Глава 66: Через тернии к звездам
28 мая 2025 г., 20:11
How can I try to explain?
When I do he turns away again,
It’s always been the same, same old story;
From the moment I could talk,
I was ordered to listen;
Now there’s a way,
And I know that I have to go away…
— “Father and Son” Cat Stevens, 1970
Когда Сириус позвонил и попросил его о помощи, Римус за долю секунды принял решение, что отправится хоть на край света, чтобы добраться до него. К счастью, ему нужно было добраться только до Дувра.
Маленький портовый городок находился чуть более чем в часе езды от Лондона, что означало, что он мог выехать и встретиться с ним еще до наступления темноты. Была только одна проблема.
У него не было возможности добраться туда.
Сириус почти ничего не рассказал, но признался, что украл билет у другого пассажира, чтобы попасть на борт парома, пересекающего Ла-Манш, не в состоянии сам оплатить стоимость билета. Римус понимал, что ему не по себе, но из-за нехватки средств он не мог в одиночку добраться до города на поезде. Его поймают служащие, и, поскольку по закону он не был совершеннолетним, его будут удерживать до тех пор, пока за ним не приедут родители. Дальнейшая экстраполяция была излишня. Римус подумывал о том, чтобы самому сесть в очередь и оплатить проезд в оба конца, но это было бы вдвое дольше, а что-то в голосе Сириуса заставило его сильно занервничать – как будто, если он не доберется до него как можно скорее, то больше никогда его не увидит.
Позже ему стало больно, в основном от того, что на него кричали по поводу того, что он даже не подумал о том, чтобы попросить Джайлза о помощи. Это заняло бы слишком много времени и вызвало бы слишком много вопросов. Сириус нуждался в нем, и он был нужен ему сейчас. Переход от телефона к своей спальне и потом к машине занял меньше времени, чем у Джайлза ушло на то, чтобы допить свой вечерний бренди. Римус даже не помнил, как взял ключи со столика в гостиной – все было как в тумане. Переднее сиденье Роллса казалось намного просторнее без старого водителя, сидевшего рядом с ним, и он без колебаний завел машину и поехал по каменистой подъездной дорожке. Включив дальний свет, чтобы сторож его не узнал, Римус постарался выглядеть как можно более внушительно в куртке и кепке Джайлза, которые он стащил с вешалки у кухонной двери. Он всегда твердил, что он не вор. Но ради Сириуса он был готов пойти на все.
Он чувствовал, будто вот-вот слетит с катушек из-за нервного напряжения, которое не отпускало его до тех пор, пока он не выехал на автостраду М20, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Как бы он ни волновался за Сириуса, он не мог заставить себя ехать быстрее разрешенной скорости. Если его остановят, это все равно не поможет Сириусу. Большинство машин просто проносились мимо, не обращая внимания на Роллс-ройс, и Римус почти расслабился, пока сзади не подкатил грузовик втрое больше его и не засигналил так пронзительно, что он чуть не врезался в багажник впереди едущего седана.
Что ты творишь? У тебя даже водительских прав нет!
Он, не найдя оправдания, нанес ответный удар: а еще мне нет восемнадцати, но это не помешало парню в баре угостить Пита, Джеймса и меня пивом две недели назад.
По соседней полосе мимо него промчался Форд так близко, что они могли бы столкнуться зеркалами, и Римус изо всех сил постарался не врезаться в дорожный барьер.
Ты же умрешь, тупой гребаный идиот!
— Заткнись, — проворчал Римус, включая радио.
Музыка немного помогла – по крайней мере, успокоила его, – но даже если бы он был опытным водителем, то все равно бы отвлекся. Короткий телефонный разговор Сириуса снова и снова прокручивался у него в голове, с каждым разом становясь все более пугающим. Римус изо всех сил старался сохранять спокойствие. Сириус не умирал, ему просто нужна была помощь, и теперь помощь была на подходе. Он был спокоен – в основном, его голос звучал устало, – но все еще пугающе спокоен.
— Я в Дувре, — сказал он, попросив о помощи.
— Дувр? — Римус воскликнул: — Какого хрена ты там делаешь?
— Так ты знаешь, где это?
— Да, я знаю, где находится этот ебанный Дувр!
— Хорошо. Можешь заехать за мной?
— Могу ли я... Конечно, я могу приехать, но что...
— Я в порту. Там, где все паромы. Найдешь?
— Да, но, Сириус, ты должен сказать мне, что происходит!
— Не могу, — вздохнул Сириус. — Слишком много нужно рассказать. Я неправильно набрал твой номер в первый раз, и мне уже пришлось потратить деньги, чтобы оплатить еще и этот звонок. Если ты приедешь... Как только ты приедешь, я обещаю рассказать тебе все. Ты ведь сможешь приехать, правда? Только ты?
— Только я...? О, черт возьми, Сириус...
— Пожалуйста, добавьте два фунта пятьдесят еще на три минуты.
Раздался хлопок, как будто Сириус ударил по телефонному автомату. — Чертовы туристические тарифы.
— Сириус, — Римус попробовал еще раз, — уверен, что ты в порядке?
Сириус молчал несколько секунд, которые вообще-то были на вес золота, но, наконец, ответил тихим голосом, еще более усталым, чем раньше: — Я буду, как только ты приедешь.
Затем связь оборвалась, и жизнь Римуса превратилась из неторопливых утренних поездок в безумную кражу автомобиля. Лайалл непременно накажет его, когда узнает об этом. Вероятно, он разделает его на куски и скормит собакам. И Джайлз, возможно, не станет ему мешать – он не мог не заметить отсутствия своего раздражающего подопечного и драгоценной машины.
Это не имеет значения. Сириус звонил, а значит, он не лежит мертвый где-нибудь в канаве. И это также значит, что он не игнорировал твои письма. Может быть.
Резкий звук, отдавшийся эхом от приборной панели, отвлек Римуса от его мыслей, и, посмотрев вниз, он обнаружил, что стрелка счетчика бензина стала красной.
Придурок, ты даже не удосужился проверить, есть ли у тебя бензин?!
Снова занервничав, он свернул с автострады на первом же съезде и долго вел машину, пока ему не удалось найти заправочную станцию. Он подогнал Роллс-ройс к пустой заправке и выключил двигатель, чтобы немного успокоиться, прежде чем войти на станцию. Вытирая вспотевшие ладони о штаны, Римус ждал своей очереди к прилавку, внимательно наблюдая за булочками в витрине.
— Следующий, — лениво позвал дежурный по станции, когда мужчина впереди зашаркал прочь. Римус вскочил, подошел к стойке и вытащил из кармана бумажник. Он чуть было не уронил его, но, подняв глаза на служащего, обнаружил, что тот почесывает шею и равнодушно зевает. На самом деле, он был ненамного старше Римуса, судя по количеству прыщей на лбу.
— Десять на пятой заправке, — сказал Римус как можно небрежнее.
Парень принялся набивать чек. — Хорошая машина, — сказал он, зевнув во второй раз, и лениво указал на окно.
Мгновенная паника. — Она... э-э-э... взята напрокат, — пробормотал Римус.
— Хм. Вы сказали, что хотите десять на пятой?
— Э-э... да.
Кассир нажал еще несколько кнопок на кассе, которая открылась с глухим стуком, и Римус протянул ему десятифунтовую банкноту, прежде чем посмотреть на большую витрину со сладостями, расположенную напротив прилавка.
— И это тоже, — быстро сказал он, бросая несколько плиток шоколада на столешницу.
Парень удивленно приподнял бровь, но шоколад пробил. Римус сглотнул.
— И пачку Embassy Number One.
