The Cadence of Part-time poets

Maybe I’ll be there to shake your hand, Maybe I’ll be there to share the land; That they’ll be givin’ away, When we all live together, we’re talkin’ ‘bout together, now... — “Share the Land” The Guess Who, 1970 Сириус Блэк на самом деле знал, кто он такой. Или, скорее, у Римуса возникло ощущение, что он знал о нем гораздо больше, чем можно было узнать из таблички "Р. Люпин" на двери. Джеймс с легкостью подошел к ним, чтобы представить их друг другу, но Сириус просто оглядел Римуса с ног до головы напряженным взглядом и кивнул. Это был тот самый взгляд, на который можно было напороться, гуляя в одиночестве по Ист-Энду; он говорил: "Я вижу тебя, и, если ты решишь что-то предпринять, то я тебя выпотрошу", только в Сириусе, с его развевающимися черными волосами, не заправленной рубашкой и начищенными ботинками, Римус видел скорее самодовольного принца, чем задиристого бандита. — Обычно люди не переводятся в новую школу в одиннадцатом классе, — сказал Сириус, констатируя факт. Казалось, каждое предложение он заканчивал едва саркастичным поднятием бровей. Это напомнило Римусу о чопорных министрах, которые постоянно посещали поместье по делам его отца. — Да, это так, — ответил Римус. Он отступил назад и принял открытую позу, расправив плечи, как обычно делал Томни, когда он и его компания сталкивались с неприятностями. Это была демонстрация превосходства, и у Томни это всегда срабатывало. К удивлению Римуса, уголок рта Сириуса приподнялся, хотя он по-прежнему не двигался. Джеймс все продолжал хмуриться, пока Питер продолжал свою трапезу. — Откуда ты? — Спросил Сириус. — Он из Лондона, — ответил за него Джеймс. — Из Лондона, — без особого энтузиазма сказал Сириус. — Чемпион. Теперь трое из четырех. Должно быть, он счастлив. Значит, это не он, подумал Римус. У него все равно не было такого ощущения. Римус был знаком с Сириусом Блэком меньше двух минут, но уже был уверен, что узнал его. Скорее всего, он был состоятельным человеком с фамильным гербом, возможно, даже дальним родственником короны. Именно такие ребята и учатся в таких школах, как Хокингс, верно? "Ты видишь людей", — эхом прозвучал в его голове голос Томни. Ему захотелось позвонить ему или крепко обнять за шею; и то, и другое казалось Римусу одинаково нереальным, если учесть тот факт, что он был в нескольких часах езды от Лондона, а у Томни не было телефона. — А ты? — Спросил он, барабаня пальцами по крышке своего сундука. — Где живет твоя семья? Сириус перестал ухмыляться, и Римус увидел, как напряглись сухожилия на его шее. Джеймс, почувствовав внезапную перемену настроения своего друга, схватил Сириуса за плечо и легонько подтолкнул его локтем. — Давай, Сириус, расскажи мне, что случилось с Реджем и его компанией. — Да... — Сириус вздрогнул, все еще не сводя глаз с Римуса. — Мы оставим тебя, чтобы ты мог устроиться, Римус, — услужливо предложил Джеймс. — Ты идешь, Пит? Питер вскочил с кровати, отставив пустую тарелку из-под карри в сторону. — Иду! Джеймс развернул своего друга к двери, и Сириус засунул руки в карманы брюк, откидывая темные пряди с глаз легким движением головы. — Рад познакомиться с тобой, Римус, — сказал Джеймс, открывая дверь и выходя из комнаты вместе с Сириусом. Питер потянулся к дверной ручке вслед за двумя мальчиками и улыбнулся. — Не стесняйся, просто отложи мои вещи в сторону, Римус. Поменяем простыни позже. Увидимся! Римус из вежливости помахал на прощание, прежде чем дверь с тяжелым щелчком закрылась, и он, наконец, остался один. Сама комната была достаточно просторной и представляла собой большой прямоугольник с четырьмя темными стенами и деревянным полом. Кровати стояли одна напротив другой, образуя квадрат, а проходы между ними были застелены красными ковриками. Ванная комната тоже была приличной, со всей белой отделкой и чистым кафелем, хотя единственные два окна во всем помещении находились на дальней стене, вдали от их с Питером кроватей. В самой комнате уже были разбросаны различные вещи, принадлежащие мальчикам: мантия на полу, новые учебники, сваленные стопками, кроссовки, беспорядочно