The Cadence of Part-time poets

Treat him well, he is your brother, You might need his help one day; We depend on one another, Love him that’s the only way... — “He is Your Brother” ABBA, 1973 Вторник, 25 января 1977 Сириус издал громкий стон, вытягивая руки над головой. Его плечо хрустнуло, и он вздохнул с облегчением, потирая его. — Клянусь чертовым Христом, Биннс становится все более и более скучным, чем старше мы становимся. Старый динозавр, вероятно, разлетелся бы в прах, если бы ты бросил в него карандашом. Джеймс сморщил нос в удивлении. — Готов поспорить, он даже не знает, какой он скучный. Вероятно, он потерял слух в 69-ом и с тех пор просто бредит. — Зрение тоже, — добавил Питер, зевая, потягиваясь, как Сириус. Они оба решили вздремнуть во второй половине лекции. Римус не так сильно возражал против занятий профессора Биннса. Они все выбрали эти занятия, и он уже был впереди назначенного списка чтения, что дало ему время поработать над другими, более сложными предметами. — Итак, как продвигается роман, Люпин? — Спросил Сириус, подталкивая Римуса локтем в бок, когда они шли по коридору. — Я же сказал тебе, что я не пишу роман, — отмахнулся Римус. Впереди них Джеймс развернулся рядом с Питером и начал пятиться назад. — Тогда что же ты все время строчишь в своем дневнике? — Спросил он. — Это не дневник, а блокнот. — Любовные записки для Маккиннон? Сириус зажал уши руками. — Пожалуйста, пощади меня. — Это не любовные записки! — Конечно, нет. Это песни о любви, не так ли, Лунатик? — Питер улыбнулся. Сириус резко опустил руки. — Песни? Ты пишешь песни и ничего мне не сказал? — Я попрошу Биннса о новом соседе по парте, если ты продолжишь заглядывать мне через плечо, Пит, — пригрозил Римус. — Не меняй тему! — Рявкнул Сириус. — Давай, достань дневник, я хочу их увидеть. — Ни за что! Еще ничего не закончено. — Меня не волнует, закончены они или нет. Искусство лучше всего в его самом грубом виде. — Я не собираюсь ничего показывать, так что тебе лучше просто отвалить. — Ладно. — Сириус протянул руку и схватил Питера за плечи. — Хвост, мой главный помощник, самый верный друг и товарищ, давай, признавайся – что ты видел? Были ли они хороши? Они хоть рифмуются? — Даже не пытайся, Пит! — Я ничего тебе не скажу, пока ты все еще называешь меня "Хвост", — возразил Питер, стряхивая Сириуса. Сириус сердито посмотрел на него, а Джеймс положил руку ему на плечи, когда они все начали спускаться по лестнице на первый этаж. — Следовало знать, что ты ведешь проигрышную войну, Блэк. Это Лунатик. — Мы должны быть группой, — пожаловался Сириус. — Братья по оружию – Мародеры! Как мы можем это сделать, если у нас имеются секреты друг от друга? Джеймс снял руку с плеча Сириуса и зажал его нос двумя костяшками пальцев. — Не знал, что мы так спешим. — Нет, — сказал Сириус гнусавым тоном, прежде чем освободить свой нос, — если только ты не хочешь закончить школу и направиться прямиком в удивительный мир юриспруденции, как хочет твой отец. Джеймс закатил глаза, и Сириус самодовольно ущипнул его в ответ, прежде чем повернуться к Римусу. — Давай, Лунатик, покажи нам песни? — Нет. — Давай же! Я показал тебе свои – покажи мне свои! — Я надеюсь, что просто услышала все вне контекста, и что это не то, о чем я думаю, — сказала Мэри, появляясь над ними и перепрыгивая через две ступеньки за раз, пока не догнала. — О, не завидуй, Макдональд, — сказал Сириус, когда они все остановились, чтобы подождать ее, — не каждый может ухаживать за кем-то таким недоступным и скромным, как Лунатик. Она проигнорировала колкость, что было нехарактерно для Мэри, и посмотрела прямо на Джеймса: ее темные глаза были жесткими и серьезными. — Поттер, ты можешь отстранить кого-то из футбольной команды за то, что он полный мудак? Джеймс моргнул, услышав ее нецензурную брань. — Может быть. А что? — Это насчет Лотти, — вздохнула она. — Вчера она... Ну, она узнала, что Микки изменял ей. — О черт, — хором сказали Джеймс и Сириус. — Микки? — Эхом повторил Питер, изображая удивление. — Микки изменил ей? Мэри сильно потерла руку. — Я не должна была вам это говорить, но Лотти ничего не хочет с этим делать, а Микки относится к ней, как к мусору. Вы бы слышали его! Этот придурок заслужил хоть какого-то наказания после того, что сделал. — Что он натворил? — Спросил Сириус. — Ну, кроме измены. Мэри с сожалением оглядела переполненный коридор, прежде чем поманила их всех в более тихий уголок рядом с залами для семинаров. — Вы знаете, что она приезжала к нему перед школой, верно? Все четверо кивнули, наклонившись очень близко. — Ну что ж... когда мы вернулись, она сказала, что чувствовала, как будто что-то было не так. Она нашла нижнее белье другой девушки в его спальне. Они все возмутились, услышав это, а Сириус пробормотал себе под нос "Оу", в то время как Питер просто неловко поерзал. — И что она