The Cadence of Part-time poets

Oh, you’re the best friend that I ever had, I’ve been with you such a long time; You’re my sunshine and I want you to know, That my feelings are true; I really love you, Oh, you’re my best friend... — “You’re My Best Friend” Queen, 1975 Понедельник, 4 апреля 1977 Сезон отела в Хокингсе наступил рано. Всего за несколько дней до того, как все они должны были отправиться домой на недельные пасхальные каникулы, было объявлено, что профессор Кеттлберн пригласил всех двенадцатиклассников на занятия по биологии в сельскохозяйственный амбар, чтобы они могли понаблюдать за рождением теленка. — Я думаю, Лоути просто хочет спихнуть нас на кого-нибудь другого на весь день, — прокомментировала Мэри, когда она, Римус и Марлин шли через кампус, чтобы забрать свои ланчи из столовой, а затем спуститься на школьную ферму. Когда они подошли ближе, весенний ветерок донес запах навоза, и Мэри прикрыла нос, выстраиваясь за рядом учеников, в то время как ученик постарше писал номер маркером на тыльной стороне их ладоней. — Это ваша группа, — объяснил он. — Вы будете заходить в сарай по несколько учеников за раз, чтобы животные не испугались. — Замечательно, — проворчала Мэри, разглядывая грубо нарисованную "4" на своей руке. Они нашли других своих друзей, ожидающих у одного из заборов, разбросанных вокруг примятого участка травы. Лотти, Питер и Мойра были в нескольких футах от них, гладя на козу через забор, в то время как Сириус и Джеймс сидели на нем, болтая ногами взад-вперед. Заметив их, Сириус спрыгнул с забора, чтобы сравнить номера групп, но был раздосадован, узнав, что его "5" не соответствует "2" Римуса. — Чарли и Эрик Джей делают ставки на то, какая группа поймает рождающегося теленка, — сказал Сириус. — Боюсь, что теперь мне придется изменить ставку на вторую группу. — Ставь на свою собственную, — сказал Римус, проходя мимо него, чтобы вскарабкаться на забор рядом с Джеймсом. Сириус облокотился на столб забора рядом с ним. — Но ты наш талисман на удачу! — Мне ни разу в жизни не везло, — поправил Римус, подавляя зевок. Прошлой ночью он спал хуже, чем обычно, и после нескольких часов метаний с бока на бок, он наконец, прокрался через комнату и поставил винил на проигрыватель. Это было все, что потребовалось, чтобы разбудить Сириуса в эти дни, и, как всегда, они оказались на полу, прислонившись спинами к комоду, деля наушники на двоих, пока тот роковой полный дерьма утренний час, не стал немного менее дерьмовым. — Лили во второй группе, — сказал Джеймс, взглянув на свою руку: "3" как и у Марлин. Рядом с ним Римус прикрыл глаза рукой, оглядывая остальных детей. — Где она? — Там. — Джеймс указал через траву, туда, где Лили стояла рядом со Снейпом, выглядя довольно взъерошенной. — Она пытается убедить его поехать домой на нашем поезде. — Боже, почему она не может просто уже кинуть его? — Сириус чертыхнулся. Римус слегка шлепнул его по плечу тыльной стороной ладони. — Никакого осуждения дружбы, — сказал он. — У Лили добрые намерения. Даже если это Снейп. Сириус бросил на него тяжелый взгляд, но затем неохотно кивнул и повернулся, чтобы прислониться к забору. — Ну, не похоже, что она говорит очень убедительно. Это казалось правдой. Снейп надменно скрестил руки на груди, в то время как Лили смотрела на него снизу вверх, используя свои руки, чтобы проиллюстрировать то, что она говорила. Пока они смотрели, другой студент агроном прокричал через небольшое поле, что вторая группа находится на подходе и через несколько минут направится в амбар. — Я должен сходить за ней, — вздохнул Римус, соскальзывая с забора. — Счастливого пути, солдат, — сказал Сириус, отдавая ему честь. Он устало пересек двор, остановившись в нескольких футах от пары, которая все еще тихо спорила. — Лили? — Позвал Римус. — Скоро подойдет наша очередь входить. Удивленная его появлением, Лили оглянулась. — Я сейчас буду! — Сказала она, прежде чем снова повернуться к Северусу, который только свирепо смотрел на него через ее плечо. — Если бы ты просто захотел разобраться с этим, Сев– — Пока ты ошиваешься рядом с ними, я не хочу с этим разбираться, — прорычал Снейп, — так что оставь меня в покое. Повернувшись, Снейп зашагал прочь, оставив Лили выглядеть опустошенной и измученной. Римус подошел к ней и хмуро посмотрел ему вслед. — Ты правда думала, что это сработает? — Тихо спросил он. — Давай просто уйдем, — вздохнула она, поворачиваясь к сараю. Лили по большей части молчала, даже когда профессор Кеттлберн восторженно читал лекцию о чудесах рождения теленка. Воздух в сарае был слишком теплым, чтобы чувствовать себя комфортно, и Римус обнаружил, что подавляет зевок за зевком. Если Лили и заметила его усталость, она ничего не сказала. Он знал, что история со Снейпом все еще беспокоила ее с тех пор, как тот отказался от должности старосты в начале семестра. Его уход оставил не только брешь в рядах, но и означал, что у Лили не было другого выбора, кроме как путаться с другими