брошенные под кроватями, ручки и бумага, разбросанные на тумбочках. Это был не полный хаос, а просто организованный беспорядок, который приходит с переездом; небольшая суматоха, которая случилась, прежде чем все встало на свои места. Один из мальчиков уже повесил несколько футбольных плакатов между столбиками своей кровати. Римус лишь смутно помнил название "Клуб Арсенал", но мужчина в хорошей физической форме, изображенный на плакате, пойманный на середине удара футбольным мячом, был ему совершенно незнаком. Он предположил, что кровать принадлежала Джеймсу, а это означало, что другая, должно быть, принадлежала Сириусу. Решив, что лучше всего заявить о своих правах, пока он окончательно не уступил их своим новым соседям по комнате, Римус подтащил свои сундуки (оба с щедрой надписью "Р. Дж. Люпин" золотым тиснением) к своей кровати в углу и начал перекладывать вещи Питера. К счастью, казалось, что другой мальчик не проявлял особого интереса к распаковке вещей, поскольку единственными вещами, которые он вытащил из чемоданов, были пара (надеюсь, чистых) носков, школьное расписание, старая куртка-бомбер, которая, как должен был признать даже Римус, выглядела довольно неприлично, и недоеденный пакет чипсов. Бросив все это в открытый чемодан Питера, Римус потащил его и остальные вещи обратно через комнату. Третий чемодан был особенно тяжелым, и он на мгновение задумался, есть ли у Питера коллекция камней, которую ему еще предстоит распаковать и выставить на всеобщее обозрение. Когда сундуки были расставлены по местам, Римус пересек комнату, подошел к ближайшему открытому окну и, щелкнув задвижкой, поднял ее вверх. Окно не заело, как в последнем общежитии, где он был, но та комната была и вполовину меньше этой, и окна в ней заело только потому, что они не должны были открываться. Не то чтобы это мешало мальчикам приподнимать склеенные края, чтобы быстро закурить или легко сбежать. Римус зажал сигарету в зубах и закурил, чувствуя, как дым наполняет его легкие. Окна комнаты выходили на лужайку перед общежитием и подъездную дорожку, и, покуривая, он разглядел парочку, сидевшую на траве рядом с одним из каменных грифонов. Он наблюдал за ними, пока их нежные объятия не стали более серьезными, и ему не пришлось отвернуться, чтобы не смотреть прямо на них, и он предпочел пялиться на деревья через дорогу. Докурив сигарету, он дотянулся до края окна и легонько постучал ей по кирпичной кладке здания, прежде чем пойти в ванную, чтобы смыть улики. Бросив быстрый взгляд в зеркало в ванной, он понял, что весь день ходил с прилизанными волосами. Вероятно, это был побочный эффект тех нескольких часов, которые ему удалось проспать в поезде. Слегка намочив волосы, Римус провел пальцами по своим каштановым кудрям и вздохнул. Все, о чем он мог думать, – это об учебниках, которые лежали у него все лето и к которым он не притрагивался, или о том, что ему придется стоять рядом с кроватью Джеймса или Сириуса каждый раз, когда он закурит сигарету. Единственной настоящей одеждой, которая у него была, была спортивная серая с красным униформа (в цветах дома Годрика, призванная "способствовать укреплению гордости за школу и дом, объединяя учеников разных лет и уровней в вдохновляющей демонстрации товарищества"). Согласно школьным правилам, он должен был держать брюки отглаженными, а отметки – в порядке, иначе в противном случае его отец узнал бы об этом. Новая реальность заключалась в том, что он променял мрачные лондонские улицы и стариков, которые вели себя скорее как матери, чем как шоферы, на арифметику и комендантский час, и если он не найдет способ выпутаться из этого, то следующие десять месяцев проведет в полном раскаянии. Но, по крайней мере, сейчас жалость к себе была единственным, что Римус мог сделать. Склонившись над раковиной, он ополоснул лицо водой, морщась от холода, прежде чем снова закинуть руки за голову и крепко сжать шею. Может быть, саркастически подумал он, если ущипнуть себя достаточно сильно, он проснется в квартире Томни и обнаружит, что все это было дурным сном. В конце концов, у Римуса остался только синяк.

