The Cadence of Part-time poets

Sunshine, lollipops and rainbows, Everything that’s wonderful is what I feel when we’re together; Brighter than a lucky penny, When you’re near the rain goes, disappears, dear; And I feel so fine, Just to know that you are mine! — “Sunshine, Lollipops and Rainbows” Lesley Gore, 1963 Среда, 1 декабря 1976 Теперь, когда ссора с Сириусом осталась позади, Римус, наконец, мог двигаться вперед. Конечно, все еще оставалась Кимми, с которой нужно было что-то решать, но, по крайней мере, теперь, благодаря ее общему презрению к нему, было ясно, что она ничего не сказала Сириусу о своем предложении. Римус не возражал, позволив ее гордости спасти его от дальнейшего смущения. Он просто был счастлив, что его друг вернулся, даже если это сопровождалось несколькими неприятными условиями. По средам девятиклассники могли свободно посещать библиотеку для занятий, и поэтому Римус встретился со своими друзьями в одном из больших частных учебных залов в блоке Фламеля. Он ожидал, что они все будут сидеть и заниматься вместе, как обычно, но, очевидно, у Лили были другие планы. С дерзкой улыбкой на лице она уединила его и Марлин за одним столом и дала понять всем остальным, что он "помогает" Марлин с домашним заданием и их "не следует беспокоить". — Она ведет себя глупо, — сказала Марлин, — мы всего лишь учимся. Мы всегда делаем это вместе! — Мм. — Ты слышал, как она рассказывала о том, как я попросила помощи с домашним заданием по литературе – какое домашнее задание по литературе? Профессор Флитвик согласился ничего не задавать, пока мы читаем следующий роман. Она просто разыгрывает нас. Я только попросила твоей помощи, чтобы... Римус, ты слушаешь? — Мм? Марлин проследила за его взглядом и закатила глаза. — Реально, обязательно ли им так вести себя на публике? Нам нужно готовиться к экзаменам. — Если жизнь – это сцена... — Пробормотал Римус, прежде чем моргнуть, заставляя себя отвести взгляд. Конечно, он был согласен с Марлин: в те разы, когда Сириус приходит на частные занятия, все, что он может сделать, это откинуться назад, усадив Кимми практически к себе на колени, и их лица оказывались вместе. Каждый раз, когда мимо проходил учитель, Джеймс протягивал руку и хлопал его по плечу, и пара расставалась достаточно надолго, чтобы угроза миновала, прежде чем хихикнуть и вернуться к своей отвратительной публичной демонстрации привязанности. Но, все чаще напоминал он себе, отношения Сириуса его не касаются. — Честно говоря, я немного удивлена, что они продержались так долго, — продолжила Марлин. — Не думала, что Сириус во вкусе Ким. Он пользуется большим количеством косметики, чем она. — Он больше не красится, — просто сказал он, потянувшись за ручкой, когда она откатилась от него через стол. — Правда? Римус покачал головой. Вероятно, потребовался бы конец света, чтобы он признал это вслух, но втайне он скучал по тому, как он любовался яркими ногтями Сириуса, когда тот бренчал на своем Rickenbacker'е во время урока или репетиции. Но это не имело значения, они снова разговаривали, даже если Кимми теперь ясно давала понять, что ненавидит его. Не то чтобы это имело значение – чувство было взаимным, но он был, по крайней мере, благодарен за то, что она была деликатна. Ужин прошлым вечером был одним из первых, что они разделили вместе после костра, и после очередного неудачного проекта – встречи с Честити, он и Лили пришли вместе в обеденный зал и обнаружили, что их стол уже заполнен друзьями. В то время как Лили немедленно начала делиться своими проблемами с Честити с Джеймсом, который уже приготовил для нее чашку чая, которую он с улыбкой подвинул через стол, Римус занял место между ней и Мойрой. Было почти поразительно видеть, что их стол так полон, но, набросившись на ужин, Римус обнаружил, что не так уж сильно возражает. На самом деле, он скучал по ним. — Вы бы видели лицо мисс Пинс, когда Римус вернул книги и сказал, что сам расставит их по полкам, — Лили принялась за курицу с рисом. — Я знаю систему каталогизации только из-за отработок... — Но я даже никогда не видела, чтобы она улыбалась. Ты будто околдовал ее. — Настоящий казанова, — усмехнулся Джеймс. — Скоро учителя будут падать из-за тебя в обморок, Люпин. — Они уже это делают! — Воскликнул Сириус, появляясь позади Римуса и обнимая его за плечи в большом медвежьем объятии. — На все сто уверен, что Шейла влюблена в нашего красивого придурка. — Отвали, — простонал Римус, и Сириус подчинился, повернувшись к Мойре и Питеру. — Эй, ребята, подвиньтесь немного? — Они так и сделали, и Сириус скользнул рядом к ним вместе с