The Cadence of Part-time poets

And these children that you spit on, As they try to change their worlds; Their immune to your consultations, They’re quite aware of what they’re going through; Ch-ch-ch-ch-changes! — “Changes” David Bowie, 1971 Воскресенье, 29 мая 1977 Римус мог с уверенностью сказать, что его друзья все еще чувствовали себя виноватыми после инцидента с Барти. Даже после того, как он простил их, они все равно продолжали всячески ухаживать за ним, как будто он был каким-то увядшим цветком. Это расстраивало, но Римус не осмеливался снова огрызаться на них. Не после того, что Сириус рассказал о своих шрамах... И в последующие дни Барти и другие мальчики держались в стороне, что быстро стало главной причиной всего этого. Это, несомненно, и послужило для него сигналом к пробуждению. Когда все, наконец, вскрылось, Римус был вынужден пересмотреть свое отношение к матери, когда дело касалось других его отношений. Он понял, что она не только стала скелетом в его шкафу, но и препятствием на пути к доверию его друзьям. Они поверили слухам, потому что он не дал им абсолютно никаких оснований не верить, и это огорчило его. Это ведь люди, которым он доверял больше всего, и если он не мог быть честным с ними, то с кем он мог быть честным? Марлин закатила поистине легендарную сцену с извинениями, когда узнала правду, и провела несколько часов, умоляя Римуса простить ее за все, что она думала, и – что еще хуже – что рассказала своей семье. Он простил ее после первого извинения, но она все равно плакала до охрипшего голоса. Ему удалось отвлечь ее разговором о последнем прочитанном научно-фантастическом романе, который она проглотила меньше чем за день. Похоже, в последнее время у него неплохо получалось отвлекать. Мальчики, с другой стороны, предпочли более стойкий подход. Римус и без вопросов знал, что им не хватит только лишь его прощения и они не станут вот так просто жить дальше. Нужно было что-то доказать – свою преданность, свою поддержку, свою ненависть ко всему, что связано с Барти. Он позволил им это только потому, что это означало, что у них будет меньше времени "нянчиться с Лунатиком" и больше времени на обмен идеями мести с музыкой, играющей в общежитии на заднем плане. Римус должен был признать, что их планы были одними из лучших на сегодняшний день; целая неделя экзаменов чередовалась с безжалостными выходками не только Барти, но и его соседей по комнате, которых Сириус великодушно объявил виновными по соучастию. Возможно, это был просто его способ наказать Регулуса, с которым, как выяснилось, он сильно поссорился на Пасху, но шалости были достаточно безобидными, так что никто ничего не сказал. Никто, кроме Лили, конечно. — Вы, ребята, ненормальные, — фыркнула она, придя в их общежитие, чтобы забрать конспекты по математике, которые она оставила Питеру. — Не ненормальные, а очень даже разумные, — ответил ей Сириус, распластавшись на кровати Джеймса, как кот. — Такие вещи нужно быстро пресекать. Нельзя же допустить, чтобы Барти думал, что он позволил себе связаться с Лунатиком, отделавшись лишь небольшим синяком, не так ли? — Я просто не могу поверить, что ты позволяешь себе тратить столько времени на пустые развлечения в ущерб учебе. Такими темпами ты все провалишь. — Au contraire, Эванс, это всего лишь экзамены. А это значит, что всего несколько AS-Levels отделяют нас от сладкой-пресладкой расплаты. Лили злобно ткнула в него пальцем: — AS-Levels важны, Сириус! Некоторые из этих тестов помогут решить, в какой университет ты сможешь поступить в следующем году! Они призваны определить твое будущее! — Только если ты мечтаешь об интеллектуальном труде, чего я, к великому неудовольствию моей дорогой мамочки, не желаю от слова совсем. — А как насчет тебя? — Спросила она Джеймса. — Ты только что вернулся в футбольную команду, я думала, ты занят тем, что проводишь каждую свободную минуту, приводя своих парней в форму? — Именно этим и занят, — сказал Джеймс со своего места рядом с Сириусом с тем же нахальным выражением лица. — Мы полностью посвятили себя планированию вместо сна. — А ты?! Я надеялась, ты не захочешь мстить. — Лили повернулась к Римусу, который прислонился спиной к кровати Сириуса. — Никогда не говорил ничего подобного... — сказал он, внезапно обнаружив, что стопка альбомов, лежащих слева от него, очень интересная, — И кроме того... они отличные шутники. — ...Боже. Питер, ну хоть ты скажи мне, что относишься к этому серьезно? Питер поднял руки, сдаваясь: — Я просто беспокоюсь о своих результатах по математике. Покачав головой и издав последний стон отчаяния, Лили открыла сумку и сунула в нее блокнот. — Хорошо. Делайте, что хотите, но я не хочу ничего слышать об этом – ни от кого из вас! — О, будь уверена, — пообещал Сириус, — ты услышишь не от нас. Она слегка нахмурилась. — Ладно, пошли вы все к черту. Я все равно опаздываю на собрание старост. — Увидимся за ужином? — Спросил Джеймс, на что Лили раздраженно махнула рукой и закрыла за собой дверь. — Ах, я не виню ее за то, что она злится, я бы тоже кого-нибудь выпорол, если бы на двенадцатом курсе сдавал шесть A-Levels, — сказал Сириус, выхватывая лист бумаги из стопки школьных учебников в изножье кровати Джеймса и переворачиваясь на спину. Скомкав бумажку, он начал методично подбрасывать комок вверх и вниз. — Она сдает только три, — гордо поправил Джеймс. — И усердно работает! Она хочет поступить в Оксфорд. Сириус присвистнул. — Наша отличница метко стреляет. Я бы не смог. А как насчет тебя, Луни? Римус покачал головой. Лайалл, наверное, согнулся бы пополам, чтобы только внести имя Римуса в список абитуриентов, но черт бы его побрал, если он думал, что когда-нибудь станет каким-то "ученым". — Это значит, что вы, ребята, вообще не думаете об университете? — спросил Питер, садясь на кровати. — Нет, — сказал