★★★
Римус помчался по тротуару, лавируя между толпой, направлявшейся от паромного терминала к автобусной остановке и автостоянке. Только что причалил последний пароход, принеся с собой запах соли и моря, с легким привкусом лета и гниющей рыбы. Римус никогда раньше не был на море; вид его бескрайних вод, простирающихся до самого горизонта, поначалу успокоил его, но в то же время ему показалось, что время на исходе. Прямо за доками садилось солнце, заливая все небо ярким оранжевым сиянием. Над головой пели чайки, а уходящие паромы громко сигналили, но Римус не обращал на это никакого внимания. Он был слишком занят, вглядываясь в каждое лицо в поисках намека на что-то знакомое: дерзкую ухмылку, прямой нос, глаза серо-грозового цвета. Вместо этого все носы были слишком широкими или слишком изогнутыми, а серые глаза – без этого предательского озорного блеска. Он прошел так далеко по причалу, как только смог, облокотился на перила и стал смотреть на океан, пока люди выгружались с парома. Никто даже не взглянул на него во второй раз. Сириуса нигде не было видно, и Римус, наконец, остановил паромщика, торопливо похлопав его по плечу. — Вы не видели парня-а-а– мальчика? Моего возраста, примерно такого роста, с длинными черными волосами? Служащий потянулся, чтобы почесать под кепкой, по виску у него стекали капли пота. — Боюсь, что нет, сынок. На пристани много людей, и слишком сложно их всех различить. Осмотрись, если хочешь, но лучше поторопись. Терминал закрывается через несколько минут. Фыркнув, Римус отвернулся и снова оглядел толпу. Теперь она поредела, большая часть людей ушла, но среди них не было и намека на иссиня-черный цвет. — Ну же, Сириус... — Он тихо застонал. — Где же ты? Он еще раз обошел причал, а затем проверил все автобусные остановки. Даже попытался перемахнуть через перила, чтобы увидеть покрытые ракушками скалы внизу, думая, что Сириус, возможно, спрятался, чтобы его не поймали. Ничего. — Клянусь богом, если ты подстроил свое похищение, потому что подумал, что это будет забавной шуткой, то я... Там. Римус подумал, что его сейчас стошнит. Облегчение наступило мгновенно – все, что произошло, это то, что одинокий мужчина с портфелем отступил в сторону, и он, наконец, заметил того, кто сидел в одиночестве на каменной скамье, запрокинув голову и скрестив ноги в лодыжках. Он не видел его лица – Римусу и не нужно было видеть. Он узнал бы Сириуса Блэка где угодно. — Сириус! — Крикнул он, бросаясь вперед. Сириус вскинул голову, моргая в вечернем свете, пока, наконец, не заметил его. Почти спотыкаясь на тротуаре, Римус бросился к нему. Сириус не спешил вставать, но это не имело значения. Он подбежал к нему в несколько коротких шагов и обхватил руками, сжав так крепко, что Сириус слегка охнул. — Ты сумасшедший придурок! — Взвыл Римус. — Что с тобой случилось? Эхо вздоха коснулось его уха, но Сириус все равно обнял его в ответ. — Привет, Лунатик. Он отстранился, впиваясь в него взглядом, в то время как его глаза начали жечь от непролитых слез. — "Привет"? Ты сейчас сказал мне "привет"? Сириус, что ты здесь делаешь?! — Просто решил немного отдохнуть – съездить в отпуск, вот и все, — сказал Сириус, одарив его улыбкой, которая тем не менее не коснулась его глаз. Большая часть его волос была убрана под кепку, на левой щеке виднелся небольшой синяк, а под обоими глазами залегли темные круги. Одежда, в которую он был одет, вызывала беспокойство – плотная серая рубашка на пуговицах, которая выглядела очень колючей, и брюки в тон. Из-за всего этого он выглядел так, словно только что вышел из тюрьмы. Черт возьми, может, так оно и было. — Где ты был? — Римус толкнул его. — Во Франции. А до нее в Бельгии. Он выпучил глаза. — Бельгия? Черт возьми, зачем?! — Это долгая история. — Ты обещал рассказать. — Я знаю, но мы можем сделать это в другом месте? Пожалуйста, Лунатик, я очень сильно устал. С болью в груди Римус вздохнул и огляделся. На пристани почти никого не осталось, а те, кто остался, суетились с сумками в руках, не обращая на них внимания. У Сириуса не было сумок, только одежда. — Хорошо, — сказал он. — Давай, машина там. Добравшись до парковки, Римус открыл дверцу Роллс-ройса для Сириуса и наблюдал, как тот отступил назад и приподнял бровь. — Только не говори мне, что она твоя? — Нет, это не так, — усмехнулся Римус. — Так что, черт возьми, залезай, пока полицейские не начали что-то подозревать. Сириус посмотрел на него, и Римус заметил мимолетный намек на улыбку на его лице, когда тот скользнул на переднее сиденье. Господи, как же ему не хватало его улыбки. Чувствуя, как у него сводит желудок, он закрыл дверцу, обошел машину и сел за руль. Было невероятно трудно – на самом деле это было все равно что сдерживать взрыв атомной бомбы – не обрушиться на Сириуса со всеми вопросами, что роились в его голове, но и сделай он это, Сириус, вероятно, закрылся бы еще больше. Когда они выехали с парковки и порт остался позади, Сириус не отрывал взгляда от окна, наблюдая за паромами, пока те не скрылись из виду. Только тогда он, наконец, почувствовал облегчение. Первое время они ехали молча. Римус изо всех сил старался сосредоточиться на дороге, но если в мире и был кто-то, кто мог его отвлечь, то это был Сириус Блэк. Все эти его остроумные шутки, подергивание ногой, щелканье или постукивание пальцами – вот только сейчас Сириус ничего из этого не делал. Совершенно неподвижный и тихий, как могила. Он выглядел так, словно из него выкачали всю жизнь и энергию. Римусу вспомнился прошлый январь, когда Сириус вернулся в школу холодным и отстраненным. Теперь сумерки слабо отражались на его бледной коже, делая его таким же серым и приглушенным, как и его одежда. Когда огни вечерней трассы М20 осветили их лица, Римус вспомнил о плитках шоколада и сигаретах, купленных на заправке. Облизнув губы, он указал на бардачок. — В бардачке есть шоколад и сигареты. Сириус отвернулся от окна, слегка моргая. — Шоколад и сигареты? Сколько еще "Римуса Люпина" можно купить в магазине? — Просто ешь. Хотя шоколад, наверное, уже немного подтаял. Наклонившись вперед, Сириус открыл бардачок и вытащил батончик и пачку Embassy. Драматичный, как всегда, он первым делом достал сигарету, открыв крышку пачки. — Я вижу, ты не стал утруждать себя ожиданием, — ухмыльнулся он, зажимая в зубах одну из оставшихся сигарет. — Я заплатил за них. И, кроме того, ты все еще должен мне за последнюю пачку. — Мгм. Не волнуйся, отдам. Я имею в виду, просто взгляни на меня – я купаюсь в богатстве. Римус слегка улыбнулся, успокоенный шуткой. Держа одну руку на руле, он достал из кармана зажигалку, поднял ее и зажег пламя. Сириус нагнулся к нему и затянулся, прежде чем открыть окошко и с облегчением выдохнуть. — Боже, намного лучше, — простонал он, разламывая шоколадный батончик и откусывая от него между затяжками. — Вообще-то, ты очень хорош, — сказал Сириус с набитым ртом, когда к нему вернулось немного энергии. Римус вопросительно посмотрел на него, а Сириус указал сигаретой на дорогу. — Что? А, ты о вождении. Да, я же говорил тебе, что учусь. — Нет, не говорил. — Говорил. Я так и написал в своем– Римус резко замолчал, вспомнив, что за все лето не получил ни одного письменного ответа от Сириуса. Сириус, будучи чрезвычайно сообразительным, легко все понял. Он проглотил кусочек шоколада с карамелью и осторожно слизнул остатки с пальцев, прежде чем сделать еще одну затяжку. — Если ты и писал мне какие-то письма, я их так и не получил, — сказал он, выдыхая. — Я так и понял, — пробормотал Римус. В его голосе звучало разочарование, но на самом деле это было облегчением. Он так волновался, что Сириус не писал ему из-за того, что произошло в ванной в их последний день в школе, как будто между ними что-то внезапно изменилось – они больше не были друзьями. Единственным подтверждением того, что он был не единственным, кто оказался в безвыходном положении, стало то, что Сириус не ответил ни на одно из писем Джеймса или Питера, хотя это вряд ли было поводом для радости. — Не хочешь рассказать мне, что ты забыл в Бельгии? — Спросил Римус. Сириус не отрывал взгляда от окна. — Это была идея матушки. Я не понял, что же конкретно у нее перемкнуло, но, когда я вернулся, все уже было по-другому. — Как по-другому? — Вроде как... они меня не замечали. Сначала я подумал, что это наказание – игнорирование. Она никогда так не поступала: она всегда хотела, чтобы последнее слово оставалось за ней, но в этот раз меня как будто... вообще не было рядом. Первые две недели никто из них не разговаривал со мной. — Даже Регулус? — Он... немного обиделся. Я пытался извиниться за свою выходку, но ему было все равно. Не то чтобы он должен был тут же принять извинения. Та шутка была... плохой. Ты знаешь, что я с ним сделал... Уверен, мама попросила его не разговаривать со мной. Тогда я этого не понимал, но она разрывала отношения – просто ждала, пока все будет готово. — Сириус сухо рассмеялся. — Пока не закончится вся эта формальная бюрократия. — Я не понимаю... Сириус сделал еще одну затяжку, но, должно быть, вдохнул воздух прямо в легкие, потому что закашлялся. — Думаю, она... — Кхе-кхе, — Она слышала о школе, которая, предположительно, может исправить даже самых закоренелых извращенцев. — Кхе-кхе, — Она, наверное, думала, что и меня там "исправят". Римус с тревогой уставился на него, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. Извращенцев? — Ты хочешь сказать, что она знает о тебе и... э-э... других… парнях? — Ха... — Сириус замолчал, чтобы прочистить горло. — Я просто имею в виду, что она хотела, чтобы главная проблема в ее жизни была решена – чтобы я был решен. В этом году мне исполняется восемнадцать, поэтому они должны были отправить меня раньше. Как будто у них