The Diamond Eye / Алмазный Глаз

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Энди одевалась быстро. Миранда уже скрылась внизу, вооружённая до зубов, но Энди требовалось куда больше времени, чтобы привести себя в порядок. Она не могла оторвать взгляд от тёмных отпечатков пальцев, проступивших на её коже за последний час. Снова и снова она чувствовала, как Джефферсон сжимает её, слышала его затхлое дыхание, ощущала его возбуждение от поимки. Она оперлась о комод, пытаясь устоять на ногах, и пальцы наткнулись на изящную золотую цепочку, снятую с шеи Миранды прошлой ночью — после того, как они так полностью отдались друг другу. Её прикосновение напомнило: она должна быть сильной. У неё есть нечто чудесное, ради чего стоит бороться. Она не позволит человеку, которому ничем не обязана, отнять это. Вопреки голосу разума, она надела цепочку на себя, спрятав под блузку. Это был кусочек Миранды — а помощь сейчас была нужна любая. Она медленно спустилась по лестнице, но на кухне её настроение поднялось. Джефферсон пришёл в сознание — и оказался в окружении семерых человек, целившихся ему прямо в лицо. — Андреа, ты готова? — спросила Миранда. Её руки твёрдо держали ружьё. — Да, — ответила Энди, вставая в круг. Джефферсон напоминал загнанного зверя, его лицо стало почти неузнаваемым от муки. — Что, чёрт возьми, происходит? — хрипло выдохнул он, хотя слова звучали неразборчиво. Энди задалась вопросом, не выбила ли она ему зубы. — Мистер Тейлор, мы здесь, чтобы передать вам послание от имени Андреа Сакс, которую вы знаете как Энди. Вам очень важно внимательно слушать. Вы готовы? — голос Миранды был спокоен и суров. Энди едва не рассмеялась: казалось, та разговаривает с двухлетним ребёнком. Когда Джефферсон не ответил, Джеффри пнул ножки табурета, на котором тот сидел. Его руки и ноги по-прежнему были связаны, к удовлетворению Энди. — Я слышу вас, конечно, слышу. Да, — в его словах сквозил явный страх. — Хорошо. — Миранда шагнула ближе. На этот раз она прижала ствол почти к его щеке. — У меня для вас новость. Пришло время покинуть наш город. И никогда — слышите? — никогда не возвращаться. Вы поняли? После краткой паузы Джефферсон кивнул. На лбу у него выступил пот. Энди заметила, что синяк на его челюсти начинает чернеть. Так ему и надо. Она дотронулась до руки, ощущая болезненность кожи. — Если вы останетесь, нам придётся передать вас шерифу — а он, должны понимать, большой друг Андреа. Вас посадят в тюрьму, и неизвестно, как долго вы там пробудете. Учтите, наш город не так... цивилизован, как Бостон. Здесь другое правосудие, а вы нарушили закон. И ответите по нашим правилам. Уверяю, результат вам не понравится. Джефферсон скривился. Его глаза метались по кругу лиц, но не находили ни капли сочувствия. — Другой вариант — и мы настоятельно его рекомендуем — отправиться со мной и моими двумя друзьями, — Миранда указала на двух незнакомых Энди мужчин. — Мы сопроводим вас в Сан-Франциско. Энди ахнула от негодования. Миранда — с Джефферсоном по опасным дорогам калифорнийского побережья? — Нет, Миранда, нельзя! Уверена, что... — Решение принято, Андреа, — Миранда не отводила взгляда от Джефферсона. — Я хочу лично убедиться в его отъезде. Мы будем с вами каждую минуту, мистер Тейлор. Я наняла дилижанс до порта, где мы посадим вас на корабль, следующий на юг, к вашему дому. По прибытии вы сообщите семье, что к вашему удивлению, Андреа обрела полное счастье на западе, и вы решили вернуться без неё. Более того — вы осознали, что ей лучше жить собственной жизнью, свободной и независимой, и вы искренне за неё рады. — Она сильнее прижала ствол к его щеке. — Вам понятно, мистер Тейлор? Глаза Джефферсона наполнились слезами. Он всхлипнул от боли — ствол вдавливался в повреждённую кость. — Да, — прошипел он. — Да, понятно. — И последнее: если я когда-либо услышу, что вы оказались в пределах ста миль от «Алмазного глаза» или где-либо рядом с Андреа Сакс отныне и до скончания веков, я найду вас, выпущу пулю в вашу голову и похороню тело на перекрёстке дорог рядом с другими, кого я уже отправила в землю. Андреа резко вдохнула, задаваясь вопросом, насколько эти слова соответствовали истине. В данный момент она верила им безоговорочно — взгляд Миранды был подобен оку урагана. — У вас не будет похорон. И никто, особенно я, не прольёт ни единой слезы. Джефферсон задрожал. Он поверил. Его лицо было мокрым от пота. — Андреа, тебе есть что сказать мистеру Тейлору, прежде чем мои друзья помогут ему отправиться в путь? Энди на мгновение задумалась. — Передай Шарлотте, что я напишу ей. — И это всё? — спросила Миранда. — Да. Прощай, Джефферсон. Не возвращайся. Джефферсон моргнул, словно не веря происходящему. Миранда отвела ружьё, её ледяные голубые глаза вспыхнули в лучах утреннего солнца, пробивавшихся через кухонное окно. Повернувшись к Рою, она сказала: — Выезжаем через два часа. Соберите, что нужно в дорогу. Когда Рой кивнул, Миранда опустила ружьё и взвела курок. Её взгляд скользнул по кругу и встретился с взглядом Энди. Та неуверенно кивнула и вышла. За дверью она увидела первых девушек, спускавшихся вниз — вероятно, для завтрака. К её удивлению, Труди ждала у рулетки и кивнула в её сторону. — Всё в порядке? — спросила Труди. Энди кивнула, чувствуя, как Миранда встаёт рядом с ней. Её присутствие, пусть и временное, было невероятным утешением. — Считайте вопрос решённым, — сказала Миранда Труди. — Э-э, ну ладно, — пробормотала та, бросила взгляд на Энди, и поспешно ретировалась. Энди ощутила, как спадает адреналин, оставляя опустошение. — Иди в свою комнату и отдохни, — мягко сказала Миранда. — Джефф позаботится сегодня о завтраке. Энди кивнула, но знала — сон не придёт. Вместо этого она будет ждать, когда Миранда поднимется наверх. Если той предстояло собираться в дорогу, Энди будет рядом, чтобы помочь.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

