The Cadence of Part-time poets

Wouldn’t it be nice if we were older? Then we wouldn’t have to wait so long; And wouldn’t it be nice to live together, In the kind of world where we belong? — “Wouldn’t It Be Nice” The Beach Boys, 1966 Пятница, 18 февраля 1977 Как – черт возьми, как – он так и не усвоил этот урок? Джеймс ведь повторял это как мантру в их первый год: никогда не недооценивай Блэка. Римус мог бы дать себе пощечину; либо он стал слишком самодовольным, либо он все еще наивно полагал, что Сириуса больше волнует дразнить его за отношения, чем переживать о своих. Он не был до конца уверен, почему увлечение Сириуса тихой деревушкой Крейгтайр внезапно достигло максимума, но, если бы он знал, к чему это приведет, он, возможно, сильнее бы противился идеи улизнуть. — Говорю тебе, — объявил Сириус посреди выполнения их задания по грамотности, — это надежный план. Там есть паб – Ксено говорит, что они подадут нам выпивку, если мы не наденем форму, и там есть магазин на углу! Только подумай, Люпин – настоящие сигареты с настоящими фильтрами, больше никаких самокруток! Не потрудившись оторвать глаз от своей книги, Римус безразлично приподнял бровь. У него все еще были его Embassy, оставшиеся с Рождества, подарок Томни, и он не особо беспокоился о том, чтобы покупать новые, пока Ксено все еще пополнял их заначку. Очевидно, Сириус был в куда большем отчаянии. — Почему мне кажется, будто ты вдруг стал еще более сумасшедшим? — Прошептал Джеймс. — Конец зимы настолько сильно на тебя влияет? — Кенни сказал "никаких вечеринок без повода", — кисло проворчал Сириус. — Мерзавец, наконец, позволил нам устроить вечеринку в общей комнате, а затем взял и все испортил, говоря, что мы должны дождаться дня рождения какого-то придурка или еще бог знает чего. — Чтобы он сам не вляпался в дерьмо, — пробормотал Римус уголком рта. — Это так скучно. Неужели никто больше не рискует? — А это обязательно должен быть один из наших дней рождения? — Рассуждал Питер. — Почему бы просто не найти случайного ребенка и не устроить для него праздник? — ТССС! — прошипел Римус, когда профессор Бильшин прошел мимо их стола, скептически глядя на них. Только притворяясь, что поглощен своей школьной работой, Сириус подождал, пока он отойдет, прежде чем продолжить. — Пытался. Но следующий день рождения в нашем общежитии, у какого-то хилого семикурсника по имени Альфред, и Кенни ни за что не поверит, что мы устроим вечеринку для кого-то, кто выглядит так, будто вот-вот расплачется, стоит только поднести косяк к его носу. — Поэтому, естественно, вместо этого мы сбегаем, — хихикнул Джеймс. — Только на вечер, — ухмыльнулся Сириус. — Мы можем пойти сегодня вечером. — И что тогда... — начал Питер, — Мы просто пойдем пешком? — Почему бы и нет? — На улице будет темно. — У нас есть фонарик. — На улице будет холодно. — Тогда приведи Мойру – она все равно всегда дышит тебе в затылок, может быть, хоть так тебе будет достаточно тепло. — О, так мы идем группой? — Добавил Джеймс с еще большим энтузиазмом. — Небольшой группой, — пояснил Сириус. — Приводи кого хочешь, но помни, что мы должны действовать незаметно, иначе мы никогда не доберемся до дырки Лунатика. Римус захлопнул книгу. — Если ты еще раз так это назовешь, я выковыряю тебе глаза ложкой. Все они начали смеяться, но хохот Питера выделялся сильнее, и их учитель немедленно это заметил: — Мистер Петтигрю! Особенность самостоятельного изучения в том, что оно должно быть индивидуальным. Поэтому не дайте мне вас снова услышать! — Извините, профессор Бильшин, — пробормотал Питер, стыдливо опустив голову. Джеймс просто подмигнул ему, прежде чем подтолкнуть Сириуса локтем. — Я за. — Я тоже, — тихо согласился Питер. Все они многозначительно посмотрели на Римуса. — Не дайте мне испортить вам веселье, — просто сказал он. Сириус наклонился к нему через стол. — Ты хочешь сказать, что не хочешь идти в деревню? — Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы тебя поймали? Ты фактически рассказал идею своей безумной экспедиции на весь зал. — Так лучше, принцесса? — Спросил Сириус, понизив голос до резкого шепота. Игнорируя его, Римус посмотрел на Джеймса. — Ты правда веришь в то, что Лили согласится нарушить комендантский час и сбежать? Джеймс опустил глаза и невинно начал водить пальцем по столешнице. — Ну, мы не обязаны говорить ей всё... — Я думаю, что она поймет все в тот момент, когда увидит дыру в школьной стене. — Тогда он сможет просто нести ее остаток пути, — поправил Сириус. — Ага! — Сказал Джеймс. — И ей будет все равно, когда мы окажемся снаружи, верно? Римус поднял руки. — Не спрашивай меня, она твоя девушка. Но надолго ли, кто знает... Джеймс открыл рот, сильно уязвленный, и Сириус проглотил улыбку. — Лунатик, тебе нужен тайм-аут, или ты просто более раздражительный, чем обычно? — Да, а как насчет Марлин? — Джеймс подсказал, надув губы. — Думаешь, ее будет легче убедить? — Кто сказал, что я собираюсь звать ее? — Так ты не собираешься брать ее с собой? — Спросил Сириус. Римус приподнял бровь. — С каких это пор тебя это волнует? Я думал, тебе надоело снова быть седьмым лишним. — Кто сказал, что я седьмой лишний? — А ты с кем-то встречаешься, Сириус? — Питер спросил очень быстро. — Нет, но это ничего не значит. Римус удовлетворенно хмыкнул и снова открыл свою книгу, подперев лицо рукой. Он только что снова нашел нужную страницу, когда Сириус накрыл ее своей рукой. — Что это было? — Требовательно спросил Сириус. — Было что? — Это твое "хмм". — Ничего. — Римус попытался отнять книгу, но Сириус схватил ее и держал вне пределов досягаемости. — Это не ничего. Давай, здоровяк, выкладывай. — Как будто так легко найти девушку, — горячо ответил Римус. — Ты слишком самонадеян. — О? Думаешь, я не смогу никого найти? — Я этого не говорил, а теперь дай мне– — Он думает, что я не смогу это сделать! — Объявил Сириус, бросая книгу Питеру, который поспешил поймать ее. — Мистер Блэк! Сириус подпрыгнул и помахал их учителю, который слегка покраснел. — Прости, Билл, виноват! — Повернувшись к Джеймсу, он понизил голос до шепота: — Сохатый, ты можешь поверить этому придурку? Он думает, что я не могу найти себе чертову пару. Джеймс пожал плечами. — Ну, прошло много времени. — Что? — Много времени с тех пор, как ты кого-то искал, — закончил Римус, забирая свою книгу у Питера. Сириус мгновенно скорчил гримасу, а Джеймс фыркнул. — Знаешь, он прав, — сказал он. — Это почти новый рекорд. Дело в твоем сердце, Сириус? Кто-то разбил его, а мы не обратили внимания? — Никто ничего не разбивал! Я хотел быть один в День Валентина, вы ведь знаете. Римус самодовольно