The Diamond Eye / Алмазный Глаз

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Позже той же ночью Миранда разделила выпивку с Джеффри у стойки бара. В последнее время они редко виделись — оба были поглощены другими делами. Джефф знал её дольше всех в салуне и, пожалуй, улавливал смену её настроений лучше кого бы то ни было. — Всё в порядке, Миранда? — спросил он, отпивая из своей большущей кружки эля. — Конечно, Джеффри. А с чего бы нет? Он улыбнулся, и в улыбке этой сквозила легкая насмешка. — Да так, без причины. Просто в последнее время ты кажешься живой что ли... По вечерам на лице у тебя появляется улыбка. Давно я не видел, чтобы ты улыбалась, если вообще видел когда-нибудь. Миранда сохранила лицо совершенно невозмутимым. — Полагаю, в последнее время дела идут гладко. Лето у нас выдалось очень удачным. Он кивнул, окинув взглядом толпу. — Верно, босс. Как скажешь. Она не стала бы рассказывать ему правду, но могла быть откровенна настолько, насколько это возможно. Ложь он раскусил бы в мгновение ока. — Возможно, я и правда счастливее, чем обычно. Но причины оставлю при себе. Он повернулся к ней, сдержанно ухмыляясь, но веселье в его глазах так и плескалось через край. — Ну что ж. Приятно слышать. И я, кстати, мог бы сказать о себе то же самое, если ты ещё не в курсе. Я собираюсь сделать предложение Мэриэн. Миранда вздохнула, и сердце её наполнилось радостью оттого, что он нашёл свою половину. — Неужели! Это замечательно. Она прекрасна. Хотя они и обменялись с той всего парой слов, Мэриэн сразу ей понравилась при первой же встрече. — Ещё бы! Мы оба свободны, да и денег у меня не меньше, чем у других. Когда лето закончится, я построю для нас уютный домик вниз по дороге. — Он тихо рассмеялся. — Это был долгий путь из Джорджии, скажу я тебе. Миранда уставилась в свой стакан с виски. До Калифорнии она никогда не бывала южнее Нью-Йорка и не стремилась к этому. — Знаешь, я часто думаю, что не пережила бы ту тропу, если бы мы не встретились, Джеффри. Постоянно об этом вспоминаю. Он кивнул. — Я и сам над этим думал. Помню то утро, словно это было вчера: я, умирающий от голода, ты — при смерти от лихорадки. — Он покачал головой. — Парочка мы была ещё та, да? Но в конце концов мы выкарабкались. Промысл, вот что я скажу. Промысл привёл меня к тебе и держал рядом все эти годы. — Выпьем за это. Они тихо чокнулись, обменявшись знающей улыбкой. Она подумала, что он, возможно, догадывается о причине её счастья больше, чем показывает, но не станет лезть с расспросами. Вскоре после этого она встретилась с Андреа в кабинете, и они быстро закончили работу, пропустив привычное виски. Миранда уже была пьяна от желания, и ей не нужно было ничего, что могло бы притупить её остроту сегодня. Голова у неё закружилась ещё сильнее, когда Андреа неуверенно произнесла: — Лилия гуляет с Генри, так что... я могу остаться допоздна. Насколько ты захочешь. — О… — только и вымолвила она вместо «поторопись» — того, что ей хотелось сказать на самом деле. Гораздо раньше полуночи Миранда вывела последнюю строчку в гроссбухе и подняла глаза, чтобы встретить взгляд Андреа. Её глаза пылали лихорадочным блеском, а щёки заливал румянец. Каким-то чудом она стала воплощением всего, чего желала Миранда, и теперь сама предлагала себя. — Пошли, — хрипло выдохнула Миранда. Андреа последовала за ней так беззвучно, что они словно тени скользнули по потайной лестнице в пустые комнаты Миранды. Женщина зажгла лампу у кровати и, затаив дыхание в сладостном предвкушении, прислушалась к прерывистому дыханию Андреа. Та едва выпрямилась — и Андреа уже бросилась в её объятия, губы жадно прильнули к её губам. Миранда ответила страстным поцелуем, застонав от облегчения. Неужели с той минуты, как она вкушала её, прошли всего сутки? Почти. Казалось, целая вечность наконец подошла к концу. Андреа дёрнула и сорвала накладные волосы с головы Миранды и бросила их, не глядя, в сторону туалетного столика. Миранда хотела было возразить, но пальцы Андреа с таким исступлённым жаром