The Cadence of Part-time poets

And I’m blinded by the neon, Don’t try and change my tune; ‘Cause I thought I heard a saxophone, I’m drunk on the moon... — “Drunk on the Moon” Tom Waits, 1974 Из-за шумных сборов на каникулы никто не заметил четырех мальчиков, прогуливающихся по улице кампуса на теплом летнем воздухе. Комендантский час должен был начаться только через несколько часов, и, хотя они не будут присутствовать на нем, вся школа с нетерпением ждала того, что все называли "Финальным пиршеством", великолепного ужина, приготовленного школой в честь окончания учебного года. Их же план состоял в том, чтобы встретиться со Стэном за восточными воротами школы, где они заберутся на заднее сиденье его машины и совершат долгую поездку на концерт. Там они проведут лучшее время в своей жизни в течение одного вечера, прежде чем втиснуться в седан и отправиться в обратный путь в предрассветные часы. По словам Симеона, если все пойдет хорошо, они вернутся в школу, имея достаточно времени до того, как их автобусы отправятся на вокзал. Тогда они могли бы спать в машине, автобусе или поезде, и никто бы ничего не узнал. Оставив Хижину позади, они в последний раз вернулись в свою комнату в общежитии, чтобы убрать камеру Лили и убедиться, что комната готова для проверки. Накануне Римус испытывал смешанные чувства, наблюдая, как каждый из его друзей упаковывает свои жизни в несколько жалких чемоданов. Их общежитие не казалось таким пустым с их первой недели, и без стереосистемы Сириуса или футбольных плакатов Джеймса, висящих повсюду, в комнате было слишком безжизненно. Уголок Римуса весь год оставался довольно пустым, если не считать постоянной стопки книг на его приставном столике, но, увидев пустую комнату, он молча пообещал себе, что, когда вернется в Хокингс следующей осенью, он повесит что-нибудь, что обозначит его место как свое собственное. Ли, вероятно, мог бы найти для него несколько классных постеров или даже сломанную лавовую лампу. Остальные определенно получили бы от этого удовольствие. — Лили же не воспримет это как то, что мы снова оставим ее в стороне, не так ли? — Спросил Джеймс, уставившись на тротуар, пока они направлялись к восточным воротам. Сириус раздраженно покачал головой. — Кого это волнует? Она уже простила тебя за то, что ты стер Нюниуса в порошок. — На самом деле я его не бил, — проворчал Джеймс, — и я не хочу провести еще один год в качестве "Нежелательного лица №1". А ты? — В любом случае, билетов всего четыре, — дружелюбно сказал Римус. — И мы не сказали девочкам, так что просто держи язык за зубами, и не будет никаких проблем. Когда Питер и Сириус начали смеяться, Джеймс одарил Римуса раздраженной улыбкой. — Что нужно сделать, чтобы ты перестал быть таким злобным, Лунатик? — Перестань называть меня "Лунатиком", и тогда поговорим. — Не расстраивайся, Поттер, — сказал Сириус. — Если ты действительно хочешь поцелуя, я уверен, что один из нас может это сделать. Не думаю, что Лили будет так сильно возражать. — Ах, да? Тогда иди сюда, Блэк. Засунь свои деньги туда, где у тебя рот! С криком Сириус умчался прочь, и Джеймс немедленно бросился в погоню, хихикая. Питер тоже присоединился, и, почувствовав внезапное головокружение от раннего ночного воздуха, Римус побежал за своими друзьями. Вскоре все четверо уже бежали по улице, вопя во всю глотку, как настоящие придурки, какими они, в общем-то, и являлись. Они пролетали мимо других детей, уворачиваясь от каждого из них, пока те расхаживали перед общежитиями, неся книги и другие вещи, которые нужно было вернуть в школу, прежде чем все разъедутся по домам на следующий день. Среди них были Касс и Дикон, которые везли по улице телевизор из своего общежития на большой тележке. — Где вечеринка, мальчики? — Крикнул Касс, когда они все пролетали мимо. Римус обернулся на середине бега, чтобы крикнуть ему в ответ. — Спроси Сима! Касс покачал головой, улыбаясь, в то время как Дикон прислонился к тележке, чтобы передохнуть. Римус помахал им, прежде чем развернуться и налететь на Питера, чуть не повалив их обоих на землю. — Что ты делаешь, Пит? — Потребовал он, прежде чем поднять глаза и увидеть Сириуса и Джеймса прямо перед ними, стоящих перед их директрисой, когда она сошла с дорожки, ведущей к Байрон-Хаусу. Она была одета в свою школьную мантию, ее волосы с проседью были собраны в обычный строгий пучок. — Добрый вечер, джентльмены, — сказала Макгонагалл, держа перед собой планшет. — Добрый