The Cadence of Part-time poets

Straight people don’t know what you’re about, They put you down and shut you out; You gave to me a new belief, And soon the world will love you sweet leaf... — “Sweet Leaf” Black Sabbath, 1971 Понедельник, 25 октября 1976 Оставалось шесть дней до Хэллоуина, а это означало шесть дней, чтобы привести в действие свой ужасающе коварный план. Первым на повестке дня был поиск подходящего места для костра, которое было бы достаточно далеко от школы, чтобы никто не наткнулся на него, но и не слишком далеко, чтобы девочки не могли усомниться в их намерениях. В итоге они выбрали то место вдоль тропинки, и после этого были свободны, чтобы установить сцену. Возвращение в Визжащую Хижину не было для Римуса идеальным способом провести свободное время, но как только он сам увидел, как именно они собираются напугать девушек до смерти, он, наконец, начал видеть перспективы. План был гениальным – и его трудно было провалить при условии, что никто из них не выйдет из образа. Римус немного нервничал из-за этого, но после того, как Сириус сообщил ему, что он будет играть роль "секретного агента" – что означало, что он мог быть таким же раздраженным и пессимистичным перед девушками, как обычно, – он был более чем готов принять вызов. Естественно, подготовка к Хэллоуину выходила за рамки поддельной крови и тыкв: любой хороший и здравомыслящий подросток знал, что для того, чтобы хоть наполовину нормально провести время, нужно много выпивки. К сожалению группы 4А, без Симеона, который снабжал бы их, запасы были близки к нулю. — Ты уверен, что мы выпили всю бутылку водки на прошлой неделе? — Спросил Римус, роясь в шкафах. — Да, — отозвался Джеймс. — Я отчетливо помню, как на следующее утро, обнимая унитаз, пережил этот опыт повторно. — Ну, а как насчет бренди? — Абрикосовый или вишневый? — Любой! — Тоже нет. — Тогда зачем утруждать себя уточнением? — Римус хмыкнул, отодвигая шкаф от стены спальни и залезая за него, возвращаясь с поллитровой бутылкой виски, которая была относительно нетронутой. — Нашел одну! — Заявил он, размахивая выпивкой в воздухе, чтобы Джеймс мог ее увидеть. — И посмотри, что я нашел! — Сказал Джеймс, вытаскивая себя из-под кровати, чтобы показать несколько самокруток, завернутых в полиэтиленовый пакет. — Пожалуйста, не говори мне, что ты хранил их в своей футбольной форме, — поморщился Римус. — Это маскирует запах! — Уныло сказал Джеймс, бросая траву на кровать и возвращаясь к своим поискам. — В шкафчике в ванной есть немного белого рома, — сообщил Питер со своей кровати, где он работал над своим последним художественным заданием. — Что он там делает? — Спросил Джеймс. — Разве ты не помнишь? Вы с Сириусом подначивали друг друга использовать его как жидкость для полоскания рта. — Неудивительно, что у нас дефицит, — сказал Римус, заставив Джеймса фыркнуть. Встав, он пошел в ванную, чтобы посмотреть самому, и обнаружил ром, спрятанный между мятым тюбиком зубной пасты и бутылкой лосьона после бритья Питера, который, к сожалению, так и не был открыт. Когда он вернулся в комнату, то бросил выпивку на кровать Джеймса вместе со своим гардеробным виски и отступил, чтобы осмотреть их небольшой улов запрещенных веществ: одна бутылка портвейна, любезно предоставленная винным погребом мистера и миссис Петтигрю, пол-литра рома, который когда-то был полным литром, виски, несколько жалких глотков, остатки табака и самокрутки. Он прикинул, что всего этого им хватит до конца месяца, если повезет, но для Хэллоуина и семнадцатилетия Сириуса этого было недостаточно. — Может быть, Блэк удивит нас и бросит пить до своего дня рождения, — предположил Джеймс, появляясь рядом с ним с одной футбольной кроссовкой в руках. Он покопался в ней, прежде чем вытащить еще одну зажигалку и, пожав плечами, добавил ее к куче. — Более вероятно, что метеорит упадет в Большой зал, — усмехнулся Римус. — Этого недостаточно. — Я обыскал сторону Сириуса и у него тоже пусто. Может, нам попросить Мэри поспрашивать вокруг? — Уже попросил. Ее ресурсы суше, чем у нас, после того как ее посредник ушел в университет в прошлом семестре. Джеймс цокнул языком. — А как насчет того парня – Ксено? Он же снабжал Сима, не так ли? Римус задумался. Из того, что ему удалось узнать об этом хиппи-отшельнике, торговавшим наркотиками: он не продавал кому попало. Кружок Ксено был таким же эксклюзивным, как и драгоценный Клуб Слизней Лили, а это означало, что нужно было знать кого-то, чтобы попасть туда. — Джеймс, разве ты не ходишь на занятия с кем-то из соседей Ксено по комнате? Ты можешь поговорить с ним, может быть, спросить, будет ли Ксено снабжать и нас тоже? — Спросил он. — Ты имеешь в виду Дэвида? — Джеймс покачал головой. — Нет, он ни с кем не разговаривает. — Вообще? — Во всяком случае, не на занятиях. Не слышал, чтобы он что-нибудь говорил с прошлого года. — Я все еще не понимаю, почему мы вообще держим это в секрете от Сириуса, — крикнул Питер. — Потому что это его день рождения, — сказал Джеймс, упрямо надув губы. — Прошлый год испортили Снейп с Филчем – меньшее, что мы можем сделать, это убедиться, что у нас достаточно выпивки, чтобы на этот раз он как следует отпраздновал. Римус кивнул в знак согласия, а Питер просто пожал плечами. — Как скажешь. Но, Джеймс, не мог бы ты немного повернуться в эту сторону? Я еще не закончил с твоим носом. — Конечно. — Повинуясь, Джеймс принял позу, согнув обе руки и задрав нос к небу. Питер фыркнул и продолжил делать наброски своими быстрыми движениями карандаша. Он всегда чувствовал себя комфортно с карандашом в руке – самым уверенным в себе. — Пит, — начал Римус, самостоятельно придя к выводу, — когда ты в последний раз разговаривал с Симом? Рот Питера слегка сжался от сосредоточенности, но он не сводил глаз с Джеймса. — В прошлом месяце – он заходил на наш с Лот день рождения. — Он сказал, как дела в Оксфорде? — Спросил Джеймс. — Папа хочет, чтобы я подумал о том, чтобы поступить туда. Туда или Кембридж, как он с мамой. — У него новая подружка. Это все, что я знаю... повернись немного к свету? Пока Джеймс повиновался, Римус прижал руку ко рту и уставился на их жалкую кучу. Этого было недостаточно, ни в коем случае. — Пит, — внезапно сказал он, — я думаю, тебе нужно связаться со своим братом. — Зачем?.. — Нам нужна помощь, и он нам ее окажет.

