The Diamond Eye / Алмазный Глаз

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Миранда наблюдала за Андреа три дня. Между ними вновь повисла незримая стена. Миранда чувствовала это кожей — что-то опять изменилось, но понять, что именно, было невозможно. Со стороны девушка выглядела совершенно обычной. Добросовестно выполняла работу, по вечерам вела с Мирандой непринуждённые беседы, а каждую ночь с тем же неизменным рвением пела и танцевала. И всё же Миранду не отпускало смутное, навязчивое чувство: происходит что-то не то. В четверг вечером это «не то» обрело первые очертания: Миранда заметила, как Андреа, устроившись за столиком с одним из завсегдатаев, потягивает виски. В её глотке застрял комок тревоги. С этим придётся разобраться. Позже. К часу ночи тревога переросла в холодную, свинцовую ярость, которая привела её в кабинет на взводе. Даже привычное влечение отступило перед этим гнетущим предчувствием. Может, Андреа получила вести из дома? Или повздорила с кем-то из девушек? Миранда грузно упала в кресло, уставившись в гроссбух в тщетной попытке подготовиться к выходным, но цифры расплывались перед глазами. В конце концов она откинулась на спинку стула, её взгляд, тяжёлый и неподвижный, впился в тёмную деревянную дверь, мысленно призывая, почти вынуждая ту войти. Потребовалось двадцать долгих минут, чтобы объект её терзаний возник на пороге. Когда дверь наконец отворилась, глаза Андреа были неестественно широко раскрыты и полны вины, а губы — до боли красные, припухшие, будто их кто-то долго и жестоко мял. Будь на месте Миранды кто-то другой, он, возможно, списал бы всё на ветер и холод. Но Миранда знала её слишком хорошо. Одна лишь мысль о том, что эта девочка могла только что страстно целоваться с кем-то за салуном, вызвала внутри неё ослепительную вспышку гнева. Её буквально затрясло. Кто посмел? Кто посмел прикоснуться к тому, что принадлежит ей? Но внешне ничто не выдало бушующей внутри бури. Она лишь медленно откинулась в кресле, собрав всю свою волю в кулак, и с ледяным спокойствием произнесла: — Ты опоздала. Андреа ответила дрожащей, вымученной улыбкой и опустила голову. — Прости. Девушка скользнула на свой стул и, не поднимая глаз, схватила перо, стараясь укрыться за привычной работой. — Чем ты занималась? — голос Миранды прозвучал как удар бича. Плечи Андреи вздрогнули, но взгляд она не подняла. — Просто выпивала с Лили, — пробормотала она, уткнувшись в бумаги. Это слегка остудило пыл Миранды. — Ааа, — холодно протянула она. — В последнее время ты балуешься этим чаще обычного. Едва эти слова слетели с губ Миранды, Андреа резко вскинула голову, словно ошпаренная. Она швырнула перо на стол, разбрызгав чернила повсюду. — Слушай, — прошипела Андреа, вскакивая так стремительно, что стул с грохотом опрокинулся. — Слушай сюда, Миранда. — Её глаза пылали, дыхание срывалось. — Ты не имеешь права указывать мне, что делать! Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, так что просто оставь меня в покое! Миранда была ошеломлена, она онемела от неожиданности, не в силах осознать, что вообще произошло. — Что ж, — выдохнула она, сбитая с толку, но всё же уязвлённая. — Если ты так чувствуешь. — Ты не знаешь, что я чувствую! — воскликнула Андреа, и в голосе её вдруг прорвалась отчаянная растерянность. — Я и сама не знаю, что я чувствую, или что вообще со мной происходит. И это твоя вина! Миранда медленно приподняла бровь, подперев подбородок рукой. — Моя вина, говоришь? — в её бархатном голосе зазвучала опасная нотка. — Да, твоя! — Андреа, словно ураган, ринулась вперёд, едва не снося стол на своём пути. Она оказалась перед Мирандой за считанные секунды, её лицо пылало жаром и яростью. — Это твоя вина, — вырвался у неё сдавленный шёпот, и прежде чем Миранда успела что-либо понять, Андреа резко наклонилась и грубо, почти жестоко прижалась губами к её губам. Поцелуй был неуклюжим, деревянным, полным отчаяния, а не страсти. Когда Андреа отпрянула, на смену гневу на её лице пришел чистый, животный ужас. И в одно мгновение Миранде всё стало ясно. Она поняла, откуда взялась вся эта ярость, агрессия, злоба?. — О боже, — пробормотала Андреа, прикрывая рот ладонью. И тут Миранда осознала еще кое-что: ей не придётся ничего выдумывать, не придётся пытаться соблазнить её. Это было долгожданным, пьянящим облегчением. Она медленно поднялась и положила ладони на напряжённые плечи Андреи. — Вот так, — мягко, но властно проговорила она, развернув её и усадив на край тяжёлого стола. Лицо Андреи всё ещё выражало смятения, но Миранда уже знала, что делать. — А теперь, — её