The Cadence of Part-time poets

So where are you going to, I don’t mind, If I live too long I’m afraid I’ll die; So I will follow you wherever you go, If you offered hand is still open to me; Strangers on this road we are on, We are not two, we are one... — “Strangers” The Kinks, 1970 Понедельник, 3 января 1977 Три дня, проведенные дома, обычно отрезвили бы его, но даже когда его желудок скрутило, а глаза защипало от запаха горящей смолы, который, казалось, всегда сопровождал лондонские вокзалы, Римус шел по Кингс-Кросс, чувствуя, как будто каждая жилка в его теле была наэлектризована. У него только что закончилось лучшее Рождество в его подростковой жизни, и, хотя он возвращался в школу, все наверняка будет по-другому. Удача отвернулась от него, так что он уже составил список, благодаря которому все наверняка улучшится: 1. У него был план розыгрыша, любезно предоставленный Одноглазым. 2. Он собирался исправить все плохие отметки, вероятно, не без помощи Лили. 3. У него была девушка. 4. Он собирался извиниться перед Сириусом. Последний пункт, безусловно, был самым спорным, но они попрощались с Сириусом на плохой ноте, и Римус не мог перестать думать об этом несмотря на то, что он не был полностью уверен в причине ссоры. Было достаточно плохо, что ссора Лили и Джеймса разделила их год назад, он не мог представить, на что была бы похожа их жизнь в одной комнате, если бы отношения между ними остались плохими после каникул. После того, как Римус провел первый семестр кислым, как виноград, у Джеймса и Питера не было другого выбора, кроме как принять сторону Сириуса: они были обязаны друг другу такой преданностью. Было и еще кое-что: он пообещал Тоне, что найдет нужные слова, и начнет год с извинений. К тому времени, как он добрался до нужной платформы, в очереди на посадку оставалась лишь горстка людей. Он заглянул в несколько окон, надеясь увидеть других мальчиков, но как только на станции раздался первый предупреждающий свисток, Римус вскочил в один из вагонов и начал двигаться к их части поезда. Другими пассажирами, конечно, были в основном студенты, и он махал встречным дружелюбным лицам, пока шел по коридору, а его чемодан бился между стенами. Как и ожидалось, он нашел всех троих мальчиков, сидящих в конце поезда в одном из более просторных купе, и, открыв дверь, вытащил изо рта зубочистку, которую он украл у Джайлза тем утром: — Здоров. — Привет, Римус! — Крикнул Джеймс. — Я думал, ты опоздаешь на поезд. — Это называется "благородно задержался", Поттер, запомни. — Он кивнул Питеру. — Привет, Пит. — Привет, Люпин. Римус сглотнул. — Привет, Блэк. Сириус отвернулся от окна, на котором был невероятно сосредоточен, и оглядел его с ног до головы. На его коленях лежала акустическая гитара Энди, которую он рассеянно перебирал, вытянув ноги перед собой и скрестив в лодыжках. На нем была его замшевая куртка поверх белой рубашки. Добавьте сюда несколько сигарет и стакан скотча, брошенный на подоконник, и его можно было бы поместить на обложку альбома. — Привет, Лунатик, — холодно ответил Сириус. Как будто весь сценарий извинения, который Римус репетировал в своей голове последние три дня, растворился в воздухе, и ему оставалось только неловко улыбнуться и кивнуть. Вставив зубочистку в зубы, он закрыл за собой дверь и поставил свой чемодан на верхнюю полку к остальным, прежде чем занять место между Питером и окном. — У тебя хорошо прошло Рождество? — Спросил Джеймс. Он зажал между ног пустой футляр от гитары Энди и легонько постукивал костяшками пальцев по раскрашенной коже. — Да, блестяще. Джеймс поднял обе брови. — Случилось что-нибудь захватывающее? — Э-э... не очень. — Ты подстригся. Выглядит мило. — Спасибо, Сохатый. — Ладно, хватит любезничать, давай, выкладывай уже, — сказал Сириус. — Как долго, по-твоему, ты сможешь хранить свой маленький грязный секрет? Римус немного замешкался. Они никак не могли узнать о Томни и других, если только Марлин каким-то образом не выяснила, как отслеживать телефонные звонки. Оу! — А, ты об этом, — вздохнул Римус, прежде чем языком переместить зубочистку в другой уголок рта. Он не ожидал, что Сириус заговорит о Марлин так быстро – или вообще заговорит, на самом деле, – но он полагал, что лучше сделать это раньше, чем позже. — Да, — протянул Сириус, — когда ты собирался рассказать нам об Ольге? — Прошу прощения, о ком? — Питер фыркнул. — Невеста, заказанная по почте отцом Люпина из России – ну, вы знаете, чтобы гарантировать продолжение их престижной линии Люпинов. Всем им потребовалась секунда, чтобы понять, что Сириус шутит, но когда они поняли, Джеймс и Питер фыркнули, в то время как Римус выдохнул, а затем рассмеялся. — Придурок, — сказал он, протягивая одну ногу, чтобы ударить его по