The Cadence of Part-time poets

I’m singing this note ‘cause it fits in well, With the chords I’m playing; I can’t pretend there’s any meaning here, Or in the things I’m saying; But I’m in tune, Right in tune; I’m in tune, And I’m gonna tune, Right in on you... — “Getting in Tune” The Who, 1971 Римус ни при каких обстоятельствах не мог заставить себя снова посмотреть Сириусу в глаза. И это выводило его из себя, потому что это была даже не его блядская вина! Сириус, конечно, спросил, что именно заставило его так быстро сбежать с вечеринки. Очевидно, Кимми сделала так, как он просил, и сказала Сириусу, что он вернулся в свою комнату, но сдержанность, с которой она провела остаток ночи, было более чем поводом для беспокойства. — Мне просто стало плохо, — сказал Римус на следующее утро, пытаясь пройти в туалет, пока Сириус стоял у него на пути. — Кимми тебе что-то сказала? — Боже, нет! Могу я просто отлить, пожалуйста? — Прости, Люпин! — Сказал Питер, проскальзывая в ванную за Сириусом. Римус в гневе обогнул Сириуса и ударил кулаком в дверь. — Фу, Пит, тащи свою жалкую задницу сюда сейчас же! — У тебя менялось настроение чаще, чем у девчонки с месячными – если ты хочешь, чтобы я порвал с ней, просто скажи! — Сказал Сириус из-за его спины. — Мне все равно, что ты делаешь, Сириус! Просто не впутывай меня в это! — Ладно! — Прекрасно! — Потрясающе, — заявил Джеймс, входя в комнату с четырьмя чашками чая. — Теперь вы, два болвана, может перестанете орать? Семь утра, Бога ради. Они не помирились после этого, но в этом и не было никакой необходимости. Римус уже, наверное, в миллионный раз решил выкинуть Сириуса и Кимми как можно дальше из головы, и теперь, когда они оба были одинаково злы на него, это было намного легче устроить. В то время как Сириус с головой ушел в свои отношения, Римус погрузился в книги, проводя каждую свободную минуту вне их общежития и в библиотеке. Он все еще скучал по репетициям с Сириусом, и в результате его оценки по музыке немного ухудшились, но он не мог заставить себя поговорить с ним. Каждый раз, когда Сириус просто смотрел на него, он предполагал, что он знает. Знает, о чем спросила его Кимми, и им, в конце концов, придется поговорить об этом, а Римус не мог этого допустить. Но он действительно хотел поговорить об этом – только не с Сириусом. Но к кому он мог пойти? Питер и Лотти не смогли бы сохранить секрет, даже чтобы спасти свои жизни, и Мэри точно так же не смогла бы сохранить что-то настолько пикантное при себе. Лили никому не сказала бы – за исключением, может быть, Джеймса; а то, что Джеймс узнал бы, было для него таким же концом света, как и то, как если бы знал и Сириус. Оставалась Марлин, которой, безусловно, можно было доверять, но он также не хотел ее осуждения. Это было так сложно. И тут его осенило: Томни и Тоня. Конечно! Они знали его, они поверили бы ему, если бы он сказал, что не хочет иметь ничего общего с этой девушкой – что она пристала к нему. Когда он наконец набрался смелости позвонить в квартиру, рядом была только Тоня. На самом деле это было почти облегчением, не нужно было объяснять Томни, почему он так разозлился из-за девушки другого парня. Он злился не потому, что у Сириуса была девушка, он злился потому, что этой девушкой была Кимми. По крайней мере, он на это надеялся. — Похоже, она настоящая сучка, — сказала Тоня. — Боже, да. Наконец-то кто-то это понял. — Так что ты собираешься делать? — А? — Ты отклонил ее предложение. Принял бы ты его, если бы твой друг, попросил? — Н-нет! Я... у меня нет никакого интереса к девушкам других парней. — О, я знаю, — засмеялась Тоня, — я не смогла бы заставить тебя по-настоящему приставать ко мне, даже если бы попыталась. — Не смешно, Тон. — Немного забавно. Римус вздохнул в трубку. — Я не знаю, что мне делать. Я устал с ним ссориться. — Тогда, может быть, тебе стоит быть честным, скажи ему, что ты считаешь его девушку жалкой коровой. — Ты можешь сделать это за меня? — Да. — ...