Алхимия непонимания

Ровно сутки назад Альбедо впервые за долгое время издал тяжёлый, граничащий с мученическим вздох. Всему виной был Сурьма, который подкинул игрушечную змею в кровать Дурина. Всё закончилось оглушительным грохотом, испуганным криком и тем, что последний чуть не сжёг дотла их с Сахарозой уютный, заставленный книгами дом. Последствие в виде опалённого ковра напоминало о себе до сих пор. Но сегодня этот ребёнок, являющийся будто бы олицетворением неугомонного ветра, превзошёл самого себя. О Архонты, в попытке устроить засаду за диваном, чтобы напугать Дурина, он споткнулся и с размаху приложился лицом о дверной косяк. В ту же секунду в комнате повисла гробовая тишина, которая быстро сменилась оглушительным рёвом. Сурьма, благо, отделался легко: из рта на пол выкатился всего лишь один крошечный белый передний зуб. Альбедо вдруг подумал о том, что его левый глаз, похоже, нервно дёрнулся, глядя на рыдающего Сурьму. Это непоседливое дитя, тщетно вытирая своими маленькими ручками слёзы, пыталось всеми силами вызвать жалость у алхимика, всхлипывая с надрывной дрожью. И у Сурьмы это получилось. Опять. Вздохнув, Альбедо подошёл, присел на корточки и осторожно взял на руки своего рыдающего сына. Мальчик тут же вцепился в его шею и прижался к груди отца мокрым, раскрасневшимся лицом. После рука Альбедо сначала легла на светлую, шелковистую макушку Сурьмы, а затем принялась медленно поглаживать по вздрагивающей в такт всхлипам спине. — Прости, я не досмотрел… — переминаясь с ноги на ногу, прошептал Дурин, смотря куда угодно, но только не на них. Алхимик на мгновение закрыл глаза. — Не переживай, в этом нет твоей вины. Просто Сурьма очень… — Альбедо задумался, пытаясь подобрать менее обидное слово, а затем издал ещё один тяжёлый, усталый вздох. — Очень избалованный, как бы мне не хотелось этого признавать. Дурин кивнул головой, почувствовав какое-то странное облегчение от слов брата. За те две минуты, что Альбедо шёл в гостиную, юноша успел разволноваться и даже испугаться, пытаясь тщетно успокоить этого ребёнка. Последнее, чего ему хотелось, так это стать причиной беды для людей, давших ему временный кров. — Нельзя будет восстановить зуб?.. — хриплым голосом спросил Дурин, подняв с пола молочный зуб. Альбедо лишь покачал головой. — Он всё равно уже шатался… Сурьма всхлипнул и сильнее прижался к отцу, когда тот, нахмурившись, твёрдым голосом продолжил: — Мы обязательно позже с Сахарозой обсудим его поведение. Извини, что Сурьма постоянно достаёт тебя, Дурин. Он не ненавидит тебя. Просто… играется. Дурин не стал говорить о том, что игры их ребёнка стали выходить за все границы дозволенного. Он лишь молча кивнул, наблюдая, как брат, не выпуская сына из объятий, начал приглушённо что-то нашёптывать тому на ухо. Похоже, именно из-за этого рёв постепенно стих, превратившись вскоре в тихие, усталые всхлипывания. Наблюдая за ними, Дурин вдруг подумал о том, что звидует Сурьме, которого родители утешают, обнимают, целуют и… любят. «Я бы тоже ревновал своего родителя к другим…»