голени. Сириус самодовольно улыбнулся, и так любой намек на враждебность между ними растаял. — Нет, но серьезно, — начал Джеймс, — когда ты собирался сказать нам, что встречаешься с Марлин? — Ты встречаешься с МАРЛИН? — Крикнул Питер достаточно громко, заставив Римуса отпрянуть. — С каких это пор?! — Не очень долго! У нас всех были каникулы и... Раздался еще один громкий свисток, говорящий о отправлении поезда, и Римус прикусил зубочистку. — Я удивлен, что Лотти не сказала тебе, Пит, — сказал Джеймс, заставив Питера закатить глаза. — Она никогда мне ничего не рассказывает. Она уехала на прошлой неделе, чтобы повидаться с Микки, и мне пришлось узнавать об этом у мамы, после того как они высадили ее на станции. — Значит, она едет в школу другим поездом? — Мгм. Римус бросил взгляд на Сириуса, который вернулся к настройке гитары с нейтральным выражением лица. — Эй, Сириус, — начал он, как раз в тот момент, когда дверь купе распахнулась и Мэри и Марлин, запыхавшись, стояли на пороге. — Добрались, — сказала Мэри, затаскивая свой чемодан внутрь и плюхаясь на скамейку рядом с Сириусом. Он понял, что она выглядит по-другому. Ее натуральные волосы, которые она всегда укладывала гелем или заколками, теперь были заплетены в косички так близко к коже головы, что, Римус был уверен, заплетать их было больно. — Вы выглядите так, будто бежали сюда, — сказал Питер. — Нам бы не пришлось, если бы она не остановилась пофлиртовать с проводником, — фыркнула Марлин, закрывая за собой дверь. Она выглядела так же, за исключением того факта, что поверх одежды на ней была кожаная куртка, которая была настолько велика, что могла бы вместить Досса. — Он был в точности Джермейн Джексон из Пятерки Джексонов, — защищалась Мэри. — Я должна была сказать ему! — Ты сделала гораздо больше, чем просто сказала ему. — Если бы он был похож на Энди Гибба, ты бы попросила у него автограф. Марлин закатила глаза и начала пытаться водрузить свой чемодан на полку. — Я помогу, — сказал Римус, вставая. Она позволила ему взять чемодан, улыбаясь, когда сняла сумку со своего плеча. — Спасибо, Римус. Когда багаж был надежно уложен, они сели вместе и обнаружили, что остальные их друзья пялятся на них с дерьмовыми ухмылками на лицах. — Что? — Огрызнулась Марлин, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Ничего, — хором ответили Джеймс и Мэри. Это заставило Марлин ужасно покраснеть, и Римус показал им фак как раз в тот момент, когда прозвучал финальный свисток и поезд с грохотом ожил под ними. — Надеюсь, тележка будет скоро, — пробормотал Питер. — Моя мама упаковала нам несколько самос, если кто-то голоден, — предложил Джеймс. — О, да, пожалуйста, — сказала Мэри. — Забыла позавтракать. Пока Сириус продолжал настраивать гитару, Джеймс достал корзину, полную выпечки, любезно предоставленную его мамой, а Марлин положила сумку себе на колени. — Римус, мне подарили несколько новых книг на Рождество. Хочешь посмотреть? — Конечно. — Я уже прочитала её – на самом деле проглотила, – но тебе она тоже может понравиться. — Она достала экземпляр "Миссис Дэллоуэй" и передала ему. Когда Римус перевернул обложку, чтобы взглянуть, то понял, что не может прочитать дальше первой строки. Вместо этого его внимание было приковано к Сириусу, сидящему в другом конце вагона и задумчиво перебирающему струны своей гитары вверх и вниз. Это был странный жест для него – для Сириуса, который всегда стремился выплеснуть на всех свою бесконечную энергию. Пока поезд трясся под ними на рельсах, Римус слышал, как Марлин отстраненно объясняет краткое содержание романа, но он был неспособен сделать что-то большее, чем просто кивнуть. Вместо этого он завороженно наблюдал, как длинные пальцы Сириуса мягко взяли несколько аккордов. Он держал левую руку прижатой к верху струн, чтобы приглушить их звучание, и Римус почувствовал агонию заглушенных нот, как раскаленную кочергу в животе. Поиграй, молча умолял он. Пожалуйста, сыграй что-нибудь. Наконец, Сириус высоко поднял правую руку, готовый сыграть, но в тот момент, когда он согнул запястье, его кисть сжалась, как будто ему стало больно, и он ударил пальцами по струнам, лишая их жизни. Римус коротко втянул воздух, и, хотя он никак не мог услышать его из-за шума поезда и их друзей, Сириус поднял на него глаза, и на долю секунды они остались совершенно одни в этом мире. Найди нужные слова. На это не было времени. Так же быстро, как их глаза встретились, Сириус отвел взгляд, поставив локоть на корпус гитары и подперев подбородок рукой, чтобы в тишине смотреть в окно поезда, пока шум лондонской городской жизни затихал вдали.

★★★

