The Cadence of Part-time poets

Trying to make some sense of it all, But I see it makes no sense at all; Is it cool to go to sleep on the floor? I don’t think that I can take anymore; Clowns to the left of me! Jokers to the right! Here I am, stuck in the middle with you... — “Stuck in the Middle with You” Stealers Wheel, 1972 Во многих отношениях встречаться с Марлин было проще, чем не встречаться с ней вообще. В то время Римусу можно было доверять, он лучше держал себя в руках, но без девушки, из-за которой можно было испытывать чувство вины, его чувства к Сириусу начали разгораться еще сильнее. Он помнил, каково это – ревновать к Джеймсу всякий раз, когда они с Сириусом куда-нибудь отправлялись вместе или начинали говорить о чем-нибудь, в меру близком к музыке, что случалось чаще всего, теперь, когда они действительно согласились официально объявить свою "группу". Он поймал себя на том, что пристально смотрит на девушек, которые пялятся на него, когда он проходит мимо, и смеется чуть громче над шутками, просто чтобы быть уверенным, что Сириус услышит его среди остальных. Римусу не хотелось смеяться. Ему больше хотелось плакать, да и шутки обычно были дерьмовыми. Он пытался держать все в узде, заставляя себя все отрицать – размышляя о том, что его чувства могли быть просто чувствами, выкованными в дружбе, а теперь раздутыми до предела из-за неудачных отношений, скуки в школе или общего отсутствия интереса к текущей реальности. Конечно, он просто перепутал "нравится" с чем-то более существенным, и период адаптации к таким нелепым вещам был намного длиннее, чем ожидалось. Ему даже пришло в голову, что он, возможно, ошибочно принимает свои представления о Сириусе за остатки привязанности к Тоне. В конце концов, сходство было поразительным. От необъяснимого желания, чтобы драма сопровождала их из комнаты в комнату, до их иссиня-черных локонов. Сходство было почти бесконечным. Возможно, он просто так себя чувствовал, потому что Сириус был рядом, а Тоня – нет. Каждый раз, когда ему казалось, что он снова начинает скучать по ней, Сириус оказывался рядом, дарил ему улыбки и помогал отвлечься. Но это никогда не сработает, говорил себе Римус. Неважно, насколько виноватым он себя чувствовал, встречаясь с Марлин, это было ничто по сравнению с чувством вины, с которым он столкнулся теперь в одиночестве. Двенадцатое число "Никогда" должно было наступить в канун дня рождения Тибба, прежде чем они смогут стать кем-то большим, чем друзья. И почему это так? Спрашивал дьявол на плече, когда ему казалось, что он смирился с этим. Сириус сам сказал, что ему нравятся парни. И он больше не встречается с этой помешанной на любви Честити Белл. В чем дело, парень, боишься, что тебе это может понравиться? Да, Римус вспоминал это миллион раз. Кто-то может это отрицать, но "нравится" и "ревность" идут рука об руку. Было много людей, которым Сириус Блэк не нравился, но они, безусловно, завидовали ему. То ли из-за его внешности, то ли из-за его ума, то ли из-за его денег, или из-за его завораживающей беззаботности. Сириус был смелым и дерзким, а Римус... нет. Он был просто Римусом. Он был счастлив, что ходил за ним по пятам, был саркастичным другом с сигаретой и рекомендациями относительно приличной музыки, ребенком с дерьмовым отцом, потому что девять из десяти отцов все равно были дерьмовыми. Он мог быть "Римусом с его книгами", "Римусом с его сигаретами", "Римусом с ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ ВСЕ ПРОСТО ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ?!" Это стало тяжелым осознанием, но было бы еще хуже лгать самому себе. Он просто не хотел рисковать всем этим, как Сириус, и, если быть по-настоящему честным с самим собой, он боялся. Боялся, что Сириус попросит его об этом. Хотя... это не значит, что он не мог смотреть, верно? Сириус упростил эту часть, ну, в общем, все. Между собственным романом Римуса и тем, как все сложилось с Томни, он как-то пропустил это мимо ушей, но если Сириус и раньше был красив, то теперь его фигура была просто ошеломляющей. У него был такой профиль, что Римусу захотелось ударить его хотя бы для того, чтобы подчеркнуть идеальную форму его носа. В отличие от многих других музыкантов, у него были длинные и изящные пальцы – осознание этого пришло к ним после того, как они прослушали лекцию на уроке изобразительного искусства о Сикстинской капелле. Римус подумал, что по сравнению с Сириусом, руки Адама, изображенные Микеланджело, выглядят довольно уродливо. А потом, поскольку это вызвало довольно однозначную реакцию, Римус помчался обратно в спальню, чтобы принять ледяной душ. Я, должно быть, схожу с ума, подумал он, стоя под душем. Ни один здравомыслящий человек не думает о ком-то так много. Может, мне просто надеть ему на голову мешок – посмотреть, будет ли он выглядеть таким же чертовски красивым. Ублюдок. О, конечно, он винил Сириуса. Не только за его внешность или за то, что его невозможно было не заметить в любой толпе, в которой он оказывался, но и за его доброту. И за то, что он хранил свои секреты. Прошел целый месяц с того телефонного разговора с Томни. Чаще всего это нависало над головой Римуса, как темная туча, но, благодаря доброй воле его друзей, он, наконец, снова начинал чувствовать себя хорошо. Он боялся лета, но, по крайней мере, у него были Джеймс и Питер. Мэри и Марлин тоже, если он сможет смириться с их прихорашиванием. Он больше беспокоился за Сириуса, который так ужасно провел Рождество, но они оба найдут способы отвлечься. Сириус сеял хаос, а Римус читал книги, возможно, даже иногда выходил на улицу. Не до конца, нет – он отказывался зацикливаться на людях, которым он был безразличен, независимо от того, сколько красивых слов они использовали в свое оправдание. Даже сейчас Римус не был уверен, что Сириус сделал с письмом Тони, и не стал спрашивать. Он правильно сделал, что отдал его. Подобные секреты только сближали его с Сириусом, и, когда он игнорировал свои самые нелепые эмоции, он полагал, что это делало их еще и лучшими друзьями. У тебя есть все, что принадлежит мне, думал он каждый раз, когда ловил себя на рассматривании Сириуса в их спальне, классной комнате или за обеденным столом. Не имело значения, какое расстояние разделяло их, или насколько глупым, по его мнению, он был, поступая так, Римус всегда смотрел на Сириуса. Он как будто вводил его в транс. Это случалось так часто, что некоторые даже обратили на это внимание, и Римусу пришлось придумать несколько воображаемых пчел, чтобы избавиться от этого. Но теперь все было в порядке – с ним все было в порядке, – вот только он все еще не был уверен, как ему удержаться от разрушения дружбы, которая значила для него все, когда от одного взгляда Сириуса его бросало в дрожь с головы до ног. Ему было боязно подпускать Сириуса близко, но он также не мог допустить, чтобы тот отдалился. Это было похоже на какую-то ужасную игру в кошки-мышки, когда неизвестно, у кого какая роль. Римус никогда не представлял себя волком, но играть в кота и тянуться к звездам было ненамного приятнее.

