The Cadence of Part-time poets

Guess who just got back today? Them wild-eyed boys that’d been away; Haven’t changed, had much to say, But man, I still think them cats are crazy; They were askin’ if you were around, How you was, where you could be found; Told ‘em you were livin’ downtown, Drivin’ all the old men crazy; The boys are back in town... — “The Boys Are Back in Town” Thin Lizzy, 1976 Среда, 1 сентября 1976 Насколько Римус мог судить, получить хлопки по спине от Джеймса Поттера с тремя сломанными ребрами было все равно что броситься под встречный поезд. Не было ни приветственных жестов, ни обычных приветствий, только настоящая борьба, когда Джеймс и Питер выскочили сзади на оживленную платформу станции. С громким "ура" они схватили его за плечи, и он чуть не швырнул белый чемодан своей матери через станцию, корчась от боли. К счастью, радость длилась недолго: в тот момент, когда двое других обогнули его и получили приличный вид спереди, их восхитительные выражения исчезли. — Люпин, что, черт возьми, случилось с твоим лицом? — Воскликнул Джеймс. Римус знал, что выглядит плохо. Все еще с желтыми синяками под глазами и порезом на переносице, который доходил до самой брови, его внешность шокировала любого, кто подходил слишком близко. Перелом ребер означал, что он неделями не мог нормально дышать, хотя его нос зажил относительно ровно, и швы наконец-то сняли. Врачи сказали, что шрам, вероятно, останется у него навсегда, просто еще одно постоянное напоминание о его отказе играть по правилам своего отца. Если раньше Лайаллу Люпину был ненавистен его вид, то теперь он испытывал отвращение. — Несчастный случай на футболе, — решительно сказал Римус. Он практиковался во лжи большую часть августа, пока слонялся по поместью, скуля и морщась без снотворного Томни. — Наверное, из меня получился довольно плохой вратарь. Джеймс поморщился, а Питер сказал: "Плохо дело", чуть не заставив Римуса громко рассмеяться при мысли о последних и единственных словах Винта, обращенных к нему. Но, по крайней мере, они не приставали к нему. Как и Джайлз (которому было что сказать после того, как он подобрал Римуса и отвез его прямо в больницу), мальчики редко переходили границы дозволенного, даже те, о которых никогда не говорили вслух. Римус подозревал, что это было результатом того, что они так долго дружили с Сириусом. — Где Блэк? — Спросил он, оглядывая оживленную железнодорожную платформу на случай, если Сириус собирался выскочить и переломать ему остальные ребра. — Он уже в школе, — сказал Джеймс. — Редж стал старостой в этом году, поэтому им пришлось приехать на день раньше. — Ох. — Да, его поезд должен был быть вчера. Но давай, пойдем, найдём купе, пока остались свободные места. Оказавшись в поезде, Римус с радостью обнаружил, что в этом году он будет ехать в частном вагоне с кондиционером и работающими защелками на окнах. Пока Питер и Джеймс играли в карты, он устроился у окна с книгой. В последнее время он много думал о Сириусе – или, по крайней мере, больше, чем обычно. Это началось, когда дворецкие наконец принесли ему письма, которые он прочитал, будучи прикованным к постели и в полубреду от боли в лице и груди. Конечно, они были хорошо написаны, с тем же остроумием Сириуса Блэка, к которому Римус так привык, только теперь в сочетании с его идеальным почерком. Спрятав их в страницы своей книги, чтобы его друзья не увидели, Римус просмотрел письма, вспомнив о чувстве вины, которое он испытывал с тех пор, как впервые набрался смелости открыть их. Было по одному почти на каждую неделю летних каникул, но Римус читал их так часто, что мог бы почти процитировать их наизусть. Дорогой Лунатик, Лето – дерьмо, но что еще нового? Папа, по крайней мере, большую часть времени в Лондоне, но мама нашла пару альбомов, которые я попросил парня на кухне припрятать для меня, и бросила их в камин в гостиной. Какая чертова