Это был риторический вопрос, но все равно спасибо. — Всегда рядом, чтобы помочь, любимый. Разговор с Тоней заставил его почувствовать себя лучше, но в долгосрочной перспективе это мало что дало. Римус все еще не мог заставить себя признать, что ему нужно было не больше отвлечений, а честный ответ. Которого у него все еще не было. Дело в том, что Сириус Блэк был сложной загадкой, с которой он не знал, что делать, и это означало, что он проводил меньше времени рядом с ним и больше времени в библиотеке. — Эй, Лицо со шрамом, — крикнул Барти из центрального прохода библиотеки, — еще ходишь голышом на озеро? Как твои бледные булки? — Однако прежде, чем он успел даже рассмеяться, появилась мисс Пинс и оттащила его за ухо. — Не думал, что Барти в курсе, что в этой школе есть библиотека, — проворчал Римус, стирая карандаш до комочка в середине своего блокнота. — Я не знаю, почему ты просто не говоришь людям, что этого никогда не было, — сказала Лили, невинно листая свой текст по истории. — Потому что это было – или тебя внезапно там не было? — О, я была там. И знаешь, у тебя действительно бледные булки. — Это наглая ложь – ты никогда их не видела! Она отвела взгляд с самодовольным выражением лица, но не подтвердила и не опровергла. По крайней мере, с Лили было легко. Она никогда не упоминала Кимми, любые претензии к Джеймсу обычно возникали из-за того, что с ним было невозможно справиться. Лили не раз говорила, что если их отношения потерпят неудачу, то это потому, что Джеймс был слишком мил, чтобы сказать, когда она ведет себя как абсолютно чокнутая. Прочистив горло, Лили перевернула флэш-карточку, расспрашивая его, чтобы скоротать время. — На каком средиземноморском острове родился Наполеон Бонапарт? Что вообще случилось с карандашом №1? Задумался Римус, отключаясь. — Римус? — А? О... долгота? — Мы изучаем историю. — Что, — он сделал паузу, чтобы зевнуть, — в старые времена не использовали долготу? Вздохнув, Лили наконец отложила карточки и взглянула на настенные часы. — Где она? Мы договорились встретиться в половине пятого. — Может быть, ты напугала ее, предложив нам сделать проект на тему "Упадок феодализма во время Французской революции". — Я пытаюсь быть милой, — нетерпеливо фыркнула она, — но между этим и штуками старосты я почти готова взорваться. — Означает ли это, что Снейп все еще кидает тебя, чтобы быть на побегушках у Слизнорта? Лили мрачно кивнула. — Вчера был четвертый раз за этот месяц, когда он оставил меня одну, чтобы я руководила работой с Честити. Думает, что я бы и так была с ней в группе. — Он уже знает о тебе и Джеймсе? — Нет! Боже, я даже не хочу знать, как бы он отреагировал. Они ненавидят друг друга. — По уважительной причине. — Ты ведь не собираешься ничего говорить, не так ли? Римус непреклонно покачал головой. Ему не нужно было разглашать чужие секреты, у него было достаточно своих собственных. — Нет, никогда. Вы с Джеймсом уже заставили всех нас пообещать держать это в секрете. — Внезапно ему в голову пришла мысль, и он, прищурившись, посмотрел на нее. — Подожди, только не говори мне, что это все из-за Снейпа? — Я просто не хочу, чтобы были споры, — рассуждала Лили. — Но вы встречаетесь! Как Джеймс относится ко всему этому? — Его это вполне устраивает. — Неужели? — Да, спроси его сам, если ты мне не веришь. Римус откинулся на спинку стула. Было нетрудно поверить, что Джеймс сделал бы практически все что угодно, чтобы сделать Лили счастливой, но сопротивляться тому, чтобы хвастаться его успешными отношениями перед лицом Снейпа каждый раз, когда их пути пересекались? С его стороны это было подвигом. — Римус, — снова начала Лили, привлекая его пристальный взгляд, — ты хочешь поделать что-то другое? Потому что ты провел половину утра, мечтая, а другую половину рвал бумагу. Конечно, она была права. С тех пор как они пришли, он успешно разорвал первые несколько страниц своей тетради на мелкие кусочки. — Нет, извини, — пробормотал он, собирая бумажки в кучку ладонями. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь очень усталым. — Ну, субботнее утро, Лилс. — Так ты устал, потому что еще рано, а не потому, что почти не спал прошлой ночью? Римус только хмыкнул в ответ, и Лили нахмурилась. — Ты ходил к мадам Помфри? Возможно, она сможет дать тебе что-нибудь. — Медсестра ничего не может сделать. Я не неугомонный ребенок, которому можно давать опиум, Лили. — И она не собирается давать тебе опиум, Римус, но, может быть, у нее есть чай или что-то еще. — Черт возьми, ты права, и как я раньше не подумал о ромашке? Лили нахмурилась, не впечатленная, и закрыла свой текст по истории. — Тогда ты скажешь мне, что случилось? Почему ты не можешь уснуть? Чтобы избежать ее взгляда, Римус начал перебирать свою гору из бумажек. — Просто так. Всегда дерьмово спал. — Значит, это хроническое? — Думаю, да. — Ты же знаешь, что бессонница может быть вызвана стрессом. — Правда? Завораживающе. Она бросила в него флэш-карту. — Извини, — сказал он сквозь легкий смех, — это ерунда. — Это не может быть ерундой, — настаивала она. — Это из-за экзаменов ты так переживаешь? Потому что ты знаешь, что они еще не скоро. — Я не переживаю. — И ты сдашь все из них отлично, так что– — Лили, это не экзамены! — Ладно... — Лили закусила губу. — Значит, это что-то еще? Или, может быть... кто-то? — О боже мой, — простонал Римус, прижимая пальцы к глазницам, мгновенно оскорбленный тем, что она каким-то образом смогла прочитать его мысли. — Пожалуйста, остановись. — Я знаю, я знаю. Но у Питера есть Мойра, а Лотти с Микки, и Мэри только что начала встречаться с тем парнем Брайаном, который годом старше– — Я думал, его зовут Кен? — Другой парень, но я знаю, что мы были заняты, и Сириус проводил много времени с другими, поэтому я подумала, что ты чувствуешь себя немного забытым– — У меня есть ты и Джеймс. Лили многозначительно подняла брови. — Не то чтобы я не польщена, Римус, правда, но... я имею ввиду? Я и Джеймс? — Оу... — Я не хотела, чтобы ты чувствовал, что не можешь– — Нет, я понимаю, — сказал Римус, поднимая руку, чтобы остановить ее. — Да, ну, — Лили немного прочистила горло, — Я тут подумала... — Шок. — О, какой саркастичный. Я имела в виду, что думала о тебе. Ты и... другие люди... Это привлекло его внимание. — О чем ты сейчас, Эванс? — Ничего! Только то, что Марлин действительно цеплялась за тебя в Хэллоуин, поэтому я подумала, что, может быть... — А как насчет тебя и Поттера? Вы обнимались и целовались и... — Мы не целовались! — Только потому, что ты была слишком занята, пытаясь не снести ему голову. — Вообще-то, и тебе тоже. И вы оба заслужили это. Римус ухмыльнулся. — Держу пари, тебе понравилось обманом снимать с него одежду в день рождения Сириуса. — О, заткнись. Римус удовлетворенно откинулся на спинку стула. Но он не мог отрицать странное чувство, охватившее его, когда Лили заговорила о Марлин. Они были друзьями, верно? — Клянусь богом... — Лили вздохнула, снова взглянув на часы. — Она, должно быть, думает, что все это какая-то шутка. Если наши отметки пострадают из-за того, что нам пришлось тащить ее за собой... — Ну, я думаю, мы должны считать, что нам повезло. Сириус и Лотти застряли со Снейпом. — Или это Сев застрял с Сириусом. Римус застонал. — Сколько этот мерзавец платит тебе, чтобы купить такую преданность? Лили показала ему язык, и он протянул руку, чтобы в отместку ткнуть ручкой в тыльную сторону ее ладони. Она ахнула, прежде чем сделать то же самое с ним, оставив след на его запястье и разжигая перепалку, которая закончилась только тогда, когда Честити Белл наконец бросила свою сумку с книгами на стол напротив них. — Привет, — холодно сказала Честити, перекидывая свои длинные каштановые волосы через плечо. Она подняла бровь, когда заметила чернила, теперь украшавшие их до локтей. — Привет, Честити, — сказала Лили, выпрямляясь и доставая свои книги. — Рада, что ты смогла прийти. Не знаю, была ли у тебя возможность просмотреть мои записи, но мы... — Послушай, я не хочу показаться