The Cadence of Part-time poets

The tax man’s taken all my dough, And left me in my stately home, Lazing on a sunny afternoon; And I can’t sail my yacht, He’s taken everything I got, All I’ve got’s this sunny afternoon... — “Sunny Afternoon” The Kinks, 1966 Дорогой Бродяга, Я надеюсь, что твое лето проходит хорошо – или настолько хорошо, насколько это возможно в скучном старом Бате. Тебе будет приятно узнать, что я наконец-то принял то На днях гулял с Хвостом и Сохатым. Мы ходили на площадь Пикадилли. Это было что-то типа Это было весело. Я не был там уже много лет. В основном они покупали что-то для девочек, но мы нашли новый замечательный музыкальный магазин. У них на стене висела гитара – Strat 69-го года выпуска, которая, по словам продавца, когда-то принадлежала Дэвиду Гилмору. Звучит как полная чушь, но это Лондон, так что никогда нельзя знать наверняка. Я уверен, что он тебе уже рассказывал, но отец Сохатого купил для него на распродаже потрясающую акустику со стальными струнами. Это старая модель, но он продолжал твердить о том, что "все настоящие музыканты должны начинать с нуля". Ты бы, наверное, быстро с ней справился. В любом случае, теперь Сохатый отказывается менять струны из-за их "блюзового звучания". Не говори ему, что я это сказал, но на самом деле звучит так, будто кто-то ударил по ним молотком. Однако, когда я видел его в последний раз, он привез эту штуку в Риджентс-парк, и, должен признать, что она выглядит более-менее прилично. Сохатый рассказывал тебе, что он начал делать со своими волосами? Сейчас он использует мусс. (Моусс? Мус? – Не десерт, а странное средство для причесок, которое используют девушки.) Лили сказала ему, что так он немного похож на Джеймса Дина. Конечно, ему это понравилось. Будь осторожен, иначе он может лишить тебя звания самого красивого марод Хвост пытался уговорить своих родителей подарить ему на день рождения его собственную установку. Он говорит, что они слишком скупы – ну, знаешь, шум и все такое, – но Сохатый сказал, что Симеон только за. И Сим довольно убедителен. Когда он выйдет на ринг, они, возможно, решатся на покупку! Как было бы здорово, а? Хотя я сомневаюсь, что Хвост смог бы привезти барабаны в школу. Попробуй отправить барабанную установку по почте Шотландии. Конечно. Кстати, я все еще ненавижу эту чепуху с написанием писем, но я делаю это для тебя, думаю, это не так уж и плохо. А еще я просмотрел твои вещи, которые привез с собой. Искал "Sticky Fingers", но, думаю, Хвост забрал их. В следующий раз мне придется обменять их у него. Ты довольно молчалив Сохатый говорит, что ты молчалив, и это странно, потому что мы оба знаем, что ты не можешь удержаться от того, чтобы не заморочить нам голову, даже когда нам гарантирован десятинедельный перерыв в общении с тобой. Можешь не отвечать мне, но хотя бы напиши ему. Он скучает по тебе. Лунатик

★★★

Дорогой Бродяга, Вчера ходил в кино с Марлин. Ты ни за что не догадаешься, кто играл главную роль – Боуи! Тофф играл какого-то инопланетянина, прямо как в тех своих песнях. Фильм был прилично-тупой, длинный (я вроде как заснул на середине), но, держу пари, тебе бы он понравился. Марлин принимает всю эту "научную фантастику" близко к сердцу. Я и не подозревал, что она так увлекается этим. Также, по-видимому, в этом году в Америке вышел большой фильм под названием "Звездные войны". Дурацкое название, я знаю. У нас он еще даже не вышел, но она на седьмом небе от счастья. (Подумал, ты оценишь каламбур). На днях я впервые прокатился на машине с Джайлзом. И да, ты, саркастичный осел, все прошло просто замечательно. Джайлз, может, и не согласен, но письмо пишет не он. У тебя все в порядке? Сохатый очень беспокоится, что ты не ответил ни на одно из наших писем. Вчера мне позвонила Лили, и даже она нервничает. Ты их получаешь? Если да, то ответь нам, пока они не начали искать твой некролог в газетах. Хотя это звучит как глупая инсценировка, которая тебе бы все равно понравилась. Лунатик

★★★

Дорогой Бродяга, У меня такое чувство, что я пишу в пустоту. Вся эта чертова история с письмами изначально была твоей идеей. Неужели древнейший и благороднейший дом Блэков внезапно собрал все свои манатки и переехал? Или ты просто забыл заплатить почтальону? В последнее время мой отец часто бывает дома, и это отстой, потому что я тоже дома. Ты уже знаешь почему. Но что еще хуже, он хочет поговорить. Много всякой ерунды о "будущем" и о том, в какой университет я собираюсь поступить после того, как мы закончим школу. Я думаю, он примерно на столько же близок к тому, чтобы занять мое место. Я не упоминал о работе старостой, и, прежде чем ты спросишь, нет, я ничего не говорил и о группе. Я люблю ссориться, но не настолько. Пусть он думает, что я буду делать то, что он хочет, пока мы не разберемся, чего хотим, а? У нас есть целый год. Мне кажется, этого времени достаточно. Я знаю, ты можешь разобрать мой почерк, так что напиши нам ответ. Лунатик

★★★

Дорогой Бродяга, Мой отец, возможно, с кем-то встречается. На днях я заглянул в его шкафчик, и там было полно надписей типа "ужин с С" и "встреча с С". Я полагаю, что это "С" может быть просто какой-нибудь случайный коллега, например, "Стивен" или "Скотт", но с каких это пор ты встречаешься со своими коллегами за ужином в "Гавроше"? Это чертовски странно. Я имею в виду, с МОИМ отцом? На СВИДАНИИ? Я вроде как думал, что он потерял всякую чувствительность ниже пояса много лет назад, и именно поэтому он никогда не беспокоился – черт, теперь я думаю об этом. Фу. Если это женщина, то она, должно быть, слепая. Или глухая. Или просто глупая. Кому он может быть интересен? Он говорит только о работе и собаках, и ни о том, ни о другом с нежностью. А как насчет твоего отца? Что привлекает в нем его любовницу? Я имею в виду, кроме размера его кошелька. (Это была шутка). На днях мне приснился сон, что ты выпрыгнул из другого окна Я читал книгу о парне, который выпал из окна и разбился насмерть. Он умер не сразу, вместо этого ему пришлось пролежать на больничной койке три дня, размышляя о своей жизни, пока он истекал внутренним кровотечением. Мне казалось, что это такой дерьмовый способ. Я имею в виду, что если ты собираешься выпрыгнуть из окна и умереть, то лучше умереть быстро. Хотя, я не думаю, что он на самом деле хотел умереть. Он просто перегнулся через край. Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Это была не очень хорошая книга. Просто постарайся больше не выпрыгивать из окон, ладно? Я знаю, что сейчас все немного странно, но было бы здорово, если бы ты написал Сохатому и Хвосту. Они все еще беспокоятся. Хотя, вероятно, они бы все равно это сделали. Лунатик

★★★

Дорогой говнюк, Это уже начинает надоедать. Ты действительно намеренно игнорируешь нас? Если так, то это очень дерьмовый поступок с твоей стороны. Все волнуются! Сохатый сказал, что раньше ты соблюдал радиомолчание только из-за того, что вел себя как придурок, но это новый уровень. Ты, знаешь ли, не мой личный дневник. У меня есть дела поважнее, чем сидеть и расписывать, как прошел мой день, чтобы тебя развлечь. Ты думаешь, я целый день жду, просто гадая, когда же получу весточку от Великого Сириуса Блэка? Это чертовски маловероятно. Нет, ты меня сильно разозлил. Настолько сложно написать письмо? Что угодно – просто "Привет, я жив." И все равно ты полный кретин! Ты, наверное, думаешь, что это забавно – позволять всем паниковать. Но в жизни все не так, Бродяга. Мы не собираемся вечно тосковать по тебе, как по полю влюбленных маргариток. Ты пытаешься наказать меня? Потому что это ты поцеловал меня. Напиши нам ответ

★★★

Бродяга, Прости меня, ладно? За то последнее письмо и за все остальное. Был плохой день, и я позволил папе вывести меня из себя. Но если все это из-за того, что произошло той ночью в ванной, то ты можешь просто забыть об этом, правда! Я уже сказал это, и скажу еще раз: клянусь, я никому не скажу. Ни Джеймсу, ни Питеру, ни Лили. Мы можем сохранить это в секрете. Никто не узнает. В любом случае, мы просто были пьяными идиотами, и мы лучшие друзья, а лучшие друзья постоянно вытворяют друг с другом всякие глупости. Держу пари, ты целовал Сохатого уйму раз, Тебе не о чем беспокоиться, клянусь. Я все тот же Лунатик, а ты – Бродяга. Просто напиши нам ответ, приятель. Пожалуйста. Лунатик

★★★

Сириус, Прошло слишком много времени. Остальные в шоке. Я тоже. Где ты?