потеря – я даже не успел их послушать! По крайней мере, теперь в гостиной так воняет, что мы больше не устраиваем там послеобеденный чай. Я полагаю, что они будут проветривать помещение в течение нескольких недель, чтобы избавиться от запаха горелого ПВХ. Джеймс говорит, что не может тебе позвонить. Я думал, ты сказал, что твоя семья не едет в отпуск? Я знаю, ты не понимаешь романтического и старомодного дерьма, которое заключается в написании писем, и твой почерк ужасен, но, если ты получишь это письмо, отправь мне ответ. Сириус Дорогой Лунатик, Как ты думаешь, где эффективнее всего спрятать труп? Я почти готов убить чертову собаку Реджа. Он всего лишь уродливое маленькое создание, поэтому я думаю, что цветочные клумбы в палисаднике были бы надёжными, хотя мама так же быстро убила бы меня за то, что я потревожил бегонии. Вы с Джеймсом даже не представляете, как вам повезло. Братья – это кошмар. Я бы все отдал, чтобы обменять Реджа на Симеона – по крайней мере, он хорош для чего-то другого, кроме нытья. Я почти уверен, что Редж платит Кикимеру беконом, чтобы тот помочился мне на ботинки. У вас есть собаки, где вы их хороните? В саду перед домом или на заднем дворе? Пиши скорее. Сириус PS: клянусь, я действительно люблю собак. Большую часть времени. Лунатик, Я начинаю задаваться вопросом, твой отец такой же строгий, как мой, или ты просто неграмотный. Я знаю, что второе не может быть правдой, потому что ты никогда не остаешься без чертовой книги в руках, так что я просто спишу отсутствие ответа на то, что ты ленивая задница. Но если это первое, то тебе следует написать песню. Отличное "пошёл ты" твоему дорогому папаше. Разве это не было бы чем-то особенным? Я тоже напишу, тогда мы сможем сравнить в сентябре. На самом деле я пытался писать. Все это дерьмо, но даже лучшие иногда писали дерьмо, верно? "The Laughing Gnome", должно быть, все еще преследует Боуи, клянусь. Слышал какую-нибудь хорошую музыку с тех пор, как закончилась школа? Энди в последнее время увлекается группой под названием the Ramones, но у них вышел только один альбом, и я его не слышал. Надеюсь, ты не умираешь от жары, Сириус Он был прав, по крайней мере, наполовину: Римус был ленивой задницей, но в нем также не было ни искушенной, ни романтической косточки, и те из них, которые у него были, были сломаны, так что это было достаточно приличное оправдание, верно? Сначала Римус сказал себе, что пренебрежение было вызвано тем, что он все время чувствовал себя чертовски ужасно: в конце концов, он почти не выходил из своей спальни в последний месяц каникул, но в конце концов ему пришлось списать отсутствие корреспонденции на простые нервы. Даже если бы он ответил Сириусу, чтобы он сказал? "Эй, лето было чудесным. Меня избили до полусмерти и, возможно, я потерял всех своих друзей, но ты смотрел последний эпизод The Pops?" Господи. Когда он, наконец, ответил Сириусу, была почти последняя неделя летних каникул. После того, как он объяснил, что письмо отправится школьному другу в Бат, Джайлз согласился отправить его и ускорить отправку, но неизвестно, дошло ли письмо до Сириуса, поскольку он больше ничего не ответил. Это не имеет значения, сказал себе Римус. В любом случае, это был всего лишь короткий ответ – вряд ли это было достойно Нобелевской премии по литературе. Они с Сириусом могли бы просто наверстать упущенное в школе, и если другой мальчик хотел поколотить его за то, что он игнорировал его все лето, Римус, по крайней мере, попросил бы его избегать носа. — Эй, Люпин, — крикнул Джеймс с другой скамейки, — положи свою чертову книгу и помоги мне надрать этому придурку задницу в рамми. — Даже Люпин не может спасти твою жалкую задницу, Поттер, — злобно ухмыльнулся Питер, умело вертя стопку карт в руках. Захлопнув книгу с письмом, Римус повернулся к своим друзьям и улыбнулся. — Хорошо, — сказал он, — но на этот раз мы играем тузами.

