The Cadence of Part-time poets

Hey hung up old Mr. Normal, Don’t try to gain my trust; ‘Cause you ain’t gonna follow me any of those ways, Although you think you must; We’re not gonna take it... — “We’re Not Gonna Take It” The Who, 1969 Секретарша, которую послали за ним, повела Римуса через территорию между зданиями. Ее каблучки скользили по булыжной мостовой, пока они не добрались до здания, которое, должно быть, было самым старым и красивым во всем кампусе. — Это Касл-холл, — сказала она, указывая на большую круглую подъездную аллею, которая проходила мимо парадных ступеней здания и спускалась к дороге внизу. Вероятно, это было то место, где водитель, который встретил его на вокзале, должен был высадить его. — Большой зал находится прямо за нами, — добавила она. — Там мы будем сдавать все экзамены. Поднявшись по ступенькам Касл-холла, она придержала дверь для Римуса. Внутри полы были выложены камнем, как в настоящем замке, а стены из темного дерева украшены черно-белыми фотографиями, предположительно, зданий кампуса в период их расцвета. — Кабинет директрисы находится на третьем этаже, — сказала секретарша, — а теперь проходите. Римус подавил желание закатить глаза и просто кивнул, поворачиваясь к парадной лестнице прямо перед собой. Второй и третий этажи Касл-холла были во многом похожи на остальные: просторные коридоры, заставленные декоративной мебелью, которая выглядела такой изящной, что, скорее всего, рассыпалась бы, если бы кто-нибудь просто сел на один из стульев. Вокруг никого не было, была середина первого учебного дня, но, как только Римус поднялся на третий этаж, он смог разглядеть, что происходит на другой стороне тротуара, где ученики выходили из своих школьных зданий, направляясь на следующий урок. К счастью, в холле было легче ориентироваться, чем в остальном Хокингсе, и он без труда нашел кабинет директрисы, благодаря декоративной табличке с надписью: "Директриса Минерва Макгонагалл, О.М. первого класса". Передняя часть двери была украшена резьбой в виде золотого льва, замершего на середине рыка, с единственной декоративной вставкой в виде дверного молотка над головой льва. Ремус схватил дверной молоток и сильно ударил по нему. — Войдите, — раздался голос, и он повернул дверную ручку, заходя внутрь. Он оказался в просторной гостиной со сводчатыми потолками и обоями насыщенного бордового цвета. В каминной решетке горел огонь, отчего ему сразу стало жарко, а в комнате стояли бархатный диван и несколько разбросанных в беспорядке кресел, украшенных насыщенным темно-бордовым узором в цветах Хокингса. На каждой стене висели роскошные картины, а на каминной полке стояла статуэтка серого полосатого кота, смотревшего на него желтыми глазами, как бдительный страж. За зоной отдыха находился кабинет, в котором стоял большой дубовый письменный стол, а стены были заставлены книгами и различными другими предметами, которые выглядели либо очень старыми, либо очень редкими, а в центре кабинета за большим письменным столом сидела сурового вида женщина с поджатыми губами. У нее были темные с проседью волосы, собранные в строгий пучок на макушке, и зеленая мантия, которая делала ее больше похожей на волшебницу, чем на учительницу. — Мистер Люпин, — сказала она, поднимая взгляд от аккуратной стопки бумаг, которые лежали перед ней, — пожалуйста, присаживайтесь. Римусу никогда не нравилось, когда его называли "Мистер Люпин", это было обращение, предназначенное для его отца или для выговоров, но поскольку он подозревал, что предстоящий разговор будет касаться и того, и другого, он подошел к столу директрисы и сел в одно из мягких кресел напротив нее, положив школьную сумку на колени. Директриса Макгонагалл отложила газету и откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях. — Здравствуй, Римус, — начала