★★★

Три дня спустя Это было почти приятно – хранить тайну от Сириуса. Не потому, что Римус никогда этого не делал, но потому, что это, наконец, стало секретом, которым могли поделиться только они трое. Они все согласились оставить план Ксено сюрпризом на его день рождения, но не говорить Сириусу также означало, что они не рисковали разочаровать его в случае неудачи. Ксено и так было трудно выследить. Он редко выходил из своей дымной комнаты достаточно надолго, чтобы пообщаться с кем-либо, а когда это ему удавалось, то только для того, чтобы отважиться на какой-нибудь причудливый урок философии, который пришелся ему по вкусу в тот день. Все они полагали, что его давным-давно вышвырнули бы вон, если бы он не был наследником одной из богатейших семей во всей Северо-Восточной Англии. Питеру удалось позвонить Симеону в университет, и он был очень рад позвонить своему любимому кэндимену, иначе говоря и замолвить за них словечко. — Никаких гарантий, ребята, но я обещаю сделать все, что смогу, — сказал Симеон по телефону. Вокруг него было много шума, и было нетрудно сказать, что у него была собственная вечеринка, хотя Римус понятия не имел, что из себя представляют университетские вечеринки. Впоследствии это превратилось в игру в выжидание. Ждать, пока Симеон свяжется с Ксено – ждать, пока Ксено свяжется с ними. Симеон предостерег их от издевательств над ним, сказав: "Это не то, как ведется игра. Играйте по правилам, и тогда вы сможете пожинать плоды". Римус подумал, что это было довольно глупо, что им пришлось лезть из кожи вон – дома, в Лондоне, все, что нужно было сделать, это найти дилера и убедиться, что в карманах достаточно наличных. Но у богатых свои причуды. — Пссс! ПССС! Лунатик! Оторвав голову от руки, Римус посмотрел направо, где Сириус перегнулся через проход между их столами и пытался привлечь его внимание. Они были на Истории, на которой обычно было не трудно отвлечься, но профессор Биннс был на больничном. В результате один из преподавателей 13-го класса по бизнесу и маркетингу заменял его и вместо того, чтобы придерживаться захватывающего ежедневного плана Биннса, приглушил верхний свет и включил фильм. Большинство студентов были в восторге от этой новости, пока они не поняли, что смотрят документальный фильм о крушении немецких войск в Первой мировой войне. Грохот от проектора был громче, чем сам фильм, но их заместитель уже откинулся на спинку своего рабочего кресла и, казалось, заснул. — Лунатик! — Сириус снова зашипел, махнув на него рукой. — Что рифмуется с "диатриба"? — Что? — Прошептал Римус в ответ. — В голову идет только "труба", но это не подходит. Все еще сбитый с толку, Римус на мгновение задумался. — Отшиба..? Глаза Сириуса радостно расширились, и он вернулся к своему блокноту, активно что-то записывая. Через несколько секунд он уже улыбался и снова повернулся к нему. — Теперь, что насчет "устарелый"? — Целый. — А "репутация"? Прежде чем Римус смог ответить в третий раз, Лили резко развернулась на своем месте перед ним, чтобы одарить Сириуса злобным взглядом. — Тебе стоит невероятных усилий помолчать пять минут, не так ли? Сириус указал карандашом на часы на стене над дверью класса. — Au contraire, Эванс, я молчу уже тридцать пять минут. — Тогда это новый рекорд, — хихикнула Мэри, поворачиваясь на своем месте перед Сириусом, чтобы присоединиться. — Предполагается, что ты должен уделять внимание фильму, — тихо настаивала Лили. — Почему? Разве ты не поняла, что вон тот Клане Дрочила включил его только потому, что у него похмелье? Посмотри на него. Они все обернулись, чтобы посмотреть на учителя, но, насколько Римус мог судить, он просто не был заинтересован в общении или обучении их. Вероятно, он ненавидел детей, что мало чем отличалось от большинства других учителей бизнеса. — Откуда ты знаешь? — Спросила Мэри, слегка наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть. — Назовем это интуицией алкоголика, — ответил Сириус, продолжая что-то записывать. — Я видел своего отца пьяным достаточно раз, чтобы знать, как выглядит утро после. Хотя Лили все еще казалась неубежденной, Мэри пожала плечами и повернулась обратно на своем месте. — Что ты вообще делаешь? — Спросила она, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в то, что писал Сириус. — Новая песня для нашей с Люпином группы. — О, неужели? Могу прочесть? — Когда она будет закончена. — Да ладно тебе, Блэк. Я спою ее тебе, — промурлыкала Мэри. — Заманчиво, но нет, спасибо, любимая. — Хм. Жадина. Лили оглянулась на Римуса. — Группа? Ты хочешь сказать, что воспринимаешь все это всерьез? — Может быть... — А песни? Они правда хорошие? Губы Римуса растянулись в улыбке. — Они становятся лучше. Вчера Сириусу удалось зарифмовать "волшебный" с "маниакальный", и это звучало довольно прилично. Раздался резкий треск, заставивший всех вздрогнуть, когда Сириус вырвал страницу из своего блокнота. — Совершенно верно, — похвастался он, — скоро мы с Лунатиком будем на полпути к выпуску дебютного альбома. — У вас даже нет названия, — заметила Лили. — Если только вы не будете Тупица №1 и Тупица №2. — Только если я буду номером один, — сказал Римус. — Ты всегда номер один, Римус, — сказала Мэри. — номер один в наших сердцах. — Для пущей выразительности она нарисовала пальцами в воздухе сердечко. — Да-да, — сказал Сириус, складывая бумагу пополам. — теперь, Лунатик, возьми это и дай мне знать, что ты думаешь. Я пытался продолжить "наждачная бумага в наших горлах – опилки в легких", о котором мы говорили, но я все еще не уверен, что... Внезапно в классе зажегся свет, ослепив их и заставив нескольких учеников вскочить со своих мест от дремоты, которой они, несомненно, наслаждались мгновением ранее. Заместитель, капризный старик по имени доктор Гиббенс, стоял в другом конце комнаты и смотрел на них четверых со всей яростью, на которую был способен штатный профессор. — Мне казалось, я выразился достаточно ясно: никаких разговоров быть