Потребовалось несколько дней, но в конце концов Римус подтвердил свои подозрения о том, что Сириус действительно каким-то образом поранился. Когда они, наконец, заговорили, не бросая друг на друга странных взглядов, он попытался поднять эту тему, но Сириус просто обошел вопрос простым отрицанием. Тем не менее, Римуса не убедило такое отношение. Сириус ничего не играл в их общежитии или на уроке музыки, и всякий раз, когда кто-нибудь пытался заставить его, он также отказывался под каким-нибудь ленивым предлогом. Даже Джеймс не мог заставить его играть, хотя Сириус не останавливал его. Он позволил Джеймсу сыграть все, что тот практиковал на каникулах, разбавляя теплыми поздравлениями и исправлениями там, где это было необходимо, как будто он потерял всякий интерес к искусству. Но это было даже не самое поразительное: с момента возвращения в школу Сириус не поставил ни одного альбома. Ни одного. На самом деле, он даже не подключил проигрыватель после того, как они принесли его вниз на вечеринку в честь окончания семестра. Римус не осознавал этого, пока сам не пошел послушать что-нибудь и не обнаружил шнуры, заброшенные за комодом Сириуса. — У него просто кризис, — сказал Джеймс. У них только что закончилась математика, и они направлялись на ланч к Лили и Марлин. До сих пор суть наличия девушки состояла в основном из того, что они ходили друг с другом на занятия и обратно и встречались за едой, что для Римуса не сильно отличалось от друзей. Единственным новшеством были поцелуи, которые, если быть честным, произошли всего несколько раз и обычно только как мимолетное прощание. — Иногда это случается, — продолжил Джеймс, — обычно, когда он возвращается с каникул, или после звонка от родителей, или что-то в этом роде. Римус уставился в землю. — Я, блять, этого не понимаю. Почему его так волнует, что его отец придурок, а мать настоящая сука? — Мы с Питом спрашиваем себя об этом с тех пор, как познакомились с ним. Я думаю, у Майлза это получалось лучше. Его дедушка был злым старым болваном, поэтому он понимал лучше, чем мы, или, я не знаю, может быть, у него просто были советы получше... Римус покачал головой. Он знал, почему Сириус не сказал им, именно поэтому Марлин не разрешала своим подружкам навещать ее в Саутуорке. У Джеймса и Питера была идеальная семья, и как они могли ожидать, что они поймут? — Значит, у Майлза тоже были семейные проблемы? — Вроде того, — пробормотал Джеймс. — Его мама ушла, когда он был совсем маленьким, а его отец после этого немного взбесился, поэтому его воспитывали бабушка с дедушкой. Но мы никогда с ними не встречались. Они были старыми, и им не нравилось приезжать сюда, даже когда мы были маленькими. Майлз всегда говорил, что из-за сырости его деду было тяжело, так как он был ранен на войне или что-то в этом роде. Однако они были довольно строгими и никогда не разрешали ему смотреть телевизор или звонить нам в праздники. — Так вот почему вы не разговаривали с ним с тех пор, как он ушел? — Да. Мы пытались отправлять письма, но так и не получили ничего в ответ. — Ты же не думаешь, что он мог... Умереть? Идиот! Римус остановился посреди тротуара, и Джеймс остановился вместе с ним, скрестив руки на груди. — Извини, Сохатый! Я... я не хотел... — Все в порядке, — сказал Джеймс. — Но сделай нам одолжение и не упоминай об этом, когда Сириус рядом. Это расстраивает его, и мы не можем знать наверняка, что произошло, так что лучше просто оставить все как есть. Римус торжественно кивнул и прикусил губу. — Да... да, хорошо. Виноват... В любом случае, я зашел слишком далеко. Я никогда не встречал Майлза, но Сириус, он... с ним что-то не так. — Так всегда после праздников. Я уверен, что через несколько дней он придет в норму. — Но раньше никогда не было так плохо. Может быть, ему просто нужно разнообразие. — Не знаю, где он его возьмет. Хокингс существовал таким на протяжении сотен лет, и он не собирается меняться только потому, что мы этого хотим. — Никогда не считал тебя пессимистом, Поттер. — Называй это старой доброй январской хандрой. С единой ухмылкой они снова двинулись в путь. Но разум Римуса все еще был в смятении. — И все же... Это не обязательно должно быть большим изменением или еще что... Может быть, мы могли бы просто... — Он замолчал, потянувшись большим пальцем к воротнику рубашки. Прямо под ним Римус нащупал серебряную цепочку и медиатор, соединенные вместе точно так, как и сделал это Сириус. Тем временем Джеймс начал подозрительно поглядывать на него сквозь свои круглые очки. — Ладно, ты очень быстро притих... О чем ты там думаешь, Люпин? — Только о том, что я так ничего и не подарил Сириусу на Рождество. — Ну, ты также ничего не подарил ни мне, ни Питу. Римус засмеялся и слегка толкнул своего друга. — Придурок. Остаток их прогулки он провел, объясняя свою идею Джеймсу, который оказался приятно удивлен. Сириус