грубой, но есть ли какой-нибудь способ покончить с этим побыстрее? — Честити вздрогнула, отодвигая свой стул от стола и садясь. — Просто у меня сегодня есть кое-какие дела. Лили одарила ее неприятной улыбкой. — Да, это прекрасно. Как насчет того, чтобы перейти к разделам проекта и распределить задания, чтобы мы могли выполнять их по отдельности. — Звучит идеально. Лили чопорно принялась приводить в порядок свои записи, в то время как Римус потянулся и закинул одну руку на спинку стула. Честити не потрудилась достать что-либо из своих вещей, а вместо этого просто смотрела на него, как на головоломку, которую ей еще предстоит разгадать. Это заставило его слегка занервничать, и он облизнул губы, не сводя глаз с бумаг Лили. — Вот, этот, — сказал Римус, указывая на заголовок. Лили вытащила ее из стопки бумаг и разгладила, прежде чем прочистить горло. — Верно, итак, я подумала– — Ты из Лондона, Римус, да? — Честити прервала ее. — Э-э, да. — Откуда? — Гринвич, — ответил он, внезапно осознав, какими влажными стали его ладони. Некоторые девушки просто делали это с тобой – то же самое было и с Тоней, пока он не узнал ее лучше. Кимми, к счастью, не произвела подобного эффекта. — О, неужели? — Честити начала накручивать прядь волос на палец. — Кто-то говорил, что ты из Челси. Я из Кенсингтона. В какую школу ты ходил? — Просто школа для мальчиков. — Ну и почему ты перевелся в Хокингс? Здесь ужасно тоскливо. Не то чтобы мы не были рады, что ты с нами, конечно. — Честити подперла подбородок рукой и захлопала ресницами. — Дождей меньше, чем в Лондоне, — пробормотал он. — Значит, это было из-за репутации школы? — Не совсем. — Держу пари, что в школе для мальчиков, должно быть, было ужасно одиноко. — Э-э... — Римус посмотрел направо, где сидела Лили и тихо кипела от злости под маской натянутой улыбки. — Честити, я правда не думаю– — О, зови меня Чес. Все так делают. — Честити широко улыбнулась и немного наклонилась. — Слушай, не мог бы ты рассказать мне, как ты получил... — Она постучала себя по носу над местом, где у Римуса был шрам. Прежде чем он смог отреагировать, Лили потянулась через стол, чтобы положить перед ней план проекта вместе со списком книг. — Чес, — сказала она сладко, — не могла бы ты спросить мисс Пинс, какие из этих книг доступны? Я думаю, что они будут полезны для проекта. Честити взяла список двумя пальцами, как будто Лили только что вручила ей дохлую крысу. — Нам понадобится все это? — Не волнуйся, если ты сможешь проверить их для нас, мы с Римусом выберем те, которые будут наиболее полезными для твоей части работы. — Так ты хочешь, чтобы я– — Если ты ужасно возражаешь, Римус всегда может пойти поискать, а мы с тобой можем остаться здесь и начать сортировать расширенный список чтения профессора Биннса. Глаза Честити сузились, как у кошки, но вместо того, чтобы зашипеть, она гордо поднялась со своего места и направилась к столу библиотекаря, ее школьная юбка развевалась позади нее, а список литературы она крепко сжимала в кулаке. — Я думал, ты уже проверила книги, которые нам были нужны, — сказал Римус, подталкивая локоть Лили своим. — Проверила. Мне просто нужно было, чтобы она ушла. Я не могу поверить в то, что она тебе сказала. Римус снова поднял глаза, наблюдая за Честити у стола библиотекаря. Она поймала его пристальный взгляд и помахала рукой, и он судорожно сглотнул. — Она ничуть не хуже Кимми. На самом деле я бы предпочел, чтобы Блэк встречался с ней. По крайней мере, она не спросила ничего такого, о чем никто другой уже не спрашивал. — Фу, мальчики, — усмехнулась Лили, делая пометки в своем ежедневнике. — Ты просто думаешь, что она горячая. — Не думаю! — Нет? — Нет! Лили только ухмыльнулась, заставив Римуса закатить глаза — Хочешь позаниматься во вторник вечером после английского? — Спросил он, пытаясь сменить тему. — Нам не нужно приглашать Честити. — Не могу, у меня собрание Клуба Слизней. — О, ты все еще в нём? Сириус никогда не ходит. — Ммм. Блэк приходит примерно на каждую