The Cadence of Part-time poets

Johnny told his Mama, "Hey Mama, I'm goin' away; I'm gonna hit the big time, Gonna be a big star someday" Mama came to the door, With a teardrop in her eye; Johnny said, "Don't cry Mama, Smile and wave goodbye..." — "Shooting Star" Bad Company, 1975 Римусу нравилось целовать Марлин. Она была достаточно высокой, чтобы ему не приходилось наклоняться и рисковать травмировать шею, как Джеймс всегда делал с Лили (не то чтобы он когда-либо жаловался, конечно). Она также была честна в том, что ей нравилось и не нравилось. Например, ей нравилось, когда Римус приветствовал ее поцелуем в щеку, но не тогда, когда вокруг было много людей, чтобы не привлекать внимания; ей нравилось держаться за руки, но она всегда предпочитала отпустить их, пока они не стали слишком липкими. От нее всегда приятно пахло – чистой одеждой и мятной зубной пастой, – и даже когда они были так близко, что ее лицо сливалось, как на картине импрессиониста, он всегда находил ее хорошенькой. Встречаться оказалось проще, чем он ожидал. Возможно, это был просто плюс – найти пару в той же группе друзей, но общение с Марлин в качестве девушки не сильно отличалось от того, как они общались раньше. Жить в школе означало, что они не могли просто заскочить в кино или кафе-мороженое на случайное свидание, поэтому, как и остальным парам в Хокингсе, им приходилось находить другие способы занять себя, помимо домашней работы, музыки или футбольных тренировок Марлин. После роли свахи большую часть первого семестра Римус ожидал, что Лили прекратит свои усилия, как только выяснится, что они с Марлин действительно пара, но она всегда все делала сверх необходимого. — Я просто думаю, что это очень мило! — Говорила она (довольно часто). Это было нелегко, но, к счастью, они с Марлин были похожи во многом. — Мы не золотые ретриверы, Лилс. Почему бы тебе уже не отпустить нас? — Жаловалась Марлин (тоже часто). Мальчики вели себя точно также, хотя их излюбленный метод поддразнивания, как правило, представлял собой заключение пари на то, сколько раз они с Марлин уже переспали. Римус наконец-то понял, что чувствовал Питер в такие моменты. — Ну же, Лунатик! Четыре раза? Пять? По крайней мере, скажи мне, приближаюсь ли я! Неужели я действительно так далек от истины? — Ты так далеко, что с таким же успехом мог бы парить в космосе, мудак! — Ты хочешь сказать, что большее? У-у-у, развратник! — О, отвали, — проворчал Римус, закидывая ногу на кофейный столик перед собой. Сириус ухмыльнулся с другого конца общей комнаты и наклонился вперед, чтобы продолжить свое развлечение, но Джеймс опередил его: — Если Люпин захочет поделиться, то он поделится. Не все такие раскрепощенные, как ты, Блэк. Иногда людям нравится проявлять осторожность в... Таких делах, как это. — Не-а, Лунатик хитрый. Держу пари, с начала семестра он потрахался в два раза больше, чем вы с Эванс. Лили бросила подушку в Сириуса со своего места рядом с Джеймсом, и он поймал ее в воздухе. — Это действительно удача для Маккиннон, — начал он. — Казалось, она не сможет найти парня, который был бы выше ее головы. А ты, Лунс – с твоим сварливым отношением – я уже начал думать, что мне придется свести тебя с одной из моих кузин. Хотя я не уверен, как они отнесутся к свиданию с деревом. — Постригись, хиппи, — съязвил Римус. — Великаны-говорят-что? — Что? — ХA! — Я бы встречалась с Римусом, — предположила Лили, едва оторвав взгляд от ежедневника, который она листала. Ее замечание мгновенно отрезвило Сириуса от смеха, и он немного откашлялся, прежде чем прочистить горло. — У тебя уже есть Поттер. — Джеймс бы тоже встречался с Римусом. Сириус повернулся к Джеймсу, который дружелюбно пожал плечами. — Ну, а ты бы не стал? Он же такой милый. — Тогда лучше встань в очередь, — крикнула Мэри, появляясь за диваном Римуса с Марлин на буксире и наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. Римус был не против только потому, что это заставило Сириуса закатить глаза, и обе девушки скользнули на диван по другую сторону от него. — Привет, — улыбнулась Марлин, прижимаясь к нему сбоку. — Привет. — Он поцеловал ее. — Действительно, почему это так трудно найти? — Спросила Мэри, понаблюдав за ними. — Просто любовь – это все, чего я хочу! С кем я смогу состариться и уехать в спокойную деревню, где мы сможем спокойно наслаждаться тем, как шпинат со сливками стекает по нашим морщинистым подбородкам! — Ты абсолютная лгунья, — крикнула Лили. — Как будто кто-то действительно может заставить Мэри Макдональд "уехать". Ты любишь все грандиозное. Ты попробуешь один раз и будешь требовать, чтобы тебя возили в Париж каждые вторые выходные, потому что ты скучаешь по запаху свежего багета. — Oui! Но есть разница между грандиозным и безвкусным. — Означает ли это неприятности в раю с новым кавалером? — Спросил Сириус. — Напомни еще раз, как его зовут? Лерой? Линус? Леонардо? — Лэнс. — Мэри скрестила руки на груди. — И он, по-видимому, взял урок у тебя. Сегодня на уроке он попытался спеть мне песню "Мэри Мэри" а'капелла. — Я была там, — сказала Марлин Римусу, — это было ужасно. — Я там же порвала с ним! — Мэри кричала. — Но он, черт возьми, не прекращал петь, так что кто знает, слышал ли он меня вообще! Думаю, мне придется сделать это снова завтра за обедом. — Может, мне стоит спеть тебе более приличную песню? — Предложил Сириус. — Нет, я беру перерыв от вокалистов. Итак, Римус, есть ли какой-нибудь шанс, что вы с Марлин ищете третьего? Римус немного поежился. — Типа полигамия? Разве это не американская фишка? — Не полигамия – это называется поливерность. Хиппи постоянно практикуют такое в коммунах. — Без обид, Мэри, но я думаю, одной девушки достаточно. — Да, — сказал Сириус, — Люпин собачник, разве ты не знала? Он бы не знал, что делать с двумя кисками. Они все застонали, и Сириус получил в придачу несколько ударов подушками по лицу за грязную шутку. Подобных шуток и так было много, но стало больше с тех пор, как он оправился от кризиса в начале семестра. Сириус никогда прямо не признавался, что навредил себе во время каникул, но на следующий день после их общения с наружи ванной, Римус рассказал Джеймсу, что сказал Регулус, и Джеймс немного попрактиковался в жесткой любви со своим лучшим другом: тем же утром он подошел прямо к Сириусу в обеденном зале и сжимал его руку на запястье, пока тот не взвизгнул и не подтвердил их подозрения. — Ты настоящий идиот, в курсе? — Огрызнулся Джеймс, любовно обматывая запястье Сириуса эластичным бинтом. После быстрого визита в мед кабинет мадам Помфри, травма оказалась всего лишь растяжением связок, но это дало Сириусу карт-бланш на ничегонеделанье на уроках. В итоге он выжимал все соки из своей травмы до тех пор, пока профессор Бильшин не пригрозил ему наказанием – составление каталога его обширной коллекции вырезок из иностранных газет, если он хотя бы попытается заставить другого студента написать за него следующую работу. Словно по волшебству, запястье Сириуса чудесным образом исцелилось на следующий день, и он вернулся к своему обычному остроумию. Поддразнивания были не особо приятными, но Римус терпел. Дело было не в том, что он был единственным, кто чувствовал это, и попытка защититься привела бы только к вопросам о том, почему он еще этого не сделал со своей девушкой. Они были подростками, живущими в религиозной частной школе на задворках Британии, где единственными соседями на многие мили были овцы и крупный рогатый скот – более возбуждающим был только путешествующий бизнесмен или католический священник. И все же они сделали немного больше, чем просто ласка. Марлин, похоже, считала, что лучшее время для обсуждения недостатков добрачного совокупления было после того, как они уже начали целоваться