The Cadence of Part-time poets

Oh well now the band is rockin’ and everybody’s feelin’ alright, It’s a Wednesday night, there sure is gonna be a fight; ‘Cause somebody’s gonna get their head kicked in tonite... — “Somebody’s Gonna Get Their Head Kicked in Tonite” Earl Vince and the Valiants, 1969 Вторник, 1 июня 1976 — Я никогда этого не пойму! Кто-нибудь, прекратите мои страдания, пожалуйста! — Ш-ш-ш! Ты хочешь, чтобы тебя выгнали из библиотеки? — Да! Лотти наклонилась и ущипнула своего близнеца за мочку уха, заставив Питера вскрикнуть, несмотря на предупреждение Марлин. — Прекрати свое нытье. Это не так уж сложно, ты просто ищешь переменную – действительно, как мы могли быть в одной утробе? Прижав ладонь к уху, Питер хмуро посмотрел на сестру. — Это говоришь ты! Ты даже не открывала свой экземпляр "Повелителя мух", а уже пишешь по нему свое итоговое сочинение! Лотти швырнула карандаш на стол. — Кому может быть приятно читать о кучке грязных мальчишек, оказавшихся на острове и пытающихся убить друг друга? Предполагается, что эссе должно быть аргументированным, вот я и аргументирую, что книга ужасная. Питер преувеличенно нахмурился и повернулся к Римусу. — Римус, что у тебя в девятом вопросе? — Эм... — Римус начал перебирать свои записи, но Марлин потянулась через стол и хлопнула ладонью по ним. — Он никогда не научится, если ты будешь просто давать ему ответы всякий раз, когда он спрашивает. Римус выдавил слабую улыбку. — Но это намного лучше, чем слушать, как он скулит. Марлин покачала головой и убрала руку, позволяя ему найти нужную бумагу и передать ее Питеру. — Твое здоровье, Люпин! Марлин щелкнула пальцами в направлении Питера. — Ш-ш-ш! Если я провалю свои О-Levels из-за того, что вы все не могли заткнуться, я выпорю вас всех! На самом деле не имело значения, сколько раз она шикала на них, они были достаточно заняты, чтобы нарушать тишину. Очевидно, это было обычным делом, когда в конце учебного года библиотека Хокингса превращалась в своего рода зоопарк. Миссис Пинс, которая обычно распинала любого студента, который осмеливался говорить громче строгого шепота, казалось, сдалась, как только студенты, которые весь семестр пренебрегали учебой, ввалились в ее дворец спокойствия, отчаянно нуждаясь в помощи в написании эссе и ответах на их горячие вопросы. Привыкнув сопровождать Лили или других девочек, Римус нашел библиотеку таким же хорошим местом, как и любое другое, чтобы читать и учиться без перерывов. С его дня рождения к ним иногда присоединялись Джеймс или Питер, но редко Сириус, который не нуждался в повторе пройденного и вместо этого проводил время, ворча над своими эссе или устраивая хаос где-нибудь еще. — Эй, Люпин, — сказал Джеймс слева от него, — у тебя есть конспект по географии? Римус покачал головой. — Куда-то дел его. Я вчера взял у Лили. Джеймс поджал губы и огляделся. — Кстати, где Эванс? — Она была со Снейпом этим утром, — сказала Лотти через стол. С тех пор она бросила свое эссе и снова наносила блеск для губ через маленькое компактное зеркальце. — Зачем? — Спросил Джеймс, мгновенно раздражаясь и показывая это, яростно постукивая карандашом по столешнице. — Проект по химии. — Хм. Римус искоса взглянул на Джеймса, но вернулся к своему занятию. Джеймс Поттер, возможно, был самым дружелюбным мальчиком, которого он когда-либо встречал, но даже он не был лишен характера. Упомянутый характер, казалось, больше всего проявлялся, когда он беспокоился о своих друзьях, и становился только хуже, когда дело