The Cadence of Part-time poets

God gave rock and roll to you, gave rock and roll to you, Put it in the soul of everyone; God gave rock and roll to you, gave rock and roll to you, Save rock and roll for everyone... — “God Gave Rock and Roll to You” Argent, 1973 Комендантский час давно миновал, когда они катили тележку с аудиооборудованием по территории школы. Они пошли длинным путем, петляя между зданиями, чтобы избежать желтых уличных фонарей, которые светили над главными дорогами кампуса. — Эй, Джеймс, — проворчал Римус, когда они с Сириусом поднимали тележку над бордюром возле церкви, — каковы шансы, что Бенджи позволит тебе больше поговорить о шансах "Арсенала" на Кубок ФЕ вместо того, чтобы оставить нас после уроков? — Ты имеешь в виду Кубок Англии? — Э-э... да. Джеймс безнадежно покачал головой. — Лучше сначала попробовать через заднюю дверь, приятель. — Кого это волнует? Бенджи не сможет удержать нас от посещения церкви, — просиял Сириус, вытирая пот со лба. Он толкал тележку всю дорогу от здания "Дизайн и технологии", несмотря на ее значительный вес и ржавые колеса. — У некоторых из нас есть жизнь за пределами Всевышнего, — сказал Джеймс. — И Хэллоуин на этой неделе, — простонал Питер. — Я сказал Мойре, что буду тем, кто разобьет ее тыкву. — Это был грязный эвфемизм, Пит? — Спросил Сириус. И он, и Джеймс расхохотались, Римус тоже. — Нет! Я имел в виду, после конкурса Дорсет по вырезанию тыкв... тьфу... твой разум, я клянусь. Мальчикам удалось сдержать смех, пока они катили тележку к парадным дверям церкви, припарковав ее у подножия лестницы, когда Сириус подпрыгнул к двери. — Черт, — сказал он, подергав ручку. — Она заперта. У Римуса отвисла челюсть. — Ты хочешь сказать, что мы протащили это дерьмо через половину кампуса, а у тебя даже нет входа? — Тише, Люпин, — прошипел Сириус, прежде чем слегка разочарованно пнуть дверь. — Церковь обычно открыта всегда на случай, если кому-то захочется исповедоваться в полночь. — Сейчас неделя Хэллоуина, — уныло сказал Джеймс. — Они ни за что не оставили бы двери открытыми, чтобы кто-нибудь мог войти и напакостить. — Отличная мысль, своевременная, — саркастически сказал Римус, взглянув на тележку с аудиооборудованием. — Ну, мы не просто кто-то, — огрызнулся Сириус, поворачиваясь к двери. Питер перегнулся через перила парадного входа, чтобы заглянуть в одно из витражных окон. — Ну, это означает, что никто не будет нас ждать, чтобы поймать, так? — Интересно, смогу ли я... — Сириус начал дергать двери церкви, как будто замок мог волшебным образом открыться для него. — Джеймс, ты берись за другую ручку. — Отступив назад, Римус наблюдал, как Сириус и Джеймс начали дергать за дверные ручки, упираясь ногами в стены церкви, чтобы лучше опереться. — Я не могу поверить, что это было частью твоего блестящего плана. Сириус с раздраженным фырканьем отступил от двери. — Ну, тогда, черт возьми, сделай что-нибудь, Люпин, если ты такой гений. — Прекрасно. Подойдя к вершине лестницы, Римус вытащил шпильку из темной челки Сириуса и раздвинул ее, чтобы она разломилась на две части. Обычно изогнутые скрепки более упругие и с ними легче работать, но придется обойтись и шпилькой. Отодвинув всех троих в сторону, чтобы дать себе немного пространства, Римус наклонился перед церковным замком и принялся за работу, возясь с ним так, как его учил Досс. Раньше он возился только с дешевыми дверьми, такими как входная дверь квартиры Томни и случайный замок на заборе в частную собственность какого-нибудь бедняги, но церковные двери были старыми и, следовательно, не совсем на должном уровне. Это заняло некоторое время, но в конце концов замок со щелчком открылся, и когда Римус встал, он обнаружил три разинутых рта, каждый из которых уставился на него, как будто он только что выиграл Национальный Гранд. — Открыто. — Ни хрена себе, — сказал Питер. Сириус рывком распахнул дверь с другой стороны. — Где ты научился это делать? — Просто кое-что, что я умею. Теперь мы приводим в действие этот твой план или возвращаемся в постель? — Ты полон сюрпризов, Люпин, — сказал Джеймс, хлопнув Римуса по плечу, когда он спустился к их пустой тележке. Сириус все еще наблюдал за ним, как будто не мог решить, должен ли он раскрыть