★★★

Четверг, 19 мая 1977 После нескольких недель репетиций первая (и, вероятно, единственная) рок-группа Хокингса, "The Marauders", наконец-то начала звучать более-менее прилично. Джеймсу и Сириусу было довольно сложно не переигрывать друг друга в каждой второй песне, и Питер все еще иногда отставал в темпе, заставляя Римуса наверстывать упущенный ритм своими басовыми партиями, но для пары начинающих рок-звезд, у которых было только формальное образование Сириуса, они бы, конечно, справились. Неофициальными вечерами репетиций стали вторники и четверги, а иногда и воскресенье, если они были в настроении. Поскольку инцидент со Снейпом остался далеко позади, восьминедельный запрет Джеймса посещать футбольную команду вот-вот должен был быть снят, что, вероятно, изменило бы частоту их встреч, но Римус и Сириус уже были уверены: это было по-настоящему. Все за одного и один за всех, эти Мародеры. Римус не мог дождаться, когда они начнут сочинять свою собственную музыку. Но пока это был обычный четверг. Римус должен был встретиться с ребятами на очередной репетиции, но он опоздал из-за того, что был увлечен разговором со своей новой напарницей по биологии, Джиллиан, которая, казалось, слишком торопилась начать работу над их проектом. Он совершил ошибку, использовав группу как предлог для того, чтобы попытаться уйти, что только дало Джиллиан возможность засыпать его новыми вопросами. Потребовалось некоторое время, чтобы заговорить ей зубы, и он сомневался, что его друзьям этот разговор показался бы таким же интересным, как Джиллиан. Они, вероятно, просто посмеялись бы над ним за то, что он не смог отказать девушке, но в любом случае это не имело большого значения, поскольку в тот момент, когда Римус завернул за угол, ведущий к парадным дверям здания музыки, он был вынужден немедленно остановиться. Все мысли о биологии и Джиллиан мгновенно улетучились, и Римус увидел, как Сириус высунулся из двери, скрестив ноги в лодыжках. Он разговаривал с девушкой – на самом деле просто болтал, но стоял, прислонившись спиной к открытой двери, так небрежно, что даже слепой не принял бы это за что-то иное, кроме флирта. На мгновение в его голове промелькнуло жалкое сомнение – может, они тоже говорят о... проекте по биологии, – но затем Сириус улыбнулся и приложил большой палец к уголку рта, и Римус понял, что он прав. Испытывая неловкость от мысли, что придется пройти прямо между ними, он отошел на обочину тротуара и наклонился, делая вид, что роется в чехле для гитары и завязывает шнурки на ботинках. Какая-то часть его хотела вытянуть шею, просто чтобы уловить обрывок их разговора, но тот ревнивый Придурок, который жил у него под кожей бог знает сколько времени, не хотел иметь с этим ничего общего. Разговор продолжался слишком долго, чтобы быть чем-то невинным, и к тому времени лодыжки Римуса начали ныть от трех десятков раз, когда он завязывал и развязывал ботинки. Когда пара, наконец, попрощалась и Сириус проскользнул обратно в мьюзик-холл, он встал и чопорно направился к выходу с бас-гитарой в руке. Он прошел мимо девушки, чья униформа была выполнена в цветах дома Ровены, как у Лили и других девочек. На какую-то долю секунды Римус был так увлечен темно-синей юбкой, что едва не пропустил, как она слегка помахала ему рукой. Не то чтобы это не имело значения – он не ответил на ее жест. Распахнув двери в музыкальный зал, он врубил бас-гитару и глубоко вздохнул. Сириус шел прямо перед ним по коридору, засунув руки в карманы, и – он что, насвистывал? — Эй! Блэк! Мелодия тут же оборвалась, когда Сириус обернулся с широкой улыбкой на лице. — Привет, Лунатик. Я уж подумал, что мы будем ждать тебя всю ночь. Почувствовав странное беспокойство после этой шутки, Римус подошел к Сириусу, который остановился, чтобы подождать его, и проглотил комок в горле. — Кто это был? — Спросил он, кивком головы указав на двери. Сириус огляделся по сторонам, прежде чем почесать нос. — О, ты имеешь в виду Тесс? Она со мной и Джеймсом в группе на английском. Просто спрашивала меня о домашнем задании. — Только домашнее задание? И больше ничего? Сириус бросил на него странный взгляд, в котором сверкнула ирония, но Римусу было совсем не смешно. — Мы говорили и о группе, — сказал он. — Представляете? Похоже, слухи уже разлетелись. Мы уже знамениты. Сириус шагнул вперед и дружески хлопнул его по плечу, но Римус этого не заметил. — Ты флиртовал, — резко сказал он. Веселый взгляд Сириуса вернулся, на этот раз сопровождаемый самодовольной ухмылкой, от которой Римусу захотелось врезать ему. — Разве? — Да. И что, ты собираешься с ней встречаться? — А что, это станет проблемой, если начну? Римус открыл рот, на время ошеломленный наглым ответом Сириуса. — Нет. Ты просто... можешь признаться, если она тебе интересна. — А что, ты неравнодушен к Тесс? Скажи "нет", закричал голос. — Это станет проблемой, если неравнодушен? Идиот. Сириус опустил взгляд, а затем засунул руки обратно в карманы. — Нет... никаких проблем. Не знал, что вы с Тесс так хорошо знакомы, вот и все. Но да, я отступлю. Не стоит рисковать лучшим другом ради какой-то девчонки, верно? Римус почувствовал, как у него свело живот. Ты чертов идиот. — У меня нет ничего общего с Тесс, — признался он. Сириус прищурился. — Нет? Тогда чего так взъелся? — Просто... плохое настроение. Извини. Встречайся с ней, если хочешь. — Ты такой странный. Я никогда не говорил, что собираюсь с ней встречаться, — сказал Сириус, сменив растерянный взгляд на улыбку. Отлично, теперь он считает тебя странным, подумал Римус. Ты и ЕСТЬ странный, добавил внутренний голос. Этой мысли было достаточно, чтобы Римус запаниковал. — Ты считаешь меня странным? — потребовал он. — Э-э... да? — Сириус оглядел его с ног до головы. — Или нет. Не уверен, какой тут правильный ответ. Можешь дать мне подсказку? Подавленный собственным безумием, Римус выдавил улыбку. — ...