The Cadence of Part-time poets

Life’s the same and it always will be; Hey! Hey! Hey! Easy picking foxes from a tree; Hey! Hey! Hey! I can’t get no satisfaction, All I want is easy action, baby! — “Solid Gold Easy Action” T. Rex, 1972 Среда, 3 сентября 1975 Римус засыпал под Doors, а проснулся под звучание T. Rex. Проигрыватель едва ли переставал крутиться с тех пор, как его распаковали накануне вечером, и, казалось, Сириус был полон решимости прослушать каждый альбом, прежде чем, наконец, успокоиться. И это было бы вполне неплохо, если бы Сириусу было известно, что существует и другой уровень громкости, помимо ГРОМКОГО. Что еще более удивительно, Джеймс и Питер как будто не были против всего происходящего. Римус полагал, что после третьего прослушивания "In Rock" кто-нибудь из парней сорвется, но не произошло ничего подобного. Они провели вечер так, словно в их спальне не было никакого рок-концерта. Они приняли душ, вымыли посуду (вернее, это сделал Питер) и продолжили разбирать книги и одежду, прежде чем забраться в постель. Главное – не замечать музыку, но Римус был настолько сбит с толку, что даже забыл, что должен злиться по этому поводу. У Сириуса действительно был хороший вкус. И это несмотря на его одержимость Боуи, из-за которой Римусу стало казаться, что Зигги Стардаст и Аладдин Сейн уже стали их соседями по комнате. Музыка звучала все громче и громче, не остановившись даже после захода летнего солнца. Римус в основном сидел в одиночестве на своей кровати, изучая учебник истории и покачивая головой в такт знакомым песням. Зная, что в этот момент Римус наблюдает за ним, Сириус принципиально не смотрел в ответ. Однако каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, Сириус резко отворачивался, а следующая песня звучала громче предыдущей. К чести Сириуса, стоит отметить, что незадолго до десяти вечера он все-таки убавил громкость. Римус заранее просчитал время посещения ванной таким образом, чтобы во время исполнения особенно грубого акустического поп-рок номера отгородиться от музыки закрытой дверью. Когда он вышел из ванной, одетый в свои обычные ночные штаны от Хокингса и серую футболку, Джеймс вставлял в уши затычки. Он поймал на себе пристальный взгляд Римуса и виновато улыбнулся, прежде чем отвернуться и взять что-то на прикроватной тумбочке. Оглядываясь назад, Джеймс одними губами произнес "лови" и бросил ему пару резиновых затычек для ушей, после чего поднял вверх большой палец, снял очки и выключил прикроватную лампу. Возвращаясь в постель, Римус взглянул на Сириуса, который все еще был в своей повседневной одежде, полулежал на кровати и подпевал песне. Он был увлечен так сильно, как это может сделать только музыка. Питер прошлепал мимо в пижаме, чтобы включить свет, с волосами песочного цвета, все еще влажными после душа, в зимних наушниках, чтобы заглушить шум. Римус подумал, что он пожелал ему спокойной ночи, однако нельзя было утверждать наверняка, погас свет и общежитие погрузилось в шумную темноту. Беруши не заглушали весь шум, но это было лучше, чем ничего. Римус всегда считал себя совой, но после того, как он провел ночь с Томни и остальными, а после проехался на поезде через всю страну, он был обессилен. Завтра ему предстояло проснуться и прийти на свои первые занятия, а это означало униформу, расписание и профессоров, которых он ел на полдник меньше полугода назад. Как только он собрался встать и выбросить чертову стереосистему в окно – он уже не мог слушать еще одну партию "Slayed?" снова, он правда не мог – запись выключилась, и в общежитии, наконец, воцарилась долгожданная тишина. Римус покосился на потолок своей кровати, ожидая услышать скрип половиц, который означал бы, что Сириус решил сменить или, что еще хуже, заново поставить альбом, но ничего не произошло. Сириус заснул, все еще одетый, сразу после двух ночи. После этой передышки он опрометчиво вынул затычки из ушей, из-за чего проснулся в 7 утра от крика T.Rex: "ЭЙ! ЭЙ! ЭЙ!" – раздалось в их комнате. На проигрывателе крутилась пластинка, но кровать Сириуса была пуста, а Джеймс, уже одетый, перебирал в сумке футбольную экипировку, в то время как Питер лежал, съежившись под одеялом. Римус застонал и потер глаза, которые жгло от сильнейшего недосыпа. Раздраженный, потому что, черт возьми, ему нравилась эта песня, он схватил свою подушку и бросил ее к ногам Джеймса, заставив того подпрыгнуть и поднять глаза. — ГДЕ ОН? — Проорал Римус, перекрикивая шум. — В ВАННОЙ! Он даже не в