вечер, профессор, — сказали они все с разной степенью возбуждения. — Идете на ужин? — Нет, — быстро сказал Сириус, — просто встречаемся с друзьями. После этого отправимся в холл. — Ясно. — Макгонагалл потратила мгновение, чтобы осмотреть их всех, и когда она посмотрела на Римуса, он почувствовал, как его глаза немного расширились. Он не разговаривал с директрисой с тех пор, как они получили нагоняй за запуск петард в день рождения Сириуса. — Боюсь, я еще не добралась до Годрик-Хауса, — сказала Макгонагалл, глядя в свой планшет. — Я предполагаю, однако, что проверка общежития 4А пройдет хорошо? — Блестяще, — честно ответил Джеймс. — На самом деле мы уже закончили собирать вещи. Директриса подняла тонкую бровь. — Как замечательно, что вы все такие пунктуальные. Кажется, я припоминаю, что в прошлом году вы кое-что оставил после себя. Все трое друзей Римуса сморщились, и Джеймс, наконец, смог выдавить из себя ответ. — Да, но только не в этом году. — Хорошо, — сказала директриса, улыбаясь, — потому что мне бы не хотелось, чтобы такой беспорядок снова запятнал ваши документы... — Не волнуйтесь, профессор, — сказал Сириус, проглотив смех, который искушал его, — в этом году все безупречно. — Значит, цыплят не будет? — Никаких цыплят! — Питер защебетал. — Замечательно. В таком случае я надеюсь, что все вы, мальчики, прекрасно проведете лето, и я с нетерпением жду встречи с каждым из вас снова осенью. Римус не упустил ее многозначительного взгляда в его сторону. — Это чувство взаимно, профессор, — пообещал Сириус. — До свидания, мои мальчики из 4А, — сказала она, прежде чем обойти их и продолжить движение по тротуару к следующему общежитию. Глядя ей вслед, Римус подождал всего мгновение, прежде чем хлопнуть Джеймса и Сириуса по плечу. — Цыплята, в самом деле? — Возможно, мы позаимствовали немного из сельскохозяйственного амбара в конце прошлого года в качестве небольшого сюрприза, — признался Джеймс. — Я предполагаю, что они все вернулись обратно после того, как их нашли уборщики. — Мне очень понравилась эта шутка, — сказал Питер. — Украсть цыплят было идеей Майлза. Жаль, что его не было рядом, чтобы увидеть это. При упоминании Майлза Римус посмотрел на Сириуса, который оторвал взгляд от земли с задумчивой улыбкой. — Да, ну, мы все равно справились. — Рванувшись вперед, Сириус обхватил руками шеи Джеймса и Римуса, согнув их вместе в круг посреди тротуара. Джеймс схватил Питера, и Римус сделал то же самое, пока их лбы почти не соприкоснулись. — И в следующем году мы сделаем еще лучше, — пообещал Сириус. — Больше шалостей, больше вечеринок, больше музыки – к черту школу. Они будут помнить нас. — Как в "Трех мушкетерах", — вставил Джеймс. — Нас все еще четверо, — сказал Питер. — название вводит в заблуждение. Римус улыбнулся и кивнул. — Пит прав, нам нужно новое имя. Что-то другое, кроме этого, и "мальчики из 4A". — Мессеры? — Предложил Питер. Сириус покачал головой. — Нет, это слишком скучно. И кроме того, это были старые мы – нам нужно что-то более интересное. Хорошее название. — Пропащие ребята, — попытался Джеймс, но и это тоже было отвергнуто. — Нет, эти сосунки закончили тем, что вернулись в старый вшивый Лондон, чтобы повзрослеть. Я никогда не хочу взрослеть, по крайней мере, не так, как они все хотят, чтобы мы выросли. Нам просто нужно будет придумать себе собственное имя. Римус встретился взглядом с Сириусом. — У нас есть время. — Да, — сказал Сириус, подмигнув, — есть. — Ну, — начал Питер, убирая одну руку от Джеймса, чтобы взглянуть на часы, — не совсем. Мы должны были встретиться со Стэном прямо сейчас. — О черт. Все они отделились друг от друга и снова пошли по переулку, почти плечом к плечу посреди улицы. Когда они наконец добрались до восточных ворот, где должны были встретить водителя, Сириус потянулся к кусту, росшему у кирпичной стены школы, и достал две бутылки выпивки, обе завернутые в коричневый бумажный пакет. — Напитки на потом, — объяснил он. — одна для нас, чтобы выпить перед едой, и одна для чаевых Стэну. Джеймс взял одну из бутылок и откинул бумагу, открыв очень богато выглядящую бутылку Хеннесси. Томни и Ли убили бы за глоток. — Ах ты, грязный ублюдок, — выдохнул Джеймс. — Где ты это взял? — Знаю одного парня, — ухмыльнулся Сириус. — И ты говоришь, что Люпин что-то скрывает от нас. — Ну я не могу взломать замок avec les doigts dans le nez. — Я не знаю, что ты сказал, но я чувствую себя оскорбленным, — сказал Римус. — Эм, парни? — Это не