Кимми. — Спасибо, — небрежно сказала она Мойре, которая кивнула популярной старшекласснице со слегка расширенными глазами. — Так что же ты решил сыграть? — Спросил Сириус, имея в виду их предстоящий тест по музыке. Он немного наклонился, чтобы расслышать сквозь болтовню в столовой, загораживая Римусу вид на Кимми. — Шейла предложила мне адаптировать этюд для виолончели, чтобы продемонстрировать технику, но, думаю, найду что-нибудь попроще. — Но почему ты хочешь сыграть что-то попроще? Ты так хорош, Лунатик. — Тебе легко говорить, — кротко бросил Римус. — Ну, я согласна с Римусом, — начала Кимми, ее голос был напряженным и высокомерным. — Ты же будешь там, Сириус, а кто захочет играть на пианино перед Моцартом? Честно, мне было бы неловко. Римус с горечью подумал, что это была глупая аналогия – Сириусу даже не нравилось играть на пианино, – но Сириус только улыбнулся. — Ты меня переоцениваешь, Кимми, — сказал он, а затем поцеловал ее, и Римус резко повернулся к Джеймсу, прерывая их с Лили разговор. Покончив с ужином, он почувствовал, как бедро Сириуса постоянно задевает его бедро на лавочке, и стал еще более настороженным. Осознавать присутствие Сириуса Блэка было очень похоже на осознание того, что твоему телу нужно дышать, чтобы выжить. Большую часть времени это происходило настолько автоматически, что не было причин сомневаться в этом, но затем были те ужасные моменты самосознания, когда ты обнаруживаешь, что слишком много думаешь – нервничаешь и задыхаешься, считая каждый вдох и выдох, и страстно желаешь перемотать время на тридцать секунд назад, когда ты был в таком блаженном неведении обо всем этом. Вдох. Выдох. — Римус? Вдох. Выдох. — Римус, ты меня слушаешь? Вдох– — Римус! Он выпрямился в своем кресле, нащупывая ручку и посылая ее по столу. — Да, я слушаю, — пробормотал он, поднимая её с пола, возвращаясь к реальности. — Тогда что я только что сказала? — Спросила Марлин. — Ты накричала на меня без всякой на то причины. — Ха. — Покачав головой, Марлин вернулась к своим книгам, а Римус наблюдал за ней. Это была одна из вещей, которые ему больше всего нравились в Марлин, она никогда не приставала с просьбами о большем. Она брала именно то, что давали, и принимала это как факт – она не просила дополнительных доказательств или эмоций. Она не допытывалась. На самом деле это делало ее идеальным человеком, которому можно рассказать секрет. — Эй, Марлс, если я тебе кое-что скажу, ты обещаешь никому не рассказывать? Марлин вскинула голову. — Конечно, если только ты не просишь меня помочь тебе спрятать тело. В таком случае мне придется рассказать об этом своему терапевту. Он улыбнулся, прежде чем неловко поморщиться. Как можно было вот так взять и вывалить информацию типа "девушка моего лучшего друга приставала ко мне"? — Кимми... вроде как предложила мне переспать. Ну, примерно так, я думаю. У Марлин отвисла челюсть. — О боже мой, правда? Святое дерьмо, я– я имею в виду... Господи... — Хэллоуин изменил тебя, не так ли? — Римус фыркнул. — Заткнись. Я тоже иногда могу произносить имя Господа всуе. И это, ну, это, черт возьми, заслуживает этого. Что ты ответил? — Я сказал "нет", очевидно! Я не настолько безумен... — Хорошо, но, типа, она действительно попросила тебя изменить Сириусу? — Ну, технически в этой ситуации изменницей была бы она, а не я, но я понимаю твою точку зрения. И нет, не совсем так. Она как бы предложила, чтобы мы... все сделали это. Он не думал, что глаза Марлин могут стать еще больше. — Вау. Я знала, что Кимми такая, но, черт возьми, это довольно дерзко даже для нее. Что сказал Сириус? — Я не знаю! — Он поежился. — Она сказала, что еще не говорила с ним об этом, и я не совсем мягко отказал ей, так что... Сомневаюсь, что она когда-нибудь сказала бы ему. — Что ж, тогда хорошо. Проблема решена. — Вот так просто...? — Ты сказал "нет", верно? И Сириус не знает, так что здесь нет ничего странного, если только ты не думаешь, что есть...? Римус начал неловко постукивать ручкой по блокноту. — Нет, я так не думаю. У нас было несколько недомолвок, но теперь все кончено. — Тогда единственное, что остается сделать, это терпеливо ждать, пока они расстанутся. Поразительная беззаботность Марлин, возможно, когда-то заставила его захотеть забиться в собственную шкуру от беспокойства, но, оглянувшись на другой конец учебного зала, он обнаружил, что чувствует себя более расслабленным. — Ты хороша в этом, — сказал он ей. — Но ты все равно не можешь никому рассказать. Марлин ухмыльнулась. — Отдай мне свой десерт на ужине, и мой рот будет на замке. — Ха, договорились. Внезапно над их головами