The Cadence of Part-time poets

Tommy, can you hear me? Can you feel me near you? Tommy, can you see me? Can I help to cheer you? Oooh, Tommy, Tommy, Tommy, Tommy... — “Tommy Can You Hear Me?” The Who, 1969 — ТВОЮ МАТЬ, МЫ ОПАЗДЫВАЕМ! Римус резко сел. Повсюду вокруг него его друзья просыпались в разных состояниях. Ни у кого из них не было времени гадать, каким образом Сириус и Мэри таинственным образом поменялись местами – ни на что не было времени. В каком-то нездоровом проявлении товарищества все они уснули одной огромной кучей, и теперь они опаздывали на свой автобус домой. — Блять-блять-блять. — Джеймс продолжал ругаться, когда слетел с кровати, проносясь по комнате, и забирая свои кроссовки. Их спасли его неостанавливающиеся внутренние часы, а это означало, что в том, чтобы иметь жаворонка в качестве лучшего друга, был хотя бы один плюс. — Сколько у нас времени? — Спросила Лили, все время потирая глаза, которые все еще были красными и опухшими со вчерашнего дня. — Немного! — Ответил Питер, сжимая побелевшими костяшками будильник Лотти. — Кто-нибудь видел мой второй ботинок?! Все еще слегка ошеломленный, Римус встал вслед за Мэри и тут же все испортил, споткнувшись об угол ворсистого коврика Лотти. Он растянулся с громким "уфф!", резко ударившись локтем и головой о доски пола. Пока у него звенело в ушах, он осознал, что кто-то зовет его по имени, но пришел в себя только тогда, когда встретился лицом к лицу с Сириусом, который наклонился, чтобы помочь ему подняться. — Давай, Лунатик. У нас нет времени на твои театральные выходки, мы опоздаем на автобус! Римус был оленем в свете фар. Его пальцы на ногах подогнулись. У него отвисла челюсть. И тогда он вспомнил. Мне нравится Сириус Блэк. Эта мысль врезалась в него, как товарный поезд. Он хотел сбежать – найти самую глубокую яму, какую только мог, заползти в нее и никогда больше не вылезать. Сириус выглядел так идеально, что он не мог этого вынести! Глаза цвета морского камня, растрепанные после сна волосы и– Нет! Черт возьми, нет! Это безумие! Кто так думает?! Сириус был его другом, черт возьми! У него не было на это ни времени, ни силы воли. Как ему вообще удалось снова заснуть? Это были просто нервы? Может быть, он просто потерял сознание от шока? — Лунатик? Земля вызывает Лунатика! — Сириус проворчал, раздраженный тем, что Римус лежал там, как дохлая рыба, вместо того чтобы взять его за руку. Он зовет тебя, сказал этот проклятый, певучий голос. Может быть, ты собираешься что-то сделать, а? — ЛУУУУУНААААТИК! — Хорошо! — Римус прохрипел, хватаясь за его руку и позволяя Сириусу поднять его обратно на ноги. Джеймс и Питер уже были снаружи, выйдя через окно, пока Римус все еще переживал внутренний кризис. Сириус быстро последовал за ними, прежде чем оглянуться на Римуса со странным взглядом. — Ты в порядке? Ты выглядишь более ошеломленным, чем обычно. — Я в порядке, — буркнул Римус, не встречаясь с ним взглядом. — Ты действительно ударился головой? — Нет! Иди уже! Сириус еще раз оглядел его с ног до головы, прежде чем перекинуть ногу через подоконник и грациозно спрыгнуть на электрическую коробку внизу. У Римуса скрутило желудок, и он заколебался. Сможет ли он продержаться девять часов в поезде? — Блять, мои волосы! — взвыла Мэри сзади. — Кто-нибудь видел мою ночную шапочку? — Ты оставила её в ванной, — крикнула Лотти. — ... КТО НАМОЧИЛ ЕЁ?! ЭТО ШЕЛК! К черту поезд, он не выдержит здесь еще и тридцати секунд. Практически затаив дыхание, Римус перекинул обе ноги через окно. — Римус! — Позвала