The Cadence of Part-time poets

Don’t do this and don’t do that, What are they trying to do? Make a good boy of you; Do they know where it’s at? Don’t criticize, they’re old and wise; Do as they tell you to, Don’t want the devil to, Come and put out your eyes... — “School” Supertramp, 1974 Римус плохо спал. В вагоне поезда было темно, и он то и дело бился головой о стекло. Только когда ему пришло в голову свернуть куртку и использовать ее в качестве подушки, он смог устроиться поудобнее и попытаться немного поспать, но даже тогда в поезде было жарко, словно это была огромная печь на колесах. Пот струился у него по спине и доходил до пояса, а он не мог даже приоткрыть окно, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом, – ручка была сломана. Он застрял в вагоне, окруженный большим количеством недовольных ночевкой пассажиров, включая мужчину справа от него, который в данный момент ворчал по поводу того, что ему приснилось, будто у него подгорело воскресное жаркое. Если бы Римус успел на свой утренний поезд, у него, вероятно, был бы свой собственный вагон, но в нынешних обстоятельствах об этой привилегии лучше забыть. Большую часть пути до вокзала Джайлз был молчалив, но как только они добрались туда, он принялся вертеться вокруг Римуса, как наседка – убедился, что у него есть все школьные бумаги, напомнил ему бриться книзу, а не вверх, и не проводить каждый урок, уткнувшись носом в книгу. Римусу пришлось раздраженно рявкнуть на него, чтобы прекратить этот бесконечный поток заботы. — Звони, если тебе что-нибудь понадобится, — приказал Джайлз. — И больше никаких драк с учителями, иначе мне придется ехать в Хайлендс, чтобы самому их отметелить. — Не уверен, что твой Роллс-ройс справится с грунтовыми дорогами, Джил, — поддразнил его Римус. Это заставило Джайлза улыбнуться, и он немного вздохнул, прежде чем ласково похлопать его по плечам. — Просто веди себя хорошо, ладно? — Сказал он, — А если не можешь быть хорошим, то будь умным. Они расстались на платформе вокзала незадолго до полуночи. Римус сел на последний поезд до Шотландии, испытывая жалость к себе. Теперь, несколько часов спустя, он провел предрассветные часы без сна, жалея, что не может выкурить сигарету в купе. Даже если бы он мог закурить, не опасаясь возмездия со стороны стюардессы или других пассажиров, мистер Воскресное жаркое был таким толстым, что даже при всей своей худобе Римус сомневался, что смог бы протиснуться мимо него, не сказав что-нибудь сначала. И, конечно, это потребовало бы разговора, о котором ему не хотелось думать. Так что Римус был вынужден смотреть, как в темноте проплывают великолепные английские пейзажи. Скоро он отправится в свою новую школу в Шотландском Нагорье, куда, по слухам, состоятельные британские семьи отправляли свою молодежь расти и процветать, получая самое лучшее образование, какое только можно купить за деньги. Для тех, кто хотел поступить в хороший университет, независимая школа Хокингса была первым шагом; для Римуса это с таким же успехом могло стать еще одной тюрьмой. Ближайшая деревня к территории школы находилась в четырех километрах. И в этом шотландском городке Крейгтайр мало чем можно было заняться, судя по школьному путеводителю. Примерно через полчаса, когда Римус уже начал грызть ногти, его попутчик вздрогнул и проснулся от сильного толчка. Мужчина довольно нелепо фыркнул и огляделся по сторонам, как будто не мог вспомнить, где он находится. Римус избегал встречаться с ним взглядом, отвернувшись к окну. Уверенный, что тусклое освещение вагона помешает разговору, он продолжал смотреть в окно, но, похоже, для мужчины это не имело большого значения. Он протянул руку и похлопал Римуса по плечу. — Тележка с кофе подъехала? Римус покачал головой, ноготь большого пальца все еще был зажат между его зубами. Мужчина вздохнул и потер глаза. — Ну и хорошо, правда. На пересеченной местности я начинаю ужасно задыхаться. Увидев выражение ужаса на лице Римуса, мужчина усмехнулся. — Просто шучу. Нервничаешь, путешественник? — Он указал на пальцы Римуса, которые теперь покраснели и местами кровоточили. — Не совсем, — пробормотал Римус, поджимая руки под ноги и отворачиваясь к окну, надеясь, что попутчик поймет намек. — Да, но поездом все равно лучше, чем самолетом, — весело посмеиваясь, сказал мужчина. — Я впервые сел в самолет два года назад: мы с моей бывшей женой направлялись на Ибицу. Я чуть не потерял сознание во время взлета. Но остров интересный. Ты там когда-нибудь был? Римус еще сильнее вжался в спинку сиденья. — Нет. — Ну что ж, ты еще молод. Я уверен, в свое время ты посетишь множество мест. Жизнь, знаешь ли, похожа на поезд. Она состоит из остановок. Иногда люди, такие как моя бывшая жена, уходят, а другие остаются. Все дело в том, чтобы решить, куда ты хочешь пойти. Хотя, готов поспорить, что этот совет не стоит ничего, если его дает какой-нибудь старый чудак в командировке. Мужчина усмехнулся, и Римус снова прислонился головой к окну. Пальцы у него уже болели, так что теперь он начал прикусывать внутреннюю сторону щеки. Если этот чертов болван в ближайшее время не заткнется, я разорву себя на куски. — Я вижу, что ты неважно себя чувствуешь, — все не унимался мужчина, понизив голос, чтобы не разбудить других пассажиров, которым посчастливилось заснуть. — У меня тут кое-что есть для тебя. Прежде чем Римус успел заверить его, что ему не нужно ничего из того, что он может предложить, мужчина вытащил из кармана целую плитку шоколада. Он улыбнулся и разломил плитку ровно посередине, протягивая половину Римусу. — Ты почувствуешь себя лучше, — пообещал он, откусывая дольку шоколада. Римус хотел было спросить, сколько же эта плитка пролежала у него в кармане, однако желание занять чем-то руки оказалось сильнее любопытства. Откусив шоколадку, его внутренний бесстыжий сладкоежка мгновенно успокоился. Он слишком долго курил сигареты, которые на улице стоили чуть ли не дешевле шоколада. В вагоне было не менее двадцати пяти градусов, поэтому шоколад был мягким и липким, но это не сделало его менее приятным и вкусным. Его сосед по купе улыбнулся ему, когда он откинулся на спинку стула. Римус ответил ему пристальным взглядом, приподняв вопросительно брови. — Который час? — Спросил он, продолжая жевать. Мужчина взглянул на часы, прикрепленные к его пухлому запястью. — Половина четвертого утра. Римус с трудом сдержал гримасу разочарования. — Спасибо.

★★★

Частная школа Хокингс могла бы получить оценку "отлично" от Римуса, если бы он умел ориентироваться в пространстве. Школа представляла собой настоящий лабиринт, а он еще даже не успел зайти в здание. После того, как водитель встретил его на вокзале, они отправились в увлекательнейшее часовое путешествие на машине до территории Хокингса. В машине курить было строго запрещено, поэтому Римус заставил водителя подождать, пока тот не выкурит хотя бы одну сигарету до чистого пепла. Водитель, казалось, был недоволен перспективой такого ожидания и что-то проворчал себе под нос с сильным шотландским акцентом, но Римус все равно не спешил пересаживаться в другое транспортное средство после девятичасовой поездки на поезде. Римус был благодарен водителю за молчаливую поездку, и только хриплое радио создавало приятный шум. Римусу не на что было жаловаться, хоть радио и отключилось во время исполнения The Doors "Light My Fire", из-за чего он пропустил последнюю половину песни. Машина плавно ехала по грунтовым дорогам, а Римус наслаждался сельскими пейзажами Шотландии и напевал в такт музыке, пока сигнал наконец не отключился. Ближе к концу проезда мужчина указал на небольшое скопление зданий в отдалении от дороги. Он объяснил, что школа находится в Крейгтайре, где закупается большая часть товаров, включая продукты питания и покупки в магазинах. В деревне были почта, ателье, рынок, паб и единственный магазинчик на углу. Была и своя школа для местных детей, но не более того. Римус только хмыкнул в ответ, а мужчина мрачно усмехнулся. — Больше не в Лондоне, парнишка. Так и было. Школа Хокингс была совсем другой. В Лондоне – или, по крайней мере, к востоку от Олдгейт Памп – люди отнеслись бы к нему с большим уважением. Они бы остерегались встречаться с ним взглядом, а он бы вообще не смотрел на них. В Хокингсе Римус не мог заставить людей перестать пялиться на него. И это было даже не самой большой проблемой. Из всех зевак ни один не был выше его ребер. Он был окружен детьми. Отовсюду выскакивали какие-нибудь ребятишки, чтобы поглазеть на него. Большинство из них были одеты в обычные рубашки и брюки, но на некоторых была элегантная темно-бордовая и серая униформа. Римус, все еще одетый в свои любимые брюки с дыркой на левом колене и грязные ботинки (хотя он сменил рубашку), вероятно, выглядел как придурок, который ошибся адресом. Он тащился, неся свой чемодан, а за ним, как паровозик, следовала небольшая группа шестилеток. И он решил не мешать им, пока один из маленьких засранцев не набрался смелости и не подбежал, чтобы вытереть что-то о его рубашку сзади. — Эй! — Рявкнул Римус, когда малыш взвизгнул и отскочил подальше от него. Он одарил кучку детей грозным взглядом, но те только отступили на несколько шагов и захихикали. После того, как Римус в третий раз зашел не в то здание, он начал злиться особенно сильно. Наконец, он повернулся к детям и с громким стуком уронил свой чемодан на каменную дорожку. — Кто-нибудь знает, где находится Годрик-хаус? — Он сорвался на крик. Дети разбежались, то ли не ожидая, что Римус действительно что-то им скажет, то ли напуганные его раздраженным выражением лица. Римус проводил их взглядом, подавляя стон. — Получается лучше, если не кричать на них, — раздался голос у него за спиной. Резко обернувшись, Римус столкнулся лицом к лицу с девушкой. Она была по меньшей мере на голову ниже его, с лицом, усыпанным веснушками, и самыми рыжими волосами, которые он когда-либо видел. Ее руки были скрещены на груди, но выражение лица было дружелюбным. Он мог бы принять ее за другого ребенка, если бы не властные нотки в голосе. — Я не кричал, — сказал Римус. — Ну, ты не очень-то вежливо попросил, а? — Она развела руками, взмахнув пачкой документов, которые держала в руках. На ней тоже была форма, но явно более взрослая, с элегантным темно-синим жилетом поверх рубашки, серой юбкой и леггинсами. Это было почти достойно аплодисментов – быть одетой в полную форму в такую жару. — Значит, ты заблудился? Римус моргнул. — Э-э... Да. Она подняла брови и окинула его беглым взглядом. — Куда ты направляешься? — В Годрик-хаус, — ответил он, и она улыбнулась. — Да, я уже знаю. — Тогда зачем спрашивать? Она пожала плечами. — Просто поддерживаю разговор. Годрик – одно из общежитий средней школы, в восточной части кампуса. Ты сейчас в западной части, в начальной. Это объясняло всех ребят. Чертов водитель, он высадил его не на той стороне. Стараясь не покраснеть, Римус прикусил внутреннюю сторону щеки, прежде чем заговорить. — Я новенький. На этот раз она широко улыбнулась. — Я уже поняла. Я Лили. Лили Эванс. Лили шагнула вперед и протянула руку с широко раскрытой ладонью. — Римус Люпин, — представился он, быстро пожав ей руку и засовывая руки в карманы. — Я могу отвести тебя в Годрик-хаус, если хочешь, — предложила Лили. — Мое общежитие всего в нескольких шагах отсюда – Ровена-хаус. Все общежития названы в честь основателей Хокингса или ученых. То же самое относится и к большинству зданий. Есть ли причина, по которой ты так далеко от... — Лили! Взглянув поверх Лили, что было совсем не сложно, Римус увидел, как к ним подбежал другой мальчик. У него было красное лицо, длинный нос и такие же длинные волосы, которые свисали с его головы, как старая тряпка. В отличие от Лили, выражение его лица было кислым, и он посмотрел на Римуса, как на старую жвачку, которую только что соскреб с подошвы ботинка. — Сев, — радостно сказала Лили, — это Римус. Римус, это Северус. Северус еще раз взглянул на Римуса, решив игнорировать его присутствие. — Твои сопляки снова вышли из-под контроля, — сказал он, указывая большим пальцем себе за спину. — Ты должна пойти угомонить их. Уголки губ Лили опустились, как будто она слышала это уже много раз. — Я же просила тебя не называть их так, Сев. Как ты собираешься заставить их уважать тебя, если выводишь их из себя? Северус выглядел возмущенным. — Ты можешь сделать это за меня. — Ну, — начала Лили, внезапно снова преисполнившись энтузиазма, — не сегодня. Извини, но я предложила показать Римусу его общежитие. Он только приехал. Лили говорила так, словно он был новой блестящей игрушкой, но взгляд Северуса заставил Римуса подумать, что он скорее бросил бы его под тележку, чем играл с ним. — Но... — попытался он, но Лили только покачала головой и подошла к Римусу. — Прости, Сев, просто попроси Ханну о помощи! Увидимся позже за ужином, хорошо? Внезапно подняв голову, Северус фыркнул и бросил злобный взгляд в сторону Римуса, прежде чем удалиться, вероятно, обратно к детям, которых ему не удалось собрать успокоить. Лили повернулась к Римусу. — Не пора ли нам идти?