сделала? — Подтолкнул Джеймс. — Конечно, она предъявила ему! Но Микки тупо все отрицал. Сказал, что нижнее белье принадлежало его сестре. — Будто это лучше, — Сириус содрогнулся. — Да, так что вчера они поссорились, и Лотти снова заговорила об этом – потому что его отговорка была полнейшей чушью – и он признался! И наговорил целую кучу мерзкого дерьма в придачу. — Например, что? — Я... не могу тебе этого сказать. Джеймс и Сириус обменялись сожалеющими взглядами, и Римус внезапно почувствовал себя очень злым. Он и в лучшие дни ненавидел сплетни, но если отношения Лотти действительно были в таком упадке, и она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, тогда... — Может быть, нам не стоит обсуждать... Из всех людей именно Питер оборвал его. — Где Лотти? — Потребовал он, выглядевший словно взболтанный газированный напиток, готовый взорваться. — Где-то внизу, — ответила Мэри. — Вроде у них с Лили только что была психология. Как оловянный солдатик, Питер сделал полный оборот и начал спускаться по лестнице. Его настойчивость была заразительной, и внезапно остальные тоже пошли за ним. После недолгих неистовых поисков они в конце концов нашли двух девушек, одиноко сидящих в одной из комнат отдыха, обе выглядели довольно несчастными. Лили заметила их первой и наклонилась, чтобы что-то прошептать Лотти, которая склонилась над столом, держа перед собой открытую банку шоколадного печенья. Когда она подняла глаза, они были красно-фиолетовыми от слез, а на лице не было никакой косметики, что делало ее поразительно юной. Римус не был уверен, что когда-либо видел ее без накрашенных век и блеска для губ, и это был первый раз, когда он действительно увидел сходство между ней и Питером. — Привет, ребята, — пробормотала она с набитым конфетами ртом. Мэри тепло улыбнулась и погладила ее по голове, когда та выдвинула стул, чтобы сесть. Джеймс сел рядом с Лили, которая многозначительно толкнула его локтем. — О, привет, Лотти, — неловко сказал он. — Как прошла психо– — Почему ты не рассказала мне о Микки? — Выпалил Питер. Голубые глаза Лотти мгновенно расширились, и она сглотнула, прежде чем повернуться к Мэри с разъяренным выражением лица. — Ты сказала им? Мэри слегка съежилась в своем кресле. — Прости, но Микки– — Я не могу поверить! Я же говорила тебе, что не хотела, чтобы кто-нибудь знал! Это наше с Микки дело, и ничье больше! — Тогда тебе не следовало рассказывать всем! — Рявкнул Питер. — Я и не говорила! — Лотти взвыла. — Я сказала МЭРИ! Что было явной ошибкой! Вздрогнув, Лили наклонилась ближе и погладила Лотти по руке, чтобы утешить. — Лотти, ты же не можешь на самом деле рассчитывать, что просто разберешься с ним, не так ли? — Это больше никого не касается! — Лотти снова взвизгнула, отстраняясь. Ничуть не смутившись, Питер наклонился над стулом Лотти. — Ты хочешь простить его? — Потребовал он. — Ты в своем уме?! Лотти развернулась, чтобы впиться взглядом в своего брата. — Это уж точно не твое дело! — Почему нет – почему ты не могла сказать мне? Я твой брат! — Вот именно! Это значит, что ты практически бесполезен! — Это не так! Я мог бы– ну, я мог бы поговорить с Микки! — Я не хочу, чтобы кто-нибудь разговаривал с Микки! Я даже слышать не хочу его имя! А теперь, может быть, вы все просто ОТВАЛИТЕ?! — Ты... Сказала бы Симу! — С чего бы? — Лотти зашипела. — Даже если бы я сказала, Симеон смог бы что-то с этим сделать! По крайней мере, он мог бы надрать Микки задницу или хоть что-то! — С чего бы? — Питер ударил в ответ, идеальное отражение. — Тааааак, — попытался Сириус, схватив Питера за плечи. — Может быть, нам всем стоит немного остыть, а? — О, отвали, Блэк! — Лотти зарычала. — Ты бы с таким же успехом изменил и мне! — Ай. — Сириус отпустил Питера и повернулся к Римусу, сардонически шмыгая носом. — Лунс, она задела мои чувства. — Ты смутьян, Блэк, а не миротворец. Ты не можешь победить свою природу, — Римус криво усмехнулся, утешающе положив руку Сириусу на плечо. — Ты такая бессердечная! — Выдавил из себя Питер, пока они с Лотти продолжали свое противостояние. — Мы просто пытаемся помочь. С ужасным рычанием Лотти вскочила на ноги, чуть не сбив Питера вместе со стулом, который с грохотом отлетел назад. — И с каких это пор тебя это вообще волнует? Боже, как же ты бесишь! Постоянно "Сим то", "Сим это". Срочная новость, братишка: ты – не Симеон, так что прекрати пытаться вести себя как он! — Я-я не пытаюсь! — Пробормотал Питер. — Почему я вообще должен хотеть вести себя как Симеон? — Ты спрашиваешь об этом меня? О, забавно. Питер фыркнул, выглядя красным, как помидор. — Я говорю тебе, что мог бы что-то с этим сделать. Я что-нибудь с этим сделаю! — Что ты сделаешь, Питти – назовешь его придурком? Скажешь ему, что он ужасный засранец и жалкое подобие парня? Я уже это говорила! Теперь, если ты закончил, я возвращаюсь в свое общежитие. — Она