было оскорблением, — усмехнулся Сириус. — Оскорблением было бы сказать "j'ai eu un coup de foudre pour toi". — Я буду готовить твою еду, предупреждаю. Джеймс фыркнул. — Блэк, твой язык, должно быть, ужасен, если даже Лунатик шокирован. — Эй, парни? — Je t’aime aussi, Potter. — Ты его понимаешь? — Спросил Римус. — Нет, я не говорю на "le francais", у меня и без этого полно дел: я пытаюсь понять свою маму, когда она кричит на меня на хинди. — И твой акцент ужасен. Я в команде Мамы. — Пошел ты, Блэк. — Паааарни! Все трое повернулись к Питеру, который стоял посреди кованых железных ворот, энергично тряся толстый висячий замок взад-вперед. — Она заперта. Джеймс подошел к воротам и посмотрел вверх, прикрыв глаза рукой, чтобы защититься от солнца. Как и остальная часть кирпичной стены, верх ворот был украшен отвратительного вида шипами, вероятно, достаточно старыми и ржавыми, чтобы подцепить столбняк после одного неверного шага. — Думаешь, у нас получится перелезть? — Почему бы тебе не попробовать и не узнать, Поттер, — сказал Сириус, пряча одну из бутылок в карман куртки. — Ну, а как тогда насчет замка? Ты сможешь вскрыть его, Люпин? — Спросил Джеймс, прищурившись на тяжелый висячий замок. Римус потянулся к заднему карману. — Не нужно. — Вытащив карту Хокингса, он развернул ее и провел по линии, обозначавшей внешнюю стену школы, пока не нашел восточные ворота. Как он и думал, он нашел маленькую запись, которую нацарапал незадолго до Хэллоуина. — Сюда. — Повернувшись, Римус пошел обратно к кустам, и после нескольких растерянных взглядов его друзья последовали за ним. Римусу потребовалось несколько минут, чтобы найти нужное место (чем дальше от ворот, тем гуще кусты), но в конце концов они наткнулись на него: небольшое отверстие в кирпичной стене, достаточно большое, чтобы через него могло протиснуться одно тело. Кирпичи вокруг дыры были стерты, как будто тот, кто это сделал, потратил бесчисленные часы, обтесывая раствор, пока не смог отрывать куски стены по одному за раз. — Не может быть, черт возьми, — выдохнул Сириус, раздвинув кусты, чтобы посмотреть. Римус слегка улыбнулся про себя и пригнул голову, чтобы протиснуться внутрь, появившись по другую сторону стены. Джеймс последовал за ним, затем Сириус и Питер. — Лунатик, как ты узнал об этом? — благоговейно спросил Питер. Римус помахал картой. — Нашел. Сириус выхватил карту у него из рук и повернул ее так, чтобы остальные могли посмотреть. — Ты только что нашел ее? Где? — Я имел в виду дыру, — сказал Римус, внезапно почувствовав себя более смущенным, чем минуту назад. — Карта моя. Три пары глаз – серые, карие, голубые – одновременно расширились. — Когда, черт возьми, у тебя было время разобраться во всем этом? — Спросил Питер, обводя на карте место, где Римус ходил по берегу озера, и отмечая все места, где обычно грязный пляж уступал место приличным участкам песка. — Ты, должно быть, ходил целую вечность. — Все время, когда я пытался спрятаться от вас, в основном. И так случилось, что мне нравится ходить пешком. — Вот именно! — Воскликнул Сириус. — Больше никаких тайн друг от друга – никаких больше чертовых секретов! Ты знаешь, что я мог бы сделать в этом году, если бы у меня была такая информация? Римус пожал плечами. — Вероятно, получил бы гораздо больше отработок. — Лунатик, ты мерзавец. Сначала Хижина, а теперь это! Когда мы вернемся, ты все объяснишь... ииии как так получилось, что ты нашел секретный проход в свой первый год здесь! Римус выхватил карту обратно, складывая ее. — Это просто дыра в стене, а ты – королева драмы. — Это чертовски крутая дыра в стене, Люпин, — сказал Джеймс. — В прошлом году нам пришлось выползти через мусоропроводы рядом с научным корпусом, чтобы просто выбраться на улицу. Римус поморщился. Мусорные баки вокруг квартала Галилей пахли ужасно, в основном благодаря биологическому факультету. Он не мог себе представить, что пробираться таким образом, чтобы попасть на вечеринку, было очень приятно. — Я хочу увидеть её снова позже, — предупредил Сириус. — Это целая карта, созданная для розыгрышей. — Я сделал её не для розыгрышей. Я сделал это для– — Мы знаем, для чего ты её сделал, Лунатик, — сказал Джеймс, поднося два пальца к губам и делая глубокий вдох. — Не имеет значения, для чего ты её изначально сделал, — сказал Сириус, — потому что мы собираемся ей воспользоваться. И тогда, может быть, мы еще сделаем из тебя настоящего шутника. Когда его друзья двинулись по дороге за