его блеф или нет, поэтому, прежде чем он смог, Римус сбежал вниз по лестнице, чтобы присоединиться к Джеймсу. Потребовались все четверо, чтобы поднять ржавую штуковину по короткой лестнице, и на самом верху Римус чуть не попал под колесо, когда его и Питера хватка, ослабла. Они закрыли за собой двери и покатили тележку через вестибюль в центральный проход церкви. Единственный свет исходил от уличных фонарей, заглядывающих в окна снаружи, и это было, конечно, жутко. Все тени между скамьями и за кабинками для исповеди, казалось, двигались сами по себе. Римус изо всех сил старался не смотреть в глаза статуи Христа в стиле ар-деко, стоящей перед церковью. — Кто будет на стреме? — Спросил Джеймс. — Пит может остаться, — подсказал Сириус. Питер возмущенно втянул подбородок обратно к шее. — Почему я? — Ты всегда караулишь. — Это было в прошлом году, и только потому, что вы с Майлзом всегда заставляли меня. Сириус закатил глаза. — У Майлза было плохое зрение. — У Джеймса тоже, но ты никогда не заставляешь его отсиживаться! — У Поттера мускулы, ты хочешь быть единственным, кто несет стерео на балкон? — Я буду на стреме, — сказал Римус, отходя от группы и возвращаясь к парадным дверям. Сириус посмотрел ему вслед, прежде чем повернуть свою темноволосую голову обратно к Питеру. — Так держать, Пит. Ты заставил новичка чувствовать себя плохо из-за самого себя. — О, тебе ли это говорить! — Давайте просто покончим с этим, — прервал Джеймс, вытаскивая один из динамиков с нижней полки тележки. Римус наблюдал за ними издалека, расположившись лагерем рядом с одним из витражных окон. Глядя сквозь них, тусклый внутренний двор церкви казался переливающимся миллионом разных цветов, каждый из которых отражался от ламп, висящих по обе стороны от дверей. Наблюдая по очереди за двором и за мальчиками, Римус вспомнил о начале лета, когда Ли и Флэки появились возле квартиры с несколькими коробками старой радиоаппаратуры, которые они "нашли". Он мог бы чувствовать себя более виноватым из-за того, как он был взволнован, установив эту штуку в гостиной Томни, если бы радио не отключилось после двух песен. Это был единственный раз, когда Римус подумал, что, возможно, он мог поверить, что парни взяли вещи из мусорного контейнера, как они утверждали, а не вытащили их с заднего сиденья какого-то бедняги. Пошарив в кармане в поисках зажигалки Томни, Римус вытащил ее и начал открывать и закрывать, чтобы занять пальцы. Он не устал, несмотря на то что им пришлось ждать целый час после комендантского часа, чтобы улизнуть, и к тому же он немного волновался во время демонстрации навыка взлома замков, который он перенял у Досса. Если он собирался запомниться как придурок, который появился в первый же день с дырками в штанах и струпьями на костяшках пальцев, тогда он мог бы посвятить себя этой роли. По крайней мере, тогда в слухах была бы доля правды. — Эй, Люпин, иди помоги мне с этим. Римус поднял взгляд со своего места рядом с дверью, закрывая крышку зажигалки с еще одним хрустящим щелчком, и обнаружил Сириуса, стоящего в дверном проеме вестибюля в ожидании. — Разве я не должен стоять на стреме? — А дверь хорошо заперта? — Спросил Сириус. — Да. — Тогда не будь лентяем. Я все равно не смогу поднять стереосистему самостоятельно. Сириус развернулся и зашагал обратно в церковь, и Римусу почти захотелось отшить его, но это привело бы к новым спорам, которые он не хотел продолжать. Оттолкнувшись от подоконника, он последовал за ним. — Думал, твой накаченный парень должен был справиться с этим? — Спросил он, занимая свое место с другой стороны тележки с аудиооборудованием. — У Поттера динамики, — сказал Сириус, указывая головой на верхнюю часть балконной лестницы, где Джеймс действительно боролся под тяжестью одного из больших стереоусилителей. — Все в порядке, Поттер? — Позвал Римус, повысив голос настолько, что он эхом разнесся по пустой церкви. — Да! Просто отлично! — Джеймс хмыкнул, когда наконец выбрался на балкон и скрылся из виду. — Пит настраивает удлинители, чтобы мы могли подключить все, — сказал Сириус, когда они с Римусом зацепили пальцами нижнюю часть стереосистемы. — Я сказал ему пронести шнур через служебный коридор, чтобы завтра никто не смог его