The Cadence of Part-time poets

We can’t dance, we don’t talk much, we just ball and play, Then we move like tigers on Vaseline; Well, the bitter comes better on a stolen guitar, You’re the blessed, we’re the Spiders from Mars; Come on, come on, We really got a good thing going; Come on, come on, If you think we’re gonna make it, You better hang on to yourself... — “Hang on to Yourself” David Bowie, 1972 Пятница, 11 июня 1976 — Что мы опять делаем? — Спросил Римус, когда они с Лили пробирались через лес, уворачиваясь от веток деревьев и огибая кусты, которые были шире, чем их комнаты в общежитии. Был прекрасный день их последнего полного дня в кампусе, и солнце проглядывало сквозь верхушки деревьев, бросая теплый свет на губчатую лесную подстилку. Последовала еще одна вспышка света, когда щелкнул затвор фотоаппарата Лили, и она встала, выдергивая свежеотпечатанную фотографию с торца и сразу же засовывая ее в сумку для фотоаппарата, чтобы проявить. — Я делаю фотографии всей местной флоры школы, прежде чем мы вернемся домой, — радостно сказала она, проводя пальцами по поверхности папоротника, который она только что сфотографировала. — Я делаю это для своих родителей каждый год, и сегодня у меня последний шанс. Летом мы всегда вместе делаем из них альбом. Это может показаться немного глупым, но я думаю, что для них это единственный способ приглядывать за мной, пока я нахожусь вдали от них. — Это не глупо, — пробормотал Римус, оглядываясь вокруг. Он никогда не заходил так далеко в лес за общежитиями, даже во время одиноких прогулок, но, когда Лили нашла его в их последний день перед возвращением домой на лето, он понял, что не может отказать ей. — Значит, твои родители ботаники? — Спросил он, глядя через ее плечо, когда она остановилась, чтобы сфотографировать кустик. — Ага, — сказала она, щурясь через видоискатель камеры и фокусируя объектив. — На самом деле они познакомились благодаря своей работе. Римус провел рукой по ветке плачущего дерева. — Значит, у тебя дома кругом растения. — Всю мою жизнь. Он ухмыльнулся. — И поэтому твоё имя... это не может быть просто совпадением. Прежде чем она успела сделать снимок, голова Лили откинулась назад, и она обмякла, вздыхая, когда камера повисла на ремне. — Хорошо, давай попробуем – помешанные на растениях родители назвали своего ребенка "Лили" – ха-ха, так уморительно. — Нет, это совершенно нормально, — фыркнул Римус. — Честно говоря, мне больше жаль бедную Петунию. Тебе определённо повезло: она будет "Пет" или "Туни" до конца своих дней. Лили выдавила из себя улыбку. — На самом деле ее полное имя Петуния Мэриголд, — застенчиво сказала она. — Нееет, — выдохнул Римус. — Это ужасно, Лилс, о чем думали твои родители? О БОЖЕ МОЙ– как они тебя назвали!? Лили схватила сосновую шишку и запустила в него ею. — Все не так уж плохо! Римус вспомнил все случаи, когда он видел имя Лили, написанное на ее школьных тетрадях или бирках на одежде: Лили Дж. Эванс. — Да ладно, что означает "Дж"? — Потребовал он. — Джунипер, — гордо ответила Лили. — Лили Джунипер Эванс. Римус наклонился, чтобы подобрать сосновую шишку, которую она бросила в него. — Что ж, это совсем неплохо. Неудивительно, что Петуния всегда бесится. Лили улыбнулась и снова отвела взгляд, остановившись рядом с растением с вьющимися фиолетовыми цветами, распускающимися на его стебле. — А это что еще за штука? — Спросил Римус, намеренно тыча в цветок пальцем как раз в тот момент, когда Лили подошла, чтобы сфотографировать его. Она усмехнулась, но терпеливо подождала, пока она распечатается, прежде чем спрятать фотографию. — Это болотная орхидея, — сказала она. — Она относится к семейству Орхидных, и ее латинское название – Dactylorhiza incarnata. Римус присвистнул, явно впечатленный. — А вот это? — Он указал на гроздь крошечных белых цветов, прилепившихся к корням ближайшего дерева. Лили вытянула шею, чтобы посмотреть. — Похоже на звездчатку – Stellaria media –названную так потому, что фермеры выращивают ее на корм цыплятам. — А вот этот? — Э-э... это куст. Римус вздохнул. — А так хорошо начиналось. — Ах, да? Попробуй сказать "Dactylorhiza incarnata", умник. Уронив сосновую шишку, он поднял руки в знак поражения. — Я уступаю вашему безграничному знанию сорняков, мисс