улыбнулся. — О, так это не просто засуха? — Господи, оставишь мне хотя бы презумпцию невиновности, Люпин? — Сириус застонал. — Никогда не говорил, что это плохо, — небрежно сказал Римус, — это даже хорошо – снижает риск подростковой беременности. Мир бы не выдержал если бы по нему бегал еще один ты. У нас здесь не хватит места для еще одного эго, раздутого до таких масштабов. — Ха-ха. Ну да, тебе-то об этом не нужно беспокоиться. Бьюсь об заклад, ты носишь один и тот же презерватив в своем бумажнике с восьмого класса, закоренелый девственник. — О, определись уже – я грязная шлюха, которая трахается через день, или я закоренелый девственник? — Зная тебя, ты и то и другое. Может быть, ты просто испорченный вуайерист – любишь подсматривать? — Единственное, что я наблюдаю, это твое ежедневное проявление тупости. — Слишком однотипно для тебя, да? Может, стоит поменять на что-то новое – метание ножей? Но мне понадобится доброволец для мишени. Как насчет тебя? — Какой будет приз? Сириус ухмыльнулся, совершенно заведенный. — Большой, ТОЛСТЫЙ– — Мистер Блэк! Они все замерли, даже Питер и Джеймс, которые только что наблюдали за происходящим, как будто это была прайм-тайм драма. Профессор Бильшин встал из-за своего стола и направился к ним, что-то нацарапав в своем блокноте с розовыми бланками и положил один из них перед Сириусом. — Отработка, Сириус. В субботу в моем офисе. Все остальные их одноклассники начали хихикать, когда Сириус нахмурился из-за бланка, а Бильшин ушел. Он сердито показал спине учителя фак, прежде чем повернуться, и бросить злобный взгляд на Римуса, который только что проглотил собственное самодовольное выражение. — Пошел ты, — одними губами произнес Сириус, и Римус почувствовал, как уголки его рта дернулись, прежде чем он просто пожал плечами и снова открыл свою книгу.

★★★

Удивительно, но девочки были совсем не против отправиться в деревню. Лили, конечно, была настроена скептически, и после того, как они провели их через кусты и показали их скрытый путь к побегу, она провела несколько минут, осматривая стену, как будто это был волшебный люк, который мог исчезнуть в любой момент. — Так вот как вы, ребята, выбрались в прошлом году? — Спросила Лотти, проскальзывая через дыру на другую сторону и обратно, направляя свет фонарика на свое лицо и превращая свою веселую ухмылку в омерзительную маску. Они признались, что были на концерте в июне прошлого года, что в итоге только усилило зависть девочек и желание самим нарушить правила; хотя Мэри, похоже, не могла не указать на разительную разницу между тайком сходить на рок-концерт и тайком пропустить заурядную пинту пива в местном пабе. — Ага, — гордо объявил Джеймс. — Лунатик нашел её. — Как тебе это удалось? — Спросила Марлин, глядя на Римуса в темноте. — О, ты знаешь. Гулял. Она улыбнулась и игриво натянула ему шапку на глаза. — Господи, где Сириус? — Мэри застонала, прерывисто выдохнув и засунув руки под мышки. — Я замерзну до смерти еще до того, как мы выйдем из школы. — Он сказал, что ему нужно зайти и кое-что забрать, — сказал Римус, поправляя свою шапку. — Забрать что? — Спросила Лили. — Не знаю, — ответил Джеймс, — но он сказал, что это будет быстро. Подумал, что это как-то связано с Ксено. — Значит, он хочет нарушить комендантский час, улизнуть с территории, и накуриться? Что он пытается сделать – установить рекорд по продолжительности отработок за всю историю? — Сомневаюсь, — сказал Питер, — у него уже есть этот рекорд. — Держась за его руку, Мойра хихикнула и прикрыла рот рукой в перчатке. — Если он не появится в ближайшее время, ему также будет принадлежать рекорд по наихудшей пощечине в истории Хокингса, — проворчала Мэри. — Достаточно того, что меня вытащила на холод группа влюбленных пароч– — Тебе не обязательно было приходить, — засмеялась Лили. — Конечно, я должна была прийти, но я все равно собираюсь жаловаться! Без Сириуса я здесь единственная одиночка, это жалко! — Я вообще-то тоже тут, — отрезала Лотти. Мэри вздохнула. — Хорошо, прекрасно, мы с тобой будем держаться за руки, но ты знаешь, что мы позволяли тебе неделями ныть из-за Микки. Теперь моя очередь. — Мне позволено расстраиваться, Мэри. Мы с Микки встречались почти два года! — Да, да, и мы это понимаем, но у тебя был один дерьмовый парень за два года — у меня было четыре за пять месяцев. Лэнс, Брайан, Виктор, Ник – все они дерьмовые. — Может быть, тогда тебе стоит успокоиться, — сказала Марлин. — Попробуй наслаждаться одиночеством. — Чтобы ты могла уговорить меня попробовать почитать одну из твоих любовных книжек? Нет, спасибо, не мой формат развлечений. Я предпочитаю, чтобы мои романы были осязаемыми. Марлин закатила глаза и повернулась обратно к Римусу. Он ободряюще улыбнулся и подтолкнул ее локтем в плечо. — Ты уже дочитала ту книгу, которую я тебе дал? — Ты имеешь в виду "Кэрри"? Нет, мне нужно время, — она вздрогнула. — Ты ведь быстро читаешь. Марлин одарила его надутой улыбкой и пробормотала что-то, чего он не смог расслышать. Римус наклонился ближе: — Что? — Мы были заняты в школе, — тихо сказала она, — и я... ну, я не могу читать его ночью. — Так ты... боишься? — Римус. Это жанр ужасов. — Я не думал, что все так плохо. — Тогда мне бы не хотелось видеть, из чего состоят твои кошмары! Римус откинулся назад. — На самом деле мне не снились кошмары. — О. Никогда? Он покачал головой. Кошмары требовали определенного уровня глубокого сна, которого, он был уверен, у него никогда не было, и, кроме того, ни один кошмар не мог быть таким дерьмовым, как то, что он не мог забыть днем. Он бы предпочел зомби или кровожадную королеву выпускного бала одному из них в любой день. Позади них послышался шорох кустов, и Римус со всеми своими друзьями обернулись как раз в тот момент, когда Сириус вышел на их маленькую полянку, раздвигая ветки, чтобы освободить себе дорогу. — Эй! — Он выдохнул, глаза загорелись в темноте. — Извините, я опоздал. — Почему ты так долго? — Мэри огрызнулась. — Пришлось сделать остановку, — ответил Сириус, оглядываясь назад и протягивая руку. Как раз в этот момент Честити Белл вышла из кустов, перекинув свои темные волосы через плечо. — Приветик, — улыбнулась она. Тишина была резкой и пугающей. Сириусу, очевидно, удалось удивить каждого из них, и когда Честити вытащила маленькую веточку из его волос и подошла, чтобы взять его за руку, Римус почувствовал, как у него внутри все сжалось. Он все время задавался вопросом, почему Сириус позволял своим подружкам участвовать в их затеях, но внезапно все приобрело гораздо больше смысла. — Ты... привел подругу, — сказала Лили, — и это... Честити. Вау. Честити