Римус в тот самый момент, когда Сириус фыркнул: — Конечно, нет. Они обменялись взглядами, и Сириус подмигнул, отчего у Римуса слегка подкосились колени. Чтобы отвлечься, он прочистил горло и повернулся к Питеру. — А как насчет тебя, Пит? У тебя есть планы? Питер пожал плечами и опустил взгляд на свои руки. — Не совсем. Наверное, просто займусь бизнесом, как папа. Поймав бумажный шарик в воздухе, Сириус театрально застонал: — Господи, я не знаю, кто хуже – ты или Поттер. Всегда одно и то же: папа – то, папа – это. Закон или предпринимательство, бизнес или юриспруденция – все это одно и то же скучное дерьмо, и почему-то мы до сих пор не видим общей картины! — Какой? — Спросил Римус. — Пфф... Нашу группу, конечно! — Мы можем играть в группе и получать образование, не так ли? — Джеймс усмехнулся. — Конечно, но все лучшие артисты были недоучками. Например, Хендрикс и Спрингстин. — Значит, ты даже не собираешься рассматривать такой вариант? — Не-а. — А как насчет... — Римус облизнул губы. — Выбрать что-нибудь вроде... музыки? — Неплохая идея, — согласился Джеймс. — Ты мог бы найти какую-нибудь консерваторию и, возможно, заняться классической гитарой, если бы действительно захотел. Или теория музыки – тогда ты был бы точно таким же, как все те композиторы, имена которых ты всегда пересказываешь. — Нет уж, спасибо. Не очень-то хочется быть следующим Шуманом. — Сириус продолжал подбрасывать бумажный шарик вверх-вниз, вверх-вниз. — Кроме того, я уже был там, и делал все это. — О чем ты? — Спросил Питер. — Королевская академия музыки, — ответил Сириус почти скучающим тоном. — Я проходил прослушивание на их фортепианное отделение в конце десятого курса. Отказался. Протянув руку, Джеймс поймал бумажный шарик Сириуса прямо в воздухе. — Ты никогда не говорил нам об этом! — Ну да, я сказал "нет", так что какая разница? — Твоя мама не пыталась заставить тебя пойти? — Спросил Питер, наконец-то слезая с кровати и подходя, чтобы сесть рядом с Римусом. — Она, конечно, пыталась, но у нее ничего не вышло. Я отказался от прослушивания. Испортил все до того, как у нее появился шанс. — Вау. — Римус прищурился, глядя на него. — Ты хочешь сказать, что вообще не хотел идти? — Нет. Отказ от участия был одной из немногих приятных побед в моей жизни. Эти бедняги похожи на роботов. Они живут и дышат музыкой до тех пор, пока она им не перестает нравиться. Не могу представить себе худшего образа жизни. Это определенно не для меня... — Сириус, уже отошедший в себя, перевернулся на живот на кровати и начал ковырять темно-синий лак на ногтях. Не просто в какую-нибудь школу, подумал Римус, наблюдая за ним, а в Королевскую академию музыки.... Они хотели Сириуса, но он им отказал. Вау. Так легко было забыть, что Сириус был вундеркиндом в игре на фортепиано. Иногда Римус пытался представить, каково это – наблюдать, как изящные пальцы Сириуса скользят вверх и вниз по клавишам. Слушать их звучание и знать, что оно льется не из чьей-то другой души, а из души Сириуса – так оно когда-то и было! Черт возьми, это, должно быть, было потрясающе, но все, что он мог, это удивляться, поскольку Сириус отказывался играть. Не то чтобы он винил его. Ближе к концу их первого года совместной жизни Сириус признался, что его мать была его учительницей игры на фортепиано. Хотя люди называли его вундеркиндом, на самом деле Сириус часами мучительно тренировался, играя до тех пор, пока у него не сводило суставы и не начинали кровоточить кончики пальцев. У него были сломаны ногти посередине, а то и вовсе отваливались, и все равно Вальбурга заставляла его играть. Сириус признавался в таких вещах только тогда, когда знал, что ему сойдет с рук превратить их в шутку. Иногда Римусу требовались дни, чтобы осознать, что на самом деле было сказано, и тогда он чувствовал себя виноватым, потому что, вероятно, не знал, как его утешить. Может быть, все было бы по-другому, если бы Сириус просто говорил что-то вроде "она заставляла меня стучать пальцами по клавишной доске, когда я играл невпопад", но вместо этого: Мама всегда считала невероятно забавным захлопывать мои пальцы клавишной крышкой всякий раз, когда я что-то играл не так. Так я научился следить за временем. Кому нужен метроном, когда тебя постоянно наказывают и исправляют? Римус никогда не встречался с Вальбургой Блэк, но он ненавидел ее. Интуитивно. Она оставила Сириусу шрамы внутри и снаружи, и все еще ждала благодарности за то, что наделила его таким талантом. Это было отвратительно, и Римус сомневался, что кто-либо – даже Джеймс – когда-либо по-настоящему узнает о том, что происходило в стенах дома Блэков. Он даже представить себе не мог, каково это, быть там – постоянно чувствовать себя так ужасно, и в то же время быть вынужденным играть такую прекрасную музыку. Это было нечто такое, что перестраивало мозг; то, что должно было быть прекрасным, превращалось в кошмар. Если бы это происходило с Римусом, он, вероятно, никогда бы больше не прикоснулся к музыкальному инструменту, но Сириус был сильнее. Он никогда не позволял своей матери разрушить то единственное, что он по-настоящему любил в этом мире. — А с чего это все притихли? — В конце концов спросил Сириус, оглядывая остальных. — Где мои бурные овации? Если бы я поехал в то убогое местечко, вам пришлось бы иметь дело с двумя новыми соседями по комнате. А просто так дважды не повезет. Вряд ли бы вам попался второй Лунатик. Да, подумал Римус, Я рад, что ты отказался. Чем была бы жизнь без Сириуса Блэка? Он больше не был уверен. — Ты прав, — сказал Джеймс, — я, например, рад, что ты решил остаться, Бродяга. Если бы ты ушел, меня бы ждала долгая и скучная жизнь, работа юристом, как и у моего отца. Все это – большой дом, счастливая семья, красивые машины. А теперь посмотри на меня – у меня имеется только перспектива жизни музыкального