The Cadence of Part-time poets

Boys, boys, it’s a sweet thing, Boys, boys, it’s a sweet thing, sweet thing; If you want it, boys, get it here thing, ‘Cause hope, boys, is a cheap thing, Cheap thing... — “Sweet Thing” David Bowie, 1974 Воспоминание прострелило его, словно пуля: ощущалось как боль, но почему-то ею не было, только за глазами. Они были так заняты устранением последствий розыгрыша, зубы все еще стучали от ледяных вод озера, что он совершенно забыл. Сторона Джеймса и Питера приняла на себя основные повреждения, и после этого они все упали в постели, как зомби. Прежде чем они все привели в порядок, Римус подумал, что ему, должно быть, приснилось все случившееся. Может быть, он был где-то в невесомости или просто плыл по течению. Это не было похоже на пребывание в воде: в воде вы все еще могли чувствовать вес своих рук и ног, когда они старались удержать вас в вертикальном положении. Вместо этого он чувствовал себя воздухом – полным ничем. Он трещал по швам, распадаясь на маленькие кусочки материи, пока не превратился в само ничто. Позже он подумает, как это должно было напугать его – мысль о том, чтобы стать ничем, – но, когда ты так привык быть всем сразу, быть ничем не казалось таким уж плохим вариантом. Он вспомнил чемодан своей матери в тот ужасный ночной час, когда было слишком неоправданно поздно, чтобы не спать, но слишком ужасно рано, чтобы вставать. Римус называл это время ночи "часом дерьма", потому что ты мог натворить всякого дерьма во время него и всякого дерьма из-за него. Не мог говорить, не мог включить музыку, не мог включить свет, мог только сидеть и думать; в основном о вещах, из-за которых ты мог бы делать дерьмо. Это было полное дерьмо. Впрочем, ты всегда мог беспокоиться, потому что беспокойство тоже было дерьмом. Его сердце подскочило к горлу, когда он сбросил одеяло, опустился на колени и полез под кровать, чтобы найти его. Первые несколько секунд его пальцы натыкались только на пустой воздух, и он на мгновение подумал, что сундук тоже канул в небытие, но затем его ладонь наткнулась на знакомую кожаную поверхность, и он попытался дотянуться до ручки. Вытащив его так тихо, как только мог, чтобы не потревожить своих соседей по комнате, Римус разгладил дрожащими пальцами внешнюю сторону. Кожа была влажной, влага уже просачивалась в трещины вдоль швов, где в конечном итоге разорвала бы ее изнутри, как раковая опухоль. Не будучи мазохистом, Римус не стал интересоваться, попала ли вода внутрь. Используя крошечный ключ от чемодана, он открыл крышку и выдохнул, уставившись на его содержимое. Оно было в порядке. Внешний вид чемоданчика выдержал испытание временем и шалостью. Не было и намека на сырость, даже на тонкой шелковой подкладке. Пластинки все еще были нетронутыми, хотя и слегка запылились за шесть лет забвения. Возможно, было бы лучше, если бы они были испорчены – обложки бы остались сырыми, так что у него не было бы иного выбора, кроме как выбросить их. Это было бы наполовину преодоленным препятствием. Но Римус никогда не был особенно везучим. Oh, where have you been, my blue-eyed son? And where have you been, my darling young one? — Черт, — пробормотал он. Сказал самому себе. Он закрыл чемодан.

★★★

Пятница, 5 ноября 1976 Фабрика слухов Хокингса могла бы соперничать с Би-би-си по тому, насколько хорошо она собирала и распространяла новости. Потребовался день, чтобы слух об их "ночном купании в Черном озере" распространился по всему кампусу, хотя по заверению Регулуса и его дружков или Мэри и ее красивого большого рта никто не знал наверняка. До этого момента Римус был уверен, что в школе не было ничего, что могло бы его больше удивить, но престиж, который принесла беготня замерзающих мальчиков без одежды, действительно привел его в замешательство. — Конечно, мы это сделали, — хвастался Сириус толпе детей. — Считается, что холодная вода полезна. Подтягивает кожу и все такое. Люпин знает, у него есть пресс. — О, заткнись, придурок, — огрызнулся Римус, заставив всех рассмеяться. Он мог бы жить в зале для силовых тренировок и все равно не сошел бы за что-то большее, чем толстую лапшу, но он уже смирился с тем, что будет терпеть дерзкие вопросы и подталкивания, пока Сириус неизбежно не даст всем еще одну тему для обсуждения. Жаль, что не у всех сложилось такое же впечатление. — Тебе нужно перестать рассказывать всем, что ты бегал по территории школы голым, это не смешно, — выпалила Кимми, крепко вцепившись в руку Сириуса на диване в общей комнате. Редко можно было увидеть, чтобы они сидели так уединенно. Кимми обычно предпочитала иметь аудиторию, выставляя Сириуса напоказ, как будто он был дорогой брошью на ее блузке. — На самом деле мы не были голыми, — возразил Сириус. — Я говорил тебе, что мы... — Не имеет значения, что произошло на самом деле, если все думают что-то другое. Присутствие имеет значение – общественный имидж имеет значение! На самом деле, Сириус, я думала, ты это поймешь. Сириус ничего не сказал. Просто отвернулся с упрямым видом, как будто он притворялся, что считает книги, которые выстроились вдоль стен общей комнаты. Наконец Кимми взяла его за подбородок и мягко вернула его взгляд к себе, проводя линию вокруг его идеальных губ. — Я не хотела быть такой резкой, дорогой. Ты знаешь, я не могу вынести всего этого смущения – не после того, что папа сделал с мамой, бросив нас вот так. Ты понимаешь, не так ли? Сириус холодно кивнул, и лицо Кимми расплылось в улыбке, когда она начала перебирать пальцами его волосы. Мгновение спустя они помирились: целовались и опускались на диван, а за их спинами пылал камин. Рука Сириуса скользнула вверх, чтобы обхватить шею Кимми, но она потянула ее вниз по ключице, а затем еще ниже, прямо там, на виду у всех. Все еще целуя