бросила ядовитый взгляд на Мэри. — Одна. Задержавшись достаточно надолго только для того, чтобы запихнуть в рот последнее печенье, Лотти схватила свою сумку и жестянку со сладостями и, протиснувшись мимо брата, выбежала из комнаты отдыха студентов и направилась по коридору. Все они смотрели ей вслед, и Римус неловко откашлялся. — Что ж, все прошло хорошо, — пробормотал он, заработав ироничную улыбку от Сириуса, которую ему затем пришлось проглотить. — Черт с ней, она сошла с ума, — проворчал Питер, занимая теперь пустое место своей сестры за столом. Римус выдвинул рядом с ним еще один стул, и Сириус быстро плюхнулся на него, ухмыляясь так, словно отлично проводил время. — Спасибо, Лунс, ты такой джентльмен. — Прекрати делать из этого шутку! — Рявкнула Мэри, заставив Сириуса вздрогнуть. — Хорошо, хорошо. Больно мне надо разряжать напряжение. Ты могла бы разрезать его ножом. Хотя, думаю, Лот следует заняться актерством. Она получила бы "Оскар" за такое выступление. — О, заткнись. А ты, Люпин, сядь! Бросив "ну спасибо тебе" взгляд на Сириуса, Римус тоже сел, и над ними воцарилась натянутая тишина. К счастью, у них была Лили, которая прервала её: — Вы, ребята, не могли сделать это более спокойным тоном? — Она вздохнула, беря Джеймса за руку. — Она действительно хотела простить ему измену? — Спросил он, наморщив лоб от беспокойства. Лили нахмурилась. — Я не знаю, она не в духе. Она и Микки встречаются больше года. — Для девочек-подростков год идет за десять, — вставила Мэри. — Да, в общем... Все это действительно застало ее врасплох, — поправила Лили с еще одним глубоким вздохом. — Ну, так и работает измена, — сказал Сириус, приступив к ковырянию темного лака на своих ногтях. Мэри заметила это и шлепнула его по руке, заставив его подпрыгнуть. — Хорошо, ладно, но что я хочу знать, так это то, что он сказал ей после. — Нет, это было ужасно грубо! — Немедленно ответила Лили. — Не говоря уже о вульгарности, — добавила Мэри. Питер, который хранил полное молчание с тех пор, как его сестра быстро ушла, хлопнул обеими руками по крышке стола. — Джеймс, у вас с Сириусом сейчас тренировка с Микки, да? — Э-э... да. — Он посмотрел на свои часы. — Вообще-то, через несколько минут. Не говоря ни слова, Питер встал из-за стола со своей сумкой и направился прочь. — Хвостик? — Позвал Сириус, оглядываясь по сторонам. — Куда он пошёл? — Пит? Пит, у нас урок! Мы– ах, черт, — сказал Джеймс, вставая, чтобы пойти за ним. — Я должна пойти за Лотти, — простонала Лили, делая то же самое. Мэри, Римус и Сириус остались смотреть друг на друга. — Я ни за что не пропущу это, — заявил Сириус. — Я тоже! — Мэри согласилась, и все они выскочили из-за стола вслед за своими друзьями. Питер, не потрудившись дождаться их, вышел из главного здания на покрытую инеем лужайку. Они были на приличном расстоянии от спортзала, но он двигался так быстро, что даже Римусу пришлось слегка побежать, чтобы не отставать. Несмотря на первоначальный энтузиазм Сириуса и Мэри, в животе у него поселился комок страха. Римус знавал бойцов, а Питер с его ростом ниже среднего и лишь умеренным атлетизмом не был на высоте. Ему хотелось, чтобы Лили пошла с ними, а не шла за Лотти, по крайней мере, она смогла бы переубедить Питера. На данный момент все, что у них было, – это добросердечный Джеймс. — Ну же, Пит, ты правда хочешь пойти за Микки? Лотти уже разозлилась на тебя, — рассуждал Джеймс, наверняка изо всех сил стараясь звучать сочувственно, но не снисходительно. — Заткнись, Поттер, это самая крутая вещь, которую он когда-либо делал, — прошипел Сириус, держась за плечи Питера, пока тот шагал по траве к спортзалу. — Ты можешь сделать это, Хвостик. Микки лишь болтает, у него нет яиц. Уверен, что он убежит при первых признаках неприятностей. В противном случае просто сделай резкий правый хук! Не позволяй ему слишком много болтать, иначе он тебя разозлит. Джеймс откинул шарф с лица. — Говоришь так, будто действительно дрался. — Я дрался раньше! Помнишь девятый класс? У меня было три раунда с Ником Дерби! И он был на год старше нас! — Это был урок физкультуры, мы боролись на мягких матах, и вы едва касались друг друга! Хук пришлось самой выталкивать тебя на середину ринга. Сириус наклонился к уху Питера, как дьявол на плече. — Давай, Хвостик, кого ты собираешься слушать? Меня, или парня, которого побила рыжая? Джеймс с хмурым видом скрестил руки на груди. — Иногда ты на самом деле ужасен, Блэк. — Пит хочет быть Мародером, — объявил Сириус, — пришло время доказать, что он не отстает! — Мэри, скажи ему, что он ведет себя как сумасшедший! — Ни за что, — ответила Мэри, её руки были крепко зажаты в подмышках. — Убей ублюдка. Гильотина, кастрация – что-нибудь. — Лунатик! — Джеймс резко обернулся. — Скажи им! Стараясь не слишком громко пыхтеть, не отставая от них, Римус воспользовался моментом, чтобы