Я просто пошутил. Мы оба знаем, что Поттер в любом случае самый большой чудак, верно? Я не знаю других семнадцатилетних парней, готовых к браку, а ты? Удовлетворенный ответом, Сириус рассмеялся в знак согласия. — Нет. Кто бы мог подумать – единственный придурок среди нас, у которого благополучная семья, и он такой чудак. Они вместе рассмеялись, хотя и неловко, и Римус покачался на каблуках, пока его нервы не сдали. — Тогда... хочешь порепетировать? — предложил он. — Конечно, Лунатик. Мы ждали тебя. Сириус повернулся и жестом пригласил его следовать за собой, что Римус и сделал, чувствуя себя ужасно глупо. Кто он такой, чтобы следить за тем, с кем Сириус встречался, а с кем нет? Лучшие друзья так не поступают. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы справиться с этими неловкими вспышками. Когда они вернулись в музыкальную комнату №2, их уже ждали друзья. Питер уже сидел за ударной установкой и, облизывая большой палец, листал книгу по теории музыки. Джеймс сидел рядом с ним на табурете и наугад описывал круги, держа в руках Страт 1964 года выпуска, который Шейла так любезно предоставила ему для практики. Когда за ними с грохотом закрылась дверь, Джеймс поднял голову. — Золушке как раз пора на бал, — крикнул он. — Часы вот-вот пробьют полночь. — Да, и он сломал хрустальную туфельку, так что не испытывай его, — усмехнулся Сириус. — Я в порядке, давай просто поиграем, — вяло проворчал Римус. Джеймс обменялся настороженным взглядом с Питером, который только пожал плечами и добавил свой собственный звуковой эффект с помощью барабанов: ба-дум-тссс! Римус проигнорировал это, поставил футляр с Fenderом на пол и открыл крышку. — Блэк, у тебя есть ноты? — Вот, — сказал Сириус, бросая папку с бумагами на пюпитр. — Да, черт возьми, что мы сегодня играем, маэстро? — Поинтересовался Джеймс. — Маэстро – неподходящее прозвище, — усмехнулся Сириус, прижимая ноты к груди. Джеймс взял листок – теперь они все знали, что он все равно не сможет его прочитать – и с ласковой улыбкой заковылял за Сириусом. — Да ладно, ты же только вчера жаловался, что у тебя его нет. Я правда стараюсь. Сириус протянул Питеру ноты. — Старайся усерднее. — Я думаю, подходит идеально, — сказал Римус с другого конца комнаты. — Это потому, что ты говнюк. — С каких это пор тебе должно нравиться прозвище? Ты был тем, кто навязал нам эти дурацкие имена с самого начала. — Мои прозвища – искусство! — Сириус закричал, скомкал ноты Римуса и швырнул их в него. — Ты засранец. — Значит, ты не хочешь? — Спросил Питер, пока Римус гонял бумажный шарик по пюпитру. — Никогда этого не говорил, — надменно ответил Сириус. — Но, честно говоря, кто мы сейчас? У нас есть Лунатик, Хвост, Сохатый и Блэк. Что за хрень – это так отстойно! — Я еще раз напомню тебе, что именно ты придумал все это дерьмо, — ехидно добавил Джеймс. — Если тебе не нравятся наши варианты, просто предложи свои. Подняв гитарный ремень над головой, Сириус сделал паузу, достаточную для того, чтобы передать свой настрой. — Я не могу просто так дать себе прозвище. Это хуже, чем отстой, это чертовски унизительно. — Ладно, я понял, как насчет Лунатика, Сохатого, Хвоста и "того, другого мудака"? — Я ценю твои старания, но этого недостаточно. — Как насчет "Волосы"? — предложил Питер. — О-о-о! Мне нравится! — Джеймс ухмыльнулся, а Сириус фыркнул. — Да пошли вы, ребята, вы совсем не воспринимаете это всерьез. — Мы всегда можем называть тебя "Проблема"! Или как насчет "Звездного мальчика"? — Звучит как имя какого-нибудь фуфлыжного супергероя, — сказал Римус. — Вот именно! — Джеймс радостно воскликнул: — Он мог бы стать закадычным другом Starman'а Боуи, а? — Пошел ты, ни за что, — прошипел Сириус. — Я никому не помощник, так что давай просто приступим к "Honky Tonk Woman", пока тебя не выгнали из группы за абсолютную бесполезность. Задумчиво вздохнув, Джеймс вернулся на свой табурет, держа в руке смятый нотный лист. — Все в порядке, Сохатый, мне понравилось, — сказал Питер уголком рта. — Спасибо, Хвост. Не расскажешь мне о ритме? Питер закатил глаза. — Честно говоря, когда ты научишься читать ноты? Какой толк от суперсилы, если ты не умеешь читать? — Чтение – это для вас, обычных парней. Позови меня, когда голос твоего папы начнет напоминать по цвету шоколадное печенье. Когда Джеймс придвинулся поближе к ударной установке, Римус прошел со своим басом обратно через партер, положил свою газету на подставку рядом с Сириусом и взял в руки Fender. Сириус наблюдал за ним краем глаза, настраивая Rickenbacker. — Ты был ужасно молчалив, — сказал он Римусу. —Что, никаких дурацких шуток с прозвищами? — Нет, — пожал плечами Римус, подбирая ноты припева песни. — Ничего? Что случилось с твоим творческим умом? — Я не работаю бесплатно. — Жадный засранец. Кстати, твой "D" не в духе. Уголок рта Римуса приподнялся, и он зажал медиатор между губами. — Может быть, у тебя идеальный слух, — пробормотал он, но, прежде чем он успел поднять глаза, чтобы оценить реакцию Сириуса, перед ним возник другой мальчик, его нос был всего в нескольких миллиметрах от его носа. Едва не откусив язык, Римус отскочил назад, на трибуны. — Что за... Отойди, идиот! — Не отойду, пока ты