— Неужели ничего не может заставить тебя остаться? — в последний раз спросила Андреа, пока Миранда укладывала в дорожную сумку последние припасы, что не испортятся в пути. Вяленое мясо не вызывало у неё восторга, зато галеты были свежими, а фрукты могли пролежать несколько дней. — Чтобы работа была сделана хорошо, её нужно сделать самой. — Миранда надвинула широкополую шляпу на глаза, совсем не скучая по накладным волосам. Брюки, перешедшие от Джеффри, сидели отлично, а жилетка плотно облегала грудь, не стесняя движений. — Мы проследим, чтобы он поднялся на борт, но в Сан-Франциско задерживаться не станем. Справимся — и сразу домой. — Кто эти мужчины, что поедут с тобой? — Друзья Роя. Они присматривали за салуном с тех пор, как появился Джефферсон. Помогали и раньше... в сложных ситуациях. — Она не любила вспоминать те случаи, но знала — этим людям можно доверить и жизнь. Она видела, как сглотнула Андреа, в глазах её читалась тревога. Та совсем не помогала собирать дорожную сумку, но, кроме еды, воды, сменной одежды и виски, чтобы смягчить тяготы пути, Миранде мало что требовалось. Дилижанс будет идти днём и ночью, меняя лошадей и возниц на станциях. Отдых будет кратким — впереди как минимум два дня постоянной тряски на север, если погода не подведёт. Наконец пришло время. Солнце уже припекало, и с каждым часом будет лишь жарче. Она хотела выехать как можно скорее. На мгновение ей захотелось взять Андреа с собой для компании, но риск был слишком велик. Она намерена была не спускать глаз с Джефферсона Тейлора, пока тот не поднимется на борт и корабль не отплывёт. В последний раз проверив всё необходимое, Миранда отряхнула руки и кивнула. Она была готова, насколько это возможно, и не желала терять ни минуты. — Пройдём в контору. Хочу, чтобы ты вела книги, пока меня не будет. Андреа кивнула, и они вышли. Девушки провожали их взглядами, когда те направились в святая святых Миранды. Едва дверь закрылась, Андреа оказалась в её объятиях. — Возвращайся живой, Миранда, — её голос был мягким и успокаивающим. Она не плакала, хотя Миранда ожидала слёз после расставания. — Я буду ждать. — Береги себя. Не доводи себя и свой организм. — Обещаю есть и спать. И с книгами разберусь. — Она улыбнулась. — Это отвлечет меня. — Хорошо. С этими словами Миранда поцеловала её, жалея, что не может остаться. Лишь сейчас она ощутила всю горечь объятий — тоска уже сжимала сердце. Столько лет прошло с тех пор, когда она в последний раз чувствовала боль разлуки с тем, кого действительно любила. — Помни, как я люблю тебя, — прошептала она, и грусть отступила, когда она увидела свет в глазах Андреа. — Помни, как я люблю тебя, — ответила та, и они поцеловались в последний раз.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Два дня и две ночи Энди не заходила ни в свою комнату, ни в покои Миранды. Вместо этого она спала в конторе на диване — том самом, где Миранда впервые открыла для неё сладострастие плоти. Для сна он подходил плохо, но на несколько часов, когда она закрывала глаза, хватало. Всё остальное время она работала в зале, готовила для девушек, вела учёт и писала. Страницу за страницей, повинуясь нахлынувшим мыслям о Миранде, она погружалась в фантазию о новой встрече. Она оставила привычные темы, создав историю, где Миранда стала прообразом героини — незаурядной, сильной и прекрасной. Это был не роман о любви, а повесть о самодостаточной женщине, прокладывающей путь в бостонском обществе и отвергающей мужские ухаживания, сколь бы настойчивы они ни были. Эту историю никто, кроме неё, не увидит, и, дойдя до момента, где требовался новый персонаж, Энди создала юную героиню — самостоятельную, но нуждающуюся в наставничестве. Она влюбилась в своё творение так же, как когда-то в Миранду, и это стало утешением в одиночестве. На вторую ночь к ней зашла Лилия, без умолку болтая, пока Энди старательно сводила цифры и пересчитывала монеты. Она не собиралась подводить Миранду в её отсутствие, и голос подруги приятно отвлекал от работы. Лишь когда Энди услышала имя Миранды, её внимание привлекли подробности монолога Лилии. — Что ты сказала о Миранде? — она отложила перо. Пальцы были чёрными от чернил; она была рада, что никто не станет расспрашивать. Все знали, что сейчас она ведёт учёт. — Говорю, все удивились, что она сама поехала сопровождать того типа. — Лилия уставилась на свои ногти. — Все знают, что вы не разлей вода, но никто