касалось Лили. После вечеринки по случаю дня рождения большая часть гардероба Дэйви Гаджена таинственным образом пропала, и только несколько статуй в розарии Хокингса были найдены одетыми в его униформу, как будто они шли на уроки. — А вот и Лили, — сказала Лотти, заставив их всех посмотреть вверх, когда рыжеволосая подошла, бросила свою сумку на стол рядом с Марлин и села, не говоря ни слова. Сначала никто ничего не сказал, но всем было очевидно, что Лили плакала: ее глаза были красными и опухшими, и она слегка шмыгала носом, когда садилась несмотря на то, что было почти лето. Когда Лили начала доставать свои вещи из сумки, Джеймс наклонился вперед. — Все в порядке, Эванс? — В порядке, — просто сказала она, раскладывая учебник, затем ручки и бумагу, аккуратно и организованно кладя каждую перед собой. Не удостоив ее даже взглядом, Джеймс отстранился и посмотрел на Марлин, которая в нерешительности чуть не прикусила нижнюю губу. — Римус, вот твой исправленный практический тест, — сказала Лили, передавая тест, который Римус осторожно взял. — Спасибо, Эванс. Лили дружелюбно кивнула и застегнула молнию на своей сумке, прежде чем, наконец, посмотреть на них всех. — Что? Почему вы все так пялитесь? — Потому что ты выглядишь ужасно, — сказал Питер, заставив Лотти шлепнуть его по руке. — Ой! — Я в порядке, — сказала Лили, защищаясь. — Я просто хочу учиться. Все они кивнули, как отруганные школьники, и после этого в группе воцарилась тишина. Римус мог сказать по обеспокоенному выражению лица Джеймса, что ему не терпелось спросить ее, что случилось, но он промолчал, и подготовка к экзамену продолжилась в неестественной тишине. Это заняло несколько дней, но в конце концов они все узнали причину слез Лили после того, как Мэри без обиняков упомянула Сириусу, что Снейп сорвался на Лили за то, что она проводила время с ним и остальными мальчиками из 4А. Было время обеда, и хотя они все договорились встретиться в столовой, чтобы поесть вместе, Лили нигде не было видно, что понизило рейтинг их группы из восьми человек до группы из семи. Услышав эту новость, Джеймс сразу же пришел в ярость, разминая вилкой жареный картофель и сидя рядом с Сириусом. — Кем этот маленький мерзавец себя возомнил? Они едва ли друзья, — прошипел он. — Тебе нравится обманывать себя? — Саркастически спросила Мэри. — Снейп, возможно, самый скользкий ливерпулец, который выполз из Ливерпуля – и это уже о чем-то говорит, – но он все еще один из старейших друзей Лили. Джеймс фыркнул, но, к счастью, на его стороне был его собственный лучший друг. — Если что-то старое, это не значит, что оно представляет какую-то ценность, — сказал Сириус. — Иначе моя матушка уже продала бы отца на аукционе. Некоторые из них рассмеялись или выдавили улыбку, но Джеймс оставался в задумчивом настроении до конца дня. Затем этот день превратился в неделю, затем в две, и к середине июня Римус так редко видел Лили, что почти убедил себя, что она бросила школу. Футбольная команда Хокингса в конце мая отправилась на свой турнир в Абердин и заняла второе место после хозяев поля. Джеймс, конечно, винил себя, а Сириус, который пошел в качестве "водоноса" после того, как провел две недели, подлизываясь к мисс Хук вместо учебы, сказал Римусу и Питеру, что Джеймс провел весь турнир таким рассеянным, каким он его никогда не видел. Обычно Джеймс был целеустремлен, когда дело касалось футбола, но последние недели сезона 1976 года он провел в самой плохой форме, какую когда-либо видели другие мальчики. Когда