вторую или третью встречу, но профессор Слизнорт все еще думает, что он какой-то нереализованный гений, и не потрудится выгнать его. Тем не менее, Поттер идет. Как насчет завтра? — Нет, извини, я сказал Марлин, что помогу ей кое с чем. — С чем? — Не знаю, я только наполовину слышал ее, когда она бежала на занятия этим утром. Еще одна домашняя работа, я полагаю. Лили прищелкнула языком и лукаво улыбнулась. — Ты полагаешь? — Да, а что еще это может быть? — О, ничего. Римус сузил глаза. — Чему ты ухмыляешься? — Да ладно тебе, Римус. Я знаю, что ты не настолько тупой — Марлин? — А что с ней? Лили откинула голову назад и издала громкий стон. — Все прекрасно. Какого... по-твоему, цвета у нее волосы? — ...Это вопрос с подвохом? — Нет, ты, тупица! Какого цвета?! — Светлые...? Лили протянула руки, как будто предлагала ему идею. — Я думаю, что это больше похоже на красивый золотистый цвет. Как маргаритки или солнце. Видишь, теперь твоя очередь. Ты читаешь, попробуй что-нибудь более романтичное, чем просто "светлые". Римус огляделся вокруг, как будто объяснение внезапного безумия его подруги могло появиться в воздухе. — Какое отношение романтика имеет к цвету волос? — Теперь ты задаешь мне вопрос с подвохом! Он фыркнул, и Лили задумчиво улыбнулась ему в ответ. Прошло мгновение, затем она спросила: — Ты когда-нибудь был на свидании, Римус? Он моргнул. — Что? Нет. — Ты бы хотел, если бы мы не были в школе? Римус коротко взглянул на Честити, прежде чем отбросить эту мысль и издать короткий смешок. — Вау, Эванс, я почти склонен принять твое предложение, если бы я не беспокоился о том, что Джеймс врежет мне за это. — На самом деле, я думаю, что ты, пожалуй, единственный, кого он бы не ударил, — радостно ответила Лили, — но хорошая попытка. Ты знаешь, что я имела в виду Марлин. — Ну, это все хорошо, но я не встречаюсь с Марлин. — Но стал бы ты? — Если бы мы не были в школе? — Нет, где угодно. Прямо сейчас? — Ты пытаешься свести нас, не так ли? — И, по-видимому, я с треском провалилась, поскольку вы оба такие же проницательные, как профессор Биннс. Римус заупрямился. — Ты хочешь сказать, что говорила об этом с Марлин? Лили просто смотрела на него. — Ага. — И что же она сказала? — Я не собираюсь рассказывать тебе, если ты не заинтересован. — Так это значит, что она заинтересована? Лили закатила глаза и открыла учебник, позволив Римусу погрузиться в задумчивое молчание. Марлин была хорошей подругой, но девушкой? Это была новость. Марлин, конечно, была достаточно хорошенькой, и ее музыкальный вкус был не так уж плох – почти приятен, если не считать количества церковных гимнов, которые она выучила наизусть. Он подумал о своих друзьях: Питере, у которого в подростковом возрасте было то, что можно считать долгосрочными отношениями, и Джеймсе, который тосковал по одной и той же девушке большую часть своей жизни. Сириус и близко не подходил к их уровню, но, казалось, достаточно развлекался сам по себе, если судить по их с Джеймсом ночным разговорам. И, конечно, Томни и Тоня, которые оба, казалось, существовали так же, как океан встречается с берегом – отдельно, но двигаясь вместе, как будто одно не могло существовать без другого. Все они были по-своему счастливы, и до недавнего времени он никогда не испытывал зависти по этому поводу. Возможно, появление девушки означало бы, что он мог бы наконец начать беспокоиться о своих отношениях, а не об отношениях Сириуса. Пока Лили продолжала писать и переписывать свои конспекты, Римус закусил губу, барабаня пальцами по столу, как будто играл на басу. Это были первые несколько аккордов песни "Ты мой лучший друг". Он вздохнул, делая паузу. — Марлин нравится Bee Gees, верно? Лили подняла глаза и просияла, глядя на него, как раз в тот момент, когда Честити в раздражении вернулась к столу, шлепнув список книг обратно на его поверхность. — Это рекомендуемый список литературы по психологии. — О, извини, Чес, — нахмурилась Лили, — ошиблась.

★★★