был хоть какой-то шанс отправить меня в специальное учреждение. — Специальное учреждение?! — Я знаю, да? Оказывается, в моей семье тоже происходят безумства. У нас с тобой так много общего. — Сириус без особого энтузиазма рассмеялся, а затем очень сильно нахмурился. — Прости... Я не это имел в виду. Римусу было все равно. Если и было время злиться на Сириуса Блэка, то не сейчас. — Так они... собирались запретить тебе вернуться в школу? — Спросил Римус. — Нет. Школа работает круглый год, а если ты хорошо себя ведешь, то и летом тоже. Ха... Думаю, теперь мы знаем, о чем говорил Редж, когда разговаривал с тобой раньше. Сложив два и два, Римус внезапно пришел в ярость. — Ты хочешь сказать, что этот маленький засранец знал, что они собираются тебя отослать, и все равно ничего не сказал? Совсем?! — Вряд ли его можно винить, — сказал Сириус с нехарактерной для него апатией. — Я был настоящим ублюдком, а он просто пытался спасти свою шкуру. Наверное, подумал, что его тоже туда отправят, если он попытается возразить. Это не оправдание. Римус молча кипел от злости. Сириус был прав, Регулус никому не был предан. — Так как же ты тогда оказался в Дувре? — Спросил он наконец. — Школа – они называют это школой, но это больше похоже на учреждение. Там дети со всего мира, большинство из нас даже не говорит на одном языке, не то чтобы они допускают много общения, опять же. Все это связано с "исцелением" или какой-то другой ерундой. "Исцеление разума через принуждение тела" – уверен, что они позаимствовали свои лозунги у Мэнсонов... Получается, там есть сумасшедшие дети – я говорю о тех, кто рисует на стенах собственным дерьмом. А еще есть "трудные дети", как, например, я, хотя я был мелкой сошкой по сравнению с ними. Парочка из них уже побывала в тюрьме, хоть никто из них не умел сворачивать косяк так, как ты. — У тебя была с собой травка? — Она повсюду, Лунс. Но да... За это я получил по морде. А еще там все серое – одежда, кровати, стены, и на большинстве окон решетки. Это похоже на настоящую тюрьму. Это было в Генте. Я до сих пор не уверен, в какой именно части – не стал спрашивать, – но, по крайней мере, это было в городе, а не в какой-нибудь глуши. Тогда я был бы в полной заднице. Римус уставился на дорогу. Он ненавидел Блэков. Кто мог так поступить со своим собственным сыном? — И... как долго ты там пробыл? — Неделю, наверное? Кстати, какое сегодня число? — Двадцать второе. Сириус выругался. — Значит, почти две. — Ебанный свет, как ты мог не знать, какой сегодня день!? — У них есть изолятор. Тебя отправят туда, если ты будешь слишком много болтать. Похоже, я пробыл там дольше, чем думал. Руки Римуса крепче сжали руль. — Господи Иисусе... — Да, но ты бы видел их рожи, когда я начал ругаться на них по-немецки, а потом по-французски! Они это поняли, ха. Они, наверное, подумали, что я просто какой-то тупой английский болван, – они разозлились и стали супермерзкими, а эта крупная женщина – буквально сложенная, как холодильник, – сильно скривилась и она... ну, она... — Сириус замолчал. — Неважно. Когда меня выпустили, мне удалось улизнуть через окно на втором этаже, когда одна из паршивых надзирательниц оставила свой кабинет открытым. Им следовало бы подумать лучше. — Ты и чертовы окна. Сириус ухмыльнулся и поднял руки. — На этот раз обошлось без травм, обещаю. В общем, после того как я вышел, я добрался автостопом через границу во Францию с одним старым фермером. Он говорил только по-голландски, но казался достаточно милым. Все время показывал мне фотографию своей жены, которую хранил в бумажнике. Я думаю, она мертва. Но он довез меня до самого Кале, и остаток пути до парома я проделал пешком. — Дерьмо... Путешествуешь автостопом?.. — Римус перевел дыхание. — Мэри во Франции, почему ты не позвонил ей? Сириус слегка поморщился. — Я думал об этом, но объяснять ей все в присутствии ее семьи звучало ужасно, и, кроме того, Париж находится к югу от Кале. Я хотел поехать на север. — Ты, блять, вообще спал? — Нет, но теперь, когда ты здесь, все в порядке. Римус сжал губы в тонкую линию. Он пожалел, что не включил радио, но эта часть шоссе была похожа на мертвую зону для радиосвязи. По крайней мере, на улице наконец-то стемнело, и желтые дорожные фонари, в конце концов, погасли. Свет исходил только от их фар и фар встречных машин. — Хочешь, я подменю тебя на некоторое время? — Небрежно спросил Сириус. — Ты вообще умеешь водить машину? — Нет, но вождение не может быть таким сложным. Ты же делаешь это. — Отвали. Я в порядке, — сказал Римус. — Тебе нужно поспать. Сзади есть куртка, накройся ей вместо одеяла, если хочешь. Выбросив окурок в окно, Сириус повернулся и натянул на себя куртку Джайлза, прислонившись спиной к дверце машины. Римус незаметно наблюдал за ним, и в конце концов глаза Сириуса закрылись. — ... Лунатик? — Ты должен спать. — Я знаю, просто... Не разбейся. Римус улыбнулся про себя. — Спи. Он услышал, как Сириус усмехнулся, но после этого замолчал, слишком уставший, чтобы держать глаза открытыми. Римус продолжал ехать молча, время от времени украдкой поглядывая направо. Как всегда, Сириус лучше всего смотрелся в лунном свете. Он больше не был серым, а снова светился. Забавно, как друзья и смех могли совершить такое преображение. Плоская кепка, которую он носил, по-прежнему скрывала большую часть его волос, но густая прядь выбилась у него из-за уха и спадала на шею, как занавес. Минут через двадцать, когда они уже подъезжали к Бекслихиту, радио затрещало. Поймав станцию, соединение с которой было потеряно по пути в Дувр, радио заиграло Битлз, перекрывая глухой рев Роллса: —comes the sun, do, do, do, Here comes the sun, And I say, it’s alright... Не желая будить Сириуса, Римус потянулся, чтобы убавить громкость, как вдруг раздался хриплый голос: — Не надо. Он замер, переводя взгляд с дороги на Сириуса, который смотрел на него поверх плеча куртки. — Все в порядке, — пробормотал Сириус, — мне нравится. Римус медленно отстранился и кивнул. — Тогда ладно. Сириус улыбнулся, и когда зазвучал следующий куплет, он начал подпевать, скорее слабым бормотанием, чем чем-либо еще. Римусу это понравилось. Little darling, the smiles returning to the faces, Little darling, it seems like years since it’s been here; Here comes the sun, do, do, do, Here comes the sun, And I say, it’s alright... Римус расслабился на своем сиденье, облокотившись одной рукой на окно, пока вел машину. По общему мнению, до сих пор у него было хорошее лето, но теперь, когда Сириус был рядом, все остальное меркло по сравнению с этим. Вот что такое любовь, подумал он – даже если бы Сириус попросил его забыть все это, он не смог бы. Ему потребовалось бы все, что у него было, чтобы сделать это. Но чтобы подпевать, не требовалось ничего, так что, когда Сириус пробормотал слова песни, сонный и, наконец, умиротворенный, он тоже подпел.★★★
Он знал, что Джайлз разозлится, но это было что-то другое. Почти в полночь Римус подъехал на Роллс-ройсе к парадным воротам поместья Люпинов. Сириус уже втиснулся в пространство для ног между сиденьем и бардачком, и с накинутой на него курткой казалось, что его там вообще нет. Сторож все еще таращился на Римуса, когда тот подъехал, но он просто приложил палец к губам, и мужчина в конце концов пропустил его внутрь. — Надпись на воротах на латыни, — сказал Сириус, снимая с него куртку, когда они проехали: — "Homo homini lupus est" – это значит то, что я думаю? — О, ты хочешь сказать, что не знаешь? А я-то думал, у тебя высший балл по латыни. Сириус бросил на него недовольный взгляд, и Римус ухмыльнулся. — Это значит: "Человек – волк для своих собратьев". — Фу. Это девиз твоей семьи? — Думаю, да — Ну, я полагаю, что это все равно лучше, чем у меня. Римус позаботился о том, чтобы подъехать поближе к дому, рядом со входом в кухню, так, чтобы его не было видно из окон главного входа. — А что же тогда у вас? — Toujours pur – Чистота навеки. — Чертовы французы. — D’accord. Отстегнув ремни безопасности, они вместе вышли из машины и быстро взбежали по ступенькам крыльца, стараясь оставаться как можно более незаметными. Внутри не горел свет, что принесло некоторое облегчение, и, воспользовавшись ключами Джайлза, Римус смог открыть входную дверь. — Ого. Похоже, вы, Люпины, неплохо устроились, — сказал Сириус, оглядывая большое фойе. — Трудно поверить, что такой упрямый парень, как ты, вырос в подобном месте. Римус подтолкнул его к лестнице. — Я знаю, что ты так просто говоришь, и я ненавижу тебя за это. А теперь двигайся дальше. Сириус открыл рот, чтобы сделать еще один выпад, но вместо этого он только услышал: — ТЫ ЧТО, СОВСЕМ С УМА СОШЕЛ?! — Ниху–! — Сириус ахнул, когда они оба практически упали от шока. Будучи более сообразительным в данной ситуации, Римус протащил его остаток пути вверх по лестнице, а затем, спотыкаясь, спустился по ней сам, готовый преградить путь Джайлзу, когда тот выбежит из коридора. Старый гонщик появился не более чем через полсекунды с красным до корней волос лицом и поднятыми кулаками, как будто он собирался провести несколько раундов с Мухаммедом Али. — УГНАЛ МАШИНУ?!! — Взревел он, останавливаясь посреди фойе. — ТЫ В САМОМ ДЕЛЕ УГНАЛ МАШИНУ? — Ты сказал моему отцу? — На автомате спросил Римус. — СКАЗАЛ ЛИ Я– Нет, но, черт возьми, я должен был это сделать! Я думал, что воспитал тебя лучше! О чем ты ДУМАЛ?! Я не думал, сказал себе Римус. И это было правдой – все это было ради того, чтобы добраться до Сириуса. Не то чтобы он мог сказать об этом Джайлзу. Каким бы хорошим ни был Джайлз, он не мог быть уверен, что тот не попытается отправить Сириуса обратно домой. Взрослые всегда считают, что им виднее. Ну, он был единственным, кто знал Сириуса лучше всех. — Мне жаль, — честно признался он. — Ты поверишь мне, если я скажу, что это важно? — Что может быть такого чертовски важного, что семнадцатилетний парень решился на крупную автомобильную кражу?! — Я... — Римус посмотрел вниз, затем его взгляд скользнул на второй этаж, где Сириус все еще был скрыт из виду. — ...