The Cadence of Part-time poets

A teenager’s romance is fickled or true, A teenager’s romance is red hot or blue; You’re either in misery or high on a crest, A teenager’s romance is like all the rest... — “A Teenager’s Romance” Ricky Nelson, 1957 Суббота, 12 февраля 1977 Предполагалось, что девушка решит все. Предполагалось, что это поможет всему обрести смысл, и, самое главное, это должно было отвлечь его от мыслей о чертовом животе Сириуса Блэка. Живот, живот, живот – тьфу! ПОЧЕМУ живот?! Он понятия не имел. И все же, все, что потребовалось Сириусу, это вывалиться из постели с затуманенными глазами и взъерошенными волосами, в пижамной рубашке, расстегнутой до пупка, чтобы вызвать еще один инцидент. Римус допоздна не спал из-за очередного приступа беспокойства и снова забыл задернуть полог, поэтому, когда рано утром в субботу у Джеймса зазвонил будильник, он повернулся, чтобы бросить в него подушкой, но попал в Сириуса, когда тот пересекал комнату. — Вау, рановато объявлять войну, не так ли, Лунатик? — Сириус застонал, с ворчанием отбрасывая подушку обратно. Римус поймал её и заметил, как Сириус небрежно запустил руку под подол своей рубашки, чтобы почесать живот, и, зевая, продолжил путь в ванную. Джеймс перевернулся в своей кровати и хлопнул ладонью по будильнику, прежде чем нащупать очки. — Что там насчет войны, ребята? — Как ты смеешь ставить будильник в субботу, — прошипел Римус, когда Джеймс вскочил с кровати со всей своей энергией. — Извини, Люпин, сегодня у меня тренировка пораньше. Снег наконец-то немного растаял, так что я веду команду на пробежку. — О, им это определенно понравится. — Римус откинулся на подушки. — Я бы сказал, что тебе следует присоединиться к нам, — сказал Джеймс, стаскивая с себя ночную рубашку и набрасывая полотенце на шею, — но, похоже, у тебя и так с утра дел по горло. Римус вопросительно поднял голову, и Джеймс застенчиво указал на возвышенность в передней части его штанов. Мгновенно почувствовав себя униженным, он потянулся к пологу кровати и отдернул его, в то время как Джеймс тихо хохотнул. Не то чтобы он был в ужасе от собственного пениса – живя с тремя другими парнями, ты привык время от времени просыпаться и обнаруживать, что у твоего друга эрекция, – просто все это было до ужаса нелепо. Если бы ты сказал девушке, что тебе нравится ее голый живот, тебя бы наверняка заклеймили фриком; и это был даже не единственный случай, когда ему стало не по себе в присутствии других – Марлин однажды положила руку на внутреннюю сторону его бедра во время поцелуя, и этого было достаточно, чтобы они оба покраснели. Но почему живот? Это просто кожа! На самом деле ему повезло, что Сириус не был эксгибиционистом, каким был Джеймс, хотя теперь он предполагал, что знает почему. Сириус не поднимал тему своих шрамов с той ночи в ванной, и Римус решил, что если он захочет поговорить о них, то сделает это. Это было не его дело, и он не мог подталкивать его к чему-либо, и какая-то его часть даже боялась это делать. Ни одна нормальная травма не оставляет таких глубоких шрамов. Единственное, что приносило утешение, это то, что ожоги казались старыми, и он мог только надеяться, что все, что произошло, действительно было несчастным случаем. — О, Римус, — позвал Джеймс из-за полога, — я не хотел прерывать... — Захлопнись! — ...Но ты случайно не спрашивал Ксено об этом Хересе, когда видел его в последний раз? — Поттер, отвали. — Ну же, Лунатик, это на день Святого Валентина! Я хочу произвести впечатление на Лили. — ... — Лунатик...? — ...