нежелательными партнерами, такими как Честити. Римус подумал бы, что это, наконец, положило бы конец их отношениям, но что-то в Снейпе воспламенило её праведную сторону, и не важно, что кто-либо пытался сказать, она не позволила ненавидеть себя мальчику, которого знала большую часть своей жизни. Когда их двадцатиминутное наблюдение закончилось, а теленок так и не родился, они снова вышли на утреннее солнце, чтобы поменяться местами со следующей группой. — Схожу в туалет, — спокойно сказала Лили, поворачиваясь к зданиям школы. Римус продолжил путь и прошел мимо Мэри, Лотти и Питера, направлявшихся в сарай, без энтузиазма подняв вверх большие пальцы. Когда он вернулся на лужайку к своим друзьям, он обнаружил, что Джеймс и Сириус вскрывают свои ланчи так же, как и его, отделяя бутерброды друг от друга, как в каком-то полевом эксперименте. — Э-э... что вы делаете с моим обедом? — Спросил он. — Я пытался, Люпин! — Джеймс огрызнулся. — Я, черт возьми, пытался, но какой бы маньяк ни придумал, что этот гребаный придурок действительно преуспел благодаря "дерзости" и "придурковатости"! — Кто-то может сказать, что он имеет в виду? — Он пытался поговорить со Снейпом ради Лили, — сказала Марлин, наблюдая за мальчиками со своего места на заборе. — Все прошло не очень хорошо. — Богом клянусь, этот засранец не будет счастлив, пока мы не расстанемся! — Джеймс зарычал. — Да, — сказал Римус, — это совершенно верно. Джеймс встал. — Ну, пусть и не надеется, потому что этого не будет! — Надеюсь. На прошлой неделе ты открыто заявил о своей любви к ней перед половиной школы. Джеймс слегка отшатнулся, все еще смущенный своим пьяным заявлением на дне рождения, но Сириус только вскочил на ноги, ухмыляясь и протягивая пакетик арахисовой пасты, которое они соскребли с сэндвичей. — Нюниус сказал Джеймсу есть дерьмо, и теперь он сам узнает, каково это, — объявил он. — Хорошо, что ты предпочитаешь бутерброды с таким количеством арахисовой пасты, что им может подавиться лошадь, Лунатик. Римус не был впечатлен. — Я собирался их съесть. — Тебе и твоему урчащему животу придется простить нас, — сказал Сириус, похлопывая его по плечу и бросая пакет Джеймсу, который продолжал набивать его горстями травы и грязи. Он передал его обратно Сириусу, когда тот наполнился, почти лопаясь по швам от грязи. — В чём суть? — Спросил Римус, слегка встревоженный. — Мы собираемся обмануть Нюниуса, заставив его думать, что это говно, — сказал ему Джеймс. — Мы подумывали использовать настоящую коровью лепешку, но решили, что будет достаточно посмотреть, как он танцует просто с арахисовой пастой на голове. — Само милосердие, — саркастически сказала Марлин. — Я знаю, правда? Готов, Блэк? — Жду твоего сигнала, Сохатый, — ухмыльнулся Сириус, прежде чем исчезнуть через поле со своей коровьей бомбой в руке. — Уверен, что это хорошая идея? — Спросил Римус. Джеймс взглянул на него, поджав губы. — Я дам ему последний шанс, — сказал он. — Он может либо преодолеть себя и принять то, что мы с Лили вместе, либо он может есть арахисовую пасту с грязью. — Я думаю, ты просишь многого. Снейп не начнет вести себя сносно просто, потому что ты этого хочешь – или потому что ты сыграл с ним какую-то глупую шутку. — Тогда он сам же вырыл себе яму. — Джеймс решительно направился к загону для свиней, где Снейп и пара других мальчиков Салазара, перегнувшись через забор, дразнили животных или тыкали в них палками. Римус снова посмотрел на Марлин. — Я не могу поверить, что ты просто сидишь сложа руки. — Ты не слышал, что он сказал, — сказала она ему. — Ему стоит поесть немного дерьма. — Ну, ты идешь? Я понесу тебя. Марлин оглядела его с ног до головы. — Ты уверен, что сможешь? — Я тощий, но не беспомощный, — усмехнулся он. Она слегка ухмыльнулась и подошла к нему, Римус посадил ее себе на спину, улыбаясь и устремляясь вслед за их друзьями. Они догнали Джеймса как раз в тот момент, когда он остановился лицом к загону для свиней, прочищая горло. — Снейп, — позвал он, отвлекая внимание других мальчиков от свиней, — Я передумал. Нам все еще есть о чем поговорить. Снейп усмехнулся: — Ты никогда не знаешь, когда нужно сдаться, не так ли, Поттер? — Лили хочет, чтобы мы поладили. — А я говорил тебе, что этого никогда не случится. Я бы лучше утонул в озере, чем притворялся, что дружу с такими, как ты. — Это можно устроить, — сказал Римус, позволяя Марлин соскользнуть с его спины. — Собираешься и меня ударить, Псих, как ты сделал это с Миком Трумэном? — Снейп ухмыльнулся. — Давай, попробуй, вокруг достаточно учителей. Может быть, они запрут тебя навсегда, сумасшедший. Другие мальчики засмеялись, как какие-то безумные зрители, а Марлин ощетинилась: — Единственный, кто заслуживает того, чтобы сидеть взаперти, — это ты! — Фу. Сделай нам одолжение и надень намордник на свою сучку, Псих. Только Снейп мог заставить гнев расцвести так быстро. Римус снова шагнул вперед, остановившись только тогда, когда Марлин схватила его за руку. — Не надо. Просто