она. — Я – директриса Макгонагалл. Для начала я хотела бы поприветствовать Вас в школе Хокингс. Она сделала паузу, словно ожидая реакции, и Римус кивнул. По-видимому, удовлетворенная, она продолжила. — Мне жаль, что не удалось поприветствовать Вас вчера. — Я опоздал на поезд, — ровным голосом ответил Римус. Его взгляд скользнул вверх, где на стене за ее спиной висела голова оленя. Макгонагалл прочистила горло, чтобы привлечь его внимание, и Римус снова перевел взгляд на нее. — Да, Ваш отец связался со мной и сказал, что Вы приедете второго числа. Он также согласился на то, что Вы придете на встречу со мной в моем кабинете, хотя, к сожалению, должна сказать, вторая встреча должна была состояться вчера, а сегодня уже третья. Римус стиснул зубы. Никто не удосужился сказать ему, что он должен был встретиться с чертовой директрисой в первую очередь. — Извините, — выдавил он сквозь зубы, — я не знал. Макгонагалл спокойно кивнула, хотя у него возникло ощущение, что она определенно недовольна. — У нас в Хокингсе не так много новых студентов такого возраста, как Вы. Родители и преподаватели считают, что студенты получают наибольшую пользу от непрерывного, структурированного образования. То, что мы зачислили Вас, было личным одолжением Вашему отцу и, конечно, покойной матери, выпускнице Хокингса. Римус почувствовал, как внутри у него все похолодело. Его мама? — Можете себе представить наше беспокойство, когда Вы вчера не явились на встречу, — продолжила директриса. — Если бы дежурный по общежитию не отметил Ваше присутствие вчера вечером во время комендантского часа, нам пришлось бы связаться с властями по поводу Вашего местонахождения. Не в интересах школы терять ученика. Ледяное чувство переросло в бурление. Он и так уже был на взводе, а ведь едва начал ходить в школу. — Извините, — повторил он, хотя и не имел этого в виду. Макгонагалл потянулась за папкой, которую она отделила от остальных, и открыла ее, чтобы ознакомиться с содержимым. Римус не сомневался в том, что она найдет: пять разных школ с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, различные инциденты с полицией, все улажено полюбовно или (неофициально) под столом. Вероятно, там было что-то и о мистере Райте, учителе химии, которого Римус избил после того, как тот целый урок стыдил другого ученика, Дарби Уильямса, за его интеллектуальные недостатки. Римус не был особенно близок с Дарби (он пробыл в школе всего половину десятого класса и большую часть времени прогуливал занятия), но, если и было что-то хуже подростка-хулигана, так это взрослый-хулиган. Он нанес удар, не подумав, возможно, из-за своих фаталистических недостатков, и отправил мистера Райта на пол с разбитым носом. Не то чтобы этот чертов учитель не заслужил этого. Римуса исключили, а мистер Райт получил чек на особо крупную сумму, любезно предоставленный поместьем Люпинов, в обмен на его слово никогда больше не упоминать об этом инциденте. Макгонагалл опустила папку, и Римус посмотрел на нее исподлобья, ожидая продолжения лекции. — Некоторые из Ваших преподавателей сообщили, что Вы заядлый читатель. Римус моргнул. — Хм? — Есть несколько замечаний к Вашим записям, касающихся чтения, — объяснила директриса. — Эта учительница – миссис Брэдшоу? Кажется, она считает Вас довольно способным молодым человеком. Она упомянула, что Вы читаете намного лучше своих одноклассников и что Вы также добились успеха в математике. Римус задумался. Миссис Брэдшоу была одной из его учительниц в девятом классе, но в том году он учился в двух школах, и он не мог вспомнить, в какой именно она преподавала. — Вы любите читать, Римус? — Спросила профессор Макгонагалл. — Не совсем. — Ложь. — Хм... Ну, Вы же знаете, что Хокингс может похвастаться одной из лучших программ для старших классов средней школы