Позже тем же вечером Римус поморщился, когда нажал не на тот аккорд, и его мелодия была мгновенно уничтожена, испортив его прогон "n the Hall of the Mountain King". Он был бы менее разочарованным, если бы Шейла не сидела прямо перед ним на скамейке у пианино. Попросить своего учителя немного помочь с практикой раньше казалось хорошей идеей, но теперь он был просто смущен. — Ты стремишься к скорости, но чего мы действительно хотим, так это точности, — сказала ему Шейла. — Попробуй держать руку зафиксированной на этих четырех ладах, чтобы ты мог использовать свой третий палец, а не спотыкаться обо все первым и вторым. Он кивнул и попробовал еще раз. На этот раз росчерк звучал лучше, но он все равно испортил остальное. — Вот. — Шейла снова повернулась к пианино и играла каждую ноту отрывисто, чтобы он мог их ясно слышать. — Ты слышишь это? — Она поддразнила, несколько раз нажимая высокую G: динь-динь-динь-динь! — Вот тут ты отдыхаешь и начинаешь репризу. Сделав глубокий вдох, Римус попробовал еще раз, но снова наткнулся не на тот аккорд и тут же замер. — Черт. Я звучу ужасно. Шейла повернулась к пианино, аккуратно сложив руки на коленях. — Римус, ты чудесно звучишь. — Но у меня это все еще не получается, — фыркнул он. — Ты учишься. Совершать ошибки – это нормально. Рим был построен не за один день. — И все же Сириусу было суждено родиться Моцартом. Шейла улыбнулась так, словно точно знала, что происходит, и он тут же пожалел о своем ехидном замечании. — Я заметила, что вы с Сириусом последние несколько недель сидите порознь, — сказала она, небрежно разглаживая юбку. — Ты хочешь поговорить об этом? — Римус собрался открыть рот, но она оборвала его: — Дай угадаю: нет. Он хмуро посмотрел на нее и упрямо опустил взгляд на Fender. — Ну, — начала Шейла, — может, я и твой учитель, но уж точно не советник. Я не могу сказать тебе, что ты должен или не должен делать, чтобы волшебным образом решить все свои проблемы, но я могу заверить тебя, что игра на бас-гитаре не заставит тебя чувствовать себя лучше. Римус многозначительно резко дернул ладом. — Я не согласен. Шейла рассмеялась над ним и снова повернулась к пианино. — Правильно, не советник, а просто учитель музыки, — сказала она громко, как будто обращалась к самой комнате. — Интересно, однако, если бы я играла очень громко, смогла бы я услышать что-нибудь? Сомневаюсь. Даже если бы кто-то разорался обо всех своих проблемах. Ему даже не обязательно было бы разговаривать со мной, он мог бы просто произносить слова. Например, как он себя чувствует или как хотел бы себя чувствовать. Хм, интересно... Не дав ему возразить, Шейла сразу же заиграла пьесу в быстром темпе, начав с виваче и быстро превратившись в вивачиссимо. Как и было обещано, она играла каждую ноту с такой пылкой энергией, что пианино заглушало даже непрекращающийся шум радиатора в комнате, который доносился до них с потолка. — Нет! — Она закричала. — Ничего не слышу! Любой мог бы сказать что угодно, и никто бы не узнал! Это глупо, подумал Римус. Она сумасшедшая. — Ты что-то сказал, Римус? — Звонила Шейла. — Н– — Извини, я тебя не слышу! Он зарычал в глубине своего горла. — Это глупо! Шейла продолжала, стоя к нему спиной и покачиваясь с каждой энергичной нотой. — Я сказал, что это ГЛУПО! — Он снова закричал, но никакой реакции не последовало. — Это глупо, и я хочу врезать ему! Римус выпалил эти слова так внезапно, что это удивило его самого, но их смысл все равно мгновенно растворился в шуме музыки Шейлы, оставив его потрясенным и почти ошеломленным. — Я хочу сказать ему, что он ведет себя как идиот, и услышать, как он скажет то же самое мне! — Он подхватил, крепко вцепившись в гриф своего баса, в то время как Шейла практически танцевала в ритме пьесы. — Я хочу перестать завидовать во всем! Но как тут не завидовать?! Он талантлив, популярен и хорош собой, и... И он нравится людям, и мне тоже, так что я не понимаю, в чем ПРОБЛЕМА! — Так держать, Римус! Он мог бы задохнуться от музыки. Она ныряла ему в горло и