посмотри вверх, — тихо пробормотала она, и он поднял глаза, мгновенно заметив Сириуса, который лежал на животе на крыше свинарника. В руках он держал пакет с грязью и арахисовой пастой, вытянутый над головой Снейпа. Внешне невозмутимый, Джеймс скрестил руки на груди. — Раньше я думал, что все достойны прощения, Снейп, но потом я встретил тебя, и, кажется, мои убеждения пошатнулись. — Он вздохнул, как будто разочарованный. — Полагаю, что не могу получить все. — Ты закончил? — Противный мальчишка зарычал от злости. — Если бы я хотел весь день слушать всякую чушь, я бы спросил твое мнение. — Легче не бывает, — простонал Джеймс. — Ладно, хватит. Блэк, бросай снаряд! — Джеймс? Они все обернулись и увидели стоящую там Лили с обеспокоенным выражением лица. К сожалению, то, что произошло дальше, было невозможно остановить. В тот же момент Сириус бросил пакет, и он тут же взорвался над головой Снейпа огромным грязным месивом, забрызгав его, его друзей и свинарник в придачу. От удара руки Лили взлетели ко рту, в то время как Снейп издал вопль отвращения. — Что за хуйня?! Скатившись с крыши свинарника, Сириус опустился рядом с Джеймсом, и они оба уставились на Снейпа со смесью шока и победы. — Почему-то ситуация кажется знакомой, — ухмыльнулся Сириус. — Хотя коровье дерьмо свеженькое. Осознание озарило лица мальчиков Салазара, и Снейп немедленно начал давиться, уворачиваясь, чтобы не разразиться проклятиями. — Джеймс! — Крикнула Лили, бросаясь вперед. — Что ты делаешь? — Не волнуйся, — сказал он, стараясь не рассмеяться, — это не настоящий навоз. — Всего лишь грязь и арахисовая паста, Лилс, — сказала Марлин. — Арахисовая паста? — Лили взвизгнула. Услышав ее слова, Снейп выпрямился и, зачерпнув пригоршню грязи с головы, поднес ее к лицу. Он стал пепельного цвета, а затем начал учащенно дышать, как будто ему было трудно это делать. Это выглядело почти комично, даже когда Лили бросилась к нему и схватила за руку. Снейп попытался сбросить ее с себя, но она только вытащила из кармана свисток помощи старосты и сильно в него дунула, заставив всех вокруг обернуться и посмотреть. Мгновение спустя появился один из студентов профессора Кеттлберна, потрясенно уставившийся на них. — Э-э... в чем дело? — Ему нужно к медсестре, — объяснила она, в то время как Снейп пугающе хрипел рядом с ней. — Что с ним такое? — Арахисовая паста – у него аллергия! — Вот блять, — Джеймс поморщился. Старшеклассник взял Снейпа за руку и начал быстро уводить его прочь, пока тот тяжело дышал, как лопнувший воздушный шарик. Лили двинулась за парой, прежде чем развернуться к остальным, ее лицо превратилось в маску досады. — О чем ты ДУМАЛ? — Она взревела. — Мы не знали, что у него аллергия! — попытался Сириус. — Не СМЕЙ пытаться вести себя так, будто это не было специально! Это было преднамеренно! Вы трое не можете справиться с тем, когда кто-то другой хочет сделать все по-своему! За вами всегда должно оставаться последнее слово! Джеймс внезапно выглядел очень взволнованным. Никто из них не видел Лили такой сердитой со дня рождения Римуса годом ранее. — Дейзи, я клянусь, — пробормотал он, — мы не хотели– — Ты никогда не хочешь! И все же ты ДЕЛАЕШЬ! У тебя, должно быть, коровий навоз вместо мозгов! Почему все не могут просто нормально общаться? — С этими словами Лили опустила руки и помчалась за Снейпом, ее резиновые сапоги хлюпали по грязи. Остальные из них застыли в виноватом молчании, в то время как другие ученики смотрели на них в неловком замешательстве. Римус был почти уверен, что ни у кого из них не было коровьего навоза вместо мозгов, но, послушав, как Лили кричала это на всеобщее обозрение, он был почти что убежден в этом. — Мы только что убили Снейпа? — Спросил Сириус, заставив Марлин вскочить и резко шлепнуть его по руке. — Не говори так! — Она взвыла. Опустив плечи, Джеймс шагнул вперед и уставился вслед Лили как сломленный человек – или, по крайней мере, как тот, кто точно знает, как сильно он облажался. — Я такой гребаный идиот, — простонал он. Никто не спешил его поправить. — Эй! — Крикнул Питер, появляясь со стороны сарая и радостно заскользив в сторону Сириуса. — Вы, ребята, все пропустили – теленок только что родился! — Она такая милая! — Лотти заливалась рядом с ним детским голоском. — Такая смышленая и крошечная! Мэри подошла к ним, скрестив руки на груди и выглядя почти такой же пепельной, как Снейп. — Клянусь, у меня никогда не будет детей. Вся скользкая и отвратительная, фу! — Это всего лишь теленок, Мэри, — настаивала Лотти. — Оно вышло в сером мешке – им пришлось его вырезать! Это не корова, это инопланетянин. — Она слегка вздрогнула, затем оглядела их всех с ног до головы: — Что с вами, ребята? Не вам только что пришлось наблюдать за живорождением. — Почти уверен, что мы только что убили Снейпа, — вежливо повторил Сириус, заставив Марлин вскрикнуть от ужаса и закрыть лицо руками. Мэри скрестила руки на груди. — Тогда, похоже, у вас был гораздо более продуктивный день.