Я не могу тебе сказать. — Тогда ты можешь хотя бы солгать? — Рявкнул Джайлз. — Ты правда хочешь, чтобы я солгал? — Конечно, нет! Хотя это могло бы заставить меня чувствовать себя лучше! — А я-то думал, что ты воспитал меня лучше. — О, ты нахал... — Джайлз сделал глубокий вдох, грудь его раздулась, а щеки выпятились, как воздушный шарик, готовый взорваться. — Ну и что? — Проворчал он. — Не собираешься рассказать мне, где ты был? Это ранило, но нет, он не мог. Римус покачал головой. — Я не ходил в Энд, — быстро добавил он, — клянусь. — Я, черт возьми, прекрасно знаю, что ты не ходил в Ист-Энд! Если бы ты это сделал, у Роллс-ройса были бы продырявлены все колеса, а заднего стекла уже просто бы не было! — Но это не так! — Согласился он. — Значит, все в порядке?.. — Определенно ничего не в порядке! Римус поморщился. — Хорошо, я вижу, что ты злишься. — Я в ЯРОСТИ! — Не мог бы ты хотя бы подождать с наказанием до завтра? Я обещаю делать все, что ты скажешь, без каких-либо жалоб. Этого было недостаточно, но старик явно выдохся. Он издал еще одно недовольное ворчание и протянул открытую ладонь. Римус уставился на нее на мгновение, прежде чем до него дошло. Он быстро шагнул вперед и протянул ключи. Джайлз схватил их, как раскаленный уголь, и быстро сунул в карман. — Ладно, иди, — рявкнул он. — Отправляйся в постель, пока я не перекинул тебя через свое проклятое колено. И ради твоего же блага, пусть машина окажется в сохранности и без единой царапинки! Римус ничего не мог с собой поделать: он обнял Джайлза и крепко прижал к себе. — Спасибо, Джил. Я знал, что ты поймешь. Несмотря на всю свою злость, Джайлз не оттолкнул его. Он, однако, немного удивленно пробормотал: — Э-э-э, не думай, что это означает, что я внезапно все простил! Я заставлю тебя пахать изо всех сил, начиная с завтрашнего дня! — Как скажешь, — сказал Римус, ничуть не смутившись. После того, как объятия давно вышли за рамки обычного для Римуса уровня радушия, он отпустил его и начал подниматься по лестнице. — Не забудь – завтра в семь утра! — крикнул ему вслед Джайлз. — Ты будешь драить эту машину до тех пор, пока я не смогу увидеть свое кристально четкое отражение в ее бампере! — О, боже, значит, мне нужно просто показать тебе зеркало? — Что ты сказал!? — Ничего! — Ага, конечно, маленький негодяй! И заткнись, черт возьми, полночь уже! Когда Джайлз отстал от него, Римус послушно преодолел оставшуюся часть лестницы и перемахнул через перила. Он направился в холл, готовый сказать Сириусу, что им все сошло с рук, но вместо этого чуть не споткнулся о него. Сириус, который прятался за перилами, как подглядывающий ребенок, поднял глаза на Римуса, когда тот резко затормозил прямо у его ног. — Так это и есть Джайлз, — хихикнул Сириус. — Кажется, он вполне приличный парень. — Ты грязный подслушиватель, — небрежно заметил Римус, прежде чем наклониться и взять его за руку. Подняв Сириуса на ноги, они тихо направились по коридору к его спальне и довольно скоро оба проскользнули внутрь. — Я пропущу это мимо ушей. Такого слова вообще не существует. — Ага, да-да... Извини за беспорядок. Обычно я говорю горничным, чтобы они сюда не заходили, — сказал Римус, зажигая свет. Лампы вспыхнули все сразу, осветив разбросанные стопки книг, пластинок и незаконченных домашних заданий на лето, а также все грязное белье и посуду, которые он забыл убрать. Среди них был поднос с завтраком, оставленный несколько дней назад, который все еще стоял у двери и теперь выглядел так, будто в нем завелась новая цивилизация. Подняв с пола грязную футболку, Римус быстро накрыл его, в то время как Сириус наблюдал за ним краем глаза, выглядя удивленным. — Нет, все в порядке, — сказал он, оглядывая комнату и выглядя почти загипнотизированным огромным пространством. — Хотя я бы солгал, если бы сказал, что не удивлен. Ты такой аккуратный в школе. Римус засунул руки в карманы и пожал плечами. — Ну, это не школа, я полагаю... — Я понял. — Сириус остановился, чтобы поправить старую чайную кружку, которая упала со стопки книг в изножье его кровати. — Хотя твоя комната довольно большая. Она могла бы вместить штук тридцать мародеров. — Ты хочешь сказать, что твоя не больше? — Нет, это так. — Сириус продолжал оглядываться по сторонам. На тяжелые бархатные шторы, мрачные обои, старинные ковры. — Не знаю, может, это из-за меня, но мне кажется, что ты... — Что это комната незнакомца, — согласился Римус, следуя за ним. — Я знаю. Сам я никогда особо не радовался такому огромному пространству. — Я тоже, — сказал Сириус, нежно глядя на него. Римус ответил ему таким же взглядом, и внезапно желание поцеловать его стало таким сильным, что он почувствовал, как у него потекли слюни. К счастью, Сириус был слишком очарован комнатой, чтобы заметить это. Он уже отошел, заметив гитару Энди, которую Римус оставил прислоненной к дальнему краю кровати. — О, — ухмыльнулся он. — Я думал, Джеймс забрал ее на лето? — Перебравшись через кровать, Сириус потянулся к инструменту и сел, положив его себе на колени. Он немного пощипал несколько струн, прежде чем поморщиться. — Блин, расстроена. — Ну, мой косяк, — сказал Римус, подходя ближе и небрежно облокачиваясь на столбик кровати. — Вообще-то, у Джеймса тоже есть своя. Он одолжил мне твою, чтобы я мог попрактиковаться, но у меня не очень хорошо получается. — У него есть своя гитара? — С восторгом повторил Сириус. — И ты сейчас играешь? — Да, я только попробовал, но на самом деле тебе стоит послушать Джеймса. Он тренируется каждый день – о, и у Пита есть своя собственная ударная установка! — Правда?! — Да! Сам я не видел, но Джеймс говорит, что она определенно крутая. Думаю, тебе еще многое предстоит узнать, Бродяга. Хах. — Он хотел пошутить, но Сириус опустил взгляд на гитару, нежно погладил ее по корпусу, и Римус понял, что не следовало этого говорить. — Сириус, я не имел в виду... — Нет, все в порядке, — быстро сказал Сириус, — это нормально... лето. Когда мы были детьми, было еще хуже, но мы справлялись с этим. Как Рождество. Я бы предпочел, чтобы ты все равно меня навестил. — Ты бы согласился? — Да, Джеймсу и Питу требуется целая вечность, чтобы рассказать одну историю, но у тебя все гораздо проще. И, кроме того, они все равно уехали в летний домик, верно? Не думаю, что смогу выдержать, слушая, как они болтают об одном и том же чертовом пляже. Всегда одно и то же – песок. — О, да, точно. Хех... — Римус прикусил губу, чтобы скрыть улыбку. — Мы должны сказать им, что ты здесь. И что случилось. Они очень волнуются. — Нет, уже поздно, — сказал Сириус, решительно качая головой. На нем все еще была та уродливая кепка. — Кроме того, я не хочу портить им каникулы. — Ты бы ничего не испортил. Они были бы в восторге – не от истории с Бельгией, а от того, что с тобой все в порядке... — Да, они были бы в восторге, конечно. Они были бы в таком восторге, что сели бы на первый же поезд обратно, чтобы убедиться, что ты говоришь правду. Поверь мне, я знаю Джеймса. — И... что? Ты просто хочешь подождать, пока они не вернутся? Это будет почти через месяц. Сириус серьезно посмотрел на него. — Это будет проблемой? Я просто... Извини... Я знаю, что ты точно не спрашивал свою семью, могу ли я навестить тебя. Римус поспешил исправить свою ошибку; он не хотел, чтобы Сириус подумал, что ему не рады. — Заткнись. Ты действительно думаешь, что я спрашиваю разрешения на то, что делаю? Сириус быстро усмехнулся. — Ты прав. Я думаю, сегодняшняя ночь – достаточный тому пример. Но я все равно не хочу вам мешать. — Почему? Раньше тебя никогда не беспокоило вторжение в чужое пространство. — Сириус пожал плечами, затем сыграл еще несколько грустных нот. Нахмурившись, Римус протянул руку и взялся за гитару. — Я шучу, все в порядке, Сириус. Ты можешь остаться здесь. Так долго, сколько захочешь. Сириус посмотрел на свою руку, лежащую на гитаре, и облизал губы. — Спасибо, Лунатик. — Не благодари меня больше, ты бы сделал то же самое. — Очевидно. — Сириус улыбнулся, и Римус смущенно отпустил гитару. — Ты... Ты проголодался? — Нет, просто устал. Я бы не отказался от душа. — Да, от тебя несет канализацией. — Канализацией, усыпанной розами. Римус указал на дальнюю стену. — Туалет там. Там должно быть все необходимое. Пользуйся, чем хочешь, только не забудь запереть другую дверь. Иногда горничные совершают ночной обход за грязными полотенцами, и они совершенно не умеют стучать. Отложив гитару в сторону и вскочив на ноги, Сириус многозначительно пошевелил бровями. — О, я не знаю... Может, я просто оставлю дверь приоткрытой? Посмотрим, кто войдет... — Я бы не стал. Большинство из них по возрасту годятся тебе в бабушки. А ты вообще-то должен прятаться. Сириус рассмеялся, затем положил руку на плечо Римуса. — Ты настоящий друг, Луни. Не знаю, что я такого сделал, чтобы заслужить тебя. Что ж, это можно сказать про нас обоих. Вздохнув, Римус кивнул, а затем проследил, как Сириус повернулся и проскользнул в ванную. Когда дверь захлопнулась, его охватило чувство недоумения, и он с подозрением взглянул на гитару. Ему показалось, что он пропустил кульминационный момент. Он что, не вовремя настроился на комедийный лад? Нет, никогда. Нет, если только... — Стоп... — пробормотал он, когда включился душ. — А если он имел в виду оставить дверь открытой на случай... если я зайду туда? Гитара ничего не ответила, и Римус внезапно почувствовал себя очень, очень глупо. — АГРХ! — Воскликнул он, хлопая по одеялу, как капризный ребенок. — Что за