раздался низкий звон школьного звонка, оповещающий об окончании учебного периода. Марлин мгновенно вскочила со стула, сумка перекинулась через плечо. — Я уже спрашивала, но ты ведь захватил с собой свои вещи на сегодня? Наклонившись, она начала помогать ему собирать книги и вещи, в то время как Римус растерянно моргал. — Э-э, какие вещи? — Ничего страшного, если ты забыл их, мы можем просто заскочить к тебе в общежитие по пути, — сказала она, взглянув на часы. — Марлин, какие вещи? — Для футбола. Ты обещал помочь мне с командой сегодня. — Я сделал ЧТО? КОГДА?! — На днях я прошла мимо тебя в коридоре, и ты сказал: "да, конечно". И я интерпретировала твой ответ как согласие! — Щелкнув пальцами, Марлин жестом велела ему встать и практически втолкнула его в зимнее пальто, грубо натянув ему на голову вязаную шапочку и перекинув сумку через руку. — Да ладно, — сказала она, когда он натянул шапку на глаза, — поле в нашем распоряжении только перед обедом, а потом его занимают мальчики. Ухмыльнувшись, она игриво хлопнула его по плечу и повернулась, позволив своим длинным ногам унести ее из комнаты. — Марлин, подожди секунду! — Позвал Римус, устремляясь за ней. Как только он ушел, Лили одарила его лучезарной улыбкой и подняла вверх большой палец. Марлин была высокой и быстро ходила, и, несмотря на свой широкий шаг, Римусу приходилось почти бежать трусцой, чтобы не отставать от нее. К тому времени, когда они маршировали обратно по Хаус-лейн, он уже прошел начальную стадию шока и отрицания и сразу перешел к торгу. Марлин, казалось, не потерпела бы ничего подобного. — Знаю, ты не любишь футбол, — резонно начала она, проходя мимо Финч-Хауса и махнув рукой другой девушке, — но я не могла попросить Джеймса, он и так слишком занят со своей командой и достаточно помогает нам в другое время. К тому же половина других мальчиков с высокой долей вероятности рассмеялись бы мне в лицо, если бы я попросила их поиграть с нами. — Тогда почему не Сириус? Он намного лучше меня разбирается во всяких спортивных штуках. — Не знаю заметил ли ты, но он немного занят тем, что засовывает свой язык в горло Ким Бишоп. — А Питер? — Серьезно? — Умоляю тебя, Марлс, кто угодно, только не я! У тебя есть целая школа, чтобы выбрать грушу для битья. — Но ты пообещал! — А ты обманула меня! Останавливать кого-то, чтобы попросить об одолжении, а затем убегать в класс, прежде чем сказать им, на что они соглашаются, не то что несправедливо – преступно! — Жизнь несправедлива, Римус. А если было бы наоборот, то я бы родилась с внешностью, как у Мэри, мозгами, как у Лили, и уверенностью, как у Лотти. — У тебя уже все это есть и даже больше. — Ха, ты милый, — сказала Марлин, удаляясь. Когда она это сделала, Римусу пришло в голову, что ее колкость была больше, чем просто сарказмом – она действительно не верила, что он думал, что она так же хороша, как и остальные их друзья. Не думая, он потянулся вперед и схватил Марлин за запястье, заставив ее остановиться посреди дорожки. Она резко развернулась, чуть не хлестнув его по лицу своим конским хвостом. — Я серьёзно, — твердо сказал он, прежде чем быстро отпустить ее запястье. Марлин посмотрела вниз, прежде чем неохотно улыбнуться. — Конечно, Римус. — Правда. — Хорошо. — Это правда! — Хорошо, я тебе верю! Римус неловко засунул руки в карманы, смущенный своей вспышкой. — Что ж... хорошо. Ты умная, красивая и жесткая – это остальные должны тебе завидовать, на самом деле. И даже я завидую, когда ты не тащишь меня на футбольную тренировку. Марлин начала покусывать нижнюю губу, прежде чем улыбка, наконец, проглянула сквозь нее. — Спасибо, Римус. — Мгм, — он мягко кивнул, прежде чем заметил маленький лист, запутавшийся в ее волосах. Протянув руку, он вытащил его и покрутил между пальцами перед ее носом. Улыбка Марлин стала шире, и на мгновение это было заразительно, пока их не прервали. — Я знаю, что маргиналы, как правило, слишком глупы, чтобы помнить, где они находятся, но некоторым это бы не помешало. Римус обернулся и увидел Снейпа, стоящего позади них с рюкзаком через плечо и смятой ухмылкой на лице. К сожалению, общежитие, которое он выбрал, чтобы остановиться и укрепить самооценку Марлин, не было нейтральной территорией. Прямо за спиной Снейпа вырисовывался огромный серый камень дома Салазар, его змеевидные знаки подчеркивали каждую поверхность. Римус вздохнул, мгновенно почувствовав раздражение, и отступил от Марлин. — Снейп, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя особый талант к магии? Из-за тебя улыбки в радиусе ста километров магическим образом исчезают. — Я бы почти