★★★

Они (К счастью. К сожалению? Спорно) не убили Снейпа. На самом деле арахис этот придурок не ел, и ему было не так плохо, хотя по дороге в медицинский кабинет он устроил настоящее шоу. Школьная медсестра, мадам Помфри, на всякий случай сделала ему укол адреналина, но к середине дня стало ясно, что со Снейпом все будет в порядке. Джеймсу и Сириусу повезло меньше. Их отвели в кабинет директрисы, где тяжесть их действий была обозначена немилосердным наказанием, состоящим из четырехнедельных отработок, а также отстранением Джеймса из футбольной команды на срок вдвое больше. На самом деле ему повезло, что его не выгнали из команды, но турниры начинались в июне, и Хокингс все еще нуждался в своем звездном игроке. Снейпа, конечно, это не удовлетворило. В его глазах каждый из них был столь же виновен и заслуживал наказания, больше всего Джеймс, который признал себя виновным в подстрекательстве к розыгрышу. Снейп не был уверен в его сожалении, но, по словам Сириуса, Макгонагалл не смогла связаться с его родителями, чтобы обсудить надлежащее наказание, и отказалась принимать во внимание его предвзятость или гнев, наказывая другого ученика. Однако каждый из них должен был написать Снейпу письмо с извинениями, которое они должны были прочитать вслух перед ним и директрисой. Ни Джеймс, ни Сириус не сопротивлялись наказаниям, оба были слишком виноваты или слишком боялись гнева Лили, чтобы даже думать об этом. Будучи человеком привычки, она игнорировала их некоторое время, пока Джеймс не разволновался до безумия, думая, что она собирается порвать с ним; но вместо этого Лили воспользовалась случаем, как возможностью загладить вину. Когда в школе оставался всего день до того, как все отправятся домой на пасхальные каникулы, она собрала всех четырех мальчиков из 4А и приказала им отправиться с ней в Салазар-Хаус и официально извиниться перед Снейпом. — Но почему Римусу и мне нужно идти? — Захныкал Питер. — Мы не имеем к этому никакого отношения. — Вы идете, чтобы разрядить обстановку! — Парировала Лили. Рядом с ней Сириус драматично вздохнул. — Боюсь, что план провальный. Между нами слишком много вражды. Он ненавидит нас, мы ненавидим его, просто так обстоят дела. Лили с горечью шлепнула его по плечу. — И с меня достаточно, так что мы все собираемся извиниться, и тебе лучше, черт возьми, сделать это искренне! — Мы сделаем, — нетерпеливо пообещал Джеймс, обнимая своего лучшего друга за плечи в жалких попытках заставить его заткнуться. — Снейп не невинный только потому, что у него дерьмовая иммунная система, — возмущенно начал Сириус. — Может, Джеймс и готов простить его из-за тебя, но он все еще говноед, и ты совершаешь ошибку, пытаясь остаться с ним друзьями, Эванс. Лили одарила Сириуса взглядом, который либо означал, что она вот-вот взорвется, либо разрыдается, и Джеймс потянулся вперед, чтобы на этот раз крепко схватить его за плечо. — Я хочу поступить по-взрослому, — рассуждал он. — И я действительно сожалею, что разыграл Снейпа. Я бы не стал этого делать, если бы знал, что у него аллергия, и ты тоже, Сириус. Сириус отвел взгляд, но было очевидно, что Джеймс был прав. Вместе они направились вверх по улице к общежитию Снейпа, волоча ноги по свежескошенному газону, в то время как Лили приставала к другому мальчику, сидящему на ступеньках крыльца, чтобы сходить за ним. Снейп появился с целой бригадой мальчиков, в которую входили двое из тех, с кем он стоял рядом на ферме (Римус узнал, что их звали Дрейк и Эйнсли после того, как они дали показания Макгонагалл от имени Снейпа) и даже Барти Крауч, который никогда не пропускал любую драму. — Вы совершили ошибку, придя сюда, — крикнул Крауч, как дрянной телевизионный злодей. — Сев, — начала Лили, игнорируя других мальчиков со всей стойкостью старосты, на которую она была способна, — мы пришли извиниться. Джеймс и Сириус сожалеют о том, что они сделали, мы все сожалеем. — Я не сожалею, — сказал Снейп, — из того, что я слышал, они будут убирать стойла в амбарах в течение следующего месяца. — Мне кажется, я уже чувствую их запах, — ответил Дрейк. — Да, это оно – дерьмо. Раздался смех, и все четверо мальчиков мучительно согнули руки по бокам. Римус услышал, как Джеймс глубоко вздохнул, в то время как Сириус прочистил горло, без сомнения, испытывая желание съязвить. — Мы здесь не для того, чтобы спорить, — настаивала Лили. — Мы пришли извиниться. — Но почему? Я уже получил ваши извинения прямо здесь! — Снейп достал из кармана письма, которые Джеймс и Сириус были вынуждены написать, и начал зачитывать их, в то время как окружающие ухмылялись и хихикали: — Северусу: мне очень жаль, что мы накинулись на тебя с арахисовой пастой – мы бы так не сделали, если бы мы знали, что у тебя аллергия. Мы чувствуем себя ужасно из-за того, что мы сделали, и если ты только подумаешь о том, чтобы простить нас, мы клянемся провести остаток наших дней в поисках покаяния за наши самые отвратительные грехи... — Можешь пропустить ту часть, где мы говорим, что используем джем в следующий раз, — вежливо сказал Сириус. — Ты что, не можешь уловить сарказм? — О, заткнись, Блэк, — усмехнулся Снейп. — Я даже не добрался до той части, где ты пресмыкаешься перед Макгонагалл. — Сев, пожалуйста! — Лили умоляла. — Нет! — Со своего места на верху лестницы общежития Снейп подбросил письма в воздух, и Лили вздрогнула, когда они, порхая, упали вокруг нее. — Мне насрать на какие-то дурацкие извинения! Твой дерьмовый парень чуть не убил меня, и ты ждёшь, что я прощу их? Джеймс подошел к Лили и схватил ее за руку: жест, который заставил Снейпа выглядеть еще более разъяренным. — Тебе не нужно прощать нас, — сказал он, — но и нам больше не нужно ссориться. — Тебе легко говорить, — прорычал Снейп, — ты смеялся последним! Лили отстранилась от Джеймса: — Никто не смеялся, Сев! Мы наговорили друг другу столько гадостей, тебе не кажется, что наконец-то пришло время положить всему этому конец? — Покончить с этим?! Он чуть не свел меня в могилу! А ты все еще защищаешь его! Честно говоря, разве