★★★

— Все получили ключи от комнаты? Приходите за своим расписанием, если вы его ещё не получили! Кенни, новый смотритель общежития Годрик, делал все возможное, чтобы перекричать группу мальчиков из 7-го класса, когда они болтали на лужайке перед общежитием, выглядя явно маленькими и нервными после перехода из западной начальной половины кампуса в большую старшую половину средней школы, где от них ожидалось провести остаток их раболепной юности. Джеймс помахал Кенни, когда они проходили мимо – они оба были в футбольной команде, – и Питер толкнул Римуса локтем, чуть не уронив один из его чемоданов. — Как ты думаешь, Люпин, ты когда-нибудь был таким низким? — Поддразнил он, указывая на детей. — Ты думаешь, что когда-нибудь станешь выше? — Спросил Римус, и Питер в отместку ударил его чемоданом сзади по ногам, чуть не подгибая колени. — Поторопитесь, а то они подумают, что мы часть приветствия, — отчитал Джеймс, держа два своих чемодана в одной руке, а другой перекинув через плечо. Они поднялись по ступенькам общежития, миновали мемориальную доску с изображением грифона Годрика и вошли в парадные двери. Сразу же их встретил знакомый древесный аромат коридоров, обшитых сосновыми панелями, и запах свежего чая, доносившийся из кухни напротив. Другие мальчики расхаживали с такими же сумками в руках, как и они, и еще больше в общей комнате, приветствуя друзей и обмениваясь историями о своих каникулах. Все трое мальчиков по пути заглядывали в комнаты на случай, если они могли встретить Сириуса, но на нижних этажах общежития его нигде не было, поэтому они поплелись к лестнице. — Идите без меня, — простонал Питер, когда они достигли площадки третьего этажа. — Я больше не могу. — Он бросил свои чемоданы на середине лестницы, драматично навалившись на них. — Ты даже не несёшь стереосистему, — съязвил Джеймс, игнорируя своего друга и продолжая подниматься по лестнице. — Неужели нет никакого сочувствия к человеку, который только что протащил три чемодана через самый большой кампус в Хайленде? — Не тогда, когда он загораживает лестницу, — сказал Римус, мягко подталкивая своего друга в пятки, пока он снова не начал двигаться. Вид их комнаты в общежитии после двухмесячного отсутствия был теперь так же знаком, как и вид квартиры Томни. Это не было похоже на его комнату в поместье: пустую, просторную и тихую. Стены были такими же голыми, какими они оставили их в июне прошлого года, и комната была чистой и нетронутой, но меньше, чем через сутки она будет заполнена фотографиями, плакатами и всеми вещами, которые он и его друзья любили. В конце концов, у двери стояла посуда, которую кто-то должен был отнести вниз, а на полу скапливались потертые брюки и носки, пока один из них – обычно Джеймс – не подбирал их. Была болтовня и храп, и, конечно же, были мальчики, которым принадлежали эти звуки. Это было то, чего можно было ожидать с нетерпением. Обычно. — Боже милостивый! — Джеймс застонал, входя в комнату, сбрасывая чемоданы, чтобы помахать рукой перед лицом и избавиться от запаха густого тумана, окутавшего комнату. — Что ты сделал, Блэк, раскурил нашу комнату шариками от моли твоей бабушки? — Нет, я попросил их у твоей мамы. — Нетерпеливо вскочив с кровати, Сириус вынул изо рта толстую сигару и постучал ее концом по пепельнице, которую он, очевидно, стащил из общей комнаты внизу. — Как вы, парни? — Отлично! — Ответил Джеймс, пока Римус перетаскивал остальные свои вещи в комнату. Его грудь горела так ужасно, что ему пришлось остановиться, чтобы прислониться к одному из столбиков кровати, и что еще хуже – казалось, что встреча с Сириусом снова выбила из колеи сильнее, чем несколько ребер. Сириус вернулся в школу с новой точеной челюстью, которая принадлежала уже не взрослеющему мальчику, а мужчине. Его темные волосы все еще вились чуть ниже линии подбородка, и он стал выше, но каким-то образом избежал синдрома долговязых конечностей, который мучил Римуса. Это было так чертовски несправедливо. В попытке вывести