друг с другом, что обычно в любом случае оставляло мало места для разговоров на эту тему. Если отбросить сексуальные эскапады, то ни один из них не был лишён тишины и покоя. Их любимым местом уединения быстро стал тихий коридор на втором этаже корпуса Фламель, прямо через дорогу от языкового факультета. Не было ничего необычного в том, что пары устраивались в разных местах по всей школе: обычно это были открытые трибуны или приватные учебные комнаты в задней части библиотеки – хотя кто-то рисковал попасться мисс Пинс, которая, казалось, исчезала и появлялась по всей обширной библиотеке, как будто она могла телепортироваться. Джеймс не признавался, куда он всегда водил Лили, но Сириус ставил на помещение для спортивного инвентаря, и Римус был склонен согласиться с ним. У него была идея сводить Марлин в корпус астрономии, но там всегда было темно, и он беспокоился, что она подумает, что он пытается надавить на нее или что-то в этом роде. Напротив, коридор, который она показала ему, был ярко освещен и мог похвастаться несколькими креслами у окна, которое выходило на сад кампуса и поле с дикими цветами. Большая часть территории все еще была покрыта тонким слоем снега и инея, но вид всегда был живописным. Другие ученики редко заходили так далеко, если только они не направлялись на уроки, и на каждом сиденье было достаточно места, чтобы они оба могли сидеть, вытянув ноги, положив лодыжки друг на друга посередине. Это были моменты, которые Римус больше всего ценил в общении с Марлин. Вместе они открыли для себя новый вид тишины, который приносил комфорт, и этот комфорт всегда включал ее, их окно и хорошую книгу. Ему также нравилось наблюдать за ней с этого места, видеть, как ее голубые глаза скользят по странице, пока она читает. Марлин подняла глаза от своей книги и поймала его пристальный взгляд. — Ты уже закончил главу? — Да, — кивнул он. — Хорошо, просто дай мне секунду, я почти закончила свою. Она снова посмотрела на книгу у себя на коленях, и он прислонил голову к стене позади себя, осторожно поковыряв облупившуюся краску на краю окна. Прошло несколько затянувшихся минут, и Марлин наконец захлопнула свой роман и взволнованно села. — Хорошо, краткое содержание главы – двадцать слов или меньше. Давай. Римус подтянул колени и поднял пальцы, чтобы считать. — Лорри сбегает... оставляет Джека убираться в пабе... Они заканчивают на Крестинах... Монтгомери приносит дерьмовые извинения. — Мило. — Спасибо. Твоя очередь. Марлин прочистила горло. — Беатрис встречает смотрителя маяка... Мечтает о фермерском доме своего бывшего мужа... повреждает лодыжку, когда падает с повозки... спасена красивым хранителем... начинается шторм. — Только что было много сложных слов, Черри. — Ну, встань на мой уровень, — хихикнула Марлин. Он улыбнулся, и они наклонились вперед, обмениваясь романами. Все это было частью придуманной ими маленькой игры – менялись туда-сюда, пока слова не начинали расплываться или они оба не соглашались, что книга сухая, как бумага, на которой она была напечатана. — Я жду скандальный отзыв из двадцати слов о том, что вытворяют Беатрис и этот смотритель маяка во время шторма, просто чтобы ты знал, — предупредила Марлин. Он помахал перед ней романом. — Я в процессе. Марлин снова хихикнула и начала листать страницы своей книги. Римус наблюдал за ней, на мгновение задержавшись на ее руках, прежде чем поднял руку и посмотрел на часы. — О черт, — сказал он, садясь прямо и спуская ноги на пол. — В чем дело? — Уже больше восьми. — Неужели? — Марлин прищелкнула языком. — Иногда я ненавижу зиму. Солнце исчезает, и все время ночь. Ну что ж, комендантский час в любом случае не раньше девяти. Римус встал и потянулся за своей сумкой. — Вообще-то, я обещал ребятам, что встречусь с ними. Марлин подняла бровь. — Зачем? — Ничего особенного, так, музыка. — Ха, чушь собачья. — Я провожу