★★★

Остальные мальчики вернулись точно также, как появился Сириус: быстро и с большим энтузиазмом. На часах было почти половина седьмого, когда они вернулись. У каждого из них рубашки были закатаны до локтей, а на брюках виднелись пятна от травы, как будто они ползали по полю. Римус быстро сел на кровати, когда дверь распахнулась, и попытался создать видимость бурной деятельности, перебирая бумаги, которые он оставил на прикроватном столике. — Пит, приятель, тебе нужно вымыть посуду, — сказал Джеймс. — Здесь пахнет, как на кухне моей мамы. — Да помою я, — пообещал Питер, входя с подносом в руках. Он улыбнулся, увидев Римуса, и повернулся к нему. — Привет, Римус, я принес тебе ужин. — Мы подумали, что ты, возможно, проголодался, — ласково сказал Джеймс, пятясь к своей кровати. Это действительно была та кровать, которая была увешана футбольными плакатами. Сириус вошел последним, его волосы были взъерошены, как и у остальных, а на лице сияла самодовольная улыбка. — Спасибо, — сказал Римус, спуская ноги с кровати, и Питер поставил поднос на приставной столик. — Без проблем, — кивнул Питер, возвращаясь к своей кровати и бросив взгляд на испачканную миску с карри, прежде чем взять маленький пакетик с туалетными принадлежностями и исчезнуть в ванной. На ужин были сосиски с пюре, тирамису на десерт и кола. Римус осторожно взял поднос и поставил себе на колени, пока мальчики разбирали оставшиеся вещи. Сириус, похоже, уже закончив, подошел к кровати Джеймса и открыл один из его сундуков. Римус молча наблюдал, открывая банку колы и гадая, не собирается ли Сириус складывать нижнее белье своего друга. Внутри сундук был доверху забит школьной одеждой и обувью, и Сириус отодвинул все это в сторону, чтобы открыть большую черную коробку. Он нетерпеливо хлопнул по крышке, и раздался громкий металлический звон. — Эй, Пит, они у тебя? — Подпрыгивая от нетерпения и восторга, спросил Сириус. Питер ответил из ванной. — Да, у меня! Подожди немного. — Ты же не повредил ни одну из них, правда? — Конечно нет, что ты! — Отлично. — Протянув руку, Сириус вытащил из сундука Джеймса что-то вроде портфеля и, прежде чем вернуться к сундуку, поставил его на полку своего шкафа. — Черт возьми, Джеймс, обязательно было класть ее вместе со своими футбольными бутсами? Отвратительная вонь. — Я не виноват, что эта штука весит полтонны, — сказал Джеймс со своей кровати, где он небрежно листал футбольный журнал. — Тебе повезло, что я вообще привез ее обратно. Усмехнувшись, Сириус вытащил коробку из сундука своего друга и снова повернулся к своей кровати. Когда он это делал, Римус заметил несколько циферблатов и ручек и, наконец, понял, в чем дело. Не в силах сдержаться, он проглотил полный рот пюре и окликнул его. — Это стереосистема!? Сириус остановился на полпути к кровати, прижимая к груди проигрыватель и уставившись на Римуса так, словно совершенно забыл о его присутствии. — Да, — равнодушно ответил он, прежде чем повернуться спиной и положить стереосистему на полку вместе с небольшим футляром, который оказался проигрывателем. Послышалось какое-то шуршание, и затем Сириус начал перебирать несколько проводов, подключая динамики hi-fi к проигрывателю turner и подключая его к настенной розетке. — Однажды ты устроишь пожар, — прокомментировал Джеймс, отодвигая полог кровати, чтобы Сириус мог вставить провод в розетку. — Свалим все на древние прикроватные лампы, — съязвил Сириус. — Плакаты взял? — Ага. — Отбросив журнал в сторону, Джеймс полез в карман на крышке своего чемодана, доставая оттуда несколько сложенных листов бумаги. Большинство из них были грязно-желтыми с пятнами на обороте и обтрепанными по углам, как будто их бесчисленное количество раз отрывали и приклеивали снова, но Сириус просто взял их и просмотрел, прикусив нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. Сунув большинство