ухмыльнулась и посмотрела на Сириуса, который казался достаточно довольным. — Да, ну, подумал, что было бы круто показать Чес деревню. — Я уже была там раньше, — призналась Честити, — и это немного, ну, скучно и слякотно, но Сириус сказал, что мы выбираемся тайком, так что это определенно компенсирует недостатки, да? — Должно же что-то компенсировать... — Пробормотала Марлин. — Итак, вы все выглядите замерзшими, — просиял Сириус. — Пойдёмте? Они так и сделали, пробравшись за стену и вприпрыжку перейдя дорогу, пока не оказались на бескрайних пастбищах, и головокружение, которое возникло при побеге, сменилось бодрящим холодом ночного воздуха. В темноте, имея всего три фонарика на десять человек, они рисковали подвернуть лодыжки и время от времени вляпаться в коровью лепешку, поэтому шли друг за другом парами. Везде, куда они ступали, было влажно, так как это все еще было то время года, когда земля таяла днем только для того, чтобы снова замерзнуть ночью. Весь путь занял у них почти сорок пять минут, но, наконец, им удалось взобраться на вершину последнего холма и увидеть Крейгтайр – единственное место, освещенное на многие мили во всех направлениях. — Наконец-то! — Мэри вздохнула, когда они свернули в город, где они сменили грунтовые дороги на мощеные тротуары. — Я думала, это никогда не кончится. — Я говорил вам, что мы знаем дорогу! — Сказал Сириус. — У вас ребята так мало веры. — Ну, в таком случае, почему нужно было обязательно вести нас через поле с коровьим дерьмом? — Ты наступила в коровье дерьмо, Макдональд? — Нет! — Тогда это вряд ли было поле с коровьим дерьмом. — Эй, Блэк, — позвал Римус, — может уже пойдём? Где находится этот паб? Джеймс, который обнимал дрожащую Лили, оживился: — Сюда! — Он взял за руку свою девушку и помчался вниз по улице. Они последовали за ним, по-прежнему держась парами (даже Мэри и Лотти прижались друг к другу, чтобы согреться), и в конце концов маленькие кирпичные коттеджи уступили место закрытым магазинчикам и тихим улочкам. Они прошли мимо закрытого магазина на углу ("Извини, Лунатик. В следующий раз я попрошу Ксено принести тебе фирменных сигарет") и пекарню, от запаха которой все еще текли слюнки, несмотря на затемненные окна. Они не заметили первого местного жителя, пока не завернули за угол и в поле зрения не появились желтые огни крошечного паба. Снаружи улица была заполнена людьми, каждый из которых, по-видимому, больше желал рискнуть простудиться, чем обойтись без сигареты. Усталые и продрогшие, они вошли внутрь "Трех метел" и заняли места в одной из больших круглых кабинок в задней части, где они могли избежать любых любопытных взглядов. Им было тесно вдесятером, но все они были слишком замерзшими, чтобы возмущаться. В конце концов хозяйка паба обратила на это внимание и подошла к столу, вытирая руки о фартук. — Привет, — сказала она, — не думаю, что я вас узнаю ребята. Меня зовут Розмерта, но все зовут меня просто Рози. Добро пожаловать в "Три метлы", что я могу вам предложить? — По кружечке пива, — сказал Сириус. — И немного чая, — добавила Марлин. Сириус потрясенно посмотрел на нее, и она нахмурилась. — Что? Холодно ведь. — Тогда как насчет подогретого сидра? — Предложила Розмерта. — У меня в подсобке есть дымящийся Вассайл. — Звучит заманчиво, — кивнул Джеймс, она бросила несколько салфеток на стол и ушла. — Не могу поверить, что это сработало, — сказала Лили, после того как хозяйка вернулась с подносом, уставленным напитками, который, должно быть, весил больше, чем она сама. Они распределили пинты и сидр между собой и пили до тех пор, пока их внутренности не согрелись и они не смогли сбросить свои зимние пальто. — Я же говорил тебе, — самодовольно сказал Сириус, — их не волнует, что мы здесь, пока мы можем расплатиться. — Боже мой, это Грейсон Кент? — Громко сказала Мэри, и все они повернули головы, чтобы разглядеть. В другом конце паба другая группа студентов, все из 13 класса, столпились в углу со своей маленькой армией пустых кружек. — Да, это так, — сказал Джеймс. Они с Грейсоном вместе играли в футбол, поэтому он позвал Грейсона по имени и махал рукой, пока другой мальчик не заметил и радушно помахал в ответ. — Это Холли, — сказала Лили, указывая на другую небольшую группу студентов. — она староста. — Ну вот, ты не единственная, кто нарушает правила, — улыбнулся Джеймс, заставив Лили игриво ущипнуть его за руку. — Хорошо, — сказала Мэри, прежде чем опустошить половину своей пинты, — я хочу поздороваться. — Мы только что пришли, — отметила Марлин. — Вот именно, что означает, что я больше не буду покупать себе напитки. Давай, Лот, пошли. — Две девочки нетерпеливо выбрались из кабинки и прошлись по залу, остановившись позади Грейсона и его друзей и улыбаясь, пока мальчики, в конце концов, не выдвинули для них несколько стульев. — А вот Рэйчел, — сказала Мойра, подталкивая локтем своего парня. — Питер, ты пойдёшь поздороваться со мной? — Ага. — Питер собрал их напитки и тоже встал вместе с ней. — Не позволяй этим девчонкам съесть тебя живьем, Хвостик! — Сириус крикнул им вслед. Без четырех бездельников за столом все они смогли свободнее сесть вокруг столика, оставив Лили и Джеймса в центре, а Римуса и Марлин напротив Сириуса и Честити. — Я не могу поверить, что здесь так много других студентов, — сказала Лили. — Ты что, никогда не была здесь? — Честити хихикнула. — Ну, судя по тому, как Мэри говорила, я подумала, вы привыкли к этому. — Нет, — ощетинилась Лили. — Мы к этому не привыкли. Честити пожала плечами и отхлебнула из своей пинты. — Тогда как Поттер узнал дорогу? Как будто эта идея никогда не приходила ей в голову сама по себе, Лили немного выпрямилась и повернулась к Джеймсу, который был занят тем, что крутил свой напиток. — Это было в тот раз с Симеоном, — наконец сдался он, — с... вечеринкой. — Да, мы пришли в паб после, — поправил Сириус. Римус и Лили одновременно соединили кусочки пазла, и она отвела взгляд. — О. Ну, я полагаю, это нормально. — Было ясно, что она проглотила свою гордость и горькие воспоминания, которые пришли вместе с ней. Жаль, что Честити не была в курсе. — Ты бы видела, каким пьяным он был, — хихикнула она. — Ты была там? — Марлин разинула рот, в то время как Джеймс выглядел очень виноватым. — Конечно. Я знала Симеона. Он встречался с моей кузиной Бетани, когда они были нашего возраста. — Я не помню, чтобы видел тебя, — сказал ей Сириус. — О, ну, я помню, что видела тебя, — ухмыльнулась Честити. — Хотя ты был довольно занят с рукой той девушки– — Рози! — Прощебетал Римус, поднимая руку, когда мимо проходила барменша. — Еще по одной, пожалуйста!