не думал, что она сядет в дилижанс и проедет сотни миль, чтобы лично убедиться, что он убрался насовсем. — Я тоже этого не ожидала. Я не хотела, чтобы она уезжала. Уверена, мужчины справились бы и сами, — Энди закинула прядь за ухо. Это была нервная привычка, и она знала это, но повторила движение через пять секунд. Лилия пока не смотрела на неё. — Я правда думала, она пристрелит его. Уверена, если бы он тебя похитил, она бы так и сделала. Энди сглотнула. — Возможно. Наверное, это был бы не первый раз. По её словам. После долгой паузы Лилия дотронулась до её руки. — Мне кажется, Миранда заботится о тебе больше, чем обо всех нас, вместе взятых. Как ты думаешь, это похоже на правду? Сердце Энди забилось втрое чаще. Одно дело — знать о себе, и совсем другое — понимать, что Лилия в курсе насчёт Миранды. Это казалось огромным риском. — Ну... — Знаешь, никто и не заметит, если ты останешься старой девой, Андреа. Здесь всем плевать, особенно после всей этой истории с женихом. А Миранда — вдова, так что языки не развязывают. Выходит, вы идеально подходите друг другу. Понимаешь, к чему я? — она наконец подняла взгляд. Железная хватка, сжимавшая горло, чуть ослабла. — Кажется, да. — И никто не станет спрашивать Миранду, когда она заведёт кавалера. По крайней мере, никто, кто хочет сохранить голову на плечах, — она рассмеялась, пока Энди переводила дух. — Так что если ты не вернёшься в нашу комнату, когда Миранда приедет, я слова не скажу. Ладно? Слёзы брызнули из глаз Энди. Ей хотелось всё отрицать. Она пыталась найти слова, чтобы сказать, что это неправда, что Лилия ошибается, но не могла. Было невероятно, что кто-то ещё знает правду. — Ладно, — выдохнула она и разрыдалась — всего на мгновение. — О, милая, иди сюда, — сказала Лилия. Энди подошла и обняла её, рыдая на её плече. — Нечего реветь, ей-богу. Все знают про Труди, а Найджел? У него никогда не было девушки, а один его друг, водитель дилижанса, наведывается сюда из города раз в пару месяцев. — Энди удивлённо моргнула. Она не знала. — Неужели не в курсе? — Нет. Я не спрашивала. Мы с Мирандой... не хотели, чтобы кто-то знал. — Больше никто и не знает. Поверишь, один из шахтёров поинтересовался, а Труди сказала, что Миранда считает всех девушек дочерьми и поступила бы так же для любой из нас. — Она рассмеялась, хлопнув себя по колену. — Враньё, какого свет не видел, но я оценила её старания. Честно, удивила. — И меня. — Энди посмотрела на руку Лилии, сжимающую её пальцы. — Она знает. Тоже догадалась. — Ну, рыбак рыбака видит издалека. Сначала она меня бесила, но в последнее время стала мягче. Может, когда поняла, что в «Алмазном глазе» никто не хочет ей зла. Наверное, жизнь у неё была не сахар. — Она грустно улыбнулась. — Как у всех нас, пожалуй. Энди нахмурилась. — У меня жизнь была лёгкой. Совсем. Самое трудное — отправиться на запад, и посмотри, что вышло? Я открыла новый мир, была безмерно счастлива, встретила лучших подруг. И... нашла Миранду. Моя жизнь не была трудной. Она была чертовски удачливой. Лилия с улыбкой посмотрела ей в глаза. — Мне приятно это слышать. А я стала удачливее с твоим приездом. Мы обе. Энди вздохнула, крепко сжимая руки Лилии. — Будем надеяться, что удача не отвернётся. На следующее утро Энди проснулась рано и не смогла заснуть снова. Ни на диване, ни в собственной кровати, ни в пустой постели Миранды она не находила покоя. Вместо этого она отправилась на кухню, приготовила кофе и тост с джемом. Взяв завтрак и стул, она вышла во двор, к вишнёвому дереву, которое так любила. Цветы облетели давно, но листва и ягоды были почти столь же прекрасны. Обычно она наслаждалась тишиной салуна по утрам, пока большинство девушек спали, но сегодня одиночество давило сильнее обычного. Солнце только показалось из-за гор, когда она увидела Труди, возвращавшуюся откуда-то как обычно. Та открыла калитку, и Энди на мгновение подумала, что избежит встречи, но взгляд Труди упал на неё. Та явно удивилась, застав её здесь. Спустя мгновение она словно кивнула сама себе. — Доброе утро, — медленно приближаясь, сказала Труди. — Не спится? Энди покачала головой. — Не особо. — Значит, скучаешь по Миранде. Энди пожала плечами, пытаясь улыбнуться. — Стараюсь не слишком переживать. Труди усмехнулась. — Я бы на твоем месте больше волновалась за того идиота, что хотел тебя отсюда утащить. Я слышала, Миранда не боится спустить курок, если мужчина переступит черту без спроса. Энди нахмурилась. Помимо тех угроз, что Миранда сама бросала Джефферсону (часть которых, как она подозревала, могла быть преувеличением), она не слышала ничего подобного. Зная, что у Труди не так много друзей в салуне, она задумалась об источнике слухов. — Кто тебе это сказал? Труди несколько секунд изучала её. — Моя... моя возлюбленная, Джорджиана. Энди испытала лёгкое волнение, узнав это, хотя новостью это не было. Она старалась сохранять невозмутимость в надежде, что Труди продолжит. — Да? Та, казалось, обрадовалась отсутствию осуждения. — Она работает... в заведении мисс Делилы. Знает многих мужчин в городе и слышала от них истории. Говорит, шахтёры всегда ведут себя с девушками из «Алмазного