дегенерата. Не каждый может произнести это вслух. — Да, не каждый, — ухмыльнулся Сириус. — Чего стоит ждать с нетерпением, — пробормотал Питер, качая головой. Это рассмешило Сириуса, пока он не оглянулся и снова не начал разглядывать Римуса. — А как насчет тебя, Лунс? Ты всегда молчишь о своих планах – может, подумываешь о том, чтобы получить музыкальную степень? — Нет, — сказал Римус с легкой улыбкой, — зачем? Я уже играю в группе. — О, правда? — Ммм, да. В данный момент мы, вероятно, не слишком известны, но я ожидаю, что в будущем буду настолько востребован, выступая перед тысячами зрителей, что у меня не останется времени на всякие рутинные дела типа учебы в университете. Улыбка Сириуса стала еще шире, и он протянул Римусу кулак, чтобы тот его ударил. — Пусть это будут сотни тысяч. — Будут. Питер рванулся вперед и хлопнул ладонями по их кулакам. — Эй, я ведь тоже в этой группе, да? Я же не хочу искренне заниматься бизнесом. — Ты прав, Хвостик. — Сириус поднял бровь, глядя на Джеймса. — А ты? Джеймс усмехнулся. — Хорошо, но, если на обложке нашей первой пластинки будет только твое лицо, я буду жаловаться. — Оставь мысль о том, чтобы прятать свой красивый ротик от остального мира, — сказал Сириус, ущипнув Джеймса за щеку. Джеймс согласился только потому, что Сириус был достаточно близко, чтобы в отместку схватить его за щеки и растянуть их, как пластилин. — ОХ, — Сириус прижал ладони к щекам, прежде чем оттолкнуть его. — Ладно, — рассмеялся он, — завтра, возможно, начнутся экзамены для всех остальных, но я торжественно клянусь, что к концу этой недели все дважды подумают, прежде чем связываться с Мародерами.

★★★

Стараясь сэкономить немного времени на учебе, чтобы не навлечь на себя гнев некой рыжеволосой девушки из Оксфорда, они распределили свои розыгрыши на несколько дней. В понедельник, когда Римус и Питер сдавали свой первый экзамен, Джеймсу и Сириусу удалось уговорить какого-то семикурсника из Салазара раздобыть для них сумку Барти для душа. Своими руками они совершили то, что могло бы стать самым страшным кошмаром Сириуса – подмешали крем для удаления волос в шампунь Барти. Римус даже не был уверен, где они раздобыли это средство за такой короткий срок, но, к сожалению, это не имело большого значения. На следующее утро, когда Барти появился в столовой за завтраком, у него все еще была пышная шевелюра, и у них не было другого выбора, кроме как объявить, что розыгрыш провалился. — Может, этот мерзавец просто никогда не принимает душ, — предположил Питер, — ну, знаешь, как Снейп. Джеймс и Сириус начали ворчать, уже строя планы мести, когда Барти стянул через голову свой свитер, и пучки волос разлетелись по его телу, как одуванчик. Потребовалось несколько секунд, чтобы кто-нибудь заметил, но в конце концов в хлопьях Яксли оказался пучок химически сожженных волос, и мальчики, наконец, поняли, что что-то здесь не так. Спустя несколько мгновений растерянности и паники Барти чуть не упал в обморок посреди коридора, и мародеры впервые почувствовали вкус сладкой мести, когда его друзья помогли ему доковылять до медсестры, а волосы у него растрепались большими клоками, когда он лихорадочно провел по ним пальцами. В среду, когда мальчики одиннадцатого класса были в спортзале, Римус, Джеймс и Питер пробрались в раздевалку и взломали замки на шкафчиках Яксли и Трэверса. Вдохновленные выходкой девочек на дне рождения Сириуса, они забрали с собой все, кроме обуви, и оставили простыни, на которых они разрисовали надпись "Гордость Годрика". Наблюдение за тем, как два мальчика в красных тогах возвращаются в свои спальни, несомненно, стало для них самым ярким событием того дня. В четверг все они были заняты экзаменами, но в отличие от предыдущего семестра, когда все, что у него было, – это Сириус в голове, Римус закончил свой день с чувством победителя. Пока что он хорошо справлялся со всеми экзаменами, но всякий раз, когда он спрашивал Сириуса, как, по его мнению, он справляется, Сириус отвечал уклончиво или расплывчато. На данный момент этого было достаточно, но Римусу просто не терпелось узнать их итоговые оценки. — Итак, что мы делаем завтра? — Спросил Джеймс, закидывая сумку на плечо, когда они все возвращались в общежитие из Большого зала. — Мы могли бы разбросать немного травки в их комнате и сообщить об этом дежурному по общежитию, выполнив свой гражданский долг? — Я бы подумал о другом, — сказал Сириус. — О чем-нибудь более... приятном. В конце концов, завтра у Реджа день рождения. — В самом деле? — Спросил Римус. — Да. Так что, может быть, маленький засранец заслуживает угощения. Сохатик, та банка конфет от твоей мамы все еще у тебя под кроватью? — Должно быть. Я к нему не притрагивался. Все посмотрели на Питера, который скорчил гримасу. — Да пошли вы, ребята. Я тоже к нему не притронулся, Джеймс может оставить себе свой шоколад "лава из преисподней". — Хорошо, — ухмыльнулся Сириус. — Надеюсь, мальчики проголодались. Проснувшись рано утром, они привели себя в порядок и оставили банку на столе, где обычно сидел Регулус, а сами затаились в ожидании, когда четверо мальчиков из Салазара войдут в холл. Пока его соседи по комнате открывали банку, Регулус остановился, чтобы поднять карточку, которую они подложили, и перечитал ее, прежде чем окинуть комнату подозрительным взглядом. Они тут же отвернулись, невинно ковыряясь в своем завтраке. — Что ты в итоге написал на открытке? — Тихо спросил Джеймс, подталкивая Сириуса локтем. — "Регулусу, моему принцу с глазами-самоцветами. С днем рождения, с любовью от твоей тайной поклонницы. Целую. Обнимаю. Хочу от тебя детей – назови их как хочешь". — Жестокий ублюдок. — Смотрите, они их едят! — Воскликнул Питер, и Римус повернулся на своей скамейке, чтобы посмотреть, как Барти, который теперь ходил с очень короткой стрижкой, Яксли и Трэверс