поверил, что это было остроумно, если бы это не сказал ты, Лицо со шрамом, — сказал Снейп, удобно расположившись в конце каменной дорожки своего Дома. Он явно наслаждался тем, что считал преимуществом на домашнем поле. — О, отвали, Снейп, — прошипела Марлин. — Твоего мнения никто не спрашивал. Снейп невозмутимо скривил губы. — Это верно, не обращайте на меня внимания, я как раз направляюсь на ужин. Надеюсь, что такое количество мусора по дороге не испортит мне аппетит. Римус скрестил руки на груди. — У тебя, должно быть, железный желудок, учитывая все то отвратительное дерьмо, которое ты изрыгаешь ежедневно. — Ты прав, я веду себя совершенно нереалистично. Вы не мусор, вы – отбросы. — Прекрати так с нами разговаривать! — крикнула Марлин. — Раньше ты была едва терпимой, Маккиннон, а теперь ты общаешься с такими, как он. Убил еще кого-нибудь из копов в последнее время, Люпин? Римус нахмурился, но первой выступила Марлин. — Как будто твоя семья сплошь короли и королевы! — Она закричала. — Лучше, чем бомжары в канаве. — Которая находится, где, Северус? В Ливерпуле? Где твоему отцу, без сомнения, приходится увольнять докеров направо и налево? Где они рассматривают возможность забастовки, которая оставит вашу семью ни с чем? Скажи мне, насколько прибыльным является судоходный причал, которым никто не может пользоваться? Снейп весь стал темно-красного цвета, вена угрожала лопнуть у него на лбу. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Тогда просвети меня! Ты тот, кто затеял ссору, так почему же ты настолько лучше нас, когда твое положение в этой школе более шаткое, чем у кого бы то ни было? Римус намного лучше тебя, а ты просто завидуешь. — Отъебись. — Обойдя их, Снейп зашагал прочь, но Марлин не закончила, крича ему вслед: — Ты трус, Снейп! Тебе больше нечем заняться, кроме как наброситься на любого, кто осмеливается хорошо проводить день в твоем присутствии, потому что ты не знаешь добра, даже если оно ударит тебя по голове! Тебе просто горько, потому что такие люди, как Римус, умнее, богаче, добрее, красивее и лучше во всех отношениях, в то время как ты просто жалок. Резко остановившись, Снейп развернулся и двинулся на них, оскалив губы. Но Римус был ещё и крупнее, и он встал между ними еще до того, как Снейп приблизился, вооруженный собственным смертоносным взглядом. — Только попробуй, — бросил он ему вызов, и ноздри Снейпа раздулись, когда он отстранился. — В конце концов, ты получишь свое, ублюдок. Я знаю людей, которые могли бы сделать так, чтобы этот шрам выглядел еще хуже. Римус небрежно потер нос, чтобы подразнить его. — Если ты считаешь, что можешь сделать что-то лучше, пожалуйста, попробуй. Выпрямившись, Снейп схватился за ремень своей сумки и уставился на них обоих, наконец, пробормотав еще одно короткое "отвали", прежде чем отступить обратно по тропинке прочь от них. — Он самое жалкое создание, которое я когда-либо видела, — поклялась Марлин. — Только представь, если бы он узнал о Лили и Джеймсе. Может, так было бы даже лучше – тогда они могли бы наконец разобраться во всем, и нам никогда больше не пришлось бы с ним разговаривать. — Лили взяла с нас обещание не рассказывать, — отметил Римус. — Я знаю... — Раздраженно выдохнув, Марлин прижала пальцы к вискам. Напряжение покинуло и Римуса, и он потер затылок, прежде чем криво улыбнуться. — Ты сделала мне много комплиментов. — Я сказала, что ты нравишься людям. Он слегка усмехнулся. — Тем не менее, это хорошо. Снейп заслужил услышать все это и даже больше. Марлин кивнула и заговорила тихим голосом: — Я устала позволять таким придуркам, как он, издеваться надо мной. Я больше не собираюсь просто плакать из-за этого. Никто не лучше других только из-за денег, политики или семьи. Нас всех съедят одни и те же черви, когда мы умрем. Важно то, что мы делаем для других. — Ты совершенно права, Марлс. А теперь, как насчет того, чтобы ты позволила мне проводить тебя на ужин? — И последовать за мерзавцем? Ни за что. Кроме того, ты так легко не отвертишься от своего обещания. — Это было едва ли обещание! — Взбодрись, солдат, — сказала Марлин, прежде чем дружески похлопать его по заднице, как настоящий футбольный капитан, и пройти мимо него по дорожке. Лишь слегка обескураженный, Римус пошёл за ней. — Мы еще не вышли на поле, так что я почти уверен, что это считается сексуальным насилием. — Ты можешь добавить это в мой список обвинений наряду с "дёшевкой" и "грязной крысой"! И не отставай, мы уже опаздываем! — Спортсмены... — вздохнул он, неохотно следуя и моля Бога, чтобы у него не было другого ужасного прозвища к концу ночи.