чертовщина?! Ты промахнулся, да, Ромео? — Что?! Нет! Ни за что! Не может быть, чтобы он на самом деле имел в виду меня. Он смотрел на тебя, когда говорил это, не так ли? — Да, и он пошутил! Хочешь верь, хочешь нет, но я не думаю, что такие визиты в ванную для него в порядке вещей. — Но он назвал меня другом! Чертовым другом! Эй, я на твоей стороне. Врубайся уже или проваливай, придурок. Римус нахмурился. Я ненавижу тебя. Полный решимости заглушить адский голос в своей голове, Римус принялся за то, чем ему следовало заняться еще несколько дней назад, – за уборку. Собрав всю грязную посуду, он выскользнул из комнаты и отнес каждую охапку на кухню, стараясь изо всех сил не шуметь, когда оставлял ее отмокать в раковине. Находясь внизу, он прихватил для Сириуса несколько вчерашних булочек и налил большой стакан воды, прежде чем подняться обратно наверх. Несмотря на поздний час, его никто не побеспокоил, и, войдя внутрь, он все еще слышал тихое журчание воды в душе. Ты мог бы попробовать открыть дверь и посмотреть, не оставил ли он ее открытой. Ох... Отвали уже, почему бы тебе самому не пойти? Собрав грязное белье, Римус бросил его в корзину рядом с ванной, прежде чем расправиться с одеялами и запихнуть их туда же. Он все еще был семнадцатилетним мальчишкой, а это означало, что он не менял их с тех пор, как вернулся на каникулы, но он подумал, что Сириусу, возможно, пригодились бы чистые простыни после того, что ему пришлось пережить. Книги и пластинки он оставил в покое, потому что Сириус тоже оценил бы их. Как раз в тот момент, когда он закончил подтыкать уголки одеяла, "человек часа" наконец вышел из ванной, из которой шел пар. Сириус был все в тех же брюках, в которых приехал, но грудь у него была обнажена, а на голове было полотенце, которым он вытирал мокрые волосы. — Я принесу тебе что-нибудь, во что можно переодеться! — Сказал Римус, стараясь не встречаться взглядом со своим полуголым другом, и бросился к гардеробу. — Кстати, постель чистая. Ты можешь лечь на левой стороне. Или на правой – для меня это не имеет значения. Сириус поднял голову, не снимая полотенца с головы. — Все в порядке. Я лягу вон на тот диван — Римус замер. — Ой! Э-э... — Извини, — сказал Сириус, быстро направляясь к небольшому дивану, стоявшему в углу комнаты. — Это просто... Это ведь твоя кровать, не так ли? И я не хочу больше доставлять тебе хлопот. — Ты бы не доставил! Но... эм... — Римус прикусил язык, медленно перебирая одежду в своем гардеробе. — Извини, я просто предположил, но... Прости... Все в порядке. Просто... э-э... вот. — Выбрав пару пижамных штанов, он пересек комнату и неловко протянул их Сириусу. — Спасибо, — поблагодарил Сириус, беря их. Он потянулся, чтобы снять полотенце, но остановился на полпути и кротко указал на брюки. — Ты не возражаешь? — О! Нет, продолжай. — Римус прочистил горло. — Я пойду... принесу тебе одеяло. — Бросившись прочь, он схватил свежее одеяло со своей кровати и начал комкать его в руках. Он не мог не смотреть на шрамы Сириуса – блестящие розовые полоски кожи, которые туго обтягивали его плечо, словно воск, – но вряд ли это имело значение. На самом деле его больше всего интересовало другое. Не то чтобы это было хорошей идеей. Глупый, глупый, глупый! — Можно мне взять одну из них? — Сириус возник рядом с ним, все еще с полотенцем на голове. На самом деле он всего лишь указал на подушки, но это все равно заставило Римуса подпрыгнуть на целый фут в воздух. — Господи! Ты хорошо себя чувствуешь? — Э-э-э, да! — Римус поморщился. — Извини, я просто устал. Ты продолжай. В моем доме или где там еще... — Круто. — Сириус схватил подушку со своей кровати. — О, и, кстати, это "мой дом". — ...Что? — Поговорка — "мой дом – это твой дом". — Оу. Хорошо. — Римус с трудом сглотнул, прежде чем передать ему одеяло. Сириус взял его, и кончики его пальцев коснулись тыльной стороны ладони Римуса, отчего мурашки побежали по коже до самого плеча. Перестань быть таким идиотом, вы ведь спите в одной комнате большую часть года, не так ли? Это другое дело. Он в моей комнате – без рубашки! — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Луни? — Спросил Сириус, пристально глядя на него. — Я в порядке – это я о тебе должен беспокоиться! То есть... Извини. Я могу... Теперь я могу забрать у тебя это полотенце. Сириус потянулся, чтобы уложить волосы по бокам под подбородком, как какая-нибудь русская бабушка. — Я в порядке. Волосы все еще немного влажные. Но, эй, спасибо за одеяло. И брюки, правда... они немного длинноваты. Они оба опустили глаза, и Римус заметил, что ткань на лодыжках Сириуса скомкалась. Сириус никогда бы не назвал себя коротышкой, так что, очевидно, он делал это, чтобы Римус почувствовал себя лучше. И это действительно сработало. — Я оставил для тебя немного воды и несколько булочек на том столе, — сказал Римус, как он надеялся, доброжелательно. — Я знаю, что уже поздно и все такое, но они вроде как не должны быть твердыми, как камень. — Вкуснятина. Ты самый лучший. — Сунув подушку и одеяло под мышку, Сириус дружески толкнул его кулаком в плечо, прежде чем подойти к дивану. Пока Римус превращал гостиную в уютную кровать, он задернул занавески и выключил свет. Его уши все еще горели, но с этим можно было справиться. — Лунатик? — Позвал Сириус, когда они оба, наконец, улеглись под одеяла. Его голос казался таким далеким в большой комнате – совершенно непохожим на уют их общежития. — Да?.. — Спасибо. Уставившись в потолок своей кровати, Римус почувствовал, как его сердце снова затрепетало. Это было ужасно. — Я же говорил тебе – перестань благодарить. — Я абсолютно искренен, — настаивал Сириус, — ты действительно спас меня. Римус перевернулся на другой бок. Сквозь щель в занавесках он мог разглядеть луну, полную и яркую. Обнадеживающе. — Увидимся утром, Сириус — ... Ладно, Лунатик.★★★
На следующее утро Римус отбывал свое наказание за то, что украл Роллс-ройс для своей так называемой "увеселительной поездки". Он тер и тер, пока его пальцы не превратились в чернослив, а машина не засияла миллионами солнечных бликов. Когда Джайлз смог разглядеть в зеркале каждую свою клеточку, он продолжил "прививать дисциплинированность" Римусу, заставив его надраить пол в холле, развесить все постиранное белье, вымыть все окна на первом этаже и завершить все это мытьем посуды, оставшейся с вечера, а также той, что была оставлена после завтрака в тот день. Поварихам, похоже, все это показалось довольно забавным, но они вознаградили его за старания, наполнив подносы завтраком. — Надо же накормить растущий организм! — Сказала одна из поварих, пожилая румынка Имена, после того как настояла, чтобы он взял пятый тост. Римус не стал спорить. Сегодня ему нужна была пища на двоих. Наконец с наказанием было покончено, и Римус сделал короткую остановку, чтобы забрать кое-что, прежде чем тайком отнести еду на второй этаж. Он уже несколько раз чуть не опрокинул оба стакана с апельсиновым соком, когда остановился у двери своей спальни, но после того, как он дважды постучал, а затем еще дважды – их кодовое "я в порядке", — Римус просунул голову в дверь. — Сириус, ты не спишь? Я принес тебе завтрак. — О даа! Умираю с голоду, — воскликнул Сириус, отшвыривая в сторону книгу и резко выпрямляясь. Он был уже одет, во все то, что ему одолжили, и сложил одеяло и подушку на спинке маленького дивана, как любой хороший гость в доме. Римус ухмыльнулся и приготовился широко распахнуть дверь. — Хорошо. Потому что дамы на кухне уже перезнакомились со мной. Также... Возможно, у меня есть сюрприз. — О-о-о! Обожаю сюрпризы. Что это? — Не пугайся, но я привел кое-кого повидаться с тобой. Сириус застыл, словно боялся, что Джеймс вот-вот ворвется в комнату, но в тот момент, когда Римус полностью распахнул дверь и впустил внутрь пса, на его лице расцвела широкая улыбка. — Нихрена – пес! Это было все, что успел сказать Сириус, прежде чем Дасти пролетел через всю комнату и врезался ему прямо в живот. — УФФ! Лежать, мальчик! Иисус. Возбужденный ты тип, не так ли? — Сириус начал почесывать пятнистого пса за загривком. — Кто же у нас тут? Постой, это же не легендарный Дасти, правда? Осторожно, изо всех сил стараясь не расплескать стаканы с соком, Римус вошел и закрыл за собой дверь ногой, прежде чем пересечь комнату и поставить их завтраки на кофейный столик перед креслом. — Бродяга, познакомься с Дасти. Дасти, познакомься с Бродягой. — Ну, Дасти, я... О! Верно, у тебя же здесь есть еще один Бродяга! Где он? Хочу познакомиться с таким выдающимся джентльменом. Римус пожал плечами. — Он, наверное, в конуре – это одно из больших зданий на другой стороне лужайки. В дом заходит только Дасти. — Как же тебе так повезло, а? — Сириус схватил Дасти за морду, наклонился и бесстыдно поцеловал его в кончик носа. Явно взволнованный таким вниманием, Дасти в отместку снова бросился вперед, ткнулся мордой в подбородок Сириуса и заставил его резко запрокинуть голову. — Ах, черт! Чувак, я думаю, он организовал мне сотрясение мозга. Сириус приложил руку ко лбу, стараясь не задеть кепку. Это была единственная вещь, которую он привез из Бельгии и на сохранении которой он настоял несмотря на то, что в ней он выглядел как сирота на рекламе благотворительной организации. — Почему ты все еще носишь эту штуку? — Спросил Римус, расставляя подносы с завтраком на столе. — Разве не ты говорил, что головные уборы вредят красивым волосам? Сириус что-то проворчал, пытаясь оттолкнуть от себя Дасти, который отчаянно облизывал его щеку. — Я просто... Ну же, песик... Просто пытаюсь вернуть стиль в этот мир! — Заявил он. — А что? Хочешь сказать, что внезапно увлекся модой? Римус просто посмотрел на него. — Ну вот, — сказал Сириус, когда Дасти практически повалил его на