Я тебе нравлюсь, не так ли? (Новелла)

На миг в подвале стало настолько тихо, что казалось, будто само время застыло. Цзи Сюань быстро посмотрел сначала Линь Фэйжаня, а затем медленно перевел взгляд черных, словно стоячая вода, глаз на Гу Кайфэна и осмотрел его с ног до головы. Молча оглядев их, он со все тем же холодом на алебастровом лице отвернулся обратно. Можно сказать, у него была необычайно гибкая шея… Поняв, что призрак, похоже, не собирается им вредить, Линь Фэйжань даже немного расстроился. Опустив руку с рисом, он шепнул Гу Кайфэну: — Кажется, он не собирается вдруг взбеситься и навредить нам. Гу Кайфэн кивнул. — Он так долго нас рассматривал. Наверное, пытался узнать. — Цзи Сюань? — позвал почувствовавший больше уверенности Линь Фэйжань. — Ты понимаешь меня? Цзи Сюань больше не оглядывался и отвечать не спешил, но по клавишам фортепиано ударять стал будто сильнее, словно не желая слышать Линь Фэйжаня. Приглядевшись к фортепиано, Линь Фэйжань понял, что тот действительно мог нажимать на клавиши. Обычному человеку без взгляда Инь и Ян точно показалось бы, что те нажимаются сами собой, так что не было ничего удивительного в том, что ходили слухи о привидениях в особняке рода Цзи. И эти слухи оказались не совсем ложью. Линь Фэйжань позвал Цзи Сюаня еще несколько раз, но тот все так же не обращал на него внимания, погруженный в многократное спотыкание и повторение мелодии. Его спина в ярко-красном так и дышала упрямством. Может, одержимость старшего молодого господина Цзи была связана с этой мелодией?.. Решив так, Линь Фэйжань взял Гу Кайфэна за руку и осмелился подойти поближе к Цзи Сюаню. Вытянув шею, он пробежался взглядом по нотам на пюпитре. Стоявшая там нотная тетрадь была заполнена от руки. От времени бумага слегка пожелтела по краям, местами была в разводах, смята и грозила рассыпаться от одного касания. В верхнем углу одного из листов было изящно и строго написано перьевой ручкой: «Стих* для Цзи Сюаня». *Да, по контексту речь идет о мелодии, но в оригинале используется иероглиф именно для стиха, поэзии: 诗. Поиск выдает тоже только стихи, так что у меня не поднялась рука написать «мелодия». Чернила выцвели от времени. — Это… — удивился Линь Фэйжань. — Это та музыка, что сочинил пианист для него? — Тогда неудивительно, — Гу Кайфэн с жалостью посмотрел на неуклюже, но упорно бьющего по клавишам Цзи Сюаня. — По-моему, так он даже уже не выглядит как отброс. Может, это семья заставила его жениться? И он покончил с собой? Это было бы слишком трагично… Линь Фэйжаню стало грустно, и он быстро пробежался взглядом по нотам перед Цзи Сюанем. Ему так и хотелось поскорее приступить к делу, так что он очень осторожно обратился к Цзи Сюаню: — Я могу сыграть эту мелодию. Я… сыграю, а ты послушаешь? Эта фраза успешно привлекла внимание Цзи Сюаня. Тот снова повернул голову, не двигая телом, и взгляд его мертвых глаз встретился со взглядом Линь Фэйжаня. В следующее мгновение Цзи Сюань словно приказ выплюнул три слова: — Сыграй для меня. Сразу становилось ясно, что при жизни он был классическим властным старшим молодым господином! Гу Кайфэн: — … Ладно, ладно, не стоит спорить с мертвецом. — Вы позволите мне сесть? — вежливо попросил Линь Фэйжань. Цзи Сюань неповоротливо* поднялся со скамейки. Когда он двигался, Линь Фэйжань заметил пересекавший его шею длинный глубокий порез, в котором виднелась сгнившая плоть и черная кровь. Похоже, Цзи Сюань перерезал себе горло и умер от потери крови. Сердце Линь Фэйжаня екнуло, и он поспешил опустить взгляд. Скамейка, на которой сидел Цзи Сюань, тоже была вся в крови. Пропитанные сильной энергией негодования Цзи Сюаня, и брызги крови на его одежде, и кровь на остальных предметах казались реальными. Линь Фэйжань неловко присел на скамейку и мог волноваться лишь о том, что, когда он встанет, его штаны окажутся запачканы кровью. *Неповоротливо, также — окоченело. Связано или с трупным окоченением конечностей, или с тем, что Цзи Сюань все это время только сидел за фортепиано. Это будет выглядеть так, словно у него кровоточит зад! «Стих для Цзи Сюаня» оказался несложным, так что Линь Фэйжань с первого раза сыграл его довольно неплохо. Конечно, он несколько раз ошибался и иногда останавливался, чтобы присмотреться к нотам, но, по сравнению с исполнением Цзи Сюаня, мелодия лилась из-под его пальцев словно ручей. Пока он играл, Гу Кайфэн настороженно стоял у него за спиной и не моргая следил за Цзи Сюанем, опасаясь, что от музыки тот может вдруг впасть в ярость. Однако тот не только не взбесился, но и даже расслабился. Линь Фэйжань сыграл мелодию до конца. На последней странице партитуры в правом нижнем углу значилось имя автора: Хэ Цзинъюнь*. *Цзинъюнь дословно можно перевести как «разноцветные облака», что является счастливым предвестием. Похоже, это было имя того