Джунипер. — Что ж, спасибо. — Легким движением Лили сорвала один из пурпурных цветков со стебля и, протянув руку, заправила его ему за ухо. — Обычно я предпочитаю не вредить природе, но это, — она подняла фотоаппарат, — будет очень милое фото. Римус поднял руку, защищаясь. — Нееет, — захныкал он. — Только не говори мне, что ты из тех людей, которые ненавидят, когда их фотографируют? — Протянула Лили. — Действительно, Римус, борись хоть немного. — Ой... — Да ладно, мы не увидимся летом – по крайней мере, позволь мне тебя сфотографировать! С виноватым вздохом он опустил руки и склонил голову набок, неловко улыбаясь. Сияя из-за камеры, Лили щелкнула его и сразу же достала фото, размахивая им в воздухе. Она хихикнула над ним в своей самодовольной манере, и Римус только покачал головой, глядя на часы. — Мы должны идти, — сказал он. — Ты сказала, что поможешь организовать проверки общежитий вместе с другими старостами, верно? Что ж, уже почти три. Лили кивнула, и они вместе повернулись, чтобы уйти, лавируя между деревьями тем же путем, которым пришли. Там была узкая грунтовая тропинка, но он не раз получил удар по лицу от деревьев. — Смотри! — Закричала Лили, как только его фотография закончила проявляться. Она вернула ему фотографию, и он вздохнул, с неохотой глядя на дурацкую фотографию. — Я выгляжу накуренным. — Ты под кайфом? — Нет. Но хотел бы. — Тогда ты выглядишь красивым! — Спасибо, — усмехнулся он, прежде чем что-то в углу фотографии привлекло его внимание. Оно было размыто, но прямо за ним сквозь деревья Римус заметил что-то похожее на какое-то старое здание. Он сказал об этом Лили, но она только пожала плечами. — Это может быть просто дерево. — О да, на латыни это "it’s-a-building-ous". Она толкнула его в щеку, но после еще одного взгляда они оба согласились, что объект казался слишком квадратным, чтобы быть деревом. Лили не могла вспомнить, видела ли она его, когда делала снимок, но в конце концов они все равно добрались до Хаус-лейн, где толпа учеников уже маршировала взад и вперед, таская свой мусор в школьные мусоросжигательные печи и вытряхивая коврики на лужайку. — Вы, ребята, уже убрались, верно? — Спросила Лили. — Да, вчера. — Он опустил ту часть, которую они убрали и упаковали пораньше, потому что у них не было времени сделать это в тот вечер. Не с концертом Симеона, который нужно посетить. — Хорошо. Лучше бы там действительно была чистота, а не то, что устроили эти придурки в прошлом году. Прежде чем он успел спросить о "прошлом году", другая девушка-староста вприпрыжку пробежала по дорожке перед ними, слегка запыхавшись, и с облегчением улыбнулась Лили. — О, хорошо, что ты здесь, Лили! Нам нужна помощь в Доме Кроули – мальчики затопили общую комнату. — О боже мой – как!? — Очевидно, никто не сказал им, что существует такая вещь, как слишком много мытья полов – вода повсюду. — Боже милостивый. — Лили повернулась к Римусу и подняла сумку с фотоаппаратом над головой. — Ты можешь забрать мою камеру с собой? Я заберу ее позже, я просто не хочу, чтобы она пострадала во время наводнения. — Без проблем, — сказал он, перекидывая ремень через плечо. — Круто, увидимся за ужином! Он помахал рукой, зная, что она этого не сделает, и девочки вместе побежали обратно по дорожке. Возвращаясь в общежитие в одиночестве, Римус поднялся в свою спальню и, войдя, обнаружил, что его друзья роются в своих уже упакованных чемоданах. — Пит! — Рявкнул Сириус. — Клянусь Богом, если ты сейчас же не наденешь брюки... — Я не могу их найти! — Питер завыл в ответ. — ЧТО ЗНАЧИТ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ИХ НАЙТИ? Римус быстро закрыл дверь. Этот звук заставил Сириуса оторвать взгляд от своего чемодана и прищуриться. — Лунатик, где ты был? Сопротивляясь желанию скривиться от прозвища – это сделало бы Сириуса только более счастливым – Римус засунул руки в задние карманы. — Гулял с Лили. Что вы, ребята, делаете? Предполагается, что мы встретимся со Стэном не раньше, чем через несколько часов. — Я ищу ту пачку сигарет, которую ты спрятал – да, я знаю о них, жмот – Питер снова потерял штаны. — Я вижу только свои школьные брюки, — захныкал Питер, спрятав половину своего тела под кровать, пока искал. К сожалению, та половина, которая была обращена к