праведный поступок не устарел, Лили? Я бы не стал его другом ни за какие деньги в мире, а ты делаешь это бесплатно, хотя даже не можешь позволить себе обучение здесь! Лили отшатнулась, как от пощечины, но Снейп еще не закончил. Он оттолкнул остальных и спустился по лестнице с дикими глазами. — Я хранил твой секрет годами, и ты отплачиваешь мне тем, что встречаешься и дружишь с самыми невыносимыми кусками дерьма, которых только можно вообразить! Я был на твоей стороне, когда они все еще дергали тебя за волосы и называли занудой весь день напролет! Мне было все равно, что у твоей семьи не было денег или ты могла поступить в Хокингс только на дурацкую стипендию! Я был тем, кто рассказал тебе о ней в первую очередь, чтобы мы могли вместе ходить в школу, но в тот момент, когда ты попала сюда, ты решила, что популярность важнее! — Сев... — Нижняя губа Лили начала дрожать. — Не смей этого делать! — Снейп набросился. — Ты всегда плачешь, когда все идет не по-твоему, но не в этот раз! Тебя просто стыдно, что все остальные здесь из приличных семей, а ты просто ничтожество из среднего класса, которая ничего бы не добилась, если бы не спала со своими чертовыми учебниками! Тишина была ошеломляющей. Признание Снейпа застало всех врасплох, больше всего Лили, которая, очевидно, не рассчитывала на то, что он будет таким мерзким. Снейп был невыносим и в лучшие времена, и злобным в остальные, но он никогда не обращал свой яд на нее. Почти задыхаясь от всех этих криков, Снейп выпрямился в полный рост. — Ну вот и все, — прошипел он. — Может быть, теперь и все остальные смогут сохранить твой секрет, ты, жалкая благотворительность. Как молния, Лили развернулась и побежала по траве к своему общежитию, прикрыв глаза и уже плача. Джеймс был первым из них, кто отреагировал — замахиваясь в сторону Снейпа: — ТЫ! — Сейчас! — Барти взвыл, и секундой позже всех их четверых забросали пакетами с арахисовой пастой, которое без добавления грязи и травы в основном просто отскакивало от них, как комковатые камни. Потрясенные и мгновенно почувствовавшие боль, они все отшатнулись, в то время как Снейп нырнул в укрытие. — Вы, маленькие засранцы! — Сириус выругался, прикрывая голову. — Вы заплатите за это! — Надеюсь, ни у кого из вас нет аллергии! — Кто-то крикнул. Когда они начали отступать, свежая арахисовая паста теперь пачкала их школьную одежду, мальчики Салазара погнались за ними, победно крича. Римус был почти рад, что Снейп не дал им шанса должным образом извиниться: он этого не заслуживал. — Ой... — Питер застонал, как только они миновали два общежития и их больше не преследовали. — Что они сделали – заморозили пасту? — Гребаные мудаки, — вздохнул Сириус, вытирая грязь со своего джемпера. Рядом с ним Джеймс сидел тихо, согнувшись, положив руки на колени и уставившись в землю, как будто она могла разверзнуться и поглотить его. — Ты в порядке, Сохатый? — Спросил Римус, и Джеймс поднял глаза. — Ты знал, что Лили на стипендии? Римус покачал головой, но он бы солгал, если бы всё внезапно не обрело смысл. В один из первых случаев, когда он оказался с Лили наедине, она спросила его, не пришел ли он в Хокингс с "помощью". В то время он дал ей отпор, думая, что она жалеет его за то, что он беден, но теперь он знал, что она просто пыталась понять, есть ли у них еще что-то общее. Если бы он сказал "да" или, по крайней мере, объяснился получше, возможно, она доверила бы ему секрет; но вместо этого он отреагировал как любой другой сноб. Это означало, что у Лили остался только Снейп, ее лучший друг детства, который, что бы она ни делала, никогда не сможет приспособиться к жизни, которую она построила для себя в школе. — Она никогда не говорила мне... — Пробормотал Джеймс. Шок на его лице был ясен как день. Они с Лили встречались уже семь месяцев, не считая целого лета, которое они провели, разговаривая по телефону. — Сколько раз я приглашал ее в летний дом... или–или в Лондон посмотреть достопримечательности. Я даже предлагал купить ей билет на поезд! И на Рождество я отправил все эти книги, которые мама получила в качестве первых изданий, и... и я подарил ей этот дурацкий браслет на день рождения– но что, если...что, если она подумает, что я тычу ей всем этим в лицо? Сириус положил руку на плечо Джеймса. — Она так не думает, приятель. — Тогда почему она не сказала мне? Я ее парень. — Я понимаю, о чем ты говоришь, Сохатый, правда. Но я думаю, что прямо сейчас ей нужен друг. Так что давай расстраиваться позже, ладно? Это была самая разумная вещь, которую Римус когда-либо слышал от Сириуса, и этого было достаточно, чтобы лишить Джеймса дара речи. — Сириус прав, — сказал Римус. — Беспокойство о том, почему она ничего не сказала, не заставит ее чувствовать себя лучше. Вероятно, она просто не хотела просить о помощи. — Да, Эванс такая упрямая, — пожал плечами Питер. — Хотя, я не знаю почему, она ведь всегда помогает нам. Я бы завалил математику, если бы не она. Джеймс медленно кивнул, его губы сжались в тонкую линию. — Да, да, вы правы. Мы просто должны сказать ей, что все в порядке. С успокаивающей улыбкой Сириус указал вниз по улице в направлении Ровена Хаус; — Тогда пошли, пока ее глаза не покраснели и не опухли от слишком большого количества слез. Они вместе двинулись вперед, и Римус пристроился рядом с Питером, который уставился в землю, как будто это была головоломка, с которой ему еще предстоит разобраться. — Мойра не стипендиат, — пробормотал он, — ну, я так не думаю. — Кажется, ты говорил, что ее семья занимается недвижимостью? — Спросил Римус. Питер заметно расслабился. — Да, верно, так и есть. Римус похлопал его по спине. Добравшись до женского общежития, они обошли его сбоку и бросали камни в окно девочек, пока не появилась Марлин, не открыла его и не высунула голову. — Что случилось? Я думала, Лили ушла с вами – почему она так расстроена? Прежде чем они смогли ответить, Мэри появилась у нее за плечом. — Что, черт возьми, произошло? Лили здесь, вся в слезах. Поттер, тебе лучше не говорить мне, что