В доме у парка

Никита посмотрел на закрытую дверь, чувствуя, как всё сжалось внутри от вины. Он понимал, что поступил нехорошо, но объяснить почему он так сказал, не мог. Отвращал ли его сосед с его ориентацией, или собственные мысли заставляли злиться на него, Никита не знал. Два дня они не разговаривали. На кухне Серёжа если и готовил, то либо рано утром, либо когда Никита ещё был на работе. Едой больше не угощал. Его дружелюбие испарилось, Никита успокаивал себя тем, что тот хотя бы не навязывается. Но стало вдруг неуютно в этой обстановке враждебного молчания. Он хотел подойти к соседу, извиниться, сказать, что его слова не относились лично к нему. Но гордость не позволяла. На третий день произошла очень неловкая ситуация. Никита пошёл в душ, он знал, что свободно, ведь шума воды слышно не было. — Чёрт, не учили свет выключать? За электричество вместе платим, — пробормотал он, потянул на себя дверь в ванную. Раздался треск. Никита понял, что было заперто, но старый советский шпингалет был вырван с корнем из иссохшей деревянной двери, упал со звоном на пол. А взгляд Никиты упал на полностью голого Серёжу, который рассматривал что-то на своей лопатке перед зеркалом. Никита замер на пороге ванной, чувствуя, что лицо стало краснее помидора. Он видел парня, худого, без единого волоса, с тонкими бёдрами и длинными ногами, выпуклой задницей... Серёжа повернулся раздражённо. — Извини, — пробормотал Никита сконфуженно, не зная что сказать или куда деть взгляд. — Закрой дверь, — прошипел Серёжа. А когда сосед не среагировал, потянулся к двери, чтобы её прикрыть. Он тянулся через угол стиральной машины, не желая покидать коврик и ступать на холодный кафель. — Нет не надо, стой, — выпалил Никита, он не смог противиться собственному желанию посмотреть ещё раз на голое тело. Парень был гладко выбрит, лишь тонкие волосы на ногах. Это казалось одновременно странным и очень соблазнительным. Серёжа вытаращил глаза от такой наглости: — Интересно, кто из нас гомик! Никите стало очень стыдно, он отвёл взгляд, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Повернулся к выходу, стараясь не запнуться на пороге. — Извини, пожалуйста, я не хотел... — пробормотал он, молясь, чтоб сосед не заметил ничего странного у него ниже пояса. Серёжа надел халат, вздохнул. — Никита, не хочешь поговорить? — голос спокойный. Как будто даже строгий. Никита поёжился от такого тона, который не подходил хрупкому и весёлому Серёже. Он остановился как вкопанный, чувствуя себя как нашкодивший ребенок перед учителем. Медленно развернулся, стараясь держать себя в руках. — О чём? — спросил он хмуро. — Мне не нравится так жить. В одной квартире вести себя как враги. Давай либо кто-то из нас съедет, либо найдём способ найти общий язык, несмотря на то, что я гей, а ты гомофоб. Голос спокойный, немного усталый. А ещё полное игнорирование неловкости только что произошедшей сцены. Было странно, но Никита почувствовал благодарность. Он подошёл ближе, ощущая, как нервозность сходит на нет. Серёжа говорил рассудительно и правильно. Почему они должны жить как враги? Разум говорил, что сосед прав, и Никита решил пойти навстречу. — Ты предлагаешь быть друзьями? — спросил он, стараясь звучать спокойно. — Нет. Я не смогу с тобой дружить в полном смысле этого слова, зная, что ты презираешь меня за мою ориентацию. Но мы могли попытаться найти общий язык хоть на каком-то уровне. Раздражение вернулось в грудь Никиты. Он не презирал соседа, он лишь не одобрял его ориентацию. Это не одно и то же, ведь так? — Я не презираю тебя, но... — Никита запнулся, выбирая слова. — Ты ведь понимаешь, что это не нормально. Я не могу просто согласиться с этим. — Меня не интересует твоё мнение о моей личной жизни. Парней я сюда не вожу... — начал он жёстко, но закончил немного смягчившись, — но не презираешь и на том спасибо. — Вот именно! Зачем ты вообще так живешь, не понимаю, — горячо ответил Никита. Казалось, что этот вопрос уже давно лежал на языке, только теперь он наконец-то смог его задать. Серёжа рассмеялся, ещё напряжённо, но спокойнее. — Такой наивный вопрос, как будто тебе десять. А ты вроде взрослый мужчина, универ закончил, работаешь... Ориентацию не выбирают. Раздражение начало подниматься внутри, но Никита старался держать себя в руках. — Нет, конечно, ориентацию нельзя выбрать. Но можно контролировать свои наклонности. Серёжа прищурился: — Контролировать? Не целоваться с мальчиками, потому что Никита осудит? — Именно! Если это не нормально, зачем так делать? — ответил Никита, едва сдерживаясь. Ему не нравился тон соседа, слишком пренебрежительный. — Это нормально. Не нормально сувать нос не в своё дело, не в свою комнату и в ванную, когда там занято! — Я не хотел врываться! Это случайно получилось! — горячо возмутился Никита. Он вспомнил голого соседа, и щёки вспыхнули огнём. Серёжа сделал несколько громких вдохов и выдохов. Спокойно сказал: — Давай так. Ты не интересуешься, с кем я сплю. Я не интересуюсь, с кем спишь ты. Все счастливы. Идёт? Это казалось разумным и простым. Никита кивнул, соглашаясь. — Идеально. — ответил он, чувствуя некоторое облегчение. Но мысль о соседе, голом соседе, всё равно продолжала приходить на ум.