из них под мышку, он открыл самый большой, показав черно-белое изображение Мика Джаггера, вопящего в микрофон. — Скучал по тебе, Мик, — тоскливо вздохнул Сириус. — Почему бы тебе просто не поцеловать его, — сказал Питер, выходя из ванной. Сириус опустил верхнюю часть плаката и сложил его пополам. — Тебе бы это понравилось, не так ли, Пит? Извини, но придется очень много заплатить за полное шоу. Питер добродушно засмеялся и потянулся за своими чемоданами, перевернув самый тяжелый на бок и открыв его. — Тогда иди и забери их, Блэк, — позвал он, и, отложив плакаты в сторону, Сириус бросился в свой угол и начал рыться в сундуке. Римус с любопытством уставился на него, прежде чем его взгляд скользнул к Джеймсу, который тоже наблюдал за ним с легкой улыбкой. Поймав его взгляд, Джеймс подмигнул, прежде чем поднять ногу и положить подбородок на колено. Немного расстроенный, Римус оглянулся на других соседей по комнате, и тут, прямо у него на глазах, Сириус начал вытаскивать альбом за альбомом. Он вытащил целую коллекцию из багажа Пита – внушительную стопку пластинок. Это были не унылые классические мелодии или ду-вап, которые звучали в гостиной, а The Animals, Pink Floyd, The Sweet, Led Zeppelin. Сириус чуть ли не светился от радости, и на этот раз он последовал совету Питера — восхищенно и нежно поцеловал альбомы "Transformer" и "Physical Graffiti". — Наркоман, принявший дозу, — заметил Джеймс, а Сириус принялся обжиматься с еще одной пластинкой. — Это экстази для души, Поттер. Римус уже почти сгрыз вилку от зависти, когда Питер поймал его пристальный взгляд. Он неторопливо подошел, вполне довольный тем, что Сириус может свободно распоряжаться его сундуком, и присел в изножье кровати Римуса, как будто они были знакомы много лет. — Они всегда готовят сосиски и пюре по вторникам, — сказал Питер, указывая на ужин Римуса. Римус как бы невзначай выпрямился на кровати, указал взглядом на Сириуса и заговорил тихо, чтобы слышал только Питер. — Не думал, что руководство позволяет устраивать дискотеки в комнатах. — Технически мы не можем этого делать, но на нас никто не доносит. Последний, кто это сделал, внезапно обнаружил свои трусы на школьном флагштоке. Римус приподнял бровь. — Вы повесили нижнее белье какого-то парня на флагшток? — Да. Все это очень весело, но большинству ребят все равно нравится музыка Сириуса, и он по-настоящему громко включает ее только в первую неделю. — Почему только в первую неделю? — Прекратите сплетничать, как подружки в туалете, — крикнул Сириус. Он перенес толстую стопку альбомов к себе на кровать и теперь увлеченно рассматривал их. Питер показал Сириусу средний палец и повернулся к Римусу. — Между нами говоря, это невыносимо, но просто потерпи несколько дней. — Потерпи чт... Внезапно комната наполнилась оглушительным ревом реверберации, когда заиграл зажигательный гитарный рифф. Музыка была такой громкой, что могла бы долететь до каждой двери от Брик-Лейн до Уайтчепела. Питер зажал уши руками, а Джеймс подскочил на целый метр со своей кровати, но Сириус только ухмыльнулся и запрокинул голову к потолку, когда солист закричал: — Раз-два-три-четыре! Подняв руки, как будто он держал гитару, Сириус наигрывал в такт каждой ноте вступительного риффа. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ХОКИНГС! — Крикнул Питер, когда Slade начали, должно быть, самое громкое выступление в общежитии за всю их историю. I don’t want to drink my whisky like you do, I don’t need to spend my money but still do, Don’t stop now a c'mon— Another drop now c'mon— I wanna lot now so c’mon— That’s right, that’s right! I said Mama but we’re all crazy now! Все еще оглушенный, разрываясь между восхищением песней – это Slade! В нашей спальне играют чертовы Slade – и ужасом от ее громкости, Римус опустил глаза и обнаружил, что опрокинул тирамису на свой поднос с ужином.