ее, Сириус открыл глаза и метнул взгляд через комнату. Римусу потребовалась доля секунды, чтобы понять, что он смотрит на него – что он заметил его пристальный взгляд. В ужасе Римус отвел глаза, сердце гулко стучало в ушах от смущения. — Лунатик, твой ход, — сказал Питер. Проглотив комок в горле, Римус выпрямился на своем месте и вернулся к их игре в шахматы. Он не мог перестать думать о Кимми и ее приторно-сладком голосе – она никогда не говорила тихо, даже когда ссорилась со своим парнем – и Сириусе с его глазами. Римус передвинул пешку, просто чтобы что-то сделать, и Питер тут же радостно заулыбался. — Это шах и мат, Люпин. — Блять. — Римус откинулся на спинку стула. Он должен был знать; он мог бы быть в лучшей форме, и все равно не смог бы обыграть Питера в шахматы. — Хочешь сыграть еще одну партию? Римус взглянул на часы. — Нет, извини, я должен сделать задание для Флитвика. Еще даже не начинал. — Я думал, ты закончил его вчера, — сказал Питер, собирая игровые фигуры. Римус поджал губы. Он хотел закончить домашнее задание вчера, но Сириус необъяснимым образом появился в библиотеке с бандой друзей Кимми, и он сбежал, прежде чем его снова стало мучить невыносимое хихиканье его подружки. Это действительно становилось смешным – куда бы он ни пошел, везде были они. Как будто Сириус был полон решимости превратить его в своего личного вуайериста. Хокингский колледж располагался на более чем пяти гектарах земли – ради всего Святого, он был больше Виндзорского замка, – и все равно от этого было не легче. Римус понял, что скоро ему придется начать спать на дереве, просто чтобы избежать ночных разговоров Сириуса и Джеймса о том, каково это – трогать грудь Кимми. В конце концов Питер оставил его, чтобы найти Мойру, и, собрав свои вещи, Римус вышел из общей комнаты и направился к лестнице. На ходу он позволил себе оглянуться в последний раз, но на этот раз Сириус смотрел не на него. Вместо этого его глаза были прикованы к огню, в то время как Кимми прижалась к его груди и чертила круги на его спине. Римус вернулся наверх.

★★★

Среда, 10 ноября 1976 Согласно руководству для студентов Хокингса, студенты должны были сами отвечать за стирку, чтобы "укрепить важность надлежащего этикета и ценность мелких повседневных дел". Римус не особо возражал, хотя количество подростков, которые были слишком крутыми, чтобы знать, сколько стирального порошка положить в их постельное белье, действительно ошеломляло. Обычно он задерживался допоздна, чтобы постирать белье и расслабиться с сигаретой и книгой, не беспокоясь о том, что мимо пройдет староста и устроит ему наказание за курение в неположенном месте. Жаль, что у него была своя личная староста, с которой ему приходилось бороться. Лили проверила оставшееся время на своей стиральной машине и подсела к нему на скамейку прачечной. Мэри тоже присоединилась к ним, облокотившись на одну из сушилок и размышляя о своем нынешнем увлечении, которым также оказался статус отношений Сириуса. Римусу нигде не мог от этого спрятаться. — Я слышала, что она переспала со студентом-практикантом в десятом классе, — сказала Мэри, потягивая горячий шоколад, который она принесла с собой из общежития. — Мэри! Я думала, мы договорились, что больше не будем осуждать других женщин, — фыркнула Лили. — В обществе достаточно укоренившегося женоненавистничества, и без того, чтобы мы к нему добавлялись! Мужчины постоянно унижают нас – нам буквально нет смысла делать это друг с другом, когда они делают это за нас. Без обид, Римус. Он равнодушно отмахнулся от нее. — А как насчет того факта, что ты всегда ноешь из-за Честити? — Ехидно заметила Мэри. — Ты о Честити Белл с истории? — Спросил Римус, внезапно проявив интерес. — Вы, сплетники, это другое дело, — выпалила Лили. — Я не испытываю к ней неприязни только потому, что она женщина. Римус фыркнул, когда Мэри одарила Лили взглядом типа "как скажешь". — Эй, Римус, — начала Мэри, — Бьюкенен хороший учитель? — Э-э... да. Она хороша, а что? — Я подумала, что могла бы брать у нее уроки вокала в следующем году. Я все рассчитала, и у меня будет свободное время, поэтому я подумала, что могла бы заняться чем-нибудь веселым, прежде чем мы закончим школу, и начнём готовиться работать до самой смерти. — Я думала, твоя жизненная цель – переехать в Париж и стать богатой вдовой, — поддразнила Лили. — Ну, и это тоже. Но представьте, сколько привлекательных парижан будут стучаться в мою дверь, когда узнают, что я богата, у меня умер муж и что я обладательница ангельского голоса. — Я не знал, что ты умеешь петь, — сказал Римус. — О да, — хихикнула Лили. — Душ – это ее оперный зал. Мэри просто прижала руки к щекам и смиренно улыбнулась. — Это была просто мысль. У моей мамы был прекрасный голос. Папа говорил, что это была одна из причин, по которой он влюбился в нее. Римус опустил взгляд на землю. Он оценил то, с какой нежностью Мэри могла говорить о своей матери. Она ее очень любила. — Петуния ждёт, что ее парень скоро сделает предложение, — внезапно выпалила Лили. — Я даже никогда не встречала этого парня, но она рассказала мне вчера по телефону. — Разве она еще не учится в школе? — Спросила Мэри, шокированная. — Да, но она хочет выйти замуж, как только закончит. Говорит, что не хочет ждать, как мама, но наша мама даже не была взрослой, когда они с папой поженились. Она просто хотела сначала сделать карьеру. — Значит, она не собирается поступать в университет? — Спросил Римус. — Наши родители хотят, чтобы она подумала о политехническом институте или профессиональной программе, но она до безумия упряма. — Боже, — усмехнулась Мэри, — я и представить себе не могу, что выйду замуж в нашем возрасте. Есть слишком много вещей, которые я хочу сделать в первую очередь, и иметь