***

Их отношения постепенно улучшались. Серёжа опять угостил его едой через три дня. Никита купил продукты для следующего блюда. Через месяц они вели совместный быт: Никита оплачивал ингредиенты, Серёжа вкусно готовил, оба по очереди мыли посуду. Общение тоже налаживалось. Серёжа не трогал Никиту лишний раз, а последний старался не заострять внимание на том, что сосед гей. Разговор выходил лёгким, они говорили о мелочах, обсуждали погоду, город или работу, кино и игры. Никита старался не слишком увлекаться, но Серёжа казался ему всё более интересным.

***

Серёжа нарезал лук, слезы граничили с театральным надрывом. Никита, развалившись на стуле, крутил в руках пачку риса, будто пытался прочитать иероглифы на упаковке. — И как ты вообще находишь… ну, этих своих? — спросил он, слишком небрежно, чтобы это выглядело естественно. — Там спецприложения, как для доставки суши? Серёжа фыркнул, перекладывая овощи на сковороду. Шипение масла заглушило его смех. — Ага. Там есть опция «брутальный гомофоб-сосед», но пока доступно только «скрытый романтик». Никита замер, сжимая упаковку так, что рис чуть не рассыпался. — Ты вообще… — Расслабься, — Серёжа щёлкнул пальцами перед его лицом, — я шучу.

***

Никита вертелся перед зеркалом в новой чёрной куртке. Серёжа, жуя виноград, устроился на подоконнике. — О, сегодня ты прям как из дорамы, — протянул он, выплёвывает косточку в кулак. — Это стиль, — буркнул Никита, поправляя воротник. — Не то что твои рубашки с блёстками. Чистое гейство. — Эй, это винтаж! — Серёжа встал, встряхивая светлыми кудрями. — И да, ориентация не передаётся через одежду. Хотя… — Он прищурился, осматривая Никиту с ног до головы. — Не хочешь добавить яркого? — протянул ему радужный шарфик. Никита скривился, но рассмеялся.

***

После ужина они пили чай с мятой. Никита залип в окно, где дождь стучал по карнизу. — А тебя не бесит, — начал он, не поворачивая головы, — что все лезут с вопросами? Типа… как это, быть… — Геем? — Серёжа поднял бровь, но голос звучал мягко. — Ну, иногда. Но если бы я злился на каждого, кто говорит глупости… — Он кивнул в сторону Никиты, — пришлось бы с тобой ругаться круглые сутки. — Очень смешно, — Никита скривился, но уголок рта дёрнулся. — Люди просто боятся того, чего не понимают, — Серёжа потянулся за печеньем. — Даже если это… — он сделал паузу, — вдруг начинает им нравиться. Никита покраснел и отвернулся.

***

Серёжа пытался достать миску с верхней полки, встав на цыпочки. Никита, проходя мимо, легко снял её и сунул ему в руки. — Вот почему ты не растёшь? — хмыкнул он, — гены или… ну, там, ориентация влияет? Серёжа медленно повернулся, держа чашку как микрофон. — О, я забыл! После каминг-аута рост уменьшается на 10 см. Зато дают суперсилу — детектор придурков. — И часто пользуешься? — Каждый раз, как ты заходишь в комнату.