себя из оцепенения, Римус закашлялся от дыма в комнате и вызвал у себя спазм боли, в то время как Джеймс и Сириус полетели вперед, схватив друг друга в свирепых объятиях. — Ты в порядке, Римус? — Прохрипел Питер, все еще задыхаясь и покраснев. Римус отмахнулся от него и, схватившись рукой за свои нежные ребра, соскользнул на пол рядом со своими чемоданами. С восхитительным воплем Джеймс поднял Сириуса с пола и развернул его, отпустив только тогда, когда Сириус зацепился ногами за один из столбиков кровати и оттолкнулся от него, чуть не опрокинув их обоих. Сигара была брошена на полпути через комнату, рассыпав повсюду пепел, но выражение их лиц оставалось таким же, как у солнца после весенней грозы, ярким и радостным. Два брата воссоединились после того, как горькая судьба попыталась разлучить их. Не желая оставаться в стороне, Питер рванулся вперед, чтобы принять собственные объятия, которые были такими же энергичными и закончились тем, что Сириус вдавил костяшки пальцев в макушку бедного мальчика для пущей убедительности. Пока Питер вопил и бил его, Сириус оглянулся и, наконец, заметил Римуса, все еще лежащего среди своих сундуков и пытающегося не морщиться. Улыбка, которую он ему подарил, поначалу была всего лишь забавной – как у ребенка, который обнаружил игрушку, о которой забыл, – но, как и у всех остальных до сих пор, шок и осознание пришли, когда он получше рассмотрел лицо Римуса. — Черт возьми. — Отпустив Питера, Сириус прыгнул вперед и присел на корточки, глядя так, словно наблюдал за обезьяной в зоопарке. — Что тебя пожевало и выплюнуло? Сириус протянул руку, как будто он хотел схватить его за подбородок, и Римус осознал, что другой мальчик ближе, чем обычно. Он шлепнул Сириуса по руке и прочистил горло, прежде чем ответить — Это был несчастный случай. Сириус осуждающе прищелкнул языком. — Значит, это и есть причина, по которой ты игнорировал мои письма все лето? — Я знал, что ты этого так просто не оставишь. — Конечно нет. — Сириус прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, выражение лица было почти милым. Почти. — Итак, ты, чертов псих, — продолжил он, — что ты натворил? — Это был несчастный случай на футболе, — сказал Римус, четко выговаривая каждый слог. — К сожалению, должен сказать, что в этом году я точно не буду пробоваться в команду. Сириус фыркнул, но, наконец, отклонился и вскочил на ноги, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. Римус взял её и встал, поправляя рубашку. — Ты стал выше, — сказал Сириус, когда они оба встали, немного прищурившись. — Как и ты. — Да, но тебе скоро придется пригибаться, чтобы пройти через дверные проемы, великан. — И тебе придется повернуться боком, чтобы просунуть сквозь них свою широкую голову, — вмешался Джеймс, открывая окно между кроватями его и Сириуса, чтобы выпустить немного сигарного дыма. — Возможно, это правда, — сказал Сириус, прежде чем облизать губы и медленно развести руки в стороны. Римусу потребовалось всего три секунды, прежде чем он понял, что он ждет от него объятий. — Да ладно, — сказал он криво, — меньшее, что ты можешь сделать после того, как игнорировал меня все лето, это немного обнять. Римус покачал головой и ускользнул. — Я ранен, убери свои руки. — О, куда ты собрался, Лунатик? Я не причиню тебе вреда! — Это прозвище больше не смешное! — Но прикосновения – это язык любви, Лунатик! — Ты говоришь на достаточном количестве языков для всех нас, Блэк. Сириус позволил своим рукам хлопнуть себя по бокам. — Прекрасно. Но однажды, когда я умру, ты пожалеешь, что не обнял меня. — Я бы согласился, — сказал Римус, таща чемодан к своей кровати, — но тогда мы оба были бы лжецами. После того, как Сириус потушил сигару, которую, по-видимому, стащил из кабинета отца, и в комнате снова стало возможно дышать, Джеймс и Питер начали потчевать их рассказами об их совместном лете. Большую часть этого времени они провели в семейных летних домах, расположенных в каком-то очаровательном приморском городке в