ты ее бросил. — Я не бросал ее! — Джеймс настаивал. — Просто позволь мне– — Ты должен был что-то сделать! Не видела, чтобы она так плакала с Рождества восьмого класса, когда она– — Я слышу тебя! — Лили причитала откуда-то из глубины общежития. Вздрогнув, Мэри немедленно вылезла через окно, спрыгнув на электрическую коробку внизу, а затем на лужайку, Марлин не отставала от нее. — Выкладывай, — набросилась Мэри. — Она там плачет, как плакал бы Сириус, если бы Джаггер умер. — Настолько плохо? — Спросил Сириус, прищелкнув языком. — Снейп сказал кое-что... — Начал Римус. Пройдя мимо девочек, Джеймс забрался на электрическую коробку. — Я собираюсь пойти поговорить с ней, — сказал он. — Вы, ребята, не побудете здесь немного? Сириус махнул ему рукой: — Да, без проблем, брат. Позови, если вам, ребята, что-нибудь понадобится. Джеймс кивнул и залез на подоконник, закрывая окно после того, как проскользнул внутрь. — Что случилось? — Марлин спросила снова, и все они уселись на траву, пока Сириус пересказывал историю. Он осторожно затронул тему стипендии Лили, но все равно это стало шоком, когда они поняли, что даже девочки не знали. Лили каким-то образом удавалось держать свою таинственную стипендию в секрете от всех, включая самых близких друзей. Марлин и Мэри обменялись одинаковыми взглядами, общаясь телепатически, как, Римус знал, могли девушки, но они позволили Сириусу закончить рассказ. Концовка и подробности о Снейпе были более противными, но этого следовало ожидать. — Этот гребаный придурок, — прорычала Мэри сквозь зубы. — Может быть, нам действительно стоит положить ему в еду арахис. — Убийство Снейпа не заставит Лили чувствовать себя лучше, — отметил Питер. — Это заставило бы меня чувствовать себя лучше, — печально добавила Марлин. Когда все погрузились в неловкое молчание, Римус откинулся назад, опершись на руки, и продолжил собирать траву, чтобы скоротать время. В конце концов, когда солнце начало клониться к деревьям, появилась Лотти, заметившая их под своим окном во время прогулки по дороге. Она плюхнулась на траву, и они повторили ту же историю, хотя на этот раз Мэри и Марлин вставили свои детали, пока все снова не погрузились в молчание. Римус надеялся, что Джеймс, по крайней мере, добился чего-то с Лили, но у него не было возможности узнать, так как он закрыл окно. — Здесь холодно, — в конце концов сказала Лотти. Позади них зажглись уличные фонари, а Джеймс еще не вышел. — Вот, Лот, возьми мою куртку, — сказал Сириус, снимая пальто. — Спасибо, Сириус, но ты действительно не в моем вкусе. — Я просто предложил тебе куртку. — Хм. Тогда ладно. — Лотти взяла куртку и уютно завернулась в нее. — О, а ты правда хорошо пахнешь. Совсем не похоже на дерьмо. — Хм. Спасибо. Марлин придвинулась ближе к Римусу на траве, положив голову ему на плечо. — Я не могу поверить, что она не сказала мне, — печально прошептала она. — Я имею в виду, мне? У моей семьи нет денег, или влияния, или... — Возможно, она просто стеснялась. — Может быть... Над ними раздался грохочущий звук, и все они посмотрели вверх, чтобы увидеть, как Джеймс высунул голову. — Лунатик, она зовёт тебя. Римус моргнул. — Меня? Джеймс начал вылезать из окна. Римус медленно встал и поменялся с ним местами, вскарабкавшись по стене общежития и со стоном перевалившись через подоконник. Внутри он обнаружил Лили, свернувшуюся калачиком на кровати Марлин в углу, обнимающую одну из пушистых розовых подушек Лотти и сжимающую в горсти салфетки. — Эй... — Начал Римус, опуская окно, чувствуя себя крайне неловко. — Ты можешь сесть, Римус, — сказала Лили, ее голос был напряжен. Он так и сделал, осторожно заняв место в ногах кровати, пока Лили высморкалась. — Спасибо, что поднялся. — Конечно. Ты... в порядке, Лилс? Сначала она кивнула, но затем решительно покачала головой, закрыв лицо подушкой. — Мне так стыдно. — Из-за чего? — Всего! Вы, ребята, пытались сказать мне, что я не смогу наладить отношения с Севом, но я думала, что в конце концов он меня выслушает. Я не хотела, чтобы все пошло наперекосяк. — Поверь мне, — пообещал Римус, — это определенно была не твоя вина. Лили снова высморкалась. — Я не хочу плакать, но ничего не могу с собой поделать. Сев прав. — Ну, Снейп мудак... — Римус спохватился. — Я хотел сказать, что плакать – это нормально. Все плачут. — Ты плачешь, Римус? — Э-э... да, иногда... Лили задумчиво кивнула. — Теперь все знают о моей стипендии. — Да... Но в этом нет ничего постыдного, ты же знаешь. — Иногда просто отстойно находиться в месте, полном людей одного сорта, и все равно быть другим. Я не хотела, чтобы секрет хранился так долго, но один год превратился в два, а потом я стала лучшей студенткой, а затем и старостой – я просто не хотела, чтобы меня называли "стипендианткой-зубрилой". Римус потер шею сбоку. Он понимал лучше, чем Лили могла когда-либо знать, каково это – продолжать лгать всем своим друзьям. — Ну, а как насчет Марлин? Она не богата. — Я знаю, — вздохнула Лили, — но она намного лучше справляется с этим. Она очень сильная. — О, я знаю, — сказал он, и Лили слегка улыбнулась. — Жаль, что им сказал Снейп, а не я. — Он не должен был этого делать, — твердо сказал Римус. — Меня не волнует, насколько он был зол, никто не может просто так выкрикивать чьи-то секреты на весь мир, и уж тем более не таким образом. Он говорил так, как будто тебе есть чего стыдиться, но на самом деле это чертовски круто. Ты попала в Хокингс без чьей-либо помощи. Всего добилась сама – ты выложилась по полной Лили. Никто другой не смог бы этого сделать, кроме тебя. Ни я, ни Джеймс, ни Сириус. Только ты. Лили застенчиво опустила взгляд на покрывало Марлин. — Вау, Римус. — Я только хотел сказать, что ты должна гордиться, — сказал он застенчиво. — Не позволяй таким мудакам, как Снейп или кто-либо еще, отнимать у тебя достижения. Ты выше этого, Лилс. Лили достала чистую салфетку из коробки у своих ног и использовала ее, чтобы стереть немного арахисового масла с его рубашки. — У тебя хорошо получается, — сказала она. — Тебе следует