Римусу, была одета только в белую футболку. — Тогда надевай их! — Рявкнул Сириус. — О, привет, Люпин, — сказал Джеймс, проводя расческой по волосам, когда выходил из ванной. Это почти поразило Римуса: он не думал, что когда-либо увидит Джеймса Поттера с расческой в руке. Со стоном поражения Питер снова высунул голову из-под кровати. — Я не могу просто надеть свою форму – вы, ребята, так круто выглядите! Он был прав. Сириус был одет в простую белую футболку и джинсы, поверх которых он надел замшевую куртку, подаренную ему на день рождения, и ковбойские сапоги, которые должны были выглядеть нелепо, но каким-то образом сочетались с расклешенными краями джинсов. Ботинки ему одолжил Симеон, но Сириус признался, что ему пришлось надевать две пары носков, чтобы они подошли по размеру. Джеймс выглядел хорошо, хотя и не так, как будто его вот-вот хватит тепловой удар. Выйдя из туалета в приталенных коричневых брюках с подворотами на лодыжках и футболке Doors, закатанной на плечах. — Нет ничего плохого в том, чтобы одеваться повседневно, — сказал Сириус. — Я имею в виду, посмотри на Люпина, он... Люпин, что на тебе надето? Римус посмотрел на себя сверху вниз. На нем были джинсы и выцветшая футболка "Rolling Stones", которую он так любил, что на подмышке недавно появилась маленькая дырочка. Солнцезащитные очки от Тони он засунул в вырез футболки, но ткань была настолько натянута, что обнажила всю его ключицу. Сумка для фотоаппарата Лили была непредвиденным дополнением, и он не собирался надевать ее на концерт. — Что? Это "непринужденно". Сириус скорчил гримасу, но ничего не сказал, когда Римус подошел к своим чемоданам, чтобы достать сигареты, которые он искал. — Римус, могу я одолжить брюки? — Спросил Питер. Приостановив свои поиски, Римус на мгновение оглядел Питера с ног до головы – все его 165 сантиметров – а затем опустил взгляд на свою нижнюю часть тела. — Э-э, извини, Пит, но я не совсем уверен, что у нас одинаковый размер... Джеймс встал с того места, где он рылся в одном из своих сундуков. — Держи, Пит, — сказал он, протягивая пару выстиранных джинсов. — Я думаю, мы, должно быть, перепутали наши вещи в прошлый раз, когда стирали. — Если бы вы двое сами стирали свою чертову одежду, это не было бы проблемой, — фыркнул Сириус. — Мы должны завтра ехать домой, а вы двое все еще не разобрались со своими вещами. Люпин, ты видел сигареты? Я, черт возьми, не могу их найти. — Дай мне секунду! — Такой высокий и могущественный, — нахально сказал Джеймс. — Совместная стирка экономит воду, и это означает, что только одному из нас приходится каждую неделю тащить корзину в прачечную. — Кроме того, — сказал Питер, слегка подпрыгивая, чтобы натянуть брюки, — мы с Джеймсом соседи. Если я забуду свои брюки в его багаже, все, что мне нужно будет сделать, это прийти и забрать их. — Ты так говоришь, когда все твои трусики пропадают? — Сириус оставил свои собственные сундуки и подошел к кровати Римуса, просматривая его открытые сундуки. — Достаточно книг, Люпин? Пинс покалечит тебя, если ты стащишь их из библиотеки, ты же знаешь. — Они от девочек, — отрезал Римус, — и что, боишься, что кто-то другой прикоснется к твоим трусикам, Блэк? — Осторожнее, Лунатик, или я повешу твои на школьный флагшток в знак прощания со всей школой. Сириус игриво ухмыльнулся, когда Римус закатил глаза и вернулся к своим чемоданам. Все они были в основном упакованы: три тяжелых, обитых черной кожей чемодана с монограммой "Р. Дж. Люпин" сверху. Он мог бы поклясться, что оставил последние из своих Embassy засунутым в зимние ботинки, но, когда он посмотрел, ботинки были совершенно пустыми. — Ты рылся в моем сундуке? — Спросил он, на всякий случай встряхивая один из ботинок. — Да, — сказал Сириус, — на прошлой неделе, после того как закончились самокрутки. Ты сам мне сказал. — Блять, правда? — Вздохнув, Римус убрал ботинок и закрыл чемодан. — Значит, никаких сигарет? — Спросил Питер, застегивая ремень. Покачав головой, Римус опустился на колени рядом с кроватью. — Нет, у меня есть немного. Надеясь сэкономить немного на обратную поездку в Лондон на поезде, он несколько недель назад спрятал пачку с глаз долой, в единственное место, о котором не беспокоился с начала семестра. Сунув руку под кровать, Римус