глаза» подобающе, иначе рискуют оказаться шестью футами под землёй. — Взгляд Труди скользнул к салуну, и её лицо исказилось — словно она о чём-то тосковала. — Думаешь, это правда? Энди решила быть честной с этой женщиной, что с самого приезда бросала вызов и ей, и другим девушкам. — Честно, я не знаю, стреляла ли Миранда когда-либо в кого-то. Возможно, удивишься, но эта тема в наших разговорах не всплывала. — Она тихо рассмеялась. Они обсуждали с Мирандой многое за последние месяцы, но тема убийства — в самообороне или иначе — к ним не относилась. Кивнув, Труди повернулась к ней. — Думаю, она способна. Я видела её взгляд, когда она увидела того ничтожного ублюдка на кухонном полу. Уверена, она пристрелила бы его на месте, будь она одна. Или если бы ты не смогла освободиться. В этом у меня нет сомнений. Энди представила, как защищала бы Миранду от того, кто хотел бы причинить ей вред. — Да, могу это представить. И себя — делающей многое, о чём раньше и подумать не могла. — Она покачала головой, размышляя о переменах, что принёс прошедший год. — Иногда я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Я определённо не та девушка, что покинула дом. Труди встретилась с ней взглядом, и на мгновение в нём вновь мелькнула былая твёрдость. — Девушки говорят, ты из богатой семьи с востока, из Бостона. Это правда? Энди снова пожала плечами. — Не сказала бы, что богатой, но по сравнению с многими здесь — пожалуй. А ты? Откуда ты? Труди напряглась, её губы сжались. — Не люблю об этом говорить. Энди тут же откликнулась: — Прости, — но та прервала её жестом. — Всё в порядке. Мы с матерью перебрались из Корка четыре года назад. Она... не пережила путешествия. Глаза Энди расширились. Лёгкий акцент у Труди был, но её поразило, что та иммигрировала так недавно. Должно быть, она невероятно старалась скрыть следы родной страны. — Мне так жаль. — Ага, — печально сказала Труди. Этот единственный слог был наполнен такой скорбью, что у Энди навернулись слёзы. — У нас и раньше ничего не было, но здесь хотя бы была надежда на еду и шанс сбежать от проклятой церкви. Жаль, мать не увидела эти горы на рассвете. Ей бы это очень понравилось. Энди сглотнула, не решаясь вывести Труди из овладевшего ею воспоминания. Они молча смотрели на восходящее солнце. — Понимаю, — наконец сказала Энди. — И я знаю, мы не подруги или что-то такое, но... почему, то есть, зачем ты... — Сразу тебя возненавидела? — Труди рассмеялась, глядя на её выражение лица. — Ага, возненавидела, сразу. И не могу толком объяснить почему, но ты была такой идеальной — это лицо, этот голос, эта раздражающая добродетель, сочащаяся из каждой поры... Это напомнило мне всех тех девушек дома, с которыми я хотела дружить, или тех, что никогда не удостаивали меня взглядом. — Тут Труди, кажется, опомнилась и бросила на Энди насмешливый взгляд. — Не то чтобы ты меня интересовала, к слову. Ты не в моём вкусе. Энди от души рассмеялась. — И ты не в моём. На лице Труди расцвела то, что Энди показалось первой искренней улыбкой за всё время их знакомства. — По крайней мере, в этом городе я обрела куда больше свободы, куда больше девушек, похожих на меня. — Она кивнула в сторону Энди. — Просто не думала, что ты одна из них. И уж тем более Миранда. Вот это был шок. Как тебе вообще удалось заполучить такую? — Это долгая история. — Что ж, у меня куча времени до вечера, когда мы обе снова выйдем на танцпол зарабатывать на хлеб. Я просто налью себе чашку чая и вернусь, если захочешь рассказать. — Направляясь к кухне, она обернулась: — Тебе чего-нибудь принести? — Нет, спасибо, — крикнула ей вслед Энди, отхлёбывая кофе. Она была благодарна за возможность отвлечься от тревоги и рада шансу узнать эту сторону Труди. И уж точно она была вдвойне рада, что тогда уговорила Миранду оставить её в салуне. И, как она и сказала, пусть они с Труди и не подруги, ничто не мешало им ими стать.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Миранда проснулась от толчка — дилижанс резко остановился, значит, они прибыли на последнюю станцию. До города оставалось недолго, но лошади шли уже почти восемь часов, если её часы не врут. Гидеон склонился на неё, и она аккуратно переложила его на другую сторону кареты. Он и Алонзо бодрствовали большую часть пути, присматривая за пленником. На противоположной стороне Миранда проверила, что путы Джефферсона на месте. Его правая рука была привязана к левому запястью Алонзо. То же с ногой — малейшая попытка к бегству не ускользнула бы от внимания Алонзо. Тот посапывал во сне, склонив голову. Похоже, впервые за всю дорогу все уснули одновременно. К досаде Миранды, единственным бодрствующим пассажиром в карете оказался Тейлор. Он уставился на горы, окрашивавшиеся в цвета восходящего солнца. Его свободная рука полезла в карман и извлекла флягу. Миранда мысленно выругалась. Видимо, его досмотрели небрежно — с двумя сломанными пальцами, парой фингалов и помятой челюстью он не казался особой угрозой. Хорошо, что при нём не оказалось ничего, кроме контрабандного виски. — Не рановато ли? — тихо спросила Миранда, чтобы не разбудить спутников. Тейлор фыркнул. Пил молча. С самого отъезда он едва