голос стал тише и глубже, — просто повторяй за мной. — Она наклонилась ближе. Андреа коротко вздохнула, её глаза распахнулись от удивления. Губы сами приоткрылись, когда Миранда провела пальцем по её раскалённой щеке. — О... — сорвался с губ Андреи сдавленный стон. Уголки губ Миранды дрогнули в лёгкой улыбке, и в следующее мгновение их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был совсем иным — мягким, тёплым, исследующим. Миранда не давила, лишь нежно касалась её губ, давая ей привыкнуть, освоиться. Сквозь лёгкую дрожь Андреа начала отвечать, улавливая её ритм. Миранда придвинулась ближе, растворяясь в магии этого медленного, сладкого познания. Когда Андреа прошептала что-то невнятное, Миранда позволила себе чуть больше, коснувшись её губ кончиком языка, и в ответ услышала сдавленный вздох. Она медленно отстранилась, сама едва дыша. — Ну что, — тихо спросила она, заглядывая в её глаза. — Это то, чего ты хотела? Андреа молча смотрела на неё, словно заворожённая. Слов не требовалось — через мгновение она беззвучно, но уверенно кивнула. — Ты уверена? — Миранде нужны были гарантии. Последнее, чего она хотела, — ошибиться в том, что казалось таким очевидным. Андреа снова кивнула. — О, да... — выдохнула она, и её голос прозвучал, как выдержанное вино, — густо, терпко и опьяняюще. Но затем она моргнула, и Миранда уловила в её юных глазах зарождающуюся тень сомнения. — Это же... ненормально. Миранда нежно провела тыльной стороной пальцев по её щеке. — Зависит от того, кого спросить. Я часто слышала о любви между женщинами, хотя признаю, до сих пор не позволяла себе такой роскоши. Но это куда более распространенное явление, чем тебе может показаться. Как между женщинами, так и между мужчинами. Андреа ахнула от изумления, и Миранда не удержалась от мягкого смешка. — Мужчины... вместе? — О да, — тень улыбки тронула губы Миранды. — Хотя эта тема интересует меня куда меньше, чем ты. — Она склонила голову набок, изучая её. — Ты раньше целовала кого-нибудь? Андреа густо покраснела, опустив взгляд в пол. — Нет, — пробормотала она. — И, кажется, у меня не очень получается. Миранда приподняла бровь, в её взгляде вспыхнула тёплая, одобрительная искорка. — Ты способная ученица, — заверила она. — И я буду более чем счастлива стать твоей наставницей. Стыдливый румянец залил щёки Андреи, пополз ниже, на шею. Миранда ещё никогда не ценила так эту удивительную, бледную, прозрачную кожу. — Правда? — прошептала Андреа, и в этом одном слове слышались и надежда, и страх, и полная готовность отдаться. — М-м, — промурлыкала Миранда, и в этом звуке слышалось глубокое, давно зревшее удовлетворение. — Я давно этого хотела. Ты ведь догадывалась? Иначе не решилась бы на такой шаг. Ты… удивила меня. Широкая, сияющая улыбка озарила лицо Андреа, став немой наградой за её слова. — Я рада, что ты не дала мне пощёчину. — с лёгким смущением призналась она. — Полагаю, я просто не думала о том, что будет после... Я вообще не думала. Эти губы снова влекли к себе Миранду, обещая наслаждение, которое могло затмить всё, что эта девушка могла себе представить. — А сейчас? — Миранда приблизилась так, что их дыхание смешалось. — О чём ты думаешь сейчас? Андреа резко выдохнула от их близости. — Об этом, — прошептала она и сама сократила расстояние между ними, вновь приникая к её губам. Пусть её поцелуй всё ещё был неумелым, но пыл, с которым Андреа отдавалась моменту, заставил Миранду забыть о всяких наставлениях. Она просто позволила себе утонуть в ощущениях. Внутри неё бушевал такой жар, что Миранда вздрогнула, почувствовав, как смелые руки Андреи скользнули с её спины на бёдра, уверенно притягивая её ближе. Сдавленный стон вырвался из её груди, а по телу пробежали мурашки. Мысль отстраниться мелькнула и растаяла — она позволила себе насладиться этой дерзостью ещё несколько затянувшихся мгновений. Её ладонь скользнула по вспотевшей шее Андреи, обрисовывая линию ключицы. Андреа вздрогнула, её губы размякли под натиском Миранды. С лёгким сожалением та в последний раз прикусила её сочную нижнюю губу, прежде чем закончить поцелуй. Глаза Андреи были затуманены желанием и казались бездонными, как ночное небо. С полуоткрытыми, влажными от поцелуев губами она была воплощением невинного, но жаждущего соблазна существа. Будь на то воля Миранды, она бы взяла её прямо здесь, на этом столе, среди разбросанных счетных книг. Но Андреа была хрупким цветком, лишь начинающим распускаться, и такому созданию нужно было дать время. Не так ли? Миранда мысленно кивнула самой себе. Она отчаянно, до дрожи хотела её, но не