начали набивать морды. Регулус был настроен более скептически и встал из-за стола, даже не попробовав, оставив их в покое. — Этот маленький мерзавец правда не собирается это есть? — Прошипел Сириус. — Может, он ненавидит шоколад? — предположил Питер. — Никто не ненавидит шоколад, — усмехнулся Римус. — Похоже, он решил выпить чашечку чая, — сказал Джеймс. Он был прав, и к тому времени, когда Регулус вернулся к своему столу со своим чаем, трое других мальчиков покраснели и с трудом переводили дыхание. Вскрикнув, Барти слетел со стула и опрокинул в себя стакан молока, который подала соседка, но, очевидно, этого было недостаточно, и он бросился искать другой, в то время как Яксли и Трэверс направились прямиком к столику с напитками, нарушая порядок в очереди студентов, и бросились к раздатчикам с напитками, чтобы выпить прямо там из кранов. Перепуганная официантка вышла из-за своей стойки, чтобы накричать на них, но Регулус оставался невозмутимым, спокойно сидя за своим столом и листая учебник. — Вот и все! — прорычал Сириус, вставая и маршируя по комнате. Обменявшись обеспокоенными взглядами, Джеймс, Питер и Римус быстро последовали за ним, остановившись рядом с Сириусом, пока Регулус небрежно потягивал чай. — Пришла поздравить меня с днем рождения, "тайная поклонница"? — Спокойно спросил Регулус. — Ты знал, что это мы, — сказал Сириус. — Конечно, я знал, что это вы. Вы разыгрывали их всю неделю. — И сегодня должна была быть твоя очередь. Губы Регулуса надменно изогнулись. — Жаль, что твоя плохо замаскированная шутка была такой же хитрой, как у обезьяны с тупым молотком в руках. Сириус разозлился: — Ты нахальный мерзавец! Ты даже не сказал своим приятелям, что это мы, а просто позволил им набить рты, не сказав ни слова! — Сами виноваты, что купились, — пожал плечами Регулус, — пусть сами и разбираются. — Я думаю, они в процессе, — пробормотал Питер, наблюдая, как Яксли и Трэверс вытирают языки салфетками в другом конце зала, стоная и плача, в то время как другие заливисто смеялись над этой картиной. Сириус в ярости хлопнул ладонями по столу: — У тебя что, совсем нет чувства преданности? — Как будто ты что-то знаешь о преданности. — Больше, чем ты. Что за ублюдок позволяет своим друзьям обижаться на него и даже не сожалеет об этом? Регулус, ничуть не тронутый, просто перевернул страницу в своем учебнике. — Если ты закончил, мне нужно готовиться к экзамену. Не то чтобы ты знал, каково это. Сириус фыркнул, как разъяренный бык, но не набросился на него. Вместо этого он развернулся и направился обратно к их столику, вполголоса проклиная брата. Питер последовал за ним, но Джеймс задержался еще на мгновение, искренне улыбаясь. — Если это тебя как-то утешит, то с днем рождения, Редж. Сверкая глазами, но, по общему признанию, еще более розовощекий, чем раньше, Регулус сказал: — Не утешило. Джеймс неловко помахал рукой. — Э-э-э... круто... Увидимся... примерно тогда... — Это было глупо, — прошептал Римус, когда они возвращались тем же путем, что и пришли. — Заткнись. — Планы меняются, — объявил Сириус, когда они сели. — Посадим сорняки. Подбросим в его спортивную сумку вонючую бомбу. Оставим банку с пчелами в их ванной. Мы можем заменить их бутылки с водой на рассол, перекрыть линию подачи горячей воды, украсть их полотенца и... — Сириуса внезапно озарило. — Да, точно, давайте просто украдем все! — И что с этим будем делать? — Спросил Питер, с беспокойством глядя на устрашающий список. Сириус ухмыльнулся. — Я слышал, что в озере довольно мило в это время года. Редж всегда ненавидел все, что связано с водой. Он, вероятно, избегал бы купания, если бы не был таким чопорным. Может, нам стоит ему помочь – дать повод немного искупаться? Римус тоже не был большим поклонником Черного озера, но кража вещей из их комнаты казалась намного предпочтительнее, чем обвинение в непредумышленном убийстве, на котором настаивал Сириус. Этот розыгрыш, как оказалось, включал в себя совсем немного водной акробатики с его стороны, и самым сложным среди всего прочего было проникнуть в их общежитие и вынести все тайком, не будучи пойманными. Они дождались более позднего вечера, когда все ушли ужинать, а затем вошли прямо в парадные двери. — Может, нам стоит постараться быть незаметнее? — Питер поморщился, когда они прошли мимо нескольких парней на лестнице. — Нет, — сказал Сириус, — я хочу, чтобы они знали, что это были мы. Никто не собирался спорить. Они поднялись друг за другом на третий этаж, где Римус принялся возиться с замком, а остальные буквально дышали ему в затылок. Когда дверь, наконец, поддалась, они все проскользнули внутрь и оказались в невероятно заурядной комнате общежития. Разбросанный носок здесь, пустая кружка из-под чая там, три грязные кровати и одна чистая. — Угадайте, какая кровать принадлежит моему помешанному на контроле брату, — выпалил Сириус, намеренно хватая подушку Регулуса и швыряя ее через всю комнату. — Ладно, но, честно говоря, я ожидал чего-то более... ужасного? — Сказал Джеймс. — Ну, не знаю, может, парочку дохлых кошек или доску для игры в дартс с нашими приколотыми лицами. — Нет, для них это было бы слишком умно, — ответил Римус. Затем они принялись за работу, перемещаясь по комнате и собирая все, отсутствие чего могло причинить мальчикам больше всего неудобств: левый ботинок, лампочку в ванной, оконные занавески, каждый третий выпуск из коллекции комиксов Яксли. В конце концов, Римус достал из тумбочки Трэверса отвратительного вида складной нож, а Джеймс также взял маленькую баночку с плохо скатанными кусочками шоколада, которую он обнаружил в глубине шкафчика в ванной, но настоящим сокровищем стал потрепанный плюшевый мишка, которого Питер нашел спрятанным между стеной и изголовьем кровати Барти Крауча. — Как, по-твоему, его зовут? — спросил Питер, держа медведя на