не должно. Я надеюсь, это не записка в твоей руке. — Гиббенс указал узловатым пальцем на Сириуса, когда тот встал перед проектором, где армия немцев продолжила маршировать. Сириус немедленно отдернул руку. — Нет. Просто мусор. Доктор Гиббенс обдумал это, прежде чем выйти из-под яркого света фильма и взять мусорное ведро рядом со своим столом. — Ах, ну в таком случае... — Он прошел вперед вдоль их рядов, остановился рядом с Сириусом и протянул корзину. — Позволь мне помочь тебе выбросить это. Сириус колебался, и выражение сочувствия промелькнуло даже на лице Лили. — Если только ты не хочешь прочитать, что бы это ни было, вслух? — Усмехнулся профессор. Стиснув зубы, Сириус медленно скомкал бумагу в кулаке и с кислой улыбкой бросил ее в мусорное ведро. — Нет, спасибо за помощь, сэр. Их заместитель слегка наклонил голову в знак самодовольной победы и вернулся в переднюю часть комнаты. — Больше никакой болтовни, — приказал он, снова выключая свет. Как только он это сделал, проектор начал дергаться, и ему пришлось снова включить его, так как он начал пропускать ленту и издавать громкий визжащий звук. — Проклятая машина! Пока их учитель шёл на помощь ужасно депрессивному фильму о войне, Мэри снова осторожно повернулась на своем месте. — Мне так жаль, Сириус, — прошептала она, когда Сириус откинулся на спинку стула, выглядя таким же расстроенным, как Джеймс, когда "Арсенал" проигрывал. — Почему ты просто не прочитал? — Пробормотала Лили. — Я не лаю по команде, — проворчал Сириус. — Все в порядке, я все равно помню большую часть этого. — Тихо! — Рявкнул Гиббенс. Сириус резко показал его спине фак, прежде чем вернуться к своему блокноту и снова приложить ручку к бумаге. Римус наблюдал за ним, стремясь заполучить черновик текста, но, когда Сириус, наконец, передал ему следующую записку за спиной их учителя, он не смог прочитать ни слова. — Сириус, это на французском. — Что я только что сказал? — Резко обернувшись, доктор Гиббенс мгновенно прищурил глаза, увидев записку в руке Римуса. — Ты! — Он залаял. — Хватит этой чепухи! Встань сейчас же и прочитай записку вслух, чтобы мы все могли услышать, что там стоит того, чтобы прервать занятие! — Нееет... Не читай это... — Сказал Сириус тихим, саркастичным голосом, прежде чем одарить Римуса кривой ухмылкой. — Я задушу тебя ночью, — прорычал Римус. — ВСТАВАЙ! Он неохотно встал и почувствовал на себе нервное внимание двадцати пяти пар глаз. — Профессор, я не могу это прочесть, — сказал он. — Ты что, с ума сошел, мальчик? Прочти эту чертову записку, чтобы мы могли продолжить! Стиснув зубы, Римус посмотрел вниз и сделал все что мог: — Мсье Гиббенс, джей – я имею в виду – джи лимпрессон... Эр– киль эст ди мон девор де ву информер де тр-тройс цой... сэс? Премьер-мент-ко-эр мэппл о телефон, дуче... м-мент та фемме эр мэппл о-лит эй, товаш-мент тах мер-маре...? — Он замолчал, побежденный. — Мне продолжать, сэр? Если бы доктор Гиббенс снова сказал ему, что он сумасшедший, он был уверен, что остальная часть класса согласилась бы с ним. Все остальные ученики уставились на него с открытыми ртами и поднятыми бровями. На лице Мэри застыла смущенная улыбка, а Лили выглядела более смущенной, чем он когда-либо видел ее. — Ты только что говорил на клингонском, Люпин? — Спросил парень позади него. Прежде чем Римус успел спросить, что такое "клингонский", Сириус расхохотался. — Ладно, — прорычал Гиббенс, скрестив руки на груди. — ты, забавляющийся длинноволосый придурок, поскольку ты, очевидно, знаешь, о чем говорится в записке, почему бы тебе не просветить остальных? Сириус подавил смех и пожал плечами, совершенно не беспокоясь, прежде чем встать и забрать записку у Римуса. — Хорошо, — промурлыкал он, прочищая горло, когда Римус снова сел за свой стол. — Давайте посмотрим... в записке говориться, "Cher Monsieur Gibbens, j’ai l’impression qu’il est de mon devoir de tu informer de trois choses, premièrement ta sœur m’appelle au téléphone, deuxièmement ta femme m’appelle au lit, et troisièmement, ta mère... – ну, ваша мать... она зовет меня "Папочка". Прежде чем Сириус закончил, Мэри зажала рот руками, мгновенно поняв его французский. Это заняло у всех остальных на мгновение больше времени, но к тому времени, когда они, наконец, поняли, что, возможно, только что сорвалось с его губ, Сириус уже снова сел и положил ноги на стол с дерьмовой ухмылкой на лице. — ТЫ...! — Гиббенс бушевал, его лицо стало фиолетовым от гнева: — В КОРИДОР СЕЙЧАС ЖЕ! Сириус лениво опустил ноги обратно без жалоб и встал. Прежде чем отойти, он протянул свой кулак, и Римус отбил его своим, не в силах перестать улыбаться. В то время как остальная часть класса разинула рты или захихикала, доктор Гиббенс вывел его из комнаты в коридор, где он тут же разразился гневной тирадой, которую было слышно даже сквозь стены. — Идиот, — вздохнула Лили, качая головой. Римус развернул записку. — Идиот, да. Но абсолютная легенда. Весь класс зааплодировал, когда Сириус вернулся, самодовольно ввалившись обратно в класс и закинув руки за голову. Доктору Гиббенсу пришлось пригрозить каждому отработками, чтобы класс успокоился, но было ясно, что Сириус стал героем дня, без разницы, наказанным или нет. Римус и Сириус провели первую половину ужина, рассказывая историю Питеру, который внимательно слушал с явным недоверием на лице. — Однажды ты дерзнешь не тому человеку, Блэк, — предупредил он, когда Сириус поднес ложку тушеного мяса к губам. — Не могу дождаться этого дня, — сказал Сириус. — трудно быть главным героем в истории всех остальных. — Он поморщился и покачал головой. — Все еще не хватает соли. Сейчас вернусь. — Самодовольный ублюдок, — усмехнулся Питер, поворачиваясь к Римусу, когда Сириус поднял свой поднос и прошелся по столовой. — Мэри говорила о том, что было в остальной части записки – французские фрагменты? — Что-то насчет того, что жена Гиббенса кричала его имя в постели? Прежде чем Питер успел рассмеяться, Джеймс появился у