тебя? — Он попытался, виновато улыбаясь. — Ладно. — Она добродушно вздохнула, слезая со скамейки у окна и потянувшись за своей курткой. — Спасибо тебеееее... — Пропел Римус, беря свою. Марлин подняла его шарф и накинула ему на шею, потянув его вниз, чтобы слегка чмокнуть, прежде чем отпустить. — Лучше бы это не было чем-то слишком безумным, — предупредила она. — О нет, на самом деле я думаю, что все найдут это довольно расслабляющим. Будучи человеком слова, он проводил Марлин обратно в Ровена-Хаус, и они пожелали друг другу спокойной ночи на крыльце общежития. Он достаточно опоздал к тому времени, когда вернулся в их общежитие только для того, чтобы обнаружить, что комната пуста, а остальные, должно быть, ушли без него. Не желая упускать розыгрыш, который изначально был его идеей, Римус отбросил свою сумку в сторону и направился через кампус к церкви, остановившись только один раз, чтобы избежать столкновения с парой проходящих мимо учителей. Он как раз пересекал церковный двор, когда чья-то рука схватила его сзади за куртку. Римус мысленно помолился за свои барабанные перепонки, готовясь к ужасной лекции Филча о нарушении комендантского часа, но вместо этого получил легкое шипение от Сириуса. — Где ты был? Римус вздохнул с облегчением. — С Марлин. Извини, потерял счет времени. — Ну, это все хорошо, но пока ты засовывал свой язык в глотку Маккиннон, мы были здесь, разыгрывая твою шалость. Римус оглядел пустой двор. — Да, кажется, вы начали. — Так вот что они подразумевают под новым годом: новые приоритеты, да? — Я улавливаю зависть, Блэк? А я-то думал, что зеленый – это цвет Салазара. — Да, держу пари, ты бы тоже очень хорошо смотрелся в черно-синем, — Сириус насмешливо поднял кулак. — Отстань от него, Сириус, — усмехнулся Джеймс, появляясь из куста позади него и отряхивая иней и листья со своих растрепанных волос. — Пита здесь тоже нет. — Нет, я здесь! — Прохрипел Питер, подбегая со стороны дороги к Джеймсу и останавливаясь, согнулся, переводя дыхание. — Надеюсь, вы двое, по крайней мере, повеселились, трахая своих подружек, пока мы ждали здесь, отмораживая задницы, — проворчал Сириус. — Когда ты найдёшь кого-то, кто может терпеть тебя больше десяти минут, настанет твоя очередь опаздывать, — сказал Римус. — Зачем беспокоиться? У меня уже есть вы, постоянная аудитория. Джеймс ухмыльнулся и ткнул Сириуса в плечо большим пакетом с травкой. — Ладно, королева драмы, пошли. Бросив еще один неодобрительный взгляд в сторону Римуса, Сириус схватил травку, любезно предоставленную Одноглазым, и зашагал к церкви. Трава состояла в основном из семян и стеблей и не была так уж хороша для курения, но все равно дымилась и пахла достаточно сильно, чтобы привлечь внимание нескольких грешников во время утренней службы. — Подожди, мы что, просто войдем внутрь? — Спросил Питер, когда они поднимались по ступенькам, и Джеймс потянулся к входной двери. — Мы уже осмотрели это место, — сказал Джеймс. — Сегодня вечером у отца Минсина исповедь, и он уже заснул в кабинке. — Ты все еще переживаешь из-за того, что сказал тебе Фрэнсис, Пит? — Презрительно спросил Сириус. — Он сказал, что еще одна ошибка, и я потеряю свое место казначея клуба, — заныл Питер. — Мы не могли встретиться почти две недели после вонючих бомб, потому что половина из нас провоняла до небес! — Ну, а как бы ты предпочел, чтобы тебя запомнили? Парень, который превратил церковь в опыт Джимми Хендрикса, или парень, который сидит и смотрит телик в каком-нибудь темном клубе, дергая свою шишку? Питер нахмурился, как будто проглотил лимон. — Как бы то ни было, давайте займемся этим. Сириус кивнул Джеймсу, и тот открыл дверь достаточно широко, чтобы все они могли проскользнуть внутрь. Большинство ламп в церкви были выключены, но они все равно пробирались вдоль ближайшей к ним стены, избегая коридора исповедальни и ныряя в сторону