Девоне. Они вдвоем по очереди рассказывали одну и ту же историю, вставляя замечания, когда другой что-то забывал или когда у них были разные мнения о том, как разыгралась та или иная сцена. Уже распаковав остальные свои вещи, Сириус, казалось, был доволен, слушая их бормотание, пока настраивал свою стереосистему и проигрыватель: первое, что появилось из тяжелых чемоданов Джеймса. Римус с большой гордостью использовал пустое пространство на стене над своим приставным столиком, чтобы прикрепить плакат Queen, который Ли подарил ему в начале июля. Над своей кроватью он прикрепил фотографии других групп, таких как The Stones, Deep Purple и, конечно же, The Who. Как только он закончил со стереосистемой, Сириус подошел, чтобы полюбоваться ими. — Выглядит великолепно, — сказал он. — Но не хватает самого лучшего, — сухо ответил Римус, прежде чем наклонился вперед и прикрепил фотографию визжащего Сириуса к стене, чтобы все видели. Сириус тут же усмехнулся и скрестил руки на груди. — Ну да, ты чертов лицемер, если думаешь, что любой из этих джентльменов менее непристойный, чем Боуи. Римус вздохнул. — Если я брошу палку, ты будешь гоняться за ней и оставишь меня в покое? — У тебя есть палка? Римус покачал головой и потянулся за оставшимися плакатами на своей кровати. — Поттер, Пит, держите. — Аккуратно развернув их, он с гордостью подарил своим друзьям их собственные постеры – The Kinks для Джеймса и Cream для Питера, последний из которых было трудно достать, поскольку группа распалась еще до того, как они достигли половой зрелости. Римус был наполовину уверен, что Ли просто сорвал его со стены музыкального магазина. — Думайте о них как о запоздалых подарках на день рождения, — сказал он, когда Джеймс и Питер обменялись восторженными взглядами и поблагодарили его. — Вот твой, — сказал Римус, протягивая Сириусу его собственный плакат. Сириус посмотрел на него, слегка приподняв бровь, прежде чем развернуть его. — О, благослови тебя господь, Лунатик! — Повернувшись, Сириус с радостью продемонстрировал остальным Боуи в образе Аладдина Сейна. — Может быть, его непристойность добавит немного красок в комнату, — сказал Римус, когда Сириус бросился в свою часть комнаты, чтобы повесить плакат. — Ты прав, это действительно добавляет красок, — сказал Сириус, отступая, чтобы полюбоваться. — Есть еще кое-что. Чуть более застенчиво Римус протянул ему экземпляр "Графа Монте-Кристо", который Тоня разрешила ему оставить после лета. Она сделала небольшие пометки на полях своих любимых сцен, и он знал, что Сириус оценит эту историю. — Это на мой день рождения или что? — Спросил Сириус, забирая книгу у него из рук и пролистывая ее страницы. — Это просто потому, что тебе нравились другие произведения Дюма, — сказал Римус, засовывая руки в карманы. — Так что, теперь ты делаешь пометки в книге? — Нет, не я. Она принадлежала моей подруге. Сириус поднял глаза, приподняв еще одну идеальную бровь: — Лили? — Э-э... нет. — Так загадочно. — Слегка улыбнувшись, Сириус закрыл книгу и постучал корешком по центру груди Римуса. — Не могу дождаться, чтобы прочитать её. Спасибо. Смущенно кивнув, Римус отвернулся и увидел Джеймса, стоящего прямо за ним со стопкой пластинок в руках и хитрой ухмылкой на лице. — Ставлю пять фунтов на то, что он не читает. — Я читаю! — Сириус фыркнул. — Во всяком случае, больше, чем ты, тупой качок. Выхватив у него альбомы, Сириус положил их на кровать вместе с остальной частью своей коллекции, прежде чем поставить виниловый диск на проигрыватель и опустить его иглу на поверхность. Римус узнал вступительный ритм "Diamond Dogs" еще до того, как Боуи произнес свою первую реплику, и Сириус ухмыльнулся ему в ответ, подмигивая, пока они слушали и наслаждались компанией друзей, по которым скучали все лето. — Лунатик, не хочешь помочь мне сложить их? — Спросил Сириус, поворачиваясь к куче альбомов, разбросанных по его кровати. Римус оглянулся. — Я что, твоя служанка? — Значит, не поможешь? — Ах... Подвинься, придурок.