Сириус пытался спросить об этом, он отмахивался от своих вопросов или менял тему. Он ходил вокруг да около имени Лили, и каждый раз, когда пара встречалась мимоходом, Джеймс предлагал только безразличную светскую беседу, на которую Лили отвечала тем же. Казалось, что они отступают, и, несмотря на стремление остальной части группы проводить время вместе, Римус видел, как их отношения начали раскалываться, когда приближался конец года и начался экзаменационный период. Девочки оставались верны Лили и делали все возможное, чтобы защитить ее дружбу со Снейпом, хотя было ясно, что они были так же возмущены, как и все остальные – обстоятельство, которое ни Джеймс, ни Сириус не могли понять. Сириус провел достаточно вечеров, подпитывая гнев Джеймса, и они оба по очереди придумывали все худшие и худшие имена, чтобы называть Снейпа. Несколько идей беспощадных розыгрышей также материализовались в такие вечера, но все они были так заняты, что не было времени воплотить их в жизнь. Так что мальчики довольствовались сплетнями, некоторые из которых не давали девочкам особых оснований сомневаться, несмотря на то что Римус был уверен, что им было хуже. Им приходилось чаще общаться с грязным мерзавцем из-за дружбы Лили с ним, хотя даже единственный шанс высказать Нюниусу свое мнение мог бы позволить Джеймсу выпустить пар. Так уж получилось, что он получил свою возможность как раз в тот момент, когда заканчивался их экзамен по географии. — Все кончено, — счастливо вздохнула Лили, спускаясь по ступенькам парадного входа в Большой зал. Римус был совершенно уверен, что экзамен прошел для него хорошо, и, поскольку остались только история и математика, его оценки, по крайней мере, были сносными, учитывая, что он был единственным из его друзей, кто не пытался сдать О-Level годом ранее. Даже практический экзамен миссис Бьюкенен прошел хорошо, но, конечно же, Сириус был звездой шоу, поразив весь класс сольным исполнением "Misty Mountain Hop" на своем Rickenbacker'е. Было почти мучительно – возвращать инструменты в конце экзамена, но Римус уже решил, что в сентябре он снова займется музыкой, и это стало тем, чего он с нетерпением ждал, если вернется. Шейла Бьюкенен, безусловно, была его любимой учительницей, и, если ему пришлось застрять в частной школе на Севере Шотландии, он мог бы с таким же успехом проводить несколько часов в день в ее музыкальной комнате. — Я никогда больше не хочу слышать слова "перешеек" или "нулевой меридиан", — сказал Римус, протирая глаза. — Как ты думаешь, что ты получил, Джеймс? Идущий с другой стороны Джеймс моргнул и поправил очки на носу. Сириус, естественно, закончил раньше всех и, вероятно, уже вернулся в общежитие. — Хм? — Как думаешь, как ты сдал? — О... — Джеймс выдавил улыбку. — Прилично, наверное, хотя какое-то время я думал, что это аналитическое эссе доведет меня до самоубийства. Римус похлопал его по плечу. — Все в порядке, приятель. Они не выгонят тебя из команды только потому, что ты не смог определить дрейф континентов. — Римус, не хочешь поиграть в карты после ужина? — Спросила Лили, поворачиваясь к ним, когда они достигли нижней ступеньки лестницы. — Лотти сказала, что ей нужно чем-то заняться после сдачи экзамена по математике. Ты тоже можешь пойти, Поттер. Римус взглянул на Джеймса, который медленно кивнул, подняв брови. — Да, звучит заманчиво. Лили слегка улыбнулась и поправила ремешок сумки на плече. — Мэри хочет, чтобы вы, ребята, научили нас покеру. Она сказала... — Лили. Все вместе они