мужчину, который так часто болтается рядом, было бы ужасно. Без обид, Римус. — Не устарела ли эта хрень типа "без обид"? — Не-а, — усмехнулась Лили. — Ты мог бы представить, что один из нас женится? — Сказала Мэри, снова поднося чашку с горячим шоколадом к губам, прежде чем ахнуть. — Я бы не стала сбрасывать со счетов Кимми. Думаешь, она сможет убедить Сириуса сделать предложение до Рождества? Она определенно потребовала бы какое-нибудь безвкусное кольцо, которое веками передавалось по наследству в его семье, а потом жаловалась, что оно уродливое. — Они встречаются всего две недели, — сказал Римус. — Как будто это что-то значит. У нее клыки, как у саблезубого тигра, а у Сириуса есть деньги. — У его семьи есть деньги. Ему ничего от них не нужно. — Ну, это изменится, если Кимми найдет что сказать и как сказать. И она, кажется, очень любит его. Я слышала, как она на днях назвала его "родственной душой". — Меня сейчас вырвет. Раздался писк стиральной машины Лили, и она вскочила, чтобы начать вытаскивать свои простыни и перекладывать их в сушилку, на которой в данный момент сидела Мэри. — Перестань травить бедного Римуса, Мэри, его чувствительное сердце этого не вынесет. — Я не чувствительный, — возразил Римус. — Конечно, это так. Ты хандришь с тех пор, как Блэк начал встречаться с ней. — Нет, это не так. — Тебе одиноко, Римус? — Спросила Мэри. — Я все еще встречаюсь с Кеном Томасом, но, если тебе действительно больно, я могу бросить его и забрать тебя к себе. — Спасибо за предложение, Мэри, но я предпочел бы быть одиноким, чем ходить на свидания и вызывать жалость. — Тогда ты одинок. Лили закрыла сушилку и, протянув руку мимо Мэри, нажала кнопку запуска. Это потрясло ее так фантастически, что она пролила горячий шоколад на юбку и соскользнула с сушилки, чтобы хмуро посмотреть на свежее пятно. — Бу, ты ведьма, — фыркнула она на Лили, которая только улыбнулась. — Мы в прачечной – хочешь бросить свою юбку вместе с вещами Римуса? Мэри игриво взглянула на Римуса, прежде чем потянуться к молнии. — О, вы, девчонки, просто королевы юмора, — причитал он, прикрывая глаза, когда обе девушки захихикали над ним. В конце концов Лили принесла Мэри полотенце, чтобы та надела его на талию, и они все перешли к следующей теме, но мысли Римуса не могли не вернуться к Сириусу. Нет! Прекрати это, ты, чертов идиот. Перестань думать об этом! Он ущипнул себя, сжимая, пока тупая боль не превратилась в пульсирующую, и не заняла, по крайней мере, часть его мыслей о Сириусе Блэке. Вот и все. Каждый раз, когда ты думаешь об этом, ты можешь просто ущипнуть себя. Римус вздохнул. Он определенно сошел с ума. Но, может быть, сработало. Это может сработать. В конце концов, никто другой не говорил ему делать Сириуса приоритетом, все это было у него в голове. Если бы он мог просто выключить это, тогда все снова было бы в порядке. Они были просто друзьями – Римуса не должно это было так сильно волновать. И поэтому его не будет. Вот и все. — Римус, Сириус не говорил, осталась ли у него моя кассета? Вчера я не смогла её найти, — сказала Мэри. — Э-э, да, они с Кимми слушали её... вчера. — О, хорошо. Тогда заберу ее позже. Прикрываясь коленями, Римус ущипнул себя за внутреннюю сторону запястья. К этому нужно немного привыкнуть.

★★★

Римус Люпин был слабым, наислабейшим человеком. Проблемы Сириуса – это не твои проблемы, повторял он снова и снова, как мантру. Наверняка если спросить Сириуса, он бы вообще не назвал их проблемами! Голос дразнил его, как и слабые синяки, украшавшие внутреннюю сторону его руки. Он бросил эту привычку всего через несколько дней после того, как понял, что и сам акт ущипывания, и синяки, которые он оставлял, заставляли его еще больше думать о Сириусе. Вместо этого он попытался щелкать резинкой на запястье, но это было ничуть не лучше. И вот уже, почти середина ноября, выбросить Сириуса или Кимми из головы просто невозможно. Вероятно, это было потому, что им так нравилось ссориться – причем публично, до такой степени, что ежедневные новости об отношениях с таким же успехом можно было вывешивать на главной доске объявлений школы: СВЕЖИЕ НОВОСТИ: Сириусу Блэку не то что нравится фиолетовая мини-юбка Ким Бишоп. Он от нее в восторге. СВЕЖАЯ ПРЕССА: Парень Ким Бишоп считает, что у нее должно появиться чувство юмора! Одна шутка об испражнениях не такое уж страшное событие! ТЕМА ДНЯ: студенты 12-го года должны иметь возможность сопровождать своих подруг 13-го года за пределы кампуса в выходные, и если преподаватели говорят, что они не могут, что ж, тогда это, должно быть, вина парня! ХA! На самом деле, он должен был быть благодарен. С самого начала Сириус обнаружил, что вряд ли добьется от Римуса такой же поднимающей самооценку реакции, как от Джеймса или Питера. Очевидно, предполагалось, что это будет довольно захватывающе – целовать Кимми между полками библиотеки, где мисс Пинс в любой момент могла их поймать и поставить на место, но, к счастью, Сириус быстро научился не трепаться об этом перед Римусом. Однако это не означало, что он не собирался жаловаться ему. — Иногда это похоже на разговор с птицей – как с настоящей птицей, Лунатик, просто чирик-чирик-чирик-чирик. Это никогда не кончается. А ее нытье – господи! — Тогда порви с ней, — в десятый раз предложил Римус, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на своем эссе по географии. У него было свободное время, и он пытался заниматься в одном из пустых залов, но Сириус разыскал его пока прогуливал Современные языки. — Ах, — ухмыльнулся Сириус, — но, видишь ли, что в этом забавного? Забавного? Как насчет облегчения? Облегчения и немного покоя для всех нас! — Я не вижу плюсов, — проворчал Римус. — Вы только и делаете, что ссоритесь. — Но она горячая. О боже мой. Сириус тоскливо