The Cadence of Part-time poets

Waterfall, Don’t ever change your ways; Fall with me for a million days, Oh, my waterfall… — “May This Be Love” Jimi Hendrix, 1967 Большинству людей, выросших в Лондоне, было трудно разглядеть в нем волшебство. Как и Римус, они видели в метро только его ужасный час пик и плохо освещенные станции. Они думали о таких улицах, как Карнаби, как о местах скопления туристов, и ничто их по-настоящему не привлекало. Но для новичков вроде Сириуса, у которых руки так и чесались попробовать что-нибудь из уличной культуры, Лондон с таким же успехом мог бы стать землей обетованной. Здесь было все в новинку – от магазинов и улиц до людей, которые их заполняли. Само собой разумеется, что Сириус никогда раньше не ездил в метро. А еще он никогда не ловил такси сам и не терялся в переулке. Сириусу никогда не приходилось переступать через утреннюю блевотину пьяницы возле китайского кафе, где на вид было отвратительно грязно, но на самом деле подавали изумительный суп вонтон. Он никогда не гонял голубей в Гайд-парке, не ел шашлык у уличного торговца на Портобелло, не торговался среди прилавков на Брик-лейн и уж точно никогда не заходил в случайный паб, чтобы пропустить пинту пива и по-дружески сыграть в снукер. Во всех отношениях Сириус был настоящим горожанином, но, пожалуй, самым странным для Римуса было то, что Сириус никогда не плевался на тротуар. — Я просто не понимаю. В чем привлекательность? — Спросил Сириус, когда они шли по улице. По обе стороны от них возвышались ряды домов, обнесенных кирпичными и железными оградами, заросших плющом и колючими кустами. Они только что пересекли Клифтон-Хилл, пройдя добрых двадцать минут пешком от станции. Никто из них не поднимал шума, для молодых парней в 1977 году все, что было меньше пяти миль, не стоило того, чтобы ныть. — Я не могу объяснить, — сказал Римус, — это что-то вроде культурной традиции. Ты делаешь это с парнями. — Звучит как разочаровывающий круг придурков. Римус толкнул его, отчего Сириус, хихикая, отскочил в сторону, на дорогу. Остановившись, чтобы подождать его, Римус увернулся от молодой мамы, катившей коляску с ребенком, и скрестил руки на груди. — Давай, попробуй, — предложил он. Сириус посмотрел на детскую коляску, которая только что проехала мимо. — Ты имеешь в виду сейчас? На людях? — Если только это не оскорбляет твои королевские манеры. Сириус нахмурился, а Римус просто отмахнулся от него. — Вот, смотри на меня. — Остановившись посреди тротуара, он набрал побольше слюны и сплюнул в сторону дороги. Плевок пролетел около трех метров – почти новый личный рекорд – и когда он повернулся к Сириусу, то увидел, что тот радостно хлопает в ладоши. — Кто сказал, что у хулигана нет талантов, да? — Теперь ты, — настаивал Римус. Сириус вздохнул и потянулся, чтобы почесать голову под кепкой, а затем издал какой-то горловой звук, как будто пытался прочистить горло. — Вот именно, — сказал Римус, — нужно копать глубже. Досс всегда говорил мне, что нужно представлять, будто ты только что проглотил ложку сиропа от кашля. Но ты действуешь на расстояние, а не на размер, так что... Сириус повернулся к нему. — Ты можешь заткнуться, я только что проглотил все! Римус попятился. — Прости, виноват. Не торопись. Сириус глубоко вздохнул и пошевелил челюстью, выглядя явно сосредоточенным. Когда он запрокинул голову, Римус почти подумал, что он это сделает, но из горла вырвался жалкий комок слюны, который едва коснулся кончиков его кроссовок. — Сириус, это было... Ну, на самом деле просто печально. Сириус вытер рот. — Это отвратительно. — Нет... Может быть, но ты не набираешь достаточный темп. Иди сюда. Обернувшись, Римус ухватился за ржавую железную ограду, которая вела в палисадник одного из домов. Сириус присоединился к нему мгновение спустя, выглядя слегка заинтригованным и немного встревоженным одновременно. — Постарайся вложить в это все свое тело, — проинструктировал Римус, прежде чем отклониться назад. Опираясь на забор, он подался вперед и запустил комок слюны так далеко, что тот приземлился в неровных, изнуренных жарой карнизах под окнами дома. — Черт. — Сириус расправил плечи и даже размял шею, как будто готовился к забегу на сто метров. — Это