★★★

— Итак... — Николь начала: — Между вами с Марлин что, типа, что-то есть? — А? — Потому что мы и другие девушки знаем ее долгое время, и Марлин никогда раньше не приводила парня на тренировку. Римус поиграл ручкой и планшетом. — Она просто сказала, что ей нужна дополнительная помощь с вашими тренировками, — пробормотал он. — Мы знаем, — сказала Анна, — но она никогда не говорит о парнях, поэтому мы подумали, что, может быть– — Что, может быть, ты ее парень? — Нет, мы просто друзья, — быстро сказал Римус. Обе девушки выпятили нижние губки, надув их. Они были моложе его и Марлин, всего десятый класс, но обе, казалось, были уверены в себе примерно так же, как разведенная женщина средних лет после третьего бокала мартини. — Знаешь, Марлин немного рассказывала о тебе, — снова начала Николь, отчего щеки Римуса мгновенно вспыхнули. — Мы даже не знали твоего имени, но теперь, когда ты здесь, я уверена, что мы соединили все точки на нашей доске. — Ч-что она сказала? — Что ты единственный парень, которого она знает, который читает для развлечения, — сказала Анна, прежде чем Николь легонько толкнула ее локтем в живот. — Она сказала, что ей нравятся твои глаза. — Угу... — Застенчиво Римус сделал глоток из своей бутылки с водой. — И что у тебя симпатичная попка. Он тут же закашлялся и отвернулся от девочек, чтобы они не видели, как слезятся его глаза от унижения. — Так что насчет тебя? — Николь взбрыкнула. — Значит, тебе нравятся светловолосые? Я сама к ним неравнодушна, а в Марлин есть что-то особенное – она такая горячая. Ты когда-нибудь обращал внимание на ее нос? Она только и говорит, как она его ненавидит, что он слишком длинный и вроде как выше переносицы, — она проиллюстрировала это, проведя пальцем по середине собственного носа, — но я всегда думала, что он очень красив, не так ли, Римус? Он снова откашлялся. — Это... это нос... — Так какой же тогда твой типаж? Потому что мы могли бы полностью устроить... Прежде чем Николь смогла копнуть дальше, футбольный мяч пролетел по воздуху на уровне головы, врезавшись прямо между ними, когда обе девушки слегка вскрикнули от неожиданности. — Перерыв на водопой закончился, — приказала Марлин, — возвращаемся к тренировкам! — Да, мэм! — Ответила Анна, отдавая честь капитану своей команды и хватая Николь за руку, когда она повернулась обратно к Римусу. — Ты никогда не говорил, что ты не заинтересован! — Объявила она, прежде чем пара, хихикая, побежала через поле. — Не заинтересован в чем? — Спросила Марлин, пристраиваясь рядом с Римусом и забирая планшет, который она дала ему, чтобы отслеживать время девочек. — Ничего... мода. Они ненавидят мои шорты. Марлин посмотрела на его спортивные шорты и пожала плечами. — Они не так уж плохи. Может, немного коротковаты для декабря, но приличные. — Ну и не смотри! — Римус застонал, забирая планшет и используя его, чтобы прикрыть свои бледные бедра. — Это ты не стала ждать, пока я найду свои спортивные штаны. — О, извиняюсь, не хотела ущемлять твою скромность. — Нет, ты хотела. Ты на самом деле очень дерзкая, Маккиннон. — Поймал меня, да? — У меня есть несколько догадок. — У меня тоже. Они искоса окинули друг друга оценивающим взглядом, прежде чем расплыться в улыбках. По правде говоря, Марлин оставалась такой же загадкой, какой была всегда. Когда Римус впервые встретил ее, он подумал, что она тихая и застенчивая, что было правдой, но только для тех, кто не знал ее достаточно хорошо. Став свидетелем того, как она словесно избила Снейпа, он был полностью убежден, что она, как и большинство ее друзей, также была силой, с которой нужно считаться. К сожалению, эта безжалостная сила распространялась и на тех же самых друзей. — Давай, — сказала Марлин, легонько подталкивая его в плечо, — Я хочу, чтобы ты помог мне со следующим упражнением. Идя вместе с ней, они пересекли поле к группе девочек, каждая из которых была одета в темно-бордовую и серую форму. На самом деле команда была просто формальностью, чтобы успокоить тех девочек, которые могли не отставать от мальчиков, но явно не были мальчиками, поскольку им редко удавалось проводить собственные официальные игры. Девочкам никогда не разрешалось играть в мужской лиге – немного вопиющего сексизма, с которым Марлин боролась с тех пор, как присоединилась к ней на восьмом курсе. — Мы выполним упражнение с тремя целями, — инструктировала Марлин, — подготовьтесь. Пока девочки перетаскивали сетки на место, Марлин повернулась к нему и выхватила планшет у него из рук, отбросив его в сторону и заменив футбольным мячом. — Не волнуйся, — сказала она ему, — все, что тебе нужно сделать, это встать посередине и мягко пнуть им мяч, когда они достигнут тебя. Это как ротация. — Это как быстрое свидание, — добавила Николь, подпрыгивая позади Римуса. Марлин усмехнулась. — Это не так. — Это так, когда у тебя парень рядом! Скажи, на следующей неделе я тоже могу кого-нибудь привести? — Продолжишь дерзить, и я попрошу Мишель снова заставить тебя бегать круги. Николь смиренно поклонилась, и Марлин повела Римуса на его место. — Что, если я промахнусь? — Спросил