★★★

Римус не знал, который был час, но на данный момент он выпил две полные пинты, половину светлого эля Марлин и теплый сидр. Его толкали и сжимали, когда другие ученики приходили и выходили из-за их стола, навещая и обмениваясь любезностями, как будто они все не нарушали более дюжины школьных правил, просто находясь там. Римусу, который всегда разгорячался, начало казаться, что он тает на полпути, но каким-то образом все закончилось тем, что он придавил трех человек с обоих концов кабинки, пока деваться было некуда. В какой-то момент он обнаружил, что сидит прямо рядом с Честити, с Сириусом по другую сторону от нее и Марлин по его, хотя она уже отодвинулась от него, чтобы похихикать с Лили над чем-то, "не предназначенным для ушей мальчиков". — Отвали, ты назвал меня пьяной, — огрызнулась Марлин. — Не называл, — попытался возразить Римус. — Я просто сказал, что ты вела себя немного глупо. Марлин просто показала ему язык. Итак, он остался с Сириусом и Честити, и Римусу пришло в голову, что ещё никогда он так сильно не желал, чтобы у женщин были выключатели. Дело было даже не в том, что Честити была особенно ужасной, просто слегка властной и совершенно откровенной во всем, что приходило ей в голову. Она говорила так, словно все остальные существовали для того, чтобы развлекать ее, но, вероятно, именно это Сириус находил в ней таким очаровательным в первую очередь. — У тебя такие длинные пальцы, — хихикнула Честити, поднося свою руку к руке Сириуса для сравнения. — Я думаю то, что говорят о музыкантах, правда – вы мутанты. — Ты должна увидеть руки Лунатика, — ухмыльнулся Сириус, и Честити нетерпеливо повернулась, оттолкнув руку Римуса, когда он собирался допить свой третий эль, и схватила его за запястье. Она сложила его и Сириуса руки вместе перед собой, изучая их так, как будто только что открыла новый вид. — Ух ты, Сириус, — воскликнула она, — твоя рука рядом с его рукой выглядит как детская! — Элегантно детская! Римус отдернул руку. Она была липкой от того, что он держал Марлин за руку под столом, и он не хотел, чтобы Сириус это почувствовал. — Руки Римуса совершенно затмевает твои, — поддразнила Честити, но Сириус просто наклонился через нее к Римусу. — У тебя такие чертовски мягкие руки, Лунатик! — сказал он. — Тебе нужно наращивать мозоли! — Почему ты называешь его Лунатиком? — Внезапно спросила Честити, и мгновенно вывела Римуса из себя. — О, ты не слышала? — Сириус ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула. Они встретились взглядами поверх головы Честити, и Римус приготовился к грядущему стыду, но Сириус только сделал паузу и провел языком по верхней губе. — Иногда у этого парня проблемы со сном, — тихо сказал он, чтобы слышали только они трое, — и он пробирается на мою часть комнаты, чтобы послушать музыку. — Сириус изобразил, как надевает наушники. — Но у меня есть окно, поэтому, когда он садится на пол, а мы забываем задернуть шторы, луна проникает сквозь стекло и отражается от его макушки, как маленький нимб. Значит, он Лунатик. Римус не знал, что сказать. История была такой нелепой, но, к счастью, у Честити никогда не возникало проблем с тем, чтобы что-то сказать. — Это так мило! — Заявила она. — Я хочу прозвище. — Будь с нами достаточно долго, и ты получишь его, — подтвердил Сириус, прежде чем потянуться через стол, чтобы снова схватить Римуса за руку. — Хотя, может быть, нам следует назвать тебя "пальцы мутанта"! — Отпустиии, — невнятно пробормотал Римус, высвобождаясь. Честити хихикнула (Господи, она когда-нибудь перестанет хихикать?) и снова уткнулась плечом в грудь Сириуса – она делала это всю ночь, придвигаясь ближе к нему, пока не оказалась практически у него на коленях. Сириус, казалось, не возражал. Все, что потребовалось, это один ее лукавый взгляд снизу вверх, и они поцеловались. Мгновенно насторожившись, Римус скользнул к Марлин. — Схожу покурить. — Ладно, — сказала она, — только не задерживайся на улице надолго. Нам все равно придется возвращаться пешком, а на улице холодно. Он кивнул, и они с Лили выпустили его из-за стола. После короткой остановки в туалете Римус накинул куртку и вышел на прохладный воздух. Пройдя мимо небольшой толпы местных курильщиков, он немного прошел по переулку и остановился под одним из окон паба, которое было слегка приоткрыто, позволяя теплому воздуху и слабым звукам радио доноситься в ночь. Лишь слегка успокоенный, Римус закурил сигарету и глубоко затянулся. Он задержал эту первую затяжку в легких, пока они не потребовали воздуха, и, наконец, выдохнул, кашляя до тех пор, пока у него не заслезились глаза. — Принести тебе еще пинту, чтобы запить? — Спросил Сириус, появляясь рядом с ним в темноте. — Что...ты...здесь...делаешь? — Спросил Римус в перерыве между кашлем. — Пришел к тебе. Придя в себя, Римус прочистил горло, отказываясь встречаться взглядом с Сириусом. — Ты выглядел довольно занятым. — Эх. В любом случае, внутри стало душновато. Можно мне стрельнуть сигарету? Римус протянул ему пачку Embassy, которую Сириус взял и полюбовался ею, прежде чем вытащить сигарету и зажать ее между губами. — Прикурить не найдется? — Не-а, — солгал Римус, потому что ему так хотелось. Ехидная шутка, похоже, не понравилась Сириусу, который резко взглянул на него, прежде чем протянуть руку, чтобы схватить его за ворот куртки. Одним ловким движением он опустил Римуса на свой уровень и крепко держал его, пока прикуривал сигарету от кончика сигареты самого Римуса. Они были так близко, что Римус мог видеть слабое оранжевое свечение сигареты, отражающееся в глазах Сириуса. — Ты такой идиот, — вздохнул Сириус, отпуская его и откашливаясь. Совершенно сбитый с толку, Римус представил, как он хватает Сириуса за ворот куртки и встряхивает его. Как это тебя не бесит? Он бы потребовал ответа. Как ты можешь просто сделать это?! А вот так, — сказал бы воображаемый Сириус, и тогда он бы... Ну, кто