открывал рот. Не то чтобы Миранда жаждала беседы; они с Гидеоном и Алонзо обсуждали лишь маршрут и сроки. В иное время она расспросила бы об их семьях — Гидеона она знала почти так же долго, как Роя, а жена Алонзо ждала ребёнка, — но на этом отрезке пути лучше было помалкивать. Минуты текли под аккомпанемент тихого потягивания Тейлора из фляги — с её места пахло бурбоном. Честно говоря, Миранда сама подумывала о виски в своей сумке. Спина ныла, а голова раскалывалась с самого начала пути. Путешествие в дилижансе было мучительным для всех, но это был самый быстрый способ передвижения — до завершения западных железных дорог оставались годы. — Надеюсь, вы не ждёте, что я сам оплачу обратный путь, — ни с того ни с сего произнёс Джефферсон. Его голос охрип от безмолвия или выпивки. Слова слегка заплетались; она задалась вопросом, не приберёг ли он свой запас до того, как все уснут. — У меня кончились средства. Во всех смыслах. Миранда поджала губы. Следовало ожидать этого. — Как вы планировали оплатить проезд до Бостона для себя и Андреа? Он рассмеялся. — Она отослала достаточно, чтобы расплатиться с отцом за полгода. Вполне могла бы оплатить и наш проезд. Вы это знаете не хуже меня. — Мне трудно поверить, что её отец послал вас похитить её у нас. Я отказываюсь в это верить. Вы явно не питаете к Андреа глубоких чувств и давно должны были понять, что вы ей безразличны. Что, чёрт возьми, заставило вас проделать этот путь? Взгляд Тейлора ожесточился. Судя по тому, как он сжимал челюсть, ярость его ничуть не утихла от унижения. — У моего отца небольшая проблема... У него прекрасный дом, обеспеченная жена, три дочери и я. И прекрасная работа в банке. Если не считать, что за годы службы он пристрастился к азартным играм. И проиграл почти всё, что вложил в дом. Ему срочно нужны деньги. Если повезёт, партнёры ещё не заметили пропажи из казны. Конечно, он уже тайком распродаёт вещи моей матери. — Он сделал большой глоток. — Тем временем отец Энди богат и уважаем в обществе. Он смог бы замять скандал, когда правда о моём отце всплывёт. Мой отец велел мне вернуться с нею как с женой, иначе мне не будет места в семье. Так что я и не собираюсь в Бостон, имейте в виду. Уеду куда-нибудь и начну заново, если смогу. — Он снова отвернулся к горам. — Энди смогла, а в ней нет ничего особенного. Миранда подавила ядовитое возражение. — Это в вас нет ничего особенного. Кроме разве что того, что вам место в тюрьме. — Что поделать — крайние времена требуют крайних мер. — Он осушил флягу и убрал её в карман. — Мой отец, как вы догадались, человек неприятный. Отец Энди рассказал ему о возвращённых деньгах. Он был потрясён. Представьте — его сбежавшая дочь создала состояние в сотни, если не тысячи долларов за несколько месяцев! Его следующей мыслью, конечно, было: «Чем ещё девушка может заработать здесь, кроме как продажей тела?» — Он рассмеялся — мерзко и грубо. — Ричард Сакс хочет этого брака не меньше моего отца. «Ни один мужчина не возьмёт её, когда она вернётся», — сказал он. Я был так уверен, что он прав. Энди получила образование, но умом не блещет. Полагаю, она может танцевать, пока молода и сносна собой. Вы в этом убедились. — Я тут ни при чём. Андреа добилась бы успеха и без меня. Она один из самых умных людей — независимо от пола, — что мне довелось встретить. Удели вы ей внимание как личности, а не собственности, возможно, сами бы это поняли. — Она презрительно скривила губы. — Теперь вам уже не узнать. Его руки дёрнулись — быть может, в её сторону, а может, и нет, — но через мгновение Алонзо уже проснулся и наставил на пленника револьвер. — Опусти оружие, Алонзо. Мы с мистером Тейлором как раз заканчиваем беседу. — Она провела пальцами по коротким волосам и поправила жилет. Миранда была благодарна, что ни на пути, ни в Сан-Франциско её костюм не вызвал пересудов. — Надеюсь, мы почти на месте, — добавила она. — Я готова возвращаться домой. Спустя несколько часов они прибыли в порт. Лишь тогда Миранда развязала Тейлора. Гидеон не выпускал пистолет, давая понять, что без колебаний пустит пулю в спину Тейлору при попытке к бегству. В здании терминала они подошли к кассе, где Миранда отсчитала 175 долларов за проезд на пароходе, идущем в Нью-Йорк через мыс Горн. — И вы не можете отправить меня хотя бы в Панаму? — возмутился Джефферсон. Миранда закатила глаза, а кассир усмехнулся. — Это будет стоить ещё 250, парень. Ваша спутница, похоже, не жаждет вам помогать. — Мне всё равно, как вы доберётесь. Либо мыс Горн, либо ничего. Тейлор стиснул зубы. Он расстегнул пальто, надорвал подкладку и извлёк тонкий бумажник. Отсчитав почти дюжину двадцатидолларовых банкнот и несколько десяток, он швырнул их на стойку. В бумажнике осталось ещё, но Миранда не стала спрашивать об источнике — ей было достаточно, что процесс сдвинулся с мёртвой точки. — До Панамы, — потребовал он. Брови кассира поползли вверх. — Лучше не знать подробностей. Вам место на последнем судне на этой неделе. Отправление в полчетвёртого, так что поторопитесь к пирсу 39. Миранда взглянула на часы. Времени хватало, но мешкать было нельзя. — Уверены, что не хотите попытать счастья, промывая золото, парень? — Кассир подмигнул Миранде. Тейлор на мгновение оскалился, к неудовольствию служащего. — Отдавайте билет, пока я не забрал его сам. Тот поспешно выполнил требование, и Тейлор удалился. — Скатертью дорога, — проворчал кассир им вслед. Миранда кивнула в знак согласия. — Несомненно.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