церковных кабинетов. — Один из нас должен быть на страже, — сказал Джеймс, и Сириус немедленно повернулся к Питеру. — Ты слышал его, Пит. В конце концов, ты опоздал. — Как и Римус! — Тише, — поморщился Джеймс. — Последний заходит, первый выходит, — твердо сказал Сириус. — И это трава Люпина. Питер фыркнул, но, не в силах спорить, наконец повернулся и поплелся обратно тем путем, которым они пришли. — Ты определенно теряешь популярность, — сказал Римус, заработав угрожающий тычок пальцем в лицо от Сириуса. — Лучше научись лояльности, или ты будешь следующим. Римус выхватил пакет с травкой у него из рук и ударил его им, все еще посмеиваясь. Они последовали друг за другом в кабинеты служителей и оказались в большой комнате, большую часть середины которой занимал длинный стол для совещаний. Они оставили свет включенным, и комната оставалась синей благодаря зимнему лунному свету, проникающему сквозь прозрачные оконные переплеты. Кто-то оставил одеяние, висящее на спинке одного из стульев, и Римус показал его Джеймсу, который был занят тем, что перекусывал найденной им коробкой просфора. — Следующий костюм на Хэллоуин – Святой Отец Поттер? — Я бы принарядился, неплохая идея, — сказал Джеймс с полным ртом хлеба. Сириус обернулся из передней части комнаты. — Если вы насмотрелись на тело Христа, я нашел коробочку с благовониями. Римус сбросил мантию, и они вместе присоединились к Сириусу у тяжелого деревянного ящика на другой стороне комнаты. — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь, Блэк? Обычно ты не такой раздраженный, когда смеешься в лицо Богу. — А ты обычно не такой легкомысленный, — проворчал Сириус. Римус обменялся взглядом с Джеймсом, который только пожал плечами и предложил хлеб. Он отказался от этого с легкой улыбкой, когда Сириус открыл коробочку с благовониями, и их сразу же встретил запах ладана. — Не думаю, что мы должны заменять все, — сказал Джеймс, — иначе они обязательно заметят изменение запаха. — Тогда пятьдесят на пятьдесят? — Предложил Римус. Сириус кивнул в знак согласия. — Найди мне что-нибудь, во что можно положить остатки благовоний. Римус огляделся по сторонам. Вдоль одной стены кабинета стояло большое количество серебряных и золотых чаш, тех самых, которыми служители пользовались во время служения. Он подошел к ним, взял с полки одну из них с крышкой и вернул Сириусу, который начал зачерпывать в него ладан руками. — Ты думаешь, кто-нибудь действительно получит кайф из-за этого? — Спросил Джеймс. — Не-а, — усмехнулся Сириус, — но, по крайней мере, церкви понадобится проветриться, как и нашим друзьям в Салазаре. — И мы рано выходим из церкви, — ухмыльнулся Римус. Внезапно верхний свет в офисе включился, и каждый из них на мгновение ослеп, когда они обернулись и увидели Отца Минсина, стоящего в дверном проеме, сложив руки перед собой. — Добрый вечер, мальчики, — улыбнулся он, и Сириус заметно сдулся, одна рука все еще была в коробке с благовониями. — Блять. — Не нужно сквернословить, мистер Блэк, — сказал священник. — Я полагаю, у вас и так достаточно неприятностей. Отец Минсин заставил их, полностью пойманных, ждать на ступенях церкви, пока не появится Филч. Смотритель и самозваный мучитель детей выглядел таким же счастливым, как ребенок на Рождество, когда он высоко поднял пакет с гашишем, как трофей. — Пойманы со взломом и проникновением с запрещенными веществами, а? — Нет, мистер Филч, мы собирались выкурить все это, но потом вдруг раздался голос Божий, и мы побежали прямо сюда, чтобы покаяться. — Несмотря на оправдание, выступление Сириуса не могло похвастаться энтузиазмом, и Филч только отвесил ему подзатыльник, прежде чем приказать им начинать долгий марш к Касл-Холлу. — Что случилось с Питом? — С болью прошептал Джеймс, его дыхание выходило облачками тумана в холодном ночном воздухе. — Маленький червяк, должно быть, сбежал, поджав