подумать. Лотти поступила подло, упомянув Симеона, хотя Питер заговорил о нем первым. Возможно, он сглаживал их острые углы. С другой стороны, у Римуса никогда не было братьев или сестер. Честно говоря, Джеймс просто просил о невозможном. — Хотя я редко соглашаюсь с его методами – а он ведет себя как настоящий избалованный дворянин – я думаю... Я на самом деле согласен с Сириусом, — сказал он, заставив Сириуса практически ударить кулаком по воздуху от ликования. — ХA! Выкуси, Поттер! Лунатик согласен со мной! Джеймс от шока чуть не споткнулся. — Лунатик! Ты ведь не серьезно? — Микки... заслуживает того, что с ним сделают, — сказал Римус, пытаясь игнорировать неприятное чувство в животе. — Вот именно! — Сказал Сириус, снова хлопая Питера по плечам, когда они направлялись к дверям спортзала. — Это хорошо, что мы немного поколотим этого придурка. — Из-за тебя погибнет наш лучший друг, ты, глупый...Ох! Н-Не то чтобы я не верил в тебя, Пит! — Удачно выкрутился, Поттер, — хихикнул Сириус, в то время как Джеймс ударил его по руке. — Ай– блять! Прибереги это для Микки, приятель! — Вы, дамочки, блять, закончили? — Питер зарычал. — Извини, Пит. Не хотел издеваться. Хех. Питер отмахнулся от Сириуса, который повернулся, чтобы ухмыльнуться Джеймсу, выглядя слишком довольным новообретенной мужественностью их друга. После этого все четверо вместе с Мэри вошли в фойе спортзала. — Мы определенно опоздаем на биологию, Римус, — защебетала Мэри, хотя она не выглядела менее чем довольной. Рядом с ней Питер уже осматривал помещение в поисках любого признака Микки. — Кто-нибудь видит его? — Там, — ответил Римус, указывая на группу мальчиков в другом конце спортзала, сидящих на втором ряду трибун. Питер мгновенно сорвался с места, и все они последовали за ним, хотя его шаги замедлились по мере того, как они приближались к Микки и его друзьям. — Давай, Хвостик, ты это сделаешь — тихо прошипел Сириус, находясь в середине. — Пусть он ответит! — Мик, — голос Питера дрогнул, и ему пришлось попробовать снова: — Микки! Микки лениво поднял взгляд, и Сириус успокаивающе шлепнул Питера по спине. — Вот так – выскажи ему все что думаешь! — Да? — Позвал Микки, глядя на них сверху вниз со своего места на скамейках. — Чего надо? Питер слегка откашлялся. — Мне нужно поговорить с тобой, э-э... придурок. О боже, подумал Римус, а Джеймс сжал губы, чтобы подавить стон. Напротив них, все еще небрежно развалившись, Микки сжал челюсть. — Дай угадаю, это насчет твоей сестры? — Да, о ней! — Питер взвизгнул: — Кем ты себя возомнил, что изменяешь ей, ты, спятивший мудак?! — О, отлично, оскорбление номер два немного острее, — прошептал Сириус Римусу. — О, брось, — усмехнулся Микки. — Это не твое дело, слабак. Это касается только меня и Лот, так что ты можешь не вмешиваться. — Ты больше не можешь называть ее "Лот"! — Питер кипел. — И это мое дело, она моя сестра! — Хм. Я удивлен, что она вообще тебе что-то рассказала. Вы двое не совсем близки, верно? Питер немного замешкался. — К-как будто ты что-то знаешь! — Я знаю достаточно. Ты всегда был сильно обижен из-за того, что не был любимым братом, даже когда вы были детьми. Можно было бы подумать, что теперь, когда Сима больше нет, дела пойдут лучше, но ты по-прежнему остаешься на дне пищевой цепочки в этой компании. — Микки лениво указал на всех них, и Джеймс рядом с Римусом ощетинился. — Эй, следи за своим языком, Мик, — предупредил он. Микки безразлично пожал плечами. — Не моя вина, что ты собираешь друзей, как будто это благотворительный конкурс, Поттер. Это завело Римуса. Не потому, что он был одним из упомянутых "благотворительных", а потому, что он вообще никогда не рассматривал дружбу как соревнование. Стиснув зубы, он шагнул вперед и ободряюще толкнул Питера в плечо. — Не могу поверить, что ты когда-то дружил с этим придурком, Пит. Похоже, у него опилки там, где должен быть мозг. Микки встал вместе со своими друзьями. — Я не обязан отчитываться перед тобой, Люпин. Я знаю, что ты не так опасен, как все говорят. Как будто кто-то пустит тебя в настоящую банду – валяй и тащи свою сутенерскую задницу куда-нибудь еще. — Так, придержи язык за зубами, — пискнул Питер, воодушевленный демонстрацией поддержки своего друга, — но ты должен извиниться перед Лотти за то, что ты там сказал. Микки ухмыльнулся и спустился с трибун, пока не оказался прямо перед ними. — Ты собираешься заставить меня, жирный ублюдок? Мэри ахнула за всех них, но Питер не дрогнул. — Д-да! Я так и сделаю! — Он выстрелил в ответ. — Ты и эта вшивая компания? — Осторожнее, Мик, — тихо сказал Сириус, — мы дерёмся грязно. Ты можешь лишиться глаз. — Это ты здесь придурок, — крикнула Мэри, — а не Питер! Кто, блядь, изменяет своей девушке в шестнадцать? Тебе едва удалось намочить член, ты, чертов гандон! Один из друзей Микки фыркнул, и Микки с хмурым видом повернулся к нему, мгновенно