вытащил мамин чемодан и поставил его на другие, обтянутый белой кожей, он резко контрастировал с темным, под дерево, цветом остальной части комнаты. Сириус внимательно наблюдал за ним, и по тишине он мог сказать, что Питер и Джеймс, должно быть, тоже вытягивали шеи, чтобы посмотреть. Сундук был одной из тех вещей, которые он меньше всего хотел обсуждать, и другие, должно быть, поняли это, потому что они никогда не приставали к нему по этому поводу. Помимо того, что это был не очень интересный предмет для обсуждения (— Вот сундук, который оставила моя покойная мать, вы видите это пятно на краю, это, вероятно, ее помада, но она, конечно, красная, так что можно только надеяться!), сундук лишь напомнил ему о воспоминаниях, которые оставили больше от боли в груди, а не от утешения. Это было похоже на то, как Супермен носил с собой свой личный запас криптонита. Зачем он вообще взял с собой этот чемодан? Он перестал пылиться под одной кроватью, но он знал, что, по крайней мере, пока он будет с ним в Хокингсе, никто другой не сможет к нему прикоснуться. Римус открыл чемодан и поднял крышку так непринужденно, как только мог. Последовал короткий приступ молчания, затем Сириус заговорил: — Пластинки? По меньшей мере две дюжины, все они были сложены друг на друга, с загнутыми углами и выцветшими в середине, где их обложки терлись друг о друга; и поверх всего этого – одна пачка Embassy Number 1. Вытащив коробку и сунув ее в задний карман, Римус попытался закрыть крышку, но Сириус протянул руку и ухватился за край. — У тебя было так много альбомов с собой в течение всего года, и ты не поставил ни один из них? Пристально глядя на потускневшие застежки сундука, Римус провел языком по зубам, когда нетерпеливые Джеймс и Питер появились с другой стороны от Сириуса. Прежде чем его успели остановить, Сириус протянул руку и начал перебирать записи. — Черт возьми, я знал, что тебе нравятся Битлз, но... — На самом деле они не мои, — съязвил Римус. — Тогда чьи? — Спросил Питер. — Твоей мамы? Вопрос прозвучал как удар под дых. Что бы они подумали, если бы он сказал им, что никто другой годами не видел этих альбомов, потому что он не мог заставить себя даже взглянуть на них? Они, вероятно, назвали бы его подонком, поэтому единственное, что сказал Римус, было: — Да. — Я все еще не понимаю, почему ты их не доставал, — сказал Сириус. — Здесь есть много такого, чего у меня нет. Наша коллекция была бы лучшей во всей школе. — Я думал, твоя коллекция уже лучшая в школе. — Ну, всегда может быть лучше, не так ли? — Сжимая в руках "Mr. Tambourine Man", Сириус выжидающе поднял глаза, и Римус внезапно вспомнил, как он выглядел прошлым вечером, укладывая свои самые любимые вещи в мире – свою коллекцию альбомов и стерео – в чемоданы Джеймса и Питера и фактически прощаясь с ними на следующие два месяца. На самом деле они были зеркальным отражением друг друга: Римус наказал себя, заперев музыку подальше, в то время как Сириус использовал это как награду за то, что терпел домашнюю жизнь, которая должна была быть хорошей и легкой, но не была. Каким был "дом" для Сириуса, было все еще неясно, но Римус думал, что, по крайней мере, он понял его немного лучше, проведя десять месяцев, живя бок о бок и делясь частицами самих себя, о которых они могли говорить. — В следующем году, — сказал он, сглотнув, — я поставлю их в следующем году. Сириус некоторое время наблюдал за ним, прежде чем мягко улыбнуться. — Да, хорошо. — Еще одна вещь, из-за которой стоит ждать сентябрь, — сказал Джеймс, кладя обратно альбом, который он схватил, и закрывая свой чемодан. Наблюдая за ним, Сириус, наконец, вернул "Mr. Tambourine Man" обратно и, пока руки Римуса были заняты, полез в задний карман, достал сигареты и немного потряс коробку. — Я позабочусь об этом, — сказал он, подмигнув, и Римус усмехнулся. — Придурок. Сириус отвернулся, и его лицо расплылось в улыбке. Римус пожалел, что не смог вставить этот момент в рамку, а потом вспомнил о камере и странном здании в лесу. — Эй, — начал он, закрывая чемодан Хоуп и открывая сумку с фотоаппаратом Лили, чтобы просмотреть фотографии. — В восточной части леса есть здание? Вы знаете – как раз в конце переулка? — Нет, не думаю, — ответил Джеймс, откидываясь на спинку кровати. Римус