сейчас. Ещё не время. — Ты так прекрасна... — шёпот Андреи стал низким и бархатным. — Твои глаза сводят меня с ума. Миранда затаила дыхание. Ну зачем же Андреа так усложнять всё? — Сейч... — Я не знаю, как теперь я смогу сидеть напротив и работать, не желая снова тебя поцеловать. Смогу ли я когда-нибудь скрыть свои чувства, стоя на сцене и зная, что каждая песня, каждый танец — только для тебя? Миранда, боюсь, ты меня погубила, — смущённо выдохнула Андреа, и её улыбка выдавала всю переполнявшую её нежность. Нежно поглаживая её шею, Миранда прижалась щекой ко лбу Андреи. Она и сама только начинала задумываться об этих сложностях. — Всё будет хорошо. — твёрдо пообещала она. — Я верю в тебя. — Её пальцы наткнулись на нежное, словно лепесток, ухо, и Миранду едва не потянуло к нему губами, но она удержалась. — А что до того, как нам быть дальше… может быть мы можем… ввести себе награды. Сначала выполняем все скучные обязанности, а потом уделяем время себе. Андреа откинулась назад и посмотрела снизу вверх. — Мы можем начать сегодня? — полная надежды, выдохнула она. Сердце Миранды забилось чаще. — Полагаю, это можно устроить. — ответила она, и в её голосе послышались тёплые, обещающие нотки.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

— Эй, — Лилия щёлкнула пальцами перед самым носом Энди. — Ты тут? — М-м? — Энди моргнула от неожиданности. — Прости, я немного отвлеклась. Ты что говорила? — Я только что рассказывала о самом захватывающем событии в моей жизни за последние пять лет, а ты меня игнорируешь! — Лилия с преувеличенной обидой откинулась на спинку стула, убрав локоть с рулетки. — У тебя всё в порядке? — О, да, — Энди смахнула платочком капельку пота с шеи. В салуне сегодня было душно, и не только из-за погоды. Последние 48 часов Энди пребывала в каком-то сладком тумане, с того самого момента, как узнала вкус губ Миранды Пристли. А ещё её шеи… её плеч… её запястий… — Чёрт, Энди. Должно быть, то, о чём ты думаешь, куда интереснее, чем то, что за мной ухаживают двое мужчин, и я не знаю, кого хочу больше. Рассказывай, подруга. Энди почувствовала, как по щекам разливается краска — это стало происходить с ней слишком часто. — Да ничего особенного, Лил, я просто... Перегрелась, наверное. Погода... — Хм, — прищурилась Лилия. — Ну ладно, не хочешь — не надо. Так вот, ты помнишь Джозефа и Генри, да? — Конечно. — Оба ухаживают, и я не могу выбрать. Как думаешь, кто симпатичнее? Энди пожала плечами. Ни тот, ни другой не занимали её мысли дольше секунды, хотя волосы у Джозефа и впрямь были хороши. — Наверное, Генри. Глаза у него добрые, и в целом он милый. Лилия вздохнула. — Слишком уж милый. Прямо сахарный. А вот Джоуи… Ты видела его плечи? Вот это настоящая мужская сила! Такому и впрямь можно позволить швырнуть себя на кровать. Сомневаюсь, что Генри на такое способен. Энди рассмеялась. — А ты с кем-нибудь из них целовалась? Лилия лишь закатила глаза и рассмеялась. — Оба пытались, но я пока не позволила. Думаю, у Джоуи скоро появится шанс. И я бы предложила присмотреть для себя Генри, но что-то подсказывает, что твоё сердце уже занято... Энди просто покачала головой. — Откажусь, но всё равно спасибо. — Знаешь, Энди, ты не похожа на других девушек. Словно парни тебя вообще не интересуют. Почему? — Лилия пристально посмотрела на подругу. — И можешь говорить правду. Чтобы там ни было... По большому счету вряд ли ты меня удивишь... мне просто любопытно. Тем более, одинокой ты совсем не выглядишь. Миранда и Энди уже обсудили, что та может сказать, если кто-то затронет тему её отсутствия интереса к мужчинам. Джефферсон вот-вот должен был стать достоянием общественности, даже если в этой истории будет немного белой лжи. — Э-э, — она начала неуверенно, надеясь не переиграть. — Был один человек, мужчина… за которого я бы… должна была выйти замуж. — она сдавленно вздохнула, искусно изображая боль. — Он скончался от гриппа как раз перед тем, как я отправилась на запад. Лилия ахнула, глаза её стали круглыми от изумления и сочувствия. — Раньше я не могла даже говорить о нём — моё сердце было разбито вдребезги. Мысль о нём была невыносима, и я держала свою боль при себе. Но сейчас… Но сейчас уже не так тяжело. Время лечит, как говорится. — Боже правый, Андреа, мне так жаль! Я понятия не имела! Лилия выглядела искренне расстроенной, и если Энди и почувствовала укол совести, то совсем крошечный. Всё, что позволяло скрывать её истинные отношения с Мирандой, стоило этой лжи. Потому что сейчас Энди не могла представить ничего более потрясающего, чем возможность обнимать Миранду, чувствовать