★★★

21 июля, 1977 — Торм– Тормози! ЖМИ ПЕДАЛЬ ТОРМОЗА! Римус расхохотался и нажал на педаль тормоза Роллса, машина резко остановилась прямо перед подъездной дорожкой к поместью. Все еще изо всех сил держась за дверную ручку, Джайлз стянул с головы кепку и вытер ею пот с залысин. Они колесили взад и вперед по проселочным дорогам вокруг поместья уже почти месяц, и Римус был вполне доволен своими успехами, хотя Джайлз был более объективным. —Ты меня доконаешь, — выругался он. — Да ладно, Джил, все было не так уж и плохо! — Сказал Римус, паркуя машину. — Да неужели? Попробуй сказать это своей ноге. По-моему, ты чуть не переехал вон тот куст рододендронов. — Отрастут заново. — А вот краска на Роллс-ройсе – нет! Ухмыляясь, Римус забарабанил пальцами по рулю. — Что скажешь, еще разок проедемся? Джайлз покачал головой, отстегиваясь от сиденья. — Извини, парень, мне нужно почистить машину, чтобы отвезти твоего отца на его следующую встречу. — Ты имеешь в виду его следующее свидание. — Не будь занудой. — Почему ты не хочешь сказать мне, куда он ходит? Кто такой "С"? Или такая? Я видел, что это записано в его ежедневнике на сегодняшний вечер. "Ужин с "С" – в семь часов". — Черт возьми, Римус, я, кажется, просил тебя не ходить в его кабинет? Книги твоего отца не для того, чтобы ты совал свой вкрадчивый нос в их дела. Римус равнодушно пожал плечами. — Я не пытался совать свой нос – я искал его виски. Он всегда держит немного в нижнем ящике, а в барной стойке, похоже, наступила засуха. Джайлз протянул руку и отвесил ему подзатыльник. — Ой! За что это, старый пердун?! Ты больше не можешь меня бить, я не ребенок! — То, что ты говоришь, что ты не ребенок, только доказывает, что ты им и являешься, молодой пердун. А теперь давай, разворачивай нас и мы запаркуем эту лошадку. Завтра я покатаю тебя на другой машине и обучу тебя по инструкции. — Я бы лучше отправился в Китай, — проворчал Римус, выжимая рычаг переключения передач. Джайлз усмехнулся: — Такая сталь не плавает, сынок. И, кроме того, мужчина должен уметь водить механику, иначе он не сможет назвать себя настоящим мужчиной. — Я думал, что я просто "ребенок". — Да, слишком умный. А теперь поехали. Загнав машину обратно на подъездную аллею, Римус заглушил двигатель, отдал Джайлзу ключи и вышел. Воздух вокруг него пах свежим ветерком и свежескошенной травой, а теплое июльское солнце, готовясь вот-вот скрыться за горизонтом, сразу же начало припекать ему затылок. Это был обычный летний день, за исключением того, что Римус был очень зол. Он не хотел там находиться, и все же не мог найти подходящего предлога, чтобы уйти. Уроки вождения были лишь короткой передышкой от того времени, которое он проводил, занимаясь бессмысленными вещами, такими как хождение взад-вперед по лужайке с Дасти, или чтение книг, которые он тут же забывал, стоило только закрыть их, или прослушивание одних и тех же альбомов снова и снова. Он много раз выходил из дома, в основном для того, чтобы зайти в музыкальный магазин и освежить в памяти всю музыку, которую пропустил за последний учебный год. В результате он собрал неплохую коллекцию, но без Сириуса, которому можно было бы написать, или квартиры, где можно было бы спрятаться, ему не с кем было ей поделиться. Конечно, была Марлин, хотя она уехала в Марокко неделю назад. И он уже несколько раз ходил с Джеймсом и Питером куда-нибудь, но они всегда пытались уговорить его прийти к ним домой на то или иное мероприятие – в основном на репетиции группы. Со временем Римус научился находить отговорки, чтобы не приходить в гости. После фиаско с семьей Марлин на Пасху он был слишком нерешителен, не то чтобы он верил, что тот, кто смог вырастить Джеймса Поттера, может быть столь ужасным, как родители Марлин. Нет... на самом деле, все сводилось к тому, что он хотел проводить все свое время, валяясь в грязи и жалея себя. Кроме этого, все, чего он хотел, – это пойти куда-нибудь и вусмерть напиться. Он хотел править городом, как когда-то. Разбивая бутылки и опрокидывая мусорные баки, – просто стать тем сказочным долбоебом, которому ни до чего на свете нет дела. Он хотел проснуться с похмелья на грязном диване, добрести, спотыкаясь, до туалета, вывернуть свой желудок наизнанку, а потом проглотить несколько яиц и немного прийти в себя, чтобы потом начать все сначала. Он хотел вернуться в квартиру. Но такого варианта больше не было. По крайней мере, Джайлз был счастлив. Это были первые каникулы за много лет, когда он не мотался по городу целыми днями, подбирая Римуса на случайных перекрестках. Ему больше не нужно было ждать у телефона – и этот факт заставил Римуса почувствовать себя виноватым, когда он понял, как часто он это делал. Нет, теперь Джайлз мог играть роль няньки, что он и делал с превеликим энтузиазмом: никогда не позволял Римусу спать после полудня. Не раз Римус ловил себя на том, что хочет злобно наброситься на него за это, но у него осталось так мало близких... а прогонять единственного человека, который был рядом с ним дольше, чем он мог припомнить, казалось не самым лучшим решением. Поэтому он смирился с этим. Но нахождение рядом и примирение с приставаниями Джайлза сопровождалось еще несколькими раздражающими факторами. — Как прошел сегодняшний день, Джайлз? — Спросил Лайалл, стоя на верхней площадке лестницы и поправляя манжеты на своем пиджаке. Было так жарко, что Римус не мог понять, как он это выдерживает. — Хорошо! — Ответил Джайлз. — Я думаю, он скоро будет готов к выезду на трассу, хотя ему придется немного поработать над своим "стоп-энд-гоу". Все еще немного резкий. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь врезался в него сзади. Лайалл перевел оценивающий взгляд на Римуса, когда тот поднялся на верхнюю ступеньку. — И как, по-твоему, все прошло? Римус слегка усмехнулся: — Ты на самом деле спрашиваешь меня? — Не драматизируй. Просто скажи, если не готов. — Все в порядке. — Хм. — Лайалл перестал теребить свои манжеты. — Я уйду сегодня вечером. Скажи поварам, когда проголодаешься. И приберись в своей комнате. Она выглядит так, как будто там живет животное, а не мальчик. — Конечно. А ты повеселись на своем свидании. Вот что это такое, верно? Возможно, это была игра света, но Римус мог поклясться, что заметил, как у отца дернулся уголок глаза. Но затем он отвернулся, спустился по ступенькам и направился по дорожке к собачьей будке. — Джайлз, я побуду с собаками, пока мы не уедем. Позвони Себастьяну или Джеффри и отправь их в питомник. Пока отец продолжал, Джайлз кивнул и дружески подмигнул Римусу, прежде чем направиться в противоположном направлении, к помещениям персонала. Римус просто смотрел вслед своему отцу. — Надеюсь, от тебя будет вонять весь ужин, — пробормотал он, распахивая входные двери и с недовольным видом входя внутрь. Он как раз дошел до главной лестницы, когда его перехватил дворецкий и вручил письмо. На мгновение Римус обрадовался – неужели это наконец-то случилось?! – но затем он перевернул конверт, обнаружив размашистый почерк Джиллиан и след от поцелуя, который она оставила красной помадой. Сердце ушло в пятки. С тех пор как начались летние каникулы, Джиллиан писала ему по меньшей мере дважды в неделю, но из Бата не приходило ни одной почтовой марки. Римусу захотелось рвать на себе волосы. Каждое письмо длиной в роман от его бывшей партнерши по биологии могло оказаться письмом-подтверждением того, что Сириус в порядке и на самом деле не расстроен из-за того, что произошло между ними в их последний вечер в школе. После столь долгого молчания Римус уже подумывал о том, чтобы запрыгнуть в поезд, просто чтобы самому вразумить Сириуса. Джеймс, который всегда был на шаг впереди своих друзей, утверждал, что уже купил этот чертов билет, но каким-то образом Лили и Питер убедили его не ехать. Если Сириус не мог писать, то это, должно быть, означало, что он уже был по уши в дерьме, и появление его "никчемных друзей-проказников" на пороге дома его семьи не улучшило бы ситуацию. — Мы говорим о Сириусе Блэке, — настаивал Питер, когда Римус видел их в последний раз, — он, по сути, неуязвим. Он всегда мог принять то, что его семья обрушивала на него, и вернуть это в десятикратном размере. Подожди, и он появится в школе еще более самодовольным, чем раньше. Возможно, он даже попросит медаль за отвагу. С Сириусом все будет в порядке. Вы ошибаетесь, высокомерно подумал Римус, никто из вас не знает того, что знаю я. Пфф, вы даже не представляете, что знаете сами. Надеюсь, это не то чувство, когда сходишь с ума. Если я должен всю оставшуюся жизнь