The Cadence of Part-time poets

People stared at the makeup on his face, Laughed at his long black hair, his animal grace; The boy in the bright blue jeans, Jumped up on the stage; And lady stardust sang his songs, Of darkness and disgrace; And he was alright, the band was altogether, Yes, he was alright, the song went on forever; And he was awful nice, Really quite out of sight, And he sang all night long... — “Lady Stardust” David Bowie, 1972 День 3 ноября стал их первым понедельником в школе после выходных, связанных с празднованием Хэллоуина (и уборкой). Так совпало, что это был также шестнадцатый день рождения Сириуса Блэка. Разбуженный Джеймсом и Питером, откинувшими полог его кровати, Сириус, казалось, был в полном восторге от того, что его прижали к матрасу, отвечая на их крики восхищения и восторга своим смехом. Римус перевернулся и прищурился от света, прежде чем сесть на кровати; он засиделся допоздна и снова забыл задернуть занавески. Несмотря на его обычно плохое настроение по утрам, было почти забавно наблюдать за их ссорой, но, когда Сириус поймал его взгляд, Римус скрыл свой интерес зевком. Завтрак в честь дня рождения Сириуса был подобен королевскому. Джеймс уговорил одного из поваров столовой приготовить вафли с голландским кремом, и они намазали их всеми доступными на кухне сладостями. Наполовину ожидая, что Сириус устроит из этого большое шоу, Римус был удивлен тем, каким исключительно скромным он выглядел на протяжении всего завтрака, даже после того, как они собрали половину обеденного зала, чтобы спеть ему "С днем рождения". Благодаря их расписанию, Римус провел все утро, наблюдая за исключительно нормальным поведением Сириуса. Он предполагал, что с таким большим эго, как у него, Сириус будет ходить вокруг да около, требуя, чтобы все пели ему дифирамбы, но, кроме случайных поздравлений с днем рождения от других дружелюбных учеников, все было на удивление обычно. Миссис Бьюкенен заставила петь весь класс, но Сириус оставался тихим и скромным, поблагодарив всех, кроме Крауча, который решил спеть ему серенаду подмышкой. Римус почти не разговаривал с Сириусом во время их уроков. Он тихо поздравил его с днем рождения за завтраком, что Сириус любезно принял, но все равно оставался скептичным. Он всегда был равнодушен к собственному дню рождения, возможно, Сириус был таким же? К тому времени, когда уроки закончились, Сириус исчез. Предполагая, что это было просто результатом его постоянного отвращения к личным занятиям, Римус не думал об этом до ужина, когда Джеймс сообщил ему, что Сириус ушел на запланированный телефонный разговор со своей семьей. — Они делают из этого большое дело, — сказал он с набитым горошком ртом. — Позвонить в офис Макгонагалл и попросить ее позвать его, как будто она его личный помощник. Честно говоря, ему просто повезло, что его родители не приехали сюда сами, просто чтобы досадить ему. Во всяком случае, с тех пор как Редж окончил начальную школу, они этого не делали. — Если они такие ужасные, зачем вообще отвечать на звонок? — Проворчал Римус, гоняя еду по тарелке. Джеймс и Питер обменялись взглядами. — Они его семья, — ответил Питер. — И это его день рождения. Ожидаемо, не так ли? Римус не был в этом уверен. Свой прошлый день рождения он провел в комнате другого общежития, планируя очередной побег. Инцидент с мистером Райтом произошел всего несколько недель спустя. Позже тем же вечером Сириус вернулся в их комнату и был встречен остатками ужина (жареная курица, пюре и фасоль) и маленьким кривобоким шоколадным тортом, который Джеймс и Питер приготовили на кухне в общежитии. — Извини, что не закатили вечеринку, — сказал Джеймс после того, как они подали торт. — Мне не нужна шикарная вечеринка, — сказал Сириус, — мне просто нужны мои друзья. — Он опустился на пол со своим подносом для ужина, прижавшись спиной к краю кровати. Джеймс сидел напротив него, прислонившись к своей кровати, а Питер сидел рядом с ним. Римус занял место в центре пола между четырьмя кроватями, искоса поглядывая на Сириуса, одновременно теребя обертку от конфет и разрывая ее на мелкие кусочки, чтобы занять пальцы. — Итак, как поживают мама и