The Riddles In Your Eyes

Они провели остаток лета, каждый день читая вместе. Том постоянно читал вслух, чтобы Гарри мог слушать и лучше усваивать информацию. Это помогало, потому что иногда Гарри было трудно сосредоточиться на написанном. Кроме того, было весело быть непосредственным участником всего, что изучал Гарри. Они с воодушевлением обсуждали свои любимые предметы. Том особенно любил зельеварение. — Магия несовершеннолетним запрещена, но мы можем приготовить зелья заранее, чтобы принести домой. Я имею в виду, нас могут поймать, но... — Том прищелкнул языком: — Я не могу ждать. Использование Веритасерума в целях Тома было незаконным, а уровень мастерства, необходимый для его приготовления, был намного выше, чем у первокурсника. Однако однажды он решил научиться его готовить, сварить его и дать Дурслям, прежде чем звонить в службу защиты детей. Тогда он смог бы забрать Гарри из этого жалкого места. Том должен был сделать что-то после того, как Дамблдор забрал все улики, которые он собирал. Том зашипел, вспомнив обо всей утраченной работе. Мысль о том, что он потерял свои произведения искусства, была почти невыносима. Были веские причины, по которым он до сих пор не показывал Гарри свои рисунки. Это было очень личное. Когда он кому-то не нравился, они часто пытались порвать или скомкать его рисунки, если знали о них. Иногда они даже сжигали их. Это всегда раздражало людей и часто приводило к неприятностям. Рисунки с Гарри не были исключением. Гарри отлично подходил для того, чтобы рисовать синяки. Том не просто нарисовал его без дела. Он нарисовал его в гипсе, даже с переломанной рукой, которую он придерживал, сидя в больнице. Он сделал контрольный снимок камерой, стоящей за дверью, когда возвращался из туалета. Милое личико Гарри было искажено от боли. Том хотел смерти того, кто причинил ему такую боль, но… Она всё ещё была прекрасна, и Том не мог не восхищаться ею. С тех пор как его рисунки исчезли, растворились в воздухе, как будто их там никогда и не было, Том не мог рисовать. Казалось, что страсть к рисованию вырвали из его сердца. В конце концов он вернулся к этому занятию, но от одной мысли о том, чтобы взять в руки карандаш или ручку, ему хотелось плакать. — Вот зелье, с помощью которого мы можем отучить твоего кузена есть как свинья, — Том указал на зелье, вызывающее тошноту. — Когда он попытается объесться, его стошнит. Мы можем сделать то же самое с твоим дядей. А как насчёт этого зелья? Оно повышает кровяное давление. Возможно, некоторые кровеносные сосуды буквально лопнут. Глаза Гарри расширились. — Мне нравится идея с тошнотой, но я не хочу потенциально убить своего дядю. Том фыркнул. — Ты слишком мягок для того, кто обжигает людей, когда они к нему прикасаются. Я уверен, что он убил бы тебя, если бы чувствовал, что ему это сойдёт с рук! — Я обжигаю только тебя. — Гарри рассмеялся, но тут же замолчал. — Ну, однажды я всё-таки обжёг его, но это был несчастный случай, но с тобой всегда так. Я не хочу обжигать тебя... Том впился в Гарри яростным взглядом. Что этот морж сделал ? Гарри даже не обжег Дадли, когда тот избил его до потери сознания. Словно подчиняясь, Гарри заговорил, и под пристальным взглядом Тома он рассказал больше. — Однажды мой дядя душил меня, и его руки обожгло, когда у меня закружилась голова. После этого меня заперли в шкафу. Заметив, что вокруг никого нет, Том молча достал свою палочку. Гарри покраснел и тоже достал свою, позволив кончикам их палочек соприкоснуться и мягко засиять. Это было единственное, что Том мог сделать, чтобы подавить в себе желание убивать в тот момент, и, похоже, это успокоило и Гарри. — Знаешь, чего я больше всего жду в Хогвартсе? — спросил Гарри. — Что? — Том с любовью склонил голову набок. — Еда. Каждый раз, когда ты описываешь пиршества в "Школе чародейства