На четвёртый вечер отсутствия Миранды Энди, как и предыдущие ночи, избегала танцев и укрылась в конторе. Она продолжала писать, а когда Найджел и Лилия принесли выручку, пересчитала монеты и внесла записи в гроссбух. На их лицах читалось беспокойство, но она не просила компании. Недовольная, но собранная, она сосредоточилась на том, чтобы дела шли своим чередом. Устраиваясь на импровизированной постели, она услышала лёгкий скребущий звук. Найджел приоткрыл тяжёлую дверь, вглядываясь в полумрак — Энди ещё не погасила лампу. — Можно войти? — Конечно, — Энди приподнялась и подвинулась. Она передвинула лампу на низкий столик перед диваном и жестом предложила ему присесть. Тот опустился в махагоновое кресло-качалку, где Энди часто сидела, наблюдая за работой Миранды. Его взгляд скользнул по одеялу на её коленях, и она пожала плечами. — Иногда тут заснуть проще, чем в собственной кровати. Найджел с пониманием кивнул. — Она должна вернуться со дня на день, — напомнил он, медленно моргая, словно привыкая к темноте. — Знаю. — Она посмотрела на пустой стакан, оставшийся от вечернего виски. — Хочешь выпить? — Нет. Просто захотелось компании. Подумал, тебе тоже не помешает. — А. — Энди кивнула, но когда Найджел умолк, ей стало неловко под его взглядом. Она догадывалась, что он один из растущего числа знающих об их с Мирандой отношениях, но от этого было не легче. — К-как дела? — наконец выдавила она. Он усмехнулся. — Беспокоюсь. Наверное, почти как ты. Я знаю, Миранда может постоять за себя. Мы знакомы почти пять лет — я видел, как она имела дело с пьяницами, дикими зверями, влюблёнными девушками... Не знаю, кто опаснее, — рассмеялся он. — Но всё равно беспокоюсь. Она держит это место силой одного характера. Так было всегда. Немногие женщины смогли бы приехать в город, полный грубых мужчин, и создать то, что создала она. С тех пор как появилась Миранда, «Алмазный глаз» стал душой этого города. До него веселье сводилось к ежедневным похмельям и визитам к мисс Делиле. Энди представила, какой предстала эта пыльная, суровая земля перед Мирандой. — Уверена, без Миранды я бы здесь не осталась, — сказала она. — Не смогла бы найти работу. — Возможно, и смогла бы, — склонил голову Найджел. — Ты смелая девушка. Нашла бы свой путь. — Я не смелая, — нахмурилась она. — Отчаявшаяся, возможно. — Я предпочитаю «смелая», — заключил Найджел, и Энди смирилась. — Как Миранда. — О, я совсем не похожа на Миранду, — покачала головой Энди. — Это самая нелепая вещь, что я слышала. — Может, не характером, но это правда, дитя. В вас обеих стальная воля, даже если ты куда мягче, чем была она. Но с твоим приходом её сердце оказалось на ладони. Годы она жила одной работой, и я хотел сказать, как рад переменам. Энди глупо уставилась на него, не зная, что ответить. Он знал об их отношениях, это было ясно, но как реагировать? Она попыталась изобразить улыбку. — Я... ладно. Хорошо, полагаю. Его самодовольная усмешка раздражала. — Видишь? Стальная воля. Ты даже не стала отрицать. Ты всегда умеешь удивить меня, Андреа. Или можно звать тебя Энди, раз мы узнали друг друга получше? — Если хотите. — Энди откинулась на спинку дивана, размышляя, как ему удалось выудить из нее откровенностью. Лёгкий блеск в его глазах впервые беспокоил её, хотя она не понимала почему. — Вижу, ты немного обеспокоена. Не стоит. Я просто хотел, чтобы ты знала — я в курсе. И когда Миранда вернётся, передай, что у меня есть идеи по перепланировке комнат на восточной стороне второго этажа. Там достаточно места, чтобы кое-что достроить, когда она решит, что вам нужно больше уединения. — Он задумчиво склонил голову. — Или можно расшириться за пределами салуна. Не знаю, захочет ли она строить собственный дом, но у неё большой участок. Места точно хватит. Это удивило Энди больше всего сказанного им за вечер. — Простите? — Она может сослаться на вашу безопасность, и никто слова не скажет — даже Труди, которую ты, кажется, наконец расположила к себе. Что, кстати, ещё один повод мной восхититься. Колючая она, но наконец вписалась. — Ага, — выдохнула Энди. — Спасибо, кажется. Он рассмеялся. — Знаешь, я собирался отправиться в постель и пялиться в потолок в ожидании Миранды, но как насчёт партии в джин, чтобы скоротать время? Подозреваю, ты тоже не слишком много спишь. От этих слов Энди неожиданно расслабилась. — Джин — отличная идея. Ты уже отказывался от выпивки, но, может, передумаешь? — Полагаю, немного джина к нашему джину не повредит, — резонно заметил он. Энди улыбнулась и направилась к барной тележке. Час спустя они вышли в главный зал, чтобы раздобыть что-нибудь на кухне, и обнаружили нескольких девушек, играющих в карты за одним из столов. Были Лилия, Труди с её возлюбленной Джорджианой, Эмили и одна из новых танцовщиц, Александра. На столе стояла