что-нибудь не предложишь, — настаивал Сириус, заходя далеко за пределы личного пространства. — Мне все равно, скажи Джеймсу, что ты крутой маэстро, и давай на этом закончим! — Ха – попробуй еще раз. — Черт возьми, я не знаю! Сириус протянул руки и схватил Римуса за лицо с обеих сторон, практически тряся его голову взад-вперед. — Я буду трясти твою язвительную морду, пока из нее не вывалится что-нибудь приличное! — Отстань от меня! — Прошипел Римус, отталкивая его. — Боже, ты неугомонный, как чертов пес! — Отлично, продолжай в том же духе! — Подбодрил Сириус. — Ты хочешь, чтобы я называл тебя собакой?! — Я хочу, чтобы ты что-нибудь предложил! Вступай уже в клуб, Лунатик! — Да пошел ты! — разозлился Римус. Сириусу, похоже, было все равно. — Да ладно, мы знаем, что у тебя есть собаки. Ты даешь им имена, а теперь дай и мне! — Прекрасно! — Он всплеснул руками. — "Зеньятта", "Сухарик", "Бродяга"... — Бродяга и Зеньятта? — Сириус поморщился. — Какие ужасные имена. — Ой, иди ты! Выбирай, мне все равно, только не... Римус резко остановился, у него перехватило дыхание. Только не прикасайся ко мне. Прошла секунда, и Сириус фыркнул, явно недовольный. — Думаю, это правда, вы не можете достичь совершенства – или хотя бы наполовину приличной клички. — Собаки такие, собаки эдакие – в этом явно была какая-то дурацкая шутка, — сказал Джеймс Питеру, словно пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение. — Мне показалось, что "Бродяга" звучит неплохо, — ответил Питер. Не обращая на них внимания, Римус наклонился, чтобы поднять оброненный медиатор и вытереть его о рубашку, прежде чем снова поднести к уголку рта. — Чертов псих, это просто прозвище. Возьми мое, если тебе так приспичило, — проворчал он Сириусу, который отвернулся, чтобы подключить гитару к усилителю. — Ты не можешь просто взять и поменять прозвище, — огрызнулся Сириус, — это чушь собачья. — Ты достаточно об этом подумал, не так ли? — Во всем виновата Лотти. Именно она в первую очередь обратила мое внимание на полное отсутствие равенства среди этой группы парней. — Ты, должно быть, шутишь, — усмехнулся Питер. — Я уверен, что это не так, — пропел Джеймс, — но, если вы двое закончили свою маленькую перепалку, я действительно хочу успеть к ужину, так что давайте просто заткнемся и начнем играть, ладно? Римус встал и отнял медиатор от губ. — Да, давай. Они все немного разошлись, чтобы подготовиться, и Римус изо всех сил старался не замечать присутствия Сириуса. Несмотря на это, он был уверен, что Сириус снова наблюдает за ним: его взгляд ощущался как миллион крошечных булавочных уколов, направленных ему в спину. Слишком упрямый, чтобы отреагировать на это, и слишком взволнованный, чтобы призвать его к ответу, Римус подошел к своему усилителю и проверил громкость. Он не забыл захватить с собой ноты, чтобы не быть рядом с Сириусом во время репетиции. Ты никогда ничего не упрощаешь, сказал он ему телепатически. Только, ради Бога, держись подальше. — Ты уже усвоил основы, Поттер? — Спросил Сириус, все еще глядя на Римуса так, словно он был игрушкой, которую он хотел, но не получил. — В общих чертах, — пожал плечами Джеймс. — Вы, ребята, просто продолжайте. Я подыграю вам. — Хорошо. Лунатик, ты в порядке? — Давай просто поиграем, — пробормотал Римус. — Отлично. Пит, рассчитывай на нас. Питер покосился на ноты. — Хорошо, но у меня нет колокольчика...

★★★

Пятница, 20 мая 1977 — Следующий день Они не всегда ссорились. Бывали хорошие дни – как, например, в прошлый понедельник, когда они забрали всех свежепрепарированных лягушек из лаборатории биологии и спрятали их в столе профессора Флитвика прямо перед уроком. Крика, который он издал, когда открыл ящик в поисках карандаша, было достаточно, чтобы Римус и Сириус на несколько часов остались в шоке. Прошла целая вечность с тех пор, как они в последний раз устраивали настоящие розыгрыши, и Сириусу, казалось, не терпелось воплотить их в жизнь, даже если они не были такими масштабными, как те, что им удавалось провернуть раньше. Если бы Сириус знал, что за этим последует, он, вероятно, не горел бы таким нетерпением. Но, по мнению Римуса, в этом и заключалась прелесть розыгрышей. Хотя он не был уверен, какое отношение к розыгрышам имеет подкуп коров. — Ну, на самом деле это не розыгрыш, просто мы никогда так не делали, — поправил Джеймс, когда они в темноте шли по переулку с недопитой бутылкой виски в руке. Сбежать в комендантский час было их с Сириусом идеей, но, набравшись храбрости, Римус и Питер с таким же энтузиазмом присоединились к ним. — Ты звучишь довольно небрежно для того, кто не только рассчитывает вернуться в футбольную команду, но и хочет быть старостой в общежитии в следующем году, — сказал Римус, который никогда не отпускал своих друзей так просто. Ухмыляясь поверх горлышка своей бутылки с джином, он сделал последний глоток, прежде чем передать ее Питеру, который прикончил ее и выбросил в урну на обочине дороги. — Я ни на что не рассчитываю – я в команде! И я же сказал тебе, что я только обдумываю это, — настаивал Джеймс. — Нет, он сделает это, — начал Сириус, легонько хлопнув Джеймса по плечу. — Представь себе вечеринки, и на каждой он может признаться в вечной любви к Эванс. Разве это не здорово, Сохатик? — Похоже, это верный способ получить увольнение, — добавил Питер. — Правда, Хвост, как ты думаешь, он будет первым старостой общежития в истории, который устроит вечеринку? Пора начать мыслить масштабнее и лучше, друг мой. — Хм. — Как ты вообще додумался до этой "опрокидывающей корову" штуки? Спросил Римус. — Я думал, такое дерьмо показывают только на тупом американском телевидении. — На самом деле, именно так мы и узнали, — сказал Сириус, прежде чем продолжить рассказ о том, как его и Джеймса заставили посмотреть какой-то ужасный фильм "Взросление" на уроке классической литературы. — На том поле, что на восточной окраине кампуса, всегда есть коровы, верно? Мы с Джеймсом видели их сегодня утром с верхнего этажа научного корпуса. — Мы видели, — подтвердил Джеймс. — Они там. — А коровы не кусаются? — спросил Питер. — У них есть зубы, — пожал плечами Сириус, — но я бы больше беспокоился, как бы нас не затоптали. Коровы и буйволы, знаете ли, не такие уж дальние родственники. —Я опрокину больше всех, — сказал Джеймс, прежде чем икнул. — Я буду– ИК!