вздохнул, рисуя звездочки в открытом блокноте Римуса. — Знаешь, Кимми ещё довольно забавная. Она всегда готова пробовать что-то новое – я говорил тебе, что она ходила со мной в Визжащую хижину? — Я говорил тебе, что Лили прошерстила библиотеку и узнала, что на самом деле там размещали больных туберкулезом в тридцатые годы? — То есть ты хочешь сказать, что там действительно погибли люди? Круто. Римус подавил стон. — Иногда ты такой тупой. — Может быть, но Кимми – нет. Она на самом деле очень умная. И она очень предана своим друзьям – ты должен как-нибудь прийти и потусоваться с ними! Мы бы все могли устроить вечеринку. Маловероятно. — И ей нравится моя музыка! Она позволяет мне включать все, что я захочу, и у неё всегда об этом хорошее мнение. — Значит, она – это ты. И все же почему-то намного хуже. — О черт, — засмеялся Сириус. — Возможно, ты прав, Лунс. Поттер всегда говорит, что я, скорее всего, влюблюсь в свое собственное отражение. Ха, Кимми это понравится. Влюбишься?! — Ну, тогда почему бы тебе просто не жениться на ней! — Рявкнул Римус, заставив Сириуса неловко заерзать на своем стуле. — Вау, жениться? С чего бы? — Ни с чего, — фыркнул он, быстро отводя взгляд. — Просто кое-что, что сказала Мэри... Идиотская шутка. Сириус наклонился. — Ты часом не ревнуешь, Лунс? Римус оглянулся, полностью готовый взорваться на него — Нет, я не ревную, твоя девушка – просто худшее, что случилось после распада The Beatles! — но выражение лица Сириуса было серьёзным. Это было открытое и честное стремление к истине. Если бы Римус захотел, он мог бы прояснить свои чувства прямо тогда и там. Но даже он не знал, что это было, и часть его боялась, что Сириус попытается выяснить. Итак, он был молод и глуп, как и Сириус, и потому захотел наказать их обоих, сказав: — Не ревную. Ты просто еблан. Честный взгляд Сириуса мгновенно сменился горьким гневом, за который никто не мог бы его по-настоящему винить. — Прекрасно, — отрезал он, поднимаясь на ноги и позволяя своему стулу отъехать назад. — Позови меня, когда твоя маленькая истерика закончится. — Позови меня сам, когда тебе надоест быть эгоистичным придурком! — Крикнул Римус в ответ, когда Сириус вылетел из комнаты, бросив ему через плечо. После этого они начали избегать друг друга. Римус был полон решимости никогда не оставаться наедине с Сириусом в одной комнате, иначе им пришлось бы поговорить об этом. Из-за этого их репетиции сошли на нет, Римусу пришлось пойти на такую жертву ради своего здравомыслия. Пока рядом был кто-то другой, темы Кимми можно было избегать, и Сириус не мог спросить, почему Римус внезапно стал вести себя так отвратительно по любому поводу. Это было не внезапно, говорил он воображаемому Сириусу в своей голове, с тобой всегда было так! И все же у него не было никакого рационального объяснения. Осознание того, что Сириус всегда разжигал в нем эту ревность, немного ранило – никому не нравилось думать о себе как о законченном грубияне, – но даже монстр внутри него не мешал шумной парочке появляться везде, куда бы он ни пошел. — Что они вообще здесь забыли? — Выдавил он, разворачиваясь на скамейке у края футбольного поля, чтобы хмуро посмотреть на Сириуса и Кимми. Они сидели среди спортивных трибун вместе с горсткой друзей Кимми, все они пили теплый горячий шоколад из столовой и курили. Римус высокомерно подумал, что они и близко не выглядели такими веселыми или захватывающими, как Симеон и его друзья. По крайней мере, их горячий шоколад, скорее всего, был бы приправлен Амаретто. Джеймс опустил бутылку с водой и оттянул низ своей спортивной куртки подальше от тела, чтобы обмахнуться. Это была последняя тренировка команды на открытом воздухе перед тем, как они все перейдут на зимнее поле в помещении, и Римусу было холодно, из-за сидения на скамейке запасных больше времени, чем он ожидал. Несмотря на рвение Джеймса, попросившего сопровождать его на поле в то утро, Римус был там только потому, что Сириус сказал им тем утром, что он планировал пригласить Кимми в общежитие. Возможно, он передумал. Чертов придурок. — Они всегда тусуются здесь, — безразлично сказал Джеймс. — Они дружат с Китом, а он в команде. Хотя не знаю, почему Кимми все еще остается смотреть. — Что ты имеешь в виду? — Кит – ее бывший. Он такой же, как Ким, поэтому, естественно, вся команда слышала об их расставании. Я просто подумал, что они не захотят так часто находиться рядом друг с другом, поскольку произошедшее между ними, по-видимому, было довольно грязным, но я думаю, что это то, что происходит, если у вас общая группа друзей. Когда Джеймс ускакал, чтобы присоединиться к тренировочному матчу команды, Римус не мог не оглянуться назад. Кимми и Сириус жались друг к другу на трибунах, смеясь и передавая косяк взад и вперед. Я скрутил этот косяк, ему хотелось крикнуть, я знаю его лучше, чем ты. Но в этом не было никакого смысла, поэтому он просто снова повернулся на скамейке и продолжил читать свою книгу. Римус знал, что не получится избегать Сириуса так долго. Будь то из-за его неспособности оставаться последовательным в своих эмоциях или из-за отсутствия решимости у Сириуса, он уже чувствовал, как они смягчаются по отношению друг к другу. Вначале это были ехидные замечания, из-за которых Джеймс и Питер неловко переглядывались между собой, но в конце концов их энергия была израсходована в ноль, и Римусу потребовалось все, что у него было, чтобы просто игнорировать проблему, которая вообще не должна была быть чертовой проблемой. День, когда он столкнулся с этим лицом к лицу, пришелся на особенно холодную пятницу в конце ноября, после того как все провели учебный день, жалуясь на сквозняки в классах, и быстро удалились в теплые общежития. Девочки присоединились к ним, расположившись вокруг