прислушиваться к глупому, бесполезному внутреннему голосу, то, пожалуйста, оставьте меня в покое. У каждого есть внутренний голос, приятель. Просто у некоторых он громче, чем у других. Сириус Блэк не был неуязвимым. Он был тщеславен, чувствителен, дерзок и легко поддавался влиянию. Он жил своей жизнью, не заботясь о том, что о нем подумают, и в то же время слишком сильно переживал об этом. Но он также не боялся плакать, был склонен к справедливости – какой бы ошибочной она ни была – и никогда не позволял никому обижаться на себя. И он был таким мягким. Таким чертовски мягким... Черт возьми. Римус скучал по нему. Он ничего не мог с собой поделать. Скучать по Сириусу было так же легко, как дышать. Он просто хотел, чтобы в этом было больше смысла; как он мог скучать по Сириусу таким, каким он был, хотеть его таким, каким он был, и при этом не быть квиром. Ему бесчисленное количество раз приходила в голову мысль, что, возможно, он просто все отрицает, но каждый раз, когда он был с Марлин, у него кружилась голова от того, что он был рядом с ней. Подумала бы эта милая девушка напротив магазина, что он был желанным, потому что был с ней? Обратили бы на него внимание эти симпатичные университетские девчонки, сидящие на крыльце публичной библиотеки только потому, что он был высоким и вел под руку другую девушку? Ему нравилось внимание. Но никто из них не был Сириусом, так что желания действовать в эту сторону просто не было. Или, может, оно было, ведь он уже сделал так много шагов, и ни один из них не был сделан по отношению к мужчине – это было сложно. Но девочки заставляли его сердце биться так же сильно, как и Сириус, и чем чаще это происходило, тем больше Римус начинал понимать, что это было то же самое чувство – просто Сириус вызывал его чаще. Возможно, было бы лучше, если бы он был гомосексуалом. Это, несомненно, дало бы ответы на парочку вопросов. Ему нравились девушки, потому что они, как правило, были добрыми, и он находил их симпатичными. Сириус тоже был симпатичным, но Римус никогда не смотрел на других парней и не думал, что они красивые или что он хочет быть с ними. Для него Сириус был исключением. Он был обособлен от остальных – не таким, как все. Не девушка, но и не такой, как другие парни. Римус задумался, не делала ли его эта "непохожесть" лучшего друга на других плохим человеком. В глубине души он знал, что ему нравятся девушки, но Сириус нравился ему не по своей воле, это было просто частью человеческого бытия. Он был настолько красив, что люди, естественно, тянулись к нему, то ли потому, что хотели заполучить его, то ли потому, что надеялись, что его красота передастся и им. Римус не хотел быть притягательно красивым, поэтому предположил, что остается только первое. Подобные мысли заставили Римуса захотеть сделать что-то радикальное – желание, которому он уже несколько раз поддавался с начала лета. Почти всегда для этого требовалось затащить Джеймса или Питера в какой-нибудь паб или еще куда-нибудь, но им было по семнадцать, и, если не считать измены своим подружкам, они были готовы почти на все, чтобы хорошо провести время. Все началось с девушки, с которой они познакомились в пабе на углу в Бетнал Грин. У нее были серые глаза, как грозовая туча, и она знала о Queen, Deep Purple и Ниле Янге. Римус не ожидал, что пойдет с ней домой, но к тому времени, как она представилась, он выпил уже четыре пинты. После нее это была девушка, с которой он познакомился, наблюдая, как Джеймс играет в футбол в Ист-Финчли. Ее звали Мэй, что, по ее словам, означало "красивая". Он запомнил это только потому, что сразу после этого использовал это имя в качестве комплимента, который, честно говоря, не ожидал, что сработает. Как выяснилось, с красавицей Мэй он встретился всего один раз, а неделю спустя к нему подошла та самая веснушчатая брюнетка, которая сидела за столиками в баре. Сначала она показалась ему немного взбалмошной, но у нее были красивые руки. Римус показывал ей, как пользоваться ручками автомата, чтобы сделать правильный бросок, а в следующее мгновение они уже целовались. Целоваться с девушками теперь было легко. Он проделывал это столько раз, что уже поклялся себе, что при следующей встрече с Марлин извинится за то, что был таким холодным, пока они встречались. Но как бы легко ни было уговорить его на вечер тривиального блуда, и какими бы красивыми, прелестными и нежными ни были все эти девушки, они никогда не были Сириусом. Позже тем же вечером, после того как его отец и Джайлз ушли на встречу с "С", Римус позвонил Джеймсу и пригласил его выбраться куда-нибудь. Джеймс только вернулся, проведя две недели у Лили в Ливерпуле, и, очевидно, все еще был уставшим после поездки в поезде, но, быстро переговорив с Питером, он перезвонил Римусу и сказал, что они оба на месте. Поскольку его друзья жили в Финчли, Римус согласился, что им следует встретиться где-нибудь посередине, и поймал такси до ближайшей станции метро, где доехал на нем до самого Вестминстера. К тому времени, как он прибыл, только начало темнеть, но на улице все еще было жарко, поэтому он закатал рукава своей рубашки и уверенно направился в паб. Заведение больше походило на дыру в земле, чем на ресторан, но Римусу здесь понравилось благодаря тому, что здесь часто играла живая музыка, и тому факту, что бармен беспокоил только Питера из-за его возраста. Как и было обещано, когда он вошел, играла группа, и он обнаружил Джеймса и Питера уже сидящими за столиком с пинтой пива на каждого и еще одной для него. — Привет, ребята. — И тебе привет, незнакомец, — сказал Джеймс, поднимая свой бокал, когда Римус сел. Римус взял пододвинутую Питером пинту и, потягивая ее, наблюдал за группой. Они выглядели ненамного старше своих лет, и у них не было вокалиста, что означало, что их музыка в лучшем случае была просто украшением паба. Они исполняли кавер-версию Beach Boys, но это не был один из их самых известных хитов, поэтому у них были серьезные проблемы с привлечением внимания публики. Римус снисходительно подумал, что они могли бы играть в любом грязном пабе Ньюхэма и, вероятно, все равно ничего бы не добились. — Итак... как провели время с девушками? — Спросил он, и все его поведение выражало абсолютное отсутствие интереса. — Отлично, — ответил Джеймс. — Нам, конечно, приходилось спать в разных комнатах, но родители Лили очень дружелюбны. Ее старшая сестра... — Да, но ты и так это знал, — поддразнил Питер. — Мне повезло. Мойра – единственный ребенок в семье. И дом у нее огромный. — Хм. Звучит мило. Джеймс отхлебнул пива, прежде чем поставить стакан на стол и вытереть рот. — А ты чем занимался? Ты кажешься... другим. — Да, выглядишь немного мускулистым, Лунатик, — съязвил Питер. — Ходишь в спортзал? Может, танцевальный фитнес? — Отвали, придурок, — усмехнулся Римус. — Джайлз заставил меня немного поработать по дому. Вчера я помог ему восстановить часть рухнувшего забора. В основном просто валял дурака. — Ты сделал домашнее задание на лето? — Спросил Джеймс. — Не-а. Честно говоря, я бы не стал его делать. — Но ты же теперь староста, — сказал Питер. — А тебе можно не делать домашнее задание? — Думаю, мы это выясним... — Внезапно почувствовав беспокойство среди всего этого шума, Римус обвел взглядом зал. Он заметил девушку, одиноко сидевшую у стойки бара. Она не смотрела на него, но через несколько секунд потянулась за салфеткой, лежавшей на барной стойке, и поймала его взгляд. Джеймс наклонился к ней: — Итак, э-э... ты больше не думал о том, чтобы поехать с нами в Девон в конце недели? — Мм... да, конечно, нет... — Боже, на что ты сейчас смотришь? — Джеймс повернулся на своем сиденье. — Ой. Я вижу заинтересованность. Римус слегка ухмыльнулся, но девушка уже отвернулась. Черт возьми, какая короткая юбка. — Мы только что пришли, — пожаловался Питер. — А это что, должно быть, номер шестнадцать? Марлин знает, каким активным ты стал за последние несколько недель? — Марлин в Африке, — огрызнулся Римус, — И мы не встречаемся. Питер поднял руки в знак поражения. — Ну, учитывая, как часто ты с ней виделся после расставания. Бывшие все время возвращаются друг к другу, так, на заметку. — Мы друзья, Хвостик, вот и все... — Римус оглянулся на девушку. Теперь она наблюдала за ним так, как это делают девушки, когда хотят, чтобы на них обратили внимание, но не хотят, чтобы было очевидно, что это они обращают внимание. — Ребята, не хотите ли еще пинту пива?.. Джеймс посмотрел на свой стакан, который не был даже наполовину пуст. — Черт, просто иди и поговори с ней, тупица. — Да, увидимся