заставив его замолчать. Затем, поскольку он и так был недостаточно противен, он с насмешкой посмотрел на Мэри: — Ну, если бы его сестра не была такой фригидной– Прежде чем Мэри успела даже ахнуть во второй раз, Питер шагнул вперед и вскинул кулак вперед и вверх. Он ударил Микки прямо в щеку, и его голова откинулась назад, оставив его моргающим и слегка ошеломленным, в то время как Питер просто в шоке уставился на свой кулак. — О блять! Так держать, Пит! Теперь один-два, у тебя получилось! — Сириус взвыл, явно обрадованный. Придя в себя, Микки провел большим пальцем под носом. — Ты реально ударил меня, Пит? Питер моргнул. — Ээ... БАМ! Микки нанес ответный удар с удвоенной силой, и Питер рухнул на пол спортзала, как мешок с кирпичами. К несчастью для Микки, у него было мало времени, чтобы насладиться победой. Прежде чем Римус осознал, что делает, он шагнул вперед и замахнулся, ударив коренастого парня в челюсть, с тошнотворным хрустом сомкнув его зубы, когда тот рухнул спиной на трибуны спортзала. — Охуеть! — Один из друзей Микки ахнул, в то время как Римус проглотил ужасную череду ругательств и отвернулся, схватившись за руку. Удар был инстинктивным – он не мог просто позволить кому-то ударить своего друга и просто забить на это! – но он давно никого не бил по-настоящему. Он счастливчик, если не вывихнул палец. — О боже мой, — проворчал он. — Ебать. Черт– ау! — О, Римус, — Мэри вздрогнула, толпясь за ним, прежде чем в конце концов разразиться сдавленным хихиканьем. — Это было так горячо. Сириус мгновенно расхохотался, и Джеймс, наконец, оправился от шока, чтобы наклониться и помочь Питеру подняться. — Ладно, поднимайся, ты, легенда, — сказал он, когда Питер поднес ладони к лицу. Микки тоже встал, держась за разбитую челюсть, когда повернулся к ним. — Что там было насчет того, что Люпин не опасен? — Сириус самодовольно воскликнул. Микки горько нахмурился, но Мэри только подняла руку, и указала на него. — Ты заслужил это, уродливый придурок! — Закричала она. — Ты заслужил в десять раз больше! — Чертовски верно, он заслужил! — Крикнула Лотти, появляясь сзади с Лили на буксире, красные, как будто они бежали. Лотти повернулась к Римусу и просияла, прежде чем обхватить его руками за талию. — Это было великолепно, — выпалила она, и ему оставалось неловко похлопать ее по спине, пока он держал свою поврежденную руку высоко. Питер наблюдал за ними, выглядя менее ошеломленным, но таким же обиженным. — Лот... — Микки застонал, невнятно, как будто он прикусил язык. — Заткнись! — Она огрызнулась, отпуская Римуса, чтобы наброситься на своего бывшего парня. — Никакие твои слова не исправят того, что ты натворил! И, как оказалось, я благодарна: я устала притворяться, будто мне нравится слушать, как ты рассказываешь о дерьмовом автосалоне своего отца, и видеть твое грязное нижнее белье. Это чертовски отвратительно. Примерно у дюжины человек отвисла челюсть, и Микки пробормотал: — Лот! — О, и, кстати, я тебе верю – это была абсолютная правда, что те трусики принадлежали твоей сестре. Твои родители всегда казались немного похожими, знаешь, как кузены. А теперь вали, я с тобой покончила, ты, ходячий говорящий кусок дерьма. Лотти махнула рукой, и Мэри с Сириусом расхохотались. Микки бросил хмурый взгляд, который мог бы соперничать со взглядом Снейпа, но повернулся и вместе со своими друзьями прокрался к душевым в спортзале. — Это было потрясающе, — сказал Сириус. — Как же я жалею, что я не записал это, господи. Лотти повернулась к Питеру, который уставился на нее, как отруганный ребенок. — Я же сказала тебе, что мне не нужна твоя помощь. — Ну, я же не обязан всегда тебя слушать, не так ли? — Он выстрелил в ответ. — Должен, когда это касается меня. Все, что ты сделал, это дал себя избить, идиот. Что бы ты сделал, если бы был один? Ты не можешь использовать таких людей, как Римус, чтобы заканчивать свои бои – в следующий раз не лезь. — Лотти схватила Лили и Мэри за руки. — Пойдем, мы опаздываем на урок. Девочки зашагали прочь – Мэри выглядела благодарной за то, что ее простили, – а Питер смотрел им вслед, пока мисс Хук не вошла в спортзал с другой стороны и не свистнула, оповещая о начале урока. — Пит... — Римус попытался: — Мне жаль. — Все в порядке Лунатик, не беспокойся об этом. — О, Пит, иди сюда. — Джеймс попытался схватить Питера за плечо, но тот только отстранился и оставил их там. Почувствовав нечто большее, чем просто боль в руке, Римус согнул пальцы и поморщился. По крайней мере, ничего не казалось сломанным, хотя Сириус уловил этот жест. Он наклонился и с ухмылкой похлопал Римуса по плечу. — Эй, хочешь, чтобы я поцеловал твой синяк? — ...Заткнись, придурок.

★★★