обнаружить. — Хорошая мысль, — сказал Римус, и после одного глубокого вдоха они подняли тяжелый металлический ящик с тележки и опустили его между своими телами. — Я поднимусь задом наперед, так как ты у нас тут великан, — сказал Сириус, когда они заковыляли к углу церкви, где начиналась лестница на балкон. Они поднимались по лестнице по одному, тихо кряхтя от общего веса. — Так вы когда-нибудь делали это раньше? — Спросил Римус, глядя себе под ноги, чтобы убедиться, что он не пропустил ни одной ступеньки и не отправил их с грохотом вниз. — Прятали стереосистему в церковном органе? — Сириус ухмыльнулся. — Нет, но другие вещи... — С Майлзом? — Осторожно спросил Римус. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Сириус снова заговорил: — Да. Майлз был умен. В прошлом году он спланировал множество розыгрышей. — Лили сказала, что он был тихим и любил книги. — Да, но что может знать Эванс? — Джеймс сказал, что Майлз терпеть не мог курящих – звучит как настоящий заучка. Римус едва успел произнести эти слова, как Сириус резко остановился на лестнице. — А не заткнуться ли тебе? — Да что я сказал-то! — Возмутился Римус, чуть не уронив свой конец стереосистемы. — Ты всегда издеваешься. Что, не можешь смириться с тем, что это обернулось против тебя, Блэк? — Ты не должен говорить так о своих друзьях, когда их нет рядом. — Это звучит как полная херня, — сказал Римус, кряхтя, изо всех сил пытаясь удержать стерео в центре груди. — И он не был моим другом. Я даже никогда с ним не встречался. — Ну да, — усмехнулся Сириус, — кто-нибудь, дайте гению приз. — Слушай, мы можем разобраться с этим как только уберем эту чертову стереосистему? Мой позвоночник скоро треснет. С надменным видом Сириус выпрямился, и они, наконец, снова начали подниматься по лестнице. Майлз явно был щекотливой темой, но до сих пор никто из мальчиков из 4А не объяснил почему. Возможно, они просто скучали по своему другу, что по крайней мере, Римус мог это понять. — Прости, не хотел оскорбить твоего приятеля. Ноздри Сириуса раздулись, хотя это могло быть просто от напряжения. — Просто не говори об этом. Майлз ушёл. — Прекрасно, — фыркнул Римус. — Прекрасно. Теперь они были почти на вершине, и он не мог дождаться, когда опустит стереосистему и оставит Сириуса наедине с его очевидным недовольством. Если он не хотел говорить, его это вполне устраивало, может быть, это было даже спасительной милостью. Это означало только, что у него будет предлог не объяснять ни сигареты, ни взлом замка. — Почти пришли, — сказал Сириус, оглядываясь назад, пока они шли. — Наверху мы можем поместить ее– Сириус споткнулся прямо перед верхней ступенькой, и он со стоном упал на задницу, ударив стереосистемой обратно в грудь Римуса и чуть не заставив его полностью потерять равновесие. Если бы Сириус в последнюю секунду не протянул руку и не схватил его за рубашку, Римус наверняка скатился бы назад по всему лестничному пролету, а стереосистема упала бы на него сверху. — Не волнуйся, я держу тебя! — Сириус взвизгнул, широко раскрыв глаза. Воздух вышел из его легких, и все, что Римус мог сделать, это кивнуть, балансируя остальной вес стерео на коленях Сириуса. — Я собираюсь отпустить тебя и схватить ее очень быстро, — сказал Сириус, кивнув один раз, прежде чем отдернуть руку и одним плавным движением снять стереосистему со своих ног. Римус выдохнул и застонал, давая другому мальчику последнюю секунду, чтобы подняться на ноги, прежде чем они, наконец, подняли его над последней ступенькой и бросили на пол балкона с тяжелым металлическим стуком. — Это была чертовски ужасная идея, — простонал Римус, положив руку на ноющую спину. — И это было почти худшее падение, которое я когда-либо видел, — сказал Джеймс с другого конца балкона, где он и Питер высовывали головы из крошечной двери, которая вела во внутренние внутренности церковного органа. Сириус хлопнул себя ладонями по бокам. — Что ж, спасибо за помощь. Теперь вы, два ленивых болвана, можете нести эту чертову штуковину остаток пути. И Джеймс, и Питер немного поворчали, когда их назвали ленивыми, но им удалось поставить стереосистему на место, опустив ее на пол в самое сердце огромного инструмента. Джеймс проделал хорошую работу, разделив