через час, — усмехнулся Питер. — Или больше. — Я скоро вернусь... Но на всякий случай, если я этого не сделаю. — Улыбаясь, он бросил на стол несколько фунтов за пиво, прежде чем встать и выбраться из-за стола. В пабе было людно, но не настолько, чтобы Римус с трудом добрался до стойки. Он остановился в дальнем конце, через два стула от девушки, которая быстро вернулась к своему напитку. Это был мартини – совсем не похожий на те напитки, которые обычно подают в подобных заведениях, – и он краем глаза наблюдал, как она начала помешивать его с помощью оливковой палочки. Когда бармен подошел к нему, Римус заказал еще пинту того, что у них было на разлив, и остановился в ожидании, тихо барабаня руками по стойке. Некоторое время он притворялся, что интересуется группой, а когда получил свой напиток, расплатился и лениво повернулся в ту сторону, откуда пришел. В последнюю секунду он заколебался и повернулся к девушке, слегка наклонившись к ней. — Здесь всегда такая плохая музыка? — Спросил он. Она подняла глаза, и на ее губах заиграла легкая улыбка. — Нет. Обычно еще хуже. — О, черт. — Знаешь, ты довольно высокий. Римус почти улыбнулся. Такие девушки всегда говорили, что он высокий. — Спасибо. Милая рубашка. Она взглянула на свою рубашку с оборками. Она была ярко-голубого цвета, с глубоким вырезом посередине и завязками чуть выше талии. — Парни обычно не обращают внимания на мою одежду, — сказала она, в ее голосе звучало удивление. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — солгал он. — Я Римус. Он протянул руку, и она с улыбкой пожала ее. — Римус... Никогда раньше не слышала такого имени. Это что, семейное имя? — Не совсем. — Ой. Ну, а я Люси. — Как в песне Битлз? — Что? — Ну, знаешь, "Люси в небе с...", не важно. — Римус прочистил горло. — Скажи, разве девушки, которые обычно приходят сюда, не берут просто пиво или что-то в этом роде? Я даже не знал, что здесь готовят такие напитки. — Он начал медленно приближаться к ней, останавливаясь, пока их не разделил всего один табурет. Люси следила за каждым его движением голубыми глазами того же цвета, что и ее рубашка. — Наверное, мне просто нравится выделяться. — Она взяла оливку из бокала с мартини и, зажав ее между зубами, медленно сняла с зубочистки, прежде чем начать жевать. — Значит, ты здесь со своими друзьями? — Что? О... да. — Они кажутся заинтересованными. — Нет, они просто... — Римус оглянулся на Джеймса и Питера и обнаружил, что те открыто пялятся на него поверх своих стаканов. Он выпрямился, бросив на своих друзей злобный взгляд – прекратите! – на что Джеймс и Питер только рассмеялись и повернулись обратно. — Они забавные, — хихикнула Люси. — Скорее, забавно выглядят. — Ну, у твоего друга в волосах много геля. — Пробует новое. Хочет быть похожим на Элвиса. — Ты должен сказать ему, чтобы он их промыл. Они выглядят намного лучше, когда просто высушены. Вроде как у тебя. — Она плавно протянула руку и нежно погладила один из локонов Римуса, не отрывая взгляда от его лица. Римус с трудом сглотнул. — Ты здесь с кем-нибудь? Взгляд Люси слегка блуждал, но затем она покачала головой. — Я знаю нескольких человек в дальнем ряду, но они все заняты игрой в карты. — Ты не играешь? — Не совсем. Никогда не была сильна в этом, поэтому они оставили меня. Боюсь, сегодня вечером я буду одна. — Не хочешь посидеть за столиком вместе? — Хм... Купишь мне сначала еще выпить? Римус никогда раньше не заказывал мартини, поэтому он просто велел парню повторить напиток Люси и отнести его к одному из столиков в дальнем конце зала. Свет там был намеренно приглушен, и, когда они с Люси прижались друг к другу на одной из мягких скамеек, Римус обнаружил, что головокружение вернулось. — Ты хорошо целуешься, — сказала Люси в перерывах между поцелуями. По какой-то причине этот комплимент задел. — Стоит ли целоваться больше одного раза...? Она как-то странно посмотрела на него и ответила, еще больше высунув язык. Римус не возражал, она тоже хорошо целовалась. И от нее приятно пахло ванилью. Ее губы были слегка солоноватыми от мартини, но в остальном она была сладкой. У нее были длинные черные волосы, которые она то и дело отбрасывала с лица, словно занавес, и ее хватка на его шее казалась крепкой и реальной. Она прижималась к его бедру, время от времени скользя рукой по его груди и ниже. В этом было так легко потеряться, что даже бессмысленная музыка группы перестала отвлекать; никаких глупых игр, никаких мародеров, никаких тайных поцелуев в туалете – и уж точно никакого Сириуса. Римус как раз подумывал о том, чтобы попросить Люси уехать с ним – как будто он действительно мог привезти в поместье, – когда кто-то яростно схватил его за воротник футболки. Из его горла вырвался душераздирающий звук, когда его дернули назад и вытащили из-за столика, он совершенно не удержался на ногах и рухнул на пол на спину. Прежде чем он успел вздохнуть, мужик в простой белой майке и спортивных штанах закричал на него. — ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ЗАСОВЫВАЯ СВОЙ ЯЗЫК В ГЛОТКУ МОЕЙ ДЕВУШКИ, УБЛЮДОК?! Римус был ошеломлен. Когда он, наконец, обрел равновесие и смог встать, бритоголовый продолжал кричать на него, выкрикивая непристойности, в то время как Люси вскочила со скамейки, пронзительно крича и хватая своего парня за руку. — Мэтти! Мэтти, пожалуйста! Он просто глупый мальчишка! — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Рявкнул он, замахиваясь так, что Римусу пришлось отскочить, чтобы избежать удара. — Я ПЕРЕЛОМАЮ ТЕБЕ НОГИ, НАХАЛЬНЫЙ ПРИДУРОК! — Я не знал, что она твоя девушка! — Крикнул Римус. — Она–! Парень нанес еще один удар, на этот раз промахнувшись всего на волосок. Римусу пришлось броситься на пустой стол, чтобы уклониться от удара, что только разозлило Мэтти еще больше. Оттолкнув Люси, он двинулся на Римуса, который с трудом поднялся на ноги. — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА, КРЫСОЗАДЫЙ УБЛЮДОК! Я ТЕБЕ УСТРОЮ... — ВОУ-ВОУ-ВОУ! Подожди-ка секунду! — Закричал Джеймс, вставая между ними. — Послушай, приятель, я думаю, что все это просто большое недоразумение... Кулак Мэтти молниеносно взметнулся вверх, угодив Джеймсу в челюсть и заставив его голову болезненно откинуться назад. Люси завопила, Джеймс рухнул на пол, а Мэтти, стоя над ним, снова выкрикивал оскорбления. — КАК ТЕБЕ, НРАВИТСЯ, СУКА?! Другие посетители паба уже начали расходиться. Бармен, явно привыкший к суматохе, вышел из-за своей стойки, в то время как несколько старикашек, которые только что зашли выпить пива, уже поднимались на ноги. Они могли бы что-то предпринять, если бы Римус дал им такую возможность, но он только что видел, как один из его друзей принял на себя удар вместо него. В ушах у него сразу же зазвенело от прилива крови. Он тоже захотел попробовать это на вкус. Движимый только этим, Римус бросился на нападавшего лицом к лицу. Римус Люпин, может, и был высоким, но все равно весил всего около пятидесяти килограммов, что, будем честны, не давало ему никакого преимущества. Несмотря на этот факт, он собрал всю силу, на которую был способен, и обхватил бритоголового за талию, прижав его спиной к краю стола с неприятным стуком. Неожиданный бросок на время оглушил его, но как только Мэтти пришел в себя, он с воплями обрушился на спину Римуса обоими кулаками, выбивая воздух из его легких. После этого поднялось колено и больно ударило его по щеке. Вскрикнув от боли, Римус инстинктивно отпустил нападающего, но тут же получил еще один удар по ребрам. Он ничего не мог расслышать из-за криков Люси, но поскольку удар пришелся по нему, это означало, что Джеймс в безопасности. В конце концов, он нанес несколько приличных ударов – один чуть ниже подбородка, от которого у парня застучали зубы, и несколько в грудь и плечи, но к тому времени, как сотрудники паба растащили их и вышвырнули Римуса на улицу, стало ясно, что ему только что надрали задницу. Сопровождаемые Питером, которого нигде не было видно во время самой потасовки, они с Джеймсом, спотыкаясь, шли улица за улицей. Они продолжали идти, пока не убедились, что за ними никто не следит, стараясь держаться наиболее освещенных углов, пока, наконец, не добрались до остановки. — Н-не хочу, чтобы к нам пристали с вопросами, когда мы будем садиться в поезд, — пробормотал Питер, нервно расхаживая взад-вперед перед входом в метро. — Джеймс, мы когда поедем? Я думаю, нам пора идти. — Да, секундочку, — вздохнул Джеймс, прежде чем повернуться к Римусу. По дороге из паба щека у него распухла так, что стала похожа на мячик для гольфа, и