нашел свою фотографию и вытащил ее. — Ты уверен? Потому что мы с Лили гуляли и вроде как... Сириус мгновенно оказался рядом и выхватил фотографию у него из рук, чтобы взглянуть самому. Тут же его глаза расширились от восторга. — О! Посмотри на нашего Лунатика, разве он не милашка! — Отдай обратно! — Римус зашипел, но Сириус просто бросился через кровать Джеймса и передал ему фотографию. — Римус, ты действительно так фотографируешься? — Джеймс хихикнул, в то время как Питер налетел сзади. — Не то чтобы это не было совершенно восхитительно! — Мне кажется, он даже покраснел, — сказал Питер. — Действительно, сила женщин, — вздохнул Сириус. — Я мог бы легко убить любого из вас одним из спортивных носков Джеймса, — пригрозил Римус. — Любой может убить кого угодно одним из спортивных носков Джеймса, — сказал Питер. — Эти штуки чертовски воняют. — Может быть, Блэк прав – мы должны сами стирать свои вещи, — нахмурился Джеймс. — Я не пытался показать вам свое лицо, — фыркнул Римус. — посмотрите на угол – похоже на здание! Все трое мальчиков напряженно щурились, поворачивая головы в сторону, чтобы рассмотреть предположительно здание. — О да, — сказал Джеймс, — я вижу его. Но что здание делает так далеко в лесу? — О боже мой, — внезапно сказал Сириус, протягивая фотографию перед собой. — о боже мой! Я не могу в это поверить – он нашел его! — Нашел что? — Пискнул Питер. Сириус внезапно ткнул Джеймса тыльной стороной ладони в грудь, заставив его вздрогнуть. — Разве ты не помнишь, что Сим сказал нам однажды в прошлом году? О хижине в лесу, которую никто не мог найти? — О! — Глаза Джеймса расширились от узнавания, и он подпрыгнул на корточках на кровати. — О БОЖЕ МОЙ! — Он повернулся к Питеру: — ПИТ, ЭТО ХИЖИНА! — Какая хижина? — Потребовал Римус за него. — Визжащая хижина! — Сириус ухмыльнулся. — Здание с привидениями в кампусе, которое никто никогда не может найти! Говорят, темными ночами из леса доносятся крики – это призраки хижины ищут возмездия за свою смерть! — Ага, конечно, — усмехнулся Римус, забирая фотографию у Сириуса и засовывая ее в сумку с фотоаппаратом Лили. — Я серьезно, Люпин! — Мы знаем. — Хмм... ты придурок! Но я не вру! Боже, я не могу поверить, что ты еще не слышал об этом – это как самая известная городская легенда Хокингса. И ты нашел его! — Я даже не видел эту штуку, — поправился Римус, — просто заметил ее на фотографии. — Так даже лучше! — Добавил Питер. — Это доказательство того, что оно существует, верно? — Правильно! Мы должны пойти и посмотреть на это. Джеймс взглянул на часы. — Но у нас вечером концерт. Сириус вскочил с кровати Джеймса. — У нас еще есть несколько часов, этого времени достаточно, чтобы пойти и посмотреть. И сейчас день, так что нам не нужно беспокоиться о том, что какие-нибудь призраки выйдут, чтобы схватить нас! — Хихикая, Сириус бросился на Римуса и встряхнул его за плечи. — Давай, Люпин! — Он застонал. — Ты должен показать нам, где это! — Прекрасно! — Римус застонал. — При одном условии! Вы, ребята, тоже должны взять этот дурацкий цветок. Ухмылка Сириуса стала еще шире, когда он начал смеяться. — Конечно, ты, чертов хиппи – все, что захочешь. Он не был удовлетворен – даже не близко, – но он также предположил, что есть худшие способы провести свой последний день в школе, чем выискивать лачугу с привидениями в лесу со своими друзьями. По крайней мере, это была бы история, которую можно рассказать остальным дома. — Если мы идем, то должны идти сейчас, — сказал Джеймс, натягивая кроссовки. Сириус и Питер снова принялись поправлять свои чемоданы, и Римус сделал то же самое. В последнюю секунду, когда остальные выходили из спальни в коридор, Римус вспомнил о карте, которую он составил в начале первого семестра, с указанием всех примечательных мест в кампусе. — Лунатик, у тебя есть ключ? — Крикнул Джеймс снаружи, таща Сириуса за собой по коридору после того, как он предположил, что хижина станет идеальным убежищем для поцелуев, если у Джеймса когда-нибудь что-нибудь получится с Лили. — Да, есть, — ответил Римус, улучив последний момент, чтобы поискать свою потрепанную карту и засунуть ее в задний карман. — Что? — Сириус хмыкнул из коридора. — Я только говорю, что дом, полный призраков, был бы идеальной возможностью для объятий! Испуганная девушка ни за что не потрудится оставить место для Иисуса! Я просто пытаюсь помочь тебе, приятель!