и волшебства Хогвартс", у меня урчит живот. — Гарри рассмеялся. — Верно! Есть ещё питательные зелья, которые помогут тебе лучше усваивать питательные вещества, ведь ты недоедаешь. Мы оба в какой-то степени недоедаем, но… — Том улыбнулся. Затем он замолчал с обеспокоенным видом. — Что случилось? — спросил Гарри. Стоит ли ему рассказать Гарри? Не создаст ли это больше проблем, чем стоит решать? — Мне кажется, что-то не так с директором. Он сам пришёл ко мне, а он не делает этого просто так. Я имею в виду, что к тебе приходил Хагрид, хотя это было после того, как тебя чуть не похоронили заживо совы. Ко мне приходил директор. Он был таким злым, таким критичным. Он обвинил меня в том, что я причинил тебе вред, сказал держаться от тебя подальше и, похоже, не беспокоился о том, что Дурсли причиняют тебе вред... — Том. Почему ты не рассказал ему?— Гарри тут же расстроился. — Потому что, Гарри! Он нашёл фотографии, которые, как я тебе говорил, я делал, и обвинил меня в этом. Повисла долгая, напряжённая пауза. Том чувствовал присутствие Гарри между их палочками. Он видел, что Гарри хочет сказать, что Том никогда бы не причинил ему вреда, хочет импульсивно защитить своего лучшего друга, но это было не совсем так, поэтому он не мог сказать это вслух и не знал, как к этому относиться. В его взгляде была печаль, но и понимание, потому что связь между ними было трудно объяснить. Даже сейчас Тому хотелось протянуть руку и коснуться щеки Гарри, почувствовать, как горит его кожа, и увидеть, как на лице Гарри отражается уязвимость, когда он всхлипывает от острой головной боли, которую Том ощущал в своей голове так же ясно, как Гарри ощущал ожоги на ладони Тома. Единственной причиной, по которой он этого не сделал, было то, что он погрузил Гарри в одно из своих самых мрачных и личных воспоминаний. Не то чтобы ему нравилась мысль о том, чтобы причинить Гарри боль. Не совсем. Просто это был тот вид близости, которым они оба могли наслаждаться, и оба они жаждали нежности, которая за этим стояла. Это была близость, которой наслаждались все остальные, но с примесью боли, которая их проклинала. И всё же это было лучше, чем полное отсутствие близости. Им обоим это нравилось на каком-то уровне, который они оба понимали. Что ж, в случае с Гарри он терпел боль, чтобы быть ближе к Тому, и потому что понимал, что Том хочет этого. Вот почему Том продолжал это, пока Гарри в ужасе не отпрянет. Когда он не был важен, Том не мог вынести мысли о том, что он не важен, что он не нужен. С такими мыслями Том и засыпал. Гарри нахмурился и вздохнул. — Взрослые… обычно не помогают в таких ситуациях. Я тебе это постоянно говорю. От безысходности в голосе Гарри у Тома защемило сердце. Он нежно провел кончиком палочки по подбородку Гарри. Это стало его новым увлечением. Он не чувствовал этого физически, но его палочка теплела и трепетала от счастья, когда касалась кожи Гарри, как если бы Том мог сделать то же самое, и когда их палочки соприкасались, между ними возникала… связь. Он был взволнован и пребывал в эйфории, хотя и был отделён от своего физического тела, словно сон, который он так отчаянно хотел сделать реальностью. — Но то, что он разозлился на тебя, неправильно. Я… это жестоко. Прости, Том. Когда мы доберёмся туда, я ему всё выскажу! — Гарри вздрогнул от прикосновения палочки к его коже. Том почти почувствовал… что-то исходящее от него. Слабое. Страх. Том ухмыльнулся. — Ну, видишь ли, я не знаю, стоит ли сразу нарываться на неприятности с директором. Как-то мне это удалось, но я не рекомендую так делать. Он страшный. Они замолчали, глядя друг на друга, и в конце концов Гарри решил сменить тему и взял другую книгу, чтобы они могли её полистать. — Интересно, могут ли перчатки из драконьей кожи помочь нам в… этой ситуации. Я подозреваю, что они более устойчивы