попросил только об одной вещи перед каникулами – послушать альбомы Хоуп, и если они могли стать тем, что выведет его из состояния музыкального выгорания, что ж, тогда, возможно, это было именно то, чего Римус ждал. Он так долго позволял этим чертовым пластинкам висеть у него над головой, как предсмертной записке, когда на самом деле они были просто кусочками пластика с отпечатанными на них канавками. Ломай их, играй их, это не имело значения, она не собиралась возвращаться за ними. Так что с таким же успехом можно было бы найти им какое-то применение, прежде чем воспоминания еще больше разрушатся. Позже тем вечером он заручился помощью Джеймса и Питера, чтобы настроить стереосистему, пока вытаскивал чемодан Хоуп. По углам были свежие трещины, следы от воды, оставшиеся после розыгрыша на день рождения Сириуса, и он провел по ним пальцами, как будто это были свежие стыки в истории чемодана. — Он будет так взволнован, — подхватил Джеймс, наполовину растянувшись под кроватью, чтобы все подключить. — Они почти удвоят его коллекцию, — согласился Питер. — Как он может быть не счастлив? — Просто вспомни об этом счастье, когда он снова начнет их слушать на полную громкость в любое время суток, — счастливо сказал Римус, поднимая чемодан на свою кровать. У него уже был ключ в руке, но в тот момент, когда он услышал щелчок открывающегося крошечного замка, что-то в его груди сжалось, и ему пришлось попросить Питера разобраться с ними, пока он сбежал под предлогом того, что ему нужно отлить. Щелчок был триггером. На долю секунды звук был идентичен щелчку замка на двери конюшни поместья, и он вспомнил Хоуп, когда она вела его по усыпанному сеном полу к своей кобыле Джорджине. Римусу всегда не нравились лошади, даже в пять лет. Они могли чувствовать нервную энергию и подпитывали ее своей собственной. Он плакал, не желая заходить, но Хоуп настояла, потому что они проделали весь этот путь из дома, чтобы навестить её, и все равно затащила его в загон. Перепуганный, он закатил истерику посреди стойла, и Джорджина последовала его примеру, едва не переломив его мать пополам быстрым ударом ноги. Нашедший их конюх, должно быть, решил, что она полумертвая из-за всей крови, но Хоуп просто шаталась, держась за окровавленную голову руками и разглагольствуя о том, что лошадь не виновата и что они не могут ее усыпить. Римус только намного позже узнал, что лошадь была вовсе не Джорджиной, а необъезженным жеребцом, которого Лайалл приютил у друга. Настоящая Джорджина была лошадью Хоуп, когда она была маленькой девочкой, и была мертва уже более десяти лет. "Глупая я, – сказала она позже, – должно быть, я забыла". Римус плеснул холодной водой себе в лицо, чтобы стряхнуть с себя самое худшее. Возможно, пластинки были не такой уж хорошей идеей, в конце концов, была причина, по которой он так долго держал их взаперти – но он был так уверен, что они помогут Сириусу. Да, он мог это сделать. Это были просто кусочки расплющенного ПВХ. — Лунатик, какой альбом ты хотел сыграть первым? — Позвал Джеймс через дверь. Вытирая полотенцем лицо и шею, Римус вышел, избегая смотреть ему в глаза. — Сам выбери. — Ладно. Спасибо! Джеймс, конечно же, нашел единственную пластинку Kinks в коллекции и поставил ее. Через несколько минут входная дверь наконец открылась, и Сириус быстро вошел, как будто он был на задании. — Эй, приятель! — Нетерпеливо позвал Джеймс со своей кровати. — Привет, — ответил Сириус, совершенно не обращая внимания на то, что играла его собственная стереосистема, и вместо этого бросился к куртке, которую он оставил висеть на крючке, и начал рыться в ее карманах. — Эй, Поттер, ты видел, где я оставил эти двадцать фунтов? — Ты использовал их как закладку, — первым крикнул Римус, и Сириус указал на него, нежно подмигнув, прежде чем броситься к изножью своей кровати и просмотреть стопку книг, которые он там оставил – большинство из которых принадлежали Римусу. — Эй, — попытался Джеймс, — у нас есть для тебя сюрприз. — Круто. Не могу дождаться, чтобы увидеть его. Джеймс и Питер обменялись взглядами. — Это хороший сюрприз, — добавил Питер. — Верю. Джеймс встал со своей кровати. — Что ты делаешь? — Извини, просто немного спешу. Люпин, что это была за книга? — Учебник по математике... — Ох. — Сириус покачал головой взад-вперед, прежде чем заметил учебник на своей тумбочке под пустой чайной кружкой. Он достал банкноту и сунул ее в карман. — Окей, тогда увидимся позже, ребята. Джеймс остановил его на полпути к двери. — Эй, куда ты так спешишь? — Я встречаюсь с Ксено. — Для чего? Сириус помахал двадцатифунтовой банкнотой в воздухе. — Для чего же еще? Не волнуйся, я обещаю, что поделюсь. — Но у Римуса есть подарок для тебя, — многозначительно сказал Джеймс. Сделав