– Королем коров! — Теперь это твое прозвище, — сказал Сириус. Римус был настроен скептически и ему не хотелось тащить кого-либо из своих друзей обратно в медицинский кабинет, когда их затопчут, но после того, как он выбрался из дыры в стене, прозванной "дырой славы Лунатика" (— Сириус, я убью тебя), пути назад все равно не было. Единственное, о чем они по-настоящему сожалели, так это о том, что фонарик Джеймса погас и у них остался только один, чтобы хоть как-то ориентироваться. — Что, почему мы не опрокидываем школьных коров? — Спросил Римус, вглядываясь в темную грунтовую дорогу, идущую вдоль внешней стороны школьной стены. — Кеттлберн никогда не оставляет их в поле на ночь, — объяснил Джеймс. — Вероятно, именно по этой причине, — ИК! — Сохатый, попробуй задержать дыхание. — Хор– ИК!– ошо, Лунатик. — Я бы все равно не стал связываться со школьным стадом, — добавил Питер, посветив фонариком по сторонам. — Они все волосатые, и у них такие рога, что, похоже, могут выпотрошить взрослого мужчину. Кстати, о быках. — Да, но только не эти, — сказал Сириус, — они молочный скот. А теперь давай сюда. Подтолкнув локтем Джеймса, который только что перестал икать, Сириус перебежал через дорогу к забору из колючей проволоки и осторожно положил руки и ноги на проволоку. Стараясь двигаться медленно, чтобы каждый из них мог проскользнуть, он позволил Джеймсу поменяться с ним местами, чтобы он мог сделать то же самое. После этого они все остались стоять на мягкой земле Высокогорного поля, уставившись вдаль, но нигде не было видно ни одной коровы. — Почему мы снова здесь? — Римус спросил только потому, что ему захотелось пожаловаться. Стояла кромешная тьма, и все, что он чувствовал, – это запах коровьего навоза. По крайней мере, все они были в ботинках. — Потому что, Лунатик, — вздохнул Сириус, — когда ты будешь вспоминать свои школьные годы через десять лет, ты вспомнишь не о том, как сидел в классе и слушал лекции Биннса, или о том, как ты писал рефераты, или даже о людях, которые тебе нравились, и о тех, кого ты ненавидел, а о том, как ты опрокидывал коров с твоими любимыми парнями. Это ты запомнишь надолго. Это был хороший аргумент, так что Римус решил прекратить жаловаться и просто жестом велел Сириусу продолжать. Он так и сделал, подмигнув ему и ухмыльнувшись в своей обычной бесстыдной манере, которая заставила Римуса почувствовать возбуждение и усталость одновременно. Нет, ты уже пережил это, придурок. Он твой друг. Тогда почему он так выглядит? И смотрит на меня так? Это несправедливо. Жизнь несправедлива, идиот. Римус потер лоб. Ему нужно было прекращать спорить в своей голове из-за Сириуса, иначе он действительно сойдет с ума. — Я не претендую на то, чтобы быть голосом разума, — сказал Питер, пока они шли, — но я правда не вижу никаких коров. — Они здесь! — Сириус настаивал. — Мы видели их только сегодня, ты видел, Сохатый. — Это точно то поле, которое нам нужно? — Спросил Джеймс, теперь и сам выражая скептицизм. Сириус начал отчаянно оглядываться по сторонам. — Да, я имею в виду, я так думаю... — Ты думаешь? — Повторил Римус. — Ну, все поля выглядят одинаково, не так ли? И это чертова Шотландия – поля повсюду! Все, что я знаю, это то, что коровы были за научными корпусами по другую сторону забора, и мы именно здесь. — У коров, знаете ли, есть ноги – аж целых четыре – они могут двигаться. — Спасибо тебе за это поразительное открытие в области животноводства, Люпин. — Мы знаем, что они были здесь, потому что до сих пор чувствуем их запах, — сказал Джеймс, зажимая нос для пущего эффекта. — Как насчет того, чтобы просто пройтись еще немного? Кто знает, может быть, мы найдем каких-нибудь сонных овец и сможем опрокинуть их. — Я думаю, подкрасться к овце будет сложнее, — сказал Питер, но поскольку они были слегка навеселе и им нечем было заняться, кроме как вернуться домой и лечь спать (что было совершенно неприемлемо и совсем не круто), они продолжили идти. В конце концов Джеймс и Сириус пошли в ногу друг с другом, разделив последнюю бутылку виски и рванув вперед, в то время как Римус отстал с Питером и его фонариком, не желая сломать лодыжку в какой-нибудь случайной лисьей норе. В результате Питер воспользовался случаем, чтобы поделиться с ним своей самой насущной проблемой: что он собирается подарить Мойре на ее предстоящий день рождения. — Я всегда могу позвонить маме, и она что-нибудь пришлет, но это звучит как-то лениво, тебе не кажется? Я должен был навестить ее на Пасху, но она приехала навестить меня, так что у меня не было времени улизнуть, и Мойра была бы не в восторге, если бы это не было сюрпризом. Тебе ведь не нужно было покупать Марлин подарок на день рождения, пока вы встречались, не так ли? — Ага... конечно... Волосы