их столика со своим собственным подносом и широкой улыбкой на лице. — У нас получилось, ребята! — Объявил он. — Нам назначили встречу! — Какую встречу? — Спросил Питер, потягивая сок из кружки. — С Ксено! Римус мгновенно оживился. — Ах, да? Джеймс кивнул и скользнул за стол напротив них. — Дэвид передал мне сегодня записку на занятиях. — Похоже, сегодня передают много записок, — сказал Римус, заставив Питера фыркнуть. — Что там было написано? — Ксено пригласил нас к себе в комнату. — Когда? — Сегодня вечером. — Джеймс взглянул на часы и поморщился. — Мы должны избавиться от Сириуса, если хотим, чтобы это осталось сюрпризом. — Ну и как мы собираемся это сделать? — Спросил Питер. Оглядев комнату, он заметил, что Сириус стоит рядом с полкой с приправами и болтает с другой девушкой из их класса истории. Без сомнения, злорадствует. — Он никогда не отдыхает, не так ли? — Пробормотал Римус, прежде чем на переднем плане его сознания начала материализовываться хитрая идея. Записки, да? Отведя взгляд от Сириуса, он осмотрел комнату в поисках ответа на их проблемы. — Просто нужно отвлечь его как следует, — продолжил Римус, заставив Джеймса вопросительно поднять бровь. — Что ты придумал, Лунатик? Внезапно почувствовав головокружение, Римус повернулся к своим друзьям и наклонился вперед, в предвкушении барабаня кончиками пальцев по столу. — Сохатый, у тебя есть ручка? — Ручка? Э-э, да, конечно. — Джеймс нащупал свою сумку, достал ручку и протянул ее ему. — И, Пит, можно я возьму твою салфетку? Питер передал свою неиспользованную салфетку, и Римус взял ее, прежде чем остановиться и вернуть все обратно Джеймсу. — У меня дерьмовый почерк, сделай ты. С любопытным видом Джеймс снял колпачок с ручки. — Хорошо, что писать? — Просто поздоровайся, пригласи его за другой столик, сделай комплимент его прическе или что-то в этом роде. О, и подпиши это как Кимми. Голова Джеймса вскинулась: — Кимми? Например, Ким Бишоп? — Да, и поставь маленькое сердечко над "i". — Ух, а ты злодей, — фыркнул Джеймс, склонившись над салфеткой. — Да, да, поторопись. Как только Джеймс закончил свои каракули и передал ему записку, Римусу потребовалась секунда, чтобы перечитать ее. — Ты можешь объяснить, что ты сейчас делаешь? — Спросил Питер, и Римус сунул ему салфетку, удовлетворенно откинувшись на спинку скамейки. — О, ничего себе. — Мгм. — Римус поднял глаза как раз вовремя, чтобы забрать записку обратно и проглотить улыбку, когда Сириус вернулся, выгнул бровь, когда понял, что все они уставились на него. — Что... что-то на моем лице? — Спросил он, ставя поднос с ужином. — Тут оставили кое-что для тебя, — сказал Римус, протягивая ему записку через стол. С подозрительным видом Сириус развернул салфетку и перечитал ее. Мгновенно его голова вскинулась, и он оглядел зал, прежде чем остановиться на группе девушек примерно за четыре столика от него. Среди них была Ким Бишоп, возможно, самая популярная девушка года старше них. В обычный день такая девушка, как Кимми, не посмотрела бы ни на одного из них, но Сириус все равно никогда не был близок к тому, чтобы быть "обычным". Они смотрели, как Кимми накручивает на палец каштановый локон, пока одна из ее подруг не заметила их пристальный взгляд и не наклонилась, чтобы прошептать ей на ухо. Подняв глаза, она поймала взгляд Сириуса и застенчиво улыбнулась, прежде чем повернуться к своим подружкам, чтобы посмеяться. — О, — сказал Сириус, снова взглянув на записку, — Ким дала это тебе? Римус нетерпеливо кивнул. — Ага. Но это явно для тебя. — Давай, Сириус, иди поговори с ней, — прошипел Джеймс с конца стола, ухмыляясь, как сумасшедший. — Да, Сириус, иди поговори с ней, — хихикнул Питер. — Ни за что, вы врете, — усмехнулся Сириус, плюхаясь на скамейку рядом с Римусом и отбрасывая салфетку. — Кимми слишком горячая штучка, чтобы подойти к ней в кафетерии. — Тогда это будет упущенная возможность, — восхищенно сказал Джеймс. — Нет, он прав, — Римус пожал плечами, — должно быть, есть еще один "дьявольски красивый, черноволосый красавчик". — Она прям так и сказала? — Сириус разинул рот. Взгляд, которым он одарил его, заставил Римуса остановиться. — Э-э... Да. К-конечно, она сказала... — Просто иди и поговори с ней! — Сказал Питер. — Что ты потеряешь? Глаза Сириуса не отрывались от глаз Римуса, заставляя его нервничать. — Лунатик? — Что? — Он побледнел. — Ты правда думаешь, что я должен пойти и поговорить с ней? Римус выдавил смешок. — Только не говори мне, что ты стесняешься, Блэк? Тут же глаза Сириуса немного расширились, и он надменно вздернул подбородок, прежде чем встать из-за стола. — Хорошо, тогда я так и сделаю! На мгновение воцарилась тишина, а Сириус все еще не двигался. Римус огляделся, прежде чем кивком головы указать на Кимми. — Хорошо, почему не двигаешься? Сириус закашлялся коротким смешком: — Отлично, — и, развернувшись, зашагал прочь. Римус смотрел ему вслед, сбитый с толку, но не понимая почему, и все они смотрели, как Сириус пересек зал, быстро освоившись со своим уверенным шагом. К тому времени, как он добрался до столика Ким, он мило улыбался, засунув оба больших пальца в шлевки брюк. — Сработало! — Поспешно сказал Джеймс, подхватывая поднос с ужином и перекидывая сумку через плечо. — Давай же, Пит! — Иду! — прощебетал Питер, отправляя в рот еще несколько кусочков ужина и натягивая куртку. Джеймс отчаянно замахал Римусу, который все еще сидел ошеломленный. Девочкам не потребовалось много времени, чтобы нетерпеливо освободить место за столом для Сириуса, и после того, как он опустился на место рядом с Ким, он оперся одним локтем на его поверхность. Кимми посмотрела на него, как кошка, которая только что заметила птицу со сломанным крылом. — Лунатик! — Ага, иду, — натянуто сказал Римус, приходя в себя и хватая свою сумку и куртку одной рукой, а поднос с ужином — другой. Когда они втроем вышли из столовой, оставив тарелки со звоном падать в ведро для грязной посуды у двери, Римус не оглянулся.