два динамика, чтобы шум доходил до большинства труб, а Питер закончил сматывать удлинительные провода от одного из шкафов для метел под ними в вестибюле. Таймер тоже был подключен, хотя это было последнее, что мальчики установили перед уходом на ночь. — У тебя есть кассета, Блэк? — Спросил Джеймс, после того как прижал стереосистему к самой большой трубе, до которой она могла дотянуться, и убедился, что все подключено и включено. — Прямо здесь, — сказал Сириус, вытаскивая маленькую черную кассету из заднего кармана и присаживаясь на корточки перед стерео, нажимая на кнопку извлечения. Стоя в дверях и чувствуя явную клаустрофобию в душной маленькой комнате (ему пришлось присесть на корточки, чтобы не задеть головой деревянный потолок), Римус услышал щелчок открывающейся дверцы кассеты, а затем увидел, как Сириус оживился. — В нем уже есть кассета. — Иногда люди забывают вынуть их, когда возвращают стереосистемы в клуб, — пожал плечами Питер. — Обычно кассеты просто отправляются в корзину находок, если на них нет имени, но иногда мы их пропускаем. — Ну, на этой есть надпись, — сказал Сириус, вытаскивая кассету и переворачивая ее, — но только с датой. "14 февраля 1972 года". Римус слегка фыркнул. — День святого Валентина? — Мы могли бы проверить звук с ее помощью, — подсказал Джеймс, явно заинтересованный не меньше. Сморщив нос с улыбкой, Сириус вставил кассету обратно в кассетное гнездо и нажал кнопку воспроизведения. Послышалось легкое потрескивание, затем динамики ожили, издав звук, похожий на женское хихиканье. — Мило с их стороны перемотать это для нас, — сказал Сириус, заработав резкое "ш-ш-ш" от Питера и Джеймса. Снова раздалось хихиканье, затем немного неразличимого шепота – на этот раз на два голоса – каждый приглушенный согласный усиливался высокой громкостью динамиков и так сильно подпрыгивал внутри органа, что заставлял всех вздрагивать. — Может, убавить звук, — попытался Римус, заработав свое собственное "ш-ш-ш", на этот раз от Сириуса. — Вы это слышите? Джеймс перевел взгляд с Питера на Римуса. — Да, но что– — Я перемотаю, — сказал Сириус, прежде чем нажать кнопку на передней панели стереосистемы. Раздался громкий жужжащий звук, больше похожий на торнадо, чем на кассету, и когда Сириус, наконец, нажал кнопку воспроизведения, все они услышали знакомый щелчок кассеты, вставляющей на место, прежде чем вся комната взорвалась тем, что могло быть только звуками двух людей, трахающих друг друга. — О-о-о-о, боже! О, боже мой! Если бы их мозги были электрическими лампочками, все четыре из них загорелись бы так ярко, что их можно было бы увидеть из космоса. Осознание того, что именно они разнесли по всей церкви, заставило Питера с пронзительным визгом схватиться руками за голову, а Джеймс вдохнул так резко, что показалось, будто он проглотил язык. Римус, который не слышал такого звука нигде, кроме тех похабных фильмов, которые иногда можно было посмотреть по определенным каналам телевидения в предрассветные часы, уставился в потолок с открытым ртом, как будто стоны доносились со всех сторон – так и было. — Ммммннн, оооооооооооооо! — Выключи это! — завопил Джеймс, когда Сириус попытался нажать на кнопку извлечения, прервав тяжелое дыхание как раз в тот момент, когда голоса начали нарастать до новой напряженной какофонии. Он упал на стереосистему, смеясь, как будто не знал, что еще делать, в то время как остальные мальчики опустились на пол крошечного, пахнущего плесенью органного зала. — Я думаю, президенту твоего клуба Ботаников Фрэнсису нужно кое-что объяснить, Пит, — прохрипел Сириус. — О боже, представьте себе лица священников, если бы мы вставили эту кассету. — Во-первых, ты ужасен, во-вторых, мы не будем включать это на Причастии, — отрезал Джеймс. — Хорошо, хорошо, — согласился Сириус, — но я думаю, что эта вещица точно достойна того, чтобы сохранить ее. — Сириус вытащил кассету и положил ее в карман с ужасной ухмылкой на лице. — По крайней мере, мы знаем, что стереосистема работает, — вяло сказал Питер. — И что это охуеть как громко, — сказал Римус, сдерживая дрожь. Он действительно не знал, что делали с этой женщиной, чтобы вызвать такие звуки, но он был почти уверен, что им не сойдет с рук включить это.