Питер что-то бормотал о том, как сильно его мать расстроится, когда увидит это, но Джеймс всю дорогу молчал. — Лунатик... — Мне так жаль, приятель, — немедленно начал Римус. — Я не хотел, чтобы так получилось. — Я знаю, что не хотел, и я не расстроен. — Но твоя щека... и твои очки! Джеймс обессиленно поднял треснувшие очки. В какой-то момент во время потасовки они слетели с его лица и были растоптаны чьим-то ботинком. — Все в порядке. У меня дома есть запасные. — Твоя мама все равно убьет тебя, — пробормотал Питер. — Спасибо, Хвост. — Джеймс снова глубоко вздохнул. — Лунатик, ты уверен, что с тобой все в порядке? Римус выпрямился, сглотнув, чтобы не поморщиться. У него болела спина, но он не собирался ныть перед другом, которого только что избили из-за него. — О да. Не думаю, что это должно быть так уж плохо – Дик едва меня достал. — Скажи это своему синяку под глазом, — сказал Питер. — Пит. — Джеймс сунул сломанные оправы в карман. — Лунатик, я просто спрашиваю, ты действительно в порядке? Потому что ты уже некоторое время ведешь себя не так, как обычно, и... Мы волнуемся. — Не волнуйся за меня, Сохатый. Я в порядке. — Ты не выглядишь так, будто ты в порядке. Это из-за Сириуса? Ведь ты сам сказал, что он будет– — ДЕЛО НЕ В СИРИУСЕ! Джеймс и Питер отшатнулись, когда он закричал, и Римус мгновенно почувствовал себя еще более мерзко, чем за все лето. Молодец, придурок, даже друзья теперь боятся тебя. — Я просто пытаюсь быть менее похожим на себя, — выругался Римус. — Ну, знаете, чтобы облегчить вам задачу, ребята. — И зачем нам это? Римус обнял его за плечо. Действительно, зачем. — Тебе стоит поехать с нами в Девон, — сказал Джеймс. — Будет здорово выбраться отсюда. Подышать свежим воздухом – немного прогуляться по пляжу. Там есть, что почитать, а мама отлично готовит. Мы можем выезжать в город, когда захотим, и даже кататься на каноэ во время прилива. Здорово же. — Не знаю... Я просто не думаю, что это для меня. Это твоя семья. — Ты наш лучший друг, Римус, — вздохнул он, — пообещай, что хотя бы подумаешь об этом. — ...Хорошо. Джеймс натянуто улыбнулся ему, прежде чем протянуть руку и нежно похлопать по плечу. Римус поморщился, когда он это сделал, и все они рассмеялись – даже Питер. — Ты уверен, что нормально доберешься домой? — спросил Джеймс позже, когда они с Питером направились к открытым дверям своего поезда. — Да. Я буду в порядке. Это не так далеко. — Хорошо. Тогда мы позвоним тебе завтра, обсудим Девон. Римус помахал на прощание, когда поезд его друзей тронулся. У него оставалось всего несколько минут до прибытия его собственного поезда, но, когда он с грохотом покатил по рельсам, ему показалось, что его ноги примерзли к плитке. Он не хотел возвращаться домой. Но он не мог пойти туда, где ему действительно хотелось быть, поэтому он просто пошел пешком. Сначала он бесцельно бродил, просто взад и вперед по темным улицам городка – в Мейфэр и обратно. Было не холодно – даже без куртки – а влажность сохранялась, несмотря на поздний час. Несколько такси притормозили вдоль дороги, думая, что его нужно подвезти, но они остановились, как только он зашел в Ламбет и начал сворачивать в переулки. Тогда Римусу пришло в голову, что он находится в самом выгодном положении для ограбления, но то ли благодаря его везению, то ли потому, что все, мимо кого он проходил, решили, что у него нет ничего ценного, никто его не побеспокоил. Было уже около часа ночи, когда он понял, что его занесло на юг, в Пекхэм. Все магазины были закрыты на ночь, и когда он остановился, чтобы выкурить столь необходимую сигарету, ему удалось заметить нескольких ребят, которые разрисовывали металлические витрины магазина краской из баллончика. Это зрелище вызвало у него легкую ностальгию, и он наблюдал за ними, пока они не закончили и не перешли к другой стене. Ну, приплыли. Снова в городе, снова слоняешься по улицам. Тебе нормально вообще? Иди нахуй. И куда бы я пошел по-твоему? Я – это ты. Римус знал, что любой здравомыслящий человек на его месте поймал бы такси или нашел ближайшую телефонную будку и позвонил своему личному водителю; но если он не мог быть Лунатиком из Marauders или Лу из Ист-Энда, то уж точно не хотел быть Римусом Люпином. Он провел ночь на скамейке в парке Дептфорда, как настоящий бродяга, и на следующее утро проснулся рано утром от лучей восходящего солнца и шума машин родителей, везущих своих детей в детский сад или куда-то еще. Чувствуя себя так, словно его сбил автобус, Римус поднялся на ноги и, спотыкаясь, прошел остаток пути до дома. Он как раз проверял свои карманы, чтобы убедиться, что никто не украл у него зиппо и сигареты, пока он спал, – этого не произошло, – когда входная дверь распахнулась, и Джайлз втащил его внутрь. — И где же ты шлялся всю ночь?! — Он взвыл. — Нигде – остался ночевать у Джеймса. — Ты хочешь сказать, что всю ночь провел у своего друга, а потом примчался домой в семь утра? Вот уж нет, парень! Римус ощетинился и с негодующим ворчанием вырвал руку. Ну честное слово, стоит начать возвращаться домой вовремя в течение пары недель, и все вокруг тут же начинают думать, что так будет всегда. — А какая разница? — Огрызнулся он. — Я вернулся, не так ли? — Ты подрался с кем-то – не отрицай этого! Ты избит до полусмерти и ходишь так, словно весь день провел в угольной шахте. Так, где же ты был? — Я же сказал тебе: у Джеймса! — Ты что, поссорился с ним? — Блять – НЕТ! Теперь ты отвалишь, Джайлз?! Джайлз сильно нахмурился, и Римусу снова захотелось выругаться. Он не думал, что, проведя всего лишь одну ночь на улице, он так разозлится, вернувшись домой. Ну, что есть то есть. — Честно говоря, сынок... Я думал, что все эти твои "ночные гулянки" остались в прошлом. А куда еще можно вернуться в окрестностях Олдгейта? — Я туда не возвращался, — проворчал Римус. — Тогда почему ты весь побитый? Он больше не мог этого делать. Он не хотел слушать причитания Джайлза о том, каково было поднимать его, полумертвого, после того как прошлым летом на него напали в переулке вместе с Тоней – это он был там! Он был тем, кого в первую очередь топтали ногами и избивали до полусмерти! Почему другим людям было так легко выплескивать на него свою боль, но они при этом никогда не задумывались о его боли? Практически рыча, Римус протиснулся мимо старика и направился прямо к лестнице. Он не хотел думать ни о Томни, ни о квартире, ни о чем-либо другом! Черт... он просто хотел спать. — Подождите, молодой господин, — крикнул ему вслед Джайлз. — Отец хочет, чтобы вы сегодня отправились на охоту. Вы будете только вдвоем, и он ждал твоего возвращения. Римус снова развернулся – так быстро, что у него заболела спина. — ЧТО– Почему? Он уже много лет не хотел, чтобы я ходил с ним. — Может, это для того, чтобы как-то сблизиться с тобой. Видит Бог, вам обоим это не помешало бы. — Я не могу сейчас бродить по какому-то чертову лесу, мне больно. — Насколько больно? Хочешь поговорить об этом? Значит, это было наказание. Нахуй это. Римус повернулся и понесся обратно по лестнице, громко топая при каждом шаге. — Я уже разложил твои вещи! — Закричал Джайлз. — Быстро прими душ и переоденься, или, клянусь, ты неделю не выйдешь из своей комнаты! Принимать душ было больно, но еще больнее было влезать в этот дурацкий костюм и тяжелые ботинки, которые приготовил для него Джайлз. Римус, по крайней мере, был уверен, что ничего не сломано – нет худа без добра и все такое, – но, когда он спустился вниз и увидел, что отец и Джайлз ждут его у входной двери вместе с еще одной группой слуг, каждый синяк превратился в пульсирующую боль. — С каких это пор в июле сезон охоты? — Проворчал он, отказываясь от футляра с ружьем, который ему протянули. — У меня есть коллега, который разрешил мне пострелять на его территории недалеко от Тонбриджа, — сказал Лайалл, осматривая каждую винтовку, уложенную в футляр. — Это вообще законно? — спросил Римус, указывая на очередную винтовку. — Нет, Эта нет... модель "Ремингтон" – да, легальна... Что ж, Римус, — Лайалл замолчал, открыто разглядывая синяк, который расцвел прямо над скулой его сына. — Что случилось с твоим лицом? — Ввязался в драку, — сообщил Римус с ощутимым превосходством в голосе. — Ты победил? Он не ответил сразу и тут же пожалел об этом, когда Лайалл отвернулся. — Тогда это было бессмысленно, не так ли? В любом случае, я думаю, ты поймешь, что чем лучше изучаешь закон, Римус, тем легче его обойти. Римус закатил глаза. Типичный Лайалл. Они не взяли Роллс-ройс, не желая пачкать шины на грунтовых дорогах, и вместо этого Джайлз