Сириуса в темноте кажутся немного синеватыми. Это из-за луны. Должно быть, из-за луны они голубые. — Ты вообще слушаешь, Лунатик? Римус несколько раз моргнул. — О да, прости, Пит. Почему бы тебе тогда просто не сделать что-нибудь самому? — Например, что? — Я не знаю, ты великий художник, и Мойра любит твое творчество, верно? Итак... — Ты прав, — с нежностью сказал Питер. — Думаю, это было бы так просто, но что я могу для нее сделать? Может быть, коллаж? — Ммм. — Римус снова улетел далеко в свое сознание, не в силах сдержаться только потому, что была ночь и Сириус все еще был впереди, а Сириус всегда выглядел лучше всего при лунном свете. Каждый дюйм его тела засиял настоящим звездным сиянием. Он стоял к нему спиной, но Римус, даже не глядя, знал, что его мрачные глаза стали ясными, а улыбка – просто ослепительной. — Он твой друг... — Пробормотал Римус себе под нос. — Он твой друг. — Джеймс! — Крикнул Питер, заставив Римуса подпрыгнуть и выйти из очередного оцепенения. — Я хотел спросить, что ты подарил Лили на день рождения в этом году? — Браслет, тот, что с маленькими брелоками. Ты был со мной, помнишь? В "Харродсе". — О да, — огорченно сказал Питер, прежде чем прикусить губу. — Подарки не обязательно должны быть дорогими, чтобы быть значимыми, — тихо сказал ему Римус. — Просто подари ей что-нибудь, что, как ты знаешь, ей понравится. — Может, ты и прав, — сказал Питер, глядя вниз. — О, осторожнее, Лунатик, а то наступишь в– — ФУ! БОЖЕ МОЙ! Крик раздался впереди, где Сириус теперь стоял, широко расставив ноги и размахивая руками так, словно они были охвачены огнем, а его левый ботинок теперь был по щиколотку в том, что могло быть только очень большой лужей коровьего дерьма. — Мерзость! — Он взвыл, прежде чем испустить серию ужасных рвотных звуков. Джеймс и Питер тут же разразились хриплым смехом, держась за животы, пока Сириус сгибался пополам и тяжело дышал. — О, Сириус, бедный, коровья лепешка напала на тебя? — Спросил Джеймс, прежде чем ему пришлось отскочить назад, когда Сириус замахнулся на него. — Просто помоги мне! — Почему бы тебе не попробовать вытащить свою чертову ногу, — рявкнул Римус, раздраженно приближаясь к Сириусу. — Она застряла! — Сириус застонал, прежде чем его снова стошнило. — Фу! Как будто дерьмо присосалось к моей ноге! — Где коровы, там и дерьмо, — с энтузиазмом произнес Питер. Даже в темноте Римус заметил, что взгляд, которым Сириус одарил его, был особенно злобным. Закатив глаза, Сириус схватил его за штанину и глубоко вздохнул, прежде чем хорошенько дернуть. К сожалению, рывок был слишком сильным, и его нога выскочила прямо из ботинка, заставив его растянуться навзничь в грязи, прежде чем он, наконец, поднялся с еще одним ужасным хлюпаньем. Все краски отхлынули от лица Сириуса, и, опустив глаза, он обнаружил, что наступил на вторую коровью лепешку, только на этот раз босой ногой. — Вот, черт, — выдохнул Джеймс, — ты же на самом деле не вляпался в очередную историю, не так ли? Это отличная комедия, приятель! Сириус завопил так громко, что его было слышно в Касл-холле. Прижав руку ко лбу, Римус с трудом сдержал улыбку. Видеть, как обычно невозмутимый Сириус танцует, словно цыпленок, которому отрубили голову, было почти невыносимо. — Это всего лишь коровья лепешка, — начал он, едва сдерживая смех. — Не мог бы ты быть еще более чопорным придурком? Сириус уставился на него, ужасно оскорбленный: — Хочешь попробовать?! Потому что у меня между пальцами коровье дерьмо! На этом для Римуса все закончилось, и он разразился таким искренним смехом, что у него на глазах выступили настоящие слезы, пока Сириус ковылял вокруг, отчаянно вытирая босую ногу о любую чистую травинку, которую мог найти. Джеймс и Питер присоединились к нему, смеясь над всем этим, но в основном над Сириусом, прежде чем Джеймс резко выпрямился, осознав это. — Коровья лепешка – боже мой, Лунатик, как ты вчера назвал Сириуса в музыкальной комнате? Бодяга? И он наступил в такую гадкую жижу! Сириус повернул к ним голову так быстро, что показалось, будто он ударил себя кнутом. — Ни за что, — прошипел он. — О, черт возьми, да! Питер ахнул. — Вот именно – это твое прозвище! Ты же наступил на дерьмо, Бодяжка! — Ни за что, блять, на свете! Римус скрестил руки на груди с самодовольной дерьмовой ухмылкой на лице (каламбур): — Да ладно, я знаю, ты не очень хорошо воспринимаешь то, что над тобой подшучивают, но ты же не думал, что мы позволим тебе самому выбрать себе прозвище, хм, Бодяга? — Это КЛИЧКА твоей СОБАКИ! — взревел Сириус. — Нет, он "Бродяга". Хотя, я полагаю, мы могли бы называть тебя так в те дни, когда мы чувствуем себя наиболее великодушными, — самодовольно сказал Римус. — Вы придурки! Ты порочный предатель, les roi des fille de putes! Je t'emmerde! — Ты прав, Лепешка, в этом прозвище действительно есть что-то вроде "je ne sais quoi". — ХА! — взвыл Джеймс. — Это так хорошо! Кипя от злости, Сириус шагнул вперед и, схватившись за ботинок, одной рукой высвободил его, а другой откинул волосы с лица. При этом он высоко поднял ботинок, приготовившись к броску. — О, черт! — взвизгнул Питер, уже поворачиваясь, чтобы убежать. Джеймс сделал то же самое, крича: — Беги, Лунатик! Он сошел с ума! — Римус развернулся и, хихикая, помчался прочь, над его головой пролетел по дуге единственный ботинок, покрытый дерьмом, а Сириус закричал ему вслед: — У вас УЖАСНЫЙ акцент, И ВЫ ВСЕ ПРИДУРКИ! — Смотри под ноги по дороге домой, Бродяга! — Ответил Джеймс. — Не хотели бы мы сами сейчас стать "Бродягами", не так ли? — ААААГРХ!!!