★★★

Единственная причина, по которой им вообще удалось избежать гнева дежурного по общежитию, заключалась в том, что Бенджи заснул на одном из диванов в общей комнате после того, как попытался не спать и застать их после комендантского часа. — Не может наказать нас, если он не видел, как мы вошли, — прошептал Сириус, когда они поднимались по лестнице. Было уже за полночь, когда все они умылись и оделись ко сну. Джеймс и Питер заснули, как только их головы коснулись подушки, но Римус все еще чувствовал себя бодрым. Пребывание на ночном воздухе заставило его тело гудеть. Это было самое близкое ощущение, которое он испытывал в своей жизни в Ист-Энде с тех пор, как покинул Лондон почти два месяца назад, и он почувствовал знакомый приступ беспокойства. Он только что сделал задания по чтению для Современных Языков, когда Сириус вышел из ванной, одетый в пижаму. — Поздновато для чтения, не, Люпин? — Тихо спросил Сириус. Было немного странно слышать, как шикарный парень использует такие слова, как "не", но, если Сириус и заметил взгляд, который бросил на него Римус, он проигнорировал это. Джеймс и Питер задернули занавески вокруг своих кроватей, чтобы закрыть свет от лампы Римуса, и Сириус глубоко зевнул. — Не могу уснуть. Кивнув, Сириус пересек комнату, подошел к своей кровати и остановился перед стереосистемой, медленно пролистывая записи, которые он оставил сверху. Наблюдая за ним со своего места у изголовья кровати, Римус вспомнил аудиовизуальную комнату, решение такой очевидной проблемы, если бы только Сириус этого захотел. Через несколько мгновений Сириус отошел от шкафа и склонился над кроватью, откидывая одеяло и проскальзывая под него. Он демонстрировал сдержанность, несмотря на то что был так же явно взвинчен, как и Римус. Этого было достаточно, и Римус быстро сел. После того, как они вернулись из церкви, он спрятал свой приз под кроватью и теперь потянулся за ними. Часть его хотела, чтобы Сириус еще немного побесился, но музыка действительно была ужасной только в первую неделю, и в конце концов Сириус стал приглушать или выключать музыку полностью всякий раз, когда Римус входил в комнату; вероятно, усилиями Джеймса. Немного повозившись, Римус пересек комнату и подошел к кровати Сириуса как раз в тот момент, когда другой мальчик собирался выключить лампу. На полпути он почувствовал жгучий жар в ушах. — Вот, — сказал он, протягивая пару наушников, каждый наушник слегка изношен от использования и времени, но, тем не менее, цел. Сириус, полулежа в кровати, уставился на наушники, затем на Римуса, как будто ожидал, что тот отдернет руку, как только он потянется за ними. Римусу пришлось махнуть рукой и кивнуть в знак согласия, прежде чем Сириус, наконец, взял их. — Я знаю, ты любишь слушать перед сном. Это совершенно очевидно. Сириус кивнул, медленно разматывая провода. — Ага... — Я их не крал, — многозначительно сказал Римус. — Просто позаимствовал. В конце концов тебе придется их вернуть. Сириус взглянул на него. — Хорошо. Римус прищелкнул языком, слегка покачиваясь на каблуках. — Они подключаются вот сюда, — сказал он, указывая на аудиоразъем стерео. — Я знаю, куда они подключаются. — Супер. — Римус повернулся и пошел обратно к своей кровати, бросился на одеяло и взял книгу, пытаясь игнорировать тепло, которое распространилось от его ушей к остальной части лица. — Эй, Люпин? — Позвал Сириус. — Да? — Спасибо. Римус прикусил губу. — Твое здоровье, Блэк.

★★★

Услышав в то утро звонок будильника, он почувствовал себя будто в его уши вставляют каминную кочергу. — Поттер, выруби его, — простонал Римус, прежде чем понял, что это его собственный будильник, и потянулся, чтобы сбросить часы на пол. — Бедный, бедный будильник, — сказал Джеймс, поднимая часы и ставя их на прикроватный столик. Уже одетый и выглядящий как самый набожный сын, о котором только могли мечтать родители, он подтолкнул Римуса в плечо поверх одеяла. — Давай, Люпин. Ты должен быть на ногах вместе с первыми петухами. Ты же не хочешь пропустить церковь. — Нет, он этого не хочет! — Раздался голос, голос Сириуса. — Не после всей той работы, которую мы проделали. Римус отбросил руку Джеймса и с бессловесным стоном повернулся лицом к стене, а не к своей кровати. — Ты такой же соня, как Пит, — засмеялся Джеймс. — Он-то уже в душе. Во сколько ты лег спать? — Не знаю... Уже натягивая ботинки, Сириус издал дерзкий смешок. — Он не спал всю ночь, пел серенаду луне, Люпин. А-ууууу! При этих словах Римус сел. — Это был ты! Я слышал, как ты всю ночь пел "The Moody Blues". — Я не мог не воспользоваться твоим подарком. — Подарок? — Повторил Джеймс, и, к облегчению Римуса, Сириус только пожал плечами. — Все, что