Марлин, как раз перед тем, как он чуть не спрыгнул с карниза. Пока остальные девочки носились по своей спальне, собирая последние вещи, она поспешила вперед. — Я хотела спросить тебя кое о чем вчера. — ЛЮПИН! — Джеймс рявкнул снаружи, — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА или ОПОЗДАЕШЬ! — Я иду! — Римус крикнул. Когда он обернулся, он увидел Мэри, когда она без малейшего колебания стягивала с себя рубашку. Застонав, он быстро прикрыл глаза, чтобы сохранить достоинство обоих. — Послушай, Черри, это может подождать, пока мы не сядем на поезд или вроде того? — Ну, я собиралась спросить вчера, но со всем происходящим... — ЛЮПИН?! — ПОДОЖДИ ТЫ! — Я просто не хотела ставить тебя в неловкое положение перед всеми! Это привлекло его внимание. Он выглянул между пальцами, и Марлин расслабилась, поправляя мятую школьную рубашку, которую она забыла сменить прошлой ночью. — Я хотела узнать, не согласишься ли ты приехать ко мне на Пасху? — Быстро спросила она. — Ты не обязан! На самом деле, это просто мысль... Римус открыл, а затем закрыл рот от удивления. — О. Ты имеешь в виду, к тебе домой... с твоей семьей? — Да, я не думаю, что это слишком далеко от твоего дома в Блэкхите, и мой папа уже предложил сам заехать за тобой, если хочешь. На самом деле, это была идея моей мамы. Это она предложила тебе прийти на ужин. Они... Они действительно хотят познакомиться с тобой, вот и все. — ЛУНАТИК! — Сириус взвыл позади него. — Лично я не против остаться, но, если ты не хочешь ночевать в школе всю следующую неделю, тащи свою задницу сюда! — Хорошо! — Римус слегка откашлялся. Он действительно не думал о том, что собирается делать, чтобы скоротать время, находясь дома. При обычных обстоятельствах он отправился бы прямиком к Томни, но прошло несколько недель с тех пор, как телефонная линия была отключена, и какая-то часть его боялась обнаружить пустую квартиру. И теперь, с головной болью из-за Сириуса, ему нужно было найти новое отвлечение, иначе он наверняка сойдет с ума. — Я приду, — пообещал он, и Марлин облегченно улыбнулась. Это мгновенно заставило его почувствовать себя виноватым. Во-первых, за то, что он считал свою девушку отвлекающим фактором, а во-вторых, за каждую мысль, которая у него когда-либо была о Сириусе. — Круто, ладно, тогда мы можем подробнее поговорить об этом в поезде. — Ладно, увидимся там. — Не опаздывай, — усмехнулась она, помахав рукой, когда он спрыгнул на траву снаружи. Они побежали обратно в их общежитие для того, чтобы, споткнувшись, переступить порог спальни и продолжить гонку за своими вещами. У Римуса было достаточно времени только на то, чтобы переодеться и взять свой чемодан, прежде чем Джеймс снова приказал им выходить, и они, пошатываясь, спускались по лестнице вместе с несколькими другими отстающими учениками. Когда они выходили, он смутно услышал, как зазвонил один из телефонов, а затем назвали его имя. — Люпин, подожди! Тебя к телефону! Джеймс резко затормозил, как только добрался до входной двери, куртка обвисла на его плечах. — О, черт возьми, Люпин, автобус отправляется через двадцать минут! — Значит, у меня есть двадцать минут? — Нужно пятнадцать, чтобы просто дойти до Касл-Холла! — Тогда я побегу, — рассудил Римус, несмотря на судорогу, уже зарождающуюся в его боку. — Не волнуйся, вероятно, это просто Джайлз проверяет, сяду ли я на эту чертову штуковину. — Тогда дай нам свою сумку, — сказал Сириус, забирая у него чемодан. Римус передал его, и его пальцы коснулись пальцев Сириуса. Дрожь пробежала по его руке, как