паузу, Сириус взглянул в сторону Римуса, и тот закусил губу, прежде чем слегка указать подбородком на проигрыватель. Сириус проследил за его взглядом, прежде чем его глаза, наконец, остановились на стопке альбомов, оставленных на покрывале его кровати. Медленно он приблизился к ним и начал осторожно просматривать, как будто они могли рассыпаться, если он будет слишком груб. — Эти... — Сириус начал, прежде чем поднять глаза: — они твоей мамы? Римус кивнул. — Подумал, что мы могли бы смешать их с другими... если ты хочешь. Сириус вернулся к стопке и просмотрел еще несколько, остановившись на Electric Ladyland Джими Хендрикса. — Вау, — сказал он, — похоже, у твоей мамы действительно был вкус. — В отличие от моей: она слушает только польку, — сказал Питер, заставив их всех улыбнуться. Сириус расправил стопку альбомов и похлопал руками по брюкам. — Это здорово, спасибо Лунатик. Не мог бы ты, э-э, не мог бы ты отсортировать их вместе с остальными? Я... сказал Ксено, что встречусь с ним, и я уже опаздываю. Джеймс заметно сдулся, но, сказать по секрету, Римус испытал облегчение. Он все время сомневался, но беспечность Сириуса спасла его от необходимости изливаться и разыгрывать притворную сентиментальность по поводу всего этого. — Да, без проблем, — сказал он, и Сириус одарил его благодарной улыбкой, прежде чем выскользнуть из комнаты. Он унес с собой обнадеживающее настроение, и Джеймс немедленно рухнул обратно на кровать, пока Рэй Дэвис пел ему серенаду через динамики стерео. — Что, черт возьми, это было? — Он завыл. — Можно подумать, что мы предложили ему на ужин заливных угрей, а не три дюжины свежих альбомов для его коллекции. Римус подошел к кровати Джеймса и успокаивающе положил руку на плечо своего друга. — Не волнуйся, мы придумаем что-нибудь еще, Сохатый. — Например, что? Если Хендрикс не может решить его проблемы, то кто сможет? — Может быть, его вкусы изменились? — Предложил Питер. — Может быть, теперь ему просто больше нравится кантри. Джеймс и Римус одновременно съежились. — Пит, не все мысли предназначены для того, чтобы высказывать их вслух. Несмотря на неожиданную неудачу, Джеймс стал еще более энергичным и полным решимости покончить с хандрой Сириуса. Большую часть времени он искал встречи со своим лучшим другом один на один, но Джеймс был слишком добр, и каждый раз, когда он пытался поговорить с ним по душам, Сириус умело отвлекал его, спрашивая о новой футбольной форме, которую он получил на Рождество, или о какой-нибудь последней победе "Арсенала". Когда ему удавалось чего-нибудь добиться, Сириус каменел, и у Джеймса не оставалось другого выбора, кроме как отступить. Итак, семестр продолжался, мокрый, грязный и серый, пока все общежитие 4А не стало таким же захватывающим, как онкологическая клиника. — Знаешь, остальные тоже заметили разницу, — сказала Марлин, делая глоток воды из бутылки. Он заскочил на закрытое поле, чтобы проводить ее после тренировки, и вспотел больше, чем она, одетый в полный зимний костюм. — Значит, так и есть, — подтвердил Римус. Он знал, что не только они это заметили. — Да. Блэк в последнее время стал тише, особенно на занятиях. На днях он даже позволил Флитвику рассказать целую лекцию, не запустив бумажный самолетик ему над головой. — Боже, он болен сильнее, чем я думал. — Надеюсь это должно быть весело, — сказала Марлин, выгнув бровь. — Я хотела бы дать совет получше, но, если он был в таком состоянии... как долго, ты сказал? — Почти две недели. С тех пор, как мы вернулись с каникул. — Так долго, да? Что ж, мне жаль, Рем, но я не уверена в том, что тебе следует делать. С ним никого не было, так что мы не знаем, что случилось. В этот момент в его голове словно вспыхнула лампочка. Римус вскочил со спортивной скамейки, внезапно преисполнившись энтузиазмом. — Вот оно! О боже мой, Черри, ты гений! — Правда?! — Да! — Он перепрыгнул через несколько разбросанных футбольных мячей и поцеловал ее в щеку. — Извини, я провожу тебя завтра, обещаю – мне просто нужно кое-что проверить! Он побежал – на самом деле побежал – через темный кампус, пока не добрался до Салазар-Хауса. Остановившись, чтобы выкашлять половину легкого – он совершил ошибку, выкурив ту сигарету по дороге на футбольное поле, – Римус глубоко вздохнул и поднялся по ступенькам общежития. При включенном свете дом Салазара выглядел явно не таким сырым и унылым и, как и его собратья по общежитию, был оформлен в соответствии с присущими ему цветами – серебристым и лесной зелени. Помещение могло бы даже показаться уютным, если бы на него не устремились несколько неприятных взглядов еще до того, как переступил порог. Пытаясь вспомнить, в какой комнате жил Регулус, Римус почти решил остановиться и спросить, когда услышал резкий