★★★

Никто из них никогда не был в Далал-Хаус, но в тот момент, когда они переступили порог, стало очевидно, что обстановка во всем общежитии была явно более раскрепощенной и яркой, чем они ожидали. По сравнению с Годрик или Байрон-Хаус, Далал мог бы сойти за цирковой шатер, со всеми этими драпировками, свисающими с потолка, и гобеленами, украшающими стены. Бесчисленные ковры устилали пол, и Римус заметил больше статуй, изображающих Будду, чем он мог бы найти в букинистическом магазине в Сохо. — Все это почему-то кажется расистским, — сказал Джеймс, теребя оранжевую драпировку, украшавшую арку, ведущую в общую комнату. — Только то, что они назвали это место в честь какого-то ученого парня из Дели, не значит, что они должны были делать интерьер настолько "этническим", не так ли? — Аквариум, однако, классный, — сказал Питер, глядя в огромный стеклянный резервуар, который тянулся вдоль стены напротив телефонных линий. — Хорошо, что мы не планируем оставаться здесь надолго, — сказал Римус, беря своих друзей за плечи и разворачивая их к лестнице. Другие мальчики бродили по коридорам, но никто не обращал на них особого внимания, и на этот раз Римус осознал преимущество того, чтобы не брать Сириуса с собой на каждую вылазку. Не в силах удержаться от того, чтобы не закатить сцену, Сириус, несомненно, мог бы сказать больше о яркой цветовой палитре общежития и отсутствии настоящих стульев, но они были на задании, и Сириуса не пригласили. Следуя друг за другом по коридору второго этажа общежития, Питер остановился перед дверью, украшенной заметками и каракулями – некоторые из которых были настоящей поэзией, а остальные просто тарабарщиной. Выдуманные языки и закрученные символы, которые выглядели почти как неудачная игра в виселицу. — Ничего не происходит, — пробормотал Питер, прежде чем несколько раз постучать в дверь и практически дрожать от нервозности. Он, не теряя времени, постучал снова, заставив Джеймса поморщиться. — Э-э, Пит, я думаю, они тебя услышали, — сказал Джеймс. — Сим сказал мне, что мы должны продолжать стучать, иначе нас не впустят! — Какой в этом смысл? — Я не знаю, он просто сказал сделать это! Дверь распахнулась очень внезапно, и Питер отдернул руку, когда до них донесся запах гашиша. Все они подавили кашель, когда их новый покровитель наклонил к ним голову. — Черт возьми, ребята, где пожар? — А? — Пискнул Питер. — Ну, там, должно быть, пожар, если ты так отчаянно пытаешься заставить меня подойти к двери. В следующий раз, почему бы тебе просто не зайти и не спасти мои бедные барабанные перепонки. — Я же говорил, — пробормотал Джеймс — Извини, я знал, что Сим лжет, — Питер поморщился. — Ты Ксено, верно? Римус сразу понял, что это был глупый вопрос. У мальчика были такие светлые волосы, что они с тем же успехом могли быть белыми, поникшие укуренные глаза и серебряное кольцо размером с ракетбол, свисающее с одного уха. Это не мог быть никто иной, как Ксенофилиус Лавгуд, личный курьер Хокинга. — Да, — ответил Ксено. — Меня зовут Ксено. Или Лав – Гуди – Фил – даже Вилли, если ты достаточно смелый и напористый. Ты чувствуешь себя напористым? — Э-э... может быть? Взгляд, брошенный на Питера, был полон сомнения. — Так как вас зовут – тех, с кем я разговариваю? — Ксено вздрогнул, слегка прикрыв за собой дверь. — И чего же вы хотите? На этот раз Питер заколебался, и Джеймс снова подтолкнул его локтем, пока слова не слетели с его губ. — У нас, э-э, назначена встреча? Я Питер Петтигрю, Симеон – мой брат. Это Джеймс и Римус. Разве Сим не сказал тебе, что мы приедем? Он сказал, что ты мог бы достать нам немного. — Ах! — Ксено зажал рукой рот Питера, выходя из своего дверного проема, чтобы подойти поближе. — Мы не обсуждаем дела в зале. Кивни, если понял, ничтожество Петтигрю. Питер кивнул, широко раскрыв голубые глаза, и когда Ксено убрал руку. — И еще кое-что, прежде чем я впущу тебя внутрь, — сказал он, слегка ухмыляясь. — Вы не можете использовать свои настоящие имена, пока мы ведем дела. — Тогда зачем вообще утруждать себя расспросами? — Римус нахмурился. — Шшшш... — Ксено вытянул палец, чтобы заставить его замолчать. — Ты, ничтожество Петтигрю, будешь Альбатросом. Ты, высокий и дерзкий, будешь Плакса. А ты... — Ксено оглядел Джеймса с ног до головы, стоя в дверном проеме. — Ты – Ноги. — Ноги? — Ммм. Они выглядят очень сильными. Джеймс разинул рот, а Римус с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. — Прекрасно, он – Ноги. Теперь мы закончили стоять в коридоре? Ксено поднял светлую бровь, ухмыляясь. — Я передумал. Ты не Плакса, ты Хихиканье. Заходите. Широко распахнув дверь и обдав их свежей волной гашиша, Ксено развернулся и зашагал обратно в свою комнату в общежитии, которая была оформлена в тех же оранжевых и красных тонах, что и общая комната внизу. — Он гребаный псих, — пробормотал Римус Джеймсу, когда они переступили порог комнаты — Кто бы говорил, Хихиканье. — Интересно, если я сломаю одну, ты тогда будешь просто "Нога"? Джеймс подмигнул ему. Борясь с улыбкой, Римус закрыл за ними дверь и пошел, чтобы присоединиться к Ксено на другой стороне комнаты. Спальня была того же размера, что и у них в Годрике, но все кровати с балдахинами были сдвинуты вместе, вытягиваясь друг от друга, как один длинный матрас с несколькими столбиками спереди и сзади. Это дало им достаточно места рядом с окнами, чтобы создать зону отдыха, в комплекте с почти дюжиной напольных подушек и кресел-мешков, хотя занято было только два: первый – Ксено, а второй – мальчик с темными волосами, подстриженными так коротко, что он с таким же успехом мог быть лысым. — Привет, Дэйв, — сказал Джеймс, и Дэвид холодно кивнул, прежде чем вернуться к бумажному журавлику, которого он, казалось, складывал и разворачивал у себя на коленях. По другую сторону от него сидела девушка со светлыми волосами, такими же, как у Ксено. У нее были косы до пояса, а на коленях она держала огромный альбом для вырезок и, напевая, приклеивала к одной из страниц газетную вырезку. — Давайте садитесь, парни, — сказал Ксено более дружелюбно, чем у двери. — Могу я вам что-нибудь принести? — Нет, — сказал Джеймс, изо всех сил стараясь соответствовать своему бодрому настрою, когда все трое пересекли комнату и довольно нелюбезно упали в мягкое кресло-мешок или подушку. Римус оказался ближе всех к Дэвиду, который протянул руку для рукопожатия, которую тот пожал. — Римус, — сказал он, прежде чем Ксено щелкнул пальцами. — Э-э-э. Мы по делу, а ты – Хихиканье. — Мне он нравится, — сказала девушка, не поднимая глаз. — Очень смешно. — Так как же нам тогда тебя называть? — Спросил Питер у светловолосого мальчика. — Фил? — Сегодня ты можешь называть меня Амфитрион. Завтра – кто знает – может быть, Смитти? Иисус Христос. — Я буду Сентябрь, — сказала девушка, прежде чем наклониться и прошептать: — но ты можешь называть меня Пандорой. — Ты знаешь Плутарха, — сказал Ксено, похлопав Дэвида по плечу, — но я бы не стал утруждать себя тем, чтобы вытянуть из него что-то еще. Он дал обет молчания на уроке современной культуры. — Так вот почему ты мне ничего не сказал! Честно говоря, я думал, что это какая-то тактика устрашения, — задумчиво произнес Джеймс, и Дэвид в ответ показал знак мира. — Симеон сказал нам, что ты был его поставщиком весь прошлый год, — начал Римус, игнорируя безумие. — Мы хотели знать, используешь ли ты свои связи и для нас. — Ничего слишком сумасшедшего, — вмешался Джеймс. — Мы хотим проснуться на следующий день. Может быть, просто выпивка и немного табака? — И гашиш тоже, — добавил Питер. — Что-нибудь веселое, на самом деле. — Пара человек на задании, — сказал Ксено. — Я могу это оценить. Ты говоришь, что хочешь чего-нибудь веселого? Что ж, многие вещи доставляют удовольствие. Вы когда-нибудь думали о каком-нибудь super C? Или PCP? На самом деле я не торгую героином, но... — Нет, — вмешался Римус, — ничего подобного. — Как насчет клоназепама? Диазепам? — Это одно и то же. Мы хотим гашиша, травы и выпивки. — Я полагаю, что это вполне разумная просьба, — медленно сказал Ксено, — но откуда мне знать, что я могу доверять вам? Все трое мальчиков из 4А обменялись взглядами. — Видите ли, я не продаю кому попало, — высокомерно продолжил хиппи. — люди должны доказать, что они не просто развернутся и сдадут. — Хорошо, что помешает нам сдать тебя прямо сейчас? — Спросил Питер. — Есть что-нибудь на меня, Альбатрос? Потому что ты можешь перевернуть эту комнату вверх дном и не найти ни капли. Мы готовим не в офисе, а на кухне, и поскольку ты не знаешь, где находится кухня... — Значит, ты ничего не можешь нам достать? — Джеймс нахмурился. — Нууууу, так близко к кануну Хэллоуина? Видите ли, я и так на пределе сил. Спрос очень высок в период праздников. — Хорошо, — вмешался Римус, — что нам тогда делать? Ксено на мгновение задумался, взглянув на Дэвида, который только молча смотрел в ответ. Наконец он сказал: — Ну, что вы можете дать мне в обмен на то, что я позволю тебе извлечь выгоду из моего маленького предприятия? — У нас есть деньги, — сказал Питер, и Ксено покачал головой. — Это Хокингс – у всех есть деньги. Я занимаюсь продажей для друзей и союзников. И поскольку мы едва знакомы, что еще ты можешь мне предложить? — Как насчет информации? — Спросил Римус, и Ксено перевел на него взгляд. — Какого рода? Римус провел языком по внутренней стороне своей щеки. — Как ты проносишь свой товар внутрь? У тебя есть курьер? — Я думал, ты предлагаешь мне информацию, приятель. — Так и есть. И я думаю, что у меня может быть лучший вариант для тебя – это если твой парень или кто-то еще предпочел бы не разбрасывать пакеты с наркотиками по школьным стенам. Это был блеф, но Ксено, казалось, не заметил. — Хорошо, тогда считай, что я попался на крючок, Хихиканье. Что ты знаешь? — Где-то в Хокингсе есть дыра в стене, но, если ты не знаешь, где, то будешь искать, пока не закончишь школу, и все равно не найдешь ее. Она достаточно широка, чтобы в нее мог пролезть один человек, и более чем достаточно велика, чтобы положить немного товара. Ксенофилиус откинулся на спинку стула, поглаживая подбородок. — Хм, — сказал он в раздумье. Римус бросил взгляд на своих друзей, которые разинули рты, как будто он только что предложил ему ключ от Лондонского Тауэра. — Ну, это может стоить чего-то... — Ксено хмыкнул. — Это хорошая информация, — твердо сказал Римус, — и, если ты хочешь этого, ты перестанешь надоедать нам. Ксено расхохотался, к нему присоединилась Пандора, а Дэвид выдавил улыбку. — Этот хорош, — сказал он своим друзьям, погрозив Римусу пальцем. — Этот хорош! Хорошо, Хихиканье ты делишься своим маленьким секретом, а я обещаю быть идеальным скупщиком для вас, ребята. Договорились? — Договорились. — Римус протянул руку для рукопожатия, но Ксено поднял обе руки. — Нет, это не то, как мы заключаем здесь договор. Пошарив во внутреннем кармане пиджака, он достал единственную жестянку, предназначенную для мятных леденцов, и открыл ее, извлекая очень толстый косяк. — Прикурить не