камина в их общей комнате, и все они смотрели какое-то развлекательное шоу по телевизору. Римус лишь наполовину обращал внимание на передачу, откинувшись на спинку одного из диванов и пытаясь не заснуть. С одной стороны от него сидели Лили и Джеймс, свернувшиеся калачиком рядом друг с другом под вязаным пледом, а с другой ютилась Марлин, в попытке согреться засунувшая пальцы ног под его бедро. Сириус сидел, развалившись перед ними на кровати из подушек, приготовленных Мэри, Кимми не было видно. Конечно, никто из них не спросил, где она, и Римус был благодарен. Казалось, что простое произнесение ее имени немедленно материализует ее прямо там. — "Следующая категория: Угадай мелодию! Помните, здесь нет текста песни, только клёвый бит! Вот первые десять секунд", — прогремел ведущий. Мгновение спустя из динамиков телевизора полилась музыка в стиле соул-бит, и Мэри резко выпрямилась. — О-о-о! О! "Shining Star", Earth Wind and Fire! — Заявила она. — Или... или это The Temptations!! — Нет, это должно быть Джеймс Браун или что-то такое, — сказал Сириус. — Я думаю "Sex Machine". — Ты действительно думаешь, что они пустили бы песню под названием "Sex Machine" по телевидению? — Марлин разинула рот. — Если они могут поместить "You Sexy Thing" и "My Ding-A-Ling" в Top of the Pops, то ведущие развлекательных шоу могут делать все, что захотят. — Вы все равно ошибаетесь, — пробормотал Римус. — Это "I Want to Take You Higher" Sly and the Family Stone! — И это была песня "I Want to Take You Higher" Sly and the Family Stone! — Вау, Римус, — улыбнулась Лили, — отлично сработано. Он пожал плечами, щеки горели, когда он попытался избежать взгляда, которым наградил его Сириус. Это не сработало. — У меня что-то на лице? — Наконец он протянул. — Просто удивлен, вот и все. — Я тоже. Думал, у тебя идеальная память? Сириус слегка улыбнулся ему. — Думаю, это заявление более субъективно, чем я думал. Глубоко вздохнув, Римус занялся тем, что ковырял пушок на пледе Лили. Следующую песню он тоже знал, но не стал выпендриваться, и Мэри догадалась, самодовольно ухмыляясь Сириусу. — Удачная догадка, — проворчал он, добродушно обнимая ее за плечи. — Хочешь чашечку чая? — Спросил Римус Марлин, когда шоу перешло к рекламной паузе. — Конечно, — кивнула она. Приняв остальные заказы своих друзей на чай, Римус поднялся с дивана и повернулся, чтобы пройти на кухню через холл. — Подожди, я помогу тебе, — сказал Сириус, вскакивая на ноги и сразу же следуя за ним. Римус упрямо не утруждал себя ожиданием, но Сириус не обращал внимания, заходя за ним и прислоняясь к столешнице, пока Римус собирал все для чаепития. — Итак, мы с Джеймсом собирались немного потренироваться завтра, если тебе интересно, — сказал Сириус, передавая ему чайник без просьбы. Римус зажег конфорку на плите и погасил спичку. — Извини, у меня домашнее задание, — пробормотал он. — О, тогда как насчет чего-нибудь на следующий день? У Кимми небольшая вечеринка. — Ты приглашаешь меня на одну из вечеринок Кимми? — Да, не волнуйся, не будет ничего не обычного. Тебе стоит прийти. Римус крепко зажмурился. Почему, почему, ты настаиваешь на том, чтобы я был рядом? — На следующий день тест у Бильшина, — сказал он в конце концов, — Лучше позаниматься. — Куда еще заниматься, Лунатик? — усмехнулся Сириус. — Этот тест уже у тебя в кармане. — Тебе легко говорить, мистер: "Я сдал выпускные экзамены и получил оценки лучше, чем девяносто процентов учеников школы". — Ты все еще зациклен на этом? Римус уставился на него. — Ладно, как насчет того, чтобы сначала позаниматься вместе! А послееее... мы потусуемся вместе? — Сириус, я на самом деле не заинтересован в том, чтобы тусоваться. — Почему нет? — Он заскулил. — Ты как будто стал призраком – нигде не могу тебя поймать! Эта метафора только еще больше разозлила Римуса. — Я... мне не нужно, чтобы ты "поймал меня"! — Ну, я не это имел в виду, — фыркнул он. — Но, пожалуйста, Лунс. Я устал от ссор – не то чтобы мы ссорились, конечно. У всех бывают размолвки, просто... я скучаю по тебе. О, черт возьми! Пошёл ты нахуй и все, что с тобой связано, тупой ты гребаный придурок-супермодель! Римус неловко потер затылок. Было бы лучше ударить по чему-нибудь, но тогда он был бы психом. Он просто хотел, чтобы вода быстрее закипела. — Я туда не впишусь. — Тебе и не нужно, — честно сказал Сириус. — Я просто хочу потусоваться со своим приятелем. — И девушкой. — Ну, да, конечно? Но у Кимми есть друзья. Ивонн вроде проговорилась, что ты ей нравишься. — Которая из них Ивонн? — Невысокая блондинка с веснушками. Достаточно симпатичная, я полагаю, — Сириус пожал плечами. — Ты должен прийти! Прошло много времени с тех пор, как были только ты и я. — Но будем не только ты и я. — Я знаю, но... пожалуйста? Римус знал, что ему это неинтересно, но, когда Сириус стоял там и умолял его, он почувствовал, как слабость снова проникает в его кости. — Хорошо, но я не собираюсь быть милым. — О нет, это было бы слишком большой просьбой, — хихикнул Сириус, приподнимаясь на краю столешницы и небрежно кладя руки на бедра. С этого ракурса он, наконец, оказался выше его, и когда Римус поднял глаза, он почувствовал тяжесть в животе. Это напугало его, и он отступил назад, случайно проведя рукой по краю горячего чайника. — Блять! — Он зашипел, поднося палец ко рту. — Ты в порядке, Лунс? — Спросил Сириус, наклоняясь вперед. О, как же сильно я иногда тебя ненавижу. Хотел бы я знать, почему. — Симпатичный придурок, — пробормотал Римус со своей раной во рту. Сириус ухмыльнулся. — Что ты сказал? — Я сказал, что ты все еще должен мне за последние два раунда табака от Ксено. — О. — Лицо Сириуса расплылось в еще одной ухмылке. — Не волнуйся, я заглажу свою вину перед тобой. Обещаю. Лучше бы тебе это сделать.