я говорю, это то, что твои предки, должно быть, рассчитывали на то, что в семье будет страдающий бессонницей, раз назвали себя "Люпин". — Это просто означает "волк", — огрызнулся Римус. — Одно из самых свирепых ночных животных в природе! — В Великобритании даже нет волков. Сириус снова пожал плечами. — Думаю, именно поэтому они позволили тебе остаться, нужно заполнить квоту. Показав Сириусу средний палец, Римус неохотно спустил ноги с кровати и потер глаза, все еще воспаленные после чтения при свете лампы. Плечом к плечу Джеймс и Сириус направились к двери. — Мы спустимся пораньше, чтобы убедиться, что никто ничего не заметил, — сказал Джеймс. — Вы с Питом спуститесь вместе, когда будете готовы. — И не опаздывай, мальчик-волк! — Крикнул Сириус. Римус поднял свой ботинок с кровати и швырнул им вслед, позволив ему врезаться в дверь. К тому времени, когда они с Питером закончили завтракать и поспешили в церковь, было уже двадцать минут первого и звонили колокола. Сириус и Джеймс ждали их у входа, и все четверо заняли места вместе, выглядя на удивление заурядно среди остальных студентов и персонала, и совсем не похожими на тех, у кого были какие-то скрытые мотивы, чтобы прийти на утреннее Богослужение. Они нашли места вдоль скамьи в центральном проходе и сели с разной степенью энтузиазма. — Какую кассету ты в итоге выбрал? Ты так и не сказал, — сказал Питер, наклоняясь к Джеймсу, чтобы прошептать. Сириус только вздернул подбородок. — Какая жалость, что тебе придется подождать и узнать. Откинувшись на спинку скамьи, Римус подтянул локти ближе к себе, чтобы не задеть Сириуса, который и в обычный день постоянно ерзал, но сейчас вибрировал, как натянутая гитарная струна. — Продолжай так двигаться, Блэк, и они поймут, что это сделал ты, — проворчал Римус. — Сделал что? Чуть не подпрыгнув на фут со скамьи, Римус повернулся и столкнулся лицом к лицу с Мэри, которая опустилась на скамью рядом с ним и наклонилась ближе. За ней вошли Лили, Марлин и Лотти, а Лили выглядела так, словно проглотила кислую виноградину. Очевидно, она не хотела проводить еще одно Причастие в такой близости с мальчиками, и Римус едва ли мог винить ее. — Не твое дело, Макдональд, — сказал Сириус через плечо Римуса. — Кто-то сегодня встал с не той ноги. — Уверяю тебя, — сказал Сириус, — это не так. Прекрасный день, воскресенье. Время приветствовать Господа во всей Его утренней славе. Мэри и Римус одновременно закатили глаза, прежде чем она толкнула его плечом. — Можно подумать, он действительно такой набожный. Я, с другой стороны, даже не должна была быть здесь, поскольку я буддистка и все такое. Римус поднял бровь. — Ты буддистка? — Вот уже два года. — Разве тебе не нужно креститься, чтобы ходить в здешнюю школу? Лили оглянулась, ее зеленые глаза сияли. — Она крещеная. Она лишь сказала, что она буддистка, два года назад. — Знаешь, лгать в церкви – грех, — сказала Марлин из-за плеча Лили. Мэри вздернула нос кверху. — Правила не обязательно нужно соблюдать. — Ты знаешь, я летом кое-что почитала о буддистах, — сказала Марлин. — И ты ведешь себя совсем не так, как они. Все они говорят о том, как просветление достигается через медитацию и мудрость. — Это похоже на расизм, Марлс. Они – мой народ. Марлин фыркнула. — Что? Нет, я просто имею в виду, что ты никогда не медитируешь. А буддизм пришел из Индии! — У меня есть двоюродные братья-буддисты, — предложил Джеймс, превращая разговор на всю скамью. — Видишь? — Маккиннон, — вмешался Сириус, — ты хочешь сказать, что Макдональд не может быть темнокожей и буддисткой? Мэри фыркнула, а Марлин хлопнула ладонями по коленям. — Нет, фу! — Ты всегда можешь заняться сатанизмом, Макдональд, — подсказал Сириус. — Может быть, тогда тебя реально вышвырнут из церкви. — Зачем пробовать? У тебя это явно не сработало. Он погрозил ей пальцем. — Непослушная, Макдональд. Но я бы не стал слишком беспокоиться о том, что сегодня придется притворяться на молитвах. — Сириус повернулся чтобы удариться кулаками с Джеймсом, который повернулся и сделал то же самое с Питером. — Значит, вы все-таки что-то сделали! — Мэри сказала, в то же время, когда Лили застонала: — Боже милостивый, вы что-то натворили, не так ли? — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Сириус, откидываясь на спинку стула и выглядя очень самодовольным. Покачав головой, Лили вопросительно посмотрела на Римуса, но, прежде чем он успел подумать о том, чтобы признаться, в его голове всплыли слова Джеймса, сказанные прошлой ночью: "Один за всех и все за одного". Римус только пожал плечами. Когда священники призвали Собравшихся к вниманию, Мэри подтолкнула Марлин локтем. — Ты никогда не критиковала Лили, а она