найдется? — Спросил он, и Римус вздохнул, нащупывая свою зажигалку. Ксено взял ее и поднес серебро к свету, чтобы полюбоваться гравировкой на ее боку. — О, необычно. Щелкнув зажигалкой, он прикурил и бросил ее обратно, прежде чем глубоко затянуться и выпустить дым из уголка рта. Ксено умело повертел косяк в пальцах и предложил его Римусу, шевеля бровями. — По рукам? Римус не колебался. Он взял косяк и глубоко затянулся, прежде чем передать его Джеймсу, который сделал то же самое, а затем Питеру. Как только Дэвид затянулся сигаретой, Ксено откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Я думаю, что это будет очень выгодное соглашение, ребята, — ухмыльнулся он. По настоянию Ксено, они все остались, пока не разделили между собой по крайней мере три порции. Пандора продолжала заполнять свой альбом, и в конце концов Римус понял, что фотографии были не ее семьи или кого-то, кого она знала, а знаменитых серийных убийц и теорий заговора. У нее была целая глава, посвященная Мэнсонам, и ей особенно нравилась теория о том, что Пол Маккартни погиб в автокатастрофе в 1966 году и его просто заменил двойник. Римус игнорировал это. Приближался комендантский час, когда мальчики начали проявлять интерес к уходу, но Ксено убедил их остаться на последнюю затяжку небольшого косяка. Когда он прикурил и передал ее Питеру, Римус впервые почувствовал запах гашиша, который совсем не пах гашишем. — Что это такое? — Спросил он, когда Питер сделал вдох. Ксено лениво улыбнулся и пожал плечами; — Кое-что "веселое". — Ты что, дал ему наркотики? — Потребовал он, выпрямляясь в своем мешке. — Боже мой, нет, — быстро сказал Ксено. — Ты думаешь, я бы дал тебе героин бесплатно? Это просто трава и лаванда, приятель. Подходит для снятия стресса, а ты в этом явно нуждаешься. — О. — Господи, с кем ты тусовался? Римус взглянул на Джеймса и Питера, которые обменялись смущенными взглядами, и неглубоко вздохнул. — Не беспокойтесь об этом. — Ну, мы могли бы беспокоиться об этом, — пробормотал Джеймс, взглянув на Питера. Сжав губы в тонкую линию, Римус выбрался из своего мешка и протянул руку Джеймсу, который нерешительно затянулся лавандовой сигаретой и передал её Дэвиду, прежде чем встать. Питер пошел с ними, и вместе они заковыляли к двери, явно медленнее, чем когда пришли. — Помните, эта дрянь будет в кустах под вашим окном – дайте мне три дня. Остальное будет здесь как раз ко дню рождения вашего друга, — крикнул Ксено. Джеймс дружески помахал ему на прощание, когда они вышли в холл, мигая в желтом свете ламп, висящих над головой. — Черт возьми, — сказал Питер, прочищая горло, — во рту привкус дыма. — Дебила? — Эхом повторил Джеймс. — Дыма. Ну и вмазало же тебя. — Пальчики оближешь, — сказал Римус, ведя их вниз и наружу, на холодный ночной воздух. Тротуар по большей части был пуст, но любой, кто проходил мимо, обходил их стороной, и вряд ли они могли их винить. После почти двух часов в комнате Ксено они, вероятно, пахли так, как будто провели весь уик-энд на Вудстоке. На полпути к их общежитию Питер издал тихий смешок. — Кто-нибудь из вас представлял себе лицо Сириуса, когда он поймет, что мы его бросили? Не мог перестать думать об этом там. — Так вот над чем ты хихикал. Я знал, что шутка Ксено о почтальоне не была такой уж смешной, — поддразнил Джеймс. — Он наверняка разозлился, но Ким, вероятно, и так обеспечила ему досуг. — Что ты имеешь виду? — Тупо спросил Римус. — Записка была хорошей идеей. Должна дать им более чем достаточно поводов для разговоров. — Но мы написали эту записку. — Да, конечно. — Джеймс странно посмотрел на него. — Я думал... Разве ты не знал, что Кимми вроде как неравнодушна к нему? — Правда? — Да, по крайней мере, по словам Рейчел с химии. Я думал, именно поэтому ты хотел, чтобы я подписался ее именем. — О, ну да, — небрежно сказал Римус, — но кто не влюблен в этого придурка? Сэнди Херрон все время пытается заставить его учить ее музыке, но она играет на гобое. Джеймс фыркнул, прежде чем споткнуться и чуть не растянуться на тротуаре. — Кто-то должен починить эти чертовы выбоины, — проворчал он. — Думаешь, мы сможем сталкиваться во время ходьбы? — Спросил Питер, заставив Римуса слегка покачать головой. — Ах да, а как насчет того, чтобы каждый раз, когда мы наступаем на трещину, мы били себя по лицу? — На самом деле это ближе к другой игре, Лунатик. Это называется... — На самом деле я не хочу знать, Пит. — Ну, я хочу знать, как, черт возьми, ты знал, о чем говорил Ксено, Люпин, — задумчиво сказал Джеймс. — С таким же успехом он мог бы начать говорить по-китайски где-то в середине. — Да, — сказал Питер, — откуда ты так много знаешь о наркотиках, Лунатик? — О, знаете, тебе дают довольно дикие вещи, когда ты разбиваешь себе лицо, как это сделал я. — Чушь. — Джеймс развернулся и начал пятиться назад. — Ты лжешь, я знаю это. Держу пари, дома, в Лондоне, ты вытворяешь какие-нибудь забавные штуки. — Осторожнее, или ты съешь тротуар, богатый придурок. Джеймс рванулся вперед и обнял Римуса за шею, притягивая его ближе. — Однажды мы догадаемся, Лунатик. А если не сможем, мы просто заставим тебя сказать правду. — Ты? Запугиваешь меня? Я думаю, сначала тебе придется стать намного злее. — Хорошо, тогда я найму Лили – она разоблачит тебя. И Сириус тоже – он мастер в разгадывании загадок. — Что ж, тогда удачи вам всем, Сохатый. — Я хочу прозвище, — вздохнул Питер, и Джеймс тоже схватил его за шею. — Не волнуйся, Пит, твой момент позора обязательно настанет. Римус расхохотался.