★★★

Воскресенье, 21 ноября 1976 Когда Джеймс и Питер спросили, куда они идут, Сириус сказал "на вечеринку". Он пригласил их, но у них обоих были клубные мероприятия. Очевидно, профессор Слизнорт планировал позволить студентам начать строительство их собственных самодельных ракет. — Разве ты сам не в Клубе Слизней? — Спросил Римус, удивленный, что Сириуса больше не интересовала идея устроить взрыв. — Не-а, — пожал плечами Сириус, — я хожу только тогда, когда мне этого хочется. — И как часто тебе этого хочется? Сириус просто подмигнул ему. Укутавшись, чтобы защититься от холода, они встретили Кимми и ее друзей, разбивших лагерь в небольшой рощице деревьев на берегу озера, вокруг собственного незаконного костра. — Я бы попросил девочек тоже пойти, но я думаю, что они бы с подозрением отнеслись к еще одному костру, — сказал Сириус, обнимая его за шею, когда они приблизились к поляне. Кимми встала, заметив их приближение, нетерпеливо подбежала и зачесала свои песчаные волосы в одну сторону, чтобы показать свою длинную шею. — Привет, лапочки, — просияла она, целуя Сириуса и заставляя Римуса немедленно отстраниться. — Где твой друг Джеймс? — Джеймс не придет, — сказал Сириус. Римус с некоторым удовлетворением отметил, что он тоже поморщился от этого прозвища. — Но ты сказал, что он будет здесь, — Кимми нахмурилась. — Я рассказала Ивонн и все такое. — Я сказал, что приведу друга, — сказал Сириус, многозначительно глядя на Римуса. — О. — Кимми оценивающе оглядела его с ног до головы. — Тогда все в порядке. Я пойду, дам знать Ивонн. Она поспешила обратно к группе, и Сириус легонько стукнул Римуса кулаком по плечу. — Извини, — он поморщился, — она правда попросила привести "моего друга". — Хочешь верь, хочешь нет, Блэк, но у меня не было времени по уши влюбиться в Ивонн за последние полтора дня. Думаю, как-нибудь переживу эту трагедию безответной любви. — О, хорошо, — Сириус снова обнял его за шею и потащил к огню. — Я бы не смог справиться с Лунатиком с разбитым сердцем. Кто-то, по крайней мере, принес беспроводное радио, и когда они устроились на бревне рядом с Кимми, Римус обнаружил, что плывет под тихую музыку. Это была песня Showaddywaddy, которая захватывала радиоволны с момента ее выхода и, вероятно, будет захватывать до тех пор, пока все не возненавидят ее настолько, что будут переключать станцию всякий раз, когда она появляется. Let’s go for a little walk, Under the moon of love; Let’s sit down and talk, Under the moon of love; I want to tell ya, That I love ya, And I want you to be my girl; Little darling let’s walk, Let’s talk, Under the moon of love! — Ребята, это мой лучший друг, Римус, — сказал Сириус, представляя его кругу примерно из дюжины человек. Все они сгрудились поближе к огню и друг к другу. Римус застенчиво помахал в ответ и повернулся к Сириусу. — Чьё это радио? — Кита, — ответил Сириус, отламывая крышку от пива и передавая ему. — Разве это не круто? Оно может достигать станции даже дальше, чем все, что есть у Пита в его клубе. Наконец-то у нас есть, что послушать, кроме церковных гимнов и диско! Внезапно стало намного понятнее, почему Сириусу так нравилось проводить с ними время. — Значит, тебе нравится Кит? — Конечно, он хороший парень. — Но разве он и Кимми не..? Он так и не успел закончить свое предложение. Кимми наклонилась и похлопала Римуса по колену, одновременно туго натягивая одеяло на шею. — Римус, возьми этот конец одеяла! — Сказала она. — Мы все сможем прижаться друг к другу. Он мог бы возразить, но Сириус уже перекидывал пушистое розовое чудовище через его плечи, и, к тому же, он забыл надеть джемпер. — Сириус, — внезапно сказала Кимми, ее игривый тон сменился разочарованием. — Я думала, мы говорили об этом? Римус оглянулся и увидел, что Кимми пялится на накрашенные ногти Сириуса. — Но они черные, — рассуждал Сириус, рассматривая свои пальцы. — Это все еще лак для ногтей – не очень по-мужски. — Так что, ты не будешь держать меня за руку, если на моих ногтях будет немного цвета? Кимми бросила на него кислый взгляд, но Сириус просто наклонился и прошептал ей что-то на ухо, что заставило ее улыбнуться, и она, наконец, взяла его за руку. — Хорошо, при условии, что ты смоешь это к завтрашнему дню. Римусу пришлось прикусить язык, чтобы ничего не сказать, а Сириус просто равнодушно пожал плечами. Пока Римус потягивал пиво, отчаянно ожидая, когда наступит кайф и успокоятся его раздраженные нервы, Сириус обошел круг подростков и прогремел их имена, как скаковых лошадей на ипподроме. — И так, это Стэнфорд и Джаз, они вместе, но Джаз раньше была с Дэвидом. Теперь Дэвид случайно встречается с Кики, но Кики также снова встречается с Анваром, который до этого встречался с Эрикой, но сейчас в основном со Стейси. И затем, Ивонн, она сидит рядом с Моникой и Люком – они сводные брат и сестра – а рядом с ними Кит, который встречался с... — Дай угадаю, Кимми? — Ага! — Нам всем очень комфортно друг с другом, — сказала Кимми, снова