крик Барти Крауча из общей комнаты. Заглянув внутрь, он заметил группу мальчиков, сидящих вместе у камина, а на столе между ними был разложен круг из карт. Уже сожалея, что не привел никого из своих друзей на подмогу, Римус направился через комнату, уворачиваясь от диванов и других студентов, пока Яксли не заметил его и не свистнул в сторону остальных. — Посмотрите, что у нас здесь, — крикнул он. — волк упал в змеиную яму. — Пришел попробовать клыки Салазара, Люпин? — Барти усмехнулся. — Я предупреждаю тебя: днем мы немного опаснее. Проигнорировав неубедительный выпад, Римус сурово нахмурился, прежде чем посмотреть на Регулуса. — Мне нужно поговорить с тобой. Регулус не отрывал глаз от своих карт, держа в одной руке чайную чашку и сохраняя невозмутимое выражение лица. — Похоже, это твоя проблема, Чудик. — Редж– — Эй, Чудик, как поживает твоя новая подружка? — Барти попытался, небрежно перевернув карту. — Ты знаешь, высокая, которая ведет себя, как парень. Думаешь, она была бы красивее, если бы не так беспокоилась о экономии денег? Я не знал, что мы все еще должны выбирать пару в рамках разных каст. — Закрой свой рот, — рявкнул Римус, прежде чем снова повернуться к Регулусу. — Я сказал, что мне нужно с тобой поговорить. — А я скажу, что тебе следует убраться из нашего общежития, — пренебрежительно сказал Регулус, потягивая чай. — Ага, — усмехнулся Трэверс. — Я думаю, от тебя начинает вонять. — Не-а, это просто природный феромон Чудика. Привлекает всех шлюх и бездомных. Трэверс наклонился, чтобы дать Барти пять, и Римус глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Забота о благополучии Сириуса действительно начинала давить на него. — Это насчет Сириуса, — выдавил он, и Регулус посмотрел на него с отсутствующим выражением лица. — Что насчет Сириуса? — Да, что, Старший Блэк наконец научился хорошим манерам? Или он снова бегает голым по кампусу? — Не щадил Яксли. — Заткнись, Якс, — рявкнул Регулус, бросив на своего друга злобный взгляд. Яксли немного замер, но никто ничего не сказал, когда Регулус отложил свои карты и чашку в сторону и поднялся на ноги. С пальто в руке, он чопорно прошел мимо Римуса и направился к двери. Римусу не нужно было спрашивать, должен ли он следовать. — Регулус? — Потребовал Барти, его голос звучал смущенно. — Зачем ты идешь с этим сумасшедшим? Регулус проигнорировал его, и, чувствуя себя немного самодовольным, Римус остановился и посмотрел на стол, прежде чем резко пнуть одну из его ножек. Мгновенно все чашки на столе опрокинулись или расплескали чай по краям, намочив карты и колени. Мальчики зашипели. — Тс, придурки. Он последовал за Регулусом, они вдвоем быстро сбежали по ступенькам крыльца и свернули с тропинки, чтобы обогнуть общежитие сбоку. Римус нахмурился от хлюпающей грязи под ногами и отчетливого запаха мусора недельной давности, но Регулус, наконец, остановился возле шумной батареи общежития, скрестив руки на груди. Он продолжал ритмично постукивать пальцами по обеим рукам, как будто отсчитывал время, но затем менял руки и делал то же самое с другой стороны. — Говори, — приказал Регулус. — Есть причина, по которой мы стоим рядом с мусорными баками? — Я сказал, говори. — Ладно, ладно, — осторожно начал Римус. — Я хочу знать, что произошло на Рождество. Сириус ведет себя странно, и я уверен, ты знаешь почему. — Почему я должен знать хоть что-то о том, как ведет себя Сириус? Я не его нянька. — Вы живете в одном доме. — Три месяца в году. — Не вешай мне лапшу на уши, — огрызнулся Римус. — Ты не идиот, несмотря на компанию, с которой общаешься, так что признайся. Что случилось и как он пострадал? Регулус сделал паузу. — Он сказал тебе, что поранился? — Нет, но это довольно очевидно. У него болит запястье. Ты знаешь, что произошло? — Это была его вина. — Что? — Его рука. Он выпал из окна. У Римуса отвисла челюсть. — Он выпал– ОКНО!? КАК?! — Я не знаю, но полагаю, что есть определенный риск, когда пытаешься выбраться из него. — Ну и почему он пытался выбраться из него?! — Я уже сказал тебе, что не знаю, — усмехнулся Регулус, поджав губы. — Он, вероятно, пытался сбежать к вам. Сириус, кажется, думает, что выбранная семья делает тебя лучше, чем та, которая тебе дана, но он просто бредит. Вспыхнув от гнева, Римус посмотрел вниз на свои ноги, а затем снова вверх, глубоко вздохнув. Регулус наблюдал за ним теми же серо-голубыми глазами, что и Сириус. — Он всегда все доводит до конца, — тихо сказал младший мальчик. — Ему все и всегда не нравилось, он всегда начинал ссориться. Не может прожить и нескольких недель без того, чтобы не молоть чепуху своим глупым ртом. — Сириус не начинает ссор без причины, — язвительно ответил Римус. — Если ты спровоцировал его, то это твоя вина. — Я не