★★★

Не за что, Лили, подумал Римус, убирая фотографии парней в сумку для фотоаппарата. По крайней мере, теперь у нее будет полный набор мальчиков-цветочков. — Я ничего не вижу, — сказал Джеймс, шагая впереди них, прижимая руку к глазам и щурясь от раннего вечернего солнца. — Ну, если бы оно было на открытой местности, я уверен, что больше людей наткнулись бы на него, — сказал Сириус, делая то же самое, хотя он уже дважды пытался украсть солнечные очки Римуса. — Сим сказал, что учитель убил двенадцать учеников в Хижине, и именно поэтому она кричит по ночам – это звуки детей, которых убивает их учитель химии, — сказал Питер. — Я слышал, он преподавал географию, — предположил Сириус. — И я слышал, что это было двенадцать групп студентов, — добавил Джеймс. — А я думаю, что все это дерьмо собачье, — закончил Римус, довольно без энтузиазма замыкая их шествие. — Люпин, ты должен идти впереди! — Сказал Сириус. — Ты тот, кто нашел это! — Я же сказал тебе – мы с Лили просто шли по тропинке – я не знаю, где оно может быть. — Как долго вы шли пешком? — Спросил Джеймс. — Я точно не знаю. Некоторое время. Она делала снимки. Сириус хлопнул себя по руке. — Чертовы мошки. Боже, я бы тоже кричал каждую ночь, если бы жил здесь. С неожиданной силой Джеймс сильно ударил Сириуса сзади по шее. — ЭЙ! Какого хрена? — Мне показалось, я увидел жука! — Ты грязный лжец! Иди сюда, я... — СМОТРИТЕ! — завопил Питер, заставив их всех подпрыгнуть. Он выставил палец, и все они проследили за его взглядом, остановившись на темной фигуре за деревьями. Сириус тут же сорвался с места, как молния, Джеймс следовал за ним по пятам, Питер следовал за ним, а Римус снова неохотно замыкал шествие. То, что они нашли, было одиноким заброшенным домом — трехэтажным, с окнами, заколоченными толстыми деревянными досками. — Это общежитие, — сказал Питер. — Никакая это не лачуга. — Интересно, что оно делает так далеко, — пробормотал Сириус. — Стоит себе спокойно, как вариант, — добавил Римус. Ему не понравился внешний вид здания. Его стены были сделаны из темного, побитого непогодой дерева, в отличие от каменных фасадов общежитий на Хаус-лейн, а листва, ведущая к его фасаду, была темной и скрюченной, как будто сама земля, на которой он стоял, была отравлена. — Ну, если бы я был призраком, я бы там зависал только так, — смиренно сказал Джеймс. Сириус двинулся вперед: — Давайте войдем! — Мы абсолютно уверены, что это то, чего мы хотим? — Питер поморщился. — Потому что я был уверен, что у нас были планы на сегодняшний вечер, и я не планировал умирать, прежде чем я их выполню. — Не будь трусом, Петтигрю. — О да, Боже упаси кого-то быть голосом разума, когда мы подошли к разрушающемуся дому посреди проклятого леса! — Я с Питом, — сказал Римус. — Мы, вероятно, просто провалимся сквозь пол. — Да ладно, — заныл Сириус на полпути к входной двери, — как насчет того, чтобы я оплатил все напитки сегодня вечером? — Откуда у тебя вдруг взялись деньги на это, мистер Мои-родители-меня-бросили? — Спросил Джеймс. — Я могу быть находчивым, когда захочу, — надменно сказал Сириус. — Итак, вы трое идете или мне оставить вас, чтобы вы сделали еще несколько фотографий и заплели друг другу косички? Джеймс пошел вперед первым, но в конце концов все они последовали за ним. В отличие от окон, доски над входными дверями Хижины были отодраны, по-видимому, другими неустрашимыми учениками, оставив оставшиеся кусочки цепляться за ржавые гвозди. Дверная ручка была сломана, поэтому они смогли широко распахнуть ее, слыша каждый натужный скрип ее ржавых петель. В тот момент, когда они переступили порог, ужасный запах пыли и гниющего дерева заполнил нос Римуса, и он заткнул его, пока они осматривали то, что, должно быть, когда-то было общежитием, но теперь было не более чем полуразрушенной оболочкой. Закрытые окна пропускали внутрь очень мало света, из-за чего в углах и залах было темнее, чем ночью в лесу. — Ну, это весело, — сказал Джеймс, подталкивая локтем перевернутый стул в центре комнаты, у которого, казалось, были оторваны три ножки. Пол был усеян другим мусором, а вокруг входной двери собралось небольшое кольцо