диван. — Это заявление, прямо как "Мародеры". Ты просто... нгх!... отстал от жизни, Люпин. Римус покачал головой, прежде чем оторвать Дасти от своего друга и передать Сириусу вилку. Сириус с готовностью взял ее и сразу же начал запихивать в рот огромные куски, как будто действительно умирал с голоду. Римус с болью осознал, что, возможно, так оно и было. — Блять, я так соскучился по жаркому, — простонал Сириус. — Мама терпеть не может все жирное. Клянусь, сейчас она, наверное, сама состоит из овсянки. Овсянки и ненависти. — Позже я могу принести тебе еще, если ты не наешься, — пообещал Римус, ковыряясь в сосиске. Дасти начал скулить, пока Римус не сдался и не скормил ему сосиску. — И мы можем навестить собак, если будем осторожны. Не думаю, что у них сегодня какие-то тренировки. — Я думал, что должен был прятаться? — Ты прячешься... но я мог бы солгать. Сказать, что ты мой друг. Не похоже, что тебе придется встречаться с моим отцом. Сириус бросил на него косой взгляд, который удалось скрыть только из-за того, что его рот был набит яйцом и тостом. — Ах, не переживай так из-за меня. — Я не переживаю. — Переживаешь. Это как твоя базовая настройка. Волнующийся Лунатик.Mooning Moony – ха-ха — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь взаперти. Сглотнув, Сириус отмахнулся от него. — О нет, у меня здесь полно развлечений. Ты, гитара, твоя потрясающая коллекция книг, в которых нет сюжета, а теперь еще и Дасти! — В моих книгах есть сюжет. — Если ты считаешь вечное проклятие и ненависть к себе сюжетом, то конечно. Но, о, это так... Я забываю о самых непристойных вещах. Ты пытался это скрыть, но у меня нюх на подобные вещи. Я раскрыл тебя, подлый ублюдок. Римус пожал плечами, предположив, что Сириус говорит о травке, спрятанной в нижнем ящике своего комода. — Можешь взять ее, но я бы не стал курить ее здесь. Уверен, что Джайлз за милю учует запах гашиша. — Я не имел в виду травку, хотя и ее я тоже нашел. — А что тогда? — Он взглянул на книжные полки. — Книгу? Я не знаю, что еще это может быть. Может, у меня и завалялся где-нибудь экземпляр "Франкенштейна", если ты в таком отчаянии, но я бы вряд ли назвал Мэри Шелли "непристойной". — Значит, ты признаешь, что сюжета нет! — Сириус дьявольски ухмыльнулся, а затем внезапно вытащил из-под подушки письмо, разорванное сверху. — Нет, это не "Франкенштейн", мой бедный Ватсон. То, что я нашел, гораздо интереснее. Он перевернул его, поднося письмо к лицу и проводя пальцем прямо рядом со следом поцелуя на обратной стороне. О черт. — Сириус, не надо!.. — Ты никогда не говорил мне, что Джиллиан Стюарт неравнодушна к тебе, Лунатик! И, черт возьми, судя по длине этого любовного письма, она просто без ума от тебя! — Ты идиот! Римус рванулся через стол за письмом, чуть не опрокинув посуду, но Сириус только расхохотался и выпрямился на диване, размахивая письмом в воздухе, словно дразня его. — Не смущайся, Стюарт умеет подбирать слова! Я имею в виду, просто послушай эту прозу: "добрее матери Терезы", "самый умный мальчик в нашем классе", "глаза как море" – черт, Луни! Она перепутала цвет твоих глаз! Что за дерьмовая подружка. — Сириус, я убью тебя! Обойдя стол, Римус увернулся от своего пса и бросился вперед. В конце концов он промахнулся мимо письма и упал на подлокотник дивана, в то время как Дасти неистово лаял, а Сириус уворачивался, маниакально ухмыляясь. — Тебе следует положить это в рамку и поместить в музей! Назови это "Спасение и возрождение"! — Верни письмо! — Ни за что – я вставлю его в рамку! — Вытащив письмо из конверта, Сириус отбросил лишнюю бумагу и отодвинулся подальше от Римуса. Он развернул письмо одной рукой, а другую прижал к макушке, чтобы придерживать кепку. "Дорогой Римус", — прочитал он. — "Я только что приехала в Бордо" – она во Франции? Ты сказал ей, чтобы она встретилась с Мэри? — Отдай! — Нет! Что упало, то пропало, Лунс! Итак, на чем я остановился? Схватив его за лодыжку, Римус резко дернул, и Сириус с визгом шлепнулся на спину. Звук оказался просто музыкой для его ушей, так что Римус едва сдержал улыбку, когда Сириус злобно нахмурился. Резко оттолкнув его, Сириус попытался перевернуться и отползти в сторону, но Римус остановил его, прижав ногу к полу. — Попался, — самодовольно сказал он. — А теперь верни письмо. Сириус ухмыльнулся. — В твоих мечтах, Люпин. Дасти, мальчик, иди сюда и возьми угощение! Дасти мгновенно оказался рядом. Он выхватил письмо из протянутой руки Сириуса, как будто это была еще одна сосиска, и бросился с ним через всю комнату. — Так ТЕПЕРЬ ты слушаешься?! — Простонал Римус. Приподнявшись, он попытался вырваться, но Сириус был быстрее. В последнюю секунду он поднял колено, ударив Римуса в живот и заставив его откинуться на спинку дивана. Сев, Сириус рассмеялся над ним – придурок – и хотел повернуться, но Римус не позволил. — Правильно... вот и все! Он снова бросился вперед, схватил своего друга и прижал его спиной к полу. На этот раз Римус не остановился, пока не обхватил Сириуса за талию. Сириус, конечно, сопротивлялся почти так же, как он это делал с Джеймсом, и вскоре они по-настоящему сцепились. Пытаясь удержать его, Римус захрипел – Сириус извивался, как угорь, в попытках вырваться. Ему пришлось сжать его бедрами, чтобы удержаться на месте, за что он получил несколько легких ударов в грудь. Но удар Сириуса был похож на нежное касание крыльев бабочки по сравнению с некоторыми спаррингами, которые он обычно проводил с Доссом и Ли. Его ноги, конечно, представляли определенную угрозу, но и с ними Римус легко справился. Почти смеясь – я поймал тебя! – он обхватил руки Сириуса, прижав их по обе стороны от его головы, и наклонился вперед, чтобы – что? Ударить его? Поцеловать? Не то чтобы это имело значение. Прежде чем Римус успел решить, что он собирается сделать, Сириус схватил его за запястье и столкнул с края дивана. Ничто не мешало ему нырнуть головой вперед прямо в нос Сириусу, так что Римус, всем своим весом опираясь на руки, наклонился вперед и издал резкий возглас удивления. Он был на волосок от того, чтобы стукнуться своим лбом о его, когда ему удалось взять себя в руки, и, с тяжело вздымающейся грудью, он поднял глаза и увидел, что они оба лежат нос к носу. Сириус тоже уставился на него, и его губы приоткрылись от удивления. Поцелуй его! Эта мысль была как удар по голове. Римуса осенило внезапно, и он издал второй звук, на этот раз смесь того, что звучало как рвотный позыв и хрюканье. Это разрушило чары Сириуса, и его лицо расплылось в улыбке, когда он начал смеяться над ним. — Ха! Ты действительно дерьмовый боец, Луни. Не продержался бы и десяти секунд против Сохатого. Римус даже не смог осознать сказанное, чтобы суметь еще и рассмеяться. Он был слишком занят, пошатываясь, – все еще не мог оторвать взгляда от маленького голубого колечка, которое, как он увидел, окружало оба зрачка Сириуса. Поцелуй его, ты, дрожащий идиот! — Я... Сделай это! Он уже целовал тебя! — Я... — Лун? Ты в порядке? —Я... э-э... ммм... нгх...? Он будто внезапно лишился способности думать. Римус сильно прикусил губу. Он не хотел этого. Если уж на то пошло, то это была вина Сириуса. И все же сейчас он не мог найти в себе сил даже пошевелиться. Сириус наверняка сказал бы ему убираться, если бы ему действительно было так неудобно, так что, возможно... — ГАВ! По спальне разнесся лай, требуя их внимания. Все верно, у них был зритель. Дасти стоял в нескольких футах от них, доедая свое угощение, кусочки которого теперь валялись у его ног. Внезапно смутившись, Римус выпрямился и быстро слез со своего лучшего друга, прежде чем Сириус успел услышать бешеный стук его сердца. Точно... это твой лучший друг – тот самый лучший друг, которого ты должен был поцеловать, ты, слабак! Подавив стон, Римус упрямо отогнал все мысли о поцелуях. Он надеялся, что после всего, что было с Джеймсом и Питером, а затем и с девочками, все прояснится; и все же, стоило Сириусу только взглянуть на него, как его охватывало беспокойство. Блять. Как он вообще собирался пережить это лето? Глубоко вздохнув, Римус начал отходить от дивана. Я не гей. Я не гей, сказал он себе. Его просто невозможно не заметить. Это как его работа. Он и это раздражающе глупое, ужасно красивое лицо – нет! Подумай о чем-нибудь другом – подумай о дурацкой шляпе! Дасти снова залаял — ГАВ! — когда Римус подошел к нему. Он гордо восседал в изножье кровати, а остатки письма Джиллиан рассыпались слюнявым кругом у его ног. — Какая жалость, — воскликнул Сириус, когда Римус наклонился, чтобы собрать оборванные кусочки. — Его еще можно спасти? — Мне... мне не нужно его сохранять, — фыркнул Римус, собирая каждый клочок в ладонь и быстро запихивая его в мусорную корзину, стоящую рядом со столом. Его лицо горело, поэтому, вместо того чтобы обернуться и рискнуть увидеть Сириуса, он повернулся к столу и начал приводить в порядок стопку книг. Он как раз успел разложить все корешки по полочкам, когда рядом с ним появился Сириус, подталкивая носком ботинка мусорную корзину с письмом Джиллиан. — Прости, я порвал твое любовное письмо. Римус швырнул книгу, которую держал в руках, на стол. — Ты что, совсем не слушаешь!? Я же сказал, что это не любовное письмо! — Хм... — Сириус с любопытством надул губы. — Ты хоть раз ответил ей? — Нет. — Лжец. Ты слишком милый, чтобы отказать. Римус нахмурился. — ...