повез их на Крайслере, который ему нравился из-за заднего привода. За ними следовал небольшой грузовичок с собаками, без которых Лайалл никогда бы не отправился на охоту, и Римус всю дорогу смотрел в окно, стараясь, чтобы между ним и отцом было как можно больше пространства на заднем сиденье. — Можем мы хотя бы включить радио? — Пожаловался он. — Нет, — сразу же ответил Лайалл, слишком занятый просмотром какого-то документа, чтобы даже поднять глаза. — Немного тишины тебе не повредит. — Ты когда-нибудь прекращаешь работать? — Спросил Римус, хмуро глядя на отцовские бумаги. — Это называется "иметь трудовую этику", Римус. — Это то, что ты говоришь своей девушке? Лайалл и глазом не моргнул. — Я же сказал – тишина, не так ли? Римус снова уставился в окно. Когда они, наконец, добрались до места назначения – лесного массива, окружающего огромное искусственное озеро, – Римус выскочил из автомобиля и бросился к грузовику, где все собаки уже вовсю лаяли. Они, очевидно, почувствовали, что находятся в новом месте, и когда он и водитель открыли заднюю дверцу, оттуда выбежали пять крупных охотничьих собак. — Зайди за нами через два часа, — проинструктировал Лайалл, забирая у Джайлза свою винтовку и патроны. Он не потрудился дать ружье Римусу, который уже много лет ни во что не стрелял, и вместо этого заставил его нести охотничью сумку. Римус так и сделал, лишь слегка поежившись, когда вспомнил, что сумка скоро наполнится трупами водоплавающих птиц. После этого они направились к деревьям, а собаки были так близко, что почти путались под ногами. Бродяга и Сухарик теперь были старшими собаками – у них уже были свои пометы, и к старости они немного успокоились. Но щенки: Хулиган, Ред Ром и Затмение носились у ног Римуса, перебегая с тропинки на тропинку, прижимая носы к земле и выискивая что-то. — Почему ты не взял с собой Себастьяна или кого-нибудь из других тренеров? — В конце концов спросил Римус. — Я хотел, чтобы сегодня мы были только вдвоем, — ответил Лайалл. — Почему? — Ты мой сын. Мне действительно нужна причина, чтобы захотеть провести с тобой время? — Раньше она всегда была нужна. Очевидно, Лайаллу нечего было на это возразить. Некоторое время он молчал, просто пробираясь вперед сквозь деревья, внимательно следя за тем, не появились ли на горизонте фазаны или куропатки. — Как дела в школе? — Спросил он наконец. — Хорошо. — А как твои оценки? — Замечательно. — Хорошо. Ты умен, даже если хочешь притвориться, что это не так. Римус пробормотал уголком рта: — Только рядом с тобой... — Что ты думаешь о школе в целом? — Спросил Лайалл. — Стоит ли тратить на это время? Иногда я удивляюсь, почему ты так далеко. — Это отличная школа, — твердо сказал Римус. — Лучше, чем что-либо в Лондоне. Наши оценки на экзаменах самые высокие в стране, и учителя тоже хорошие. — Приятно это слышать. А что насчет свободного времени? Как проводишь его? — Учусь... и с друзьями тусуюсь... — Ты про того мальчика – Джеймса Поттера? Джайлз рассказывал мне, и я навел о нем справки. Его отец управляет собственной фирмой, не так ли? Это впечатляет. Они, очевидно, преуспели, особенно учитывая, что они иммигранты. Кто остальные? Римус не мог поверить, что Лайалл действительно изучал в семьи своих друзей, чтобы убедиться, что он общается с достойными людьми. Или он мог – он просто не был уверен, что разозлило его больше. — Остальные твои друзья, Римус, — подсказал Лайалл. — Как их зовут? — Питер Петтигрю... Несколько девушек... — Девушки? Я надеюсь, ты прилично себя ведешь. — Конечно! — Внезапно смутившись, ответил Римус. Он никогда раньше не говорил о девушках или свиданиях со своим отцом, по крайней мере, не считая общей лекции "не будь дураком". Все это было сделано с Джайлзом. — И есть еще один... его зовут Сириус Блэк. Лайалл резко повернул голову. — Блэк? Те самые Блэки? — Ты их знаешь? — Во всей Англии нет ни одного уважаемого человека, который не знал бы эту семью. — К Лайаллу вернулось невозмутимое выражение лица, и он пошел дальше, шурша листьями под ботинками. — Если он действительно тот, за кого я его принимаю, с ним стоило бы быть рядом. Будь осторожен, не расстраивай его. Ты последний человек, который должен испытывать гнев этой семьи. Римус нахмурился. Его беспокоило, что его отец мог даже предположить, что он может иметь хоть малейшее представление о том, кто такой Сириус, основываясь только на фамилии его семьи. По той же причине Барти думал, что он что-то знает об их семье, когда его отец начал сплетничать. Полная чушь. Преследуя его, Рэд Ром начал кусать Римуса за лодыжки, пытаясь заставить его поиграть. Сначала он отмахнулся от щенка, но тот лаял слишком мило. Слегка улыбнувшись, он наклонился, чтобы погладить его. — НЕ НАДО! — Внезапно его отец взревел, заставив Римуса вздрогнуть и отдернуть руку. — Это всего лишь пес! Он наверняка просто хочет... — Они работают – учатся быть послушными, — пожурил их Лайалл, прежде чем с отвращением прищелкнуть языком. — Я вижу, ты все так же мягок с ними, не заботясь о том, что кто-то другой усердно трудился над их воспитанием. Вот, сделай что-нибудь полезное и спрячь это, чтобы щенки могли найти. Он передал Римусу пакет с уже мертвой курицей, только что убитой этим утром в поместье, и поднес свисток к губам. Этот тихий звук привлек к нему внимание всех собак до единой, и, когда Лайалл убедился, что они стоят по стойке "смирно", он повернулся и пошел между деревьями, даже не потрудившись проверить, следуют ли собаки за ним. Они, конечно же, последовали за ним, подняв хвосты. — Это не послушание, — прошипел Римус, ни к кому конкретно не обращаясь, — это промывание мозгов. Взяв сумку, он зашагал в противоположном направлении, останавливаясь каждый раз, когда находил поваленное дерево или лачугу с корнями, в которую ему следовало засунуть дохлую птицу. Он старался не подавлять рвотные позывы, когда вытаскивал из пакета и запихивал их обмякшие тельца в укромные уголки, чтобы щенки могли "поохотиться". Это была отвратительная работа – некоторые птицы все еще были мокрыми и от них разило будь здоров, – но это была бездумная работа. Время от времени он слышал выстрел, за которым следовал шквал лая, но всегда издалека. Когда Римусу, наконец, удалось избавиться от последней дичи, он направился обратно тем же путем, каким пришел, следуя на отдаленный лай, пока, наконец, не добрался до берега озера, расположенного на территории поместья. Там он обнаружил Лайалла, смотревшего в оптический прицел своей винтовки, а Сухарик и Бродяга преданно сидели рядом с ним, тяжело дыша от июльской жары. По ту сторону воды, примерно в сотне ярдов от них, невинно плавало большое семейство уток, совершенно не подозревая о хищниках, наблюдающих за ними с берега. Щенков нигде не было видно, вероятно, они уже охотились за мертвыми тушками. — Сегодня вечером у нас на ужине будет гость, — сказал Лайалл, не глядя на него и не опуская ружья. — Так вот о чем ты хотел поговорить, — сухо произнес Римус. — Я знал это. — Твое поведение в последнее время было удовлетворительным. Я ожидаю, что так будет продолжаться и в течение всего ее визита. — Ее? — Римус с трудом мог в это поверить. Он был прав?! Его собственный несчастный отец действительно встречался с кем-то, и теперь она придет к ним домой?! Он даже не мог вспомнить, когда последний раз видел женщину в поместье, не считая штат прислуги. Вероятно, какая-нибудь взбалмошная жена случайного правительственного чиновника приезжала туда по делам, не более. — Ее зовут Сандра, — сказал Лайалл. — Хорошая женщина. Она просто хочет познакомиться с тобой. И ты будешь хорошо себя вести. — Так кто она для тебя? — Потребовал ответа Римус. — Она правда твоя девушка или что-то такое? На этот раз Лайалл посмотрел на него искоса и оценивающе. — Она важная персона. — Ха, я понимаю. Ты наконец-то сдался – понял, что даже ты сам не можешь выносить собственную компанию. — Говори, что хочешь, но ты не поставишь меня в неловкое положение. — Как будто мне есть дело до того, чтобы превращать твое смущение в мое собственное хобби. Поднеся руку к губам, Лайалл коротко свистнул, и обе собаки, стоявшие рядом с ним, злобно залаяли, мгновенно вспугнув водоплавающую птицу. Когда птицы взмыли в воздух, Лайалл произвел одиночный выстрел, звук которого эхом разнесся по лесу, как раскат грома. Сбитая утка шлепнулась на поверхность озера, и Бродяга мгновенно исчез, бросившись в воду, чтобы принести ее своему хозяину. Лайалл опустил ружье, уже щурясь от утреннего солнца. — Может быть, в этом и проблема, Римус. Тебе все равно.