Да, ладно, он может его достать. — Ты потрясающий! Передай от меня привет малышу Люпину. Римус ударил его кулаком сквозь занавески и услышал, как Джеймс кряхтел, хотя этого было недостаточно. И Джеймс, и Питер с начала месяца ворчали о празднике, полагая, что если они не произведут хорошего впечатления, то 15-го числа они оба будут одиноки. Римус пытался быть оптимистом, но их беспокойство только еще больше отвратило его от этой идеи. Сириус всегда утверждал, что Джеймс был романтиком – и Питер тоже иногда им был, если судить по лояльности Мойры к нему, – но Римус никогда даже не дарил никому валентинку, не говоря уже о том, чтобы планировать свидание. Он подумывал сказать об этом Марлин, но, к счастью, ее прямота решила проблему. — День Святого Валентина? — Эхом повторила она, глядя через закрытое поле на свою команду. — Это то, из-за чего у Поттера такой припадок? — У него и Пита, — поправил Римус, разворачивая и поправляя чистые полотенца на футбольной скамейке. — Очевидно, не так много романтики в ближайшем цветочном магазине. — Можно подумать, что это поможет всем забыть об этом. Это просто еще один день – НИКОЛЬ! МЫ ДЕЛАЕМ ВЫСОКИЕ ПОДНЯТИЯ, А НЕ СРЕДНИЕ! ПОПРОБУЙ ЕЩЕ РАЗ! — И не говори. — Римус поднял глаза и увидел, как Николь драматично подалась вперед, прежде чем присоединиться к остальным девушкам на разминке. — Подожди, это значит, что ты ничего не хочешь отмечать? Марлин пожала плечами. — Не совсем. Просто в этом году он в понедельник, да? И я никогда по-настоящему не понимала, зачем нам нужен какой-то особенный день, чтобы отпраздновать любовь и все такое. Разве люди не должны делать это постоянно? Кажется глупым. — Так ты ничего не хочешь? Совсем? — Не-а. Но мы могли бы вместе подготовиться к тесту по биологии. — О... Блестяще! Тогда одним выстрелом убьем двух зайцев. Закончив разминку, команда Марлин дружно бросилась к скамейке запасных и плюхнулась среди своих бутылок с водой. — Почему ты единственная, кто отдыхает, когда приходит Римус? — Николь надулась. — Я хочу посидеть на скамейке и посплетничать со своими приятельницами. — Мы скорее просто болтаем, — сказал Римус. — Ну вот, я бы знала это, если бы мне время от времени приходилось участвовать разговоре. — Попробуй сначала потренироваться как следует, — сказала Марлин, игриво толкая Николь в плечо. Николь улыбнулась в ответ и, поймав руку Марлин в воздухе, легонько поцеловала ее, прежде чем издать игривый вопль и умчаться через поле. — Честно слово, почему ты такая дерзкая?! — Марлин набросилась на нее, устремляясь следом. Довольный, Римус откинулся на спинку скамейки, когда Анна села рядом с ним. — Они никогда не изменятся, — тоскливо вздохнула она. — Клянусь, если бы одна из них родилась мальчиком– — У меня не было бы ни единого шанса, — закончил Римус за нее. Анна мгновенно оживилась, широко раскрыв глаза. — О! Я ничего такого не имела в виду, Римус... Он усмехнулся. — Нет, все в порядке. — Все таки был такой уровень женской дружбы, который Римус никогда не смог бы понять. И, честно говоря, его это устраивало. За линией подачи Марлин прекратила погоню, и теперь Николь насмехалась над ней, когда та бегала вокруг нее кругами. Наконец, Марлин выставила ногу, и Николь распласталась, схватив ее в последнюю секунду и повалив их обеих на землю. Они подошли, смеясь, и Римус не мог не почувствовать укол зависти, но, сидя там и наблюдая за ними, он не мог точно определить, чему именно он так завидовал.