к высоким температурам, чем прихватки. А то, что ты гладишь меня палочкой, которая убила моих родителей, — это просто странно. Это было странно, верно. — Эта палочка никогда бы тебя не убила. Она тебя любит, — попытался Том оправдать это, по общему признанию, странное поведение. — Наверное, поэтому она тебя только напугала. — Я бы всё равно предпочёл, чтобы ты прикасался ко мне в перчатках, которые защитят нас обоих. Я не против прикасаться палочками, но я чувствую себя странно, когда ты тыкаешь в меня ею. — Не знаю, стоит ли пытаться… прикасаться вот так так… снова, — сказал Том, и веселье в его глазах сменилось грустью, когда он убрал палочку. Гарри в знак извинения коснулся палочки Тома, и они оба снова засветились. — Я тоже думаю, что между нами какое-то проклятие. Нам нужно найти способ снять его, и тогда мы сможем на самом деле прикоснуться друг к другу. Я знаю, что директор что-то об этом знает. Я знаю, что он мне не расскажет. Не удивлюсь, если он сам наложил проклятие. Гарри вдруг ухмыльнулся, как делал всегда, когда собирался сказать Дадли что-то неприятное. — Как ты и сказал… Я не на его стороне. Может быть… — Ты собираешься сделать всё по-моему, котёнок? — Том почувствовал, как от этих слов у него потеплело на сердце. Гарри покраснел. Том впервые произнёс это прозвище вслух, и, похоже, Гарри не знал, что с этим делать. Том ухмыльнулся и решил, что ему очень нравится реакция Гарри, и он хочет подтолкнуть своего друга ещё дальше. — Котёнок, — промурлыкал Том, наклоняясь вперёд. Гарри фыркнул и закрыл лицо руками. Том надул губы и вздохнул, когда свечение между их палочками погасло. — Э-э-э, что заставило тебя… придумать… его? — спросил Гарри через несколько секунд. — Паркур. Ты такой маленький, ловкий и быстрый. К тому же ты всегда приземляешься на ноги, — легкомысленно сказал Том, пожав плечами. Разве это не очевидно? Гарри немного расслабился и со вздохом убрал руку от лица. — О! Точно. В этом есть смысл. И всё же не обязательно было говорить это так. Том нежно провёл палочкой по подбородку Гарри. — Как, например? Гарри замер и отбросил палочку в сторону. — Ты говоришь как... неважно. — Расскажи мне, — теперь Том хотел знать. — Нет! Ты ведёшь себя нелепо! Разозлившись, Том ткнул Гарри палочкой, чем вызвал у него раздражение. В ответ Гарри закатил глаза. Том надулся, немного смутившись. Гарри захлопнул книгу, которую только что открыл, так как они не особо в неё заглядывали. — Что случилось с той девочкой и двумя мальчиками из твоих… воспоминаний? — спросил Гарри. — Курта и Берни отправили в исправительное учреждение для несовершеннолетних… — Том с трудом сглотнул. — Авия всё ещё на свободе. Мы… заключили своего рода союз, прежде чем я смог накопить достаточно магии, чтобы уничтожить её. Скажем так, она опередила события. Если бы тогда у меня был такой же контроль, как сейчас, она была бы мертва или жалела бы об этом». — Как ты мог поговорить с ней после... — Как ты живёшь со своими родственниками? Так же! — Том выпалил ответ ещё до того, как Гарри успел закончить предложение. Гарри раздражённо закатил глаза. — Она полезна… — добавил Том, — в отличие от твоих родственников. Когда я начал контролировать свои способности, я помогал ей в обмен на то, что она учила меня управлять персоналом и детьми постарше. Она говорила мне, кого из них… Том быстро замолчал, а Гарри нахмурился, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он вопросительно ткнул его палочкой в лоб. А, так значит, когда Гарри это сделал, всё было в порядке, да? — Нет. Нам не стоит об этом говорить. Давай просто остановимся на том, что я узнал кое-что полезное. Хорошо? — Том? Что… — У неё самые холодные глаза, которые я когда-либо видел у человека. Гарри вздохнул, и на этом их разговор закончился. Том потянулся за книгой, которую закрыл Гарри.