одной руке. — Мистер Обнимашки? Сержант Пушок? — Ни в коем случае, это определенно что-то выдающееся, вроде "мистер Уэзерби" или "сэр Резерфорд", — хихикнул Джеймс. — Ну, я ставлю на "Тедди", — закончил Римус, забирая медведя и засовывая его в одну из наволочек, которые они использовали как сумки. — На что спорим, Бродяга? В конце концов, ты лучше всех запоминаешь имена, — крикнул Джеймс, обернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сириус ныряет головой под кровать Регулуса. — О, на твоем месте я бы этого не делал, приятель. Я нашел только грязные журналы у Яксли, и половина страниц была склеена. — Может, он просто тренировался стрелять по мишеням, — ехидно предположил Римус. — Отвратительно, — рассмеялся Питер, но Сириус молчал, пока, наконец, не удалился, унося с собой маленький черный футляр, который он открыл, чтобы показать драгоценную скрипку Регулуса. — Да! Нашел ее! — Не уверен, что отправлять такой инструмент в круиз посреди озера – хорошая идея, — поморщился Джеймс, но Сириус просто поднялся на ноги, победоносно ухмыляясь. — Этот подонок не ценит ничего больше, чем эту чертову пищалку. Если вы хотите добиться от него какой-то реакции, вот как это можно сделать. Эти придурки должны быть благодарны, что мы не затопили их комнату, как они затопили нашу. Джеймс потянулся, чтобы почесать затылок. — Как скажешь. — Тогда поторопись, мы и так уже достаточно задержались, — сказал Римус, хватая полную наволочку и направляясь к двери. Это заняло некоторое время и еще больше нытья и причитаний, но общими усилиями им удалось перетащить все это на берег озера, где они погрузили вещи в ближайшее каноэ и вытолкали все это на середину водоема. Все шло гладко, даже украденные вещи почти не отягощали их, но, несмотря на успех, никто из них не прыгал от радости. — Это немного разочаровывает, — заметил Джеймс. — Ну, конечно, их еще нет, — гордо сказал Сириус, скрестив руки на груди. — Но не волнуйся, я оставил карту. — Карту? — Да, вообще-то, я позаимствовал эту идею у Лунатика. — Сириус взглянул в сторону Римуса. — Про его карту тайников. — Подражатель, — сказал Римус, зарываясь носками ботинок в каменистый берег. — Кто-нибудь хочет косячок на праздник? Барти угощает, — сказал Джеймс, показывая банку с травкой, принесенную из ванной. Всем им, казалось, не терпелось отведать, но когда стало ясно, что Джеймс не сможет снять крышку с банки, Римус схватил ее и швырнул о камни, мгновенно почувствовав удовлетворение, когда она разлетелась вдребезги. — Каков хулиган, — съязвил Джеймс, когда они с Питером принялись за работу, вытаскивая дурь из-под стекла и камней. Взяв одну из своих, Римус проверил, нет ли в ней осколков, прежде чем поднести ее ко рту и раскурить. Он только что сделал первую приличную затяжку, когда, обернувшись, увидел Сириуса, стоявшего в нескольких футах от него и смотревшего поверх озера на каноэ, которое тихо дрейфовало само по себе. Осторожно, чтобы не поскользнуться на шатающихся камнях, Римус подошел к нему и сделал еще одну короткую затяжку, прежде чем предложить косяк. — Хочешь? — Спасибо, — сказал Сириус, беря косяк двумя пальцами и разглядывая его. — Вот это дерьмо. У него даже фильтра нет. Может, ты научишь его сворачивать приличный косяк, Луни? — Может быть, тогда он ненавидел бы меня меньше, — усмехнулся Римус, прежде чем взглянуть на каноэ, находившееся теперь по меньшей мере в сотне ярдов от него. — Теперь ты доволен? Зажав сигарету между губами, Сириус глубоко вдохнул и выдохнул дым через нос. — Я буду. Как только узнаю, что мы их проучили. Что насчет тебя? Ты тот, за кем они пришли. — Да какая разница, — отмахнулся Римус, косясь через плечо на Джеймса и Питера, чтобы не встречаться взглядом с Сириусом. — Я был зол, но Барти просто идиот. Что он на самом деле собирается со мной сделать, по большому счету? — Ты слишком легко забыл про это, — вздохнул Сириус. — Иногда нужно немного отомстить. — Возможно... но разве это не значит, что Барти снова победит? Если все, что я делаю, – это беспокоюсь о том, чтобы отомстить ему, когда у меня будет время почувствовать себя лучше? — Отомстив ему, ты почувствуешь себя лучше, — сказал Сириус, указывая косяком на каноэ. — Ты же на самом деле в это не веришь, — сказал Римус. Сириус пожал плечами. — Конечно верю. — Он сделал еще одну затяжку и хотел вернуть косяк, но Римус поймал его за разглядыванием своих пальцев. Как так получилось, что все, что кто-то делал, становилось прекрасным, когда ты понимал, что он значит для тебя? — Лунатик? — Сириус помахал косяком. — Хочешь еще? — Нет, — сказал Римус. — Не хочу отключаться, пока мы не увидим, чем закончится эта твоя выходка. — И я бы предпочел не прикасаться к тебе прямо сейчас. — Поступай как знаешь. — Сириус снова поднес косяк ко рту. — РЕБЯТА! — внезапно позвал Джеймс. Сириус и Римус обернулись как раз вовремя, чтобы заметить Регулуса, Барти, Яксли и Трэверса, поднимающихся на вершину холма. Все они тяжело дышали, без сомнения, из-за того, что бежали всю дорогу от своего общежития, но при этом умудрялись выглядеть взбешенными. Регулус стоял спереди и выглядел более встревоженным, чем Римус когда-либо видел. Мгновенно почувствовав головокружение, Сириус отшвырнул косяк и хлопнул в ладоши. — Эй! Нашли нашу записку? — Ты! — Крикнул Яксли. — На– наши вещи! — Я понял, что что-то случилось, когда вы все таинственным образом пропали с ужина! — прорычал Барти. Питер начал хлопать в ладоши, самодовольно и медленно, Джеймс ехидно присвистнул, а Сириус только рассмеялся: — Я впечатлен, мальчики, вы схватываете все гораздо быстрее, чем мы думали. — Что вы с ними сделали? — Рявкнул Регулус, воплощение ярости. — О, ты имеешь в виду... — Сириус насмешливо изобразил на скрипке "ва-ва-ва", прежде чем прищелкнуть языком и указать себе за спину на озеро. — С днем