★★★

Римус был уверен, что избежал всего этого фиаско с Днем Валентина и был вполне рад присоединиться к своим друзьям за ужином в тот вечер, только чтобы узнать, что он вообще ничего не решил. На самом деле, Джеймс и Питер чуть не сошли с ума в тот момент, когда он рассказал им о реакции Марлин. — Ты с ума сошел? — Требовательно спросил Джеймс. — Что?! Она сказала, что все в порядке. — Лунатик, — выдохнул Питер, — пожалуйста, не говори мне, что ты повелся на ее слова! — А почему нет? Зачем ей лгать? — Девушки всегда лгут – особенно о праздниках! — Джеймс безнадежно уронил голову на обеденный стол. — Я не могу поверить, что ты так далеко продвинулся в жизни, не имея ни малейшего намека на здравый смысл! — Это как когда девушка говорит, что она не злится, — объяснил Питер, — она только говорит, что она не злится, но на самом деле она хочет оторвать тебе яйца. Римус в замешательстве опустил взгляд на свой ужин. — Так она... хочет что-то устроить на День Святого Валентина? — Да! — Джеймс ахнул. — Она просто пытается сделать вид, что это не имеет большого значения, но на самом деле имеет! Если ты ничего не сделаешь, она подумает, что она тебе не нравится. — Но мне правда... она нравится. — Ну, тогда ты должен ей показать это! — Показать ей что? — Спросил Сириус, садясь рядом с Джеймсом с подносом в руках. Джеймс немедленно повернулся к нему. — Марлин сказала Римусу, что не хочет ничего делать в честь Дня Святого Валентина. — О, да, я знаю. — Сириус начал есть картофель. — Лунатик сказал мне, пока мы репетировали. — И ты не сказал ему, что он сошел с ума из-за того, что поверил ей?! Сириус сглотнул. — Почему нет? Не похоже, что Маккиннон романтик. По крайней мере, за пределами ее книг. Ха. Сириус равнодушно посмотрел на свой ужин, но его комментарий задел Римуса. Он мог бы что-нибудь сказать, если бы Джеймс не был уже на несколько молниеносных шагов впереди: — Все знают, что, когда девушка говорит одно, она имеет ввиду прямо противоположное! Любая девушка, которая говорит, что не хочет чего-то романтического на День Святого Валентина, лжет! — А что, если она скажет, что действительно хочет чего-нибудь романтического? Тогда она лжет? — Спросил Римус. — Э-э... Нет, они все хотят чего-нибудь в день купидона. Это просто... часть жизни девушки. — Ну, тогда вот твой ответ, — усмехнулся Сириус. — Маккиннон едва ли можно назвать девушкой, так что Лунатику не стоит переживать из-за Валентина. — О чем ты говоришь? — Тихо спросил Римус. Сириус с улыбкой покачал головой. — Ничего, забудь. — Нет уж, раз ты думаешь, что такой забавный, то почему бы тебе не продолжить. Джеймс и Питер обменялись осторожными взглядами, но Сириус просто поднял глаза от своего ужина, выглядя почти смущенным, и прижал язык к внутренней стороне щеки, прежде чем продолжить: — О, перестань, я знаю, это не твоя вина, что пацанка начала строить тебе глазки. Но если она в твоем вкусе, тогда, эй, кто мы такие, чтобы судить? Римус закашлялся от недоверия. — Придурок. О чем, черт возьми, ты говоришь? — О, не будь таким чопорным, Лунатик, я просто пошутил. — Похоже, что я смеюсь? Это моя девушка. — Мы заметили. Римус не мог в это поверить. — В чем твоя проблема? — Ни в чем. — Сириус сказал это резко. — Ни-че-го, — и гнев Римуса вспыхнул. — Тааак, — начал Джеймс, толкая Сириуса локтем в плечо. — Шутка не смешная, так что прекратим все это. Верно, Сириус? Сириус опустил взгляд и с горечью вернулся к еде, но Римус был слишком раздражен. Сириус ткнул медведя во время спячки, и тот собирался узнать, насколько короткой была его палка. — Ты был таким с начала семестра, — выпалил Римус, заставив Сириуса снова вскинуть голову. — Грубый, невежественный и– Сириус насмешливо рассмеялся. — И это говорит парень, который предпочел тусоваться с кем угодно, кроме своих лучших друзей. — О чем ты говоришь, я ведь сейчас здесь, не так ли?! — Пока что. — Ты такой придурок! Знаешь, мы ходим вокруг тебя на цыпочках уже больше месяца, пытаясь убедиться, что с тобой все в порядке, а ты все еще продолжаешь раскачивать чертову лодку! Это не наша работа – нянчиться с твоими задетыми чувствами – мы тебе не чертовы