***

— Гарри, садись у окна. Я знаю, тебе нравится этот вид, — настаивал Том, когда они устроились в купе поезда. Гарри улыбнулся и сделал то же самое. — Интересно, увидим ли мы по пути что-нибудь волшебное? — Это возможно, — Том довольно сел рядом с ним. Теперь никто не мог сесть рядом с Гарри. Это была блестящая идея. Даже идеальная. Том довольно кивнул. И как раз вовремя, потому что в комнату ворвался тот глупый блондин из прошлого. Том прищурился, глядя на него и его головорезов, которые... логика подсказывала Тому, что это студенты, но они больше походили на телохранителей. — Поттер, — коротко кивнул Малфой. Гарри моргнул, его губы дрогнули, а затем он кивнул. — Малфой. Том гордо улыбнулся Гарри, который правильно ответил, отразив его реакцию. Драко потянулся, чтобы пожать Гарри руку, и Том стиснул зубы. Он не мог напасть на них здесь или угрожать им так же, как раньше. Они не уступали ему, как магглы. Ну, многие из них, вероятно, всё ещё уступали ему, но Том должен был оценить статус, силу и мастерство каждого, прежде чем наживать себе врагов. Лучше было сохранять дружелюбие. Малфой явно был известной и влиятельной личностью. Том всё равно бы его прикончил. Он просто не мог сделать это прямо сейчас, и... не было причин не использовать этого Малфоя, пока он не сможет. — Это Крэбб и Гойл, — Малфой указал на них и сел напротив Гарри. Его приспешники сели рядом с ним. — Уже знаешь, в каком факультете будешь учиться? Раздражённый Том достал палочку и начал рассеянно водить ею вверх и вниз по руке Гарри. — Надеюсь, Слизерин, — ответил Гарри, сжимая кончик палочки Тома и удерживая её, пока между его пальцами летали искры. Глаза Малфоя загорелись, хотя он и обратил внимание на странное взаимодействие между Томом и Гарри. — Это тот самый факультет, куда стоит пойти, если хочешь чего-то добиться. — Он кивнул. Гарри кивнул и покраснел. — Мне тоже очень-очень нравятся змеи. Я бы хотел, чтобы мы могли держать их в качестве домашних питомцев. — Волшебные змеи часто бывают опасны, но это было бы впечатляюще. Не понимаю, почему мы не можем этого сделать. Только сова, кошка, крыса или жаба. Серьезно. Я понимаю, зачем нужна сова, и знаю, что некоторым людям нравятся кошки, но кому нужны крыса или жаба? — сразу же согласился Малфой. Этот парень много болтал. Том определённо собирался использовать это против него, когда перестанет бороться с желанием оторвать ему голову. К сожалению, блондин был лишь первым в списке тех, кто их отвлекал. В купе вошёл высокий рыжеволосый парень. — Я ищу, где бы присесть. — Ты ведь Уизли, да? — спросил Драко, окинув мальчика взглядом с головы до ног. — Пришёл поживиться славой знаменитого Гарри Поттера? Я слышал, как ты спрашивал о нём на вокзале со своей бандой рыжих. Том приподнял бровь, гадая, чем же именно знаменит Гарри, но он знал, что лучше не спрашивать об этом в присутствии Малфоя, чтобы не получить нагоняй. Они ещё не прочли все книги, которые предложил Малфой, и сосредоточились на учебниках, чтобы подготовиться. Они определённо собирались прочитать все книги, но… они просто ещё не дошли до этого. Гарри просто скрестил руки на груди и в ответ отвернулся. Похоже, он кое-что об этом знал. — Я просто искал, где присесть. — Рыжеволосый сердито посмотрел на него. — Как тебя вообще зовут? — Малфой, Драко Малфой. Уизли фыркнул. — О, ты думаешь, что моё имя смешное? Да будет тебе известно, что Малфои входят в Священную двадцатку! Они не бесклассовые бедняки, влюблённые в магглов, как ты. Том и Гарри одновременно ощетинились, а затем встретились взглядами. Гарри