★★★

Слухи о грабежах, неудачном фехтовании и даже крушении вертолета на Ибице можно было бы стерпеть, но приставания Мэри о тайной секте БДСМ, которая практиковала метание ножей в обнаженке, действительно начали сказываться на психическом благополучии Римуса. Конечно, он ожидал всего этого – не многие состоятельные дети возвращаются в школу с таким видом, будто проиграли поножовщину со слепой продавщицей сумок, – но он, по крайней мере, думал, что слухи останутся более обоснованными. Правда, возможно, была менее удивительной для большинства студентов, чем некоторые другие вещи, которые были сказаны, но Римус еще не был в таком отчаянии. Несмотря на то, что она провела захватывающее лето, путешествуя по побережью страны, пока ее родители составляли новый справочник по приморской флоре, а ее старшая сестра Петуния набирала номер телефона, чтобы дозвониться своему парню, новой страстной темой интереса Лили стало лицо Римуса в тот момент, когда она увидела его. Хотя он вряд ли мог винить ее за это – все уставились на него, хотя Римусу на самом деле пришлось отдать должное Краучу за то, что он сам придумал "лицо со шрамом" и "когтеточку". — Римус, пожалуйста, просто расскажи мне, что случилось, — умоляла она, наклоняясь над своим завтраком и пытаясь заглянуть ему в глаза. Они сидели с Джеймсом на одном конце их обычного обеденного стола, в то время как остальные их друзья сравнивали списки домашних заданий на начало семестра на другом конце, а Мэри делала Сириусу его первый маникюр в этом семестре. Умело избегая взгляда Лили, Римус продолжил засовывать в рот хлопья с отрубями, которые он по ошибке взял в очереди в кафетерии. Ему уже пришлось насыпать в него столько сахара, что Джеймс поморщился, просто чтобы сделать вкус терпимым. — Я же сказал тебе, — пробормотал он с набитым ртом, — несчастный случай на футболе. Сломал нос. — Это чушь собачья, — отрезала Лили, проницательная, как всегда. — Ты ненавидишь футбол. Ты выглядишь так, словно тебя сбил автобус. — Твоя любовь действительно не знает границ, Эванс. Джеймс наклонился, чтобы прервать ее, довольно многозначительно глядя на Лили: — Дейзи, просто оставь мужчину в покое. — Не лезь, — проинструктировала Лили, не обращая внимания на прозвище, которое заставило Римуса на мгновение приостановить поедание хлопьев в удивлении. — Все лето и ни одного телефонного звонка – я даже не знала, вернешься ли ты. А потом ты появляешься в таком виде. А теперь я хочу знать правду, — приказала она, — или я... Я назначу тебе наказание! Уголки рта Римуса приподнялись. — Звучит как злоупотребление полномочиями старосты, Эванс. — А я-то думал, что Римус единственный, у кого иммунитет к твоей злобе, — добавил Джеймс, разделяя его веселье. — Секреты причиняют людям боль, — захныкала Лили. — Ты только посмотри на его нос! Римус отодвинул пустую миску из-под хлопьев. — Ну, мой нос больше не болит, однако мои чувства, безусловно, страдают. Лили одарила его взглядом, который говорил, что она бы очень хотела продлить упомянутое избиение, но смягчилась и закончила свой завтрак в неохотном молчании. — Хочешь еще чаю? — В конце концов спросил ее Джеймс. Лили кивнула. — Один кусочек сахара, пожалуйста. — Я знаю. Хочешь чашечку чая, Люпин? — Да, четыре– — Ты получишь два, — сказал Джеймс, хватая свою кружку и вставая. — Как чертова сахарная полиция, — проворчал Римус, когда Джеймс пересек обеденный зал. Лили повернулась на своем месте так же, как и он, рассеянно грызя ноготь большого пальца. Наблюдая за ней, Римус почувствовал, как в животе зародилось подозрительное чувство, и через несколько секунд он постучал ложкой по столешнице, заставив Лили подпрыгнуть и снова крутануться. — Нравится вид? — Он протянул. Брови Лили сошлись на переносице. — Что? — Я спросил, нравится ли тебе вид. — Какой вид? — Задницы Поттера. Лили стала свекольно-красной. — Не смеши. У него пятно на брюках, вот и все. Я собиралась сказать ему, когда он вернется. — О, конечно. — Я скажу! — Да, хорошо. А эта