Несмотря на его заверения в том, что все в порядке, Питер не был прежним после инцидента с Микки. Они с Лотти фактически начали холодную войну и чуть ли не воротили нос всякий раз, когда другой входил в ту же комнату. Лотти явно была уверена, что ее брат-близнец не имел ничего общего с ее романтическими отношениями, и эта проблема преследовала их с тех пор, как Микки и Лотти впервые начали встречаться. Питер, с другой стороны, отказался извиняться за свою дерзость. По его словам, он сделал то, что сделал бы на его месте любой хороший брат, и если у Лотти с этим были проблемы, то это у нее с головой было не в порядке. Проблема не казалась бы такой острой, если бы у Римуса не сложилось впечатление, что он тоже каким-то образом частично виноват в ссоре. Там, где Питер был наказан и оскорблен за свою попытку наказать Микки, его только похвалили. Лотти теперь считала его кем-то вроде защитника ее добродетели и начала рассказывать всем, кто потрудился бы ее выслушать, что он лично защищал ее честь, ударив Микки по лицу. Римус пытался настаивать на том, что он не был спасителем, каким его изображала Лотти, но вряд ли это имело значение. Питер услышал это, и этого было достаточно, чтобы вбить клин между ними. — Не расстраивайся слишком сильно, — сказал ему Сириус, — если бы ты не ударил Микки, он бы просто стоял там, злорадствуя, и Питу от этого не стало бы легче. — Тебе все равно не следовало этого делать, — сказала Марлин. — Это рефлекс, — честно ответил Римус. — Да, Маккиннон, ты не поймёшь, — сказал Сириус. — Драки – это мужское дело. К тому же, ты просто злишься, что всё пропустила. — Меня не волнует, что я все пропустила. Я лишь говорю, что насилие – это не выход. Усмехнувшись, Сириус выхватил книгу, которую она читала. — Лицемерка, ты читаешь о Гражданской войне в Америке. Марлин ударила его по руке и забрала свою книгу обратно. — Это историческая литература. — Я так понимаю, насилие разрешено только в малых дозах, — проворчал Сириус, потирая плечо. К их чести, Джеймс и Сириус действительно пытались рассуждать от имени Римуса, но всякий раз, когда они поднимали этот инцидент, Питер притворялся, что вообще ничего не случилось. Это особенно беспокоило Джеймса, который вырос вместе с ним и всегда был первым, к кому Питер прислушивался. Римус не мог отделаться от мысли, что надеяться на то, что Питер продолжит "следовать за лидером", было не очень правильно, но, тем не менее, больше ничего, казалось, не помогало. — Я не сержусь на Римуса, — говорил Питер. — Это пустяк. Лотти действительно виновата, глупая сестра... Однако, что бы ни было сказано или обещано, Питер околачивался рядом с ними только во время сна или уроков. Остальное время он был с Мойрой, которая, казалось, была более чем счастлива наконец-то завладеть безраздельным вниманием своего парня. Безразличие Мойры к другим мародерам никогда раньше не было проблемой, но внезапно показалось, что ее очарование Петтигрю переросло в тотальное объявление войны. — Ты слышал, что она сказала мне вчера? — Сириус захныкал. — Сумасшедшая девица сказала мне засунуть туда, где не светит солнце – а что насчет того, что она велела мне засунуть... Ну, давайте просто признаем, что она более изобретательна, чем я думал. — Может, попробуешь не доставать ее? — Предложил Джеймс. — Все, что я сделал, это попросил ее потусоваться и привести с собой Пита! Ничего такого, чего ты не делал! — Только потому, что она девушка Питера, не означает, что она должна хотеть тусоваться с вами, ребята, — дружелюбно заметила Лили. — Мойра славная сама по себе. — Я думаю, ты имеешь в виду скучная, — усмехнулся Сириус. В конце концов, Римус обнаружил, что застрял где-то посередине. Питер был Питером, Мойра была Мойрой, а он был просто самим собой. Но он предположил, что, если была хоть какая-то надежда достучаться до его друга, в мыслях Сириуса был смысл. Итак, после почти недели мучений и, как итог, невозможности добиться от Питера чего-либо, кроме элементарных любезностей, Римус, наконец, решил загнать девушку из Дорсет-Хауса в угол по дороге на урок. — Говорю тебе, Римус, Питер ничего не говорил о тебе, — попыталась Мойра, пытаясь обогнать его по коридору. Римус погнался за ней, изображая отчаяние. — Вчера мы должны были вместе сделать эскиз на уроке рисования, а он даже не взглянул на меня! Я почти уверен, что он просто нарисовал мое лицо по памяти, пожалуйста! — Он забыл добавить, что набросок Питера получился в два раза лучше его собственного, даже не взглянув на него. Не то чтобы Мойру это волновало. — Это не имеет ко мне никакого отношения! — Настаивала она, резко остановившись, когда он, наконец, встал у нее на пути. — Мойра, — мягко сказал Римус, — пожалуйста, просто скажи мне, что он сказал. Мойра неохотно вздохнула и посмотрела на него с легким неодобрением, крепко прижимая книги к груди. — Питер не скучный, — твердо сказала она. Римус колебался: — Я... я никогда... — Не беспокойся, ты, может, и новенький, но я знаю Питера и других мальчиков с детства, и так было всегда. Не