провоцировал его. — Тогда почему вы не в одной чертовой команде? Пыхтя, Регулус разжал скрещенные руки. — Я возвращаюсь внутрь. Когда он проходил мимо, Римус схватил его за руку. — Я думал, что братья должны защищать друг друга. Регулус резко поднял глаза. — Мы уже давно не братья. Вырвавшись, Регулус потопал прочь, а Римус испустил долгий вздох, держась за лоб. Он всегда знал, что проблемы Сириуса с братом были глубже, чем обычные ссоры между братьями и сестрами, но он не мог не согласиться с тем, что сказал Редж. Сириус действительно не мог не огрызаться, но он также выбрал семью, как и Римус, и никакая другая с ней не сравнится. Возвращаясь в свое общежитие, Римус вошел, чувствуя себя усталым и раздраженным. Он получил от Регулуса то, что хотел, но ценой собственного самообладания, которое почти вышло у него из-под контроля. — Я вернулся, — без энтузиазма крикнул он, вешая свою сумку на крючки у двери. — Давай, Блэк, открой эту чертову дверь! — Джеймс кричал, одновременно колотя кулаком по двери ванной. — Отвали, Поттер! — Крикнул Сириус с другой стороны. Джеймс застонал и отступил, прежде чем повернуться к Римусу и раздраженно вскинуть руки. — Что случилось? — Спросил Римус. — Я подтолкнул его, — сказал Джеймс, подходя к своей кровати и натягивая куртку. — В переносном смысле. Сегодня позвонили его родители, и он вернулся в комнату весь взъерошенный и расстроенный. Я спросил почему, но он снова разозлился. Мне надоело просто выслушивать оправдания, поэтому я подтолкнул его, и чертов слабак заперся в ванной! — Он что-нибудь сказал? — Ты что, не слушал?! Нет, он не сказал! — Джеймс вздохнул и покачал головой. — Прости, Лунс. Не хотел огрызаться. — Все окей. Джеймс огляделся, явно разочарованный, и снова застонал. — Черт возьми, я обещал Питу, что помогу ему и Фрэнсису вынести вещи из их клуба. Они получат ту новую клубную комнату, которую реквизировали. Ты будешь тут? — Ага. Джеймс кивнул, выглядя более успокоенным. — Окей. Он дуется, но, если ты просто оставишь его в покое, в конце концов он это переживет. Может быть, стоит проверить его позже. — Понял. — Увидимся. — Перед уходом Джеймс протянул свой кулак, и Римус стукнул им на прощание. Он думал остановить его – рассказать ему, что сказал Регулус, но в конце концов отпустил Джеймса. Возможно, им всем нужно было немного пространства. После того, как дверь за ним закрылась, в комнате общежития стало устрашающе тихо, и Римус перевел взгляд на ванную. — Всегда начинаешь ссору, — цыкнул он, прежде чем сбросить куртку и упасть на свою кровать. Уже сделав домашнее задание благодаря Лили (№2 в его списке продвигался неплохо), он взял последнюю книгу, которую ему одолжила Марлин. Пока все было неплохо – какая-то готическая пародия на одну из ее новейших одержимостей, Маргарет Этвуд. Сюжет показался немного затянутым, но он подозревал, что часть о феминистской поэзии и главной героине, инсценирующей собственную смерть, чтобы сбежать в Италию, затронула что-то внутри Марлин. На самом деле он согласился прочитать это только после обещания, что она прочтет его новую любимую книгу, которую ему подарили на Рождество. Она называлась Кэрри, роман хоррор-триллер какого-то писателя из Америки. Первоначально он думал, что концепция довольно безосновательна и проста, но она зацепила его настолько, что он прочитал ее дважды, прежде чем передать Марлин, которая не выглядела такой уж взволнованной, когда бегло просматривала страницы. Когда он, наконец, отложил книгу и снова уставился на дверь ванной, прошел почти час. Сириус за все это время не издал ни единого звука, и, взглянув на часы, Римус начал нервничать. Джеймс не упомянул, брал ли Сириус что-нибудь с собой в ванную, и он не чувствовал запаха травки, но если он был готов навредить себе, выпрыгнув из окна, что еще мог сделать Сириус, если бы его довели до грани? Римус направился к ванной и осторожно постучал костяшками пальцев по двери. Никакого ответа. На этот раз он постучал сильнее, но по-прежнему ничего. — Эй, — позвал он, — Блэк, открой. Он постучал еще раз – ничего. — Сириус? Сириус! Он принялся колотить в дверь. — Сириус! Открой дверь! Сириус не ответил, и Римус быстро почувствовал, как его сердце подскочило к горлу. Он колотил кулаком по двери до тех пор, пока не услышал, как заскрипели ее петли. Он использовал обе руки, колотя до тех пор, пока не почувствовал, что пробивает цемент. Наконец дверь распахнулась. — ДЖЕЙМС, ОТВАЛИ–! Римус замер, когда Сириус уставился на него, разинув рот. Римус разинул рот в ответ. Почти за полтора года совместной жизни он ни разу не видел Сириуса без рубашки. Так долго он списывал это на неуверенность; каждый был неуверен в чем-то – даже самодовольный гений вроде Сириуса Блэка. Но этого – он