электрический разряд, и внезапно он снова начал тонуть. Мне нравится Сириус Блэк. Сириус-ебанный-Блэк. — Лунатик, отдай свою сумку! Он отогнал эту мысль. Сейчас не время для очередного срыва. — Прости! Я... я имею в виду, спасибо, — заикаясь, пробормотал он. — Я... Я буду прямо за вами! Только не дайте автобусу уехать без меня. Еще один странный взгляд от Сириуса. Казалось, он собирал коллекцию. Пока все его друзья кивали и выходили на лужайку перед Годрик-Хаусом, Римус поспешно вернулся к телефону. Он обнаружил, что он снят и ждет его, и быстро поднес трубку к уху, приглаживая волосы и прочищая комок в горле. — Да? Привет, что случилось? — Привет, Лу. Еще одна дрожь пробежала по спине Римуса, на этот раз она сильно отличалась от той, которой наградило его нежное прикосновение руки Сириуса. Прерывисто дыша, он огляделся вокруг, как будто это была жестокая шутка и кто-то ждал в углу, чтобы выскочить и напугать его. Наконец он поднес трубку к другому уху, его руки слегка дрожали. — Том...? — Да, — ответил Томни со знакомым акцентом. — Давно от тебя ничего не слышал. Э-э... Как у тебя дела? — Как у меня...? — Он начал бормотать. — Что за хуйня Томни! — О, черт... Римус почувствовал вспышку гнева. — От меня "ничего не было слышно" – как насчет тебя!? Что, черт возьми, случилось с твоим телефоном? — Просто отключил на некоторое время, — пробормотал Томни совершенно апатично. — Я думал, ты мертв! — Римус набросился. — Вместо этого ты просто – что – не смог потрудиться оплатить этот чертовы счета?! Томни вздохнул на другом конце провода. — Все было не так. Прости, что беспокою тебя. — Нахуй твои извинения, — проворчал Римус, хотя его гнев уже пошел на убыль. Так много эмоций в такую рань – он не доживёт до обеда. — Тогда что произошло? Я возвращаюсь домой, черт возьми. Мой автобус отправляется через несколько минут. — Тогда я не буду тебя задерживать. — Заткнись. Просто скажи, что ты хотел, я отчитаю тебя за остальное, когда вернусь. — Хорошо. Тоня ушла. У него был готов ответ – еще одно жестокое оскорбление, – но внезапно все связные мысли вылетели у него из головы. — Что...? — Римус схватился за живот. — Что ты имеешь в виду? Как, ушла? — Она ушла. — Ушла... куда? — Ушла из квартиры, Лу. — В голосе Томни послышалась резкость. — Давно. В Феврале. Римус опустил взгляд на свои ботинки. Последний раз, когда он разговаривал с Тоней, был в феврале. Тогда телефон отключился. — Ты... ты знаешь, куда она пошла? — Нет. Она не попрощалась. И почти ничего не оставила. Только письмо для тебя. — Для... — Римус недоверчиво замолчал. — Ты уверен, что оно для меня? — На нем твое имя. Я могу отправить его, если ты дашь мне адрес своей школы или что там еще. — И-или я мог бы прийти и забрать его? — Я бы предпочел просто отправить его, — сказал Томни. — На самом деле я больше не хочу, чтобы оно здесь было, понимаешь? — Да. Да, хорошо. Тогда у тебя... есть ручка? Он подождал, пока Томни будет готов, прежде чем сообщить адрес школы. Он ожидал, что тот скажет что-нибудь глупое о названии общежития или о том факте, что улица, на которой технически находилась школа, называлась "Белл Энд роуд", но Томни все это время молчал. — Хорошо, я отправлю его, когда у меня будет время, — сказал он наконец. — Хорошо. Ты... в порядке, Том? — Мм. Просто отлично. — Ты не звучишь отлично. — Тогда потрясающе. В любом случае, Тоня всегда была такой. Жаль, что ты только сейчас об этом узнаешь. — Да, но все в порядке, — сказал Римус, изо всех сил стараясь звучать оптимистично, — Я зайду, и мы сможем