каждый может быть Джеймсом Поттером или Сириусом Блэком – не каждый хочет и может быть невероятным! Некоторым из нас просто нравится быть обычными, но, когда ты рядом с такими людьми, как они, невозможно не казаться пресным или скучным. И даже если бы Питер был скучным, в этом не было бы ничего плохого – это безопасно. Может, Питер и не очень хороший боец, но он мне нравится таким, какой он есть, и он не просил тебя о помощи! Удивленный ее внезапной вспышкой ярости, Римус сглотнул. — Хорошо... — Лотти не должна была так грубо обращаться с ним, — продолжила Мойра. — Что она сказала, упомянула Симеона и выплюнула это в лицо Питеру? Это было ужасно. Он просто пытался помочь. — Ты права. — И он не обязан ее прощать! — Я согласен. Мойра слегка сдулась. — Я должна идти. Я опаздываю на встречу с ним. — Хорошо, — сказал Римус, — но не могла бы ты оказать мне одну услугу, Мойра, пожалуйста? Можешь ли ты сказать ему, что я не хотел ничего из этого, и что мы... Джеймс, Сириус и я, мы не считаем его скучным. Мойра посмотрела на него из-под своей прямой челки. — Ладно. — Затем она повернулась и зашагала прочь, оставив Римуса сжимать руками заднюю часть шеи. Признание Мойры не привело к чудесному прорыву в отношениях с Питером, хотя, по крайней мере, он больше не так быстро убегал из комнаты каждое утро. В первый раз, когда он снова завтракал с ними, Джеймс и Сириус были осторожны в выражениях, предлагая Питеру наполнить кружку чаем или поделиться тем, что, как они знали, он любил, под видом того, что они не очень голодны. Их усилия были очевидны, но Питер естественно соглашался, и когда прозвенел звонок о начале уроков, он самостоятельно встал и вышел из столовой рука об руку с Мойрой. — Он приходит в себя, — сказал Сириус, когда Джеймс вздохнул. — Просто нужно немного времени. Небольшой толчок – или вроде того. Этот толчок – или идея для него – пришла к Римусу позже тем же утром в классе. Шейла позволила им повозиться с некоторыми инструментами, и Барти с такой силой запустил барабанную палочку в воздух, что она воткнулась в стену рядом с головой Римуса, заставив весь класс потрясенно замолчать. Готовый к драке, Римус выдернул ее и собирался бросить обратно, когда появилась Шейла, чтобы устроить Барти ад, и он спрятал палочку за спину. Именно тогда он вспомнил разговор, которым поделился Питер несколько месяцев назад на дне рождения Сириуса, и лампочка в его голове, наконец, зажглась. Это потребовало серьезного самоконтроля, но Римусу удалось превратить идею во что-то существенное к полудню. Он дождался, истории, чтобы донести идею до Питера, и ткнул в него карандашом в тот момент, когда профессор Биннс повернулся спиной, чтобы настроить миниатюрный проектор в классе. — Эй, Пит. — Мм? — У тебя есть несколько минут после урока? Я хотел тебе кое-что показать. Питер подпер подбородок рукой. — Я встречаюсь с Мойрой, чтобы позаниматься. — Я знаю, но это займет совсем немного времени. И я обещаю, что оно того стоит. — ...Ладно. Это была небольшая, но, тем не менее, победа. После урока он сказал Джеймсу и Сириусу, что встречается с Марлин – не желая, чтобы они появились и разрушили его шансы наладить отношения с Питером – и они вдвоем пересекли кампус по направлению к зданию Беллчант, где, как он знал, музыкальная комната №2 будет пуста. — Почему мы в твоей музыкальной комнате? — Спросил Питер, скептически оглядываясь по сторонам. — Я хотел тебе кое-что показать, — ответил Римус, бросая свою сумку и тяжелое зимнее пальто на свободный стул и направляясь прямиком в дальний конец комнаты. — Давай, сюда. Питер послушно отставил свою школьную сумку и последовал за ним, замедлив шаг только тогда, когда понял, на что указывает Римус. — Ты привел меня в такую даль, чтобы показать мне какую-то ударную установку? — Ага! — Римус опустился на табурет за барабанной установкой из пяти частей и постучал пальцами по тарелке. — Это Ludwig Classic. Все, от Джона Бонэма до Джинджер Бейкер, используют такие барабаны. — Круто, — сказал Питер, — но я все еще не понимаю, что мы здесь делаем. — Ну что ж... — Римус наклонился и поднял пару палочек, неловко шлепнув ими по центру ладони: — Ты мог бы попробовать. Глаза Питера расширились. — Что? Ты с ума сошел – я не могу! — Конечно, можешь, Шейла не будет возражать. — Нет, я имею в виду, я не могу – я, типа, не умею играть на барабанах. — Но в прошлом семестре ты сказал, что немного умеешь. — С теноровым барабаном. — Ну вот и все! — Настаивал Римус, указывая на Питера одной из палочек. — Теноровые барабаны марширующего оркестра не так уж сильно отличаются от установки, всего лишь малый барабан и тарелка – и – и ты должен сидеть! Питер покачал головой. — Нет, это было слишком давно. Я не музыкант. — А кто есть музыкант? — Римус усмехнулся. — Я считаю, это любой, кто извлекает звук из инструмента. Кто сказал, что каждый