обернулись и увидели Снейпа, стоящего на тротуаре со скрещенными на груди руками и своим постоянным хмурым видом. — О, привет, Сев. Экзамен по географии только что закончился, — сказала Лили. Снейп не сдавал географию, но смог выкрутиться, пройдя три отдельных курса естествознания, что сделало его единственным занятием Римуса с Лили, на котором не было ее скользкого друга детства. Конечно, он ждал экзамена, чтобы освободиться. Снейп посмотрел на других детей, когда они выходили из зала, и кивнул. — Ты сказала, что сегодня вечером мы будем изучать историю. Лили сделала лицо, как будто забыла, и ее плечи немного опустились. — Ах да, прости, я забыла. География сегодня действительно выбила меня из колеи. — Это важно, — сказал Снейп, не сводя с нее глаз. Лили нахмурилась еще сильнее. — Люпин, — начал Джеймс, слегка постукивая Римуса по груди и поворачиваясь к нему лицом, как будто Снейпа там даже не было, — ты изучаешь историю с Эванс, верно? — Хм, да? — Когда экзамен? Римус уставился на Джеймса. — Последний день экзаменационного периода. Пятница. — А какой сегодня день? Лили наклонилась над Римусом, чтобы взглянуть на Джеймса. — О чем ты? — О, это... сегодня среда, Джеймс, — сказал Римус, и на его лице появилась легкая улыбка. — Среда, — повторил Джеймс, — значит, что тест будет через сколько, через два дня? Ведь до этого у вас наверняка будет достаточно времени для занятий? — Вау, в таком случае, я думаю, что ты, возможно, прав. — Что ж, тогда, — Джеймс повернулся к Снейпу, засунув руки в карманы, — не должно быть проблем с тем, чтобы отдохнуть один вечер и расслабиться. Небрежный хмурый взгляд Снейпа стал еще более кислым. — Это не имеет к тебе никакого отношения, Поттер. Отвали. Джеймс выпрямился во весь рост. — А ты заставь меня, Снейп. Лили встала между ними обоими, чувствуя надвигающуюся драку. — Прекратите, — твердо сказала она. — Я просто забыла. Мы можем сыграть в карты в другой день – после окончания экзаменов. Джеймс сжал челюсть, но отвел взгляд, и Лили восприняла это как свою победу, молча кивнув Римусу, прежде чем отвернуться, чтобы присоединиться к Снейпу. Джеймс тоже мог бы их отпустить, если бы Снейп держал свой чертов рот на замке. — Я не могу поверить, что ты забыла, — прошипел он, когда она приблизилась. — Я не хотела, Сев, — огрызнулась Лили. — Все заняты. — Они делают тебя глупой. — Я не глупая! — Тогда почему бы тебе не перестать вести себя глупо? У Лили не было возможности возразить, прежде чем Джеймс заставил Снейпа съесть газон с обочины тротуара. Он прижал другого мальчика, оседлав его спину и держа за плечи. — Не смей так с ней разговаривать! — Крикнул Джеймс. — Отвали от меня, ты, сумасшедший! — Снейп с воем рухнул в грязь. Римус наблюдал за происходящим выпученными глазами. Он видел достаточно драк, пока бегал с Томни, но было поразительно видеть, как Джеймс, который обычно был таким дружелюбным и терпеливым, втоптал голову другого парня в грязь. — Поттер, прекрати это! — Завопила Лили, бросаясь вперед и хватая Джеймса за рукава рубашки. Он едва заметил это и работал над тем, чтобы прижать размахивающие руки Снейпа, чтобы тот не мог вырваться. — Извинись перед ней! — Слезь с меня! К этому времени начали собираться другие студенты, большинство просто останавливались, чтобы поглазеть. Примерно в то время, когда кто-то впервые крикнул "Драка!", Римус обнаружил, что у него, оказывается, нет цемента вместо ног, и бросился вперед, схватив Джеймса за другую руку. — Джеймс, он того не стоит! — Отпусти, Люпин! —Джеймс