★★★

Он хотел ненавидеть ее – боже, как же ему этого хотелось, – но даже Римус не мог это отрицать. Сандра была милой. Она не была эффектной или даже особенно отвратительной, как он надеялся. Она даже не упомянула о синяке под глазом – она была просто милой. Это было отстойно. Вместо того чтобы позволить Лайаллу прислать за ней Джайлза или кого-то еще, она приехала сама на модном темно-синем Бентли, по сравнению с которым Роллс-ройс был похож на спичечный коробок. Когда машина подъехала, он поймал себя мысли, что ожидал увидеть какую-нибудь королеву красоты с такой пышной прической, что она заслонит солнце, но волосы Сандры были совсем не пышными. Они были скромно причесаны и идеально уложены, а ее улыбка, когда она пожимала ему руку, была искренней. Все это, конечно, было неожиданностью, но больше всего Римуса потрясла не ее машина, не прическа и не приятный нрав, а то, сколько ей было лет. Она не была старой-престарой, но и молодой ее определенно нельзя было назвать. А разве она не должна была быть молодой? Разве не в этом главный плюс для мужчины, который решает снова встречаться в столь позднем возрасте, – в том, что эта девушка была бы настолько свежа, что ее юная энергия окружала бы все вокруг и заставляла его снова чувствовать себя бодрым и мужественным? Любой другой ловкач с деньгами отказывался ухаживать за девушками, которые не годились ему в дочери, но Сандра была не так уж далека от возраста Лайалла. У нее были светлые волосы с едва заметными седыми прядями и морщинки в уголках рта и глаз, что означало, что она, должно быть, много улыбалась. Она даже появилась на ужине в облегающем брючном костюме и лоферах. Она оказалась полной противоположностью тому, чего ожидал Римус. Все еще было безумно неловко, особенно когда она подошла пожать ему руку, но Лайалл уже пригрозил, что запретит уроки вождения, если он не справится с ужином без происшествий. Итак, пока его отец и Сандра сидели на одном конце стола, Римус сидел на другом и ел без особых возражений. — Римус, твой отец говорил мне, что ты ходишь в школу в Шотландии, — сказала Сандра, стараясь выглядеть представительной, несмотря на напряженную атмосферу. — Хокингс, верно? Мой двоюродный брат учился там, прежде чем перевелся в Королевский Кентерберийский колледж. — Римус кивнул, молча пережевывая свой тушеный шпинат. — Это хорошая школа? — ... Да — Много интересных занятий? — О да, много достаточно. — Например? Римус сжал челюсти и поднял взгляд. — Мы с друзьями недавно воссоздали сцену из фильма ужасов. — О? — Да. И устроили настоящий бардак – повсюду кровь. Несколько студентов даже упали в обморок, увидев все это. Выражение неподдельной ярости промелькнуло на лице Лайалла, но Сандра осталась невозмутимой. — Это было для школьной постановки? Он хотел продолжить, но предостерегающий взгляд Лайалла его отпугнул. — Да... что-то в этом роде... — Тогда звучит здорово. Я бы с удовольствием прочитала сценарий. Ты любишь читать, Римус? — Иногда... — Это буквально все, что он делает, — поправил Лайалл. — Даже когда я пытаюсь заставить его заняться чем-то другим, он всегда утыкается носом в книгу. Вот откуда у него в голове все эти остроумные реплики. Сандра просияла. — Так, значит, ты книжный червь? — Нет, не то чтобы, — выдавил из себя Римус. — Ох, но если это так, то я должна сообщить, что у моей семьи есть замечательная библиотека на нашей территории. Ты мог бы взять все, что понравится. — Библиотека в моей школе отличная, спасибо. — Готова поспорить. Хокингс старше, чем земля, не так ли? — Некоторые учителя тоже. Она снова улыбнулась, хотя Римус на самом деле не имел в виду дружескую шутку. Он начал набивать рот молодым картофелем, обходя стороной стейк, лежавший у него на тарелке: перед глазами стояла картина, как днем у него в руке болтались мертвые охотничьи птицы. — Твой отец сказал мне, что ты любишь собак, — начала Сандра. Римус поднял глаза и встретился с укоризненным взглядом отца, сидевшего напротив. — Ого, похоже, он и в самом деле разговорился. Верхняя губа Лайалла дернулась, но Сандра не обратила на это внимания. — Я тоже люблю животных. Моя семья занимается разведением скаковых лошадей – так я познакомилась с твоим отцом. Между гончими и лошадьми много общего. Я могла бы даже как-нибудь сводить вас на скачки. Самые крупные из них проходят осенью и зимой, но вообще-то всегда происходят какие-нибудь заезды. И, может быть, когда ты вернешься на Рождество, мы могли бы устроить совместный праздник? Римус чуть не подавился картофелиной. Рождество?! Она думает, что пробудет здесь так долго? Где-то в доме зазвонил телефон, и Римус внезапно заерзал на своем месте. Сглотнув, он покачал головой. — Нет, спасибо, Сандра, вообще-то я не самый большой поклонник лошадей. — О, очень жаль, — сказала она. — Значит ли это, что тебе не будет интересно как-нибудь прокатиться со мной верхом? Обещаю, нам не придется участвовать в гонках, если ты не хочешь. — Нет– — Он бы с удовольствием, — ответил за него Лайалл. — Это поможет ему выбраться из дома. — Забавно, учитывая, что раньше у тебя были проблемы с тем, как часто меня не было, — парировал Римус. — Следи за своим языком. — Ничего страшного, он не обязан этого делать, — ласково сказала Сандра, прежде чем снова повернуться к нему, — но я могу пообещать, Римус, что это не будет похоже ни на одну поездку, которая была у тебя раньше. Вместо того чтобы ответить, он откинулся на спинку стула и отхлебнул вина – его отец настаивал, чтобы оно было ужасно горьким и подавалось ко всем блюдам. Прежде чем Лайалл успел возразить на его упорное молчание, в комнате появился дворецкий и слегка поклонился. — Кто звонил телефону, Карстен? — Спросил Лайалл, проводя языком по зубам. — Это был МакКэррон с теми данными, о которых я просил? — На самом деле, сэр, звонили молодому господину. Римус заерзал на своем месте, и Лайалл посмотрел на него с другого конца стола. — Я полагаю, это снова один из твоих школьных друзей, — кисло сказал он. — Они должны уважать правильное время приема пищи. Ты можешь перезвонить им позже. — Пожалуйста, позволь мне ответить, — натянуто сказал Римус, — папа. — Нет, это может подождать до ужина. — Но я сказала им, что собираюсь позвонить, и мы весь день гуляли с собаками. Я должен ответить сейчас – это может быть важно. — Вы же дети. Что может быть такого важного для детей? — Пожалуйста–! — Я уже сказал "нет". Ты ведешь себя неуважительно по отношению к нашей гостье. Сандра протянула руку и накрыла ладонь Лайалла своей. — Я не возражаю, любимый. Мы с Римусом можем поговорить еще раз завтра, возможно... во время нашей поездки? Это было подло, и ему это не понравилось. Сандра широко улыбалась, и он понял, что попался. Наконец он кивнул, и Лайалл поднял голову, прежде чем поднести бокал с вином к губам. — Хорошо, ты свободен. Вскочив со стула, Римус чуть ли не выбежал из комнаты, миновал дворецкого в холле и направился в гостиную, чтобы ответить на звонок. — Алло? — Привет, Лунатик, это я, — раздался в трубке веселый протяжный голос Джеймса. — Боже, ты не представляешь, как приятно слышать твой голос, — простонал он в трубку. — Так сильно по мне скучаешь, а? — Семейные ужины – отстой, приятель. — Ха. Я понимаю. Но ты же знаешь, где бы тебе не пришлось присутствовать на них? В Девоне. Римус вздохнул. — Сохатый, ты знаешь, я люблю тебя, но я просто не думаю, что... — Я понимаю, — сказал Джеймс. — Мы проведем месяц вдали от дома, а мы только что вернулись из школы. Мне не нравится, что ты будешь совсем один. Возможно, если бы Марлин не была в Африке, а Мэри – в Париже... — Эй, со мной все будет в порядке. Кроме того, если Сириус смог каждое лето проводить в одиночестве в этом чертовом Бате, то и я справлюсь? — Хм. Обещаешь, что зайдешь ко мне, когда мы вернемся? Мама с папой не кусаются. — Зуб даю, даю голову на отсечение, клянусь моими сигаретами–! — Все-все! Я верю тебе... — Джеймс глубоко вздохнул, и у Римуса возникло отчетливое ощущение, что он хотел сказать еще что-то. — Сохатый..? — Я звонил не только для того, чтобы поговорить о Девоне, — внезапно сказал Джеймс. — Есть еще кое-что. Это связано с Сириусом. У Римуса перехватило дыхание, и он переложил трубку к другому уху. — Ты что-нибудь слышал о нем? Он говорил– — Нет, Лунатик, — пробормотал Джеймс, — это мои письма. Они пришли – их отослали обратно. На лицевой стороне было написано "Вернуть отправителю". У Римуса как будто выпало все внутренности из живота. Он упал на стул у телефона, дернув за провод с такой силой, что чуть не опрокинул его целиком. — Но– но я не получил ни одного из своих писем обратно. — Может быть, они просто еще не пришли... — Ты же не думаешь, что они могли переехать? — Ни за что. Его семья жила в этом доме на протяжении нескольких поколений. Скорее всего, они держат его взаперти, и он больше не может получать почту. — Блять. — Римус прикусил ноготь большого пальца. — Как думаешь, с ним все в порядке? — Надеюсь, но у меня плохое предчувствие... — Он храбрый, Сохатый, — быстро сказал Римус, внезапно решив быть оптимистом за них обоих. — С ним все будет в порядке. Сириус сам так сказал – еще несколько недель, и мы вернемся в школу. Потом ему исполнится восемнадцать, он получит наследство от Альфарда, и ему никогда не придется возвращаться. — Ты прав, — мрачно согласился Джеймс. — Ты все равно дашь мне знать, если он свяжется с тобой? Я не уверен, что он не забудет написать в летний домик. — Я позвоню, как только получу от него весточку. Клянусь. — Спасибо, Лунатик, тогда увидимся через несколько недель. Ты можешь прийти на барбекю или еще куда-нибудь – заодно посмотреть на новую ударную установку Пита. — Черт возьми, у него даже не день рождения! — С благоговением произнес Римус. — Значит, его родители действительно пошли на это? — Да, сам поражен. Уверен, что в основном благодаря Симеону. Думаю, он может быть довольно убедительным, когда захочет. Хотя установка выглядит великолепно – пять предметов первой необходимости. — Мило. Не могу дождаться, когда сыграем все вместе. — Я тоже. — Круто... Тогда увидимся? — Ладно... Пока, Лунатик. Джеймс повесил трубку, а Римус остался сидеть, слушая гудки и вертя трубку в руках. Когда дело касалось Сириуса, ему было легко делать мужественное лицо перед друзьями, но он ничего не мог поделать с тем, что каждую секунду своего существования испытывал раздражение. Если раньше им всегда удавалось связаться друг с другом, а теперь вдруг письма стали приходить обратно, то что же изменилось? В ту ночь Римус написал еще два письма. Одно было адресовано Джиллиан – короткое и вежливое, поскольку он не ответил на последние четыре ее письма, а другое – Сириусу, в котором он умолял его написать что-нибудь. В нем он сказал, что они примут даже каракулю, нацарапанную на обратной стороне обертки от жевательной резинки, – все, что сообщит им, что с ним все в порядке. Все, что поможет им продержаться до сентября. Он даже не был уверен, что письмо Сириуса дойдет, но когда на следующее утро он передал письма Джайлзу для отправки, то отправил с ними всю положительную карму, которую ему удалось накопить за свои короткие семнадцать лет существования. Он молился, чтобы этого оказалось достаточно. Только... Римус не ожидал, что последует дальше.