вытягивала из него слова, как будто могла выбросить их на ветер. Если бы он снимался в кино, он бы носился в торнадо, ожидая, что его сбросят в Страну Оз, чтобы раздавить его собственную Злую Ведьму. — Я хочу понять, но это невозможно, — продолжил он. — Я хочу быть там и не быть одновременно, и я хочу, чтобы он просто понял меня без слов! Я хочу быть здесь, и я хочу быть дома, и я хочу сдать экзамены, но я также хочу иметь возможность сказать: "Похуй на них", как делал раньше! Я хочу играть на гитаре с Джеймсом, смотреть глупые фильмы с Питером, читать замечательные книги с Лили и слушать потрясающую музыку с ним! Я хочу швырять бутылки в стены вместе с Ли, бороться с Доссом и снова увидеть Флэки, но я не могу! И я хочу быть с Томни! Я хочу увидеть Тоню. Я хочу сделать все это прямо СЕЙЧАС! И я так устал беспокоиться – я просто больше не хочу беспокоиться, но я беспокоюсь! И ЭТО МЕНЯ УТОМЛЯЕТ! Когда он закончил свою запыхавшуюся тираду, песня Шейлы медленно подошла к концу, замедляясь в темпе и громкости, пока она просто не стала постукивать пальцами по клавишам. Куда бы ни дул ветер... — Я очень горжусь тобой, Римус, — сказала Шейла, медленно поворачиваясь на скамейке у пианино, когда он тяжело опустился на свой стул. Римус шмыгнул носом, вытирая лицо, но ее глаза были добрыми. Без осуждения. Это чуть не убило его. — Но помни, — сказала она ему, — тебе всего шестнадцать, дорогой. Это нормально – быть расстроенным, быть неуверенным. И это, конечно, нормально – чувствовать усталость. Римус сильно прикусил нижнюю губу, чтобы остановить дрожь. Может быть, так и было. Может быть, ему нужен был кто-то, кто сказал бы, что все в порядке. Что-то в другом конце комнаты привлекло внимание Шейлы, и она повернулась с более яркой улыбкой на лице. — Вы опоздали на отработку, мистер Блэк. Римус резко выпрямился на своем стуле и, развернувшись, обнаружил, что Сириус стоит там, неловко заложив руки за голову. — Я не хотел прерывать твою песню, — пробормотал Сириус, не встречаясь ни с одним из них взглядом. Шейла вскочила со скамейки у пианино и начала разглаживать юбку с совершенно беззаботным видом. — Ну, я собиралась приготовить нам чай, прежде чем отправить тебя за работу, но, боюсь, сегодня утром у меня закончился сахар. Я собиралась сбегать в офис факультета, чтобы забрать его, но у меня не было времени. Пожалуй, я пойду сейчас. При условии, что ты можешь пообещать, что все еще будешь здесь, когда я вернусь? Сириус медленно кивнул, и Шейла перевела взгляд с него на Римуса. — Тогда ладно, — промурлыкала она. — Я сейчас вернусь. Просто на случай, если кому-нибудь что-нибудь понадобится. Она вышла из комнаты так же быстро, как и играла, остановившись только для того, чтобы утешающе положить руку на плечо Сириуса. Римус старался не обращать внимания, вытирая покрасневшие щеки, когда снова вернулся к Fender и попытался вспомнить, что Шейла сказала о его беспокойстве. Невозможно. — Как ты это делаешь? — Спросил Сириус, пересекая комнату и занимая место за пианино. Он даже не взглянул на пианино, просто сложил свои тонкие руки на коленях. — Не задавай неопределенных вопросов, это трата времени, — пробормотал Римус. — Но это похоже на нашу фишку. Я спрашиваю: "как ты это делаешь", а ты отвечаешь: "делаю что", а я отвечаю: "всем нравишься". — Я не всем нравлюсь. — Ты нравишься мне. — Прекрати это. — Видишь, это наша фишка – прекратить что? — Перестань разбрасываться словами! Ты как ходячее судоку. — Это забавно, за исключением того, что в судоку используются числа, — фыркнул Сириус. — Тогда ты имеешь в виду такие слова, как "ты мне нравишься"? Потому что я не разбрасываюсь ими, ты мне действительно нравишься. — Прекрасно. Кимми тебе тоже нравится? — Ну, должна, не так ли? Она моя девушка, и она говорит, что я ей нравлюсь. Римус сильно прикусил нижнюю губу. — Так вот почему ты встречаешься с ней? Потому что она говорит, что ты ей нравишься? — Ты так говоришь, как будто это странно. — Ну, может быть, я просто странный. Сириус вздернул подбородок. — Ладно, значит, ты странный. Было бы это так уж плохо, если бы я тоже был странным? Ты бы мне не нравился, если бы это было не так. — Ты всегда знаешь, что сказать, — сказал Римус с сарказмом. — Я знаю, это дар. — Улыбаясь, Сириус развернулся на скамейке лицом к пианино. Он просто уставился на него сверху вниз, как будто это был камень, а не инструмент для достижения совершенства. — Ты странный, Люпин... Вроде, как часы с кукушкой. — ...