поговорить о... — Я не думаю, что это такая уж хорошая идея. — ... Что? — Я не думаю, что тебе стоит приходить ко мне домой, Лу. Много чего случилось. Йен зарезал парня в прошлом месяце, и мы все еще наводим порядок. Не думаю, что это такая уж хорошая идея, чтобы другие люди снова начали приходить. — Ты имеешь в виду он... убил кого-то? — Ну, там было за что. — Твою мать. — Римус заставил себя вдохнуть через нос. — Х-хорошо, но, может быть, как только все немного успокоится, мы сможем встретиться и поговорить. Тоня сказала кое-что, когда мы с ней разговаривали... — Черт возьми, — тихо сказал Томни. — Неужели ты не понимаешь, Римус? Я не хочу, чтобы ты приходил! Никто не хочет – ни я, ни парни. У нас тут творится всякое дерьмо. Нельзя сидеть и притворяться, что все хорошо только потому, что у тебя каникулы. Просто держись подальше, и жизнь, черт возьми, будет продолжаться, как всегда, хорошо!? Римус никогда не чувствовал себя таким хрупким. Томни никогда не кричал на него – если только он действительно этого не заслуживал. Услышать, как он говорит, что не хочет, чтобы он был рядом, было как удар под дых. — Ты... — Томни резко закашлялся, прежде чем прерывисто выдохнуть. — Ты понял меня? — Да, Том... — Римус прошептал, опустив голову: — Я тебя понял. Наступило молчание, затем Томни снова кашлянул, чтобы прочистить горло. — Хорошо. Я отправлю письмо, просто... мы поговорим позже. Ложь. — Хорошо, Том. — ...Пока, Лу. Линия прервалась, и Римус почувствовал холод во всем теле. Он убрал телефон от уха и прислонился к нему лбом, втягивая воздух так резко, что казалось, будто ему больно. Затем он понял – ему было больно. Холод превратился в ноющую боль, которую он не чувствовал уже долгое время. Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как Джеймс и остальные ушли вперед. Вытерев лицо, Римус повесил трубку и, повернувшись, нетвердой походкой вышел из общежития в сторону короткого пути, ведущего в Касл-Холл. Реальность того, что Тоня ушла, а Томни наконец произнес слова, которых он боялся больше всего, на самом деле не доходила до него, пока он не пошел по тротуару, глядя, как Джеймс отчаянно машет руками, призывая его поторопиться. — Он здесь! — Римус услышал, как он кричит водителю автобуса. Когда он обернулся, выражение лица Джеймса сменилось с раздраженного на обеспокоенное. — Черт возьми, приятель, ты в порядке? Ты выглядишь так, словно твоя собака только что умерла или еще что похуже. — Глаза Джеймса внезапно расширились. — Твоя собака ведь не умерла? Это стало бы самой настоящей вишенкой на торте, с горечью подумал Римус. Он покачал головой. Джеймс осторожно похлопал его по спине, и они вместе зашли, двери автобуса со скрипом закрылись за ними. Пройдя вперед, Джеймс сел рядом с Лили, в то время как Марлин помахала ему с заднего сиденья и подвинула свою сумку, чтобы он мог сесть. Римус неуклюже двинулся по проходу к ней, чувствуя себя странно оторванным от своего окружения. Он почти сел, прежде чем заметил Сириуса сзади, плотно прижавшегося к Честити. — Римус...? Он посмотрел вниз. На лице Марлин было беспокойство. — Извини, — сказал он, вцепившись в спинку сиденья так, что побелели костяшки пальцев. — Мне просто очень нужно поговорить с Сириусом прямо сейчас. Увидимся в поезде? — Да, конечно, — легко ответила она, очевидно, прочитав выражение его лица. Автобус уже тронулся к тому времени, как он добрался до прохода к Сириусу. Честити заметила его первой, подняв взгляд со своего места у окна и пробормотав что-то под нос своему парню, который