родители! — Римус! — Джеймс ахнул. — Нет! — Он зарычал, вставая. — Хочешь нянчиться с ним – прекрасно, но с меня хватит. Найди кого-нибудь другого. С ужином в руках Римус отошел от стола туда, где сидели, прижавшись друг к другу, девочки. — Привет, — сказала Марлин, когда он опустился рядом с ней. Он что-то проворчал в ответ, и она нахмурилась. — Все в порядке? — Да, просто отлично. — Снова поссорился с Блэком? — Что? Нет! Не все вертится вокруг него. Марлин слегка рассмеялась. — Хорошо. Она ласково взяла его за руку под столом, прежде чем вернуться к своему разговору с девочками. Раздраженный больше, чем он был последнее время, Римус начал запихивать ужин в рот, но не смог удержаться, чтобы не перевести взгляд обратно на столик своих друзей. Сириус теперь сидел к нему спиной, поглощенный жарким разговором с Джеймсом и Питером. От одного взгляда у него закипела кровь настолько, что ему захотелось не разговаривать со всеми тремя. К счастью, девочки не возражали против еще одного собеседника. После ужина он вернулся с ними в Ровену, и они, как обычно, протащили его через окно своей спальни. Остаток вечера он провел, растянувшись на кровати Марлин, исправляя эссе Лотти, пока она проверяла его математику. Мэри пыталась научить Лили заплетать французские косы и использовала Марлин в качестве модели, хотя каждый раз, когда Лили пробовала, волосы Марлин всегда свисали с одной стороны. — У меня просто не получается, — вздохнула Лили. — Петуния никогда не позволяет мне практиковаться на ней, а мои пальцы недостаточно ловкие. С таким же успехом ты могла бы научить Римуса. — Хорошо, — Мэри пожала плечами. — Римус, иди сюда и покажи Лили, что на самом деле это не так сложно. Он оторвал взгляд от тетради: — Я не умею заплетать волосы. Я парень. — Забей на сексизм. Я научу тебя, тупица. Тогда ты сможешь заплести волосы своей девушке сам. — Это так мило, — простонала Лотти. Он бросил на Лотти неприязненный взгляд, но Марлин просто отмахнулась от него. — Давай, потом я заплету твои косички, чтобы мы могли сочетаться. — Ха-ха, — усмехнулся он, прежде чем скатиться с кровати и вернуть Лотти ее эссе. — Держи Лот, в целом неплохо, но следи за тезисом и будь осторожна, не путай "аффект" и "эффект". — Есть разница? — Спросила она, прежде чем покачать головой и отбросить эссе в сторону, чтобы взять журнал. Он пересек комнату к кровати Мэри и втиснулся рядом с ней, а Марлин села на пол перед ними. — Вот, — сказала Мэри, протягивая ему щетку, — сначала тебе нужно их распутать. Римус нежно провел расческой по волосам Марлин. Тонкие пряди рассыпались, как шелк, и она откинулась назад, чтобы улыбнуться ему, пока Мэри снова не опустила голову. — Первая часть всегда самая трудная, — проинструктировала она, собирая волосы Марлин своими пальцами на затылке. — Три части – ты просто накладываешь их друг на друга и добавляешь больше волос по ходу дела. Это как заплетать веревку. — Возможно, сейчас неподходящее время говорить тебе, что я никогда не был в скаутах, так что – плести веревку? Это не моя сильная сторона. — Боже, зачем нам вообще мужчины в эти дни? — Римус – исключение, — сказала Лили со своей кровати. — Мы должны просто утилизировать остальных. — Я передам Джеймсу твои слова, — ухмыльнулся он. Лили подмигнула. — Рассчитываю на это. Может быть, тогда он найдет в себе силы затеять ссору. Ты не представляешь, как тяжело встречаться с воплощением современного святого. — Нет, я не знаю. Марлин ткнула его локтем в голень. — Я слышала! Мэри ткнула его локтем в живот. — Римус, будь внимателен! Потирая и то, и другое, он изо всех сил старался следовать инструкциям Мэри, но, когда, наконец, настала его очередь, все, что он смог сделать, это заплести свободную косу, которая больше походила на закрученный конский хвост. И все же Марлин оставила её. Он ушел до того, как они начали вплетать радужные резинки в его волосы – это было бы уже слишком – и в темноте пошёл обратно в Годрик. В общежитии было тихо, и когда он вернулся в свою спальню, то обнаружил Сириуса, свернувшегося на кровати Джеймса, в то время как Джеймс складывал белье рядом. Джеймс вежливо кивнул Римусу, который