зарычал. — Он должен извиниться! — Пошел ты! — Ты высокомерный маленький придурок! Извинись сейчас же! — Отпусти его, Джеймс! — Взмолилась Лили, ее лицо покраснело от смущения. Римус раздраженно выдохнул. — Просто скажи, что тебе жаль, Снейп! — Отвали, придурок! — Снейп зашипел в траву, заставив Джеймса закипеть еще больше. Не желая продолжать защищать такое дерьмо, как Снейп, Римус отпустил Джеймса и схватил Лили за руку, пока она тоже не выпустила его школьную рубашку. Джеймс хрюкнул, продолжая бороться с извивающимся телом Снейпа; — Ты– самый–мерзкий–мерзавец–из всех, кого я когда-либо! ОХ! — Снейп откинул голову и ударил Джеймса в подбородок, отчего его челюсть щелкнула с ужасным треском. В небольшой толпе воцарилось ошеломленное молчание, когда Джеймс прикрыл рот ладонью и бедрами, наконец, прижал руки Снейпа. Другой рукой он впечатал его голову в траву. — ИЗ-ВИ-НИСЬ! — ОТВАЛИ! — ЭТОГО ДОСТАТОЧНО! Даже Моисей был бы впечатлен тем, как группа студентов расступилась вокруг Шейлы Бьюкенен, которая бросилась вперед в платье-футляре цвета нарцисса и туфлях на каблуках в тон. Она наклонилась и схватила Джеймса за плечи, одним яростным рывком оторвав его от Снейпа, позволив перепачканному травой мальчику отползти и развернуться, плюясь грязью и бросая убийственные взгляды на остальных. Джеймс, который все еще зажимал рот, отступил назад к Римусу, его грудь поднималась и опускалась с каждым тяжелым вздохом. Шейла стояла между ними, оглядываясь назад и вперед, сжав губы в смертельно тонкую линию. Даже у Макгонагалл хватило бы ума испугаться. — Я не буду утруждать себя вопросом, кто все это начал, — отрезала она, — но вы знаете, что драки между друзьями, безусловно, недопустимы в школе Хокингс! — Он мне не друг! — Крикнул Снейп, лицо которого все еще было испачкано грязью. — Этого достаточно, мистер Снейп, хватит! Шейла раздраженно фыркнула и посмотрела на Джеймса, который опустил руку и вызывающе посмотрел в ответ. — Я должна назначить вам обоим наказание до конца года, — начала она, — но поскольку это ничего не решит, и я уверена, что экзамены и так достаточно мучают вас, я оставлю это единственное нарушение без внимания. Только это! Вы понимаете? Джеймс взглянул на Лили, которая просто резко отвернулась, раздувая ноздри, как будто она вот-вот заплачет. Наконец он кивнул, и Римус почувствовал, как напряжение в его собственных плечах немного спало. — А вы, мистер Снейп? — Спросила Шейла. — Или вы предпочитаете наказание? — Как скажете, — усмехнулся Снейп, вытирая лицо. Шейла выпрямилась и сошла с травы. — Тогда ладно. Ступайте, все вы. И больше никаких драк! Как миссис Бьюкенен замахала руками, чтобы разогнать других детей, Джеймс повернулся к Лили. Он мог бы немедленно извиниться, если бы не его язык, но она все равно не дала ему такой возможности. Не сказав ни единого слова, Лили развернулась и умчалась в направлении библиотеки, ее рыжий конский хвост подпрыгивал за ней при каждом шаге. Джеймс смотрел ей вслед, выглядя измученным, несмотря на травму, и позади них Римус услышал, как Снейп усмехнулся. Он повернулся лицом к другому мальчику и выпрямился во весь рост, прежде чем шагнуть к нему очень быстро, как будто мог ударить его. Снейп отшатнулся с внезапным выражением тревоги, и Римус фыркнул с горьким удовлетворением, прежде чем пробормотать: — Жалкий придурок. Отвернувшись от несчастного мерзавца, он взял своего друга за плечо и вывел его из расходящейся толпы обратно в их общежитие. Джеймс не возражал.