Несколько раз. Всего несколько раз. — Значит, она тебе нравится? — Нет! Господи Иисусе, ты же сам сказал, я отвечаю только из вежливости! — Но ты все равно написал ей. Да ладно, любовничек, я же не идиот. Ты написал ей, зная, что это даст ей надежду, и теперь она в восторге от твоих кудрей и рисует над "i" крошечные сердечки, и... — Ну, она, по крайней мере, мне написала! — злобно огрызнулся Римус, но тут же пожалел об этом. Лицо Сириуса вытянулось, и вместо того, чтобы рассмеяться, он сжал губы в тонкую линию, пренебрежительно глядя в сторону. — Да, что ж... Извини за это. — Нет, — простонал Римус, хватая Сириуса за руку, — Прости меня. Я не это имел в виду. Это была не твоя вина. Ты был... — Меня туда отправили, — закончил Сириус. — Собрали вещи, силой посадили на поезд, потом на пароход, потом на другой поезд... Но, эй, я виноват. В следующий раз я постараюсь дать тебе адрес. Блять. Римус вздохнул, прежде чем выдавить из себя улыбку. — Как насчет того, чтобы просто согласиться, что следующего раза не будет, ладно? Сириус посмотрел на него сквозь густые ресницы и, наконец, кивнул. Чувствуя себя немного растерянным, Римус отодвинул стопку книг и откашлялся. — Нам нужно куда-нибудь сходить. Уехать отсюда на некоторое время. Я ненавижу этот дом. Может, не так сильно, как ты ненавидишь свой, но... Это высасывает из меня жизнь. — Делает тебя несчастным, — согласился Сириус. — Я понимаю. Значит, что ты будешь моим персональным гидом по Лондону? — Наверное, у меня не получится, но да, я сделаю это. Куда ты хочешь поехать? Сириус пожал плечами. — Куда угодно. Весь Лондон в наших руках. — Я думал, что это "весь мир в наших руках". — Мир сейчас слишком огромен, Луни. Начнем с Лондона, а потом доберемся и до остального мира. Так будет реалистичнее. Римус улыбнулся и почувствовал себя лучше. — Давай хотя бы сначала закончим завтрак. Сириус отвел взгляд. — Да... не знаю, как бы тебе сказать... — Он указал пальцем, и Римус, обернувшись, увидел Дасти, склонившего голову над чистой тарелкой, на которой всего пять минут назад была половина полноценного английского завтрака. — Блин! Дасти! — Он застонал, а Сириус рассмеялся у него за спиной. Подойдя к псу, он схватил его за ошейник и оттащил от стола как раз в тот момент, когда тот потянулся за оставшимся тостом. — Ты, черт возьми... Их разговор прервал резкий стук в дверь. Сириус, уже натренированный, нырнул за кровать. С его стороны это было умно, поскольку Римус забыл запереть дверь. Мгновенно разозлившись, он заставил Дасти сесть и откашлялся. — Я переодеваюсь, не заходи! — Это Карстон, сэр, — сказал дворецкий, появляясь в дверях. — Ваш отец попросил вас встретиться с ним в его кабинете. Римус фыркнул. — Черт возьми, все испортил... Хорошо! Я буду через минуту! — Хорошо, сэр. Отпустив ошейник Дасти, Римус подкрался к двери и подождал несколько секунд, прежде чем открыть ее и выглянуть наружу. Все, что он услышал, это звук удаляющихся по коридору шагов дворецкого, и вздохнул с облегчением. — Папин кабинет, да? Что, — протянул Сириус, развалившись на кровати. — у кого-то неприятности?... Шучу. Я знаю, каково это. Римус быстро закрыл дверь. — С тобой здесь все будет в порядке? — О да, не беспокойся ни обо мне, ни о Дасти-мэне. Мы будем ждать тебя прямо здесь. Кстати, принеси еще яиц. — ГАВ! Римус закатил глаза, но не с раздражением, а с любовью. — Отлично. Тогда я вернусь через мгновение. Не забудь запереть за мной дверь. Сириус отдал честь, и Римус снова открыл дверь, выскользнув наружу. В главном коридоре было тихо, как обычно. Слышался только тихий стук его ног по деревянному полу. Время от времени к нему присоединялись отдаленные звуки шагов горничной, которая, скорее всего, протирала пыль со старинного фарфора или меняла нетронутое постельное белье на каждой неиспользуемой кровати. Все это казалось таким бессмысленным. Огромный дом, и ради чего? Никто не приходил. Никто не спал в кроватях. Теперь у них была Сандра... но Римус сомневался, что это надолго. В конце концов, она поймет, что Лайалл никогда не поставит ее выше своей работы. Ей повезет, если она поравняется с собаками. Она узнает вещи, которые девушкам лучше бы не знать, а потом решит, что все это того не стоит, и какой бы радужный медовый месяц она ни переживала, он закончится. Именно это и произошло в "Томни и Тоне". Их уродливые части души стали слишком уродливыми, а потом... пуф. Римус все еще думал о Томни. Ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось поговорить с ним о Сириусе. Для человека, который вырос без настоящих образцов для подражания, Томни, несомненно, дал хороший совет. Он, вероятно, счел бы все это забавным – богатого мальчика отправляют за границу, и он тут же убегает, чтобы жить в шкафу своего лучшего друга. Это было бы еще смешнее, потому что необычные выходки Сириуса были почти обычными по сравнению с людьми, которых знал Томни; единственное отличие заключалось в деньгах и гордости. Томни бы посоветовал Ориону и Вальбурге Блэк взять их древнюю и благородную родословную и засунуть ее себе прямо в задницу. Да... он скучал по Томни. Но сейчас был Сириус, и они еще не прятались по шкафам, хотя, когда Римус остановился у кабинета отца, ему пришло в голову, что, возможно, их уже обнаружили. Насколько им было известно, Лайалл мог организовать то, что Сириуса притащат домой в цепях. Пригласить его одного, чтобы сообщить новость, было просто его жалким способом сохранить лицо. Римус никогда бы этого не допустил – он заставил бы Сириуса позвонить Джеймсу. Или Питеру, или Лили, или даже его кузине из Ислингтона – Энди. От нее уже отреклись за то, что она родила дочь вне брака. Не помогло даже то, что она вышла замуж после этого – парень был слишком беден. И если не Энди, то кто-нибудь другой. Родители Джеймса... эксцентричная тетя... кто-нибудь. Кто-нибудь бы помог. Они должны были это сделать. — Ты звал меня? — Спросил Римус, входя в кабинет, даже не потрудившись постучать. Если их уже поймали, то не было необходимости соблюдать церемонии. Неожиданно он обнаружил Лайалла не за своим столом, а в другом конце комнаты, у стойки бара, где тот наливал себе виски. — Немного рановато для выпивки, не? — Правильнее было бы сказать "не так ли", — сухо заметил Лайалл, закрывая бутылку скотча и неся стакан обратно к своему невероятно большому дубовому столу. — Налей себе, если хочешь, — сказал он ему, — но закрой дверь. Римус не налил, но закрыл дверь кабинета, лишь слегка озадаченный раздражающе равнодушным отношением отца. Подойдя к внушительному письменному столу, Лайалл отхлебнул виски и повернулся, чтобы полюбоваться большой картиной, висевшей на стене позади него. На ней был изображен пляж где-то в Уэльсе. Они с Хоуп отправились туда в свой медовый месяц. Когда Люпины поженились, у них было достаточно денег, чтобы отправиться в любую точку мира, и Хоуп выбрала этот город. Лайалл заказал картину в качестве подарка на день рождения за несколько лет до этого. Римус не был уверен, зачем он хранил ее у себя. — Мы будем разговаривать или просто стоять здесь? — Спросил он, делая глубокий вдох, чтобы успокоить расшатанные нервы. Может быть, Лайалл не знал о Сириусе. Может быть, он просто хотел прочитать лекцию. Отвернувшись от картины, Лайалл поставил стакан со скотчем на стол, открыл одну из изящных коробочек и достал сигару. Вместо того, чтобы зажать ее в зубах, он выжидающе протянул ее Римусу. — Нет, не надо. Лайалл пристально посмотрел на него. — Просто возьми. Тихо фыркнув, Римус подошел к столу и взял сигару. Лайалл зажег спичку и поднес ее к одному концу, а Римусу дал затянуться другим, пока сигара не загорелась оранжевым. От едкого дыма он тут же закашлялся и отпрянул, когда Лайалл закурил сам, на его губах появилось подобие улыбки. — Рад узнать, что есть кое-что, чего ты еще не пробовал. Нахмурившись, Римус отодвинул сигару от себя. Он не хотел доставлять Лайаллу такого удовольствия. Его отец небрежно погасил спичку и затянулся собственной сигарой, после чего выдохнул дым и, наконец, опустился на свой кожаный трон. — Сегодня я получил письмо из твоей школы, — сказал он. В груди Римуса затеплилась робкая надежда. Значит, дело было не в Сириусе... Но в чем же еще? — И что же там было написано? — Спросил он, изо всех сил стараясь оставаться равнодушным. — Что тебя попросили стать школьным старостой. Это был не тот ответ, которого ожидал Римус. — Ну и что? Лайалл приподнял бровь. — Это правда? — ...Да. — И ты согласился? Вспомнив о серебряной брошке префекта, лежавшей на его комоде, Римус глубоко вздохнул. — Да... Лайалл снова глубоко затянулся сигарой. — Хорошо. Тогда я сообщу в школу, что ты хочешь поступить в университет. Тебе придется сменить занятия. Нельзя, чтобы в твоем расписании было что-то ненужное. Широко раскрыв глаза, Римус шагнул вперед, чуть не выронив сигару. — Мои занятия?! Ты не можешь просто... — Твой нынешний выбор неприемлем, — отрезал Лайалл. — Я читал расписание. Средневековая история, доколониальная Африка, жизнь и творчество Шекспира, музыка. Ничто из этого не поможет вам в реальном мире. — Кто, черт возьми, сказал, что я хочу жить в твоем так называемом "реальном" мире? — Это детский ответ. В конечном счете, ни у кого нет права выбора в этом отношении, но выбор, который ты сделаешь сейчас, изменит твою жизнь. — Ты не поменяешь мои занятия! — Да. Это сделаешь ты. И будешь посещать только полезные занятия, пока хочешь учиться в этой школе. — Ты тот, кто отправил меня туда в первую очередь! — И ты неплохо устроился, учитывая все обстоятельства. Не позволяй всему этому быть напрасным. — Почему? — Римус взвыл. — Почему ты все время такой несчастный? И почему я всегда должен быть несчастным рядом с тобой?! — Тебе повезло, — резко сказал Лайалл, — даже не пытайся притворяться, что это не так. Люди убили бы за то, что у тебя есть, – за возможности, которые я тебе дал. — Я никогда не просил ни о чем из этого! — Да, и я никогда не спрашивал...! — Лайалл резко замолчал, поднимая сигару в жестком отказе. — Достаточно. — Нет, продолжай, — поддразнил его Римус. — Скажи, что ты хотел сказать. — Ни слова больше, Римус, — предупредил Лайалл. — Или, помяни