впились в ее волосы, что сердце не позволило жаловаться. — О, Миранда… — прошептала Андреа. — Я сходила с ума весь день. В ожидании этого… тебя. Это длилось бесконечно. Её поцелуй снова был горячим, мягким и влажным. Миранда тут же принялась расстёгивать застёжки на платье Андреа. — Я тоже, — сказала она, мягко поворачивая её. Дыхание Андреа перехватило, и Миранда вдруг подумала, что, возможно, нужно спросить разрешения. — Можно? Я так отчаянно хочу видеть тебя. Она прикоснулась губами к фарфоровой коже на шее Андреа, пленённая её нежностью. Последовал быстрый кивок, и Миранда вернулась к своей задаче. Пуговиц было бесчисленное множество, но она не торопилась, будто разворачивая драгоценный свёрток. Лишь добравшись до корсета, её движения стали нетерпеливее, порывистее. Она дёрнула за шнуровку, и Андреа рассмеялась, когда корсет соскользнул через голову. Оставалось снять ещё несколько слоёв, но теперь у неё была помощь, и вскоре на Андреа остались лишь тонкая хлопковая сорочка и панталоны. Миранда замерла, когда Андреа повернулась к ней. На её лице застыла смесь робости и жгучего предвкушения. Она потянулась к Миранде за поцелуем, трепетно касаясь её щеки. «Осторожно, — мысленно напомнила себе Миранда. — Медленно и нежно». Как бы ни пылало её собственное тело, для Андреа всё это было в новинку. Женское тело, возможно, и не читалось так же легко, как тело Майкла, но после прошлой ночи у Миранды не оставалось сомнений в его отклике. Прежде чем она опомнилась, Андреа уже расстегнула половину её платья. Её пальцы оказались на удивление ловкими, и Миранда тихо рассмеялась. — Ты тоже, — сказала Андреа, и в её голосе прозвучала торжествующая нотка. Миранда лишь кивнула. На ней было на несколько слоёв больше, и когда платье наконец упало на пол, она почувствовала себя в тысячу раз легче. Тёплый воздух струился из открытого окна. Занавеска висела на окне, но Миранда всё же отошла, чтобы наглухо задёрнуть шторы. Когда она обернулась, Андреа как раз снимала через голову свою сорочку и бросала её на пол. Впервые Миранда видела её обнажённой — или почти обнажённой — и от восторга у неё перехватило дыхание. Не в силах вымолвить ни слова, она лишь смотрела. Андреа, ободрённая её взглядом, смело скинула и панталоны, оставаясь стоять обнажённой у кровати — прекрасная и без тени стыда. В следующее мгновение Миранда была уже рядом, её ладони скользнули вверх по рукам Андреа, обвили её стан. — Ложись, — приказала Миранда, мягко направляя её на кровать, и Андреа покорно уступила. — Позволь мне любоваться тобой. Пунцовый румянец заливал её грудь, поднимаясь к самой шее. Миранда наклонилась и прикоснулась губами к этой пылающей коже. — Боже… — простонала Андреа, впиваясь ногтями в шёлковую ткань на спине Миранды. — Долго ли ты ещё будешь сдерживаться, Миранда? Я была так терпелива сегодня, не правда ли? Пожалуйста… Миранде с трудом удалось оторваться, чтобы сбросить собственную сорочку. Судя по выражению лица Андреа, она никогда не видела ничего подобного изысканному белью, что носила Миранда. — Оно из Франции, — пояснила та, сама удивляясь, каким прозрением было заказать его в последний раз. — Боже, — только и смогла выдохнуть Андреа, её глаза стали ещё шире. Но продолжать разговор сейчас не было сил; Миранда жаждала впервые ощутить полное единение их тел, прижать к себе женщину, которую она успела так возжелать. На мгновение в памяти мелькнул образ Майкла — гадала, видит ли он её теперь, оттуда. Она мысленно молилась, чтобы он был счастлив за неё и хранил их обеих в мире ином. Он непременно полюбил бы Андреа — в этом она не сомневалась ни секунды. Восхитился бы её отвагой, умом и красотой — точно так же, как восхищалась она. Наконец, она сбросила с себя остатки белья, позволив шёлку упасть на пол. Взгляд Андреа вспыхнул, и та мгновенно встала на колени на кровати, её губы обожгли ключицу Миранды, а пальцы впились в её бедро. — Не томи больше, Миранда. Я знаю, ты не хочешь напугать меня, но я не в силах ждать ни секунды. Умоляю, открой