★★★

— Лови. — Римус бросил Джеймсу пакет с горошком из морозилки, через стол в общей комнате. Он нашел его в холодильнике на кухне Годрика и подозревал, что он, вероятно, был там с тех пор, как Макгонагалл была в их возрасте. Джеймс поднял его и прижал к челюсти, глядя в потолок с обиженным выражением лица. Скажем, пострадала не его челюсть, но он прикусил язык, когда Снейп треснул его в подбородок, и теперь внутренняя часть его рта была явно более красной и опухшей, чем полагается. На самом деле ему просто повезло, что он не откусил его. — Не могу поверить, что я пропустил это, — простонал Сириус, несколько раз ударив кулаком по столу. — Я не могу поверить, что ты действительно избил Нюниуса, а меня там даже не было! — На самом деле он его не бил, — ответил Римус за Джеймса после того, как он бросил на Сириуса злобный взгляд. — Он просто... набросился на него? — Ты научился этому на поле, не так ли, Поттер? — Сириус захихикал, толкая его локтем. — В следующем году мы попробуем играть в полноконтактный футбол. Мы будем такими же, как американцы. Джеймс припал одной щекой к столешнице как раз в тот момент, когда Питер вернулся с четырьмя кружками чая, раздавая их с радостным выражением лица. Став объектом не одного словесного оскорбления со стороны Снейпа, Питер открыто разинул рот, когда Римус и Джеймс вернулись в общежитие, и Римус объяснил, что произошло. Если Джеймс Поттер еще не был любимцем Питера номер один в мире (не считая его девушки Мойры, конечно – это было впечатляющее событие после Пасхи), то теперь он им стал. — Не могу поверить, что Лили сердится на тебя, — сказал Питер, садясь рядом с Джеймсом и делая глоток чая, обжигая при этом рот. — Больше похоже на ярость, — сказал Римус. Джеймс легонько пнул его под столом, заставив зашипеть. — Не волнуйся об этом, приятель, — сказал Сириус, перестав смеяться. — Она придет в себя, когда поймет, что ты просто защищал ее честь. Джеймс сел, меланхолично кивнув, и уставился в свой чай, заставив Римуса выдавить улыбку. Что бы эти мальчики делали друг без друга все лето? У него дома были Томни и остальные, а Питер и Джеймс, как он полагал, были друг у друга, но какому богу пришло в голову разлучить Сириуса Блэка с его лучшим и старейшим другом? Жестокому, конечно. Поднеся чашку к губам, Римус подул на чай. Когда он поднял глаза, знакомое лицо пересекало общую комнату, направляясь к ним. — Привет, ребята, — сказал Симеон, подходя к их столу и заставляя Сириуса сесть на свое место. Школьная рубашка Симеона была закатана до рукавов, демонстрируя начинающийся загар, которым, как однажды сказала Рената Римусу, славился Симеон в летние месяцы. Питер, конечно, не загорел, а только обгорел – еще один проигрыш по сравнению с генами его старшего брата. — Привет, Сим, — сказал Римус, заработав пристальный взгляд от Сириуса и Питера. — Чего ты хочешь? — Спросил Питер. — Мир, брат, — поддразнил его Симеон. — я пришел с дарами. — Какими? Симеон поднял брови и вместо этого посмотрел на Джеймса. — Слышал, ты немного повздорил возле Большого Зала, парень. Если бы его язык не был размером с мяч для гольфа, Джеймс, возможно, отказался бы от драки, но поскольку он едва мог говорить, он просто закатил глаза и отмахнулся от него. Симеон усмехнулся и провел языком по зубам. — Ну, конечно, было забавно об этом слышать. Не на всех парней производит впечатление компания, в которой находятся их младшие братья. — Не превращай моих друзей в свое развлечение, — огрызнулся Питер. Сириус толкнул Римуса локтем. — Слишком поздно. Римус самодовольно ухмыльнулся и подтолкнул его локтем в ответ. — Ну, раз вы все такие крутые, я подумал, что мог бы подарить вам то, что мои предки сделали для меня после моих О-Levels. Все четверо мальчиков вопросительно посмотрели на него, а Симеон полез в задний карман и достал четыре клочка бумаги. Он шлепнул их на стол между ними: — Вуаля. Сириус немедленно схватил бумаги. — Быть того не может. — Я хочу посмотреть! — Крикнул Питер, потянувшись за бумагами, когда Сириус держал их вне досягаемости. — Что это такое? — Спросил Римус, пытаясь взглянуть самому. — Билеты... — Симеон просто сказал: — На