комнате, чтобы слушать, и все равно продолжает пытать их? Откинув одеяло и пересекая комнату, Римус снял иглу с крутящейся пластинки, и громкая рок-музыка мгновенно оборвалась. Питер сел на кровати, протирая глаза, его наушники съехали набок. — Все закончилось? — Да, — сказал Ремус, — все, черт возьми, закончилось. Джеймс бросил на Римуса тревожный взгляд, который был проигнорирован, а Питер блаженно улыбался. — Это новый альбом. Он мог бы спросить, что тот имел в виду, если бы дверь ванной не открылась, и в проеме не показался Сириус, причесанный и одетый в полную форму Хокингса. Он вышел и остановился прямо перед Римусом, пристально глядя на него своими серыми глазами. Сириус, конечно, был ниже ростом, но у Римуса сложилось отчетливое впечатление, что его рост не был таким уж сдерживающим фактором. Сириус был похож на пантеру – или, может быть, на кобру: насмешливый и готовый нанести удар. Римус подумал, что Сириус мог бы сделать то же самое, и приготовился ударить его в ответ, если бы тот решил, что это нечто большее, чем просто пристальный взгляд. Но Сириус не ударил его. Вместо этого он просто переводил взгляд с лица Римуса на проигрыватель и на свою кровать с балдахином. — Это моя кровать, — сказал Сириус, снова смотря на Римуса. Римус стрельнул взглядом на кровать, не поворачивая головы. — Да. — Ты мешаешь пройти. — Извини, — пожал плечами Римус, не двигаясь с места. Уголки рта Сириуса приподнялись, но это была не улыбка. — Тогда подвинься. Римус провел языком по внутренней стороне щеки, прежде чем отступить. Он был слишком измотан, чтобы наброситься на него, даже если Сириус этого сильно заслуживал. Он отошел в сторону, и Сириус демонстративно прошел мимо. Он подошел к проигрывателю, к счастью, выключив его, вместо того чтобы сменить пластинку. Напряженную атмосферу нарушил Джеймс, громко хлопнув в ладоши и ухмыляясь как сумасшедший, вероятно, испытывая облегчение от того, что никто из них не начал махаться кулаками в их первое совместное утро. — Ну что, позавтракаем? — Спросил он, в то время как затычка вывалилась у него из уха.

★★★

Римус шел в столовую рядом с Питером на приличном расстоянии от Джеймса и Сириуса, которые яростно о чем-то перешептывались. Существовал троллейбус, который доставлял учеников на завтрак и обратно перед уроками, но он ходил по установленному расписанию, и к тому времени, когда Питер наконец-то нашел свои парадные брюки на дне одного из чемоданов, они уже опоздали. Прогулка прошла неплохо: они пошли по тропинке, которая проходила через небольшую рощицу, отделяющую улицу, на которой расположены общежития старших классов средней школы, от остальной части кампуса, вероятно, протоптанную студентами в течение многих лет. Питер без умолку болтал о том, как провел лето – он и его семья гостили у двоюродных братьев в Америке, и, очевидно, Нью-Йорк был намного интереснее унылого старого Лондона, – и эта беседа продолжалась весь завтрак. Сириус не стал возражать, когда они вчетвером сели за стол – Сириус и Джеймс с одной стороны, Питер и Римус с другой, – хотя Римуса все еще не покидало чувство, что он еще не сказал всего, что хотел. Что ж, крепкий орешек, подумал Римус. Я тоже не хотел бы здесь находиться. На самом деле ему просто повезло, что он застрял в комнате с мерзавцем, который был еще более взвинчен, чем Томни после неудачного трипа. Как и говорил Питер, никто не беспокоил их из-за шума, хотя Римус был уверен, что во всем общежитии не было уголка, где бы не была слышна музыка. За завтраком мальчики сравнивали расписание занятий под глухой гул бесконечного обеденного зала у них за спиной. Питер был разочарован, узнав, что у него нет дополнительных занятий с Джеймсом, но в любом случае это был только первый день занятий, поэтому от бланков отказались в пользу того, чтобы дать студентам привыкнуть к новому расписанию, предоставив им дополнительный час на завтрак. Римус понял, что студенты Хокингса придерживаются расписания. Пять уроков в день вместо обычных шести, благодаря формальностям или Святому причастию по вторникам и четвергам, которое проводится в первый час каждого утра. Пока они ели, Питер наклонился, чтобы получше рассмотреть расписание Римуса. — Кто у тебя ведет факультатив, Римус? — Бьюкенен, — ответил Римус с набитым овсянкой ртом. — О, у Сириуса тоже. Оба мальчика посмотрели друг другу в глаза. Сириус выглядел так, словно вот-вот сломает ложку пополам. Римус чувствовал то же самое. К счастью, прежде чем их вторая за день игра