дань культуре... — пробормотал он себе под нос, прежде чем откашляться настолько, что у Римуса перехватило горло, и, покачнувшись на каблуках, выплюнуть слюну прямо через забор. Плевок пролетел несколько футов, прежде чем упасть на траву, и Римус подпрыгнул от радости. — Блестяще! Может, у тебя все-таки талант. — Я смог бы сделать это дальше, чем ты, — сказал Сириус, внезапно став самодовольным. — О, да? Посмотрим. Снова взявшись за забор, они оба принялись плеваться, но тут же входная дверь дома распахнулась, и оттуда с грохотом вылетел старик в одном халате, размахивая утренней газетой, как мухобойкой. — Эй! Прекратите плевать на мой газон! Римус проглотил слюну, и они с Сириусом, смеясь, бросились прочь по улице. — Ты видел его лицо? — Спросил Римус, когда они, наконец, остановились на следующем углу. — Он выглядел таким же взбешенным, как Филч в ту ночь, когда мы запускали петарды. — Честно, я уже подумал, что этот старый хрыч собирается нас убить, — согласился Сириус, с тихим стоном вытягивая руки над головой. Несмотря на то, что они уже переделали столько всего, было еще слишком рано, и это означало, что впереди еще много интересного. — Разве мы еще не добрались? — Спросил Сириус, оглядываясь по сторонам. — Почти. Осталось пройти еще одну улицу. Они продолжали идти, засунув руки в карманы и сбивая с пути случайные камешки. Римус как раз доставал из кармана сигареты и передавал их Сириусу, когда они свернули за угол, на переход по зебре, и Эбби-роуд наконец показалась в поле зрения. Сириус резко остановился, выронив из рук сигарету. — Ебать меня! — Он чуть ли не плакал. — Это, черт возьми, реально! — Конечно, это реально, — ухмыльнулся Римус, засовывая поднятую сигарету в уголок рта и прикуривая. Вокруг них толпились туристы, которые делали снимки и воссоздавали свою версию фотографии с самого печально известного альбома Битлз. — Джордж Харрисон ходил здесь, — восхищенно лепетал Сириус. — Джон Леннон ходил здесь. — Они записывались вон там, если тебе интересно, — сказал Римус, указывая дальше по улице, где у ворот студии звукозаписи EMI толпилось еще больше людей. У Сириуса отвисла челюсть. Затем он резко закрыл ее. – Кажется, я сейчас упаду в обморок. Пока Сириус продолжал восхищаться культовой музыкальной достопримечательностью, Римус прислонился спиной к кирпичной стене на обочине дороги и продолжал курить сигарету. Он уже дважды бывал на Эбби-роуд. Хоуп взяла его к себе, когда ему было лет девять, сразу после того, как он впервые проявил интерес к ее любимой группе модников, ставших рокерами. Второй раз он был с Томни, в основном для того, чтобы вспомнить о первом. Томни даже не смог назвать ни одного битла, но он все равно изображал волнение ради Римуса. Сейчас это немного бессмысленно, но в третий раз все получится... наверное. — Я мог бы найти фотоаппарат и сфотографировать тебя, — протянул Римус, когда Сириус продолжил двигаться, пытаясь подобраться поближе к перекрестку. Он медленно приближался, выглядя неуместно среди зевак в своей позаимствованной, слишком большой для него одежде, потрепанных ботинках и кепке. — Не-а, — отмахнулся Сириус, сам потянувшись за пачкой сигарет из нагрудного кармана. — Мне достаточно просто посмотреть. В любом случае, не хотелось бы, чтобы меня видели в таком виде. Римус поднес зажигалку, и Сириус наклонился, чтобы подцепить пламя кончиком сигареты. Глядя на него сверху вниз, он не мог не заметить, что ресницы Сириуса по-прежнему были бесконечно длинными. Это напомнило ему о том дне в комнате девочек, когда они проснулись рядом друг с другом, и, поскольку воспоминание было не из приятных, Римус отогнал его прочь. — Может, тогда мы найдем тебе какую-нибудь новую одежду? Оставив позади Эбби-роуд, они сели в трамвай и направились обратно в центр города, в сторону Мейфэра и Сохо. Римус подумывал о том, чтобы сводить Сириуса в Selfridges или C&A, но Сириус уже бывал в универмаге раньше – лучше дать ему совершенно новые впечатления. — У меня никогда не было ничего подержанного. Если не считать гитары Энди, — сказал Сириус, когда они завернули за угол улицы и проскользнули в благотворительный магазин. Внутри пахло пылью и старой кожей, как и помнил Римус, а персонал магазина