школьной стеной, Римус засунул карту обратно в карман с фотографией Сириуса и последовал за ними. Он никогда бы не признался в этом, но он был – втайне – немного счастлив. Они нашли Стэна немного дальше по дороге, он сидел, прислонившись к капоту своей машины, курил и читал газету. Он безразлично помахал рукой, прежде чем закрыть ее и проворчать им, чтобы они садились: — Мне платят за ночь, а не за час, так что давайте двигаться. Погрузка в старый ржавый Форд Эскорт оказалась более насыщенной, чем они ожидали. Сириус, несмотря на стоны Питера, немедленно запрыгнул на переднее пассажирское сиденье, практически вибрируя от возбуждения. — Первый концерт или первый раз на переднем сиденье? — Спросил Стэн, явно шутя. — И то, и другое! Стэн недоверчиво посмотрел на него, а Сириус просто пожал плечами. — У нас есть водители. Поездка прошла медленно, возможно, потому что Сириус был не единственным, кому было трудно усидеть на месте. Конечно, у Стэна была монополия на радио, но, поскольку это было Шотландское нагорье, единственной станцией, на которой они могли получить приличный сигнал, был какой-то местный канал, который по очереди крутил церковные песни и диско, и никто из них не мог решить, что хуже. В конце концов Стэн пощадил их, полностью выключив радио. Питер и Джеймс коротали время на заднем сиденье, играя в игру, которую они называли "удары", которая, по сути, заключалась в том, чтобы просто бить друг друга каждый раз, когда машина наезжала на яму. Римус продержался целых пятнадцать минут, прежде чем упросить Стэна остановиться, чтобы он мог поменяться местами с Сириусом, который на самом деле не возражал, так как он развернулся на своем сиденье на полпути, чтобы присоединиться к ним. Когда поля и холмы начали уступать место хорошо проторенным дорогам и (слава богу) тротуарам, Римус оживился и потянулся назад, чтобы постучать по коленям своих друзей. Каким-то образом они все заснули друг у друга на плечах, и он остался один смотреть в окно, просто благодарный за то, что Стэн не был большим болтуном. — Я не сплю! — Хором сказали Сириус и Джеймс, моргая, прогоняя сон с глаз, и оглядываясь вокруг. Они были уже за городом, и по радио лилась настоящая музыка, любезно предоставленная местным диск-жокеем по имени Слим Джим Макдафф. — Черт, мы почти на месте? — Спросил Сириус, протягивая руку вперед, чтобы похлопать Стэна по плечу. Водитель троллейбуса оттолкнул его, но кивнул. — Шоу проходит в центре города, согласно вашим билетам. Сириус щелкнул пальцами. — Лунатик, быстро, передай мне вещи. Он собирался спросить, что он имел в виду, когда Сириус указал на его ноги, где валялись бутылки Хеннесси с тех пор, как они уехали из Хокингса. Он протянул ему одну из бутылок, и Сириус смял бумажный пакет, прежде чем сорвать фольгу, закрывавшую пробку. — Черт. Римус вздохнул. Все эти богатые придурки и ни одного штопора. — Дай сюда. Сириус так и сделал, и Римус вытащил ключи, прежде чем понял, что пробка была сделана всего лишь из дерева. Модное дерьмо. Обхватив ее зубами, он оттягивал ее назад, пока бутылка не открылась с глухим хлопком. Римус передал её обратно, когда Сириус ухмыльнулся. — Ваше здоровье, ребята, — сказал он, прежде чем сделать глубокий глоток. Когда он оторвался от горлышка бутылки, то поморщился, и Стэн рассмеялся, глядя на него в зеркало заднего вида. — Маленькие мальчики в любом случае не должны пить мужской напиток. — У нас есть бутылка и для тебя, — сказал Джеймс, забирая выпивку у Сириуса и делая свой собственный глоток. — Но ты не будешь пить её, пока мы не вернемся в школу, — многозначительно сказал Римус. Он повидал достаточно пьяниц, чтобы знать, что, выпив целую бутылку, дорога обратно в Хокингс ничуть не облегчит поездку. — Просто занимайся своими делами, умник, — посоветовал Стэн. — Петтигрю заплатил мне за бензин и мое время, а не за то, чтобы я терпел всякую болтовню. Подавив свирепый взгляд, Римус откинулся на спинку сиденья как раз в тот момент, когда Питер передал ему бутылку Хеннесси. Конечно, он обжег горло, и ему стало немного нехорошо внизу живота, но это все равно было ничто по сравнению с дешёвым вином или сидром Ли. — Вам лучше выпить это залпом, ребята, — посоветовал Стэн. — Шоу начинается через тридцать минут. Это, безусловно, разожгло огонь в их шестнадцатилетних задницах. Они передавали бутылку по кругу, как будто это был олимпийский вид спорта, пока она, наконец, не опустела, и у всех у них значительно сильнее