***

Никита листал онлайн кинотеатр, задержавшись на обложке фильма с двумя мужчинами в объятиях. — Это что, опять твоё «про дружбу»? — спросил он, тыкая в экран. — Нет, — Серёжа выхватил пульт. — Это дорама про врагов, которые ненавидят друг друга. — И чем кончилось? — Они переспали. А потом открыли совместный бизнес, — Серёжа улыбнулся слаще сахарной пудры. — Любишь спойлеры? Никита швырнул в него диванной подушкой.

***

Серёжа разбирал коробку со старыми вещами, вытащив потрёпанного плюшевого мишку в чёрном шарфике. Никита поднял бровь. — Это что, игрушка из детства? — спросил он, тыча в игрушку. — Почти. Подарок от первого парня, — Серёжа бросил мишку на диван. — Мы на кружке в школе вязали ему этот шарф. Учитель потом сказал, что «розовый — не мужской цвет». — И что ты сделал? — Перекрасил его в чёрный. — Серёжа усмехнулся. — А мишку я спрятал, чтобы папа не выкинул. Говорил, это «трофей за победу в конкурсе по химии». Никита покрутил игрушку в руках: — Зато теперь он выглядит как гангстер из гетто. — Именно так я и представлял себе успех в 14 лет.

***

Никита листал учебник Серёжи по социологии, наткнувшись на закладку с радугой. — Ты ещё и активист? — фыркнул он. — Нет, это напоминание, что на парах надо молчать, — Серёжа забрал книгу. — Преподаватель как-то спросил: «Как вы относитесь к нетрадиционным ценностям?» Я ответил: «Как к традиционным — с уважением». После этого меня попросили не «провоцировать аудиторию». — И что, заткнулся? — Нет. На следующей паре принёс кружку с радугой и пил из неё кофе. Молча.

***

Серёжа разговаривал по телефону, смеясь. Никита услышал фразу: «Скажи маме, что я всё ещё гей». — Родственники допекли? — спросил он, когда разговор закончился. — Сестра звонила. Говорит, мама опять хочет познакомить меня с дочкой соседки. Типа «исправит атмосферу в доме». — Он закатил глаза. — А ты? — Говорю: «Познакомиться могу. Могу даже познакомить её с моей лесби подругой». — Серёжа усмехнулся. — Сложно с такими родителями? — Нормально. Они всё равно меня любят.

***

Никита заметил шрам на руке Серёжи, скрытый под тату. — Это от чего? — Школьный «эксперимент». Одноклассники решили проверить, смогу ли я перелезть через забор с колючкой. — Серёжа пожал плечами. — Говорили: «Если ты такой ловкий, как на дискотеках с парнями…» — И ты полез? — Ага. А потом сказал, что это они меня заставили. Директор их на субботники отправил.

***

— А с тем… ну, первым, — Никита ковырял вилкой салат, — вы ещё общаетесь? — С Мишей? Он замужем. — Серёжа не отрывался от книги. — Что, стал «нормальным»? — Никита едко подчеркнул слово. — Нет. Не женился. А вступил в брак с парнем, в Голландии. — Серёжа посмотрел на него поверх страниц. — Приглашал меня на свадьбу, но я не пошёл. Далеко и дорого. И впервые история про гей свадьбу не вызвала неприязнь у Никиты. Но порой всё равно случайно вспоминал об увиденном: тонкие длинные ноги, острые ключицы, узкие бедра. Никита прогонял такие мысли, но они возвращались снова и снова. Он не понимал, что с ним происходит. Только когда Никита увидел яркий эротический сон, он понял, что пришло время признаться хотя бы себе. В смутном тумане ему снился сосед. Очень живо и реалистично, будто все происходило наяву. Серёжа не сопротивлялся, прижимался ближе, позволял делать с собой все, что хочется, отвечал желанием, говорил нежные слова и с тихим стоном кончил, и всё это Никита видел так ясно, так явно, что до последнего момента не отличил сон от реальности. Никита сидел на кровати, не решаясь пошевелиться. Он закрыл глаза и провел рукой по паху. Член стоял, желание было нестерпимым. Пришлось дрочить, представляя себе сцену в душе. Это было очень жарко, но после оргазма парень почувствовал себя грязным. Что ему теперь делать? Никита не знал ответ на этот вопрос, его мир перевернулся.