папа? — Спросил Джеймс. — Все по-старому, все по-старому, — пробормотал Сириус, отправляя в рот кусочки курицы. — Они доставали тебя? — Пытались, конечно, но в этом не было ничего нового. В основном просто ругались, потому что я снова выбрал музыку в качестве дополнительных занятий. Они хотели, чтобы я говорил по-русски. Питер фыркнул. — Зачем тебе нужен русский язык? Ты уже знаешь французский и немецкий. Римус оторвал взгляд от своей изорванной обертки. — Ты говоришь по-французски и по-немецки? — И немного итальянского, — добавил Сириус, отхлебывая стручковую фасоль. — Ancora stupito? Римус снова удивленно отвел взгляд. Он тут, понимаете ли, просто пытается получить проходной балл по биологии, а этот придурок говорит на четырех языках. — Много пользы это приносит мне в шотландской сельской местности. — Покончив с едой, Сириус вытер рот и отставил тарелки с ужином в сторону. — Очевидно, Редж привезет мой подарок на день рождения. И Джеймс, и Питер подняли брови. Римус тоже внимательно слушал, как всегда, когда речь заходила о неуловимом брате Сириуса. — Они приготовили тебе подарок? — Спросил Питер. — Я думал, ты все еще наказан. — Так и есть. Сомневаюсь, что это будет что-то хорошее. Возможно, просто что-то еще, что сделает мою жизнь еще более несчастной. Римус не думал, что у Сириуса Блэка был такой уж несчастный день изо дня, но он действительно понятия не имел, что происходило за пределами территории школы. За два месяца, проведенных в Хокингсе, Римус узнал, что семья Сириуса была очень богатой и что они делали значительные пожертвования школе каждый семестр с тех пор, как они с Реджем приехали – вероятно, именно поэтому Сириусу никогда не угрожали исключением, что бы он ни вытворял, – но он также понял, что он не любит обсуждать свою семью. Несмотря на кажущуюся удачу по жизни, Сириус ел то же, что и остальные ученики, отказываясь от более дорогих блюд, носил обычную одежду и пижаму даже в выходные дни и почти никогда не посещал комиссариат. Когда у него заканчивались ручки или терялась последняя резинка, он просто брал взаймы у кого-нибудь другого. Плакаты группы и музыкальная коллекция были из чемоданов Джеймса и Питера, и единственными вещами, которые он привез из дома и которые, казалось, ценил, были несколько книг (Шекспир, Виктор Гюго, Уильям Блейк – боже, а Сириусу действительно нравилась идея замученного романтика). Однако больше всего Сириус дорожил своей стереосистемой и пластинками, которые были подарками или достались ему от какой-то кузины, которая тоже была далека от семьи. Как будто Сириус прочитал его мысли, он сказал: — Энди мне тоже звонила. Джеймс оживился. — Правда? — Да, это было круто. Но она сказала, что мой подарок на день рождения будет запоздалым. Дора не дает ей покоя из-за колик, а у Теда проблемы на фабрике. Она говорит, что они могут вскоре уволить его. — Это очень плохо. Жаль, что тебе придется подождать своего подарка. Сириус только пожал плечами. — Я не возражаю. — Энди всегда дарит самые лучшие подарки, — добродушно сказал Питер. — Да, это так, — согласился Сириус, — но она не часто выходит из дома из-за Доры, так что я не против подождать. Дора была дочерью Энди, что делало ее двоюродной сестрой Сириуса, когда ее выгнали. Забеременев в двадцать лет, Энди вышла замуж за фабричного рабочего, Теда, что фактически исключило ее из семьи сторонников превосходства. Их дочери было всего два года, и, по-видимому, это был настоящий бунтарский поступок. — Ну, зато тебе не придется ждать наших подарков! — Сказал Джеймс, прежде чем они с Питером поднялись на ноги и бросились к своим чемоданам. Они вернулись с двумя подарками: у Джеймса, очевидно, был альбом, идеально упакованный, со слегка примятым красным бантом сверху, в то время как у Питера он был больше похож на коробку и завернут в газету компании его отца, The Daily London Local. Сириус распаковал подарки – несколько пластинок от Джеймса, изюминкой которых был невероятный альбом Led Zeppelin "Houses of the Holy", и новая замшевая куртка от Питера, немного великоватая, видимо, на вырост. — Спасибо, ребята! — сказал он, вскакивая, чтобы включить альбом Zeppelin. — Я знаю, ты