кивнул в ответ, прежде чем вернуться к своей кровати и снять зимнюю одежду. Джеймс и Сириус начали шептаться у него за спиной ("сделай это!" и "Я не могу..." и "не будь..."), но он проигнорировал все это. — Ну, — объявил Джеймс, как раз когда Римус вешал куртку и шарф на вешалку на стене, — Пит не торопится с чаем, так что... Наверное, мне стоит пойти проверить, как он. — Он быстро пересек комнату к двери, но перед тем, как уйти, он посмотрел на Римуса и печально улыбнулся. — Люпин... — Четыре кусочка сахара, — саркастически сказал Римус. Лицо Джеймса мгновенно исказилось насмешкой, и он покачал головой, хотя и улыбался, когда дверь в конце концов закрылась за ним. — Мне жаль твои зубы... — Наконец сказал Сириус. — Приходится мириться с твоими вкусовыми рецепторами. — Мне жаль твои уши, — сказал Римус, не оборачиваясь, — приходится все время тебя слушать. Сириус присвистнул. — Это была хорошая шутка. Со вздохом Римус обернулся. — Что ты делаешь? Я все еще зол на тебя. — Все в порядке, я тоже все еще зол на тебя. Он вскинул руки. — Ты невозможен. — Не невозможен, а просто мудак. — Знаешь, самоирония тебе не идет. Сириус выдавил улыбку. — Я знаю. Полагаю, не могу иметь все сразу. Он ненавидел себя за это, но улыбнулся, зажмурив глаза и пнув ботинки под кровать. — Так, где ты был? — Спросил Сириус, свесив ноги с края кровати Джеймса и небрежно откинувшись на руки. — С девочками. — Римус поднял глаза, почти провоцируя его сказать что-нибудь об этом, но Сириус только кивнул. — Что делал? — Учился, в основном. — И это все? — Слово "скучный", казалось, повисло в воздухе. — Нет, — быстро сказал Римус, — мы пили чай и ну, Мэри она-э-э-нгнн... — Что? Он вздохнул. — Она научила меня заплетать волосы. Губы Сириуса скривились, как будто он хотел пошутить, но он снова проглотил это. — У тебя хорошо получается? — Ужасно. Сириус опустил голову, чтобы скрыть улыбку. — Ну... э-э... эй, у меня для тебя кое-что есть. Просто небольшое предложение мира, ну, знаешь, извинения и все такое. — Вскочив, он подошёл к своей кровати и поднял свою зимнюю куртку, которую, очевидно, забыл повесить, обнажив букет фиолетовых цветов, которые выглядели так, будто их сорвали прямо с куста. Выглядя слегка смущенным, Сириус принес их и протянул ему, оставив Римуса слегка ошеломленным. — Ты подарил мне цветы? — Сказал он. — Как... мило? — Они не для тебя, — усмехнулся Сириус. — Подари их Марлин на День Святого Валентина. — Оу. — Римус взял цветы и осмотрел их, прежде чем понял, что на севере Шотландии был февраль. Он месяцами не видел цветов. — Где ты их взял? — Скажем так, профессору Арбор нужно усилить охрану в ее теплице. — Ты украл их? — Скажи Маккиннон, что сам их украл, если так беспокоишься о своей репутации. Римус ухмыльнулся и погладил мягкие лепестки. — Спасибо. — У меня есть парочка идей на День Святого Валентина, если тебе интересно, — сказал Сириус, прикусив губу. — Я вообще-то собирался подарить цветы Дарси с химии, но мне было физически больно видеть, как такой неромантичный ублюдок, как ты, так жалко пытается сообразить хоть что-нибудь. — Ты имеешь в виду Дарси Адамсон? Она уже встречается с Майком Янгом. — Я думал, они расстались? — И снова сошлись. — Черт. — Сириус прищелкнул языком. — Тогда не помочь тебе было бы большой потерей. — Да... нет, спасибо, — сказал Римус. — Цветов, я думаю, достаточно. — О, не будь таким занудой – какая девушка не хочет, чтобы ей исполнили серенаду в день Святого Валентина? — Я не пою. — Ты такой скучный. — А ты сумасшедший. — Слегка усмехнувшись, Римус отвернулся и поставил цветы на прикроватный столик, разбросав повсюду маленькие фиолетовые лепестки. Он все еще чувствовал взгляд Сириуса на своей спине, и, стоя там, поймал себя на том, что вспоминает последнюю запись в своем списке с начала семестра: "извиниться перед Сириусом". Он облизнул губы. — Эй! — Знаешь, я так и не поблагодарил тебя, — очень внезапно сказал Сириус. Римус резко обернулся. — За что? — За то, что позволил мне... — Сириус остановился и поднял палец, прежде чем отступить на свою половину комнаты. Он вернулся, застенчиво держа альбом перед собой. Это