в гляделки подошла к концу, рядом с их столиком раздался голос. — Все в порядке, мальчики? Римус поднял глаза и увидел симпатичную девушку, стоящую рядом с ним. Она смотрела на Сириуса, но, когда Римус откинулся назад, ее темные глаза переместились на него, и она слегка улыбнулась, коснувшись пальцами одного из своих тугих черных локонов. — В порядке, Макдональд, — нагло сказал Сириус. Он ухмылялся, приложив большой палец ко рту, и оглядывал ее с ног до головы. Вся агрессия по отношению к Римусу испарилась. — Для тебя я Мэри Макдональд, Сириус Блэк, — предупредила она, выглядя довольной. — Я вижу, братство пополнилось. — Типа того. — Джеймс хлопнул Сириуса по спине, а Мэри скрестила руки на груди. — Ну что, хорошо прошло лето? — Пит уезжал во Флориду, — предположил Сириус, указывая ложкой на своего друга. — В Нью-Йорк. — Блестяще, — коротко прокомментировала она. — А ты, Блэк? — Ограбил банк. Ну, как обычно, знаешь. Она довольно громко захихикала, но Римус на самом деле не счел шутку такой уж смешной. — Итак... Много общалась с Эванс этим летом, Макдональд? — Спросил Джеймс, вероятно, самым невинным тоном. За это ему строго погрозили пальцем. — Хорошая попытка, Поттер, но ты же знаешь, что Лили это не интересует. Джеймс мгновенно сдулся, а Сириус преданно обнял его за плечи. — О, тебе не кажется, что эта игра немного устарела, Макдональд? — Проворковал он. — Если бы вы обе немного подумали о Поттере этим летом, то что, мир бы рухнул? Я вот думаю, что нет. — Лили с тобой не согласна. Джеймс развел руками. — Ну, если бы она просто поговорила со мной... — То, что ты парень, еще не значит, что тебе позволено быть тупым. — Да ладно, Макдональд! — Да, ты разбиваешь бедолаге сердце, — добавил Питер. — Может, Эванс уже остыла. — Да! — Воскликнул Джеймс. — Прошло уже целое лето. Что у нас могло быть... Мэри заставила Джеймса замолчать простым взмахом руки. "Мой рот на замке". Прикрыв уголок рта воображаемым ключом, она повернулась к Римусу, который в молча ковырялся в своем завтраке. — Ты новенький, — сказала Мэри. — Я бы узнала тебя, если бы было иначе. — То есть ты хочешь сказать, что уже поцеловала бы его, — хихикнул Сириус. Мэри ущипнула его за это. — Ай! — Не суйся, куда не просят, Блэк. Римус поднес к губам стакан с апельсиновым соком. — Да, я новенький. — Весело. — Она оперлась бедром о край стола в кафетерии. — Такое чувство, что у нас больше никогда не будет новичков. — Да, он знает, — протянул Сириус, снова встретившись взглядом с Римусом. Мэри, сидевшая напротив них, вздохнула. — Что ж, время от времени должно происходить что-то интересное. Вы трое становитесь ужасно скучными. — Врунишка. Ты нас любишь. — Я люблю Питера, — поправила она, послав Питеру воздушный поцелуй, от которого его лицо стало похожим на помидор. — Поттер по умолчанию мимо – прости, милый, – а ты, Блэк, официально у меня в списке "Ни за что и никогда"... — Мэри! Они все вытянули шеи, чтобы увидеть группу девушек, Лили и двух блондинок, которые махали Мэри. Лили выглядела разъяренной, но, когда ее взгляд наткнулся на Римуса, она смягчилась, сочувственно улыбнулась и слегка помахала рукой. — Мои дамы ждут, — сказала Мэри. Затем она повернулась к Римусу и улыбнулась еще шире. — Пока, новенький. Убедившись, что он испытал достаточно неловкости, Мэри повернулась и поспешила присоединиться к своим подругам. Готовые посплетничать, три девушки быстро собрались вокруг нее, чтобы пошептаться, время от времени бросая взгляды в сторону их столика, прежде чем быстро покинуть зал, взявшись за руки. — Господи. Не могу поверить, что ты все еще в черном списке Эванс, — сказал Сириус Джеймсу, который с удрученным видом ковырялся вилкой в миске с фруктами. — Я пытался заговорить с ней во время переезда, но она просто проигнорировала меня и ушла с другими старостами. Как я могу извиниться за то, что сделал, если она даже не хочет со мной разговаривать? Питер вздохнул, как отвергнутый холостяк: — Женщины. Сириус проглотил тост и хлопнул Джеймса по спине во второй раз за это утро. — Выше нос, приятель. Она просто прикидывается недотрогой. Питер поднял свою кружку. — С каких это пор "строить из себя недотрогу" стало означать то же самое, что и "ненавидеть всей душой"? Сириус без обиняков нанес Питеру сильный удар ногой под столом, и тот зашипел, забрызгав его лицо апельсиновым соком. Джеймс тут же расхохотался, что заставило Сириуса тоже фыркнуть, и вскоре смеялись уже все, даже Питер. Римус доедал овсянку, опустив голову.