мне всё… Не заставляй меня медлить, я сойду с ума! Миранда сдалась с глухим стоном. Она впилась губами в горло Андреа, в то время как две руки вцепились в её ягодицы, сжимая их с почти болезненной силой. Пальцы отпустили её, чтобы провести короткими ногтями по пояснице, выводя на коже замысловатые узоры — удивительно уверенные для кого-то столь неискушенного. Миранда ахнула и откинула голову, позволив Андреа перевернуть себя и прижать спиной к матрасу. — Я хочу… — прошептала Андреа, и её губы, найдя грудь Миранды, сомкнулись на соске, — я хочу этого. Лицо Миранды пылало. Она притянула Андреа к себе, и её собственный рот открылся в безмолвном стоне. — Да, дорогая, именно так… — простонала она, забыв обо всех обещаниях быть нежной. — Зубы… используй зубы. Андреа, кажется, только и ждала этого разрешения — в следующее же мгновение её зубы впились в нежную кожу. — Сильнее, — прошептала Миранда, уже теряя голову. — Ты можешь быть грубее. Андреа задрожала, её рука скользнула с бедра вниз, к внутренней поверхности ноги. Когда Миранда приподняла колено, она оказалась полностью открытой для прикосновений исследующих пальцев. — Можно?.. — Андреа подняла на неё умоляющий взгляд. — Внутрь? Миранда отчаянно кивнула. Андреа вошла в неё так смело, словно не всего сутки назад открыла для себя всю силу желания. Глаза её были плотно закрыты, а зубы впились в собственную губу. Она замерла, ожидая, и Миранда ответила ей тихим стоном, прижимая её руку к себе и двигаясь навстречу. И тогда их тела задвигались в размеренном, слаженном ритме. Андреа, опустившись лицом к другой груди, продолжала свою игру — зубами, губами и рукой между её ног, — и всё это в идеальном унисоне. — Я хочу, чтобы ты к-кончила, — выдохнула Андреа, споткнувшись о всё ещё непривычное слово. — О, Боже… Не могу поверить, что это происходит… Не могу поверить, что это… так хорошо. Её рот вновь пришёл в движение, вбирая грудь Миранды так жадно, словно она хотела вобрать её в себя целиком. Не в силах терпеть, Миранда сама прижала пальцы к своему клитору, и на этот раз уже ей пришлось кусать губу, чтобы не закричать. Она была на краю — и через мгновение её тело выгнулось, застыв в немом крике, пока волны жара пульсировали вокруг пальцев Андреа, под её жадным ртом, о её мягкую кожу. Она рухнула на матрас, сердце бешено колотясь в груди. Андреа, словно по наитию, смягчила ласку — её укусы превратились в нежные поцелуи, а язык с любопытством ласкал солёную кожу. Казалось, она пробовала Миранду на вкус без иной цели, кроме собственного наслаждения. Прошла целая вечность, прежде чем Миранда пришла в себя, ошеломлённая стремительным развитием событий. И лишь тогда она заметила учащённое дыхание Андреа, напряжение в её плечах, то, как всё её тело вибрировало в сладком предвкушении. С новой целенаправленностью Миранда притянула Андреа вниз и перекатилась на неё, похитив поцелуй, закончившийся сочной губой Андреа между её зубов. Она пососала её, прежде чем отпустить, и Андреа рванулась навстречу, жаждая повторения. На этот раз Миранда не сдерживалась. Она была полна решимости исследовать тело своей возлюбленной и запечатлеть в памяти все её эрогенные места. Она не дразнила, но и не торопилась, позволяя себе неспешное изучение. Так она позволила Андреа открыть всё, что та научится любить: настойчивое давление губ на груди, резкую интенсивность зубов на горле, дрожь от прикосновения языка к уху. К тому времени, как Миранда добралась до её живота, Андреа была трепещущим комком нервов, вцепившимся в простыни и впивающимся пятками в матрас. Она была почти безмолвна, и лишь её прерывистое дыхание говорило Миранде всё, что было нужно. — Можно мне войти внутрь? — спросила Миранда. Андреа, встретившись с ней взглядом, неуверенно кивнула. — Если будет больно, я остановлюсь, — пообещала Миранда. Но, к её удивлению, её пальцы вошли с лёгкостью, не встретив препятствий на своём пути. Спина Андреа выгнулась, грудь вздымалась, а глаза закрылись в немом экстазе. Тогда Миранда опустилась ниже, чтобы познать её вкус.