призрака в фортепиано. Последняя нота отзвучала. Линь Фэйжань поднял взгляд от клавиш и взглянул на Цзи Сюаня. Лицо того слегка оживилось, но только Линь Фэйжань хотел задать ему вопрос, как Цзи Сюань едва заметно нахмурился, явно недовольный тем, что мелодия закончилась. — Продолжай, — строго приказал он. Гу Кайфэн тотчас вперился в него ледяным взглядом. Голос Цзи Сюаня звучал грубо и хрипло, даже отвратительно. Однако это можно было понять, ведь у него было перерезано горло и часть воздуха неизбежно вытекала через порез. — Хорошо, — кивнул Линь Фэйжань, вернулся к первой странице и вновь заиграл. Потому как он уже был знаком с нотами, во второй раз мелодия звучала плавнее, без стольких ошибок и пауз. И чем стройней лилась музыка, тем больше менялось пугающее выражение лица Цзи Сюаня, словно лунным светом озаренное нежной таинственной мелодией. В пустых черных глазах его отразился сидящий на скамейке перед фортепиано молодой мужчина, и внезапно зажег в них искру света… « — Я Хэ Цзинъюнь, твой учитель по игре на фортепиано. Можешь называть меня учитель Хэ. С наемными работниками он общался с таким же серьезным застывшим лицом, как в первую встречу с Цзи Сюанем. — Ты на три года меня младше, маленький учитель. Цзи Сюань шутливо усмехнулся. Пока никто не видел, он тайком дунул на чувствительное ухо того человека». « — Я написал для тебя мелодию. Оставлю ее здесь. Через восемь-десять лет практики сможешь сыграть ее сам. Тот человек махнул партитурой, спокойно положил ее на фортепиано и повернулся к выходу. Как будто каждый мог мимоходом написать музыку, и это не стоило даже упоминать. — Куда ты так торопишься? Может, сыграешь мне, а я послушаю? Цзи Сюань, забавляясь и сердясь, схватил его за рукав и шагнул вперед, крепко прижимая к себе и любуясь заалевшими ушами». « — Что ты… собираешься сделать? Тот человек сидел на скамейке перед фортепиано, весь смущенный и вынужденный протянуть Цзи Сюаню руку. — Надень это, и ты до конца жизни станешь человеком этого молодого господина… Не буду спрашивать, хочешь ли ты подумать, я знаю, что ты в любом случае согласишься. Словно фокусник, Цзи Сюань достал между пальцев кольцо. Будто боясь, что тот человек сбежит, он поспешно взял его за руку и надел кольцо на безымянный палец. — А если это не так? Глаза того человека сияли ярче звезд, не в силах скрыть счастье, плещущееся в их глубине. — Тогда этот молодой господин будет из-за тебя плакать, устроит скандал и повесится. И хоть Цзи Сюань притворялся злым, говоря так, он нежно коснулся покрасневших уголков глаз того человека…». Второй раз доиграл мелодию Линь Фэйжань, но не остановился, а вернулся к первой странице и начал играть в третий раз… В четвертый… В пятый… Столько воспоминаний было в жизни: приятных, грустных, трогательных и безнадежных… Под такую знакомую, но такую чужую мелодию они обращались в большие хлопья снега, взлетали ввысь и заполняли все вокруг, обращая в белое и чистое. Ласково они окутали злого духа в алых одеждах, а затем исчезли, скрывшись в глубине его сердца. Линь Фэйжань потерял счет, сколько раз он сыграл эту музыку. Лишь когда Гу Кайфэн коснулся его плеча, он очнулся от вдохновения, поглотившего его при исполнении мелодии. Вслед за Гу Кайфэном он перевел взгляд на Цзи Сюаня. Из темных, словно глубокие колодцы, глаз того лились сверкающие слезы. Цзи Сюань стоял неподвижно у фортепиано и оцепенело как придется вытирал лицо. Однако чем больше он утирал слез, тем больше их лилось. Как бы он ни старался, они не останавливались… Автору есть, что сказать: QAQ… Кстати, пока писала эту экстру, все время слушала «Прибежище*». *Прибежище — в буддизме это осознанный выбор надежного и осмысленного направления в жизни через Три Драгоценности (Будду, Дхарму и Сангху), что означает следование учению Будды для избавления от страданий и достижения просветления, а не обращение к божеству для защиты. В данном случае идет речь об истории из игры 剑网3. Очень понравилась строчка «Будда говорил, что сосредоточение на пяти скандхах* и шести ядах** абсурдно. Размышление о причине и следствии как о карме создаст препятствия»*** QAQ… *Пять скандх — пять составляющих, необходимых для формирования личности, в соответствии с буддизмом. **Шесть ядов — желание (кама), гнев (кродха), заблуждение (моха), жадность (лобха), зависть (матсарья) и гордыня (мада). ***В общем это значит примерно следующее: чувства и страдания (шесть ядов: жадность, гнев, невежество, гордость и сомнение), составляющие наше тело и ум (пять скандх), являются иллюзорными и нереальными. Живые существа часто принимают эти страдания и привязанности за настоящую «карму», неся тяжелое бремя причины и следствия и теряя свою природу Будды. Только через искреннее прибежище мы можем разорвать эту привязанность и освободиться от страданий рождения и смерти.