наклоняясь и скользя одной рукой по бедру Сириуса. С объективной точки зрения, она хорошенькая, но даже ее нынешнее дружелюбие вызывало у него желание рвать на себе волосы. — Так ты тоже встречалась с Дэвидом, Кики и Анваром, Ким? — Спросил он. — О, не говори глупостей, Дэвид мне как брат. Римус допил остатки своего пива. Наблюдать за тем, как друзья Кимми играют у костра, было очень похоже на то, как политики и бюрократы мило играют на званых обедах Лайалла. Римус на самом деле редко их посещал, только те, ради которых отец заставлял его втискиваться в неудобный костюм. Тогда он был младше, но все еще помнил, как чиновники прокладывали себе путь сквозь толпу, останавливаясь, чтобы поговорить с людьми менее важными, чем они, но никогда не осмеливаясь прервать разговор кого-то выше их по статусу. Высший класс никогда по-настоящему не менялся таким образом, и ему пришло в голову, когда он наблюдал за общением детей, что они были той самой будущей элитой. Однажды они будут притворно смеяться вместе с американским конгрессменом или каким-нибудь наследником процветающей инвестиционной фирмы, вместо того чтобы просто притворяться, что не замечают друг друга у костра. Это заставило Римуса скучать по Одри с ее непрошеными социально-экономическими комментариями, а по Ренате и Дикону – с их почти дедушкиной манерой спрашивать, как прошел твой день. Они всегда могли найти чему порадоваться. Он хотел бы, чтобы Касс был здесь со своей гитарой – он был бы "новичком" на ней уже три года. Он жаждал парящего, бессмысленного ощущения от наркотиков Элис, и больше всего он хотел, чтобы Симеон был там, чтобы рассказать каждому об их дерьме. По крайней мере, Сириус послушал бы его. — Лунатик, — сказал Сириус, подталкивая его наполовину выкуренным косяком. Римус взял его и почти поднес к губам, прежде чем передать парню на бревне рядом с ними. Стэнфорд или Стэнли, или как-то так. — Ты в порядке? — Спросил Сириус, глядя на него. — Не похоже, что тебе очень весело. Поскольку Кимми отошла, чтобы присоединиться к Киту и другой девушке по другую сторону костра, Римус честно ответил: — Так и есть. — Почему? Тебе холодно? — Да, но дело не в этом. — Тогда в чем же? Он вздохнул. — Они похожи на коммуну. — Я знаю. — Сириус просиял. — Разве это не здорово? — Нет, это не здорово. На самом деле они не о "мире и любви", они просто прославляют все. Ты действительно думаешь, что Кимми с ее норковой шубой стоимостью в тысячу фунтов стерлингов делит бобы и люцерну в каком-нибудь грязном кооперативе с кучкой хиппи? Все это – какая-то странная инцестная группа друзей, которым на самом деле не нравится дружить друг с другом. — Это не инцест. — Ты уверен в этом? Потому что эти сводные брат и сестра сидят очень близко друг к другу. Сириус усмехнулся. — Ты думаешь, что видишь всех насквозь, не так ли? — Я вижу достаточно. Ты в самом деле собираешься перестать красить ногти только потому, что это не устраивает Кимми? — Она ничего такого не имеет в виду, просто у нее строгая семья. Они считают, что парню не подобает появляться с цветными ногтями и все такое. — Когда ты планировал встретиться с ее чертовой семьей? — Я не планировал! — Тогда я не понимаю. — В первый раз такое, да? — Сириус открыл еще одно пиво. Оно было его третьим или четвертым. Римус изо всех сил старался обуздать свой темперамент. — Я не хотел оскорблять твоих новых друзей. Я просто доволен нашими. — Я тоже. Никто не может заменить вас, ребята. Просто... нет ничего плохого в том, чтобы немного расширить круг, верно? Если только тебе... есть что еще сказать по этому поводу? Римус отстранился. — Например, что? Сириус одарил его долгим взглядом. — Неважно, просто пошутил. Тогда продолжай, чем же эти ребята отличаются от нас? — Ну, во-первых, мы не спим друг с другом. — Мы могли бы. — Сириус пошевелил бровями. — Не будь таким гадким. А еще мы все искренне нравимся друг другу. — Прекрасно, значит, мы нравимся друг другу. Что-нибудь еще? — Я просто не понимаю, как это может тебя не беспокоить. Посмотри на свою девушку, — Римус протянул руку, прежде чем вспомнил, что вокруг были другие люди. Стиснув зубы, он понизил голос: — Она практически сидит на коленях у своего бывшего, тебя это ни капли не беспокоит? — Нет, а с чего бы? Я встречался с Мэри, и мы все еще друзья. — О, точно. Рад узнать, что трехнедельные отношения не полностью разрушили вашу дружбу. — Римус вздохнул. — Я просто не хочу, чтобы тебе было плохо, если все получится не так, как ты хочешь. — Оу, беспокоишься за меня? — Не вынуждай меня утопить тебя в озере. Сириус улыбнулся, игриво положив голову Римусу на плечо. — Не волнуйся, Лунс, ничто не может разбить мое сердце. Римус хотел оттолкнуть его, но обнаружил, что застыл на месте. Списав это на холод, он не двигался, пока, наконец, Сириус не отстранился и не вылез из-под одеяла. — Сейчас вернусь, — сказал он, — надо отлить. Глядя ему вслед, Римус взял у Сириуса свежее пиво и сделал глоток. — Придурок, — проворчал