рождения, братишка. Осознание отразилось на лице Регулуса, он побледнел как полотно и начал съезжать по камням к самому краю берега. Едва касаясь ботинками воды, он уставился на озеро, как будто вся его жизнь рушилась у него на глазах. — Ты реально выбросил наши вещи в озеро?! — взревел Трэверс. — В каноэ они в безопасности, — пообещал Питер, — тебе просто нужно пойти и взять их. — Да, давай, Реджи, это всего лишь небольшой заплыв, — самодовольно сказал Сириус. — УБЛЮДКИ! — взвыл Барти. — Вы заплатите за это! Вам всем лучше спать с открытыми глазами! — Громкие слова от человека, который похож на изжеванную зубную щетку, — пожаловался Сириус. — Если тебе так хочется по-настоящему поругаться, ты всегда можешь попробовать провести пару раундов с Люпином! Хотя, я не уверен, что был бы рад, если бы у меня был такой синяк. Барти поколебался, прежде чем провести рукой по темному синяку, который расползался по верхней части его щеки. Возможно, самым разумным решением, которое он когда-либо принимал, было то, что он не бросился в атаку на Римуса. Вместо этого он удивил их всех, продемонстрировав настоящий контроль над собой, когда позвал своего друга: — Давай, Редж. Мы разберемся с этим позже. Крика Барти было достаточно, чтобы Регулус, все еще стоявший в полной тишине, повернулся лицом к брату. Его руки были прижаты к бокам, пальцы постукивали друг о друга, как будто он что-то засекал или вел обратный отсчет. — Что? — Сириус протянул ему руку. — Хочешь подраться? Хорошо, я развлеку его. Давай, попробуй. Иди ко мне! Но Регулус не сопротивлялся. Вместо этого он оставался стоиком, сверкая глазами с такой злобой, что Римус мог бы поверить, что у него был реальный шанс выиграть этот бой, если бы он действительно попытался напасть на одного из них. Римус видел, что Сириус нервничает из-за этого; он хотел увидеть реакцию, что-то, что без сомнения подтвердило бы его победу. — Что, сказать нечего? — Потребовал он. — Мамин любимый мальчик потерял свою любимую игрушку и просто стоит там – в самом деле? Подстрекательство ничего не дало. Регулус ничего ему не дал. — Боже, какое разочарование, — усмехнулся Сириус. — У тебя, должно быть, совсем нет чувств. Как у пустой куклы. — Заткнись! — Прошипел Барти. — Ой! Посмотри на это, твой друг защищает тебя, Редж! Жаль, что ты не сделал бы то же самое для него! Регулус едва слышно усмехнулся, прежде чем, наконец, отвернуться и зашагать прочь, вверх по насыпи. Он не стал останавливаться и ждать своих друзей, а пошел обратно тем же путем, каким пришел, оставив своих соседей по комнате смотреть ему вслед. — Куда ты идешь? — Закричал Сириус. — Скрипка в той стороне! — Сириус, — сказал Джеймс, подходя ближе. — Давай, чувак, хватит. — Чертов трус, — выругался Сириус, игнорируя его и пренебрежительно махнув рукой в сторону Барти и остальных. — Ну что? Собираешься стоять там или пойдешь за ним? Ебанная овца! — Да пошел ты! — Прорычал Барти, подмигнув им, когда трое других парней повернулись и последовали за Регулусом. — Миссия выполнена? — медленно произнес Питер, явно испытывая облегчение, когда Джеймс повернулся и дал ему пять. — Да, у нас получилось, — сказал он, улыбаясь и многозначительно подталкивая Сириуса локтем. — Не делай такое лицо, Блэк, розыгрыш удался. Сириус не ответил на его жест. — Маленький негодяй даже не попытался, — сказал он. — Он просто стоял там – даже носки не намочил. Питер протянул руку и похлопал Сириуса по плечу. — Но их вещи все еще на середине озера. Мы сделали это! — Да, конечно... мы сделали это, — сказал Сириус, явно недовольный. — Итак... как отметим это? — Спросил Римус, внимательно наблюдая за Сириусом. — Может, устроим репетицию группы? — Это отличная идея, Лунатик! — Джеймс согласился. — Из-за экзаменов и розыгрышей у нас совсем не было времени, а на следующей неделе у меня турнир. Ну, что скажешь, Бродяга? Приятный шумный вечер, чтобы развеять твое плохое настроение? Сириус моргнул, выводя себя из оцепенения. — Звучит заманчиво, — ответил он, и Джеймс, решительно кивнув, обхватил Сириуса за плечи и пошел с ним вверх по берегу. — Давайте, Лунатик, Хвост – мы собираемся закончить эту ночь как следует! — Да, черт возьми! — Крикнул Питер, бросаясь за ними вдогонку. Римус последовал за ним, потому что что еще ему оставалось делать, но он не мог отделаться от мысли, что Сириус, очевидно, не получил того, чего хотел. Не обращая внимания на напряженную атмосферу, Джеймс дождался, когда они вернутся на Хаус-лейн, и хлопнул Сириуса по плечу. — О, точно! Забыл упомянуть об этом раньше, но ты не поверишь. Вчера, когда вы с Лунатиком сдавали экзамен, кажется, по английскому? Мы с Питом ждали вас и немного повозились, и знаешь, что – мы кое-что написали! — Типа... песню? — Удивленно спросил Римус. — Да! — Он имеет в виду, что сочинил мелодию. Я ее записал, — сказал Питер Римусу, когда они шли. — Вы бы слышали, как он говорил: "и тогда это могло бы звучать так: да-на-на-на, да-дам-ду-на-на-на!" Это было почти физически больно. Джеймс усмехнулся: — Я все еще не понимаю, зачем мне знать разницу между "breve" и "quiver", когда у меня есть вы трое. — Это "quaver". Не "quiver". — Ну да, ну да, но это сейчас не самое важное, знаешь ли. Римус не смог сдержать улыбки. — Какого цвета твоя новая песня? — Это гигантское месиво, но в нем есть такая нежная мелодия, в основном голубая. Даже любимый цвет Бродяги! — Да, конечно, — сказал Сириус, явно не обращая внимания. — Ты говорил мне, что твой любимый цвет – коричневый, — сказал Римус. Сириус посмотрел на него очень пристально, и он чуть не упал духом. — Коричневый? — Джеймс скорчил гримасу рядом с ними. — Какой именно коричневый? Глаза Сириуса устремились вниз, как будто тот пытался рассмотреть Римуса с головы до ног. Наконец, они остановились на его лице, глядя ему прямо в глаза. — Очень специфический...