знает, что бы он сделал. Сириус был таким странным. Совершенно непредсказуемым. Пытаясь успокоить свои измотанные нервы, Римус поправил куртку спереди и чуть не затушил собственную сигарету. — Если ты схватишь кого-нибудь подобным образом в Лондоне, то, скорее всего, получишь по голове бутылкой, — пробормотал он. — Эх, я пробую все, — пожал плечами Сириус. — Типа, встречаться с Честити? — Никогда не говорил, что мы встречаемся. Просто привел ее с собой, вот и все. — Так ты не собираешься встречаться с ней? — Этого я тоже никогда не говорил. — Сириус снова поднял глаза, и они обменялись холодным взглядом. — Это из-за того, что я сказал сегодня утром? — Спросил Римус. — Ты пытаешься что-то доказать? — Нет, — резко сказал Сириус, — к твоему сведению, Чес пригласила меня потусоваться на прошлой неделе. — Но ты сказал "да" именно сегодня. — Мы собирались кое-куда сегодня. С каких это пор тебя это так сильно волнует? — Меня это не волнует. — Прекрасно, тогда пусть будет так. — Прекрасно. Они оба отвернулись, молча покуривая бок о бок, и Римус перевел взгляд на стену через улицу. Кто-то нацарапал граффити на кирпиче, но краска настолько выцвела, что он не смог разобрать, что там написано. Это напомнило ему о друзьях дома. Сколько часов он провел, бегая с мальчиками по Энду, помечая все, начиная от дверей машин и заканчивая уличными знаками? Прошло так много времени, прежде чем он пришел в Хокингс, и Томни все равно больше не утруждал себя подобными вещами. Может быть, их метки тоже теперь выцвели. — У тебя снова такой взгляд, — сказал Сириус, выводя Римуса из оцепенения. — Всегда выглядишь таким отстраненным, как будто на автопилоте. — В этом есть смысл, я не умею водить. — Это была ужасная шутка. — Ты не заслуживаешь ни одной из моих хороших шуток. Сириус ухмыльнулся и затянулся сигаретой. — Так когда ты, наконец, собираешься сказать мне, почему ты никогда не говоришь о том, чем занимаешься дома? Римус резко втянул воздух и вызвал у себя еще один приступ кашля; — Убирайся, — прохрипел он. — Как так получается, что ты всегда в моей ебанной голове? — Так вот где ты был? Астрально проецировал обратную дорогу до Лондона? — О, заткнись. Ты все равно не хочешь слышать о доме. — Нет, я хочу. — Почему? — Потому что мне скучно, — сказал Сириус. — И потому что ты загадка, которую я хочу разгадать. Итак, я обменяю вопрос на вопрос. — Какого рода вопрос? — Любой вопрос. Множество вопросов. — Сириус поднял над головой наполовину выкуренную сигарету. — Допустим, у нас есть время, пока эта сигарета не сгорит дотла. Римус перевел взгляд с сигареты на Сириуса. Если бы это был кто-то другой, он бы сказал им засунуть свою дурацкую игру и вопросы, но это был не кто-то другой. — Ладно. Сириус победоносно ухмыльнулся и задал свой вопрос: — Как зовут твоего друга, с которым ты всегда разговариваешь по телефону. — Том, — ответил Римус, прежде чем задать свой собственный вопрос. — Почему... э-э... почему ты называешь каждого учителя по имени? — Потому что они люди, и однажды они умрут и разложатся так же, как я. Кто научил тебя катать косяки? — Одноглазый. Почему ты сохранил письмо, которое я написал тебе летом? — Потому что ты написал для меня. Кто такой Одноглазый? — Друг. Почему ты никогда не называешь меня Римусом? — Мне больше нравится Лунатик. Итак, что за внезапное увлечение брюками с манжетами Джеймса? — Нет никакого увлечения, я только спросил его, почему он сделал это один раз. Говорил ли ты... ты говорили правду о "Лунатике"? — Очевидно. У тебя на затылке появляется это небольшое свечение в форме луны. На самом деле ты вроде как кажешься лысым. — Ладно, умник. Сириус улыбнулся. — Насколько ты сейчас пьян? — Недостаточно пьян. Ты действительно сказал Питу списать у меня во время нашей последней контрольной по математике? — Нет, я сказал ему списать у Джеймса. Я сказал ему списать у тебя на истории. Где ты взял эти сигареты? Магазин на углу был закрыт, а Ксено приносит только табак. — Том – на Рождество. Почему ты привел Честити сегодня вечером? — Чтобы кое-что проверить. Маккиннон хорошо целуется? — Да. — Неужели? — Да, но она не... любит язык. Сириус фыркнул, и Римус слегка толкнул его. — Эй, осторожнее, — простонал он, указывая на его сигарету, — не хочу сбить лишний пепел с нашего таймера. Римус покачал головой. — Чтобы проверить что? — А? — Ты привел Честити – чтобы проверить что? — О. — Сириус облизал губы. — Нравится ли она мне. — И нравится? — Моя очередь. От кого ты унаследовал свой рост – от мамы или папы? — Не знаю. От папы, может быть. На самом деле тебе нравится Лили, верно? Ты всегда из-за чего-то пристаешь к ней. — Конечно, она мне нравится. Возможно, мы не всегда сходимся во взглядах, но она делает Джеймса счастливым. Мне нравится видеть Джеймса счастливым. А тебе нравится Лили? — Ты знаешь, что нравится. — Нет, я имею в виду, тебе когда-нибудь – ну ты знаешь – "нравилась" она? — Нет! Боже, ты такой глупый. — Возможно, но я должен был проверить. Теперь твоя очередь, — улыбнулся Сириус, похлопывая его по руке. Прикосновение было достаточно нежным, что Римус поймал себя на том, что смотрит на свою руку, когда в его голове материализовался следующий вопрос. Почему тебе так легко прикасаться ко мне? Он почти сказал это вслух, но потом ему пришло в голову, что был шанс, что Сириус попросит его объяснить вопрос – что казалось невозможным, потому что он не был полностью уверен, откуда это взялось. Они были друзьями, они Мародеры – особенно Джеймс и Сириус, – но Римус всегда чувствовал себя немного на стороне. Прикасаться к Сириусу никогда не было также как к Томни, Ли или Доссу. Это всегда было как-то по-другому, как будто мурашки ползали по его коже. И это пугало его. — Земля вызывает космического кадета, — крикнул Сириус. — Твоя очередь. — Я... — Римус вздохнул. — Я ничего не могу придумать. Давай ты. — Не могу. Это противоречит правилам. Ты должен