открыть клуб или что-то подобное – давать советы по отношениям. Ты мог бы даже получать за это деньги. — Ха. Очень забавно. — Я серьезно – ну, отчасти. Но ты действительно даешь действительно хорошие советы, Римус. Как Джеймс. — И я уверен, что он гораздо лучше разбирается в этих вещах, чем я. — Вы оба хороши, но я снова отчитала его за то, что он напал на Снейпа, просто чтобы ты знал. — Честно говоря, я и не ожидал меньшего. — И все же, мне повезло, что у меня есть вы. Все вы. Римус улыбнулся. — Значит ли это, что тебе лучше? — Что ж... Я не чувствую себя хуже, так что, полагаю, да, должно быть. — Хорошо. Лили улыбнулась ему в ответ, когда еще один камень попал в окно спальни. Римус встал и пересек комнату, подняв окно и высунув голову наружу. — Ей уже лучше? — Спросил Сириус. — Потому что солнце зашло, и наши задницы скоро превратятся в кусок льда. — Они могут войти, — вздохнула Лили, отбрасывая салфетки и приглаживая свои спутанные локоны. Одна за другой остальные забрались внутрь. Девочки мгновенно набросились на Лили, делая все, от детской болтовни до поцелуев в щеки. Она замахала на них руками, но в конце концов обняла в ответ, и Джеймс вздохнул с облегчением. — Стыдно возвращаться домой, — сказал он, с болью потирая затылок. — Может, мне стоит остаться. — Тебя не волнует, что тебя поймают? — Спросил Римус. — Не-а. У меня уже есть наказание на целый месяц, кого это волнует. Римус слегка улыбнулся, прежде чем оглядеть комнату. — Эй, Сохатый, помнишь комнату Ксено – что они сделали со всеми кроватями? Джеймс огляделся вокруг, а затем оживился, как будто в нем вспыхнула лампочка. — А, вот это неплохая идея, Лунатик. Подталкивая Сириуса и Питера, они позвали их и начали отодвигать мебель с дороги одну за другой, в то время как девочки вопросительно смотрели: — Что вы делаете с нашей мебелью? — Спросила Мэри. — Увидишь, — проворчал Джеймс, толкая кровать Лотти к кровати Марлин. В конце концов девочки все поняли, и никто не возражал, когда они поставили четыре кровати бок о бок у одной стены. Пригодились все одеяла и подушки, разбросав их для максимального комфорта, и все они легли рядом друг с другом в ряд. Римус не возражал, когда Мэри и Марлин уложили его между собой, но заметил, как Сириус бросил на него странный взгляд, прежде чем устроиться с другой стороны от Мэри. — Вечеринка с ночевкой! — Лотти обрадовалась. — В последний день перед каникулами, как великолепно! — Нам не обязательно оставаться на всю ночь, — сказал Римус, закладывая руки за голову. — Мы вернем все на места. — Не беспокойся, — сказала Лили, — мне вроде как нравится. — Хочешь, чтобы мы оставили вашу комнату обставленной так, будто здесь была не одна оргия? — Громко сказал Сириус, заработав локтем в живот от Мэри. — Ой! Прости, прости, я понял. Они все смеялись, уставившись на крышу кроватей, пока один из них не зажег свет. Мэри пробормотала, что им не помешала бы какая-нибудь музыка, но никто из них не хотел вставать и включать стереосистему, поэтому вместо этого они просто разговаривали. Это продолжалось как игра в глухой телефон: каждый из них вспоминал историю или идею, пока другой не вставлял что-то другое. Лили немного рассказала о том, почему она так долго скрывала стипендию, и Римус мог сказать, что они все поняли. Мэри закончила тем, что призналась, что уже бросила Грейсона, который все был слишком зациклен на какой-то девушке дома. Сириус заставил Джеймса поздравить себя с тем, что он наконец-то смог отличить рейк перебор от свип, а Питер рассказал им все о своем дяде Моррисе, который давал ему уроки игры на барабанах, когда он был маленьким. И Сириус, и Джеймс были поражены, а затем пришли в экстаз. Наконец Питеру удалось их удивить. В основном Римус довольствовался тем, что просто слушал, но в конце концов настала его очередь. Его друзья позволили ему некоторое время посидеть в тишине, обдумывая все секреты, которые он хранил и в которых нуждался за свою короткую, семнадцатилетнюю жизнь. Их было достаточно, чтобы говорить до рассвета, и один из них, как всегда, грубо выскочил наружу, но он никогда раньше не говорил этого вслух, и он так долго убеждал себя, что пока он не скажет, это не будет правдой. Когда он начал говорить о Томни и мальчиках, он понял, что наконец-то принял правильное решение. Комната мгновенно наполнилась шквалом вопросов, но, к счастью, рядом с ним был Сириус, который мог ответить на них все. — По одному, вы, дикари! — Закричал он. — Дайте человеку дышать. — Но я так и знал! — Джеймс практически перекрикивал его: — Я знал, что слухи о банде были не такой уж чушью! Ты бы слышал его, Сириус, когда мы впервые пошли увидеться с Ксено! Он говорил как чертов Крестный отец! — Банда? Так ты сломал себе нос?! — Крикнула Лили вслед Джеймсу. — Просто представьте, — размышлял Питер, — мой друг – наркоторговец. Марлин сложила руки в молитве. — Отче наш, еже еси на небеси, пожалуйста, прости Римуса за его прошлые грехи. Он вел себя глупо – просто большой гребаный идиот. — Правильно, правильно! Как только им удалось покончить с нелегальным Ист-Эндом, девочки ухватились за информацию о Тоне, особенно за истории, которые Римус рассказывал о ее путешествиях и о каждом мужчине, парне и попрошайке, которых ей удалось обвести вокруг пальца по пути. — Она кажется настоящей стервой, — сказала Мэри, и Римус заколебался, прежде чем понять, что это, должно быть, хорошо. И на этом все. Когда он закончил говорить, его друзья просто остановились. Было очевидно, что вопросов было больше, но также было и больше времени. Они доверяли ему достаточно, чтобы знать, что он не сбежит и не оставить их. И для Римуса, который последние шесть лет только и делал, что убегал, это был покой. Когда они перешли к разговорам о планах на Пасху и путешествиях домой, Римус впал в состояние тихого спокойствия. Никто не усомнился в этом. Марлин держала его за руку, а плечо Мэри нежно прижималось к нему. Он был счастлив. Как и в случае с музыкой, голоса друзей успокаивали его, и, прежде чем он осознал это, он уснул.