из сухих листьев, которые хрустели под их ботинками и оставляли пятна в толстом слое пыли, которая осела на всем. — Мы должны разделиться и исследовать здесь все, — предложил Сириус, вглядываясь в темноту. — Ты что, никогда не смотрел кино? — Питер ахнул. — Именно так всех и убивают! — Ну, я хочу знать, что здесь есть, и если мы хотим успеть на шоу вовремя, то у нас нет времени ходить вокруг да около всем вместе, как маленькие пугливые дети! — Повернув голову, Сириус осмотрел пыльный пол, пока не вернулся с длинной палкой, которую он разломил на четыре части разной длины. — Самая короткая палка занимает верхний этаж, вторая чуть поменьше получает второй этаж. Двое других будут искать здесь, внизу. — Что именно мы ищем? — Спросил Римус, в то время как Джеймс и Питер нетерпеливо схватили палку. — Злые учителя географии – мертвые тела – отвратительные сверхъестественные существа... Выбирай, Лунатик. — Ухмыляясь, Сириус помахал перед ним двумя последними палочками. — Прекрати говорить "Лунатик", или я убью тебя сам, — сказал Римус, выбирая свою веточку. Один за другим они все раскрыли свои ладони, чтобы сравнить, и Римус испустил долгий вздох. — Думаю, ты поднимаешься по лестнице, Лунатик, — хихикнул Сириус. Римус повернулся к Джеймсу. — Если я не вернусь, ты получишь коллекцию пластинок. — Эй! Так нечестно! Сириусу досталась вторая по длине палка, и поэтому, пока Джеймс и Питер пробирались по ветхому первому этажу, они начали подниматься по лестнице, медленно поднимаясь и вздрагивая от каждого натужного стона, эхом отдававшегося от гниющего дерева под ними. — Это так глупо, — пробормотал Римус. — Это так круто, — настаивал Сириус. — Ты нашел что-то действительно классное, Люпин! В глубине души он знал, что причина, по которой Сириус стал таким беспокойным в последние несколько недель, была напрямую связана с возвращением домой на лето, и, хотя у него не было слов, чтобы объяснить это вслух, Римус понял. По крайней мере, у него были Томни и другие, на которых он мог опереться – у Сириуса не было никого. Он будет один в поместье своей семьи целых девять недель, полагаясь только на письма от своих друзей, чтобы поддержать его. Так что по этой причине Римус перестал жаловаться на Хижину. Они добрались до площадки второго этажа и вместе заглянули в темный коридор. Без света, пробивающегося через парадные двери, наверху было еще темнее, что оставляло нервное урчание в основании горла Римуса. — Что ж, — начал Сириус, звуча немного менее уверенно, чем две минуты назад, — думаю, мы скоро увидимся. Он напряженно выпрямился и начал красться на цыпочках по коридору в одиночестве, его иссиня-черные волосы мгновенно скрылись в темноте. — Не провались сквозь пол, — крикнул Римус с натянутым смешком, прежде чем взглянуть на остальную часть лестницы. — Хa... Ебать. Так вот, Римус никогда по-настоящему не считал себя пугливым. Он и раньше ходил по Ист-Энду ночью один, и одно это было в десять раз страшнее, чем какое-нибудь старое здание в лесу, которое разваливалось по швам. Однако, увидев царапины в пыли на лестничной площадке третьего этажа, как будто тело тащили вверх или вниз по лестнице, он был более чем обеспокоен. Судя по отсутствию пыли, осевшей в центре следов волочения, то, что их оставило, побывало там совсем недавно. Вопреки здравому смыслу, он последовал по коридору, останавливаясь перед каждой дверью, чтобы заглянуть внутрь. Спальни были в основном пусты, в некоторых на проволочных кроватных каркасах лежали гниющие остатки старых матрасов, которые выглядели хуже, чем помойка под дождем. Несколько раз ему приходилось толкать дверь, чтобы заглянуть внутрь, и каждый скрипучий стон петель заставлял его сжиматься сверху донизу. Следы от царапин заканчивались в последней спальне в конце коридора. Это была самая большая из всех комнат – возможно, когда-то учительская, и в ней было так темно, что заглянуть внутрь было все равно, что провалиться в черную дыру. Римус мог видеть слабые очертания большой кровати с балдахином, ее занавески гнили на перекладинах, а напротив – тяжелый дубовый шкаф. Казалось, он был искусно сделан, хотя, возможно, дело было просто в его огромных размерах. Это было чудо, что эта штука еще не рухнула на нижние этажи. Собираясь развернуться