заболели голова и живот. — Я чувствую себя отвратительно, — икнул Джеймс, уставившись на свои ботинки и покачиваясь. — Блеванешь мне на заднее сиденье – и я высажу тебя на обочине! Остаток короткой поездки Сириус провел, похлопывая друга по спине, и к тому времени, когда Стэн подъехал к пабу, каждый из них был пьян, и тошнота после первого глотка, к счастью, прошла. — Я встречу вас через улицу после шоу, — сказал Стэн из своего окна. — Не заставляйте меня ждать! Они помахали на прощание, когда Эскорт отъехал от тротуара, а затем для пущей убедительности каждый из них показал фак багажнику машины и повернулся, чтобы помчаться в паб. — Ты иди первым, Люпин, — сказал Сириус, подталкивая Римуса впереди себя. — Что? Почему? — Потому что ты самый высокий! Они не будут спрашивать, есть ли тебе восемнадцать. — Сириус снял солнечные очки с рубашки Римуса. — Пит, надень это. — Но на улице уже темно. — Просто сделай это. — Все равно никто ничего не скажет, — проворчал Римус, но Питер уже пожал плечами и надел очки, оставив его сопротивляться желанию забрать их обратно. Они стояли на улице перед клубом, над их головами неоновой вывеской светилось название "Чердак Дайса". Они ждали в очереди, чтобы попасть внутрь позади небольшой группы девушек, все они были накрашены темной помадой и в обтягивающих мини-юбках, и которые сразу же начали шептаться и хихикать, как только Сириус одарил их улыбкой. Как только они оказались внутри – парень, разрывающий билеты, едва взглянул на них, прежде чем пропустить их ("Я же говорил, Блэк"), – все четверо направились прямо к бару, и Сириус заказал несколько шотов, протянув бармену небольшую пачку наличных. — Где ты взял деньги? — Римусу приходилось кричать, чтобы его услышали сквозь музыку. Группа еще не вышла на сцену, но стереосистемы, расположенные вдоль каждой стены, врубали рок-н-ролл на полную громкость. Вслед за своим вопросом он протянул руку к Питеру и снял с его лица солнцезащитные очки, к большому разочарованию Питера. — Мне они понравились, — пожаловался он Джеймсу. Сириус стукнул своей рюмкой с водкой о рюмку Римуса. — Я заключил выгодную сделку! — Он улыбнулся и залпом осушил выпивку, и каждый из них заказал еще по одной, выпивая до тех пор, пока Dick Very и the Headways не появились перед входом в клуб, когда все они были по-настоящему пьяны. Группа играла смесь своих собственных песен и каверов, просто чтобы привлечь внимание публики, и, хотя никто из них не знал ни одного оригинала, вряд ли это имело значение: музыка была всем. Люди толпились на маленькой сцене, девушки заискивали перед участниками группы так яростно, что с таким же успехом могли быть самими Led Zeppelin. Ближе к передней части сцены Сириус был в своей стихии. The Headways могли бы сыграть те же церковные песни, которые они слышали в сопровождении Стэна, несмотря на все, что его, казалось, волновало: пока комната двигалась, он тоже. Он улюлюкал и кричал, а когда узнал слова, то подпевал. Толпа приветствовала его, пока Римус не подумал, что его слух будет подорван навсегда, каждое движущееся тело в комнате заряжено той же энергией. Джеймсу приходилось держаться за Питера, который, казалось, очень хотел присоединиться к столу панков в дальнем конце комнаты. В свою очередь, Римус держался за Джеймса, который всегда был наименее скоординированной версией самого себя, когда пил. Сириус был доволен тем, что подпрыгивал вокруг всех них, идеально ударяясь головой в такт каждой песне. Rockin’ and rollin’, Pumpin’ and thumpin’; You got my rabbit heart going motorway speed, I’m telling you, baby, you’re the only one I need! Когда вокалист исполнил припев их единственной наполовину приличной оригинальной песни, толпа сошла с ума, молотя кулаками по воздуху в такт темпу. Пьяный и живущий ради острых ощущений от каждой ноты, Римус раскачивался между своими друзьями, подбадривая и крича во всю глотку вместе со всеми остальными. Они определенно были должны Симеону его собственную бутылку Хеннесси, а затем еще немного за то, что он все это устроил. Когда группа заканчивала кавер на песню Black Sabbath, Римус почувствовал прикосновение к плечу и, обернувшись, увидел одну из девушек, которая стояла перед ними за пределами клуба. Она улыбнулась ему, ее губы двигались, как будто она что-то говорила, но ее голос был слишком тихим, и Римус просто покачал головой, указывая на свои уши. — Я тебя не слышу! Ничуть не смутившись, девушка приподнялась на носках своих высоких каблуков и схватила его за шею одной рукой, прижав их грудь к груди. Ее губы коснулись его уха, посылая дрожь по его шее, и Римус немедленно отпрянул, как будто она ударила его током. Как только он это сделал, улыбка исчезла с ее лица, и она повернулась, быстро убегая обратно сквозь толпу. — ЛУНАТИК! — Сириус залаял рядом с ним, очевидно, будучи свидетелем всего этого. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ПСИХ? ОНА ХОТЕЛА ПОЦЕЛОВАТЬ ТЕБЯ! Римус посмотрел на Сириуса, как на сумасшедшего. — Откуда ты знаешь? Мы едва сказали друг другу хоть слово! Сириус покачал головой, как будто это было безнадежное дело, и когда песня закончилась, Римус наклонился ближе. — Тогда ты иди! — Он закричал. — Если ты так хочешь! Сириус отодвинулся с забавным выражением лица, но кивнул, немного вздернув нос. — Ладно! Он убрал руку с шеи Джеймса и проскользнул мимо него, исчезая в толпе в том направлении, куда ушла девушка. — Куда он направляется? — Крикнул Джеймс, как раз в тот момент, когда музыка заиграла снова. — Мне все равно! — Рявкнул Римус. — Что? — МНЕ ВСЕ РАВНО! — МОЛИТВА? СИРИУС НЕ МОЛИТСЯ! Большим пальцем Римус указал на бар, а затем на пол. — ОСТАВАЙСЯ ЗДЕСЬ! — ДА, КОНЕЧНО, Я ВОЗЬМУ ПИВА! Похлопав Джеймса по плечу, Римус протиснулся сквозь толпу, пока не оказался в дальнем конце паба и не смог припарковаться у барной стойки. Сириус дал ему немного наличных после их первого раунда, и он использовал их, чтобы заказать все, что было в продаже. Если бармена и заботило, что у Римуса едва начали появляться волосы на лице, он ничего не сказал и просто передал ему высокий стакан пива. Он был намного темнее по цвету, чем все, что он когда-либо пробовал в квартире Томни, но он все равно сделал большой глоток, наслаждаясь низким гудением, которое продолжало отдаваться в затылке. Стэн назвал "Хеннесси" мужским напитком, но Римус не согласился. Пиво было мужским напитком хотя бы потому, что его можно было найти повсюду – от спортивных стадионов до похорон. Побывав в компании достаточно жестоких парней, Римус был уверен, что знает, почему мужчины пили: мужчины пили, чтобы почувствовать себя похожими, успокоиться в конце долгого дня, но больше всего они пили, потому что боялись Всемогущего за пределами. Может быть, именно поэтому мальчики не умели пить: в них еще не укоренился страх Божий. Однажды они это сделают – все так делали, – но сейчас они были воплощением Бога или, по крайней мере, прекрасными, дерзкими ангелами. Бог создал Сириуса во всей его славе рок-звезды. Он подарил ему свои серые глаза, тонкие пальцы музыканта, острый язык и еще более острый ум, а самое главное, Он подарил ему свой талант. Это, а также его способность любить так яростно, что иногда бывает больно. Это была любовь, которая была особенно болезненной, когда ты не мог понять, почему она жалила в первую очередь, и это было пугающе похоже на то, каково было наблюдать за Сириусом Блэком из другого конца переполненного паба, когда он засовывал свой язык в горло другой девушки. Сжимая свое мужское пиво, Римус уставился через комнату на Сириуса. Он сделал именно так, как и обещал: он и та же девушка, что и раньше, сидели верхом друг на друге в другом баре, руки были сжаты в кулаки в одежде друг друга, лица сцепились, даже не заботясь о том, что кто-то мог увидеть это. Конечно, никто больше не заметил – вокруг было достаточно дружеских пар, которые могли бы заполнить половину стадиона Уэмбли, – но Римус видел это, и у него было неописуемое желание быть где угодно, только не там. Отчаянно нуждаясь в отвлечении, он пошарил по карманам в поисках сигарет, но они были у Сириуса, а Римус не собирался маршировать через комнату и просить их обратно, пока его руки были под вишнево-красным топом девушки с "Whole Lotta Love", играющим на заднем плане. Поэтому вместо этого он бросил свой напиток и бросился к передней части паба, выйдя на тротуар. Снаружи была лишь облачная дымка от гашиша и сигаретного дыма, но воздух был прохладнее, и Римус сделал несколько глубоких вдохов, как будто его зависимость могла быть удовлетворена, просто вдыхая табачный дым. — Хочешь сигаретку? Римус покосился и увидел другого парня, который не мог быть намного старше его, стоящего рядом с другой группой подростков. У него были колючие светлые волосы и подведенные глаза. — Да, спасибо, — проворчал Римус, принимая сигарету и прикуривая. Парень кивнул и оглядел его с ног до головы, прежде чем вернуться к своей группе