бутылка виски, опустевшая наполовину, и все прекрасно проводили время. — Кто бы мог подумать, что тут вечеринка! Энди, нам давно следовало выйти за полуночным перекусом и присоединиться к этому собранию. Под смех Найджел отправился на кухню за хлебом, сыром и фруктами, а Энди придвинула к столу два стула. За последнюю неделю у неё было больше компании, чем за долгое время — вероятно, потому что обычно её вечера принадлежали исключительно Миранде. Но было приятно ощущать, как её мир расширяется друзьями, принявшими её сторону. Возможно, вторжение Джефферсона и его преследование сплотили их всех. Это была единственная польза от отсутствия Миранды — отсутствия, которое Энди надеялась скоро прекратить. К середине ночи компания опустошила пару бутылок, а Энди проиграла почти весь свой двухнедельный заработок. Карты определённо не были её сильной стороной, но она улыбалась шире, чем за последние дни. От виски она отошла раньше других и ощущала приятную теплоту. Тревога всё ещё грызла её изнутри, но она старалась думать о хорошем — выбора у неё всё равно не было. Когда Лилия с хохотом свалилась со стула, Энди решила, что пора закругляться. Остальные последовали её примеру, прибрав за собой и разошлись по комнатам. Энди зашла в контору, с неудовольствием посмотрела на диван и наконец решила отправиться в комнату Миранды. Если уж пытаться выспаться, то лучше в комфорте и в окружении её вещей. Она поднялась по ступеням, зажгла свечу и приготовилась ко сну. Умывшись и аккуратно сложив платье и бельё, она надела одну из чистых сорочек, что Миранда сшила специально для неё. Скользнув между простыней, она вздохнула от их мягкости. За последние месяцы она избаловалась роскошью Миранды — теперь она задавалась вопросом, были ли простыни на её собственной кровати такими же мягкими, или это присутствие возлюбленной делало их столь восхитительными. Задув свечу, она закрыла глаза и, как делала каждую ночь, произнесла молитву о безопасности Миранды и её скором возвращении домой. Ей показалось, что глаза сомкнулись всего на мгновение, когда её резко разбудил тихий скрип дверной петли. В проёме возник силуэт, от которого взволновались сердце и душа — и она сорвала одеяло, чтобы броситься в распахнутые объятия Миранды Пристли, наконец вернувшейся домой.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Миранда не желала ничего, кроме еды, купания, поцелуев, лишающих Андреа рассудка, и двадцатичетырёхчасового сна — в произвольном порядке. Рой был единственным, кто встретил её на рассвете, любезно принял дорожную сумку и предложил кофе — от которого она отказалась, — и ломоть хлеба с маслом и клубничным джемом, который она приняла. Она выпила столько сколько смогла воды и проглотила тост, благодарная за что-то существенное в желудке. Затем она отправилась во двор, где умылась и вымыла волосы как могла тщательно. Полежать в ванне было бы приятно, но это можно было отложить — позже, когда найдётся помощь с водой. Пока же достаточно было просто быть чистой. В ушах всё ещё стоял стук копыт, а тело будто продолжало качаться в такт дилижансу. Для полного утешения требовалось лишь одно — найти её. Контора оказалась пуста, хотя одеяло на диване указывало, что Андреа провела здесь немало часов вместо нормальной кровати. Миранда нахмурилась, но не удивилась. Заглянув в комнату Андреа, она обнаружила пустую постель. Лилия спала и, к счастью, не проснулась, когда Миранда закрыла дверь. Оставалось лишь одно место — к облегчению. С чувством глубокого изнеможения она побрела к своей комнате, едва переставляя ноги. Войдя, она с радостью увидела Андреа, раскинувшуюся на весь матрас. Но рассмотреть возлюбленную ей не удалось — та уже открыла глаза. Выражение счастья на лице Андреа раскрыло её сердце, и вот они уже в объятиях друг друга, не в силах разжать руки. Миранда не могла понять, смеётся Андреа или плачет — возможно, и то, и другое. Та осыпала её поцелуями — щёки, глаза, лоб, подбородок, — пока наконец не нашла её губы. И, хотя тело её было истощено, Миранда ответила со страстью, быстро снимая с Андреа ночнушку, а с себя — брюки и рубашку. Её волосы были ещё влажны, когда жадные пальцы Андреа впились в них, откидывая со лба, и она вскрикнула, когда их тела встретились знакомым жаром и наслаждением. Насыщение потребовало считанные минуты. Пальцы Миранды скользнули внутрь Андреа, и та, вцепившись в неё, затрепетала в стремительном оргазме, за которым последовал второй, столь же ослепительный. Затем настала очередь Миранды, и когда Андреа прижала её к кровати, склонившись между её ног, та мысленно поблагодарила себя за омовение по возвращении. Хотя, судя по её рвению, это вряд ли остановило бы Андреа. Глаза Миранды закатились, когда нежные ладони скользнули по её коже, воспламеняя нервы. Язык Андреа вознёс её на пик и последовал за ней в падении, и она опускалась на землю, пока та поднималась в её объятия. Занавески, к счастью, были задёрнуты, и, хотя Андреа не хотелось отдаляться, она протянула руку, чтобы накрыть их простынёй и покрывалом. Наконец она устроилась в объятиях Миранды — там, где и должна была быть. Она подняла взгляд — её глаза казались