назвала твоего Господа тщеславным. — Ш-ш-ш! Если бы Римус был абсолютно честен, он мало что знал о деталях розыгрыша, кроме того, что он внес непосредственный вклад. Джеймс и Сириус сняли таймер со стены в общей комнате Годрика, что означало, что в то утро они проснулись без какого-либо света в их общей гостиной. Римус понятия не имел, во сколько должна была начаться музыка, или даже какую песню выбрал Сириус. Он знал наверняка только одно: если план сработает, он обязательно будет громким. Ко второму чтению Сириус все больше нервничал. Он подпрыгивал взад-вперед на носках, когда они стояли, и беспрестанно постукивал ногой, когда они сидели. Парень прямо перед ним, возможно, просто облысел на затылке от силы взгляда Сириуса. В какой-то момент он перегнулся через Джеймса и дернул Питера за запястье, чтобы тот мог посмотреть время на своих часах. — Ты же сказал, что таймер точно сработает, — прошипел Сириус Римусу очень тихо. — Сработает, если ты правильно его поставил, — возмущенно ответил Римус. Сириус раздраженно прошипел и откинулся на спинку скамьи. — Думаешь, мы все испортили? — Пробормотал Джеймс. — Всегда есть следующая неделя, — с надеждой сказал Питер. Сириус хмыкнул и скрестил руки на груди, выглядя довольно по-детски. Все уже приближалось к концу: прошел час, а с балкона не донеслось ни звука. — Что с ним не так? — Спросила Мэри после того, как очередное чтение завершилось и священники начали готовить хлеб и вино, которое на самом деле было настоящим вином, не то, чтобы кому-то давали достаточно, чтобы опьянеть, конечно. — Не знаю, — сказал Римус, и она одарила его взглядом, который говорил: "Ты полон дерьма". Потребовалось всего несколько минут, чтобы церковь оживилась. Сначала присутствующие профессора и сотрудники подошли к священникам и получили их сакраментальную пищу и питье, затем седьмой год, восьмой год и так далее. К тому времени, когда подошла их очередь, Сириус был здорово зол. Они встали со своих скамей и последовали друг за другом к алтарю священников в одну большую очередь, Сириус заложил руки за голову и волочил ноги. — Не могу поверить, что мы облажались с таймером, — пробормотал он. — Не расстраивайся Блэк, — попытался Джеймс, — может быть, это просто задержка. — Ах, вот в чем дело! Лили, которая оказалась чуть впереди Римуса в очереди, развернулась лицом к четырем мальчикам, ее красный лоб был глубоко наморщен, губы сжаты. — Это церковь, даже у вас должно быть хоть какое-то чувство приличия! — Осторожнее, Эванс, или ты вся покраснеешь, — сказал Сириус, заставив Джеймса и Питера захихикать. Лили, не говоря ни слова, шагнула вперед так внезапно, что Римус отскочил назад, ударив каблуком по ноге Сириуса. Раздался звук между "ОЙ!" и "АУ!", но никто его не услышал, потому что в тот же самый момент с небес эхом донесся громкий голос. HEY HEY MAMA SAID THE WAY YOU MOVE! GONNA MAKE YOU SWEAT GONNA MAKE YOU GROOVE! Триста голов и открытых ртов одновременно подняли головы, и Led Zeppelin вступили, взрывая свои тексты со всех сторон. AH AH CHILD WAY YOU SHAKE THAT THING! GONNA MAKE YOU BURN GONNA MAKE YOU STING! Звуки, казалось, рикошетили, как будто они ударялись о каждую трубу органа и отражались от самых костей церкви. Каждое гитарное бренчание заставляло стены гудеть, и всякая мысль о молитве была забыта. Люди вставали, растерянно оглядывались по сторонам, некоторые даже затыкали уши. Сириус только просиял, улыбаясь от уха до уха, как ребенок на Рождество. Если бы Джеймс не обнял своего лучшего друга за плечи, Сириус, вероятно, торжествующе взлетел бы в воздух прямо там, в проходе. Римус, все еще в состоянии шока от того, что они сделали это – что он на самом деле слушал Led Zeppelin в чертовой церкви, – повернулся к девушкам, наблюдая за гаммой эмоций на их лицах, когда они непрерывно пели серенаду с началом и концом песни а'капелла. Каждая из них, как и Римус, была совершенно ошеломлена, но из всех Мэри казалась самой удивленной, ее рот приоткрылся от благоговения. Марлин выглядела испуганной: как и в большинстве случаев, она относилась к Причастию вполне серьезно и зажимала рот руками. Голова Лотти поворачивалась то влево, то вправо, как будто она не могла решить, с какой стороны доносится звук. Однако по-настоящему его удивила Лили: в отличие от всех остальных, она смотрела в землю, выражение ее лица было столь же ошарашенным, сколь и встревоженным. — Мы сделали это, волчонок! — Сириус издевался рядом с Римусом, хватая его за плечо и тряся его, пока он качал головой взад и вперед в такт песне. — Не называй меня так! — Рявкнул Римус, когда песня достигла второго перехода. HEY BABY WHOA BABY—PRETTY BABY! DARLIN’ MAKES ‘EM DO ME