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Энди ахнула, вскрикнула и тут же прикрыла рот ладонью, заглушая стоны. Её сознание отказывалось понимать, что происходит. Губы Миранды были на ней, её пальцы — внутри, и не было ни капли боли — одно лишь ослепительное, оглушительное наслаждение. Её тело жило своей собственной жизнью, бедра приподнимались, беспокойно двигаясь навстречу, в отчаянной попытке вновь достичь того ошеломительного пика, что пережила она прошлой ночью. И когда язык Миранды сместился в одну-единственную, сокровенную точку, лаская и забирая, Энди была потеряна. Кульминация нахлынула, обрушилась на неё, сметая всё на своём пути. Это было… ни на что не похоже. Та самая, запретная для неё прежде часть тела оказалась источником невероятной силы и, более того, — чистейшей радости. И то, что Миранда стала той, кто открыл ей это, казалось невероятным. Пока Энди пыталась прийти в себя после этого взрыва самоосознания, она почувствовала, как Миранда уткнулась носом в её бедро, осыпая его лёгкими поцелуями и тихо вздыхая от блаженства. — О… — прошептала Энди, внезапно пожелав глотка воды, чтобы утолить жажду. Или поцелуя — чтобы утолить внезапную жажду близости с женщиной, которую она любила. — Миранда. Миранда поцеловала её живот, и Энди почувствовала, как её пальцы мягко выскользнули, чтобы лечь на матрас. В следующее мгновение губы Миранды уже были на её губах, и впервые их тела соприкоснулись полностью, от головы до пят. Колени столкнулись, ноги переплелись, а Энди повернулась на бок, жадно прижимаясь к Миранде. Было жарко, душно, но Энди не выносила даже мысли о том, чтобы отдалиться хоть на сантиметр. — Боже, как же я обожаю тебя, Андреа, — прошептала Миранда, её губы с безмерной нежностью прикоснулись к мочке уха. — Я никогда, слышишь, никогда не могла представить этого в тот день, когда ты впервые вошла в мой салун. Энди улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы. Она моргнула, прогоняя их. — Я помню, как впервые увидела тебя. На тебе было красное платье. Я обожаю его. Миранда тихо усмехнулась. — Мне оно к лицу, не спорю, — ответила она. — А на тебе был этот высокий воротничок и кружева. — Её смешок прозвучал откровенно непристойно. — Я приняла тебя за школьную учительницу, сбившуюся с пути. — Полагаю, я действительно была сбита с пути. Но быстро его нашла. — Она поцеловала висок Миранды, уткнувшись носом в её седые волосы. — Я никогда не была так счастлива. — Дорогая моя, — Миранда снова притянула её к себе для поцелуя. — Тебе не больно? Энди рассмеялась. — Нет. Интересно, почему? Миранда приподняла бровь. — Я рискну предположить, что ты была более чем готова, — ответила она и слегка покраснела. — Полагаю, у каждой женщины всё происходит по-своему… в первый раз. Уловив в её голосе лёгкую грусть, Энди почувствовала прилив вопросов. Она начала с самого простого. — А как это было… для тебя? Миранда выглядела удивлённой и на мгновение смутилась. — Ну, я не… Всё было не очень, по крайней мере, поначалу. Я вышла за Майкла не по любви, должна признаться. Мы почти не знали друг друга, и этот брак был выгоден нашим семьям. Нам потребовалось время, чтобы узнать друг друга, но потом… потом я его очень полюбила. Миранда переменила положение, и Энди положила голову ей на плечо, обняв за талию. — Наши… мм… физические отношения постепенно менялись. Он был замечательным мужем. Терпеливым и добрым. Поразительным, правда. Он был человеком нового типа, настолько опережавшим своё время, что порой ему не хватало терпения дождаться, когда будущее догонит его образ мыслей. — Она уставилась в потолок, и в её глазах застыла лёгкая грусть. — Я оплакивала его очень долго. И до сих пор по нему скучаю. — Мне так жаль, что он умер, — сказала Энди. И она действительно это чувствовала. — Мне тоже, — тихо ответила Миранда. — Но теперь боль стала тише. — Её глаза встретились с глазами Энди. — Благодаря тебе. У Энди перехватило дыхание. — О, Миранда… — только и смогла выдохнуть она, прежде чем их