что-то спросить. — Черт возьми, ладно. Какой твой... нгх... любимый цвет? Если Сириус и подумал, что вопрос был глупым, он этого не сказал. Вместо этого он просто улыбнулся, изображая застенчивость, и тихим голосом сказал: — Коричневый. — Коричневый? — Эхом повторил Римус. — Почему коричневый? — Он ожидал, что любимым цветом Сириуса будет что-то такое же неприятно кричащее, как и он сам, вроде электрик или фанданго. — Не знаю, — сказал Сириус, — просто нравится. — Оу. Э-э, ладно. Полагаю, твоя очередь. — Ты доверяешь мне? — Синий. — Римус остановил себя, и лицо Сириуса начало морщиться от смеха. — Ты думал, я собираюсь спросить твой любимый цвет, Лунатик? — Отвали. Это было бы довольно логично, нет? — Ха, ты забавный. Я могу спросить твой любимый цвет в любое время. Что я хочу знать, так это доверяешь ли ты мне. Все еще немного застигнутый врасплох, Римус озадаченно сдвинул брови. — Да, — сказал он наконец. — Я так думаю. Ты доверяешь мне...? — Всегда. — И тогда Сириус пристально посмотрел на него, жестко и искренне. — Сколько тебе было лет, когда твой отец впервые ударил тебя? О. Значит, так оно и было тогда. Римус неловко переминался на месте, перекатывая сигарету между двумя пальцами. — Лайалл– то есть... Мой отец, он... Он никогда меня не бил. — Никогда?.. — Нет. Сколько тебе было лет? — Не могу вспомнить. Как насчет твоей мамы? Римус почувствовал, как его челюсть напряглась. — Не знаю, тоже не могу вспомнить. Она, вероятно, не била меня – по крайней мере, я так думаю. Откуда у тебя шрамы от ожогов? Сириус воспринял вопрос спокойно. Он ожидал этого. — Кипяток. Мне было одиннадцать. Как ты получил свой? Почти сразу же фантомная боль пронзила нос Римуса, и он потянулся, чтобы потереть его. — Разбил лицо о кулак какого-то парня. У тебя болит? — Больше нет. По крайней мере, твой вариант звучит более круто. Почему ты солгал об этом? — Так было проще. Почему ты их прячешь? — Так проще. Они тебя пугают? Выражение лица Римуса стало решительным. Он все еще был пьяным, но его ответ был бы таким же, пьян он или нет. — Нет. — Хорошо, — сказал Сириус, глядя вниз. Все еще наблюдая за ним – как будто он мог сделать что-то еще – Римус снова поднес сигарету к губам. — Почему ты выпрыгнул из окна и повредил руку? — Спросил он, затянувшись. — Хотел сбежать, — выдохнул Сириус. — Кто тебе сказал, что я выпрыгнул из окна? Он выпустил дым. — Регулус. Почему вы двое не ладите? — Это сложно. — Это не ответ. — Нет, ответ. Что случилось с твоей мамой? — Это сложно. Сириус снова вздохнул. — Верно. — Верно, — эхом отозвался Римус. — Почему ты не хочешь подойти к пианино? — Я подхожу к нему– — Почему ты не играешь на пианино? — Ты знаешь почему. — Нет, все, что я знаю, это то, что это как-то связано с твоей матерью. Вот почему я спрашиваю. — Ладно. Это потому, что это всегда было для нее. Или для кого-то другого, — сказал Сириус напряженным голосом. — А гитара для меня. И для тебя. Римус посмотрел вниз, упираясь носком ботинка в асфальт. — Твоя очередь, — пробормотал он. — Почему не показываешь нам песни, которые ты написал? — Спросил Сириус. — Потому что они еще не закончены. — Ты когда-нибудь покажешь их нам? — Может быть. — Он снова поднял глаза. — Ты когда-нибудь снова будешь играть на пианино? — Может быть. Не знаю, что заставит меня это сделать. — Ты... Ты должен найти новую причину для игры, — быстро сказал Римус, прежде чем проглотить ком в горле. — Играть для себя, верно? Кое-кто сказал мне это. — Кто? — Шейла, — солгал он, почти удивляя самого себя. Тоня ведь не была секретом... верно? — Хм, — сказал Сириус, кусая большой палец, как будто погрузившись в раздумья, прежде чем указать Римусу задать другой вопрос. Он так и сделал. — Что случилось с Майлзом? Мгновенно губы Сириуса приоткрылись от шока, и он опустил руку. — Что? — Что случилось с Майлзом? — Я... как...? — Словно внезапно потерявшись на месте, Сириус посмотрел вниз, но слегка отстранился и поднял свою сигарету, которая догорела дотла и остыла за ночь. — Черт, — тихо сказал он, — Похоже, время вышло. А ты хорош в этой игре, Лунатик. Римус ничего не мог с собой поделать. Разочарование захлестнуло его, как волна. — Ты жульничал! — Нет, я определенно играл по правилам, — сказал Сириус. — Так ты не собираешься отвечать на мой вопрос? — Не могу. Время вышло. Это было бы нарушением правил. Римус с горечью отбросил окурок, и Сириус сделал то же самое, прежде чем, в конце концов, улыбнуться и обнять его за плечи. — О, не сердись, Лунс. — Ты придурок. — Естественно, но все равно было приятно узнать о тебе кое-что новое. — Это делал лишь один из нас, — проворчал Римус, когда Сириус развернул его, и они направились обратно ко входу в паб. — Что? Я был совершенно откровенен. — Ты манипулятивный ублюдок, Блэк. — Сочини об этом песню, и тогда я поверю, — ухмыльнулся Сириус. — Ну а до тех пор, отлично поиграли. И на этом все. Они вернулись внутрь вместе, как будто между ними не было ничего, кроме перекура, хотя Римус уже мог почувствовать перемену. Сириус теперь был хранителем большинства секретов, которые он когда-либо раскрывал – возможно, даже больше, чем Томни, – и все из-за какой-то глупой маленькой игры. Он задавался вопросом, было ли то же самое с ним: носил ли он теперь в себе больше Сириуса, чем Джеймс? Нет, это было невозможно. Подобное соревнование означало бы только проигрыш, а Римусу не хотелось снова быть неудачником. Если бы он был один, то, возможно, развлекся бы этим, но не Сириус. Сириус жил так, как будто эмоции были всего лишь работой на полставки. Как будто они были просто с девяти до пяти и их можно было отключить в конце дня в пользу более легкого, беззаботного веселья. Он знал, что это была форма стойкости, и одна из вещей, которыми Римус всегда больше всего восхищался в нем. Он также завидовал этому и очень втайне боялся этого. Но таков был Сириус. Любимый, напуганный и завидный.