скучал по всему этому, — нетерпеливо сказал Джеймс, забирая у Сириуса виниловую обложку, чтобы перечитать. После этого Римус почувствовал себя раздраженным. Он знал, что не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что не приготовил подарок, но все равно было неприятно оставаться в стороне. Ему потребовалось время до второй части "Houses of the Holy", прежде чем он набрался достаточно смелости, чтобы вытащить свою половину выигрыша на Хэллоуин из-под кровати. — Твое здоровье, Люпин! — Воскликнул Питер, вгрызаясь в конфеты. Сириус тоже мягко улыбнулся ему, прежде чем взять себе рулет с ирисками. Словно для того, чтобы растопить лед, он попытался подшутить над ним за участие в конкурсе тыкв, но было трудно воспринимать его всерьез с ртом, наполовину слипшимся от ириски. Они ели сладости до тех пор, пока их не начало тошнить, а вслед за этим подали торт, который сдулся посередине в тот момент, когда Джеймс поднес к нему сервировочный нож. Конечно, они все равно съели его, и когда они закончили, Сириус достал бутылку виски, любезно предоставленную старшим братом Питера, Симеоном. — Вы уговорили брата Питера купить вам выпивку? — Спросил Римус. — Это подарок на день рождения. У Симеона лучшие связи, — сказал Сириус, откупоривая бутылку зубами — Разве это не так, Пит? — Чушь собачья, Блэк. То, что у тебя день рождения, не значит, что я должен слушать твою болтовню. Если не считать проблем с братом Питера, виски было приятно все же выпить. Римус чувствовал себя лишь слегка пьяным к тому времени, как они прикончили бутылку, и, хотя Сириус и Питер, казалось, достаточно хорошо держались, было ясно, что самым непьющим среди них был Джеймс. Поттер в данный момент лежал на кровати Сириуса, вверх ногами, со школьным галстуком на голове (хотя он завязал его до того, как они начали пить), хихикая над тем, что сучок в дереве одного из столбиков кровати выглядел как пенис. — Я никогда не смогу это развидеть, — сказал Сириус, лежа рядом с ним. Раздался стук в дверь – слышный только потому, что песня закончилась, а никто еще не решил поставить новую, – и Римус встал, чтобы открыть. Как только он повернул дверную ручку, Сириус вскочил и закричал: — Нет, не надо! Но было уже слишком поздно. Римус уже открыл дверь и смотрел на другого мальчика, его волосы были такими же черными, как у Сириуса. Он оглядел Римуса с ног до головы, приподняв одну бровь, как часто делал Сириус, только его жест был каким-то образом еще более претенциозным. — Я пришёл к своему брату, — сказал он слишком суровым тоном для четырнадцатилетнего подростка. Римус, голова которого все еще кружилась от выпивки, отступил назад и позволил ему войти. Регулус Блэк был шире в плечах и ниже своего брата, но это можно было просто списать на возраст. Его темные волосы были безукоризненно причесаны, не длинные и не взъерошенные, но у него были те же серые глаза и острые скулы. — Привет, Редж, — сказал Питер, в данный момент сортируя остатки конфет Римуса по цветным кучкам. Когда Сириус увидел вошедшего брата, он сел на кровати с выражением раздражения на лице. — Как раз тогда, когда мы так хорошо проводили время. — Я принес твой подарок, — холодно сказал Регулус, указывая на единственный подарочный пакет, который он держал в руках. Он был полностью приглушенно-серого цвета и выглядел явно не празднично. — Мама решила, что ты никогда не откроешь его, если она отправит его прямо тебе. — О, ну, в этом она права, — сказал Сириус, вставая, в то время как Джеймс перевернулся на живот, чтобы лучше рассмотреть. — Но знаешь, Реджи, тебе следует перестать играть роль мальчика на побегушках у наших дорогих мамочки и папочки, честное слово. Регулус закатил глаза. — Я просто пришел, чтобы принести подарок. — Я удивлен, что они вообще потрудились что-то приготовить. — Делай с ним, что хочешь, — сказал Регулус, бросая пакет у кровати Сириуса. — Я ухожу. — Не отведаешь тортика, Редж? — Позвал Джеймс, и Сириус шагнул вперед, обняв Римуса за плечи. — Да, подожди, братишка, ты уже встречался с Люпином? Он наш новый сосед, ты должен выразить свое почтение. Старейшины и все такое. — Забавно слышать это от тебя. — Да, — сказал