губы снова встретились. Часы спустя она проснулась в объятиях Миранды, лицом к окну, в тусклом свете начинающегося утра. Хотя штора была задернута, в комнате стало светлее — достаточно, чтобы Энди могла разглядеть очертания небольшого комода, прикроватной тумбочки и, конечно, ванны в углу. Она вздрогнула. Когда она пошевелила ногами, то тихо вздохнула — мышцы ныли приятной усталостью. Особенно ягодицы и внутренняя поверхность бёдер, напоминая обо всём, что они с Мирандой вытворяли прошлой ночью. Её охватил жар при воспоминании о языке Миранды, её груди, о пальцах, что растягивали её изнутри, даря невероятное наслаждение. Как же приятно было проснуться на этот раз не в одиночестве: рука Миранды лежала на её талии, а тёплое дыхание ласкало шею. Она надеялась, что Лилия и правда не ночевала дома, иначе придётся отвечать на множество вопросов. Осторожно высвободившись из объятий Миранды, Энди собрала с пола свою одежду, чтобы сходить в уборную. Большую часть нижнего белья она оставила — оно отчаянно нуждалось в стирке. Щёки снова вспыхнули при мысли о том, как промокло всё от прикосновений Миранды. Ей тут же захотелось вернуться в постель и все повторить, но Миранда выглядела такой уставшей, а они и так почти не спали. Энди никогда не придавала значения своей невинности — до Миранды. А теперь, с трепетом осознавая, что этой невинности больше нет, она с удивлением ловила себя на мысли, что утрата эта не тяготит её. Более того — ни один мужчина не имел к этой утрате ни малейшего отношения. Она улыбнулась. Комната, к счастью, была пуста. Энди надела ночнушку и халат — по выходным многие девушки расхаживали по дому в чём-то подобном. Обычно она так не делала, но сегодня могло быть исключением. Она выскользнула в уборную и вернулась, так ни с кем и не столкнувшись. Неудивительно — на часах вряд ли было больше шести утра. Однако на кухне её ждала Лилия, с наслаждением потягивавшая чашку кофе и сиявшая самодовольной ухмылкой. — Доброе утро, дорогая. — П-привет, — пролепетала Энди, изо всех сил стараясь не покраснеть. — То есть, доброе утро. — Должно быть, очень доброе утро, особенно если ты только что вернулась домой, — парировала Лилия. — Что? — Энди прижала руку к груди. — Не знаю, о чём ты. — Ну, я вернулась где-то полчаса назад, и что же ты думаешь? Наша комната была пуста! Честно говоря, я удивилась. Но потом подумала, что ты знала, что я задержусь, и решила, что это хороший повод тоже загулять допоздна. — Её губы растянулись в хитрой улыбке. — Я пока только не поняла, с кем это ты устроила такой марафон. Но я впечатлена. — Я не могла уснуть. Сидела во дворе, смотрела на звёзды, — солгала Энди. — Мне иногда снится всякое, ты же знаешь. Лилия склонила голову набок. — Бывает, это правда. Но, Энди, скажи честно, с кем ты была? — Ни с кем, — стояла на своём Энди. — Клянусь. Между ними повисло молчание. Энди затаила дыхание. — Ты же знаешь, что можешь доверять мне, правда, дорогая? — мягко спросила Лилия. Энди слабо улыбнулась. — Знаю. — Хорошо. Значит, когда будешь готова поговорить, можешь рассказать мне что угодно. Договорились? — Конечно, — с облегчением согласилась Энди и направилась к кофейнику. — Как прошла твоя ночь? — спросила она, надеясь сменить тему. — Довольно бурно, должна сказать! — Лилия оживилась. Энди повернулась к ней, брови вопросительно взлетели вверх. — Оказывается, наш Генри куда сильнее, чем кажется. Под этими модными рубашками скрываются самые настоящие мускулы! — Она самодовольно ухмыльнулась, и Энди невольно рассмеялась вместе с ней, их голоса весело прозвучали в утренней тишине кухни. — И он был ужасно, ужасно хорош, — Лилия сладострастно прикрыла глаза. — О да, это точно! — Значит, Джоуи выбыл из гонки? — уточнила Энди, устраиваясь напротив. — Кажется, у него и так есть другая. Но даже если бы и нет… Думаю, сейчас Генри — именно тот, кто мне нужен. — Лилия не переставала улыбаться. — Не то чтобы я умерла без него, но он мне правда нравится. И я, кажется, ему тоже. Говорит, что любит. — А ты веришь