должен быть Чайковским или Рахманиновым? — Это были слова Тони, вспомнил он. Внезапно он почувствовал, что они подходят как нельзя кстати. — Извини, "рах-мин-тофф"? — Сказал Питер. — У тебя только что был инсульт? Римус ухмыльнулся. — Ага, и единственный способ, которым ты можешь спасти меня, – это сесть сюда и выбить дерьмо из этих старых коровьих шкур. Он вскочил и подбежал к Питеру, всунув палки ему в руки и развернув его за плечи. Питер вздохнул, но позволил усадить себя за крошечную ударную установку, оглядываясь вокруг так, как будто Римус только что разложил перед ним схемы космической ракеты. — Я не знаю, что с этим делать, — сказал Питер, держа палочки в руках. — Вот. — Римус установил пюпитр с простой табулатурой для начинающих рядом с установкой, и Питер, прищурившись, посмотрел на нее, указывая на первый такт. — Я знаю, что ты знаешь ноты. Это первый такт, и это четвертная нота, падающий на бас-барабан и хай-хэт – в хай-хэте есть педаль, но ты должен нажимать на нее палочками. Затем второй такт, малый барабан и хай-хэт, и третий такт–! — Восьмая нота малый барабан, — закончил Питер. — Ага! — Воскликнул Римус. — Ты уже понял, видишь! Ты знаешь, что делаешь. Питер начал крутить барабанные палочки в своих руках. — Да, но... это не то же самое, что играть. — Ну, мы не узнаем этого, пока ты не попробуешь, да? Питер нервно выдохнул, и Римус попятился, хватая стул для себя. — Пит, — тихо сказал он, — здесь больше никого нет. Тебе не нужно производить на меня впечатление – это просто для развлечения. Если ты хочешь, я даже могу отвернуться. — Он развернул стул и сел. — Видишь? — Он развел руки. — Теперь ты как будто совсем один, просто пробуй. Не нужно быть крутым или идеальным. Закусив губу, Римус молча ждал, и какое-то время казалось, что ничего из этого не сработало, и он просто подтолкнул Питера к тому, что на самом деле его не интересовало, – но затем из установки донесся слабый звук басовой педали, и Римус внезапно обнаружил, что затаил дыхание. Питер играл, и нет, это было нехорошо. Любой ритм, который у него получался, был принесен в жертву нервам, у него была неестественная игра, которая возникла из-за того, что он уделял слишком много внимания нотному листу и недостаточно инструменту, но это было не о хорошем звучании. На самом деле, это никогда не было о хорошем звучании. Они были вознаграждены, когда барабаны становились громче, и чем дольше Питер играл, тем больше звук заполнял пространство; все выше и выше, нарастая и нарастая. Как воздушный шар, поднимающийся в небо, или восход солнца, поднимающийся над самыми верхушками деревьев. Чуть не свихнувшись от счастья, Римус остался пялиться в потолок с глупой улыбкой на лице. Когда Питер наконец остановился, он подождал мгновение, прежде чем обернуться, и когда он это сделал, то обнаружил, что его друг все еще нервно смотрит на установку, как будто это было чудовище, готовое проглотить его целиком. — Я звучал ужасно, — сказал Питер. — Да, — согласился Римус, вставая, — и это было ужасно блестяще. — Быть ужасным – это блестяще? — Ты научишься, — он пожал плечами, — и в конце концов ты мог бы быть ужасно блестящим. Питер поставил обе барабанные палочки на пюпитр. — Верно. Питер "ужасно блестящий" Петтигрю. Папа будет гордиться. Питер снова вздохнул, и Римус закусил губу. — Пит, ты знал, что ни один участник Битлз не умел читать или писать музыку? — Ни один? — Нет. Но ты можешь – так что ты понимаешь, что это значит, верно? Что ты уже на пути к тому, чтобы стать лучшим музыкантом, чем любой из них. Питер посмотрел вниз и улыбнулся, и Римус почувствовал, как в его груди поднимается победное тепло. — Ты не зануда, Питер, — быстро сказал он. — Я просто хотел, чтобы ты это знал. Взглянув на себя сверху вниз, Питер с тревогой похлопал себя по животу. Наконец, он поднял голову. — Спасибо, Римус. — Не стоит. Теперь, мне следует отпустить тебя на поиски Мойры. Извини, это заняло немного больше времени, чем ожидалось. Питер встал и немного потянулся. — Ну, на самом деле, Мойра встречается со своей соседкой по комнате Кэндис для проекта, и я просто собирался присоединиться. Уверен она не будет скучать, так что... Может быть, ты хочешь пойти выкурить косячок или еще что-нибудь? Глаза Римуса расширились от удивления. Затем он улыбнулся. — Да, безусловно. Пойдем накуримся. Питер снова ухмыльнулся, и они вместе пересекли комнату, возвращаясь к своим вещам. Накинув куртки, они вышли из музыкальной комнаты и направились обратно на улицу. Снова шел снег, но наконец выглянуло солнце, осветив золотом волосы Питера и согрев их щеки и носы. — Эй, Римус? — Спросил Питер, когда они шли по тротуару. — Ты серьезно относишься ко всем этим музыкальным штучкам? О том, что ты лучше Битлз? Римус опустил взгляд на свои ботинки. — Ты же знаешь, Пит, в этом ебанутом мире случались и более безумные вещи.