штука с "Дейзи"? Что это значит? — Это просто дурацкое прозвище. Он делает это, потому что знает, что это мне не нравится, вот и все. — Ммм, конечно. — Я назначу тебе наказание. Прежде чем она смогла привести в исполнение свою угрозу, Сириус опустился на скамью на месте Джеймса и хлопнул в ладоши по столу, растопырив пальцы и показав узор из красного и черного. — Это одна из лучших работ Макдональд! — Заявил он, ухмыляясь. — И смотри! Одной рукой Сириус указал на свои глаза, и брови Лили поднялись до линии волос. — Это подводка для глаз? — Да! Мэри сделала, как у себя, — сказал Сириус, выглядя чрезвычайно довольным. Вместе с этим, лаком для ногтей, серьгой и серебряной цепочкой, заправленной прямо под воротник, которую Сириус, очевидно, стал носить летом, он выглядел так близко к рок-звезде, каким Римус его когда-либо видел. — Почему ты подводишь глаза? — Спросила Лили. — Потому что это круто, — ехидно сказал Сириус. — Джаггер красится. — Джаггер красится в восемь утра по дороге на органическую химию? — Я даже не уверен, что Джаггер знает, что такое органическая химия, — сказал Римус, обретя голос впервые с тех пор, как Сириус сел. Темноволосый парень ухмыльнулся ему в ответ, и мгновение спустя Джеймс скользнул рядом с Римусом с тремя чашками чая в руках, расставляя их на столе перед собой. Наконец он взглянул на Сириуса и выразительно улыбнулся. — Ну разве ты не выглядишь великолепно. — Видишь, — протянул Сириус, поворачивая голову к Лили, — по крайней мере, хоть кто-то может оценить истинное мастерство. — Слизнорт обязательно напишет докладную, — сказала Лили, качая головой, когда потянулась за чаем. Римус с легким удивлением отметил, что она все же улыбается. — Не-а. Слепой летучей мыши пришлось бы прекратить свое трепыхание и сосредоточиться на моем лице дольше, чем на три секунды, чтобы сделать это. — По крайней мере, он помнит твое имя. На днях он назвал Дэйви "мистер Крампет". — Это даже близко не похоже на "Гаджен", — сказал Римус. Сириус ухмыльнулся. — Это потому, что он не может побеспокоиться о том, чтобы запомнить чье-либо имя за пределами своего дурацкого клуба. — Так как же он тебя называет? — Спросил Римус. — "Мистер Уайт"? — На самом деле просто Блэк. Джеймс и я получили уведомление в конце прошлого года — приглашение в элитный круг Слиззи. Джеймс кивнул, и у Лили отвисла челюсть. — Ни за что. Вы оба получили приглашение в Клуб Слизней? — Она прищурилась на Джеймса, который с сожалением улыбнулся и пожал плечами. — Это должно удивлять? — Сказал он виноватым голосом. Римус, который каждый день радовался, что не ходит на химию, вопросительно посмотрел на них: — Не то, чтобы я был тупым или что-то в этом роде, но что, черт возьми, такое "Клуб слизней"? — Это частная группа профессора Слизнорта по химии, — объяснила Лили. — Это самое близкое, что мы можем получить от официальной академической ассоциации до университета, и это очень хорошо для поступления, особенно в Оксфорд и Кембридж, поскольку он там преподавал. — Да, но я не планирую поступать куда-либо из эти двух, — сказал Сириус, рассматривая свой маникюр. — Значит, ты не пойдешь? — Спросила Лили. — Нет, я пойду. — Почему это звучит подозрительно? Никто из них не мог не заметить взгляда, которым обменялись Сириус и Джеймс, и Римус ответил за них: — Потому что это так. Когда Джеймс поднес чашку с чаем к губам, Лили застонала и решила сделать то же самое, а не продолжать разговор. Прежде чем Римус успел потянуться за своей, Сириус потянулся через стол и взял ее. — Просто посмотри на это с другой стороны, Эванс, — начал он, размахивая чашкой. — На каждом собрании клуба рядом с тобой двое самых красивых учеников Хокингса, хотя я должен предупредить тебя, что планирую выйти замуж за Поттера из-за его денег, так что тебе лучше отвалить. И Лили, и Джеймс закашлялись в свой чай, а Сириус самодовольно отхлебнул из своего, прежде чем подавился и чуть не уронил чашку. — Черт возьми, Лунатик, твой вкус в чае действительно убийственный.