её близость и знать, что она принадлежит только ей. С того мгновения, как их губы соприкоснулись впервые, Энди пылала. Сначала её охватила смущающая дурнота после той первой, довольно неуклюжей попытки поцелуя, но последующее мастерство Миранды стёрло из памяти всё, кроме невыносимой нежности и всепоглощающего огня. Они целовались снова и снова в тот вечер, и позже, взглянув в крошечное зеркальце перед сном, Энди с изумлением прикоснулась к своим губам. Они были припухшими; глаза сияли влажным блеском и казались больше обычного. Даже щёки горели румянцем. Лишь тогда до неё дошло с облегчением, что по пути в свою комнату она никого не встретила. Всю ночь Энди преследовали сны, в которых была только Миранда. Смутные, размытые образы складывались в жаркое полотно, сотканное из шепота кожи, прерывистого дыхания и волнующей близости. Её тело помнило каждое прикосновение, каждый вздох, отзываясь на них во сне сладкой дрожью. Вырвал из объятий грезившегося мира её внезапный толчок — подушка, шлепнувшаяся прямиком на лицо. — Уймись наконец, девочка, — прошипела в темноте Лилия. — Хоть немного поспать охота! После этого случая Энди впервые всерьёз задумалась об отдельной комнате. Пусть это и выглядело бы как особое положение — что с того? Лишь бы никто, и уж тем более Лилия, не услышал, как она, заходясь в ночном жарком бреду, шепчет имя Миранды. Одна мысль о таком раскладе заставляла кровь стынуть в жилах. Обсуждать же эту тему с самой Мирандой она пока не решалась — отчасти потому, что за последние дни они едва перекинулись парой ничего не значащих фраз. В пятницу вечером Энди так сильно дрожала, стоя перед дверью кабинета, что расплескала половину виски на пол. Едва она переступила порог, как Миранда оказалась рядом, и остаток напитка пролился на ковёр. Их страсть, казалось, удесятерилась за время разлуки, а может, просто мучительное ожидание сделало каждое прикосновение в тысячу раз острее. Разомкнуть губы для влажного, исследующего поцелуя Миранды было ни с чем не сравнимо. Держать её в объятиях, вдыхать терпкий аромат её кожи, ощущать её вкус на своих губах — всё это казалось единственно верным, единственно возможным. Вся её жизнь была лишь подготовкой к этой встрече, к этой женщине. Даже Бог, в которого она когда-то верила, привёл её сюда, в «Алмазный глаз», и Энди не собиралась отказываться от ниспосланного ей дара. Их уединение прервал твёрдый стук Роя в дверь: он напомнил о запланированной инвентаризации. Горькое разочарование тут же смягчилось нежной улыбкой, когда Энди увидела, как Миранда смущённо проводила рукой по лбу. Она забыла. Забыла обо всём на свете — вероятно, была так же опьянена их близостью, как и сама Энди. Эта мысль согревала душу. Энди просто сделала изящный реверанс и пообещала наверстать упущенное следующей ночью. Мысли о предстоящем вечере не отпускали её. После бесконечных часов танцев с мужчинами, вызывавшими лишь скуку, она снова получит свою Миранду. Мечтать о третьей ночи подряд, полной поцелуев, казалось дерзостью. Но сегодня утром, во дворе, где Энди полоскала чулки, Миранда бросила на неё быстрый, обжигающий взгляд. Одного этого оказалось достаточно, чтобы кровь в жилах вспыхнула и побежала быстрее. И Энди поняла — это только начало. Пока Лилия, казалось, погружалась в собственные мысли, Энди размышляла. Это было начало, но чего? Что именно она будет делать с Мирандой? Она смутно догадывалась, что есть нечто большее, но мысли робко уклонялись от конкретики. Её ладони горели жаждой прикосновений, её губы алкали новых ощущений. Она грезила о том, о чём стыдно было думать при свете дня, и всё же её всё сильнее влекло к чему-то неизведанному, тому, что таилось прямо за горизонтом. Может, если она наберётся смелости, она спросит об этом саму Миранду. Больше спросить было не у кого — уж точно не у Лилии, не у других девушек и, Боже упаси, не у Труди. Ненадолго вынырнув из своих мыслей, Энди услышала, как Лилия восхищается Джоуи — его статностью, силой, призналась, что от одного взгляда на его руки у неё по спине бегут мурашки. Энди встрепенулась. — Что ты имеешь в виду? Лилия удивлённо моргнула. — А? — Ну, знаешь, вся эта… жара. Мурашки. Это же из-за влечения, да? — Дорогая, разве ты не была помолвлена? Энди закатила глаза. — Он был красив, но я никогда не чувствовала... — так, как сейчас, — чуть не вырвалось у неё. — Эм… ничего подобного — Речь идёт о старой доброй похоти. О желании заняться с мужчиной грязными делишками, поваляться и повеселиться. Полагаю, ты, наверное, никогда этого не испытывала, а? Будучи оттуда, откуда ты, и