★★★

Отсутствие дополнительных занятий с утра означало, что первый урок начинался в половине десятого. Как студенты, переходящие на одиннадцатый курс, они должны были сдать несколько экзаменов в конце года, что делало дополнительные занятия бесценным временем для учебы. Не то чтобы это имело большое значение для Римуса. Где-то в промежутке между тем, как Питер рассказывал о том, что статуя Свободы "на самом деле не такая уж и высокая", и тем, как он шел на свой первый урок – географию, – он решил, что не продержится дольше Хэллоуина. План побега занимал все его мысли. Может быть, он мог бы просто сбежать посреди ночи и найти способ поймать машину, или же сказать Джайлзу, что его похитил его водитель. Не имело значения, оставил ли он свои вещи, пусть они достанутся другим. Все, что ему было нужно, – это чемодан его матери и билет на поезд до Лондона. Продав свой запас сигарет, он мог бы выручить достаточно денег, но сколько времени это займет? Единственными людьми, которых Римус знал, были Лили и его чокнутые соседи по комнате. Он предполагал, что мог бы просто уйти в лес – их было много в окрестностях Хокингса, – но, вероятно, это была просто импульсивно-драматичная идея, которая пришла ему в голову. У Питера не было географии, и вместо этого он посещал дополнительные курсы по математике – предположительно, его худший предмет. Это не оставило Римусу другого выбора, кроме как последовать за Джеймсом и Сириусом на первый урок, пока его кожаная сумка билась о колени. На улице все еще было лето, а это означало, что он снова вспотел как конь. В униформе Хокингса было невыносимо душно, но, поскольку это был первый день, все были одеты в официальную одежду в соответствии с правилами. Сириус, конечно, выглядел настоящим джентльменом в своем школьном пиджаке и серых брюках. Римус не видел никого с такими длинными волосами, как у него, но предположил, что это просто еще одно правило, к которому Сириус Блэк, черт возьми, был равнодушен. Джеймс тоже хорошо смотрелся в своей форме, с плечами атлета и такими же ногами. Римус старался не пялиться, но это было довольно трудно, учитывая тот факт, что он шел позади. Эти двое могли бы появиться на обложке журнала Popswap, благодаря своим шикарным воротничкам и серебряным запонкам. Джеймс не раз показывал головой, чтобы Римус догонял его и присоединялся, но тот оставался в стороне, предпочитая следовать за ними, а не обмениваться взглядами с Сириусом. Кроме того, с этого ракурса Римус мог притворяться, что его форма сидит на нем так же, как на них, а не коротка на несколько дюймов в запястьях и лодыжках. Очевидно, тот, кто заказывал его школьную одежду, не учел летний скачок роста. — Римус! Он едва успел переступить порог кабинета географии, как рядом с ним появилась Лили. — У тебя тоже география первым уроком? — В ее глазах сверкала надежда. — Э-э-э, да, — ответил Римус, чувствуя себя неуютно, стоя в дверях. Тем временем Сириус уже прошел в конец класса и театральным жестом бросил свою сумку на пустую парту. Джеймс, однако, замер, когда Лили окликнула Римуса по имени. Явно ошеломленный, он повернулся и уставился на них, а Лили притворилась, что ничего не замечает. Этот простой обмен репликами заставил Римуса мгновенно почувствовать себя виноватым несмотря на то, что он не сделал ничего плохого. — Сядешь со мной? — Предложила Лили. — Профессор Даррин не распределяет по местам. Римус с сомнением переводил взгляд с одного на другого, желая найти выход, который не требовал бы от него выбора. Сириус в другом конце класса смотрел так, словно только что открыл для себя новую любимую драму в прайм-тайм. Наконец Римус уступил. — Конечно, Лили. Взволнованная – хотя, возможно, он немного преувеличил – Лили взяла его за руку и повела вдоль ряда парт, прямо мимо Джеймса. — Ты довольно высокий, так что, наверное, нам лучше не садиться в первых рядах, — сказала она, когда они направились