он, глядя на большую кучу футбольных мячей перед собой. — Тогда они побегут за ним. На самом деле это часть тренировки, так что промахивайся намеренно, если хочешь, но просто держи мяч на поле. Он предположил, что может промахиваться часто и не то чтобы намеренно. Когда Мишель, вице-капитан команды, дала сигнал, две девушки бросились вперед одновременно, забив мяч в две меньшие сетки, прежде чем броситься к Римусу. Вначале он немного промахнулся, но в конце концов это была отлаженная операция: он отбросил мячи в сторону, чтобы они могли забросить их в ворота, а вратарь позади него отбросил их обратно, чтобы пополнить стопку. Некоторые девушки были такими же неуклюжими, как и он, но все они были достаточно счастливы быть там. Николь и Анна были среди тех, кто обладал настоящим мастерством, поэтому Марлин давила на них сильнее, хлопая в ладоши и выкрикивая различные приказы каждый раз, когда они расслаблялись. Они обе отошли, ухмыляясь и посылая ей воздушные поцелуи, несмотря на явный пот от напряжения на их лбах. — Окей, — крикнула Марлин после нескольких раундов, — отдохните и поменяйте позиции сетки – кроме тебя, Римус, ты остаешься там. Девочки быстро принялись собирать разбросанные футбольные мячи и менять вратарей, когда Марлин подошла к нему, протягивая бутылку с водой. — Спасибо, — сказал Римус, делая большой глоток. — Так ты уже хочешь присоединиться к мужской команде? — Спросила Марлин. — Ни малейшего шанса. Вы с Джеймсом можете футбольную религию оставить при себе. Кроме того, ты немного пугаешь как капитан. — Я приму это как комплимент. — Мэри знает, какая ты на поле? Знаешь, на нее это может произвести впечатление. Марлин скрестила руки на груди с озадаченной улыбкой на лице. — Потому что я еще не произвела на нее впечатления? — Я не это имел в виду, — сказал он, закрывая бутылку с водой, — просто она бы не таскалась за тобой так часто, если бы знала. — И поэтому ты так настроен против футбола? Потому что тебе нравится, когда тебя таскают за собой Блэк и Поттер? — Удар ниже пояса, Маккиннон. Марлин ухмыльнулась и разжала руки, выхватывая бутылку с водой, когда она отвернулась от него. — Мишель, я передумала. Мы снова выполняем упражнение с тремя сетками, но на этот раз мы совершаем нападение. — Что это значит? — Подозрительно спросил Римус, и Марлин оглянулась на него, уже убегая и оставляя его в кругу футбольных мячей. — Это значит, что они будут драться с тобой за мяч, — ответила она. — Постарайся не отдавать его им и будь сильным, Люпин. — Эй, — начал он, — Марлин! — Ее второе имя Грейс, если это поможет! — Невинно позвала Николь. — Э-э... Марлин Грейс Маккиннон! — Римус, — ответила Марлин, — Джон Люпин, прекрати орать, пока я не заставила тебя бегать кругами! Побежденный, он закрыл рот, и вся команда захихикала. Мгновение спустя раздался свисток Мишель, и первый из них помчалась вперед. — Давай, Римус, — ободряюще крикнула Мишель, — не облегчай им задачу. Римус развел руками: — Я все еще не понимаю... — Внезапно Анна оказалась рядом, подсекла его левую ногу, чтобы выбить мяч у него из-под ног, и помчалась с ним, чтобы забить свой гол. — А вот это просто грустно! — Марлин драматично вздохнула, заставив всех снова захихикать. — Ты можешь сделать это, Римус! — Любезно добавила Николь, как раз перед тем, как дать пять Анне, когда она вернулась в строй. Следующая девушка также без проблем отобрала у него мяч, но к третьему бою Римус, по крайней мере, вроде как понял суть упражнения. Он изо всех сил старался держать мяч между пятками, неловко пританцовывая вокруг каждого игрока, пока они неизбежно не отобрали его у него. К счастью, чем дольше они это делали, тем легче становилось, и в конце концов он смог удерживать мяч подальше от них в течение значительного периода времени, создавая затруднения. — Ты становишься самоуверенным, Римус, — засмеялась Николь, как раз в тот момент, когда она ударила его ногой между его ног. — Следи за мячом, малышка, — поддразнил он, но, когда он обернулся в следующий раз, перед ним была не еще одна десятиклассница, а сама капитан команды, стоявшая, скрестив руки на груди, пока не бросилась к нему. Он мгновенно воспротивился, но добрался до другого футбольного мяча прежде, чем Марлин добралась до него и отбросила его за пределы своей досягаемости. Погнавшись за ним, Римус оглянулся и самодовольно улыбнулся. — Значит, он умеет бегать? — Насмешливо крикнула Марлин. — Умеет! — Заявил Римус. — Еще он умеет– Марлин так и не удалось услышать, что еще мог Римус, поскольку в тот момент, когда он снова добрался до мяча, она была там, скользя – фактически скользя, на боку и все такое – под ним, чтобы отбить футбольный мяч. Римус споткнулся о нее и перевернулся в воздухе, шлепнувшись на бок на зеленый газон и перекатившись на спину с низким стоном, чтобы посмотреть на крышу спортзала. Пока он лежал там, откашливаясь, Марлин склонилась над ним и широко улыбнулась, вытирая пот со лба. — Ты в порядке, Рем? — Спросила она. — Не слишком поранился? — Ее конский хвост соскользнул с головы и повис над ним, и он уставился