Римус. — Не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты отдавал кому-то дань уважения. — Не обращай на него внимания, — сказал Сириус своему брату, пытаясь оттолкнуть Римуса за лицо. — Время высунуть язык и лизнуть сапоги! — Что? Он просто еще один сосед по комнате. Предыдущий ушел довольно внезапно, и я уверен, что этот тоже долго не протянет. Несмотря на свое опьянение, Сириус окаменел, и Джеймс встал с кровати, схватив его за руку, прежде чем он смог сделать хотя бы шаг к своему брату. С большей настойчивостью Регулус попятился к двери и распахнул ее, оглянувшись на Сириуса только один раз, прежде чем исчезнуть в коридоре. — Вот ещё, — усмехнулся Сириус после того, как он ушел, освобождаясь от хватки Джеймса. — Святоша, подумать только. Ублюдок. Не обращая внимания на подарок, Сириус бросился обратно на кровать и закинул руки за голову. Не имея ни братьев, ни сестер, Римус на самом деле не понимал, как проходят обычные ссоры, и подошел к пакету сбоку, чтобы заглянуть внутрь. — Ты правда не хочешь узнать, что там? — Это точно не билеты на Zeppelin, так что мне все равно. Открывай сам, если тебе так любопытно. Римус пожал плечами и полез в пакет. Сириус остался незаинтересованным и занялся тем, что переворачивал пластинку, но Джеймс и Питер столпились рядом. Из пакета он вытащил черную коробку, перевязанную посередине роскошной черной лентой. На этикетке коробки было написано название дорогого магазина, и на Римуса внезапно обрушился образ нескольких красивых коробок, сложенных в шкафу его матери. Воспоминание улетучилось так же быстро, как и появилось, и ему оставалось только открыть коробку, отодвинув в сторону тонкую бумагу. — Это костюм, — сказал он удивленно. Он вряд ли когда-либо видел Сириуса одетым во что-либо, кроме школьной формы или Годриково-красной пижамы на пуговицах. — Зачем тебе костюм в школе-интернате? — Может быть, для ежегодного фото? — Предположил Джеймс, заглядывая через плечо Римуса, чтобы взглянуть на причудливый наряд. — Их обычно делают как раз перед зимними каникулами. Нам позволяют одеваться, как мы хотим. — Джеймс пробормотал последние слова Римусу. — Мне это не нужно, — хрипло сказал Сириус. — Я же говорил тебе, что не стоит ожидать хорошего подарка. Я собираюсь надеть свою форму, как и все остальные. С таким же успехом можно бросить его в огонь в общей комнате. Повернувшись обратно к своей кровати, Сириус присел, чтобы дотянуться до нее, и начал отодвигать в сторону чемоданы и школьные принадлежности, прежде чем вытащить другую коробку, на этот раз картонную и значительно более потрепанную, чем та, что подарили ему родители. Опустив взгляд, Римус провел пальцами по мягкому шелку костюма. Костюм казался совершенно прекрасным – даже экстравагантным. Сириус, вероятно, выглядел бы как Дориан Грей, если бы надел его. Симпатичный придурок. — Это они, Сириус? — Спросил Питер. Двое других, оба, вероятно, привыкшие к нарядам семьи Сириуса, уже потеряли интерес к подарку и в настоящее время столпились вокруг грязной обувной коробки в ожидании. — Да. Принёс сегодня малыш Боб-Джон, ребята. — Разве Бобби Джонсон не в восьмом классе? — Спросил Джеймс, поправляя очки на носу. — Да, и этот парень – признанный злой гений. — Сириус снова сел прямо, держа коробку из-под обуви в руках. Он поднял крышку, чтобы показать несколько втулок, каждая из которых была перевязана на конце единственной черной бечевкой, торчащей с одного конца. — Самодельные хлопушки, — ухмыльнулся он. — Всего несколько штук, ничего слишком помпезного. Я предлагаю взорвать этот дерьмовый подарок с помощью одной из хлопушек. — Ты не будешь ничего взрывать в нашей спальне, — сказал Джеймс, мгновенно протрезвев. — Не здесь. Скромно прогуляемся по лесу. Так мы сможем скрыться после того, как устроим парочку взрывов среди ночи. Римус откинулся назад, отставляя коробку с костюмом в сторону. — Я начинаю думать, что ты полон решимости нарушать каждый комендантский час. — О, да ладно, — простонал Сириус, — не морочь мне голову. Как будто ты не хочешь пойти и "выпустить пар", Люпин? Он подмигнул, и Римус почувствовал, как у него подогнулись пальцы на ногах, и он неизбежно уступил.