друзей. Римус наблюдал за ним, делая короткие затяжки, и, наконец, парень обернулся, хитро улыбаясь и кивком головы приглашая его присоединиться к ним. Услужливый Римус подошел, небрежно кивнув нескольким из них, пока они болтались взад и вперед под унылый рев музыки паба. Он узнал, что светловолосого парня звали Эшли, и он и все его друзья были из Элджина, но следовали за группой по Хайлендс, просто чтобы чем-то заняться. Они немного удивились акценту Римуса, но Dick Very и the Headways были из Бирмингема, который с таким же успехом мог быть другим миром для шотландских подростков, поэтому никто из них не задавался вопросом, почему он пришел на шоу. — Ты часто ходишь на такие мероприятия? — Спросил его Эшли, передавая ему косяк. — Да, — солгал Римус, беря косяк. — Э-э... мы с друзьями недавно видели эту американскую группу, Aerosmith, не знаю, слышали ли вы о них. — Нет, я не слышал. Они хоть хороши? — Да, абсолютно. Эшли снова улыбнулся ему, и между ними появилась еще одна девушка, ее глаза были подведены темным карандашом, а руки до локтей прикрыты браслетами. — Ты очень высокий, — сказала она, подходя к Римусу и поднимая руку, чтобы сравнить себя с его ростом. Она доставала ему только до плеча. — В Лондоне часто идут дожди, поэтому мы и растем, как сорняки, — сказал он. — Что? Римус наклонился, чтобы повторить свои слова ей на ухо, и она хихикнула. Затем она повернула лицо, чтобы поцеловать его. — Да ладно, Аойф, — усмехнулся Эшли, но затем раздался хор смеха. Сначала ее поцелуй удивил его - в основном из-за того, как легко она это сделала, – но внезапно Римусу стало все равно. Он поцеловал ее в ответ, позволив ей обхватить его шею руками в браслетах и мягко прижать к стене паба. Он знал, что у них были зрители, но если Сириус мог справиться с этим, то и он сможет. Первым его нашел Джеймс, или, точнее, Джеймс, который, спотыкаясь, вышел из дверей паба, и его тут же вырвало на тротуар. Римус заметил его через плечо Аойф и отстранился. — Прости, дружище. — Найди меня позже? — Аойф что-то пробормотала ему в челюсть. — Конечно. — Он отодвинулся от нее и похлопал Эшли по плечу. — Приятно было с тобой побеседовать. Спасибо за сигареты. Отступив, Римус подошел к Джеймсу и взял его под руки, уводя на другую сторону улицы, где он мог отрыгнуть свой ужин подальше от толпы. — Вот, — сказал он, передавая Джеймсу одну из наполовину выкуренных сигарет, которые дал ему Эшли. Он снова зажег ее для него, и как только он успокоился, Джеймс курил ее до тех пор, пока не остался только пепел. — Где Сириус и Пит? — Спросил Римус. — Заводят новых друзей, — ответил Джеймс. — Это то, что надо делать в пабе, да? — Да, — с горечью сказал Римус, пытаясь выкинуть из головы образ Сириуса и красного топика. — Я собираюсь пойти и найти Пита, — сказал он, похлопав Джеймса по плечу, прежде чем встать. — Я пойду с тобой. — Нет, просто оставайся здесь. — Мне уже лучше! — Пьяно настаивал Джеймс. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и использовал свою сверхъестественную силу, которая пришла к нему, когда он был богом любительского футбола, чтобы схватить Римуса за плечи, так что он был вынужден отвести его обратно через улицу и на концерт. В конце концов они нашли Питера, абсолютно пьяным и сидящего между двумя парнями, чьи лица состояли скорее из металла, чем из кожи. Потребовалось некоторое убеждение, но Римусу удалось оторвать его от панков, которые, казалось, так же неохотно расставались с Питером, как дети с новой игрушкой. Они предложили пакетик таблеток в обмен на то, чтобы они втроем остались и потусовались, но Римус только покачал головой и закинул руку Питера себе на плечо. Пошатываясь вместе с ним, Римус щелкнул пальцами перед лицом Питера, но парень даже не моргнул. К этому времени группа была почти готова закончить свой сет. Вокалист крикнул в микрофон, спрашивая, хотят ли они выхода на бис, и когда толпа зааплодировала в ответ, подняв кулаки в воздух, Римус заметил Сириуса в другом конце зала, сидящего за столиком с несколькими девушками. — ОСТАВАЙСЯ ЗДЕСЬ! — Римус рявкнул на Джеймса, позволяя им обоим прислониться к стене паба. Джеймс показал ему поднятый большой палец, и Питер последовал его примеру, хотя была большая вероятность, что он понятия не имел, где он сейчас находится. Все еще прилично пьяный, Римус немного споткнулся, пересекая комнату, когда группа взяла перерыв перед выходом на бис, и в пабе снова зазвучала собственная музыка. К тому времени, как