вся такая набожная. — Энди старалась не выглядеть смущённой, но Лилия просто похлопала её по руке. — Всё в порядке, дорогая. Некоторые девушки здесь такие же, как ты. Но у меня никогда не было того, что было у тебя — хороших родителей, учёбы. Мы были бедны как церковные мыши, поэтому я и отправились на запад. Мой отец, ну… ты знаешь, каким он был. Но был один парень, который относился ко мне по-настоящему нежно. Он и был первым. Глаза Энди расширились. — И... всё было хорошо? — Было больно, очень. Сначала было не очень здорово, но он мне нравился, и я ему тоже. Долго это не продлилось — его отец поймал нас за поцелуями и выгнал меня из дома навсегда. Он рассказал моему бате, и мне крепко влетело. Думаешь, это меня чему-то научило, а? — она лишь усмехнулась. — Ничуть. Я обожала парней. Мужчин, теперь. Я встречалась ещё с несколькими парнями до того, как мы отправились на запад, но с тех пор мне так не везло. — Калифорния — другое место, — сказала Энди, словно понимала что-то в этом. — Отчасти, да. Но сейчас я чувствую, что мне не так уж много нужно от других. Я неплохо справляюсь сама. Зарабатываю деньги, сама себя кормлю, у меня есть крыша над головой и одежда на теле. И, чёрт возьми, у меня есть счёт в банке! Я никогда не думала, что со мной такое случится, ни за что. Так что я люблю танцевать и знакомиться с мужчинами здесь, но я не особо торопилась. Хотя сейчас, конечно, у меня уже двое на примете. — Она внимательно посмотрела на Энди. — У тебя есть вопросы, не так ли, дорогая? Энди слегка заёрзала. Как спросить, не выдавая себя? — А каково это… на ощупь? — прошептала она, чувствуя, как горят щёки. Лилия придвинулась ближе. — Ты о самом процессе? Энди лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Лилия задумчиво взглянула на потолок. — Ну, как я уже говорила… Внутри будто огонь разливается, — Лилия задумчиво провела пальцем по краю стакана. — И внизу… — её взгляд скользнул к бедрам Энди, — и в других местах. Говорят, у всех по-разному, но это томление… оно знакомо многим, если повезёт. Энди покраснела довольно сильно. — А... — В общем, ты же знаешь про штуки, которые у мужчин там внизу, да? Энди кивнула с наигранной уверенностью, хотя на самом деле видела лишь несколько безжизненных рисунков, не вызывавших у неё ничего, кроме смущения. Реальную «штуку» она не видела никогда. — Ну, он возбуждается, ты тоже… его штука твердеет, и он входит в тебя. Иногда это приятно. Не всегда. Иногда просто скучно, и ты ждёшь, пока он закончит. А когда он кончает… ну, всё. — Кончает? — Энди нахмурилась, впервые слыша это слово в таком контексте. — Что это значит? — Это когда мужчина выпускает свою жидкость. От этого и беременеют. — Она прошептала последние слова, словно боялась, что их подслушают. — Я всегда заставляю парней вынимать до этого. Ребёнок мне не нужен. По крайней мере, сейчас. Всё это звучало для Энди дико и непонятно. Какая-то жидкость, дети, непонятные части тела… которые могут болеть или наводить скуку. — Конечно, — тихо кивнула она, хотя не могла представить, чтобы ей было скучно с Мирандой. Но теперь она понимала — боли не избежать. Слова Лилии подтверждали ту скудную информацию, которую когда-то выдала ей мать. Но это не имело значения. Любовь к Миранде стоила любой боли, даже там, внизу. Это казалось закономерной платой за то постоянное томление, что разгоралось в ней всё сильнее. Но что, если отсутствие нужного «оборудования» сделает её непригодной для Миранды? Та была замужем и, видимо, счастлива с мужем — значит, он делал всё так, как ей нравилось. До сих пор поцелуи Энди, судя по стонам Миранды, казалось, доставляли ей удовольствие. Но теперь Энди не была так уверена в том, что будет дальше. Желудок сжался от тревоги, и она сглотнула. — Так вот, если ты не против, завтра Джоуи получит шанс проявить себя. Меня, возможно, не будет весь день, и, чёрт, я могу вернуться очень поздно, подруга. Но ты не беспокойся обо мне, — сказала Лилия с вызывающим подмигиванием. Энди молча смотрела на неё, отчаянно надеясь, что её собственное смятение и страх не написаны у неё на лице.