ему? — Наверное. Но я не спешу остепениться, сама понимаешь. — Она переменила позу, и Энди снова вспомнила, как Лилия ценит свою независимость. Генри придётся изрядно постараться, чтобы завоевать её — если она вообще захочет связывать себя узами. — В общем, мы здорово повеселились. А мне бы теперь поспать. Не знаю, зачем я влила в себя кофе в такую рань. Энди взглянула на свою чашку — её одолевали те же мысли. — Мне тоже. — Она вздрогнула, услышав шаги на лестнице, и сердце ёкнуло: не хватилась ли её Миранда? Но не повезло: дверь распахнула Труди, явно удивлённая, застав их в кухне. Похоже, она тоже ещё не ложилась — на ней была вчерашняя одежда. — О, чёрт. Привет, девочки. Тяжёлая ночь? — бросила она. — Я могла бы спросить тебя о том же, — парировала Лилия. — Хорошо повеселилась? — Я всегда умею веселиться, — самодовольно ответила Труди, и Энди почувствовала, как жар разливается по груди и поднимается к щекам. Она вспомнила их последнюю встречу здесь же и прикусила внутреннюю сторону щеки. — В отличие от некоторых, — Труди бросила на Энди колкий взгляд. — Боже, Труди, отстань! Что Андреа тебе сделала? — вступилась Лилия. Но Энди было уже всё равно. Она была обязана Труди всеми прекрасными мгновениями, что подарили ей эти две ночи. Не то чтобы она собиралась признаваться в этом. Она лишь пожала плечами и улыбнулась своему кофе, думая о Миранде и о том, как не может дождаться, чтобы снова её поцеловать.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

В последующие недели жизнь Миранды вошла в новую колею — теперь рядом была Андреа. Днём они общались мало, зато ночи принадлежали только им. Андреа продолжала выступать шесть вечеров в неделю, а по субботам... выкладывалась особенно. После шоу они наспех сводили счета, а затем растворялись друг в друге на диване. Андреа оказалась прилежной ученицей — страстной и внимательной. Большинство ночей Андреа всё же возвращалась в свою комнату — приходилось считаться с Лилией. Но впереди маячила надежда на отдельное жильё: Миранда пообещала, что после отъезда очередной девушки расселит их порознь. Труди, как новенькую, планировалось подселить к соседке. Все знали, что та и так редко ночует в «Алмазном глазе», так что возмущений не ожидалось. Да и плевать Труди хотела на мнение других — ей бы это точно было безразлично. А если бы и нет — последнее слово всегда оставалось за Мирандой. Лилия, кажется, догадывалась о причинах ночных отсутствий подруги и всегда предупреждала, когда уходила к возлюбленному. Несколько вечеров в неделю — обычно с пятницы по воскресенье — она проводила с ним, хотя и не посвящала Миранду в подробности. Каждая ночь с Андреа была подобна раю. Та прикипела к её постели, словно всю жизнь только и ждала, чтобы любить женщину. Её жадное к познанию тело и щедрые руки казались созданными для Миранды. Та давно открыла для себя радости плотской любви с Майклом, и их страсть никогда не угасала. Но с Андреа всё было иначе — не ярче, а… глубже. Возможность понимать друг друга без слов, дарить ощущения, знакомые до дрожи, — это сближало особым образом. Когда Андреа впервые коснулась губами самого сокровенного, Миранда смогла выдохнуть лишь пары указаний, а потом вовсе онемела — особенно когда заметила, как та, лаская её, сама замирает от наслаждения. Это свело Миранду с ума с силой, которую она испытывала лишь в редкие мгновения жизни. Когда спазм прошёл, Андреа лежала в оцепенении, уставившись в потолок. — О чём ты думаешь? — тихо спросила Миранда. Та облизнула пересохшие губы, прикрыла веки и прошептала: — Знай я раньше… Я бы в ту же ночь умоляла тебя взять меня к себе. В её голосе дрогнула струнка сомнения. — Умоляла бы, чтобы я тебя оттрахала? — Миранда редко позволяла себе грубости, но здесь иначе было нельзя. — О… — простонала Андреа, словно наяву видя эту картину. — Да, просила бы. Хочу, чтобы ты тр-трахала меня без конца. — Она выгнулась на кровати, уже снова жаждая Миранду, нуждаясь в ней. — Скажи, я ненормальная? — голос её звучал почти жалобно. — Во мне