посмотрел на нее с улыбкой, от которой сердце Римуса дрогнуло. — О, привет, Лунатик, рад, что ты добрался. Думал, тебе придется возвращаться в Лондон по почте. — Можно поговорить с тобой? Улыбка Сириуса мгновенно исчезла. Он посмотрел на Честити, прежде чем наклонился и что-то прошептал ей на ухо. — Неееет, — Честити начала дуться, но Сириус только обхватил ладонями ее щеку и пробормотал что-то еще, все еще сохраняя тот привлекательный вид, от которого даже Римус не смог оторваться. Наконец она закатила глаза и встала, протискиваясь в проход. Она не забыла одарить Римуса злобным взглядом, прежде чем удалиться по проходу. — Все в порядке, — сказал Сириус, вставая и указывая Римусу занять место у окна. — Я найду ее в поезде. Римус проскользнул вперед и мгновенно почувствовал благодарность. Казалось, что каждая конечность была налита свинцом, и он почувствовал тошноту, как будто грохочущее движение автобуса выбило что-то из него. Опустившись рядом с ним, Сириус огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Римус мгновенно полюбил его за это. — Так в чем дело, кто звонил? Это был...? Как обычно, Сириус уже был у него в голове. — Да, — прохрипел он, — это был Томни. — Что ж, как раз вовремя. Что же он сказал? Был ли у него хотя бы наполовину приличный предлог для того, чтобы исчезнуть с лица земли? Римус отвернулся, потирая лицо. У него защипало глаза, и он не хотел, чтобы Сириус видел, как он плачет. — Он сказал, что Тоня ушла. — Оу... — Очевидно, это было не то, чего ожидал Сириус. — Черт... Она ушла из дома? — Да. В феврале. Сразу после нашего разговора. — Ты знаешь наверняка? — ...Нет. — Тогда не говори так. Римус почувствовал, как рыдания подступают к его горлу. Что делает тебя счастливым? Если бы он сказал, что расскажет ей на Пасху, осталась бы она? — Эй, — попытался Сириус, наклоняясь ближе, — что такое? Все в порядке. С тобой все будет в порядке. Тебе просто нужно увидеть Тома, верно? — Нет, — захныкал он. — Он сказал мне не возвращаться, Сириус. Он сказал не возвращаться в квартиру. Гнев расцвел на лице Сириуса. — Этот мудак! Он обвиняет тебя?! — Нет, я просто... Я не знаю. Кто-то умер. Не тот, кого я знаю, но... Боже, держу пари, у них полный бардак. — И он обвиняет тебя, — снова сказал Сириус. — Чувак, пошел он. Римус вздрогнул, и Сириус отстранился. — Прости, — пробормотал он, прежде чем медленно положить руку ему на плечо. — Прости, Лунатик. — Это то, что я получаю, — пробормотал Римус, — за то, что думал, что смогу играть на обеих сторонах. — Оох ты, бедный идиот. Ты не играл на обеих сторонах, ты просто существовал. Что плохого в этом – в том, чтобы просто быть счастливым? Но Римус не был счастлив. Почти два года он был разорван, никогда полностью в одном месте. А теперь Тони нет, и Томни перерос его, и у него не было возможности догнать ни одного из них. — Лучше бы мы не возвращались домой, — выдохнул он. — Поверь мне, — мягко сказал Сириус, — куда мы направляемся? Это не дом. О, Сириус. Обхватив голову руками, Римус наклонился вперед, и, наконец, из его глаз потекли слезы. Это было похоже на открытие шлюзов. Грохот автобуса заглушал все звуки, но это было так, словно в его груди разразилась гроза. — Лунс, — сказал Сириус, потирая спину. — Все будет хорошо. Просто какое-то время это отстойно. Я знаю, я знаю. Всего за день до этого Лили спросила его, плакал ли он. Тогда он колебался. Но теперь, когда Сириус делал все возможное, чтобы скрыть его от посторонних глаз, Римус не был уверен, что когда-нибудь сможет остановиться.