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Миранда резко вскинула голову, когда в комнату вошла Андреа. В одной руке девушка сжимала два пустых стакана, в другой — почти полную бутылку виски. Она прислонилась к косяку, грудь вздымалась от учащённого дыхания. В её расширенных зрачках читалась растерянность загнанного животного, готового в любой момент броситься наутёк. Миранда тихо вздохнула и откинулась на спинку кресла. Возможно, она слишком торопила события. Но как было удержаться? Она наклонила голову, изучая каждое движение взволнованной девушки. — Всё в порядке? Андреа лишь кивнула, беззвучно шевеля губами. — Я… я принесла виски, — наконец выдохнула она. — Я заплачу за него завтра, хорошо? Уголки губ Миранды дрогнули в едва заметной улыбке. — Давай считать это моим угощением. — Она определённо могла себе это позволить — на этой неделе «Алмазный глаз» приносил щедрый доход. Андреа поставила бутылку на стол. Стаканы в её другой руке предательски звенели, выдавая внутреннюю дрожь. — Хорошо, — выдохнула она. Когда она приблизилась, Миранда заметила, что та дрожит. — Андреа, — мягко, но властно произнесла Миранда, — иди сюда. — Когда та послушно приблизилась, Миранда взяла её холодные пальцы в свои тёплые ладони. — Что тревожит тебя, дорогая? Лёгкая дрожь пробежала по телу Андреа, а глаза наполнились влажным блеском. — Дорогая... — её голос сорвался на шёпот. — Мне так нравится, когда ты называешь меня так. Миранда почувствовала лёгкий прилив смущения. — Да, — собравшись, начала она. — Но я вижу, что-то тебя гложет. — Она ожидала, что Андреа войдёт и сразу окажется в её объятиях, жадно прильнув к её губам после долгого дня разлуки. Эта неуверенность становилась мучительной. — Это пустяки, правда, — медленно проговорила Андреа. — У меня так много вопросов к тебе, но я не... я не могу... — Она замолчала, отворачиваясь. — Наши поцелуи… они были прекрасны. Я просто… не знаю, что должно случиться дальше. Миранда нахмурилась. — Я делаю что-то, что вызывает у тебя дискомфорт? — Нет! — воскликнула Андреа, и испуг на её лице сменился отчаянием. — Просто… я никогда не говорила ни с кем об этом. Кроме Лили, совсем немного, сегодня. — Ты говорила с Лили... обо мне? — голос Миранды остался ровным, но внутри всё сжалось в ледяной комок. Неужели Андреа не понимала степени риска? — Конечно, нет! Я знаю, что это личное. Даже если бы ты была мужчиной, я бы не стала об этом говорить. Но Лилия рассказала мне кое-что, так что я знаю, что есть нечто большее. — Слова вырывались из Андреа стремительным потоком. — Чем занимаются в постели, я имею в виду. По крайней мере, с мужчиной так. Я не знаю, чего ты хотела бы от кого-то вроде меня. У меня нет нужных... частей тела. Чтобы сделать тебя счастливой, то есть, — объяснила Андреа так быстро, что Миранда с трудом её понимала. — Как твой муж. — А... — с облегчением выдохнула Миранда. Ей хотелось рассмеяться, но это вряд ли помогло бы успокоить девушку. Не в силах сдержать лёгкую улыбку, она мягко ответила: — Милая, у тебя есть всё необходимое. Даже без того, о чём ты, полагаю, думаешь. — Глаза Андреа расширились, полные недоумения и надежды. — Другие... части тела... прекрасно подойдут, чтобы доставить удовольствие нам обеим. — Правда? — в её голосе зазвучала робкая надежда. — Несомненно. Абсолютно точно. — С этими словами Миранда протянула руку и провела по шее Андреа к ключице, спускаясь к линии лифа и под него. Сегодня вечером она узнает каждую пядь этой кожи цвета слоновой кости. Андреа выгнулась, и её грудь приподнялась над корсетом. — О да... — прошептала Миранда. — Нам не нужно ничего, кроме друг друга. Когда Андреа качнулась к ней, их губы встретились в неторопливом, глубоком поцелуе, пока они постепенно приближались к дивану.Миранда поняла, что было ещё рано для их субботнего уединения, когда часы пробили полночь. Из салуна доносились музыка и голоса, но её не заботило, заметил ли кто-нибудь их исчезновение. Ночь только начиналась, и она едва знала, с чего начать это пиршество. Губы её опустились на бледную шею Андреа, стараясь не оставить следов, но отчаянно желая вкусить солёную сладость её кожи. Нежный поцелуй заставил Андреа затрепетать. Лёгкий укус мочки уха вызвал сдавленный стон. Когда Миранда ладонью охватила её грудь, Андреа откинула голову и ахнула. — А... — вырвалось у неё. — Всё хорошо? — прошептала Миранда, чувствуя, как под её губами поднимаются мурашки. — Пожалуйста... — голос Андреа был тих и полон отчаяния. — Пожалуйста... Миранда, мне нужно... что-то... — простонала она, не в силах выразить словами свою жажду. Миранда поцеловала её с такой силой, что у них перехватило дыхание. Её язык скользнул между внезапно податливых губ, и Андреа ответила на ее ласки. Девушка впилась пальцами в её шею, удерживая так отчаянно, словно пыталась вдохнуть в себя саму жизнь Миранды. В этом не было ни касты искусства, только чистая, животная потребность, и Миранда пьянела от осознания, что стала объектом такого неистового, отчаянного желания. В ней самой клокотала та же страсть, но она сожмёт её в кулак — будет терпелива. Она-то знала, какое блаженство ждёт их впереди. Андреа же, к её восхищению и восторгу, не подозревала ни о чём. Если Андреа нужно это «что-то», это смутное томление — Миранда даст ей всё. Станет этим «чем-то». Медленно, нехотя, Миранда оторвалась от её губ. Наклонилась, и тёплые ладони обхватили щиколотки Андреа, чтобы приподнять её ноги и уложить их себе на колени. Она придвинулась ближе, обвив рукой её хрупкие плечи, и в полумраке комнаты поймала её взгляд. — Ты доверяешь мне? — голос Миранды был низким, обволакивающим, как шёлк. Андреа не могла вымолвить ни слова, лишь кивнула, и в её широко распахнутых глазах читалось безоговорочное, трепетное доверие. — Я прикоснусь к тебе, — прошептала Миранда, и её рука скользнула под тяжёлый подол юбки. Андреа вздрогнула, по её телу пробежала мелкая дрожь, но она не отпрянула. Пальцы Миранды скользнули по тонкому чулку, ощутив под собой напряжённые икры. Позже, мысленно пообещала она себе, она исследует каждую линию этих ног, каждый изгиб. Гораздо позже. Теперь её ладонь двинулась выше, к стройному колену, и дыхание Андреа тут же участилось, став прерывистым. На мгновение Миранде захотелось продлить это сладкое напряжение, и она легонько, игриво провела ногтями по нежной коже. Андреа издала нечто среднее между вздохом и смешком, отчаянно пытаясь сдержаться. — О, пожалуйста… Я ужасно боюсь щекотки, — взмолилась она, и Миранда сжалилась. Не сейчас. Не в этот раз. Её рука двинулась дальше, выше, к источнику тепла, и наслаждение от прикосновения к обнажённой коже бедра было таким острым, что у Миранды слегка закружилась голова. Но путь преградила плотная хлопковая ткань панталон. Дикое желание сорвать их, обнажить её полностью, опалило Миранду. Но было слишком рано. Сейчас будет достаточно просто прикосновения, достаточно наблюдать, как Андреа тает под её ладонью, как рождается это медленное, неуклонное пробуждение. И она двинулась выше, к самому источнику тепла, пока Андреа дышала глубоко и шумно через нос, издавая тихие, неосознанные стоны. Её бёдра непроизвольно сомкнулись на руке Миранды, пытаясь и остановить, и прижать её сильнее — немое, красноречивое противоречие, от которого у Миранды заныло в низу живота. Это непроизвольное движение, казалось, ошеломило их обеих. — Что такое? Разве ты не хочешь... — Не надо... — Андреа выглядела растерянной и испуганной. — Я... я думаю, со мной что-то не так. Там. — Она сжалась, пытаясь стать меньше. — Это не то, что ты подумала. — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? — спросила Миранда, её голос прозвучал резче, чем она планировала. Насколько она могла судить, всё было совершенно естественно. При этих словах Андреа наклонилась так близко, что её губы почти касались уха Миранды, что было одновременно забавно и трогательно, учитывая, что они были одни. — Я... я мокрая. Между ног, — прошептала она, и в её голосе слышалось неподдельное смущение. В ушах Миранды зазвенело, и ей потребовалось всё её самообладание, чтобы не раздвинуть её ноги немедленно. Она сглотнула, пытаясь вернуть контроль над дыханием, но когда заговорила, голос всё равно звучал хрипло и низко. — Это естественно, дорогая. Это то, что происходит с женщиной, когда она очень сильно желает своего возлюбленного. Очевидно, для Андреа это стало откровением. — Прости? — Ты поймёшь, я обещаю. Не стыдись этого. — Миранда наклонилась ближе, её губы почти коснулись мочки уха девушки. — Я тоже мокрая. Можешь быть уверена. Что-то в этих словах, казалось, щёлкнуло в сознании Андреа. Её щёки залились тёмным румянцем, но в глазах вспыхнуло нечто большее, чем смущение — тёплый, живой интерес, смешанный с пробуждающимся любопытством. — Я... я не знала. — Дай мне, — в голосе Миранды прозвучала почти мольба, которую она уже не могла скрыть. — Дай мне почувствовать тебя. — И после мгновения колебания, медленно, словно в трансе, Андреа раздвинула бёдра. Шов её панталон был расстёгнут, и пальцы Миранды погрузились в невероятную влажность и жар. — Боже, — вырвалось у неё с придыханием, — Андреа... Андреа замерла, её тело напряглось. Сохраняя полный контроль над каждым движением, Миранда провела пальцами один раз, затем ещё, пока не нашла тот маленький, напряжённый бугорок нервов. Когда она нежно провела по нему пальцами, Андреа откинулась назад с резким выдохом, будто у неё отняли воздух. Миранда тут же подхватила её, усадив к себе на колени так, что девушка оказалась зажата между её бёдер. В комнате стало невыносимо душно, пот стекал по её спине, но она почти не замечала этого. Она снова коснулась её пальцами — не проникая внутрь, а скользя по нежной, распухшей плоти, изучая каждую складку, каждую реакцию. Андреа издала тихий, прерывистый звук, и её колени раздвинулись шире, уже бессознательно, повинуясь глубинному инстинкту. Её пальцы впились в предплечье Миранды, и та на мгновение замерла, встречая её тёмный, полный ожидания взгляд. Но в нём не было просьбы остановиться — лишь нетерпение и полная самоотдача. И Миранда продолжила, заворожённо наблюдая, как дыхание Андреа срывается и замирает. Это было невероятно интимно — чувствовать, как под её пальцами плоть становится всё более влажной и горячей, пока тихие всхлипы Андреа не превратились в непрерывный стон настоятельной, неутолимой потребности. — Миранда... Миранда... — бормотала она, словно в бреду, — О, пожалуйста... не останав... Миранда... Почувствовав приближение её кульминации, Миранда сменила ласку на настойчивое, ритмичное давление. Андреа теперь двигалась с ней в унисон, мышцы её бёдер напряглись, грудь вздымалась в такт учащённому дыханию. Её лицо было невероятно выразительным; Миранда читала каждый оттенок наслаждения в изгибе её губ, в приоткрытых влажных глазах. Возбуждение нарастало и в самой Миранде; она невольно издала тихий стон. Андреа услышала его, и её губы дрогнули в ответ. Бёдра девушки дёрнулись дважды, трижды, её пальцы впились в руку Миранды, и с тихим, срывающимся криком всё её тело затрепетало в первом в жизни оргазме. Волны экстаза накатывали на неё, затуманивая взгляд и смывая все мысли. Миранда чувствовала пульсацию между её ног, жар, исходящий от её тела. Вес обмякшей Андреа на её плече был почти достаточен, чтобы отправить и её за грань, но не совсем. Андреа обмякла на её плече, всё ещё мелко дрожа. Её виски были влажны от пота, а кожа пахла возбуждением и счастьем. Миранда не убирала руку, чувствуя, как постепенно затихают последние судорожные пульсации. Сколько они просидели так, слившись воедино, она не знала, но наконец Андреа подняла голову. — Миранда... — её голос был густым и низким, звучал по-новому. Она выглядела опьянённой и ошеломлённой. — Это было... невероятно. С лёгким смешком Миранда принялась осыпать поцелуями её скулу, лоб, линию челюсти. Она подавила желание направить руку Андреа к собственному жаждущему телу. Терпение определённо окупалось; ещё немного — и всё случится само собой. — Я рада. Пальцы Андреа вплелись в её волосы и притянули к настоящему поцелую — глубокому, томному, без остатка. Вся прежняя скованность девушки исчезла без следа. Когда они наконец разъединились, Андреа протяжно выдохнула: — И... совсем не больно. — В её голосе слышалось искреннее удивление. — Да? — это единственное слово, произнесённое с лёгким придыханием, должно было стать тем ключиком, что откроет душу девушки. Во всяком случае, Миранда надеялась, что этого будет достаточно, чтобы услышать дальнейшие объяснения. — Моя мать и Лилия... они обе твердили, что в первый раз непременно больно. И потом тоже бывает... — Андреа закрыла веки, полностью растворяясь в мягкости диванных подушек. Её пальцы, словно сами по себе, поглаживали шёлк рукава Миранды. — А это... это было божественно. Хотя я до сих пор не понимаю, как такое возможно. Эта детская непосредственность странным образом отозвалась в Миранде воспоминанием о её собственном первом оргазме, украдкой достигнутом в брачной постели, пока муж спал. Та смутная смесь стыда и желания, когда она в тишине прикасалась к себе, зная, что существует неведомая грань наслаждения, которой ей так не хватает. Когда волны наконец накатили, и она открыла глаза, встретив внимательный взгляд Майкла... Его тёмные глаза, полные не осуждения, а понимания, пронзили её насквозь, и остаток ночи они провели в страстных объятиях. Так начался лучший период их отношений, когда они переступили через условности и открыли истинную грань наслаждения. Тогда они уже год были женаты. И сейчас она чувствовала себя благословленной, что может начать всё иначе — с Андреа. С женщиной всё может быть по-другому, но от этого не менее волнующе. — Ты скоро откроешь для себя, что тебе нравится. И что нравится мне, — тихо проговорила Миранда, нежно проводя пальцами по её щеке. Карие глаза встретились с её взглядом, в них вспыхнула решимость. — Что нравится мне, — повторила Андреа, и в её голосе впервые зазвучала уверенность. — Я хочу доставить тебе удовольствие. Позволишь? Сейчас же? Миранда медленно провела кончиком языка по внезапно пересохшим губам, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Всего одно слово сорвалось с её губ, наполненное обещанием и согласием: — Да.