★★★

Сандра не шутила, когда говорила, что ее семья участвовала в скачках на лошадях. Договорившись с Джайлзом о том, чтобы он отвез его на семейную трассу, где трибуны могли вместить более пятидесяти тысяч человек, она лично дождалась прибытия Римуса, стоя перед стадионом с широкой улыбкой на лице. Кроме них двоих, на ипподроме была только бригада строительных рабочих, мимо которых они с Сандрой прошли по пути внутрь. — Летом мы проводим небольшую реконструкцию, так что к осеннему сезону все будет готово, — объяснила она, указывая на разные части здания. — Я собираюсь устроить в южном крыле атриум со стеклянным потолком, чтобы люди могли дышать свежим воздухом даже во время дождя. Римус просто кивнул, совершенно ошеломленный тем, что находится здесь, но, когда они поднялись на верхние трибуны, ему пришло в голову, что Сандра одета не совсем для верховой езды. На ней были сапоги, но в остальном она была одета в джинсы и простую синюю рубашку на пуговицах. Он тоже не был одет по такому случаю, но только потому, что планировал держаться как можно дальше от лошадей под предлогом "просто посмотреть". — Ну, вот мы и на месте, — сказала Сандра, улыбаясь при виде трассы, которая могла бы быть красивой, если бы зелень не была вырвана и не превратилась в пыльную коричневую грязь. — Мы восстанавливаем газон, — сказала она, как будто это была забавная шутка, — Но я подумала, что это идеально подойдет для нашей поездки. Она начала спускаться по лестнице к началу участка, и Римус последовал за ней. — Сандра, думаю, сейчас самое время сказать тебе, что я не умею ездить верхом. — О, все в порядке, дорогой. — Да, я знаю, что в былые времена все нормальные парни умели ездить верхом, но... — "В былые времена"? Вау, Римус, ну спасибо тебе огромное за это. — Извини! Я просто... я... я не знаю, что тебе сказал мой отец, но я никогда не ездил верхом – на самом деле я ненавижу лошадей! — Это не проблема. — Вообще-то, я их ужасно боюсь! Я ссу в штаны каждый раз, когда они смотрят мне в глаза. — Ха! Это не наказание, Римус. — Я знаю! — Он что-то пробормотал. — Это просто... без обид, но я пришел только потому, что... — Потому что тебе сказал твой отец. Я не возражаю, честно. — Клянусь, Сандра, я, наверное, просто упаду и что-нибудь себе сломаю! Или сломаю все вокруг. Я сделал это. Точно так же, как и несколько дней назад. Они достигли нижней части трибун, и Сандра обернулась, все еще широко улыбаясь. — Я не думаю, что у тебя возникнут проблемы с падением, если только ты не захочешь высунуть голову так далеко из окна. На мгновение ошеломленный только что произнесенной фразой, Римус просто моргнул, глядя на нее, а Сандра начала смеяться, прежде чем указать куда-то вниз по дорожке. Он последовал за ней и вместо того, чтобы увидеть стартовые ворота, вдоль которых выстроились лошади, увидел только модный спортивный автомобиль, ожидающий его посреди трассы, со свежеотбеленным хромом и вишнево-красной краской, сверкающей на солнце. — Я же говорила тебе, — сказала она, — что это не похоже ни на одну поездку, в которой ты когда-либо участвовал. И вот так Римус оказался пристегнутым ремнями безопасности к пассажирскому сиденью спортивного автомобиля Jaguar E-type. Он никогда особо не увлекался автомобилями, но, увидев эту штуку вблизи и услышав урчание двигателя под ними, у него закружилась голова от восторга. — Газон не годится для машин, — сказала Сандра с водительского места, — Но грязь? Для этого и были созданы драг-рейсинги. Римус ахнул: — Да, значит, мы действительно будем участвовать в гонках на этой штуке? — Только если ты не боишься намочить брючки. Потому что это может испортить кожу. Он рассмеялся и покачал головой. Может, Сандра была классной. Она участвовала в гонках на машинах, и ее даже не волновало, что она испачкает краску! — С какой скоростью он может ехать? — Спросил он, взглянув на спидометр. — А как быстро ты хочешь ехать? — Спросила Сандра, прежде чем снять солнцезащитные очки и вручить ему белый носовой платок. — Выброси его в окно, когда будешь готов. — Зачем? Она надела солнечные очки и пожала плечами: — Это символично. Пряча улыбку, Римус повернулся и выбросил платок в окно. Еще до того, как он коснулся земли, Сандра издала дикий крик "У-У-У!" и вдавила ногу в педаль газа. В тот же миг Римус почувствовал, что его прижало к сиденью, когда задние колеса машины закрутились из-за потери управления. Он было подумал, что они никогда не сдвинутся с места, но затем резина зацепилась за мягкую землю, и они понеслись по трассе со скоростью молнии. Из-за опущенных окон застоявшаяся летняя жара безжалостно била ему в лицо, но, когда они подъехали к первому повороту, Римус никогда еще не чувствовал себя таким радостным. Когда они достигли поворота, он прижался к двери, цепляясь за край окна, и смесь ужаса и восторга вырвалась из его горла. Сандра явно была экспертом: она позволила задней части автомобиля протащиться ровно столько, чтобы поднять пыль, прежде чем выровнять ее и позволить им лететь по прямой быстрее, чем любая лошадь. Менее чем через тридцать секунд они въехали во второй поворот и выехали на финишную прямую. Ветер трепал волосы Римуса, а в венах звенела эйфория. Когда Сандра, наконец, резко затормозила сразу за линией старта, Римуса отбросило ремнем безопасности, и он откинулся на спинку кресла позади себя, в то время как его сердце все еще бешено колотилось в груди. — Итак, — сказала она, приподнимая темные очки, — что ты думаешь? Римус тяжело вздохнул, почти задыхаясь. — Джайлз обзавидуется! Сандра откинула голову назад и рассмеялась. — Я знаю, правда? Не пойми меня неправильно, я люблю лошадей с детства, но нет ничего лучше, чем ехать, когда ветер нежно развевает твои волосы. — Ты называешь это нежностью? Она снова рассмеялась, легко и счастливо. — Я рада, что ты пошел со мной сегодня, Римус. Спасибо. Воздух внезапно стал тяжелым от невысказанных слов, и Римус неловко заерзал на стуле. Он почти пожалел, что они снова не поехали, но Сандра просто сидела и смотрела на него, пока не стало очевидно, что она не собирается предпринимать никаких действий. Теперь мяч был на стороне Римуса. — Итак, — начал он, — как давно Вы знаете моего отца? — О, я ждала этого вопроса. — Сандра припарковала Ягуар и вытянула руки перед собой. — На самом деле я знала твоего отца много лет. Он был бизнес-консультантом у моего покойного мужа Пола, который скончался чуть больше года назад. Он был хорошим другом Лайалла. — И единственным, — пробормотал Римус уголком рта. — А, я слышала, что вам с отцом трудно ладить, — беспечно сказала Сандра, — и я понимаю, что это не мое дело, но я не могу не завидовать. У нас с Полом никогда не было детей. Мы были единственной семьей друг для друга, не считая наших родителей, понимаешь? — Вы не хотели иметь собственных детей? — О, дети? Нет, это маленькие противные ублюдки. — Она ухмыльнулась. — Просто шучу. На самом деле, у меня не может быть детей. Но по большей части мы с Полом были счастливы сами по себе. Это экономило время для других вещей. На самом деле, это была его машина. Римус провел рукой по краю окна, ощущая мягкую белую кожу под кончиками пальцев. — Хорошая машина. — Да, это так. У него не было возможности толком на ней покататься, прежде чем он сдал на права, поэтому я всегда стараюсь получать как можно больше удовольствия от вождения. Знаешь, за нас двоих. — Очень жаль. Хотя, это мило с Вашей стороны. — Спасибо. Означает ли это, что ты хочешь проехаться еще раз? Римус мгновенно поднял глаза на Сандру. — Черт возьми, да. — Я надеялась, что ты это скажешь, — просияла она, хватаясь за рычаг переключения передач. — И кто знает, может, если тебе повезет, я позволю тебе самому прокатиться несколько раз. Когда двигатель заработал, Римус перевел взгляд с нее на трассу. Затем они снова тронулись в путь, и это было настоящее блаженство. Он никогда не чувствовал себя таким невесомым. После этого они провели весь день, просто кружась по трассе – Сандра даже смогла проехать круг задним ходом. Римусу это никогда не надоест, ни на секунду. Он мог бы жить с ветром в волосах и ревом двигателя, притупляющим все его чувства. Пока машина двигалась, не было места для беспокойства или паники, и это было самое большое облегчение, которое он испытал за последние месяцы. В конце концов Сандра сдержала свое слово и даже позволила ему сесть за руль, который практически вибрировал под его хваткой. Поначалу это было пугающе – иметь в своем распоряжении такую мощь, но Римусу потребовался всего один круг, чтобы ощутить ту же эйфорию, что и тогда, когда Сандра была за рулем. С каждым поворотом он становился все увереннее, пока, в конце концов, не разогнался почти до ста миль в час на прямых участках. Как только им удалось сократить запас бензина в баке, Римус обнаружил, что его слух сильно ухудшился, но он даже не возражал. Он даже согласился называть Сандру "Сэнди" – по ее настоянию, конечно. По дороге домой Римус снова почувствовал себя приятно взволнованным. Ему не терпелось рассказать об этом своим друзьям. В ушах у него звенело так же, как после того, как он увидел выступление этой группы в первый год их совместной работы. Он знал, что Сириусу это, конечно, понравилось бы, и представил, как они вдвоем будут гонять по дорожке после окончания школы. Сандра сказала ему, что они регулярно меняют покрытие, чтобы оно не изнашивалось, возможно, тогда они сделают это. Дасти подкараулил его на пороге, обслюнявив брюки спереди; не то чтобы его это сильно беспокоило – они и так были покрыты тонким слоем грязи. Когда Римус наклонился, чтобы почесать живот собаки, он услышал отдаленный телефонный звонок. Он ждал, что ответит его отец или кто-нибудь другой, но тут появился дворецкий – Грегори, как ему показалось. — К телефону, сэр, — сказал, "возможно Грегори". — Кто? — Еще один молодой человек. Он спрашивал вас по имени. Значит, это снова был Джеймс. Римус поднялся на ноги и кивнул. — Сейчас подойду, — сказал он ему, прежде чем похлопать Дасти по животу и посмотреть, как пес переворачивается. — Давай, мальчик! Пойдем за телефоном–пойдем за телефоном! Он помчался за Дасти в комнату, и они вместе влетели внутрь. Хотя старый пес и не был таким проворным, как раньше, он в последний момент развернулся, задев хвостом маленький столик и чуть не опрокинув вазу с цветами на землю. Внезапно упав, Римус поймал вазу в последнюю секунду – сейв, который произвел бы впечатление даже на Джеймса, – и вздохнул, когда Дасти поздравил его, лизнув в лицо. — Вот что люди имеют в виду, когда говорят, что животные похожи на своих хозяев, — проворчал он, прежде чем поставить вазу на место. — Сидеть, — сказал он ему. Дасти не сел, но в любом случае это была скорее вина Римуса, чем его. — Ленивый песик, — пробормотал он, прежде чем подойти к телефону и снять трубку, которую дворецкий оставил на месте. — Сохатый, я так рад, что ты позвонил! Ты ни за что не догадаешься, что я только что сделал. Папина подружка, Сэнди, она... — Лунатик. Колени Римуса подкосились. Ему пришлось сесть, прежде чем он смог снова заговорить, сжимая трубку обеими руками. — Сириус... это... это ты? — Да, это я. На секунду у него в голове не осталось ни единой мысли, кроме того, каким усталым казался голос Сириуса. Каждый слог звучал так, словно ему требовалась вся оставшаяся энергия, чтобы произнести их. Римус прочистил горло, внезапно занервничав больше, чем когда-либо. — Мы... Мы уже несколько недель ничего о тебе не слышали! — Прошептал он. — Черт возьми, ты в порядке? Где ты? Чей это телефон? — Лунатик, — повторил Сириус, словно умоляя, — мне нужна твоя помощь...