никогда не ожидал этого. Сириус был без рубашки, в одних пижамных штанах, как будто он начал готовиться ко сну, но остановился на полпути, однако его кожа была далеко не голой. Левую сторону его торса украшали лоскуты розовой плоти, дразняще натянутой на мышцы, покрытые рябью от возраста и несовершенства, как будто его тело было классической картиной, прошедшей неудачную реставрацию. Шрамы тянулись по его груди и плечу, переплетаясь друг с другом, как тигриные полосы, но выражение лица Сириуса не было ни свирепым, ни неустрашимым. Он уставился на Римуса в ответ, как будто тот был просто краем вселенной, и он был готов перевалиться через него и быть поглощенным небытием. Но Римус был всего лишь мальчиком, и поэтому шок Сириуса прошел, и он развернулся, подхватывая свою рубашку с пола сзади и натягивая ее на плечи резкими, яростными движениями. Шрамы исчезли из виду – это были ожоги, понял Римус; старые и зажившие со временем, но не стертые полностью. — Я думал, ты Джеймс, — хрипло сказал Сириус, не глядя на него. — Извини, — пробормотал он. — Ты не вышел, и я просто... Я уж подумал, может, ты утонул в ванне или вроде того. Сириус возился с пуговицами своей рубашки. — Ну, очевидно, что нет. Заливаясь краской, Сириус застегнул рубашку до последней пуговицы, а затем они стояли там, глядя друг на друга и не зная, что сказать. Римус наполовину ожидал, что дверь захлопнется у него перед носом, но, прежде чем Сириус успел это сделать, из него полились слова. — Знаешь, я знаю один трюк. Дл... для тех случаев, когда ты в ванне или просто хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Сириус взглянул на него и выжидающе поднял бровь. — Это вот что. — Сглотнув, Римус осторожно поднял кулак и один раз постучал костяшками пальцев по дверному косяку. — Это значит, что мне нужна помощь. — Помощь? — Эхом повторил Сириус. — Как это может означать "помощь"? — Ну, это... Это для тех случаев, когда все, что ты можешь сделать – это один единственный стук. Один стук все же лучше, чем ничего, ты же знаешь. — Я этого не понимаю. Звучит бесполезно. — Возможно, но два... — Он постучал дважды. — Два означает "я в порядке". Взгляд Сириуса переместился на дверной косяк и ушибленные костяшки пальцев Римуса. — А три? Римус покачал головой. — Есть только два. Только "в порядке" и "нет". Вообще никакого стука означает: "Я уже мертв, похороните меня с белыми розами". — Почему именно с белыми? — Потому что они... чистые? Выдохнув, как будто он жаждал другого ответа, Сириус начал закрывать дверь. — Сириус, подожди! — Римус загородил ему дорогу ногой. — Прости, я не хотел... застать тебя врасплох, или совать нос в чужие дела, или еще что... Сириус слегка откинулся назад. — Мне все равно, видел ты или нет, — проворчал он, хотя у Римуса возникло ощущение, что это неправда. Если бы это было так, Сириус не стал бы так долго прятать шрамы под рубашками с длинными рукавами и пижамами. Они не были похожи на те, которые получаешь, выпрыгивая из окна, но он знал, что, если спросить прямо сейчас, это просто заставит его закрыться окончательно. — У меня была идея для розыгрыша, — попытался вместо этого Римус. — Я встретил Дарби Харрисона в поезде в начале семестра – он был служкой с седьмого курса, верно? Ну, он сказал мне, что служители редко проверяют, что именно они кладут в эти кадила перед причастием. Я привез с собой много гашиша и подумал, что, возможно, было бы забавно проверить ту теорию об Иисусе и травке. — Ты хочешь раскурить хотбокс для всей церкви? — Или... по крайней мере, попытаться, — он пожал плечами. — У меня дома есть друг, которому это удалось, когда ему было двенадцать. Он попытался сделать это снова, но его друг подумал, что было бы забавнее вместо этого насыпать порох. Чуть не оторвало руку священнику. Подобно вспышке молнии, Римус увидел, как уголок рта Сириуса приподнялся. — Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал. — Ха, может быть... Сириус посмотрел вниз, на землю, затем снова вверх сквозь свои темные ресницы. — Хочешь послушать что-нибудь позже? Сердце Римуса подпрыгнуло. О да. О боже милостивый, да. — Да, что угодно. Все, что ты захочешь. — Хорошо, — сказал Сириус, а затем закрыл дверь. Римус долго стоял там, уставившись на темное дерево. Сделал ли он это? Нашел ли он правильные слова? Как бы он узнал, если бы он... Откроет ли Сириус дверь снова? Он вдохнул и задержал дыхание, ожидая, но затем выдохнул, когда ничего не произошло. Тогда, возможно, он был неправ. — Глупо, — пробормотал он себе под нос, отворачиваясь. Но, прежде чем он пошевелился, раздался тихий стук, за которым последовал другой. Два. Я в порядке. Римус прикусил губу, скрывая легкую благодарную улыбку. — Хорошо, — прошептал он. — Ты в порядке.