был немногим старше девочки-подростка, которая сидела за прилавком и листала журнал. Еще несколько человек вяло размышляли о чем-то – пожилой мужчина, перебиравший фарфоровую посуду, женщина ученого вида, снимавшая с полок старые книги, молодая мама, бережно перебиравшая детскую секцию, прижимая к плечу спящего младенца. Все они жили своей собственной жизнью, совершенно независимой от них двоих. Если и было место, где тебя могли совершенно не знать, то это был магазин подержанных вещей в Сохо. Когда за ними закрылась дверь, взгляд Римуса упал на полку для обуви, заваленную потрепанными книгами и кроссовками. На самом верху лежали потрепанные красные кеды Чак Тейлор, которые, как ни странно, были как раз его размера. — Тебе стоит их купить, — сказал Сириус, когда закончил пялиться на Римуса достаточно долго, чтобы поймать его взгляд. — Нет, мы здесь ради тебя. — Но на тебе они будут хорошо смотреться. Римус прикусил щеку изнутри, прежде чем бросить на Сириуса дерзкий взгляд. — Пойдем, приоденем тебя. Он повел Сириуса к рядам вешалок с одеждой, расположенным вдоль задней стены, мимо плохо одетых манекенов и брошенной мебели. Они остановились у первого ряда, где в основном были рубашки, и Римус велел Сириусу пройти по одной стороне, а сам пошел по другой. Среди бесконечных запасов ткани обязательно должно было найтись что-то более-менее приличное, что подошло бы этому шикарному парню. — Здесь пахнет, как в библиотеке... Пыльными книгами, — заметил Сириус, пока они тихо передвигали проволочные вешалки справа налево. — Наверное, они специально так заманивают таких, как ты. Римус приподнял бровь. — Что ты подразумеваешь под "такими, как я"? — Ну, знаешь, "состарившимися раньше времени". Романтики, которые думают, что они не сильны в романтических отношениях. Одаренные дети, которые тратят время на выпивку, сигареты и пластинки. — Вау. Может, еще и песню об этом напишешь? Придурок. Сириус ухмыльнулся, глядя на одежду, а затем снял с вешалки кричащего вида кафтан, в котором мог бы поместиться слон, и поднял его двумя пальцами. — По-моему, это твой цвет, — съязвил Римус. Вздохнув, Сириус повесил вешалку обратно на полку. — Давай, Лунатик, что мы здесь делаем? Я хочу осмотреть достопримечательности! — Мы так и поступим, но сначала тебе нужна приличная одежда. — У меня есть одежда. — Сириус многозначительно указал на себя. — Я имел в виду одежду, которая действительно подходит тебе. Ты выглядишь как сирота, сошедший со страниц Диккенса. Сириус демонстративно приподнял край своей бейсболки. — Ты говоришь как Джеймс. — Поверь мне, это не так. Просто постарайся воспринимать это как новый опыт. Ты когда-нибудь бывал в секонд-хэнде раньше? — Очевидно, нет. — Что ж, все бывает в первый раз. — Он поднял коричневую рубашку с воротничком, при виде которой Сириус поморщился. — Такой привередливый, — фыркнул Римус, возвращая рубашку на вешалку. В такие моменты Римус больше всего вспоминал о привилегиях своего друга. И его собственных тоже, если быть честным. Блэки, вероятно, заперли бы Сириуса в коробке и бросили в море, прежде чем позволить ему отправиться в секонд-хенд на Хай-стрит. И Лайалл поступил бы также. — Ты правда закупаешься здесь? — Спросил Сириус, останавливаясь, чтобы рассмотреть замшевый жилет, прежде чем, очевидно, передумать. — Иногда... — Римус не отрывал взгляда от одежды. — Было легче дойти до Энда, когда я не был одет как... — Богатенький недоумок? — Сириус многозначительно посмотрел на него. — Хм... да. Там, в Энде, новое пальто – это что-то вроде достопримечательности, и, поскольку я постоянно ходил туда, научился оставаться незамеченным. Впрочем, теперь это уже не имеет значения... — Римус перевел дыхание, стараясь говорить более бодрым тоном. — Но, эй, иногда здесь можно найти по-настоящему классные вещи. Я в этом магазине откопал свою любимую футболку Stones. — Ту, с дырками на обеих подмышках? Он проигнорировал его, перебирая проволочные вешалки вдоль рядов, пока не нашел что-то многообещающее. — Вот, — сказал он, показывая простую белую футболку. Сириус перегнулся через вешалку и взял футболку, повертев ее для осмотра. — О, боже, два пятна... У них есть что-нибудь черное? Римус забрал рубашку и