по английскому языку в стране, да? — Э-э... Разве? Макгонагалл пролистала папку, приводя в порядок ее содержимое. — Вы ведь не пытались сдать какие-либо экзамены на десятом курсе, Римус? Римус занялся изучением ремешка своей сумки. — Нет. — Что ж, тогда, я полагаю, Вам придется очень сильно постараться, чтобы получить проходные баллы к концу года. Для того, чтобы Вы смогли поступить на высшие курсы и в университет, по крайней мере, два из предметов должны быть сданы на "Отлично", как Вы понимаете. — Мм... — Мистер Люпин. Римус заставил себя поднять взгляд. Профессор Макгонагалл, сидевшая напротив него, положила папку перед собой лицевой стороной вверх, открывая чистый лист бумаги, на котором, несмотря на все ее бессвязные речи, не было ни единой записи о его успеваемости или отметках. Он заметил, что в уголках ее тонких губ заиграла легкая улыбка. — Мистер Люпин, — повторила она, — буду предельно ясна: школа Хокингс не берется за безнадежные случаи. Вас зачислили из-за успехов, а не неудач. Как бы то ни было, в школе есть правила, и эти правила должны соблюдаться. Вы понимаете? Она подождала, пока он кивнет. — Хорошо. На данный момент мы сосредоточимся на том, чтобы помочь Вам освоиться на занятиях. До тех пор от Вас ожидают, что Вы будете посещать каждый урок, ладить со своими одноклассниками и жить в рамках школьных правил. Кажется, это называется "абсолютным минимумом". Справитесь с этим? Нет, подумал он. — Да, — ответил он. — Хорошо. Я должна сообщить, что Ваш отец назначил регулярную стипендию на школьные расходы в течение всего семестра, если они понадобятся, – разумеется, она будет распределяться по усмотрению различных представителей школы. — Разумеется, — саркастически добавил Римус. — Вы сможете получить ее, когда понадобится. Итак, полагаю, что на сегодня я отняла у Вас более чем достаточно времени. Если нет вопросов, возьмите этот пропуск и передайте его следующему преподавателю в качестве извинения за опоздание. Она протянула ему через стол желтый листок. Внизу была ее большая подпись в виде завитка. Римус убрал листок в карман и встал, готовый к тому, что его отпустят. Он как раз отвернулся от ее стола, когда она остановила его. — О, и, мистер Люпин, еще кое-что. Пожалуйста, выверните карманы.

★★★

Римус вернулся в класс с карманной зажигалкой, а его терпение было на исходе. Он избежал потери зиппо Томни благодаря ловкости рук, но Макгонагалл конфисковала его сигареты и тут же сделала ему строгое предупреждение о недопустимости курения несовершеннолетними. Ему следовало бы быть более осторожным, если он не хотел потерять всю свою заначку из-за учителя, который наверняка просто прикарманил бы их, чтобы потом покурить самой. На очереди была математика с Питером и Сириусом (бедного Питера была двойка), но учитель Беккер распределил места. Он оказался в левой части класса, как раз позади той девушки, с которой он встречался ранее, Мэри, которая провела большую часть урока, строя глазки Сириусу с другого конца комнаты. Остаток дня прошел без особых происшествий, если не считать того, что Римус начал понимать, что у него осталось совсем немного уроков без Сириуса. Каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, они изо всех сил старались не замечать друг друга, и за обедом, когда Питер потащил его к их общему столику для пикника на одном из уступов, Римус ел, повернувшись спиной к остальным. Его нога непрерывно тряслась, но у него не было ни минуты свободной, чтобы вернуться в общежитие за оставшимися сигаретами, не опоздав при этом на следующий урок. К тому времени, как они закончили учебный день и поужинали, Римусу казалось, что он может взорваться от малейшего пустяка. Он один вернулся в свою комнату и, обнаружив, что мальчики еще не вернулись, сразу же бросился к маминому чемодану. Едва