Алхимия непонимания

Тишина. Именно это непривычное состояние первым встревожило Сахарозу, едва она переступила порог спальни и прошла в коридор. Раньше её мир был наполнен гулом реактивов, шелестом пергаментов и мерным тиканьем часов, отсчитывающих время до завершения опыта. Теперь же — лишь тихое посапывание крошечного существа, свернувшегося в колыбели. Сурьма. Его имя, выбранное Альбедо, напоминало о вечном поиске сути, но сейчас эта суть требовала только тепла и ничего более. — Ты уверена, что справишься? — Альбедо, поправляя перчатки, задержался у двери. Его голубые глаза заметно смягчились, стоило окинуть взглядом жену. В них также мелькнуло что-то неуловимое. Тревога? Сомнение? Или предчувствие хаоса, который последует за его уходом? Она кивнула, сжимая в руках томик с закладками на каждой странице. «Всего лишь день», — повторяла про себя, пока дверь наконец не закрылась, оставив её наедине с тишиной и крошечным существом, чьи потребности казались сложнее любого алхимического зелья. Но уже к полудню стены начали давить. Обед — яичница, сосиски, кофе — превратился в анализ питательных свойств желтка. Сурьма, мирно лежащий рядом, не оценил попытки матери поесть, заплакав. Его крик, пронзительный и требовательный, заставил её задрожать. «Всего лишь реакция на дискомфорт», — пыталась успокоить себя Сахароза, но руки предательски тряслись, проливая кофе на страницы с формулами. Через час ничего не изменилось. — Видишь? — шептала Сахароза, встряхивая колбу с голубоватым раствором. — Это катализатор, он ускоряет... Грохот разбившейся пробирки, которую она случайно выронила из рук, споткнувшись, заставил её вздрогнуть. Сурьма же заплакал, а Сахароза, бормоча извинения, металась между осколками и колыбелью, чувствуя желание заплакать. Альбедо вернулся на закате, застав картину, от которой кровь застыла в жилах. На столе дымился автоклав, найденный ею на чердаке. Сахароза с взъерошенными мятными волосами пыталась убаюкать Сурьму и вместе с тем закончить опыт. — Это что? — голос Альбедо прозвучал тише обычного. — Я... хотела синтезировать питательную смесь, чтобы не кормить грудью, — прошептала она, пряча за спиной обожжённые пальцы. Он тут же подошёл к ним, бережно забрав ребёнка от греха подальше. Сурьма, уловив знакомый запах, утих. — Ты не можешь тестировать смеси на нашем ребёнке, — нахмурив недовольно брови, произнёс Альбедо. — Это не цветы, Сахароза. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. В его взгляде был не только упрёк, но глубокий и немыслимый ранее страх. — Больше не занимайся ничем подобным дома. — Х-хорошо... Когда Сурьма спал, Сахароза, уткнувшись лбом в стол, слушала, как Альбедо методично разбирает её «мини-лабораторию» на кухне и читает нотации. Звяканье колб, шелест пергаментов, убираемых в ящик — каждый звук отзывался болью. — Я-я не могу... Жизнь без исследований — не жизнь! — с отчаянием произнесла она. Он остановился, резко повернувшись. В позе юноши читалась усталость, но голос по-прежнему остался твёрдым: — Я понимаю, Сахарок, но подобные эксперименты могут навредить не только тебе, но и Сурьме. — Альбедо вздохнул. — Я приготовлю ужин. Алхимик достал овощи, чтобы нарезать их. Сахароза наблюдала за этим всем с грустью. — Альбедо... — неуверенно пролепетала она. — М-мне кажется несправедливым, ч-что я... что ты можешь заниматься алхимией, а я нет... Д-да, ты почти четыре месяца был со мной, помогая, н-но... На минуту в кухне воцарилось молчание. Но затем Альбедо подошёл к жене и нежно приобнял её, наклонившись. Его губы ласково коснулись лебединой шейки, после чего горячий шёпот вызвал мурашки по коже: — Сахарок, что насчёт того, чтобы превратить воспитание Сурьмы в эксперимент? В безопасный эксперимент. По крайней мере, до тех пор, пока не перестанешь кормить его грудью. Потом мы могли бы работать как-нибудь по очереди. Думаю, никто не будет возражать. Утром Сахароза обнаружила записку рядом с завтраком: «Опыт №1: Влияние колыбельных на скорость засыпания объекта. Гипотеза: Материнский голос снижает тревожность. Проверь к полудню. А.» Под текстом красовался милый рисунок Сурьмы, окружённого нотами. Невольно уголки губ Сахарозы приподнялись в улыбке.