концерт, который, надо же, состоится в конце месяца. Конечно, не кто-то знаменитый, но место отличное, так что я уверен, вы все равно сможете немного повеселиться. Сириус, наконец, вручил каждому из них по билету, и Римус просмотрел переднюю часть. Группа называлась "Dick Very and the Headways", и шоу проходило в заведении под названием "Dice's Attic" в последнюю субботу июня. Выросший в Лондоне, Римус стоял в стороне от множества живых выступлений, слушая, как кавер-группы исполняют те же песни, которые он слышал по радио, в то время как его друзья прятались между размышляющими телами и посетителями концертов, время от времени залезая хитрыми пальцами в карман или два. Помимо этого были, конечно, такие шоу, как Top of the Pops, но у него никогда не было возможности увидеть, как группа играет вживую. — Ты просто даешь нам это? — Спросил он. Сириус ткнул его локтем в живот, возможно, чуть сильнее, чем намеревался. — Люпин, тебе когда-нибудь говорили, что дареному коню в зубы не смотрят? — Они полностью ваши, — сказал Симеон. — Вас нужно подвезти, но, к счастью для вас, я уже все организовал. Питер убрал билет от лица и усмехнулся. — Ты не мог улизнуть из кампуса так надолго, когда тебе было шестнадцать. — Твое неверие в меня – это гноящаяся рана, Питти. — Просто признайся, они были твои, не так ли? Симеон вздохнул, сдерживая улыбку. — Не могу ничего пропустить мимо ушей. Я получил их в обмен на услугу от друга, но у меня уже есть планы. Так что – они все ваши. Вскочив из-за стола, Сириус крепко обнял Симеона, прижимая его руки к своему телу. Симеон поднял брови, но позволил ему. — Вы только должны пообещать мне одну вещь, — сказал он, — никаких наркотиков. Сириус тут же отпустил его. — Что? Но ты и Римус... — Я не пойду с вами, — сказал Симеон, очень пресыщенный. — Выпейте немного, если хотите, конечно, но никаких наркотиков. Я не могу спасти ваши задницы отсюда. — Так как же мы вообще туда доберемся? — Спросил Римус. — Стэн отвезет вас и вернет обратно. — Водитель троллейбуса? — Не волнуйся, он хорош для этого. Просто принесите ему пару кружек пива, и он, вероятно, не оставит вас в беде. Питер разинул рот: — Вероятно? Симеон кивнул. — Что есть жизнь без небольшого риска, ребята?

★★★

Четверг, 10 июня 1976 Римус мог бы подпрыгнуть на середине насыпи, от радости хватая воздух кулаками, но, конечно, он этого не сделал, потому что это просто доставило бы Сириусу удовольствие видеть его таким счастливым. Только Сириус Блэк мог выглядеть таким самодовольным из-за плохой итоговой оценки по истории. — Я этого не понимаю. Как ты мог так плохо сдать? Экзамен был в основном с выбором ответа, — сказал Джеймс, сравнивая свои экзаменационные оценки с оценками Сириуса. Его поврежденный язык теперь благополучно шел на поправку после поездки в школьный лазарет и нескольких дней неохотного молчания. Сириус пожал плечами. — "Прошлое – это пролог". У каждой собаки время от времени бывает выходной. На самом деле, я начинаю думать, что вы, ребята, возносите меня на слишком высокий пьедестал. — Ладно, умник. — Джеймс передал отчет Сириуса об оценках обратно и поднял свой футбольный мяч, вращая его на кончике пальца, как баскетбольный мяч, пока один из его товарищей по команде не окликнул его с другой стороны насыпи. — О, эй, я собираюсь уйти, но я встречу вас, ребята, в спортзале, — пообещал он. — Хорошо, — помахал Римус, когда Джеймс схватил свою сумку с земли и побежал по траве в веселом темпе. Опустив руку, Римус наклонил голову, чтобы еще раз взглянуть на оценки Сириуса так, чтобы он этого не заметил. Получив результаты экзаменов ранее этим утром в их окончательных формах, он сначала не решался спросить других, как они справились, но, очевидно, его друзья не испытывали таких угрызений совести. Конечно, Лили снова была лучшей в году, с почти идеальными оценками по всем предметам. Оценки Джеймса тоже были довольно хорошими, по крайней мере, достаточно высокими, чтобы держать своих академически настроенных людей подальше от него еще на год, а Питер сдал математику, хотя и с трудом. Не имея ни одной красной отметки в этом семестре и, по крайней мере, двух результатов, эквивалентных