★★★

Воскресенье, 5 июня 1977 Римус с трудом мог в это поверить. Был конец семестра, оценки наконец-то были выставлены, и после того, как ему удалось заполучить в руки свой отчет по итогам семестра, он практически бегом вернулся в общежитие. Зрителей было немного, потому что Джеймс ушел на последнюю футбольную тренировку перед турниром, который должен был состояться в конце года, а Питер поехал с Мойрой на ее день рождения, к которому он приготовил прекрасный портрет в качестве подарка. Но все это не имело значения; все, что было нужно Римусу, – это Сириус. Сириус и его последний отчет об оценках, вот что это было. Когда он сидел посреди их комнаты в общежитии, просматривая их отчеты сверху донизу, он обнаружил, что буквально светится от счастья. На самом деле он рассчитывал только на один, но вот он, напечатанный черным по белому и ясный, как день. — Три? — Повторил он. — Я обошел тебя на трех экзаменах? Сириус пожал плечами, ведя себя на удивление хорошо. — Похоже на то, мой милый Луни. Римус опустил отчеты. — Боже мой – ТРИ! — Поздравляю. — Улыбаясь, Сириус протянул руку. — Теперь ты либо признанный гений, либо раб своих учебников. — Это называется тяжелая работа, Блэк. Тебе стоит как-нибудь попробовать, — злорадствовал Римус, прежде чем взять его за руку и крепко пожать ее. — Спасибо. — Ты молодец, — снова сказал он ему. — И, как назло, я уже приготовил для тебя отличную награду. Римус почувствовал, как его сердце подпрыгнуло. — И к-какую же? Потратив секунду на то, чтобы засунуть сигарету, которую он вертел в руках, за ухо, Сириус взял свои оценки из рук Римуса и начал складывать их в бумажный самолетик. — Тебе предстоит сыграть самую важную роль в нашем заключительном pièce de résistance. И все, что тебе нужно сделать, – это отвлечь моего дорогого младшего братца на несколько жалких минут. Римус вздохнул. — Ты что, действительно хочешь это сделать? — Конечно. — Я думал, мы покончили с этим. Уже почти конец учебного года, зачем напрягаться? — Потому что сегодня конец учебного года! — воскликнул Сириус. — Мы не можем просто уехать, не устроив величайший розыгрыш, который когда-либо видели стены этой школы! — А мы разве не устраивали его в прошлом году?! — В прошлом году мы были заняты. Мы нашли Визжащую хижину, а потом решили устроить потрясающий концерт, но поскольку сейчас нет ничего более-менее приличного... — Запустив бумажный самолетик, Сириус наблюдал, как он пролетел через всю комнату к его кровати и по необъяснимой случайности вылетел прямо в открытое окно. — О, чувак, ты это видел!!? — В восторге воскликнул он, подбегая к окну и высовывая голову наружу. Римус не потрудился присоединиться к нему, вспомнив, как Сириус вернулся в их общежитие после озера и заявил, что стоической реакции Регулуса на шутку все еще недостаточно. Чтобы успокоить его, они придумали тот же трюк, что и со Снейпом годом ранее, только на этот раз план состоял в том, чтобы установить ведро с водой над лестницей дома Салазара и облить Регулуса, когда тот будет выходить. Питер предложил покрасить воду в красный цвет Годрика пищевым красителем, и эта идея, естественно, вдохновила Сириуса еще больше. Но с того вечера они не говорили о розыгрыше, и Римус по глупости позволил себе поверить, что Сириус забыл об этом. — Разве ты сам не смог бы лучше меня отвлечь Регулуса? — Спросил он, когда Сириус откинулся от окна. — Нет, он никогда не уделит мне внимания, но ты... ты более нейтральный. — Значит, ты хочешь, чтобы именно я заманил его в ловушку? — Ага. И это еще не все. — Ухмыляясь, Сириус направился в ванную, исчез внутри и появился через несколько мгновений с большим ведром для швабры в руках. — Мы внесли несколько изменений в план. Та-да! Римус заглянул в ведро, но вместо воды, как они договаривались, обнаружил ту же густую кровь, которую они использовали на Хэллоуин. Тогда это было достаточно невинно, поскольку единственными людьми, которых они выбрали для вымазывания, были они сами, но вылить ведро фальшивой крови на того, кто этого не ожидал... — Вообще-то, это ты подал мне идею, — ухмыльнулся Сириус, — или, лучше сказать, это сделал наш дорогой друг Стивен Кинг. В "Кэрри" было полно отличных идей. — Ты же не серьезно... — Римус вскинул голову: — Ты не можешь облить фальшивой кровью своего младшего брата – это не роман ужасов! Уставившись на него так, словно ему дали пощечину, Сириус отступил назад и поставил ведро на пол. — Да ладно, не будь таким неженкой. Это всего лишь шаг вперед по сравнению с пищевыми красителями. Я подумал, что тебе понравится. — Это определенно больше, чем шаг вперед! Мы договорились о воде! Предполагалось, что он промокнет, а не останется с травмой на всю жизнь! — Да, предполагалось! А потом мы решили, что просто облить этого придурка из шланга недостаточно! — "Мы"!? — Да, мы! Джеймс и Пит согласились, что это намного забавнее. Представь себе реакцию. — Это не