он закрыл его крышку, двери комнаты распахнулись, и трое других парней ввалились внутрь, как резвящиеся щенки. Римус мысленно застонал, чуть не раздавив пачку сигарет, когда запихивал ее под подушку и бросался на кровать. — Как прошел первый день, Люпин? — Спросил Джеймс, подходя к своей кровати и садясь на нее. — Неплохо, — ответил он, пожимая плечами и постукивая пальцами по корешку учебника по географии. — Мой день прошел просто замечательно, — сказал Питер. — Мойра искала меня. — Он добавил это, бросив дерзкий взгляд в сторону Джеймса, и Джеймс ответил ему таким же взглядом. — Реально? Я думал, вы, ребята, разбежались. — Мы звонили друг другу несколько раз за лето. — Пит, ну ты и прохвост. Питер, явно не привыкший быть объектом сплетен, хихикнул и залился румянцем. Мгновение спустя Сириус появился из ванной, над которой поднимался пар, полностью одетый, с полотенцем на плечах, которым он вытирал воду, стекавшую с кончиков его черных волос. Подойдя к своей кровати, он снял полотенце с шеи и еще раз вытер им голову, прежде чем повесить его на крючок рядом с одним из столбиков кровати. Затем он встряхнул волосами, как это сделала бы собака, и потянулся за стопкой пластинок. Римус мгновенно вскочил на ноги. Несколькими быстрыми шагами он пересек спальню и хлопнул ладонью по крышке проигрывателя, чтобы Сириус не смог поднять крышку. — Нет, — строго сказал он. — Вчера ты отлично повеселился. Здесь живут и другие люди. Сириус посмотрел на Римуса большими глазами, но на его лице читалось недоверие. — И кем же ты себя возомнил, позволь спросить? — Кем-то, кто живет здесь. Сириус слегка усмехнулся и посмотрел на Джеймса. — Один день, и он возомнил себя королем горы. — Ну, я, черт возьми, не твой подданный, — прорычал Римус. Питер выглядел так, словно был готов нырнуть в укрытие, а Джеймс наклонился вперед на своей кровати, явно чувствуя себя неуютно. — Что, если он просто сделает музыку потише, Римус? — Я буду слушать музыку так громко, как, блять, захочу, — проворчал Сириус. — А с чего это ты тут выделываешься? — Потребовал ответа Римус. — Кто ты такой – ебанная королева? — Только если ты хочешь называть меня "Ваше Величество". Римус, ощетинившись, шагнул вперед, но Джеймс первым встал между ними. — Ребята, это же всего лишь музыка! Давай, Сириус, сейчас только семь часов, мы можем послушать в общей комнате. Сириус отшатнулся. — Ни за что! Это наша комната, а не его. Мы живем здесь четыре года. Если ему это не нравится, то может проваливать. — Ну, технически, теперь это и комната Римуса тоже. — Заткнись, Пит! — Ты, должно быть, очень популярен, если так разговариваешь со своими друзьями, — усмехнулся Римус. Ноздри Сириуса раздулись, как у быка. — И что ты вообще знаешь о нас, друзьях, а? Ты всего лишь новичок. — Как, черт возьми, ты меня только что назвал? Джеймс вскинул руки, отталкивая Римуса и Сириуса плечом. — Хватит! Господи, это все равно что иметь дело с парой петухов, которые дерутся друг с другом. Если вы не можете ужиться в одной комнате – вам просто придется разойтись. Так что давай, Блэк, мы уходим. Прежде чем Сириус успел возразить еще что-нибудь, Джеймс наклонился, схватил толстую стопку пластинок, сваленных в изножье кровати, и сунул их ему в руки, затем развернул своего лучшего друга за плечи и вывел его из комнаты. — Оставь дверь незапертой, Пит, — сказал Джеймс, прежде чем позволить двери закрыться за ними. Как раз перед тем, как это произошло, Римус услышал, как Сириус проворчал: — Ты забыл Led Zeppelin. Римус резко выдохнул и, пошатываясь, вернулся к своей кровати. Та же пульсирующая боль, что и утром, вернулась, а Сириус еще даже не включил музыку. Присев на край кровати, он сжал лоб обеими руками. — Рад, что это закончилось, — вздохнул Питер. — Не хочешь сыграть партейку в карты, Римус?