к паре кресел в центре зала. Класс уже заполнялся другими учениками, жаждущими забить себе места на весь семестр. Сириус и Джеймс расположились в конце класса, у окон. Доставая свои школьные принадлежности, Римус чувствовал, как их взгляды сверлят его затылок. — Черт. — Что случилось? — Спросила Лили, открывая пенал. — Забыл свои учебники. — Он листал каждый из них, пытаясь заглушить музыку Сириуса прошлой ночью, и оставил их лежать аккуратной стопкой на полу у кровати. — О, ну, ты всегда можешь воспользоваться моими. — Она полезла в рюкзак и вытащила учебник по географии, положив его на парту между ними. Затем она придвинула свой стул поближе, и Римус представил, как Джеймс бьет молотком и объявляет его виновным в предательстве. — Э-э-э... Возможно, они все равно не понадобятся. Первый день и все такое... — Ну, в этом году экзамены, — сказала Лили. — А профессор Даррин, — она наклонилась к нему, улыбаясь, — довольно жесткий человек. Римус почувствовал, как уголки его рта поползли вверх. — Да, конечно. — Кстати, сочувствую, — вздохнула она. — Чему? — Тебе придется жить в одной комнате с... Ними. — Лили старалась не оглядываться, только выпрямилась на своем стуле, но Римус понял. Атмосфера внезапно стала более тяжелой: очевидно, что-то происходило между Лили, ее друзьями и мальчиками из 4А, и в это "что-то" он не был посвящен. — Да... — Римус неловко протянул. — Они такие... — Лили нахмурилась, прежде чем выдохнуть. — Я до сих пор не понимаю, как Майлз их терпел. — Майлз? — Их бывший сосед по комнате. Оу. — Он ушел? Лили заглянула в свой план занятий, постукивая карандашом по странице. — Да, в прошлом году, за несколько месяцев до окончания семестра. Думаю, он заболел, но я не уверена. Майлз был милым. Вот прямо как ты, Римус. — Я не милый, — возразил Римус. — Что ж, странная причина для гордости. Я всего лишь имела в виду, что Майлз тоже любил книги и другие подобные вещи. — Она указала на роман, который Римус оставил на углу стола, и он схватил его, демонстративно засовывая книгу обратно в сумку. — Не волнуйся, — сказала Лили. — На этом, я думаю, сходство заканчивается. У Майлза волосы всегда были причесаны, иначе он был похож на старую засохшую кисточку для рисования. Римус едва сдержал улыбку. Это было похоже на подколы Томни. — А ты на самом деле та еще злюка, не так ли, Эванс? — Просто люблю держать людей в напряжении, — сказала Лили, немного по-злодейски ухмыляясь. — В любом случае, не позволяй им втягивать тебя во что-то, чего ты не хочешь делать. Я их знаю. — Хм. — Один из них уже сделал то, чего Римус бы не хотел. Вскоре после этого появился профессор Даррин и начал то, что, по его мнению, было захватывающим первым уроком по экологической географии Британских островов. Римус держался по стойке "смирно" только из-за того, что Лили время от времени задевала его локтем – она была левшой, – отчего по его плечу пробегала дрожь. — Римус, — наконец прошептала Лили, — ты трясешь ногой. — Оу. — Он заставил себя остановиться, вместо этого сжимая зубы. Их расписание позволяло в перерывах между уроками тратить на дорогу десять минут. Если бы Лили смогла проводить его на следующий урок, у него, возможно, нашлось бы время украдкой покурить. Хотя, конечно, Закон Дерьма всегда побеждал. Всего за несколько минут до конца урока в дверь класса постучали, и все ученики выпрямились, когда профессор Даррин высунул свое круглое лицо в коридор. Мгновение спустя он появился снова и вернулся к своей доске. — Римус Люпин, — лениво позвал он, — вас ожидают в кабинете директрисы. Лили пришлось еще раз толкнуть его локтем (на этот раз нарочно), чтобы он сдвинулся с места. Он осторожно собрал свои вещи и встал, проходя мимо остального класса. Перед тем как выйти за дверь, Римус оглянулся и увидел, что Джеймс смотрит на него вместе с остальными, а Сириус водит карандашом по верхней губе, полностью игнорируя происходящее.