приподнял бровь, а Том покачал головой. Затем Гарри прищурился, а Том бросил на него суровый взгляд, который тот проигнорировал. — По моему опыту, маглы мне не нравятся, — наконец сказал Гарри. — Конечно! — кивнул Драко. — А тебе не стоит! — Но я вырос… Можно сказать, не в самой богатой семье. У моих родственников были деньги. Они просто не тратили их на меня. Том приподнял обе брови и ткнул Гарри палочкой за то, что тот так явно показал свою слабость. — Но ты же знаменит — вздохнул Драко. — Клянусь, теперь я ещё меньше люблю маглов. — Так ты это Гарри Поттер? — спросил Уизли. — У тебя правда есть… шрам? Гарри отвёл чёлку в сторону, обнажив метку в виде молнии, которая тянулась от одной стороны его лба и тонкой линией рассекала бровь. Уизли шагнул вперёд и вытаращил глаза. — Больно ли... больно ли тебе? Гарри и Том снова переглянулись, и Гарри выдохнул. — Нет, — солгал он. Ну, обычно это не причиняло боли... в этот момент. Том слегка ухмыльнулся. — Уизли, купе почти заполнено, — протянул Драко. — Оставь нас в покое! Там дальше есть свободное купе. — Меня зовут Рон, — Рон протянул руку. Том встал и решительно встал между ними. — Уходите. Он мог терпеть Малфоя из-за его положения и статуса, по крайней мере какое-то время, но этот мальчишка был ничтожеством. Он не собирался позволять этому жалкому мальчишке с грязью под носом трогать его Гарри. — Кто ты такой?! — Рон покраснел. Том достал свою палочку. — Том Марволо Риддл. Запомни это имя, скоро ты будешь видеть его в своих кошмарах. Я всё лето занимался, уделяя особое внимание тёмным искусствам. Есть несколько заклинаний, которые мне не терпится опробовать. — Его бледная палочка сверкнула в сторону Рона. Мальчик побледнел, а Драко злобно ухмыльнулся со своего места. Крэбб и Гойл, казалось, одобряли эту демонстрацию силы. Напряжение, которое Том испытывал с каждым словом, прикосновением и улыбкой, которыми Гарри обменивался с Драко, нарастало. Драко приподнял бровь, глядя на Тома со смешанными чувствами, а Уизли вздрогнул. — Ты сумасшедший, — сказал он наконец перед тем, как уйти. Драко медленно захлопал в ладоши. — Неплохо… для маглорождённого. Или ты полукровка, как и твой несчастный тёзка-отец? — Я не могу раскрыть все свои секреты… — ухмыльнулся Том. — Он не маглорождённый, — сказал Гарри, вспомнив, что слышал о том, что парселтанг — это генетическая особенность. Судя по всему, разговоры со змеями были редкостью. Это было ещё одним их особенным качеством, радостно подумал Том. После этого мир продлился всего несколько драгоценных минут, прежде чем снова случилось несчастье. — Извините, — в их купе заглянула девушка с густыми волосами. — Кто-нибудь здесь видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу. Интеллект. Том слышал это в её голосе. К сожалению, ещё и претенциозность. — Нет, извините. Взгляд Гермионы упал на лоб Гарри. — Ты Гарри Поттер. Я всё о тебе знаю. — И как же тебя зовут? — спросил Малфой, прищурившись. — Меня зовут Гермиона, Гермиона Грейнджер. — Магглорождённая? — Драко скривил губы. — ... Да. Я только что узнала, что я ведьма, поэтому читаю всё, что могу, понимаешь? — Она посмотрела на Гарри. — Твои очки в ужасном состоянии. Вот. Окулус репаро! Гарри улыбнулся, снял очки, а затем снова надел их. Том быстро решил, что ненавидит её, но она достаточно умна, чтобы быть полезной. — Это купе довольно тесное. Кроме того, разве тебе не нужно гоняться за жабами? — усмехнулся Драко. — Нет причин грубить! — фыркнула Гермиона. — О, смотри, это тележка, — Драко подошёл к ней и заслонил собой проход в купе, прежде чем