★★★

Вернувшись, они обнаружили, что в их комнате пусто и тихо несмотря на то, что до наступления комендантского часа оставалось всего несколько минут. — Ты должен мне пять фунтов, Лунатик, — сказал Джеймс, и Римус усмехнулся. Он был уверен, что они наткнулись бы на сварливого Сириуса, который, скорее всего, включил музыку на полную громкость, чтобы наказать их. (Римус поставил на Боуи, в то время как Питер выбрал Zeppelin или T. Rex, но Джеймс выиграл, когда они обнаружили, что комната пуста. Римус был просто благодарен, что его второе предположение – найти Сириуса в дополнительной компании – тоже оказалось неверным). Чтобы компенсировать свою потерю, Римус пересек комнату к стереосистеме Сириуса и поставил альбом, отступив назад, чтобы послушать, как он читает трек-лист с задней обложки. На середине первой песни он понял, что у Хоуп тоже был экземпляр, который теперь спрятан в сундуке под его кроватью. Это вызвало у него чувство апатии. До сих пор в этом семестре он избегал думать о пластинках Хоуп, и мальчики не приставали к нему, несмотря на его прошлогоднее обещание, что он включит их, хотя Сириус не раз ворчал о том, как ему хотелось бы послушать один или два альбома, всегда те, которые, как они оба знали, были закрыты всего в нескольких футах от него. — Ничего, если я первый приму душ? — Спросил Джеймс, а Римус и Питер кивнули. — Хорошо, спасибо. Отложив обложку альбома, Римус вернулся к своей кровати, как это сделал Питер, и рухнул на нее, собирая для себя кое-что из школьного чтения. Это было самое легкое, что он мог сделать, даже будучи под кайфом, но он не забыл о своем обещании превзойти Сириуса хотя бы по одному учебному предмету в этом году. Он хорошо справлялся на большинстве своих занятий – еще лучше, на других, – и полагал, что у него может быть неплохой шанс, если только Закон Дерьма внезапно не победит и Сириус действительно не начнет учиться как не в себя. К тому времени, когда альбом был закончен, Питер заменил Джеймса в душе. Римус встал, чтобы сменить его, как раз в тот момент, когда с другого конца комнаты донесся знакомый звук поворачивающегося в замке ключа. Джеймс закончил небрежно вытирать волосы полотенцем и накинул его на шею, когда вошел Сириус с развязанным галстуком и глупой улыбкой на лице. — А вот и он, — протянул Джеймс, — герой. Сириус проверил невидимые часы. — У меня уже день рождения? Я что, так поздно? — Дерзкий ублюдок. Где ты был все это время? — Вопрос получше — где были вы? Вы кинули меня в коридоре? — Не уклоняйся от ответа, — приказал Джеймс, схватив полотенце и крутанув его, чтобы хлестнуть Сириуса по бедру. Сириус ухмыльнулся и отскочил, пританцовывая, почти прямо в Римуса. — Привет, Лунатик, — сказал он, отступая назад, прежде чем снять галстук и бросить его на кровать. — Привет, Блэк. — Весело провел вечер? От тебя ужасно пахнет. — От тебя тоже, — сказал Римус, остро ощущая цветочный аромат, прилипший к Сириусу, как личный смог. Сириус остановился, чтобы понюхать свою руку, прежде чем снова криво улыбнуться. — О да, духи Кимми. — Ага. — Не меняя пластинку, Римус поставил альбом и вернулся на свою часть комнаты. Бросившись на кровать, он загнул страницу книги, которую читал (что Лили ненавидела, но это вошло у него в привычку), и задернул занавески на кровати, чтобы закрыть свет. К сожалению, не существовало заклинания для блокирования звуков. — Итак?.. — Он услышал, как спросил Джеймс. — Что было? — Ты думаешь, я вот так просто расскажу? — Я ничего не думаю. — Ну, теперь я разрываюсь между тем, чтобы назвать это справедливой оценкой и сказать тебе отвалить. Ещё эта записка? Нехорошо. — Ты показал Ким? — Конечно. Она сказала, что у тебя уродливый почерк. Мгновение спустя дверь ванной открылась, и появился Питер, снова начав разговор. — Итак... — в конце концов спросил Джеймс, — как это было? Ты что, совсем опозорился? — Все прошло неплохо – спасибо! Господи, верь в меня хотя бы немного. — Ты хочешь сказать, что ты..? — Питер ахнул. — Это не так уж и важно! Вы же с Мойрой наверняка делаете это постоянно, верно? — О, да, конечно, конечно, ха... — Так вот оно что, все было просто неплохо? — Нет, было здорово. Ким великолепна – просто красотка. Мне крупно повезло, что такая подтянутая девушка постарше, как она, обратила на меня внимание. — Значит, ты собираешься с ней тусоваться? — Конечно, не вижу причин, почему не должен. Она веселая. И целуется хорошо. Что она делает языком – черт возьми. Внезапно почувствовав отвращение, Римус потянулся за пижамными штанами, которые он оставил в ногах своей кровати со вчерашнего вечера, и натянул их, оставшись без рубашки, когда он перевернулся на кровати и заставил себя закрыть глаза. Мальчики вели себя негромко, но он уже мог сказать, что у него все равно будут проблемы со сном. В конце концов Джеймс заявил, что уже поздно и он слышит, как его друзья укладываются спать. Его глаза как раз закрывались, когда Сириус позвал сквозь занавески, заставив его вскочить с подушек. — Псс, Лунатик, ты спишь? — ...Да. — О, ладно. — Сириус без приглашения просунул голову внутрь, и Римус чуть не врезался в стену. — Просто хотел сказать спасибо. Он моргнул в тревоге. — За что?! — Джеймс сказал, что записка была твоей идеей. — Э-э, да... Извини. — Нет, нет – это было круто. Идеально, чтобы войти в контакт с Кимми. — Я не знал, что ты хотел "войти" с Ким, — сказал Римус с горечью в голосе. Сириус, казалось, ничего не заметил и просто обдумывал его слова с самодовольной улыбкой на лице. — Ну, в любом случае, это сработало. Так что спасибо. Римус стиснул зубы. — Не за что, Блэк... Сириус высунул голову и для пущей убедительности хлопнул по бордовым занавескам, когда Римус откинулся на подушку. Теперь он полностью проснулся, но вместо того, чтобы валяться над не проигрываемыми пластинками или даже о том, как сильно ему вдруг захотелось курить, все, о чем он мог думать, это об осколке льда, который застрял в центре его груди – и откуда, черт возьми, он взялся.