мое слово, ты не вернешься в эту школу. Это несколько бесполезных уроков в обмен на реальное будущее. Однажды ты поблагодаришь меня. Разрываясь между яростью и страхом потерять все, что было ему дорого, Римус прикусил язык. Сириус чувствовал то же самое? Или все было намного хуже, учитывая, что его семья никогда не оставляла ему выбора? Черт возьми. Прочистив горло, Лайалл поднес свой скотч к губам и осушил его одним глотком. — Мы можем поговорить об этом позже, — сказал он после, — А сейчас нам нужно обсудить кое-что еще. — Тебе обязательно быть таким чертовски официальным во всем? — презрительно сказал Римус. Лайалл посмотрел на него, но ничего не сказал, пока не стряхнул пепел с сигары в пепельницу, стоявшую перед ним. — Я спросил Сандру, выйдет ли она за меня замуж. Римус почувствовал, как у него заложило уши. — Что? — И она согласилась. — Что... за нахуй?.. — Пожалуйста, Римус, постарайся соблюдать приличия. — Лайалл вздернул подбородок. — Обсуждать особо нечего. Все уже решено. Церемония состоится в сентябре. — Как это может быть уже решено? — Потребовал он. — Как долго ты вообще с ней встречаешься? — Не будь ребенком, — усмехнулся Лайалл, заставив Римуса разозлиться еще больше. — Вы ведь хорошо провели время вместе вчера? — И?! Если мы проведем вместе один жалкий день, это не значит, что я хочу жить с ней! — А ты вообще хочешь здесь жить, Римус? Этот вопрос подействовал на него как пощечина. — Нет, — выдавил он из себя. — Тогда я предлагаю тебе вернуться в школу, посещать занятия, а затем поступить в хороший университет, чтобы однажды ты мог зарабатывать себе на жизнь за пределами этих стен. Видит бог, это не так уж и сложно. — Я не буду называть ее мамой. — Она не просит об этом. — Я не буду любить ее!... Я буду ненавидеть ее – и заставлю ее ненавидеть меня тоже. Лайалл смерил его взглядом. Это было презрение. Разочарование. — Семнадцать лет практики, и это все, на что ты способен? — Протянул он. — Ни капли ненависти? Я ожидал от тебя большего. Римус ничего не мог с собой поделать – он бросил сигару так, что она перелетела через плечо Лайалла и измазала пеплом картину, изображающую любимый пляж его матери. Это не имело значения. Она стоила примерно столько же, сколько любой другой обыденный пейзаж, висящий в поместье. Римус ненавидел их все. — Ты снова теряешь контроль, — предупредил Лайалл со своего стула. — О, заткнись! — Взревел он, хлопнув ладонями по столу. — Знаешь, что ты обычно говорил мне, когда она теряла контроль над собой, когда сходила с ума?! — Ты рассказываешь о "ней", но это не имеет никакого отношения к твоей матери. Римус недоумевал, как Лайалл мог так ошибаться. Это имело самое прямое отношение к ней. — "Римус, иди в свою комнату", "Римус, ложись спать"! — Он взвыл: — А когда я отказывался, ты спрашивал меня: "Римус, почему ты такой тупой?", "Римус, почему ты никогда не слушаешь?" Но ты никогда не давал мне и шанса, ни единого! Не так ли, папа? Я был всего лишь ее сыном, и ты ждал, когда же я тоже слечу с катушек – я всегда это знал! ...И когда это в конце концов случилось бы – что ж, ты бы просто предал меня, потому что – о, ты уже усвоил урок! Совершенно неподвижный, Лайалл даже глазом не моргнул, глядя на него. — Как же ты устал от жизни всего за несколько лет, проведенных в этой школе. Возможно, тебе следует проявить решительность, если ты настаиваешь на таком поведении – совершенно безумном, и все еще остаешься ребенком. Взбешенный Римус схватил пустой стакан из-под виски и запустил им в стену. Стакан разлетелся на миллион мелких осколков, но ему от этого ничуть не полегчало. — Ты меня ненавидишь! Просто признай это, ПРОСТО СКАЖИ ЭТО! Скажи то, что, как мы оба знаем, является правдой! Скажи, чтобы все это поскорее ЗАКОНЧИЛОСЬ! Но Лайалл ничего не сказал. Даже когда Римус с трудом сдерживал свои крики, отец ничего ему не ответил. Знаешь, ты мог бы просто сказать это сам, усмехнулся злобный Лунатик. Если бы у тебя действительно были яйца, ты бы в конце концов признался. Ты никогда не рассказывал об этом парням в школе, потому что боялся, что это сделает тебя хуже в их глазах, ты никогда не рассказывал Томни, потому что это сделало бы тебя таким же. И не важно, как сильно ты хотел быть одним из них, тебе всегда нужно было быть особенным. Нет... О да… Но, может быть, дело вовсе не в них. Может быть, дело в нем. Лайалл... Отец... Ты боишься, что ему будет все равно. И ты хочешь, чтобы ему было не все равно, ты всегда хотел. Он мог бы забрать тебя из этой школы, отправить в Бельгию, и тебе было бы не все равно. Ты ничего не можешь с этим поделать. С громким криком разочарования Римус ударил кулаком по столу. Но боль заглушила навязчивые мысли. — Я знаю, ты знаешь, — прорычал он дерзко. — Я знал это много лет, и я знаю, что ты тоже знаешь... Но это не делает меня трусом, я был всего лишь ребенком – ты единственный, кто не может этого сказать! У Лайалла дернулся мускул на челюсти. Римус загнал его в угол. Если бы эта боль требовала, чтобы ее почувствовали, Лайалл бы тоже ее почувствовал. — Ты– ты, — прошипел Римус. — Взрослый человек – отец... Как я вообще могу стыдиться этого – себя самого? Я не могу. Не тогда, когда ты достаточно плох за нас обоих... В чем дело, не можешь признаться самому себе? Боишься, что это будет означать, что она никогда по-настоящему тебя не любила...? Что ж, я скажу тебе одну вещь, папа: если ты тронешь мои занятия, я все расскажу Сандре. Я позвоню в чертовы газеты, твоему чертову боссу, всем, кому не лень сплетничать... К черту все. Этого было достаточно. Лайалл опустил голову, сжав руки на коленях в кулаки. — Убирайся. Вон. — Что, трудно прятаться от своих призраков, когда они еще живы? — ВОН! Римус выдохнул. Его глаза горели, а руки и ноги словно стали каменными, но он получил то, что хотел, и теперь ему нужно было оказаться где-нибудь в другом месте. — Да, хорошо, — вздохнул он, медленно пятясь к двери, — Но, эй, удачи в браке. Поздравляю, правда! Ты не заслуживаешь ее... Толкнув дверь, Римус вышел в коридор и захлопнул ее за собой. Он все еще тяжело дышал, а сердце билось так громко, что отдавалось болью в висках. Он хотел было просто закричать, но не успел набрать в легкие воздуха, как услышал знакомый щелчок закрывшейся неподалеку другой двери. Воспрянув духом, он последовал за ней, волоча ноги, пока, наконец, не оказался за дверью, в которую никто никогда не входил. Во всяком случае с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать. Практически дрожащей рукой Римус потянулся к дверной ручке. От его прикосновения дверь распахнулась, открывая взору просторную музыкальную комнату, где все столы и стулья были накрыты белой простыней, защищавшей их от пыли и света. Когда он огляделся, его поразило то, как он боялся этой комнаты раньше, когда Хоуп просто сидела у окна в своем инвалидном кресле и смотрела в никуда, как будто уже была мертва. Потом она умерла, и в комнате снова стало пусто. Или, по крайней мере, так было раньше. В другом конце комнаты, за роялем сидел Сириус. Он все еще был в кепке, но подвернул одолженные рубашку и брюки на запястьях и лодыжках, чтобы они были по размеру. Он никогда не был так не похож на себя, как сейчас, но Римус все равно узнал бы его даже будучи слепым. Это было приятное чувство, эта слепота. Когда он вошел в комнату, каждый шаг Римуса казался беззвучным, как будто он оглох от страха. Должно быть, так оно и было, потому что он видел, как играет Сириус, но не слышал музыки. Только когда он оказался прямо за его спиной, наблюдая за нежными движениями его рук, Римус осознал, что это был за звук. Сириус играл так нежно, что музыка была похожа на шепот. Нужно было захотеть прислушаться, чтобы услышать ее. Он медленно опустился на скамью рядом с Сириусом, наблюдая, как его тонкие пальцы мягко танцуют вверх и вниз по клавишам. Ему отчаянно хотелось взять одну из этих прекрасных рук в свои, но в тот момент все было настолько невыносимо, что Римус был почти уверен, что просто перестал бы существовать, сделай он это. — Ты слушал, — сказал он. Сириус немедленно прекратил играть и осторожно сложил руки на коленях. — ... Да. — Ты не должен был этого делать. — Извини. — Кто-нибудь мог увидеть тебя. — И забрать тебя у меня. — Этого не произошло, — пообещал Сириус. Римус сглотнул: — Хорошо, — но его голос дрогнул, и он возненавидел себя за это. — Ему не следовало так с тобой разговаривать. — ...Не волнуйся об этом. — Он угрожал забрать тебя из школы. — Он этого не сделает. Это означало бы оставить меня здесь, а он в отчаянии. Если я останусь, это все испортит. Он хочет начать все сначала... Вот почему он женится на этой женщине. — Она... — Сириус перевел дыхание. — Она плохая? — Нет, — ответил Римус, — Она хорошая. — О... хорошо. Некоторое время никто из них не произносил ни слова, просто уставившись на покрытую черным лаком поверхность рояля. Римус мог видеть свое отражение, как будто смотрелся в зеркало. В конце концов Сириус снова протянул руку и сыграл несколько мрачных нот, словно заканчивая главу. Римус сразу же узнал их и издал слабый смешок – просто выпустил воздух из носа. — "Куда бы ни подул ветер"... Сириус убрал руку и, вместо того чтобы положить ее обратно к себе на колени, просунул ее под руку Римуса, переплетая их пальцы так крепко, что казалось, будто ни один атом не поместился бы между их ладонями. Это даже не заставило его нервничать так, как он ожидал. В конце концов, Сириус все равно остался его другом. — Я рад, что ты здесь, Римус, — сказал Сириус. И тогда Римус вздохнул с облегчением и благодарностью. Спасибо Всевышнему за Сириуса Блэка. — Ты хочешь уйти отсюда? — Он спросил. — Просто пойти куда-нибудь – куда угодно? — Да, — сказал ему Сириус. — С тобой – куда угодно.