★★★

Может быть, это была болтовня, или тот факт, что в последнее время он лишь дремал, но что бы это ни было, Римус никогда не спал так крепко. Они оставили окно открытым, поэтому в комнате девочек все еще было прохладно, и волосы Марлин приятно пахли, даже когда они щекотали ему нос. Должно быть, она сменила шампунь – вместо свежего постельного белья и нотки лимона Римус уловил сандаловое дерево и аромат жженого сахара вместе с самокрутками. Слегка улыбнувшись про себя, он пошевелился, и Марлин издала приглушенный стон – только это был гораздо более низкий звук, чем он когда-либо слышал от нее. Почти мужественный. О боже. Глаза Римуса распахнулись. Нет. Ни за что. Он был почти уверен, что в последний раз, когда он видел Марлин, ее волосы были прямыми и светлыми, а не беспорядочными и черными, как смоль, волнами, похожими на пролитые чернила на подушке. Он также был уверен, что Сириус лежал по другую сторону от Мэри, и все же он был прямо здесь, рядом с ним, дремал с расслабленным выражением лица. Так близко, Римус мог почти пересчитать каждую его ресницу. Это было ужасно. Его сердце колотилось так громко, что он был наполовину уверен, что Сириус услышит это и проснется. Он уже мог представить, как его глаза распахиваются – ту долю секунды, когда он видит свое отражение в их мутно-сером цвете, прежде чем все рухнет. В отчаянии Римус попытался отстраниться, но снова замер, когда кто-то уткнулся в него носом сзади. Он понял, что это была Марлин. В какой-то момент, пока он спал, он, должно быть, откатился от нее к Сириусу, лишив себя покоя предыдущего вечера. Со своим лучшим другом спереди и своей девушкой сзади он был в ловушке. Если бы он осмелился пошевелить хотя бы одним мускулом, он был уверен, что Сириус проснулся бы, и им пришлось бы признать эту близость. И тогда что-то изменилось бы. Их отношения снова изменились бы. Римус попытался мысленно урезонить себя: Сириус не был – ладно, может быть, и был – но он не был! Но кого он обманывал? Девушки, неприятное ощущение, которое возникало у него внутри, когда они оставались наедине – чертовы инциденты? Это было неоспоримо. Изменение настолько неуловимое, что стало таким же естественным, как дыхание, прежде чем он даже осознал это. Возможно, именно поэтому потребовалось так много времени, чтобы заметить. Чувствуя почти головокружение, Римус снова посмотрел вниз. Губы Сириуса были нежно приоткрыты во сне. Его собственные были сухими и потрескавшимися, но губы Сириуса выглядели мягкими, как подушка. И они были прямо там. Все, что ему нужно было бы сделать, это дотянуться через это короткое пространство и– Крепко зажмурив глаза, Римус застыл как вкопанный, отказываясь даже дышать в направлении Сириуса. Ему казалось, что прошли часы, пока милосердие, наконец, не пришло. С тихим ворчанием Марлин перевернулась во сне на другой бок, и он немедленно воспользовался этой возможностью, перевернулся и тяжело дышал до тех пор, пока лен и лимон не заглушили все намеки на Сириуса. Это немного помогло, но все равно его разум не отключался. Он и Сириус были друзьями, даже лучшими друзьями. Они были хранителями тайн друг друга — будущими членами одной группы. У них обоих были девушки, которые им нравились, и они допоздна засиживались, слушая любимую музыку друг друга и утешая, когда реальность становилась невыносимой. Сириус знал, как расширить свои границы ровно настолько, чтобы ему стало лучше, но не настолько, чтобы все снова стало плохо. И рядом с Сириусом никогда не было плохо, потому что Сириус делал все хорошо. Сириус так о себе не думал, но Римус знал это. Сириус был хорошим. Он был забавным, красивым и приводил в бешенство, и Римус любил– Он любил Сириуса. О нет. Я люблю Сириуса? Это было как удар под дых, и глаза Римуса распахнулись. Конечно. Вот в чем дело. Это все. Все с ним было не так и все так, так правильно. Сириус Блэк с одним из своих лучших друзей в мире, и Римус был так бесспорно – бесповоротно – влюблен в него. Что ж, сказал голос в его голове, удачи с этим, приятель.