★★★

— Как долго ты планировал все это? — Спросил Римус, перекидывая ногу через корень дерева. Сначала они пошли по лесной тропинке, которая должна была привести к столовой, но затем Сириус резко нырнул в деревья и оставил своих друзей карабкаться за ним. В конце концов, они оставили костюм только после того, как Джеймс нашел время объяснить, что его намерение взорвать одежду не имеет ни малейшего смысла. — Вообще-то я хотел их на Хэллоуин, — сказал Сириус, — но Боб не смог все подготовить вовремя. Нам повезло, что они есть у нас сегодня вечером. Одной бутылки виски, кажется, недостаточно, не так ли? — Значит, мы переходим к тяжелой артиллерии – пиротехнике? — Ничего настолько фантастического, Люпин. Они просто взорвутся. В очередной раз Сириус Блэк громко демонстрировал свою любовь ко всему и вся. — Микки думает, что ты не в своем уме, Сириус, — сказал Питер, чуть не споткнувшись о собственные ноги в темноте. Сириус мгновенно повернулся к нему. — Ты рассказал парню своей сестры о нашем плане? — Микки сначала был моим другом! — Питер искренне запротестовал. Кавалер Лотти был членом видеоклуба вместе с ним в течение нескольких лет, но в десятом году Микки вернулся в школу со значительным рывком роста и хорошо использовал это на поле с Джеймсом, променяв свои комиксы и привилегии просмотра телепередач на подружку и футбольные бутсы. — Ты потеряешь свое право на участие в наших коварных планах, Пит, — сказал Джеймс. Он уже снял галстук с головы, но все равно, спотыкался или падал о большинство корней деревьев больше всех. — Думаю, этого достаточно, — сказал Сириус, останавливаясь на небольшой полянке и ставя коробку на лесную подстилку. Если бы Римус оглянулся, он мог бы разглядеть уличные фонари Хаус-лейн сквозь деревья, но было все еще довольно темно. — Дерьмо, — огрызнулся Сириус. — Я забыл зажигалку. Джеймс? — У Люпина есть огонек, — весело сказал Джеймс. — Не так ли, Римус? Усмехнувшись, Римус слегка толкнул Джеймса плечом и вытащил из заднего кармана зажигалку Томни, передавая ее Сириусу. При этом ему пришло в голову, что с момента его последней сигареты прошел целый день. Это означало, что ему позарез нужна была еще одна, но в то же время было приятно не думать о курении в любое время дня и ночи. Может быть, это хорошая идея – сократить расходы. Вытащив одну из петард, Сириус поднял её вверх и зажал самодельный фитиль. — Как ты думаешь, насколько громко это будет? — С тревогой спросил Питер. — Не знаю. Может, заткнуть уши? Джеймс так и сделал. — Просто брось её подальше от нас. — А я-то думал, что мы собираемся сыграть в горячую картошку. Вернись, тупица. Сириус поднес пламя к фитилю, и тот немедленно ожил, зашипев. Римус на долю секунды заметил, как глаза Сириуса расширились в оранжевом сиянии, прежде чем он швырнул взрывчатку через поляну и немедленно прыгнул обратно к мальчикам. Когда они начали кричать в разной степени отчаяния, Сириус схватил Римуса и, хихикая, толкнул его перед собой. Римус схватил его обратно, решив не упускать из виду любой возможный летящий осколок, но Джеймс и Питер уже присоединились к толчкам, и вскоре они держали друг друга за руки, сцепившись в один большой круг, морщась и ожидая взрыва. Этого не произошло. Сириус встал, отпустил куртку Римуса и нахмурился. — Черт возьми. Плохая партия. Бобби должен мне за это двадцать фунтов, маленький засранец. Джеймс снова открыл оба глаза, выпрямляясь во весь рост рядом с Питером. — Думаешь, все они испорчены? Сириус вернулся на середину поляны и вытащил вторую петарду. — Есть только один способ выяснить. — Он поджег и выбросил петарду вслед за первой, поспешив обратно к своим друзьям, только на этот раз он не собирался придушить Римуса. Они прислушались к шипению догорающего фитиля, а затем дружно вздохнули. Сириус мультяшно топнул ногой, двигаясь вперед. — Еще одна ис– БУМ! Римус не был уверен, кто из них издал самый пронзительный вопль. Это вполне мог быть он сам, после того как так яростно отпрянул назад, что