★★★

— Считай, тебе повезло, что у Бильшина была встреча, и он был слишком занят, чтобы на самом деле назначать тебе отработку, — сказал Римус, когда следующим вечером они поднимались по дорожке перед своим общежитием. — Он дал мне доклад о чертовой книге, — прошипел Сириус. — Так прочти эту книгу. — Но оно до понедельника! Ты слышал это? Понедельник! Я не могу прочитать всю книгу и сделать по ней отчет за полтора дня! — Ты мог бы, если бы попытался сосредоточиться дольше, чем на пять минут. — Невозможно. Это выглядит примерно так же интересно, как опилки, к тому же я сказал Чес, что потусуюсь с ней завтра. — Думаю, тебе просто придется перенести встречу. — Ей это не понравится. — Сириус со стоном потер лоб. — О! Я понял – ты напишешь его для меня? — Ха! — Рявкнул Римус. — Хорошая попытка. — О, почему нет, Лунатик? — Сириус захныкал. — Ты все время читаешь опилки для развлечения. — Я не сделаю за тебя домашнюю работу. — Что, если я заплачу тебе? — Чем? — О, ты не слышал? Родители вернули мне карманные деньги. У Римуса отвисла челюсть. — Как ты это провернул? — Сказал Макгонагалл, что у меня дырявые брюки и что я не могу позволить себе сделать заказ в магазине, — самодовольно ответил Сириус. — Поэтому она написала домой. Бля, хотел бы я видеть лица моих родителей, когда они услышали, что их драгоценный наследник Блэков слишком беден, чтобы суметь позволить себе школьные брюки. — Ты смутил своих родителей, заставив их давать тебе деньги? — Римус фыркнул. — Да, и это сработало! На самом деле, я должен был подумать об этом раньше. Итак, ты сделаешь это? Римус задумался, ненавидя себя за это. — Ладно. Погаси мой долг перед Ксено, и я напишу чертов отчет. И вдобавок ты должен мне две пачки. — Договорились. Они начали пожимать друг другу руки как раз в тот момент, когда другой мальчик по имени Грег прошел мимо них, спускаясь по ступенькам крыльца. — Эй, Люпин! — Он позвал, оборачиваясь на ходу. — Тебе недавно звонили! — Кто? — Спросил Римус. — Не знаю, проверь на доске. — Окей, спасибо, Грег. Грег помахал рукой, прежде чем повернуться и уйти вниз по тротуару. Римус повернулся обратно к Сириусу, который остановился на верхней ступеньке, чтобы подождать его. — Это снова те твои друзья из дома? — Может быть, — Римус пожал плечами, — или просто Джайлз. Они вошли внутрь и направились прямо к доске объявлений, ища его имя среди объявлений. — Вот, на этом написано твое имя, — сказал Сириус, снимая с доски маленький желтый листок бумаги. — Подожди, кто такая "Тоня"? — Не суйся не в свое дело, — сказал Римус, выхватывая газету. — Лунатик, ты изменяешь Маккиннон? — Спросил Сириус, выглядя почти впечатленным. — Нет! Боже, можешь кричать еще громче? Она просто подруга. И у нее есть парень. — Это слишком пикантно, — сказал Сириус, оглядывая его с ног до головы. — Я думаю, пришло время тебе рассказать нам об этих твоих лондонских друзьях. Типа, я хочу знать, насколько хороши конкуренты – так я смогу быть тем, кто скажет Джеймсу и Питу. — Учитывая, что я застрял с вами на десять месяцев в году, я бы сказал, что вам не о чем беспокоиться, — съязвил Римус. — А теперь отвали, пока я звоню. — Хорошо, но мы наверху на случай, если ты начнешь скучать по дому и тебе понадобится плечо, чтобы выплакаться. Увернувшись от резкого шлепка, Сириус ободряюще поднял большой палец вверх, прежде чем направиться к лестнице. Даже когда он ушёл, Римус нервничал. Он подошел к телефонам и набрал номер квартиры, нетерпеливо ожидая, когда раздастся сигнал междугородней связи, а затем начал звонить. Шум продолжался вечно, сверля дыру в виске Римуса, но как только он потерял надежду, кто-то на другой линии снял трубку. — Тоня? — Он плотнее прижал трубку к уху. — Это я, Римус. — О, привет, любимый. — Это была она; он мог слышать улыбку в ее голосе. — Извини, я пропустил твой звонок. Гулял с друзьями. — Конечно, гулял, — сказала она, — сегодня суббота, ты должен быть на улице, веселиться со своими друзьями. Я не подумала. — Нет, все в порядке, не волнуйся, — поспешно ответил Римус. — Твой голос звучит лучше. Ты, наконец-то, оправилась от простуды? В прошлый раз, когда ты звонила, твой голос звучал ужасно. — Что? О-да, все прошло. — Тоня подчеркнула это заявление еще одним кашлем, холодным и влажным. — Ну, по крайней мере, почти. — Томни в порядке? — Да, ты его знаешь. Сразу пришел в норму, крутой говнюк. Римус улыбнулся. — Где он сейчас? — О, он... спит. Засиделся допоздна, ты же знаешь, как это бывает. — Но все дела идут хорошо? — Ммм. К сожалению, ничего нового. Просто хотела услышать твой голос. — Не позволяй моим друзьям услышать тебя. Достаточно было увидеть твое имя на доске объявлений, чтобы Сириус подумал, что я изменяю Марлин. — О да, он. Он сейчас рядом? — Нет, поднялся в нашу комнату. — Жаль. Я бы хотела хоть раз услышать печально известного мистера Блэка. Держу пари, вечеринки были бы веселыми. — Ни за что, я никогда не позволю ему и Томни встретиться. Я не могу рисковать, чтобы они двое объединились – и вы тоже только потому, что вы бы просто поссорились из-за того, кто выбирает музыку. Хотя я предполагаю, что на самом деле ты была бы более опасна в паре с Джеймсом. — Это тот, кто любит футбол, и твою подружку Лили, верно? — Да, это он. — Хорошо, значит, теперь это та часть, где ты признаешь, что давным-давно солгал о том, что встречаешься с ней. Римус вздохнул. Ему действительно удалось забыть эту крошечную, смущающую деталь. — Да ладно, Тон, может ли у меня быть хоть что-то? — Ты знаешь, как говорят: "тайное становится явным"! — Ты говоришь как Сириус. — Хм. А может это Сириус говорит как я. Римус прикусил губу, сдерживая улыбку, и внезапно слова полились из него сами собой. — Он завел себе девушку. Честити. Она... невыносима. Лучше, чем его предыдущая, но ненамного. Лили и другие девочки в основном были не против, но я не знаю, как долго это продлится. — А что, он настолько популярен? — На самом деле наоборот – думаю, что он специально