NOW! Как будто они наконец поняли, что они действительно ничего не слышали, преподаватели и служители ожили, окружив толпу студентов с передней части церкви, напротив балкона. — ЗАЙМИТЕ СВОИ МЕСТА! ЗАЙМИТЕ СВОИ МЕСТА! — Один из руководителей отдела кричал, хотя их едва можно было расслышать из-за шума разговоров и криков, которые начались вместе с музыкой. В конце концов большинство студентов начали поворачиваться и шаркая возвращаться на свои скамьи, некоторые из них садились с большим энтузиазмом, чем другие. Значительное количество людей все еще стояло, и Римус наблюдал, как служители мчались по проходам в своих мантиях, уворачиваясь от учеников и преследуемые учителями и персоналом. Желая повеселиться, но не привлекать лишнего внимания, Питер, Джеймс, Сириус и Римус вернулись на свои места, поскольку ученики становились все более возбужденными и оживленными музыкой. — У вас будут большие неприятности! — Лили крикнула им со скамьи рядом, но каждый из мальчиков был занят тем, что подпевал или постукивал ногой, включая Римуса. — Я тебя не слышу, стукачка! — Крикнул Сириус в ответ. — Музыка слишком громкая! Лили выглядела так, словно вот-вот лопнет, как воздушный шарик, когда Мэри взяла ее за руку, воркуя что-то ей на ухо, сама пряча улыбку. Лотти исчезла через проход и теперь сидела на коленях у своего парня, еще одного одиннадцатиклассника по имени Микки Трумэн. Проходивший мимо священник остановился, чтобы отругать этих двоих за нечестивое проявление привязанности, но пара не обратила на это внимания, притворившись, что не слышит из-за шума. Марлин казалась совершенно неподвижной на своем месте рядом с Лили. Ее глаза были закрыты, как будто она медитировала. Возможно, она тоже обращалась в буддизм. Римус отодвинулся от девочек так далеко, насколько позволяла скамья. Каким бы невыносимо грандиозным ни был Сириус Блэк, у него был неплохой музыкальный вкус, и Римус хотел слушать. Он был не единственным; другие дети начали биться головами в такт песне или петь как-то иначе. Ничего из этого не звучало хорошо – большинство детей просто кричали или вопили под те слова, которые они знали, – но это не имело значения. Они превратили очередное унылое воскресное утро в рок-концерт без инструментов, и это всех связало, хотели они того или нет. Сидя несколькими рядами позади остальных тринадцатиклассников, он заметил Бенджи Фенвика, смеющегося над открывшейся перед ним сценой. Веселье на его лице заставило его задуматься, будет ли он так же развлекаться, зная, что именно четверо студентов, за которых он отвечал, устроили все это, нарушив комендантский час. Бенджи был достаточно крут, он, вероятно, получил бы удовольствие от этого, прежде чем назначить им наказание, как того требовала его роль смотрителя общежития. Менее невозмутимый, чем Бенджи, но не менее изумленный, Дэйви Гаджен толкал локтями двух парней, сидевших рядом с ними, пытаясь перекричать музыку. У Римуса было смутное подозрение, что, по крайней мере, одно из слов было "Сириус" или "Блэк", несомненно, более увлеченный Сириусом, чем Сириус сам. Даже мисс Хук, одна из немногих учителей, которая не вскочила на ноги и не накричала на буйных старшеклассников, слегка покачивала головой в одном из первых рядов. Помимо остального персонала, все хорошо проводили время. Ну, почти все. Снейп сидел на один ряд впереди них на противоположной стороне прохода и повернулся, чтобы посмотреть своими прищуренными глазами. Джеймс поймал его взгляд и обеими руками показал несчастному мальчику фак, заработав резкий выговор от проходящего мимо учителя, который попал под перекрестный огонь и предположил, что показали эти в первую очередь ему. К счастью для Джеймса, было слишком много хаоса, чтобы учитель мог остаться, и вскоре все они снова улыбались, как победоносные идиоты, на своей скамье. Римус снова оглядел комнату, надеясь уловить реакцию миссис Бьюкенен, но время от времени учительница музыки отсутствовала в церкви, и сегодня хором вместо нее руководила ученица 13-го класса. Без своих обычных мелодий и без какого-либо реального преподавателя, который бы руководил ими, хор неловко стоял в своих одеждах, обмениваясь взглядами, как будто они ожидали, что кто-то придумает объяснение кощунственной музыке. Они, вероятно, предпочли бы "Stairway to Heaven", нахально подумал Римус. — Это просто охренительно! — Сказал Сириус со своего места рядом с Римусом, ударяясь головой и барабаня пальцами в воздухе, как будто он играл на гитаре. — Да, — сказал Римус, все еще оглядываясь, — охренительно круто. ALL I ASK FOR WHEN I PRAY— A STEADY ROLLIN’ WOMAN WON’T COME MY WAY! NEED A WOMAN GONNA HOLD MY HAND— TELL ME NO LIES, MAKE ME A HAPPY MAN...