оказался на заднице в грязи. Петарда взорвалась, как винтовочный снаряд, только в пять раз громче и в десять раз ослепительнее, и у всех перед глазами были звезды от яркой вспышки взрыва. — Черт возьми, — выдохнул Джеймс. — Что Боб положил в эти штуки – криптонит? Сириус сиял. — Не знаю! Это секретный рецепт. Давай зажжем еще одну! Значительно более заинтересованные теперь, когда они увидели доказательства огневой мощи самодельной взрывчатки, четверо мальчиков столпились вокруг в это время, когда Сириус зажег еще одну петарду. Он быстро передал его Джеймсу, который швырнул взрывчатку на приличное расстояние в деревья. На этот раз, когда она взорвалась, они все были готовы. БУМ! Мальчики кричали, подстрекая к хаосу, и Римус не мог остаться в стороне. В темноте он ухмыльнулся, вспомнив, каково было наблюдать, как Томни или кто-то другой бросал дешевые бутылки с выпивкой в уже горящие мусорные баки и смотрел, как они вспыхивали с громким свистом оранжевого пламени. — Я хочу бросить одну! — Сказал Питер. — Жги! Римус наблюдал, как мальчики бросились обратно к коробке. На третьем ударе он даже не вздрогнул, но точно закричал, когда чья-то рука опустилась ему на плечо. — КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ? — Взревел голос, сопровождаемый ослепительным светом фонарика, который превратил его соседей по комнате в оленей в свете фар. Склонив голову набок, Римус увидел очень недовольного мужчину, его жесткие седые волосы падали на пару сгорбленных плеч. Когда он кричал, изо рта у него летела слюна. Он попытался убежать, но мужчина держал крепко, схватив его сзади за воротник несмотря на то, что был намного ниже пятнадцатилетнего подростка. — Это Филч, — пискнул Питер. Сириус и Джеймс придвинулись поближе друг к другу, чтобы спрятать коробку с петардами за ботинками. Попытка была неплохая, но все они знали, что их поймали. — Студенты не в постели! — Рявкнул Филч, заставив Римуса съежиться. — Нарушение ограничений по шуму путем приведения в действие незаконных взрывчатых веществ! — Это были просто маленькие хлопушки, — сказал Сириус, но Филч только погрозил им фонариком. — Марш! — Приказал Филч, указывая назад, на дорогу. Он отшвырнул Римуса в сторону и подошел прямо к мальчикам, растолкал их, взял коробку с фейерверками, сунул их под мышку и подтолкнул всех вперед своим фонариком. Они поплелись дальше вместе, у каждого было обиженное и кислое выражение лица. Филч шел за ними сквозь деревья, как палач, ведущий заключенных к виселице. Он был на удивление быстр, несмотря на неровную местность. — Не могу поверить, что он нашел нас так быстро, — с горечью пробормотал Сириус себе под нос. — Думаешь, Боб мог на нас настучать? — Спросил Джеймс. — Нет смысла, он так потеряет все свое предприятие. Это был кто-то другой. Послышался тихий вздох, и все они повернулись к Питеру, который выглядел очень виноватым. — Я думаю... кое-кто мог подслушать мой вчерашний разговор с Микки... — Пит! — Воскликнул Сириус. — Никаких разговоров! — Филч сплюнул сзади. Мальчики снова сморщились, но Сириус теперь знал, что с ним поступили несправедливо, и это было достаточной причиной, чтобы ослушаться. — Кому ты рассказал? — Он зашипел. — Я не говорил, он просто подслушал нас и сделал несколько язвительных замечаний. — Кто, Пит? — Снейп. БУМ! Где-то позади них взорвалась неразорвавшаяся петарда – запоздалая реакция. Филч завизжал гораздо громче, чем кто-либо из них, и чуть не рухнул в грязь. Все четверо мальчиков обернулись, пытаясь подавить смешки, и смотритель ослепил их светом своего фонарика, разразившись злобным рычанием. — Вы будете ходить на отработки до конца учебного года, если мне не позволят сначала повесить вас за пальцы ног! Их смех мгновенно утих, сменившись кислыми хмурыми лицами. Подняв руку, чтобы прикрыть глаза, Римус повернулся к стоящему рядом Сириусу, который встретился с ним взглядом, веселье исчезло. — Я убью его, — прорычал он. Римус не был уверен, кого он имел в виду: Питера или Снейпа.