столько желания, что иногда я просто не могу думать, когда представляю твои пальцы внутри себя. — Она сглотнула и повернулась к Миранде, готовая следовать за этой сиреной хоть на смерть — без тени сомнения. — Ты совершенно нормальна, дорогая, — Миранда прикоснулась пальцами к её влаге, целуя её до тех пор, пока та не застонала в тихой кульминации. — Ты идеальна. Андреа прильнула к ней, уткнувшись лицом в плечо Миранды. — Мне и не снилось такое. Я всегда знала, что не хочу замуж. Ещё в юности мне нравилась одна девушка, и я думала, что это любовь. Была в отчаянии, когда она обручилась с мужчиной. — Она подняла глаза — ясные и чистые. — Но то чувство — ничто по сравнению с этим. Я была рождена для тебя, Миранда. Сам Бог привёл меня сюда, к тебе. — Она тихо рассмеялась, не давая Миранде вставить слово. — Знаю, ты наверняка считаешь это глупостью и думаешь, что мы обречены гореть в аду. Но я пошла бы за тобой и в самый ад, Миранда. Клянусь. «Конечно, эта девушка читала Данте», — промелькнуло в мыслях Миранды. Определённо, Андреа не простая деревенская душа, чьи мысли не заходят дальше вечерней трапезы или завтрашней погоды. — Я не верю в ад, Андреа, — призналась она. — Я верю, что эта жизнь — единственная, что у нас есть. Так что если ты права, тебе придётся преследовать меня в ином круге. Андреа ухмыльнулась. — Не знаю, что шокировало бы моего отца больше: то, что я полюбила женщину, или то, что эта женщина — еретичка. Как хорошо, что мне не придётся это выяснять. — Она нежно поцеловала Миранду в уголок губ. — Как думаешь, так будет всегда? Миранда знала, что страсть у многих угасает, даже если когда-то и была — сменяясь привязанностью, в которой они находили утешение. С Майклом ей не довелось испытать этой перемены: он любил её в последний день так же страстно, как и в первую ночь. — Я на это надеюсь, — прошептала Миранда. Она не смела предполагать, что Андреа всегда будет жаждать её объятий, но сейчас девушка была ею очарована — и этого было достаточно. — Я тоже, — тихо ответила Андреа. — Только молюсь, чтобы ты не устала от меня, — добавила она, почти неслышно. Её сердце расцвело любовью к этой девушке, что вошла в её жизнь и изменила всё одним своим присутствием. Миранда вспомнила, что так и не сказала Андреа о своих истинных чувствах, хотя та призналась в них в их первую ночь. — Андреа, я люблю тебя, — произнесла Миранда и улыбнулась, видя, как та плачет от счастья и облегчения. Они проспали в объятиях друг друга до самого рассвета. На людях они соблюдали крайнюю осторожность: Андреа держалась на расстоянии, а Миранда уделяла ей минимум внимания. Хотя Миранда подозревала, что в городе немало пар, живущих так же скрытно, как они, рисковать она не хотела. Кажется, никто не замечал перемен в их отношениях, и Миранда намеревалась сохранить всё именно так. Перед свадьбой Эви Миранда взяла с Андреа обещание: та не должна бросать на неё взгляды, пристально разглядывать или предаваться фантазиям ни на секунду. Ей предстояло научиться сдержанности. С того дня Андреа перестала смотреть на неё вовсе. Более того, она настолько искусно делала вид, что Миранды не существует, что через пару дней Джеффри поинтересовался, не поссорились ли они. Миранда лишь приподняла бровь и покачала головой. — Нет, всё в порядке. Впервые за последние недели эти слова звучали для неё правдой. Накануне свадьбы Эви они устроили для неё особый ужин только для женщин в одном из немногих городских ресторанов. Миранда чувствовала ответственность за мероприятие — у Эви не было семьи, которая могла бы позаботиться о таком, поэтому она безмятежно оплатила весь вечер. Она сохранила это в тайне, попросив Андреа сказать Эви, что каждая девушка заплатит за свой ужин сама, а затем сказать Эмили, что семья Лоуренса заплатит за всё без ведома невестки. Как по маслу, новость от Эмили мгновенно облетела всех, и каждая заказывала всё, что хотела, не думая о цене. Лишь Андреа знала о щедрости Миранды, и если бы правда когда-нибудь всплыла, та ничуть бы не расстроилась.