★★★

Четверг, 9 сентября 1976 Питер был не очень рад услышать, что годом ранее они забрали наушники из аудио комнаты, но учебный год начался уже неделю назад, и музыкальные привычки Сириуса определенно начали устаревать. Со стороны Римуса потребовалось некоторое убеждение, но как только Сириус перешел к повторению "Tell Her No" the Zombies, просто чтобы позлить, Питер, наконец, сдался. — Держи, — сказал он, выходя из аудио комнаты с парой наушников в руках. Он передал их Сириусу, который радостно повесил их себе на шею. — Это больше для нашей пользы, чем для его, Пит, — пообещал Римус, когда Питер запер за собой дверь. — У меня все еще отчетливо складывается впечатление, что ты не пропустишь ни одного жалкого набора ораторов, — сказал Сириус, небрежно держа руки за головой. — Твое стерео достаточно громкое само по себе! — Рявкнул Питер, убедившись, что дверь за ними плотно закрыта. Сириус показал ему язык, когда они все свернули в коридор и направились к выходу из здания. Снаружи другие студенты размышляли, наслаждаясь оставшейся летней жарой и развлекались, прежде чем наступят неизбежные заботы о домашних заданиях, тестах и учебе в начале семестра. — Хотя, похоже, это позор, — предположил Джеймс, когда они вышли на тротуар. — Я имею в виду, ждать Хэллоуина, чтобы повеселиться? — Ты такой же ужасный, как Сириус, — фыркнул Питер. — Мы больше не будем включать Led Zeppelin в церкви – Фрэнсис никогда не поверит мне во второй раз! — Вытащи свои трусики из кучи, Пит, — усмехнулся Сириус. — Разыгрывать одну и ту же шутку два года подряд было бы постыдно. Должно же быть что-то, что мы могли бы извлечь из наших четырех ртов, чтобы начать год правильно. — Разве ты уже не попросил Бобби сделать нам еще фейерверков? — Спросил Джеймс. — О, потому что в прошлый раз все получилось так здорово, — простонал Римус. — На самом деле Лунатик, я не знаю кто хуже: ты или Пит, — сказал Сириус, зевая, когда они проходили мимо Касл-Холла. Внезапно он резко остановился посреди тротуара, позволив Римусу врезаться прямо в него. — Эй, смотри, где ты– — Когда кто-нибудь из вас в последний раз наносил визит нашей дорогой директрисе? — Ни с того ни с сего спросил Сириус. Проследив за его взглядом на верхнюю площадку лестницы Касл-Холла, Римус заметил директрису Макгонагалл, разговаривающую с несколькими учителями. — Она звала мне в начале прошлого года, — ответил он. — И я должен был поговорить с ней о поездке команды на турнир, — добавил Джеймс, — но Лили все время ходит в её офис за вещами старосты. Римус слегка ухмыльнулся в затылок Сириуса. — Я немного удивлен, что она не затащила тебя в прошлом году, Сириус. Ну, знаете, после той оценки по истории. Я думал, что Блэки должны быть идеальны во всем. Сириус обернулся, выглядя шокированным. — Это наш Римус Люпин, хвастун? — Не может быть, — согласился Джеймс. Римус невинно пожал плечами. — Что ты сказал в прошлом году, Блэк? "Каждой собаке разрешен выходной"? — Что ж, возможно, тебе будет интересно узнать, что на самом деле я не провалил тот экзамен, — задумчиво произнес Сириус, столь же невинно. Между всеми ними повисла минута молчания, затем: — Что? — Парень, который сидел позади нас с Поттером – Лэнгстон Хоббс – он заплатил мне, чтобы я прошел тест для него, чтобы он сдал предмет. Он написал мое имя в верхней части своего экзамена, в то время как я написал его имя на своем. К тому же это были хорошие деньги, более чем достаточные для того, чтобы пропустить пару стаканчиков в каком-нибудь грязном шотландском пабе. Метафорический ковер исчез, и Римус начал собирать все воедино. — Итак... твоя плохая отметка... — Ага. — И... деньги в конце года... — Угу. — И то, что я победил тебя в истории... — Мгм. — Сириус оглянулся на Римуса, выражение его лица было настолько самодовольным, что стало тошно. — На самом деле ты победил Лэнгстона, а не меня. Извини, Луни. Джеймсу потребовалось хлопнуть по спине, чтобы вывести Римуса из его ошеломленного молчания. Как только его оцепенение рассеялось, он издал недоверчивый смешок. — Ты гребаный придурок! Ты позволил мне верить, что я действительно победил тебя целое лето? — Может быть, если бы ты ответил мне, у меня было бы время признаться. Никогда не стоит недооценивать Блэков. — Вот сука, — сказал Римус Джеймсу и Питеру, которые хихикали над ними обоими. — Я доберусь до тебя, — поклялся он. — В этом году все ставки отменяются. — Давай, Люпин, — сказал Сириус. — Но в то же время, на каком уровне твои навыки взлома замков? Мгновенно протрезвев от своего юмора, Питер простонал: — Господи, помилуй. Но план уже был разработан; Римус мог сказать, что шестеренки розыгрыша уже вращались в черепе Сириуса. — О чем ты думаешь, Блэк? — Спросил Джеймс, игриво пиная его по лодыжкам. — Ничего, — сказал Сириус, — просто Макгонагалл, должно быть, чувствует себя одинокой после целого лета, проведенного вдали от всех ее любимых учеников. Может быть, нам стоит нанести небольшой визит в ее офис? Знаешь, как и любая хорошая группа студентов Хокингса...