почти янтарными в тусклом свете комнаты. — Добро пожаловать домой, — она улыбнулась. Миранда рассмеялась и крепче прижала её к себе. Спустя несколько минут Андреа нехотя поднялась с кровати и надела одежду, полная решимости вернуть Миранде ощущение себя. Она постановила, что ванна необходима, и не принимала возражений. Миранда поняла, что лучше одеться — иначе тот, кого Андреа привлечёт к доставке драгоценной воды, увидит лишнее. Одевшись в сброшенную ранее одежду, она привела кровать в порядок, чтобы та не выглядела местом недавней страсти. Прилегла на хлопковое покрывало, не в силах спуститься и попросить помощь. Мышцы поясницы ныли ужасно, а голова, даже после прекрасного оргазма, гудела. Хуже того, с закрытыми глазами её мутило, словно от морской болезни. Не желая того, она задремала в ожидании. В конце концов её разбудили шаги за дверью, а затем — тихий стук. — Миранда? — прошептала Андреа. — Войди. Та улыбалась, неся ведро воды. Рой и Джефф следовали за ней с большими вёдрами. Быстро застелив ванну простынёй, чтобы кожа Миранды не обожглась о нагретый металл, они удалились. И, хотя Миранда чувствовала вину за бездействие, у неё не было сил на большее. Через пять минут ванна была наполнена к удовлетворению Андреа, и та высыпала в воду чашку чего-то, похожего на соль, размешав её. Затем последовали веточки розмарина, несомненно сорванные у кухни. Рой лишь кивнул Миранде перед уходом — ему было явно неловко в личном пространстве работодателя. Но Джефф протянул руку, помогая ей подняться, и заключил в тёплые объятия. — Рад твоему возвращению, Миранда. Всё прошло по плану? Она кивнула. — Да. Полагаю, мы больше не увидим мистера Тейлора. — Хорошо, хорошо, — он потер руки. — Уверен, ты хочешь сразу вернуться к работе, но Энди управляла здесь как часы в твоё отсутствие. Не торопись. Поспи сегодня, мы справимся. Ладно? С огромным облегчением Миранда кивнула. — Спасибо, Джефф. Как всегда, не знаю, что бы я без тебя делала. — Она тепло улыбнулась ему, и он, бросив взгляд на Андреа, удалился. Та закрыла за ним дверь и заперла её. — Идём, я помогу тебе забраться в ванну. Миранда, впервые, подчинилась. Позволила Андреа вновь раздеть себя — что было куда проще с мужской рубашкой и брюками, чем с её обычным нарядом. Она подумала, что, возможно, могла бы ввести мужскую моду среди женщин XIX века, если бы задалась целью. Оказавшись голой, она неожиданно потянулась к блузке Андреа. — Ванна для тебя, Миранда. — А ты — для меня, дорогая. Присоединишься? Странно застеснявшись после всех их близостей, Андреа согласилась, сбрасывая одежду так же стремительно. Миранда вздохнула, растягиваясь в ванне, а Андреа умудрилась устроиться между её ног в тесном пространстве. Откинувшись назад, Миранда наслаждалась запахом её волос и розмарина в воде. Возлежать в этой роскоши в уединении своей комнаты казалось невероятно сладостным. Она редко пользовалась этой ванной — в основном потому, что не желала просить о помощи с наполнением. Устанавливая её, она видела в обитателях «Алмазного глаза» лишь наёмных работников. Джефф был исключением, но остальные были служащими. Не составляло труда потребовать две-три пары рук для нагрева и доставки воды наверх. Теперь же это казалось обременительным. Каждый в салуне ощущался семьёй. Особенно удивительная женщина в её объятиях. — Спасибо, что устроила это, Андреа. Это восхитительно. Та погладила её предплечье, прижав щёку к её ключице. — Да. И там, в утренней тишине, она рассказала Андреа о путешествии, не утаив ничего. Та была потрясена историей об отце Джефферсона; явно не подозревала о его истинном положении или долгах. — Полагаю, я понимаю, — сказала Андреа, — но должен был найтись иной способ решить его проблемы. Столько усилий — отправить сына через всю страну за мной, без гарантии успеха. — М-м, — промычала Миранда, — верно. Но в случае успеха он получил бы не только избавление от долгов, но и новый финансовый ресурс. Твой отец был бы обязан хранить его секрет — ваши семьи стали бы связаны. Полагаю, тебя ожидала бы грандиозная, пышная свадьба. Андреа содрогнулась в её объятиях. — Нет, уж спасибо. Я счастлива быть здесь, живя в грехе с тобой до конца своих дней, — прошептала она. Спустя секунды Миранда почувствовала, как она замерла, осознав сказанное. — То есть... пока ты будешь меня терпеть. Пальцы Миранды заплясали на груди Андреа, радуясь взаимности её преданности. — Это предложение? — поддразнила она. Андреа приподнялась в ванне и повернулась. Солнце взошло, и, хотя занавески были задёрнуты, Миранда ясно видела непоколебимую серьёзность её выражения. — Я бы предложила тебе брак, если бы могла. Воздух между ними наэлектризовался. Даже в изнеможении Миранда понимала — этот момент навсегда изменит их. Не останется места сомнениям в их обязательствах, раз они произнесены вслух. — Я бы согласилась. Андреа лишь моргнула, её лицо не изменилось. — Да? — М-м-хм, — ответила та. Она выдохнула, прикусывая губу в очаровательной полуулыбке. — Значит, ты — моя судьба, — Андреа снова устроилась, прижав руку Миранды к груди и нежно целуя костяшки её левой руки. — Меня это вполне устраивает, — Миранда закрыла глаза.