он добрался до стола, он ударился коленом об опрокинутый. — Сириус! — Он зашипел, и Сириус и пара девушек, посмотрели на него ленивыми глазами. Та, которой он пренебрег ранее, нахмурилась, схватив Сириуса за руку. Несмотря на то, что в пабе было жарче, чем в аду, на ней была его замшевая куртка. — Лунатик! — Сириус ахнул. — Вот ты где! — Да, и пора уходить. — Шоу еще даже не закончилось! — Девушка в замше надулась. — Я думаю, Пит что-то принял, — сказал Римус. Вероятно, просто назло Симеону, который заставил их пообещать не употреблять наркотики. Сириус бросил на него смущенный взгляд. — Пит только что был здесь. — Он огляделся вокруг, как будто не осознавал, что провел вдали от своих друзей полночи. — Мы уходим, — приказал Римус, и одна из девушек огрызнулась на него. — Кто ты, его парень? — Заткнись, — прорычал он. — И верни куртку. На полпути к Джеймсу и Питеру Сириус застонал, что его тошнит, и Римус развернул их к парадным дверям. Он мог бы позвать остальных позже, при условии, что они действительно послушались его и остались на месте. Улица снаружи все еще была заполнена людьми, и разочарованный взгляд вокруг сказал Римусу, что Эшли и его группа ушли, либо вернулись в паб, либо куда-то еще. Оттащив Сириуса подальше от дымки, он посадил его на небольшой участок травы между тротуаром и улицей, который не выглядел слишком влажным (в Шотландии всегда было сыро). — Тогда давай, блюй, — съязвил он, и Сириус издал тихий стон, отворачиваясь и откидываясь на стену здания, закрыв глаза, как будто это было идеальное место для сна. — Эй, — фыркнул Римус, присаживаясь на корточки и приподнимая подбородок Сириуса, щелкнув пальцами несколько раз перед его носом. — Просыпайся, алкаш. Сириус моргнул, как будто сначала был ошеломлен, а затем ахнул: — Римус! Ты все это слышал? — Да, — протянул Римус. — Твоей новой подруге очень понравилась эта куртка. — Нет, но как – ты это СЛЫШАЛ? Музыка? Боже мой, как будто это у меня в крови! — Сириус размахивал руками, как он всегда делал, когда говорил, хотя это всегда становилось более преувеличенным, когда он был пьян. Римус покачал головой и присел на траву рядом с ним. — Тебе не следовало так много пить. — Ох-хо-хо-хо, — усмехнулся Сириус, — я этого не делал. Я ничего не пил после водки. Рыцарская честь. — Тогда почему ты ведешь себя как будто пьян вусмерть? — ...Возможно, что-то взял... Римус поднял бровь. — Я скажу Симу. Сириус отмахнулся от него. — Ты действительно должен попробовать, Лунатик. Такое ощущение, что ты плывешь. — Внезапно он ахнул. — О боже мой – плывешь! Ты мог бы долететь до Луны! Ты мог бы стать луной, Лунатик! — Ты такой идиот, — усмехнулся он, но Сириус только улыбнулся ему. — Знаешь, я не нанимался всю ночь играть роль курицы-наседки. Я совсем не умею заботиться о людях. — Нет, это чушь собачья, — упрямо сказал Сириус. — Ты все время заботишься о людях, просто не хочешь в этом признаться. Ты заботился о Лили и Джеймсе. Ты заставил их перестать ссориться. — Ты сделал это. — Нет, я просто подтолкнул тебя к этому. — О? Сириус Блэк проявляет некоторую скромность? Теперь я видел все. — Почему бы тебе не сфотографироваться, придурок. Римус улыбнулся и нежно погладил замшевую куртку в своих руках. Сириусу повезло, что он ничего на нее не пролил, потому что, по словам Тони, замшу было очень трудно чистить. По крайней мере, его на самом деле не вырвало. Пока они молча сидели на тротуаре, Сириус начал покачивать головой в такт музыке паба. В конце концов эта музыка прекратилась и сменилась звуком обратной связи с инструментами и, наконец, песней группы на бис, которую Римус сразу узнал. Is this the real life? Is this just fantasy? Caught in a landslide, No escape from reality; Open your eyes, Look up to the skies and see... — О боже, Лунатик, ты это слышишь? Римус открыл глаза — он почти задремал. — Да. Не могу поверить, что этот парень пытается достичь уровня Меркьюри. Сириус вскочил на ноги, чуть не упав при этом. — Мы должны вернуться! — Ты едва можешь стоять! — Тогда, черт возьми, отнеси меня! Если мне придется провести все лето в изгнании, я сначала услышу эту песню вживую! Шатаясь, поднявшись на ноги, Римус обвязал замшевую куртку вокруг талии и смягчился. — Хорошо, Блэк. Ладно. — Он снова взял Сириуса за руку, и они заковыляли обратно к толпе из жара и дыма, когда Сириус начал петь ему на ухо. — Mamaaaaa... just killed a man... put a gun against his head... pulled my trigger now he’s dead...