на нее, слегка ошеломленный, хотя, возможно, это было просто последствием того, что его ударили по заднице. — У тебя действительно красивый нос, — глупо заметил он, и глаза Марлин мгновенно расширились. — Все-таки ударился головой. — Не-а. Я в порядке. — Потянувшись, Римус взял ее протянутую руку и поднялся на ноги рядом с ней, отряхивая свои шорты. — Спасибо. Марлин кивнула, застенчиво прижимая костяшки пальцев к щекам и бормоча: — Не говори об этом. Мгновенно остальная часть команды, которая оставила свои другие упражнения, чтобы посмотреть, начала раздражаться охами и свистом, которые заставили ее поднять глаза, покраснев еще больше, чем раньше. — Ладно, прекратите! — Приказала она, но девочки только виновато улыбнулись. — Ты покраснела, Марлин! — Николь! — Так и есть! Марлин направилась к ней, и Николь отпрыгнула, пританцовывая вокруг толпы девушек, чтобы сохранить дистанцию между собой и капитаном команды. Было забавно отметить, что он был не единственным человеком в Хокингсе, у которого был свой собственный "Сириус Блэк", с которым приходилось бороться. — Смотрите, это мальчики! — Внезапно позвала одна из девочек, и вся команда повернулась как единое целое, теснясь друг к другу, когда мужская команда Хокингса вышла на поле в своих защитных колодках и бутсах, расходясь к скамейкам, чтобы бросить сумки и полотенца. Раздраженно вздохнув, Марлин перестала преследовать Николь и подошла к мальчикам, которых, конечно же, вел их собственный капитан Джеймс. Они постучали костяшками пальцев – жест, которого Римус никогда не видел, чтобы Марлин делала за пределами поля – и Марлин начала хлопать передней частью своей формы, чтобы освежиться. — Извини, Поттер, не хотела долго тренироваться. Сейчас мы все уберем. — Порядок Маккиннон. Вы можете остаться, если хотите, мы сегодня тоже просто проводим учения. — Джеймс поднял глаза и небрежно помахал Римусу, когда заметил его. — Привет, Люпин. — Привет, Поттер. Думал, у тебя сегодня вечером дела в Клубе Слизней? — Нет, это завтра, — сказал Джеймс с дружелюбным кивком. Он небрежно оглянулся на Марлин, прежде чем его улыбка внезапно исчезла, и он снова повернулся к Римусу. — Люпин?! На футбольном поле? ПРЕДАТЕЛЬ!

★★★

Было довольно трудно оторваться от Джеймса, который, казалось, не верил, что его вынудили выйти на поле против его воли, но Римусу удалось улизнуть, прежде чем он успел провозгласить его "мятежным Иудой", и в итоге он присоединился к девушкам за поздним ужином в столовой. Они были такими же шумными, как любая мужская команда, бросали салфетки туда-сюда, но за пределами поля Марлин легко отказалась от роли капитана-надзирателя и позволила Мишель превратиться в наседку, следя за тем, чтобы каждая девочка выпила достаточно воды. — Мы собираемся посмотреть фильм вместе в кинотеатре после, если тебе интересно, — сказала Марлин, доедая шоколадный пудинг Римуса. И Анна, и Николь подслушали и смотрели на него выжидающими глазами, пока он, наконец, не сдался. — Какой фильм? — Спросил он, побежденный. Марлин пожала плечами, но Анна легко перехватила ее. — Пенни раздобыла экземпляр "Ребенка Розмари" у своей старшей сестры. Мы можем поставить его на проектор. — Звучит заманчиво, — сказала Марлин. — Что это, типа романтической комедии? Американский фильм с рейтингом R, конечно, не был романтической комедией. Марлин провела большую часть времени, прикрываясь руками или уткнувшись лицом в его или Николь плечо, извиваясь в самых ужасных местах, в то время как другие девочки визжали от ужаса или восторга. — Ты никогда больше не будешь выбирать фильм, — сказала Марлин Пенни, когда все закончилось. Римус подождал, пока она повернется к нему спиной, чтобы подойти к Пенни и подтолкнуть ее локтем. — Мне понравилось, — прошептал он, лукаво давая ей пять. Он попрощался с девушками возле своего общежития. По пути внутрь его остановил другой мальчик, который сказал ему, что он пропустил звонок, и когда Римус проверил доску в коридоре, где они принимали сообщения и вывешивали школьные объявления, он нашел имя не Джайлза, а Томни (ну, "Томми", но все же). В приподнятом настроении Римус нащупал один из телефонов и нетерпеливо набрал номер квартиры, закусив губу, когда звонок перешел на междугородний и начал трезвонить. С момента их первого звонка в октябре Томни звонил всего несколько раз, но разговоры были непредсказуемыми и часто короче, чем ему хотелось бы. Однако они больше не говорили о погоде, и Томни казался в целом оптимистичным (Тоня всегда была оптимистичной), что, вероятно, означало, что понятие "целостного исцеления" теперь устарело. Трубку взял Досс, отчего Римусу стало немного не по себе, в основном потому, что он не разговаривал со старшим мальчиком с тех пор, как Томни сказал ему, что Досс был единственным человеком, который знал, что он лгал о своей семье. Но, конечно, Досс был таким же дружелюбным, как всегда, спрашивал его: "Как дела с фокусами?" и рассказывал ему о каждой глупой и изобретательной вещи, которую Ли сделал с тех пор, как они увидели друг друга. В конце концов Досс передал трубку, и он услышал