хвост, чертов трус, — прорычал Сириус. — Все для его гребаного АV-клуба. Эта маленькая крыса! — Тихо! — Рявкнул Филч. Римус натянул свою зимнюю шапку пониже на уши в молчаливом протесте. На улице было темно, но Филч шагал прямо за ними со своим фонарём. Он мог видеть, как кто-то еще приближался к ним от здания Беллчант, и пока он наблюдал, этот кто-то поскользнулся на обледенелом тротуаре и упал с эффектным криком. Филч выпрямился и прищурился в темноте. — Вы трое, не двигайтесь, — приказал он, прежде чем, пошатываясь, перейти улицу, чтобы помочь. — Я замерзаю, — сказал Сириус. — Может быть, нам стоит просто уйти. — Он буквально знает, где мы спим, — усмехнулся Римус. — Эй, — начал Джеймс, подталкивая Римуса плечом. — Разве это не ваш учитель музыки? Римус и Сириус проследили за взглядом Джеймса и обнаружили, что он был прав. Филч помогал Шейле собирать стопку книг, которые она уронила при падении, все время болтая и направляя свой фонарик в их сторону. Шейла посмотрела на них в темноте, и Римус немного выпрямился, прежде чем она улыбнулась и перешла улицу впереди угрюмого старика. — Добрый вечер, джентльмены, — сказала она. — Мистер Филч только что сообщил мне несколько очень интересных новостей. Вы можете догадаться, о чем они? — Это все ложь, Шейла, — сказал Сириус. — Церковь – это очень серьезная вещь. — Я тоже – "что в имени моем", верно? — Следи за своим языком, — огрызнулся Филч, появляясь рядом с Шейлой со стопкой ее книг в руке. Их учительница все равно улыбнулась и повернулась к нему. — Мистер Филч, мне жаль это говорить, но у меня самой есть немного плохих новостей. Видите ли, чуть ранее, когда я выходила из здания Беллчант, я могу поклясться, что услышала шум, доносящийся из складских помещений. Я думаю, это была миссис Норрис. Глаза Филча широко распахнулись. — М-миссис Норрис? — Да, но, боюсь, у меня не было с собой нужного ключа. Я собиралась позвонить вам в офис, когда доберусь до дома, но хорошо, что мы столкнулись здесь. Это был такой ужасный вой. Если вы беспокоитесь, я не возражаю самой проводить мальчиков обратно в Касл-Холл, чтобы вы могли пойти и проведать ее. Я извлеку из них пользу – понесут все эти книги. — Но, мэм– — О, — внезапно вздохнула Шейла, — я только что поняла, что это был тот же шкаф, в котором были сложены все басовые барабаны. Я очень надеюсь, что она не опрокинула их и не оказалась в ловушке под ними. — Этого было достаточно для смотрителя. Он практически швырнул в них книгами Шейлы, прежде чем рвануть вверх по улице. — Это был чулан номер семь для хранения вещей! — Крикнула Шейла ему вслед. — В самом конце здания! Все трое мальчиков уставились на нее, разинув рты. — Это правда? — Спросил Римус, после того как Филч проделал весь путь вверх по улице. Шейла тоскливо вздохнула. — На самом деле он никогда не был приятным, даже когда я была девочкой. — Ты ходила в эту школу? — Потребовал Сириус. Шейла оглянулась на него и подмигнула. — Ладно, пора идти домой. Холодно, а утром у всех нас занятия. Они слегка сдулись и повернули, чтобы начать подниматься по улице в сторону Касл-Холла. Внезапно Шейла свистнула им сзади. — Мальчики, куда вы? — В кабинет директрисы? — Тупо сказал Джеймс. — Профессора Макгонагалл сейчас нет в ее кабинете, — сказала Шейла, — и, если вы не хотите вытащить ее из теплой постели, я предлагаю пойти этим путем. А теперь пойдем. У всех троих отвисла челюсть, и Шейле потребовался еще один дружеский взмах рукой, чтобы они снова пришли в себя. — Это безумие, — прошептал Джеймс, когда она вела их обратно к Хаус-лейн. — Она вообще не собирается нас наказывать? — Тсс! — тихо оборвал Сириус. — Не искушай ее. Они молча шли за стучащими каблуками ботинок учительницы музыки, пока не подошли к Годрику. — Брррр! — Сказала Шейла, останавливаясь в шаге от лужайки перед общежитием. — Не знаю, как вы, мальчики, но я уже готова к