был "Blue Train" Джона Колтрейна, одна из любимых джазовых пластинок Хоуп. — Я слушал её на днях, — сказал Сириус, облизывая губы. — Это потрясающе. У твоей мамы был хороший вкус. — Да, ей нравилась любая музыка, — сказал Римус так же застенчиво. — Должно быть, это отстойно – слушать их. Ты наверняка держал их подальше не просто так, а я... Прости, что я так долго пытался подтолкнуть тебя к этому. — Это не так, — честно сказал Римус. — Конечно, это своего рода отстойно – но не потому, что я не хотел, чтобы ты их слушал. Я всегда знал, что рано или поздно мне придется с ними что-то сделать, и добавить их в твою коллекцию, кажется, лучше, чем выбрасывать, поджигать, или что-нибудь еще. — Немного откинувшись назад, он побарабанил руками по верхней части бедер. — Даже приятно видеть, как они смешиваются с другими. Теперь я не знаю, какие из них твои, а какие принадлежали ей. — Ты должен называть их нашими, — сказал Сириус. — Это может быть наша коллекция. Сохатого и Хвоста тоже, если они внесут чуть больший вклад. — Хорошо, я хочу копию "Revolver" Джеймса. Сириус улыбнулся. — Спасибо тебе, Лунатик... за то, что доверил мне то, что так много для тебя значит. Римус ответил тем же. — Спасибо, что наслаждаешься ими. Смущенно опустив взгляд, Сириус крепче прижал джазовый альбом к груди. — Так что, может быть, хочешь... послушать вместе? — Да, — нетерпеливо сказал Римус, — но я думаю, что могу достать кое-что получше. — Наклонившись с края кровати, он потянулся к своему шкафу за "A Day at the Races", альбом, которым он больше всего хотел послушать с Сириусом, но, похоже, никак не мог найти подходящего времени. Он поднял его, как трофей, и Сириус счастливо вздохнул. — Ты всегда что-то от меня скрываешь, Лунатик. Они поставили пластинку и прослушали ее, как и ее предшественницу годом ранее: лежа на полу спальни и уставившись в потолок. Римус почувствовал, что растворяется в музыке. Это было похоже на то, как если бы вы были в кинотеатре, края экрана исчезали, и вы погрузились бы в историю – когда Сириус наконец сказал что-то в середине "Millionaire Waltz", это не было тем грубым пробуждением, которое вы испытывали, когда понимали, что на самом деле просто сидите в темной комнате в окружении незнакомцев. Вместо этого Римус обнаружил, что втайне ждал, когда Сириус что-нибудь скажет – предвкушая услышать его мнение о музыке, которую он так жаждал услышать. — Я пытался подобрать правильное слово для этого чувства, — тихо сказал Сириус. Он немного подвинулся, и Римус почувствовал, как его макушка коснулась его собственной. — Но я не думаю, что на самом деле смогу полностью передать это словами. — Четыре языка, и ты не можешь подобрать ни единого слова, чтобы описать музыку? — Дело не только в музыке, придурок. — Тогда в чем же? Сириус на мгновение замолчал. — Это что-то вроде... astre по-французски, наверное. И может, struggimento по-итальянски. И, возможно... vorfreude по-немецки. Римус откинул голову назад. — А по-английски? — Пока не уверен, но может быть... великолепно? — Что ж... Оказалось не так уж трудно. Сириус тоже откинул голову назад, пока они не посмотрели друг на друга. — Знаешь, ты тоже в некотором роде великолепен. Губы Римуса приоткрылись. Сириус просто наблюдал за ним своими холодными серыми глазами, и когда его щеки начали гореть, он сел, почесывая затылок. — Не глупи. Сириус перевернулся на живот. — Но я не– Дверь спальни со скрипом отворилась, и внутрь просунулась рука, помахивающая белой тряпкой для мытья посуды в знак капитуляции. — Можно входить? В нас ничего не прилетит? — Не будьте идиотами, — ответил Римус, и в дверях появились Джеймс и Питер, ухмыляющиеся и держащие чайный поднос между собой. — О, хорошо, вы слушаете музыку! — Сказал Питер. — Значит, закончили ссориться. — Никогда, — заявил Сириус, стрельнув ухмылкой в сторону Римуса. Джеймс и Питер прошли вперед, оставив чай у двери и протиснувшись между двумя кроватями рядом с ними. — Что мы слушаем? — Queen, — хором сказали Римус и Сириус. — Отлично, — сказал Джеймс, закидывая руки за голову. — Тогда, Пит, нам стоит отдохнуть – эти парни не пишут песни короче шести минут.