Что? — Это правда! Ты существуешь в своего рода оболочке, из которой выходишь только в определенное время дня. И когда ты это делаешь, никто никогда не игнорирует тебя. Ты добиваешься, чтобы тебя услышали, но потом быстро берешь себя в руки. По крайней мере, ты последователен, я отдаю тебе должное. Но ты знаешь, каждый раз, когда ты появляешься, я как бы испытываю небольшой трепет, типа "о, вот он снова – вот тот Лунатик! Боже, он действительно непредсказуем!" — Ты сумасшедший, — пробормотал Римус, прижимая подбородок к плечу от смущения. — Безумный, странный – все это просто синонимы друг для друга. Насколько я понимаю, это делает нас одинаковыми. — Он посмотрел на него. — И я хочу быть похожим. Правда. Римус облизнул губы. Я хотел бы заставить тебя понять. — Сириус... Ты слышал, что я говорил, когда... когда Шейла играла на пианино? — Нет. Было бы лучше или хуже, если бы я это услышал? — Я не знаю. — Он глубоко вздохнул. — Но я больше не хочу ссориться. Плечи Сириуса опустились от облегчения. — Я тоже. Означает ли это... что ты больше не злишься? — Нет... или да, я не сержусь. Лили – она... она дала мне пищу для размышлений. — О... — Сириус опустил взгляд на свои руки. — Тогда это хорошо. — Ага, значит... снова друзья? Натянуто улыбнувшись, Сириус кивнул. — Всегда. Было такое чувство, будто с плеч Римуса свалился груз. Он все еще не был уверен, что такого было в Сириусе, что так глубоко ранило его, но если бы он мог хотя бы научиться не быть таким ревнивым, тогда, возможно, все вернулось бы на круги своя. — Ты хочешь что-нибудь сыграть? — Спросил он, заставив Сириуса с энтузиазмом кивнуть. — Я думал, ты никогда не спросишь! Боже мой, ты бы слышал Джеймса, он великолепен! Может быть, он сам вундеркинд! Да, ладно, я оставил свою гитару в общежитии. Когда Сириус отскочил от пианино и направился к двери, Римус начал торопливо собирать свои вещи. — Я думал, у тебя наказание? Шейла сказала тебе быть здесь, когда она вернется, — сказал он, убирая Fender обратно в футляр и запихивая свои нотные листы обратно в сумку. — Эх, — Сириус пожал плечами, — Я скажу ей: "Я твой должник" или подкуплю Эванс, чтобы она испекла ей печенье или что-то в этом роде. Римус счастливо вздохнул, когда подошел к Сириусу у двери. — Ты думаешь, что мир склоняется перед тобой. — Au contraire, Люпин, я заставляю мир склоняться передо мной. Это действительно изнурительная задача, возможно, тебе стоит попробовать как-нибудь – дай мне передохнуть. — Я сразу же займусь этим. Сириус подпрыгивал на месте от возбуждения. — Не могу дождаться, чтобы увидеть. Он повернулся, чтобы уйти, но Римус в последнюю секунду протянул руку и схватил его за запястье, заставив его собственное сердце подпрыгнуть от удивления. — Сириус, — попытался он, когда темноволосый мальчик резко обернулся, чтобы посмотреть на него. — Мы... Мы потеряли друг друга? Типа... что-то испортили? Я просто чувствую, что, может быть, что-то было... потеряно. Сириус мягко рассмеялся. — Как ты мог потерять меня? Я же прямо здесь. Оу. Кивнув, Римус опустил руку. — Ты прав. Я снова веду себя странно. Извини. — Все окей. А теперь давай, пойдем, заставим Джеймса и Пита быть странными вместе с нами. — Хорошо. Вместе они вылетели из здания Беллчант, едва избежав встречи с Шейлой, когда она возвращалась вверх по улице. Римус изо всех сил пытался успокоить себя. Сириус сказал, что они не пропали, так что это, должно быть, означало, что они были в порядке. Он хотел доверять ему, по крайней мере, в этом.