он, когда Кимми подняла край одеяла и сама села на место Сириуса. — Э-э... извини, Ким, Сириус только что отошел. — Все в порядке, — сказала она, прижимаясь к нему. — Я не против подождать. Римус попытался отстраниться, но Кимми просто придвинулась ближе с сонной улыбкой на лице. — Я хотела сказать, что на самом деле я не расстроилась, когда он взял тебя с собой, — сказала она. — О, да...? — Все дело в Ивонн. У нее пунктик по поводу спортсменов. — В любом случае у Джеймса есть девушка. — Ммм, Сириус сказал мне, но Диди всегда получает то, чего она хочет. Хотя я все еще думаю, что она сумасшедшая. Спортсмены все обманщики – усвоила это на собственном горьком опыте с Китом. Мы никогда не сходились во мнениях. Он слишком скучный. Кого ты должен хотеть, так это тех, кого на самом деле не должен. Самых диких. На "не должен" по спине Римуса пробежала дрожь. — Вот почему мне нравятся творческие люди, — сказала Кимми. — Сириус сказал, что ты играешь с ним музыку. — Иногда. — Бас, верно? — Ага... — Ну, я думаю, что это очень горячо. Наглость женщины с бокалом в руке во всей красе. — Пойду покурю, — сказал Римус, пытаясь выпутаться из одеяла. — О нет, кури здесь. Возьми одну из моих. Кимми достала пачку сигарет с ментолом и, вытащив одну, протянула ему двумя пальцами. — Я взяла их у кого-то в городе. Они великолепны на вкус по сравнению с теми уродливыми самокрутками, которые Сириус всегда курит. — Нет, не нужно. — О, да ладно тебе, давай. — Она взяла в зубы кончик без фильтра и нахально попыталась таким образом передать ему сигарету, но, когда он не взял ее, она просто оторвала сигарету от губ и повертела в руках, прикуривая и выпуская дым в ночной воздух. Мятный запах ударил Римусу в глаза и заставил их защипать, но Кимми, казалось, этого не заметила. По другую сторону костра радио продолжало играть, эта песня была еще более неприятной, чем предыдущая: Аt a church, Were people saying, My God, that’s tough; She stood him up, No point in us remaining; We may as well go home, As I did on my own; Alone again, naturally... Римус собирался встать и попросить Кита переключить станцию, когда Кимми повернулась к нему, вопросительно поджав губы. — Сириус много говорил обо мне? — Спросила она. Вопрос с подвохом. — Ну да, конечно. — О, хорошо. Я рада это слышать. Какого рода вещи он говорил? — Ким, не думаю, что я должен– — Меня не волнует, было ли это что-то грязное – все равно будет весело. Я хотела тебя кое о чем спросить. — Спросить меня? Она внезапно повернулась к нему и прижалась еще ближе, держа между ними горящий ментол. — Слушай, я не развратница, но подумала, что было бы забавно, если бы мы втроем... ну, ты знаешь. — Переспали? — Слова вырвались прежде, чем он смог остановить их, и мгновенное сожаление нахлынуло, когда лицо Кимми осветилось. — Да. Я говорила об этом с Сириусом, и никто из нас никогда... — Ты говорила с Сириусом об этом? — Нет, — ответила Кимми, положив руку ему на бедро, нежно поглаживая, — но я уверена, что он не стал бы возражать. — Уверен, он бы стал. — Почему? Он лгал, когда сказал, что никогда не делал этого раньше? Лицо Римуса запылало. — Нет, я просто... может, это я возражаю? — О, не волнуйся так. — Кимми засмеялась и слегка ущипнула его за бедро, заставив Римуса выпрямиться на бревне. — Будет весело, — сказала она ему соблазнительным голосом, прежде чем поднять руку и взять её. Она подняла её к себе – к своей груди. — Нет, — прощебетал Римус, резко отдергивая руку. Это выбило сигарету из руки Кимми, и она с болью посмотрела на нее, прежде чем снова повернуться к нему лицом, когда он встал. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал он. — Римус, сядь обратно, — прошипела Кимми. — Остальные смотрят. — О, я и забыл, что тебе нравится, когда люди смотрят, только когда ты этого хочешь, верно? На ее челюсти дернулся нерв. — Сядь, и я забуду, что ты это сказал. Это было похоже на ультиматум, и Римус мгновенно снова стал тем же хулиганистым ребенком, который всегда убегал из школы, чтобы гоняться со своими друзьями по извилистым переулкам и бросать пивные бутылки в машины. Богатые придурки из государственной школы вроде Кимми не знали, что значит по-настоящему запугивать. — Нет, — злобно прорычал он. — На самом деле, я был прав. Мне это не интересно. Ты как пиявка присосалась к моему лучшему другу. Когда-нибудь кто-нибудь сожжет тебя дотла. Рот Кимми открылся от недоверия, но Римус стоял на своем. — Скажи Сириусу, что я вернулся в нашу комнату, — прорычал он. — О, и, кстати, твои сигареты пахнут дешево. Просто отвратительно. Повернувшись, он зашагал прочь от круга ребят, почти дрожа, и не из-за холода. Кимми более чем удивила его, но его потрясла не идея переспать с ней. Дело было в том, что она могла сначала рассказать об этом Сириусу. — Блять, — прошипел Римус, обхватив себя руками, когда звук радио Кита стих. And when she passed away, I cried and cried all day; Alone again, naturally, Alone again, naturally...