★★★

Понедельник, 14 февраля 1977 Марлин приняла цветы, слегка нахмурив брови. Они были немного поникшими после того, как их сорвали почти два дня назад, но все же лучше, чем ничего. — Спасибо? — Сказала она, оглядывая их с легкой улыбкой. — Откуда ты их достал? — Э-э... Ксено. — Ксено теперь собирает цветы? — Это был особый заказ. Ее улыбка стала шире, и она поднесла их к носу. — Они чудесно пахнут. Ты не подождешь минутку, пока я пойду поставлю их в воду? — Конечно. Наблюдая, как Марлин проскользнула обратно в свое общежитие, Римус засунул руки в карманы и спустился на лужайку, чтобы подождать. Утренний иней хрустел под его ботинками, от холода у него текло из носа, но холодный воздух был приятной помощью для его горячих щек. — Спасибо, что подождал, — сказала Марлин, когда наконец вышла. Она протянула руку, и он помог ей спуститься по обледенелым ступенькам, прежде чем засунуть и свою, и ее обратно в карман, чтобы немного согреться. Вместе они направились по Хаус-лейн к столовой. — Как поживают твои друзья дома? — Спросила Марлин. — Ты говорил с ними? Любопытство Марлин к Томни и остальным потрясло его с самого начала их отношений, когда он позвонил ей из квартиры. Сначала Римус был настроен скептически – он даже почти не говорил с мальчиками о них, – но в конце концов он начал понимать, как легко избегать серьезных тем. Марлин не ожидала, что он будет потчевать ее историями о наркотиках, копах или бандах, она просто хотела знать, на что они похожи и почему они ему так нравятся. — Они в порядке, — сказал Римус. — Я разговаривал с ними на днях. У некоторых из них была эта ужасная простуда, но они все в порядке. — Это хорошо. Может быть, мне стоит познакомиться с ними, когда мы поедем домой на Пасху. Было бы весело? — Ха. Может быть. — Лили сказала мне, что мальчики наехали на тебя из-за сегодняшнего, — сказала она, пока они шли. — Думаю, Джеймс рассказал ей. — Мгм. Но я рада, что ты не превратил День Святого Валентина в большое событие. Это просто еще один день. — Ты это серьезно? Марлин подняла глаза. — А почему нет? — Знал, что эти ублюдки лгут, — проворчал он. — Ты все еще хочешь готовиться к тесту по биологии? — Ага. — Круто. Они продолжали идти, пока их не окликнул голос с другого конца насыпи, и Мишель, вице-капитан Марлин, подбежала к ним, запыхавшись. — О боже, вы двое! Я не могу в это поверить – ты действительно сделал это, Римус?! — Сделал что, Мишель? — Начала Марлин. — Касл-Холл – вывеска! Ты повесил ее? О – ты сказала "да"? — О чем ты говоришь – какая вывеска? — Пролепетал Римус. — Так это был не ты? О боже – все равно! Вы должны это увидеть! Они обменялись взглядами, прежде чем резко изменить курс и направиться к главному зданию кампуса. Мишель пошла с ними, отказываясь что-либо говорить, пока они не увидят это сами. Когда они подошли к зданию сзади, то поняли, что начала образовываться небольшая толпа. Фрэнки Валли, президент фотоклуба, достал свой фотоаппарат и повернулся как раз вовремя, чтобы сфотографировать их, на мгновение ослепив их обоих вспышкой. — Черт возьми, Фрэнки, — выругался Римус, протирая глаза. — Извини, Люпин, мне просто нужно было фото счастливой пары, — фыркнул Фрэнки. — Чт... — О боже мой, — простонала Марлин, и Римус опустил руки, чтобы зажмуриться от дневного света. С крыши зала свисал огромный белый баннер шириной не менее тридцати футов со словами:

Моя дорогая Марлин, ты выйдешь за меня замуж?