A-Level, Римус был на седьмом небе от счастья, когда дело касалось его оценок. Он почти предвкушал, как будет размахивать маленьким листком желтой бумаги перед лицом Джайлза, когда через несколько дней заберет его с лондонского вокзала, но ничто не могло сравниться с ликованием от того, что он действительно победил самого совершенного Сириуса в истории. Поражение было на самом деле лишь с небольшим отрывом, благодаря усилиям Римуса над его эссе в течение всего семестра, но этого было достаточно, чтобы поставить его выше Сириуса после того, как он провалил свой выпускной экзамен. Любой другой, возможно, был бы более раздражен, но Сириус просто спокойно воспринял плохую оценку, вероятно, думая только о том, как разозлится его мать, когда узнает. — Ты уже решил, какой факультатив будешь посещать в следующем году? — Спросил Римус Сириуса, небрежно меняя тему, чтобы попытаться сохранить часть своей скромности. Джеймс ушел, а Питер отправился на последнее свидание с Мойрой (ее семья была из Скарборо, и им с Питером пришлось бы этим летом обходиться только слезливыми телефонными звонками), и они с Сириусом остались на траве, бок о бок наблюдая, как несколько старост вели крошечных учеников 6-го класса по их половине кампуса в качестве подготовки к переходу из начальной школы в среднюю следующей осенью. — Музыка, — просто сказал Сириус, — Я всегда занимаюсь музыкой. Шейла застряла со мной. — Бедная Шейла. — А ты? Римус взглянул на Сириуса, который ответил ему тем же взглядом. Они не были так близки со времени их спора на скамейке запасных, и воспоминание заставило желудок Римуса сделать небольшое сальто. — Музыка. Похоже, я тоже застрял с тобой. — И наша группа выживает! — Воскликнул Сириус с внезапным ликованием. — Ты имеешь в виду, воображаемая группа? Сириус слегка вздернул нос. — Не будет воображаемой вечно. Я просто рад знать, что мои усилия по обучению тебя игре на твоем собственном инструменте не пропадут даром. — Ты все разрушаешь, — усмехнулся Римус. — Значит, ты снова собираешься играть на гитаре? — Ага. Не хочу делать ничего другого. — Даже не пианино? Сириус бросил на него острый косой взгляд. — Я думал, ты ненавидишь сплетни, Люпин. — Ненавижу, — настаивал он, — но нужно быть слепым, чтобы не видеть, как ты всегда заискиваешь перед этой штукой в музыкальной комнате. — Я не заискиваю перед ним. — Конечно, заискиваешь. Люди говорят, что ты вундеркинд. Они говорят правду? Сириус равнодушно отвернулся. — Я был им. — Ну, если ты знаешь, как играть, то почему бы и не поделать этого иногда? — Потому что тогда она выигрывает! — Он огрызнулся. Слова вырвались настолько автоматически, что ошеломили их обоих, и Сириусу пришлось тяжело вздохнуть, прежде чем продолжить. — Я начал играть на фортепиано, потому что это то, что я должен был делать. Точно так же, как я должен был слушать всех своих наставников, следовать приказам и быть идеальным наследником – я делал это не потому, что хотел. Каждый раз, когда я прихожу домой, это чертово пианино стоит там, чтобы насмехаться надо мной. Сириус начал нервно щелкать пальцами, и Римус облизнул губы. — Почему бы просто не сказать, что не хочешь продолжать? — Мать бы мне не позволила. И не позволит. По крайней мере, когда я дома. — Почему? — Потому что... она была моей учительницей. Они снова посмотрели друг на друга, и Римуса охватило желание протянуть руку и прикоснуться к нему. Рука на плече, простое похлопывание, что-то, что могло бы предложить хоть каплю утешения мальчику, рядом с которым он провел последние десять месяцев от рассвета до заката. В конце концов, все, что Римус смог заставить себя сделать, это сунуть руку в карман и вытащить один из своих медиаторов, который он хранил даже после того, как вернул Fender на семестр. Он протянул медиатор Сириусу, который взглянул на него так, словно он мог отдернуть руку в тот момент, когда протянет ее, чтобы взять. — Просто возьми, — сказал Римус, прежде чем наклониться и схватить Сириуса за руку, вложив медиатор в его ладонь. Сириус долго смотрел на него, прежде чем взять его между пальцами и умело покрутить взад-вперед, когда легкая улыбка тронула уголки его рта.