весне. Она улыбнулась, и Римус перевел взгляд с нее на общежитие. — Миссис Бьюкенен, вы действительно нас отпускаете? — Да, Римус, это так, — просто сказала она, — но только при одном условии: больше никаких шалостей в церкви. У нас в Хокингсе хватает глупостей и без вас троих, разгуливающих посреди ночи, как маленькая банда мародеров. Поэтому я хочу, чтобы вы поклялись мне, что у вас больше не будет проблем с церковью. — Абсолютно, — автоматически согласился Сириус. — С этого момента мы обещаем вести себя наилучшим образом. Ты не найдешь среди нас ни одной ведьмы, которую можно было бы сжечь. — Вы клянетесь мне? — Мы клянемся! — Сказали они вместе. — Хорошо. О, и, мальчики, еще кое-что: не тратьте отличную траву на какую-то ерунду. Филч просто скурит ее сам, вы же знаете. Если бы челюсть Римуса была чуть свободнее, она бы отвалилась. — Вы?.. — Если вы кому-нибудь расскажите, что я это сказала, я буду все отрицать, — твердо сказала Шейла. — А теперь отдайте мне мои книги и тащите свои жалкие задницы внутрь. Если я поймаю вас сегодня вечером еще раз, я позволю мистеру Филчу подвесить вас за большие пальцы на стропилах спортзала. — Ты слышал ее, Люпин! — Сириус забрал книги у него из рук и передал их учительнице, прежде чем потащить его по дорожке к парадным дверям Годрика. Римус, спотыкаясь, последовал за ним в темноте, и когда он оглянулся, Шейла уже уходила от них вниз по улице. — Не могу поверить, что это только что произошло, — смеялся Джеймс, когда они ввалились в двери. — У вас двоих самый крутой классный руководитель во всем мире, а мне достался Бильшин? — Ну и кто теперь завидует? — Сириус захихикал. — Но послушай: кого это волнует, когда наш розыгрыш сорвался! И Шейла думает, что мы поклялись не устраивать розыгрышей. — Эффектно ухмыльнувшись, он поднял одну руку, показывая скрещенные пальцы, и Джеймс – с таким же выражением лица – сделал то же самое. Они оба выжидающе посмотрели на Римуса, но он только тупо уставился в ответ, все еще немного ошеломленный всей этой болтовней Шейлы. — О, Люпин, — вздохнул Сириус, — такой умный и такой медлительный. — Какая разница, двое из трех мародеров – это неплохо! — Объявил Джеймс, обнимая за шеи обоих своих друзей и ведя их к лестнице. — Я думаю, мне нравится это новое название. Во всяком случае, намного лучше, чем мессеры. Просто подождите, когда Пит услышит! — Где бы он ни был, — сказал Сириус. — Но эй – Мародеры? Ты же не думаешь, что Шейла уже защитила его авторским правом, не так ли? Потому что я думаю, что мы только что нашли идеальное название для нашей группы.

★★★

На следующее утро Римуса рано разбудили приглушенные голоса и короткие стуки. Он со стоном перевернулся и отдернул занавески на кровати, чтобы выглянуть наружу. Джеймс и Сириус стояли у кровати Питера и каким-то образом перетащили всю стереосистему Сириуса туда. Джеймс повесил Rickenbacker на шею, его шнур был подключен к стереосистеме, как усилитель, в то время как Сириус склонился над храпящим Питером с металлическим противнем для выпечки. — Что?.. Что вы делаете? — Сонно позвал Римус. — Шшшш, — прошипел Сириус, в то время как Джеймс приложил палец к его рту. Уголок рта Римуса приподнялся, и он снова лег, наблюдая, как Джеймс поднял руку в воздух, и они вдвоем начали беззвучный обратный отсчет: 3-2... На счет "1" рука Джеймса опустилась, и он взял на гитаре интенсивную ноту, которая затем была десятикратно усилена стереосистемой. Питер тут же подскочил на кровати и ударился лбом о противень, прежде чем с воплем рухнул обратно. Одержав победу в своем плане, Сириус и Джеймс разразились смехом и откинулись назад, когда реверберация гитары эхом разнеслась по комнате. — Что за черт? — Питер застонал, схватившись за лицо. — П-прост-ти, Пит! — Джеймс кукарекал между смехом. — Мой нос! — Не– не волнуйся! — Сириус захрипел. — Просто скромная расплата, Хвост!