выбрал единственную девушку, которую никто из нас не выносит. — Никто из вас, да? — Эхом повторила Тоня. — Включая тебя. — Ну, она раздражает. — Верно. И... что ты при этом чувствуешь? Я о том, что у Сириуса есть девушка. Римус фыркнул, злясь на себя за то, что затронул эту тему. — Честити достаточно хороша – немного любопытна, но Сириус тоже. — Так тебя это устраивает? То, что он встречается с ней? — А почему меня это должно не устраивать? — Просто так... — Она немного промычала, как будто не поверила ему. Римус предпочел не замечать. — Итак, расскажи мне обо всем остальном. Школа, отношения, хорошие отметки, плохие отметки – я хочу услышать все. — Почему? Это же так скучно. — Просто подними мне настроение. Так он и сделал. Он говорил до тех пор, пока в общей комнате за его спиной не воцарилась тишина, другие ученики один за другим выходили и укладывались спать. В коридоре гулял сквозняк, но Римус почти не чувствовал холода. Время от времени он слышал, как проходящий мимо друг зовет его по имени, и быстро махал рукой только для того, чтобы снова повернуться к телефону. Тоня продолжала перебивать всякий раз, когда на ум приходил вопрос или забавный анекдот, но на самом деле она была там только для того, чтобы слушать. Не раз ему приходилось останавливаться, чтобы убедиться, что она все еще там, и каждый раз Тоня отвечала мягким "ммм, продолжай, любимый". Примерно через тридцать минут телефон выдал предупреждение, означавшее, что он собирается разорвать соединение, чтобы сэкономить на оплате, прервав его на середине рассказа и выведя Римуса из оцепенения. — О, э-э, то есть я только хотел сказать, что, по-моему, Лили не очень любит путешествовать. — Я думаю, это забавно, что Джеймс взял ее с собой в поход на День Святого Валентина, — слегка хихикнула Тоня. — В его защиту могу сказать, что это действительно была очень долгая прогулка – до этого они оставались на территории школы, да и вообще, здесь не так уж много гор. — О, ты должен увидеть горы в Германии, они такие красивые – особенно зимой. — Хочешь сказать, что ты была в Германии, Тон? — О, конечно! На самом деле, однажды, когда я... — Телефон зазвонил снова, и на этот раз каким-то образом ему удалось звучать более сердито. — Думаю, мне следует отпустить тебя сейчас... — Сказала Тоня. — Ты хорошо питался? Не забывай есть. — Я ем. Но нет ничего вкуснее твоей стряпни, обещаю. — Как ты узнал, что я напрашиваюсь на комплимент? — Потому что я знаю тебя. — Ха. Ты такой милый. Это почти нечестно. — Что нечестно? — Ты находишься так далеко. Тоня на мгновение замолчала, прежде чем снова закашляться и прочистить горло. — Но послушай, как я ною – ты получаешь образование! Это хорошо! Значит, ты не окажешься в какой-нибудь крошечной квартирке со скрипучими половицами и странными пятнами, проступающими сквозь потолки. Я все еще не поняла, что это за пятно над плитой... Но нет, ты собираешься стать музыкантом – если, конечно, это то, чего ты все еще хочешь! Я имею в виду, ты мог бы заняться чем-нибудь разумным, например, стать банковским работником или заняться недвижимостью, но почему-то разумность никогда не годилась для самых захватывающих историй. Хм... Интересно. Римус потянул за телефонный шнур. — Я... — он вздохнул, потирая лицо. — Я начал писать в том дневнике, который ты мне дала, ты знаешь. Песни и все такое. Телефон издал еще один раздраженный звонок, который Тоня просто выпалила: — Правда? О боже, ты не мог бы спеть что-нибудь для меня? — Я не– — Или не пой! Просто прочти мне! — Они не закончены, — признался Римус, — ничего не закончено. Пока не могу прочитать. В основном это просто слова на странице – вряд ли это песня, на самом деле. Немного неловко... — А, — сказала Тоня, — все в порядке. Я уверена, что когда-нибудь услышу их. — Извини. — Не будь глупым, тебе не за что извиняться. — Если я... Если что-нибудь окажется хотя бы наполовину хорошим, я обещаю, что поделюсь ими с тобой. — Это было бы здорово — Хотя только с тобой. Он услышал, как Тоня тихонько хихикнула на другом конце провода. — Ах ты... Лучше будь осторожен, будешь льстить мне подобным образом, и это просто ударит мне в голову. — Всё в порядке. Я не буду возражать. — Ах. Дорогой. — Она вздохнула. — Ты помнишь, что я сказала тебе, когда мы виделись в последний раз, Римус? — Ты попрощалась, а потом начала орать на Томни за то, что тот перечислял вещи, которые сводят девушек с ума в постели– — Ах– тат-тат-тат-таа... Я имела в виду до этого. Твоя последняя ночь – Новый год. Я говорила тебе, что я... — Что ты любишь меня, — закончил Римус за нее. — Ага. И что я не лгу, — сказала ему Тоня. — Поэтому я надеюсь, что ты напишешь все, что захочешь, Римус. И если ты не хочешь писать, что ж, тогда я надеюсь, ты найдешь то, что хочешь для себя, а не для кого-то другого. Но также, еще один совет, если у меня есть время? — Да, продолжай. — Не торопись. Не спеши. Мы продолжаем бороться каждый день — Хорошо, Тон. На другом конце провода Тоня тихонько шмыгнула носом. — Боже, эта простуда все еще сводит меня с ума. Хаа... — Выдохнула она. — Ладно. Это хорошо. Я собираюсь идти. — Томни не обрадуется, что мы увеличили его счет за телефон, — сказал он, пытаясь улыбнуться. Тоня просто закашлялась от смеха, прежде чем снова шмыгнуть носом. — Я думаю, он поймет. В конце концов. — Тогда скоро поговорим. — ... Хорошо. Римус прикусил губу. — Пока. — Прощай, любимый. Он отнял трубку от уха, но по какой-то причине не смог заставить себя положить ее на телефонную будку. Вместо этого он помедлил, ожидая знакомого щелчка, но ничего не произошло. Тоня не повесила трубку. — Тоня...? — Прошептал он. У нее перехватило дыхание. — Да? — Я... — Он сглотнул. Что сказал Сириус? — Ты... великолепна. — Ха, — легко рассмеялась Тоня, — я тоже тебя люблю. У него было нехорошее предчувствие – что-то вроде инстинкта, – но он уже убрал телефон от уха. Римус положил трубку, прервав связь, пальцы стали теплыми и покалывали. У него заболел живот.