занять половину тележки. Увидев сладости, Гарри тоже вскочил и купил вторую половину тележки. Мальчики радостно улыбнулись друг другу, сложили сладости в центре купе и начали их есть. Обычное высокомерие блондина сменилось восторгом от того, что сладости достались и ему тоже. Вздохнув, Том закрыл дверь, прежде чем Гермиона успела вернуться. Ему действительно не нравился Малфой, и с ним было достаточно проблем. Окулус Репаро? Он должен был запомнить это заклинание. Крэбб и Гойл, даже не спросив разрешения, набрали полные руки конфет, и Гарри вскрикнул, когда шоколадная лягушка начала прыгать вокруг. — Да. Большинство наших сладостей заколдованы, Поттер, — сказал Драко с важным видом. — Это намного лучше, чем дурацкие маггловские сладости, не так ли? — Мне нечасто достаются маггловские сладости, — признался Гарри. — Конечно! Я бы сам это не съел. Готов поспорить, что на вкус это ужасно! Том с широко раскрытыми глазами вцепился в шоколадную лягушку, которая извивалась у него в руках, и потрясённо уставился на Гарри. — Это шоколадная лягушка, — сказал Драко. — Ты просто… съешь её. Том откусил кусочек и, задумчиво глядя на него, отломил кусочек побольше и ткнул палочкой в губы Гарри, тихо попросив его открыть рот. Когда Гарри это сделал, Том осторожно положил кусочек в рот Гарри и стал наблюдать, как тот его жуёт. — Это действительно вкусно! — ухмыльнулся Гарри. — Всё в порядке. Если ты любишь шоколад, моя мама присылает мне самую лучшую помадку, — сказал Драко. Том открыл несколько банок «Берти Боттс» с разными вкусами и бросил одну Гарри, ухмыльнувшись, когда тот поймал её ртом. Гарри рассеянно улыбался, пока не разжевал банку и не почувствовал вкус того, что было у него во рту. Затем его затошнило. — Верно. Я их не ем. Я предпочитаю, чтобы у моих конфет был приятный вкус, — усмехнулся Малфой. Том надкусил кончик сахарного тростника, а затем положил его в рот Гарри, чтобы тот отломил кусочек. — Знаешь, ты можешь съесть свою конфету. Их здесь более чем достаточно! — усмехнулся Драко. Не обращая на него внимания, Том рассеянно водил палочкой по боку Гарри, пока тот не захихикал и не заёрзал. — Ты пытаешься... угрожать? — Драко был в полном замешательстве от того, что он видел, и поэтому задал Тому этот вопрос. Гарри покачал головой. — Нет. Это просто то, что мы обычно делаем. Наши волшебные палочки связаны друг с другом. Драко скривил губы и пожал плечами, скрестив руки на груди. Гарри достал палочку и ткнул ею Тома в щёку, отчего тот широко улыбнулся. Самодовольно он стукнул своей палочкой о палочку Гарри и, когда они засияли, перевёл взгляд на Драко и широко улыбнулся, хвастаясь. — Никогда такого не видел. Ты уверен, что это безопасно? — ... Нет, — признался Гарри, пожав плечами. — Тогда зачем ты это делаешь? Ты пытаешься попасть на Гриффиндор? По крайней мере, не делай этого при мне. Я не хочу оказаться в эпицентре взрыва, который вы двое наверняка устроите. — Это весело, — пожал плечами Гарри. — Ты можешь уйти, если хочешь, — добавил Том, надеясь, что тот так и сделает. — Я просто хочу сказать, что в школе будет много интересного, — сказал Драко. — Не нужно вести себя так, будто вы собираетесь проклинать друг друга каждую минуту! Гарри посмотрел на Тома, и Том увидел вопрос в его глазах, почувствовал его. Даже не покачав головой, он просто мысленно передал Гарри ответ «нет», который прошёл через его пальцы и попал в его палочку. Глаз Гарри дёрнулся, как это бывает при их физическом контакте, и он просто кивнул, молча соглашаясь не говорить Драко, что они не могут прикасаться друг к другу.