★★★

Суббота, 21 мая 1977 Сириус, возможно, и не был так впечатлен своим новым прозвищем, но девочки определенно были. Они провели несколько часов следующего дня, смеясь над этим, а также над тем фактом, что Сириусу пришлось всю дорогу домой идти с коровьим дерьмом между пальцами ног, прежде чем смыть его из шланга возле их общежития. Ботинок, к сожалению, спасти не удалось, так как его так и не нашли там, где Сириус его бросил. — Значит, ты не собираешься возвращаться и искать его? — Спросила Лотти, отправляя в рот виноградину. — Нет, пусть остается у коров, — проворчал Сириус. Он лежал на одеяле для пикника, прикрыв глаза рукой, а его голова покоилась на коленях Мэри. Это было сразу после ужина, и все восемь человек в данный момент лежали на одном одеяле, образуя единый беспорядочный узел конечностей. Время от времени кто-нибудь из них жаловался на удар коленом в спину или смещался и отдавливал чью-то руку, но это был первый хороший день за несколько недель с тех пор, как прекратился апрельский дождь, и ветерок был таким приятным, что всем захотелось выйти на улицу. — Жаль, что вы не сфотографировали, — рассмеялась Марлин. — Все произошло слишком быстро, было темно, — вздохнул Джеймс. — Теперь это существует только в наших воспоминаниях. — Это было не так уж и смешно, — сказал Сириус. — Люпин просто взял и выбрал кличку собаки, а эти болваны притворились, что она подходит. Это практически клевета. — Ты так бесишься, вот почему это смешно, — фыркнул Питер. — Это не смешно! — О да, это так. — Ладно, если мы сейчас же не поговорим о чем-нибудь другом, я сойду с ума, — предупредил Сириус. — Вы так и не определились с названием для своей группы? — Спросила Лили, листая альбом для рисования Питера. Ей пришлось буквально вырвать его у него из рук, но после того, как она пообещала исправить домашнее задание по математике, он, наконец, отдал его. — О, это все еще актуально? — Спросила Марлин ей вслед. — Да. Не двигайся, Черри, я почти закончил. — Сказал Римус, не выпуская изо рта прядь волос. Он не хотел, чтобы его заставляли делать ей прическу, но, на самом деле, он не возражал. Когда Марлин выпрямила спину, Мэри приподняла солнцезащитные очки. — Так вы все теперь внезапно умеете играть на музыкальных инструментах? — Что значит "внезапно"? — Возмутился Сириус. — Мы вчетвером репетируем вместе уже несколько недель – я и Лунатик, в течение многих лет. Она пожала плечами. — Кэлвин не дает мне скучать. Сириус поморщился, услышав о последнем ухажере Мэри. — Ты все еще встречаешься с тем парнем? На вид ему около тридцати пяти. — Он всего на год старше нас. — У него вместо мозгов жевательная резинка, — мрачно добавила Марлин. — Да, но у него достаточно мыслей в голове, чтобы его можно было терпеть, а его отец управляет хедж-фондом, так что какая разница. К тому же, он не так уж плох в постели. — ухмыльнулась Мэри. Римус не мог этого видеть, но ему показалось, что Марлин закатила глаза. — Ребята, вы правда хорошо управляетесь со своими инструментами? — Спросила Мэри. — Мы в процессе, — твердо сказал Сириус. — Элвис не был рожден музыкальным гением, ты же знаешь. — Даже если Сириус был, — хихикнул Джеймс. Сириус отсалютовал ему. — Ну, вы уже написали какие-нибудь песни? — Спросила Лотти. — Не совсем, — ответил Питер. — У вас вообще есть название? — Протянула Марлин. — Да! — Все трое мальчиков ответили одновременно, прежде чем Сириус прочистил горло и ответил: — "The Marauders"! Римус поднял голову. — Вы хотите сказать, что это было официально? — Если, конечно, у тебя нет идей получше, экстраординарный даритель имен, — оборвал его Сириус. Он воспользовался моментом, чтобы оглядеть Римуса с головы до ног, но тот только вернулся к своему занятию – заплетал волосы Марлин в косу. Жаль, что ему хватило одного взгляда, чтобы растеряться. — Я снова все испортил, — вздохнул он, распуская светлые косы Марлин и позволяя им рассыпаться по ее спине. — Все в порядке, ты постарался на славу, — хихикнула Марлин, прежде чем подползти к Мэри по клетчатому одеялу и плюхнуться на него под ее умелыми пальцами. — Откуда взялась идея "Мародеров"? — Спросила Лили. Римус опустил взгляд на альбом для рисования, лежащий у нее на коленях, и обнаружил, что она просматривает несколько прекрасных набросков Мойры. Ни на одном из них она не была обращена к зрителю, что означало, что Питер, должно быть, сделал это без ее ведома. — Вообще-то, от миссис Бьюкенен, — сказал Джеймс, откидываясь на спинку кресла, опираясь на руки рядом с Лили. — Она спасла нас от Филча после неудачного розыгрыша. Это было одно из слов, которые она использовала, чтобы пригрозить нам. Лили с легкой ухмылкой посмотрела на альбом для рисования. — Подходит. — По-моему, звучит немного наивно, — сказала Мэри, сама искренность. — Ну и ну, спасибо. Значит ли это, что у тебя есть какие-нибудь блестящие идеи под этой копной волос? — Спросил Сириус, протягивая руку и поправляя волосы Мэри, которые были такими густыми, что почти закрывали солнце. Отказавшись от прически с косичками, которую она носила с Рождества, она сделала прическу в стиле афро, которая могла соперничать с Дайаной Росс, но Мэри была уверена, что справится с чем угодно, так что, конечно, это выглядело хорошо. — Лапы прочь, Бродяга, — прошипела Мэри, отталкивая Сириуса и продолжая заплетать волосы Марлин. — Я просто хочу сказать, что никто этого не поймет. Тебе, конечно, смешно, но всем остальным? Нууу, это будет упущенная возможность. — Упущенная возможность для чего? — Спросил Питер, оттягивая футболку от шеи, чтобы обмахнуться веером. — Чтобы сделать заявление, конечно! "The Marauders" – нет, слишком много слогов. Разве ты не хочешь, чтобы люди тебя помнили? Что ж, люди глупы, и они не станут этого делать, если ваше название не слетает с языка. — Не думал, что выбор названия группы будет сопряжен с таким количеством условий, — саркастически заметил Римус, потягиваясь. — Конечно, это так. Это как обложка книги – она рассказывает людям, о чем вы. Возьмем, к примеру, любимую поп-группу Сириуса Small Faces– Сириус