смешно, — строго сказал ему Римус. — Ты вообще хоть открывал эту книгу? Сириус закатил глаза. — Как будто мой брат внезапно обрел сверхъестественную способность сворачивать нам шеи одним движением запястья. Только подумай, Лунатик, это будет легендарно! — Это подло. — Нет, подлым было говорить, что твоя мама покончила с собой и что ты следующий. — Это сделал Барти. — А мой братец просто сидел сложа руки и позволял ему это делать. Не сказав ни слова. Знаешь, кто так поступает? Трусы. Римус не мог поверить своим ушам. — Ты заходишь слишком далеко, Сириус. Ты становишься одержимым желанием причинить им боль еще большую, чем они причинили тебе. — Они причиняют боль тебе, Лунатик! — И я уже сказал тебе, что с этим покончено! Барти не смог бы заставить меня чувствовать себя хуже, чем я сам себя заставляю чувствовать! Скоро это уже не будет иметь значения, наступит лето, и мы все уедем. Тогда Барти не сможет нас тронуть. — Ты имеешь в виду, что вы будете дома. Я – нет. О... черт возьми. — Сириус... если все дело в том, чтобы мы все вернулись домой... тогда, может быть... — Это не так! — огрызнулся Сириус. — Дело в шалостях, в веселье! Смотреть, как они корчатся! В конце года мы делаем что-то грандиозное, чтобы нас запомнили на следующий год – вот как это работает! И ты либо в деле, либо нет. У Римуса кровь застыла в жилах. — Согласиться или нет, да? Так просто? — Все может быть. Зависит от тебя. — Ты же не серьезно. — Перестань указывать мне, что делать, а что – нет. Ты не моя гребаная совесть. Ты должен быть моим другом. — Я и есть твой друг! — Но ты не ведешь себя соответствующе! Ты должен быть на моей стороне. Римус сильно прикусил нижнюю губу. — Я на твоей стороне, Сириус, но почему все должно быть именно так? — Ты просто не понимаешь. — Тогда объясни мне! — Я не могу! — Почему? С каких это пор мы не можем разговаривать друг с другом? Сириус замолчал, и на его губах заиграл нервный спазм, когда он стиснул зубы. — Послушай, я знаю, что ты здесь новенький и все такое... — Нахуй тебя, Блэк, — прорычал Римус. — Отлично, тогда ты не понимаешь. Хочешь уйти, вот как? — Нет, но– — Отлично, тогда мы сделаем завтра все согласно нашему плану, и маленький негодяй усвоит урок. — И какой же, Сириус? — Не выбрал сторону – виноват также, как все остальные! — Почему он не может усвоить этот урок с помощью воды?! Сириус отступил назад, качая головой, но Римус еще не закончил. Он протянул руку, схватил друга за плечи и заставил посмотреть на него. — Сириус, пожалуйста. Я помогу тебе, и этого будет достаточно, я обещаю. — Почему ты больше не зол? — Спросил Сириус, его глаза были холодными и серыми. — Я всегда зол, — признался Римус, — Но это проблема, касающаяся непосредственно меня, а не кого-либо другого. — Это не может быть правдой. Ты вправе винить кого-то за то, что с тобой обращались дерьмово. — Его слова прозвучали как признание. — Я знаю, ты тоже злишься, но... так будет не всегда. — Откуда ты знаешь? — Сириус сплюнул. — Они оставались неизменными уёбками на протяжении последних семнадцати лет, почему завтра должно что-то поменяться? Теперь Римус знал, что это было признание. — Потому что, — сказал он ему, — мы сами выбираем, что будет завтра. А не кто-то другой. Сириус повернул голову, глядя на руки Римуса, сжимавшие его плечо. На долю секунды Римусу показалось, что он сейчас отстранится и это будет конец, но, к счастью, все, что он сделал, это вздохнул, глубоко и тяжело, и закрыл глаза. — Хорошо. Отлично, Лунатик, мы сделаем по-твоему. Римус вздохнул с облегчением и сжал его крепче. — Ладно... Спасибо, Сириус. — Не благодари меня, идиот, — усмехнулся Сириус, пожимая плечами и отстраняясь. Римус мгновенно расплылся в ухмылке. — О, это я идиот? Ты забываешь, что я видел твои отметки – они ужасны. Теряешь хватку, Блэк. Это была та искра, которая была им нужна, чтобы вернуться. При этих словах глаза Сириуса дьявольски вспыхнули. — Ты уверен, Люпин? Что я теряю хватку? Мм, нет... Я знаю по крайней мере десять способов убедить тебя в обратном. На долю секунды Римус забыл, как дышать. Мускул на его шее дернулся, и он выдавил смешок, прежде чем прочистить горло и поднять ведро с искусственной кровью, бросив взгляд на свое мутное отражение. — Я... избавлюсь от этого, а потом... Ничего не сказав, Сириус отвернулся. Он пересек комнату, подошел к своей кровати, вытащил сигарету из-за уха и зиппо из кармана. Римус не выдержал и окликнул его. — Сириус? Сириус мгновенно обернулся. — Да? — Ты... Ты же сам это сказал, верно? Это ради развлечения? Обычно Римус мог понять, о чем думают люди, по выражению их лиц, но взгляд, который Сириус бросил на него в следующий момент, был одновременно неопределенным и слишком открытым. Облизнув губы, Сириус зажал сигарету в зубах и щелкнул зажигалкой, глубоко вдыхая, а затем выдыхая, наполняя воздух перед своим носом легким дымком. — Да, Лунатик. Ради развлечения...