и вернуться к своим друзьям, сообщив только о еще большем количестве пыли и гнили, Римус замер, когда услышал эхо яростного царапанья, доносящегося из шкафа. — О черт, — выдохнул он, — пожалуйста, боже, нет... Он остановился, молясь, чтобы не услышать это снова, но прошло всего несколько секунд, прежде чем знакомое царапанье прорезало темную комнату. Едва дыша, Римус побрел в спальню, волоча ноги и оставляя свежие следы в пыли. — Пожалуйста, не будь призраком, — пробормотал он, — пожалуйста, просто будь гребаной крысой или кем-то еще... Протянув руку, Римус чуть не рассмеялся, смутно видя свои дрожащие пальцы. Ручки шкафа тоже были ржавыми, но прохладными на ощупь, и когда он собрался с силами, чтобы не упасть и не наблевать на пол, Римус сделал последний вдох и широко распахнул двери. Раздался визг, и что-то вылетело из шкафа, почти попав в центр груди Римуса, когда он с громким стуком упал на задницу. Сердце билось с бешенной скоростью, у него было время только увидеть, как крошечный комочек шерсти вылетел из комнаты, прежде чем он с облегчением рухнул на пол. — О, черт... о, слава богу... — Он застонал, еще немного покрутившись в пыли, прежде чем, наконец, подняться на ноги. Осмотрев внутреннюю часть шкафа, он обнаружил три полки с вложенными в них ветками и хлопком, а также достаточное количество пауков, чтобы убить всех мух в сарае профессора Кеттлберна. Закрыв шкаф, Римус вернулся в коридор и начал пробираться обратно к лестнице. — Хорошие новости, — пробормотал он себе под нос, — никаких трупов или учителей-убийц, только обычная шотландская белка. — Лунатик...? Зов Сириуса прорезал темноту, как нож, и Римус выпрямился. — Лунатик, ты там? Где ты, скажи что-нибудь, тупоголовый ты тупица! Внезапно почувствовав себя довольно игриво, Римус проскользнул в одну из боковых спален и притворил за собой дверь. Он слышал скрипучие шаги Сириуса, удаляющегося по коридору, и с биением своего сердца, все еще отдающимся эхом в ушах, он посмотрел на фотоаппарат Лили и осторожно вытащил его из сумки. — Лунатик! — Сириус снова зашипел. — Люпин, где ты? Клянусь богом, если этот шум был тобой, и ты... Просто выходи! Закусив губу, чтобы не рассмеяться, он подождал, пока не убедился, что Сириус прошел мимо него, прежде чем выскользнуть и прокрасться обратно по коридору. Он обнаружил его стоящим перед шкафом и осторожно передвигал ноги по полу, чтобы не производить никакого шума. Подняв камеру, он подождал, пока Сириус протянет руку, и, когда тот это сделал– — ГА-А-А-А! — ААААААААААААА!!!!! Практически подпрыгнув на фут в воздух, Сириус развернулся и был мгновенно ослеплен вспышкой камеры Лили, когда Римус сделал снимок и отшатнулся, убивая себя смехом. — ЛУНАТИК! ТЫ ПРИДУРОК! — взревел Сириус, прижимая пальцы к глазам, чтобы успокоить сетчатку и перестать видеть зайчиков. — Ты абсолютно заслужил это! — Воскликнул Римус, отступая назад, когда Сириус вслепую ударил его одной рукой. — Ты ослепил меня! — Это всего лишь вспышка, придурок. Несколько световых пятен еще никого не убили. Убрав руки, Сириус яростно заморгал в темноте, пока Римус вытаскивал фотографию и убирал камеру Лили обратно в сумку. Фотографию он сунул в задний карман – он это заслужил. — Внутри светит солнце, — сказал Сириус, размахивая руками. Ухмыляясь, Римус схватил его за руку и потащил в коридор. — Доволен, Блэк? Здесь нет ничего, кроме пауков и белок. — Я не видел ни одной белки. Все, что я видел, это твою трусливую задницу. — Тогда это будет второй раунд "Лунатика", — сказал Римус, посмеиваясь, когда они с Сириусом спускались по лестнице. Они встретили Джеймса и Питера на первом этаже, оба с широко раскрытыми глазами слушали крики и громкий стук перед этим. — Ничего, — сказал Римус, — просто старый дом. — Здесь то же самое, — кивнул Джеймс. — Это хорошо, нам нужно идти. — Мы вернемся, — пробормотал Сириус, все еще моргая. — Я чувствую потенциал этого места. — Ну, с этим придется подождать до сентября. — Обняв Сириуса за плечи, Джеймс вывел их на улицу. Пока они шли, Римус оглянулся на Хижину во всем ее потускневшем великолепии и позволил себе самодовольную улыбку. — Эй, — позвал он, вытаскивая фотографию из заднего кармана, — кто-нибудь хочет посмотреть, как выглядит Блэк, когда мочится в штаны?