усмехнулся: — Они рок-группа. — Молчать. Я хочу сказать, что у них, возможно, и было несколько хитов в качестве "Small Faces", но они не добились успеха, пока не стали называть себя просто "Faces". А как насчет Т.Rex? Можете ли вы представить, как кричите на концерте: "Мы хотим Тираннозавра Рекса"? Нет, вы кричите T.Rex! — Значит, тебе совсем не нравится? — Джеймс спросил. — Потому что наш запасной вариант – "Панталоны из водевиля". — Нет, я... — Мэри поморщилась. — На самом деле, я даже не хочу знать, как вы до этого додумались. — Прочитали на обертке от жевательной резинки, — фыркнул Сириус, подталкивая Лотти локтем. — Название хорошее, — пояснила Мэри, — даже почти замечательное. Нужно только убрать одну маленькую деталь. — И какую же? — Уберите "The"! Никто не станет платить за то, чтобы посмотреть на группу, объявляющую себя "The Marauders", как в какой-нибудь дрянной дневной комедийной сценке. Но "Marauders" – может быть, так что просто называйте себя прямо и продолжайте в том же духе. — Но это грамматически неверно, — настаивал Сириус. — И с каких это пор вы так заботитесь о грамматике? — самодовольно спросила Марлин. — Мэри права, — заявила Лотти. — Коротко, возможно, не всегда идеально, но я думаю, что в данный момент это то, что нужно. — Если отбросить грязные мысли Лотти, я тоже думаю, что Мэри права, — добавила Лили, прежде чем оторвать взгляд от альбома. — У тебя здесь много набросков Мойры, не так ли, Питер? Питер бросился вперед и схватил альбом для рисования. — Я же говорил тебе не листать так далеко! — Но они прекрасны, — ласково сказала Лили, поворачиваясь к остальным. — Вся суть в том, описываете ли вы себя как коллектив или как концепцию? Джеймс покосился на нее: — А? — Ну, "The Marauders" подразумевают, что вы все – отдельные мародеры, образующие единое целое, но "Marauders" – это скорее утверждение. Полагаю, что "The Beatles" – это каждый отдельный "битл" сам по себе, но не все участники "Led Zeppelin" утверждают, что они летают на свинцовых дирижаблях. — Точно! — Согласилась Мэри, так разволновавшись, что чуть не выронила хвостик из косы Марлин, прежде чем смогла его завязать. — К тому же "The" не сексуально. — Вы все ненормальные. — Проинформировал их Сириус. — К тому же, в "The" нет ничего плохого! — Тогда, может, нам стоит вынести это на голосование? Все, кто поддерживает концепцию "Marauders", поднимите руку. Все четыре девушки подняли руки, и в конце концов Джеймс и Питер сделали то же самое. Сириус уставился на них, разинув рот. — Вчера у тебя не было никаких претензий, когда мы позволили Питу нарисовать "The Marauders" на корпусе гитары Энди! Джеймс ухмыльнулся ему и пожал плечами. — "The" – это не сексуально, приятель. Закончив размышлять, Римус тоже поднял руку. — Я с девочками. — Вау, это шокирует, — саркастично фыркнул Сириус. Римус просто улыбнулся ему. — Давай, Блэк, ты же не хочешь быть Мародером или даже "тем самым" Мародером. Это название кажется тебе слишком осязаемым. Не предпочел бы ты быть недосягаемым? Быть концепцией, над пониманием которой люди должны работать? Что вообще такое "Led Zeppelin"? Это миллион разных вещей, потому что никто не представляет концепцию одинаково. Сириус немного отстранился, и Мэри мотнула головой в его сторону, указывая на Римуса. — На твоем месте я бы прислушался к нему. Сириус долго смотрел на него, но потом, наконец, расслабился, как будто вся борьба покидала его, одна дерзкая колкость за раз. — "Marauders", — повторил он, прежде чем вздохнуть, — ладно, ты меня убедил, но лучше бы это оказалось хорошей идеей. — Поверь мне, она хороша. Что может быть хуже, чем "Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый"? — Улыбнулась Лили. — Да уж, Эванс, ты такая забавная, — сказал Сириус, но тоже улыбался. — Я вообще не понимаю, почему ты так расстроился из-за этого прозвища, Сириус, — сказала Мэри, теребя кончик косы Марлин. — У нас, девочек, их даже нет, и мы не ноем. — Вообще-то, у нас есть, — сказала Марлин. — Да? — Ну, у нас с Лили есть. — А у тебя какое – ты о "Марлс"? — Нет, "Черри", — машинально ответил Римус, прежде чем поймать взгляд Марлин. Слегка покраснев, она дерзко подмигнула ему, прежде чем отхлебнуть воды из своей бутылки. — А это Дейзи, — ухмыльнулся Джеймс, указывая пальцем на Лили, которая взяла его за подбородок и притянула к себе, чтобы поцеловать в щеку. Мэри повернулась к Лотти. — А ты? Лотти задумалась. — Ну, строго говоря, меня вполне устраивает "Лот". В конце концов, "Лотти" – это уже прозвище. Хотя Микки иногда называл меня "Барби". Питер поморщился. — Господи-боже. — Что за хрень? — Спросила Мэри. — Хотите сказать, что я здесь единственная, у кого нет прозвища? — Ну, "Мэри" и так довольно коротко, не так ли? — предложила Марлин. Она сердито посмотрела на нее. — Сириус прав, вы, ребята, – ленивые придурки. — Хочешь сказать, тебя не устраивает "Макдональд", Макдональд? — Поддразнил Сириус. — Заткнись, Блэк. Фамилия – это не прозвище. — Хорошо, тогда как тебе "Нимфа"? Мэри сделала паузу: — Как фея? — Нет, я скорее имел в виду "нимфоманку". Выхватив у Марлин бутылку с водой, она кинула ее в Сириуса, который вздрогнул и со стоном поймал ее в живот. — Хотя "Fairy Mary" звучит довольно мило, — заметила Лотти. — Не поощряй его. Внезапно просияв, Сириус прижал бутылку к груди. — О, я знаю, — начал он, — как насчет "Крошечной Мэри"? Или Сьюзи Снэтч, если вам хочется немного двусмысленности. Или, еще лучше, просто "Снэтчи"? Прозвище должно быть коротким, чтобы все глупые люди могли его запомнить, верно? Потратив секунду на то, чтобы оглядеться и посмотреть, нет ли чего-нибудь еще, чем она могла бы в него кинуть, но ничего не обнаружив, Мэри ограничилась ядовитым взглядом. — Я тебя ненавижу. Джеймс усмехнулся. — Что ж, если Бродяга может быть назван в честь неприятных воспоминаний, а также в честь одной из собак Люпина, то почему бы не попробовать? Лунатик, как там зовут твою любимую собаку дома? Римусу показалось, что он угодил в ловушку. — Э-э-э... Дасти. — Это ПРЕКРАСНО! — воскликнул Сириус. — Дасти Снэтч!