— с искренним обожанием, твой Римус Люпин

— Я, блять, убью его, — пообещал Римус. — Нет. Я сделаю это первой, — выдавила Марлин. — Ну, разве вы не должны быть в восторге? — Спросил Сириус. Они обернулись и увидели, что он гордо ухмыляется. — Ты совершил ошибку, вернувшись на место преступления, Блэк! — проревела Марлин. Она попыталась схватить его, но Сириус только отскочил, проталкиваясь сквозь других детей, которые начали собираться вокруг и смеяться. — О чем ты говоришь – это был не я! Кроме того, у тебя есть более неотложные дела, не так ли, Маккиннон – ты хотя бы дала бедному Люпину свой ответ? — Ты неправильно написал "искренним"! — Закричал Римус. Сириус немедленно остановился и прикрыл глаза рукой, чтобы прищуриться на баннер. — Нет, я написал правильно. — Я знал, что это ты! — Внезапно вскрикнув, он бросился за ним, и Сириус крикнул, прежде чем умчаться прочь. — Я знаю, любовь заставляет людей совершать безумные поступки, но ты преследуешь не того человека, Лунатик! — Вернись сюда, идиот, чтобы я мог повесить тебя твоим собственным предложением руки и сердца! — Есть способы умереть и похуже — УФ! Римус резко затормозил, не добегая до Сириуса, который растянулся на земле после столкновения с профессором Макгонагалл. Как кирпичная стена, директриса едва дрогнула, даже когда Сириус отскочил от нее, а потом просто скрестила обе руки перед собой, сжав тонкие губы в жесткую линию. — Доброе утро, мистер Блэк, — беспечно поздоровалась она. — Рада видеть, что вы цените праздник. Хотя я не понимаю, как такое представление способствует надлежащей учебной обстановке. — Ничего не поделаешь, профессор, — сказал Сириус, придя в себя и приподнявшись на локтях с ухмылкой. — Я должен был помочь Люпину разобраться в своих чувствах, прежде чем он сойдет с ума. — Он вскочил на ноги и прижал руку к уголку рта. — И, между нами, Маккиннон повезло – я слышал, что наш скромняга Римус в постели – настоящее животное. Все дети вокруг них разразились бурным смехом, а Римус взвыл, протягивая руку, чтобы схватить Сириуса сзади за куртку и оттащить его прочь: — Ты НЕ сказал это директрисе! Прежде чем он смог полностью задушить его, Макгонагалл прочистила горло, и все сморщились. — Я ожидаю, что баннер будет спущен к концу завтрака, — спокойно сказала она. — Кем бы это ни было сделано. В противном случае я буду вынуждена принять меры ко всем присутствующим. Каждый из студентов издал протестующий стон, и Сириус отвернулся, изображая невинность, прежде чем Римус сильно ущипнул его сзади за шею. — Ау! Ладно, хорошо! Боже. — Хорошо. Если никто не хочет поболтать в моем кабинете? — Профессор Макгонагалл огляделась, и несколько человек непреклонно покачали головами. — Тогда, я полагаю, увидимся со всеми вами за завтраком. С Днем Святого Валентина. Директриса повернулась и пошла вверх по тротуару, ее каблуки цокали по цементу. Римус отвернулся вместе с другими детьми, но Сириус схватил его за рукав куртки. — Ты должен помочь мне, — сказал он. — Почему? Ты повесил это туда, ты и снимаешь — Дверь на крышу закрылась после меня. Не могу ее открыть. — Ты такой лжец, — проворчал Римус. Сириус только усмехнулся. Вздохнув, он повернулся к Марлин, которая уже качала головой, ее лицо все еще было красным. — Хочешь пойти, Черри? — Ни за что, — усмехнулась она. — Что-то подсказывает мне, что, если я поднимусь туда, Блэк в конечном итоге быстро полетит с крыши. — И я люблю тебя, миссис Лунатик, — съязвил Сириус. — Хорошо, — сказал Римус, — тогда встретимся за завтраком. Марлин кивнула и на всякий случай показала Сириусу фак, прежде чем направиться обратно в столовую с Мишель и несколькими другими детьми. — На самом деле "Марлин Люпин" звучит не так уж плохо, — услышал он бормотание Мишель. — Мишель, я посажу тебя на скамейку запасных! Сириус подлетел к нему, обхватив руками его плечи сзади. — Ладно, давай покончим с этим! Я голоден, и они подают булочки с начинкой. Оттолкнув его, Римус снова посмотрел на баннер. — Как ты вообще уместил столько букв на одном чертовом баннере? — О, ты будешь удивлен, какие возможности открывает перед людьми аккуратный почерк, Люпин. Хочешь, я дам тебе несколько уроков и в каллиграфии? — Марлин права – тебе стоит полететь с этой крыши прямо вниз. — Я полечу, только если ты поймаешь меня. — ...Придурок.