свое знакомое "Эй, Лу" и "Привет, любимый". Томни и Тоня казались в порядке, хотя все цветы, которые Тоня выращивала на их балконе, погибли, как только ворвался зимний воздух, и она была разочарована этим. Как обычно, звонок превратился в трехсторонний разговор, и Тоня, и Томни говорили друг с другом, но никогда не раздражались из-за этого. Римус представил, как они прижимаются друг к другу на диване или в лоскутном кресле Томни с трубкой, зажатой между их головами. Они рассмеялись, когда он рассказал им о Марлин и ее команде ("Я думал, ты ненавидишь футбол, Лу?"), а Тоня немного поговорила о музыке, взволнованная новым альбомом, который Queen должны были выпустить позже в этом месяце. Все это время они не говорили о Рождестве, как не говорили с тех пор, как Тоня посеяла семя сомнения в голове Римуса незадолго до Хэллоуина. Их молчание по этому поводу казалось таким громким, что Римус обнаружил, что не может даже поднять эту тему, как и все остальные телефонные звонки с тех пор, после того как они попрощались друг с другом, он положил трубку и, стёр имя Томни с доски объявлений, скомкал записку в ладони. Следующим вечером, когда Питер развлекал Мойру в их комнате в общежитии ("О, отвали Блэк, мы всего лишь играем в карты. И даже если бы это было не так, это не твое дело!") а остальные его друзья посещали клуб Слизнорта, чтобы позволить ему прочитать лекцию о очаровании химических реакций или другой хрени, Римус взял на себя смелость удалиться в здание астрономии, чтобы немного побыть одному. С начала семестра он посетил свое любимое место всего несколько раз, и это оставалось единственной частью его карты, которой он еще не поделился со своими друзьями. Все было мирно, он взял свой бас и немного травки, которую они раздобыли у Ксено, и сел, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы дым выходил наружу. Огромная, пустая комната казалась идеальным местом для написания песен – не то чтобы Римус писал, но он представлял, что Сириус нашел бы чрезвычайно вдохновляющим слушать, как каждая нота, казалось, отражается от куполообразных стен. С момента возвращения в школу сочинение песен Сириусом резко пошло вверх. Он больше не был одержим гневными метафорами или горькими пожеланиями, а вместо этого писал все, что хотел, и когда хотел. Любимой композицией Римуса до сих пор была короткая композиция, которую Сириус назвал "Backtrack Children". В ней был только припев, но он напомнил ему о его мальчиках дома – особенно строчка "обычный ромео с Скид Роу". Это было романтично в плохом смысле, как грязный рок-н-ролл, который Сириус так отчаянно хотел воплотить несмотря на то, что рос настоящим английским мальчиком высшего класса. — Это как писать письмо, — сказал ему Сириус однажды вечером, прижавшись подбородком к акустической гитаре Энди. — Ты просто должен решить, кому ты пишешь. — Да, но не все из нас могут говорить текстами, Блэк. Сириус ничего не ответил на это, только прикусил губу и нацарапал что-то в своем блокноте. Было приятно хотя бы вдохновить его. Возможно, они всего лишь играли в создание группы – шутка, которую Джеймс поощрял с тех пор, как согласился позволить Сириусу учить его игре на гитаре, – но Сириус был единственным из них, кто действительно интересовался музыкой, и, если Римус мог внести свой вклад в что-либо из этого, даже в одну ноту или текст песни, этого было бы достаточно. Незадолго до комендантского часа он собрал свои вещи и направился обратно в общежитие. Открыв дверь, он вошел и обнаружил, что его соседи по комнате окружили кровать Джеймса и уставились в учебник. — Не уверен, что это то, что имеется в виду, когда говорят "учебная группа", — сказал Римус, когда его друзья подняли глаза. — Лунатик! Ты должен... — начал Питер, прежде чем Сириус наклонился над ним и выхватил книгу из-под обложки. — Лунатик! Лунатик! Лунатик! Лунатик! Подойди, посмотри на это! Поставив свой футляр с инструментом, Римус пересек комнату, и Сириус сунул учебник ему в руки. — Химия? Эм, не хочу тебя огорчать, но я не посещаю химию. — Это Снейпа, — хихикнул Джеймс. — Сириус вытащил это из его сумки во время сегодняшнего собрания клуба. — Не может быть. — Одну за другой Римус начал листать страницы, находя каракули на полях различных уравнений или заметок о химических свойствах и тому подобном. — Он носит эту штуку с собой, как Библию, — ухмыльнулся Питер. — За десять футов он сразу замечает пропажу и устраивает исторический скандал. — Ну, это было бы что-то, — сказал Римус, захлопывая книгу и возвращая ее обратно. — Но ты упускаешь самое интересное, — настаивал Сириус, беря книгу и снова открывая ее. — Я только подумал, что это доставит ему неудобства, но я думаю, что скользкий мерзавец только что вручил нам ключ к нашей мести моему дорогому младшему брату. — Что ты имеешь в виду? Повернув книгу так, чтобы Римус мог ее увидеть, он указал на единственную заметку, которую Снейп оставил на полях рядом со списком химических реакций, и отступил назад, сцепив руки за спиной, как невинный наблюдатель. — Лунатик, мой дорогой, ты когда-нибудь слышал о тиоле?