повесил ее на вешалку. — На дворе лето, хочешь вспотеть до смерти? — Если уж я и собираюсь куда-то идти, то должен выглядеть стильно. — Сириус посмотрел налево и присмотрелся повнимательнее. — О, смотри, Лунс! Настоящие ковбойские сапоги! — Я не понимаю, как работает твое чувство стиля, — начал Римус, но Сириус уже умчался, оставив его в средних рядах. Вздохнув, он повернулся и продолжил разбирать собранные вещи. Еще несколько покупателей, которые забрели сюда из-за жары, молча слонялись вокруг него. В магазине было приятно прохладно благодаря грохочущим вентиляторам, установленным в каждом углу. Сквозь их шум Римус слышал звук работающего радио, по которому крутили десять лучших хитов. I’m your boogie man, I’m your boogie man, Turn me on; I’m your boogie man, I’m your boogie man, Do what you want... Песня была не из лучших, но под нее было легко бездумно покачивать головой. Римус как раз прикидывал, каковы шансы, что Сириус согласится на лимонно-зеленую рубашку-поло, когда его внимание привлек резкий женский смешок. Он оторвал взгляд от вешалки и увидел двух девушек, которые стояли двумя рядами дальше, склонившись друг к другу и перешептываясь за грудой одежды. Если судить по их понимающим улыбкам, то они, должно быть, пробыли там уже некоторое время. Римус опустил глаза, машинально отодвинув в сторону еще несколько вешалок, а когда снова поднял взгляд, одна из девушек смотрела прямо на него. Она помахала ему рукой и одарила очаровательной улыбкой, прежде чем ее подруга быстро схватила ее за запястье и пропищала что-то, что очень походило на "что ты делаешь?!" Когда девочки снова захихикали, Римус поднял руку и потер затылок. Он уже сказал себе, что его больше не интересуют случайные связи. Внезапное появление Сириуса не только напугало его до смерти, но и окончательно выбило из колеи. Но, тем не менее, один последний взгляд не повредит... — Эй, Лунатик... Римус подпрыгнул на месте, резко обернувшись и обнаружив рядом с собой Сириуса. Кстати, о внезапных появлениях... — Черт, — усмехнулся Сириус, — я не хотел подкрадываться к тебе. — Я просто задумался, — отрезал Римус. — О, да? О чем? — Сириус наклонился к нему, но очередной предательский смешок заставил его поднять глаза. — О, я понял. — Сириус, не надо. Сириус отмахнулся от него и, облокотившись на вешалку для одежды, резко свистнул. — Привет, дамы, отличный денек для похода по магазинам, не так ли? Вы, две хорошенькие штучки, часто сюда приходите? Девушки переглянулись, а затем начали смеяться, прикрываясь руками, и быстро удалились в противоположном направлении. Явно недовольный их вялым ответом, Сириус обернулся. — Хм. Должно быть, они глухие. — Нет, я думаю, они тебя услышали, — усмехнулся Римус. — Это не бар, Сириус, это благотворительный магазин. И вообще, кому ты пытался подражать, Майклу Кейну? — Нет, вообще-то это был ты на первом курсе – "У кого-нибудь есть прикурить?". Не могу представить, почему это могло их отпугнуть. — Должно быть, из-за одежды. — Потеребив край кепки Сириуса, Римус вернулся к вешалке и, отодвинув несколько рубашек, в конце концов наткнулся на более-менее приличную, на пуговицах. — Что ты об этом думаешь? По крайней мере, у этой нет оборок на воротнике. Сириус решительно покачал головой. — Нет, понимаешь, это не "я", но зацени это! Он поднял другую руку, демонстрируя потрепанную кожаную куртку, которая выглядела так, словно весила килограмм 20 и пережила обе мировые войны. Римус тупо уставился на нее. — Сейчас лето! — Я знаю, что сейчас лето, но эта штука просто убийственная, Луни! Могу сказать, что когда-то эта куртка принадлежала кому-то очень крутому. От нее буквально пахнет историей. — На самом деле, это просто кошачья моча. Сириус закатил глаза. — А еще вот, смотри. — Он держал в руках пару синих джинсов, ткань которых стала мягкой, от многочисленных стирок. — Они не такие уж ужасные, — сказал Римус, окидывая их беглым взглядом. — Еще мы должны найти новую обувь, твоя разваливается... Сириус кивнул, а затем его лицо просияло, и он потянулся мимо Римуса к рубашкам. — О да, это оно! Это то самое. — Дай-ка взглянуть. — Римус повернулся к нему. — ...Ты, должно быть, шутишь. — Я за то, чтобы слиться с местными, — хихикнул Сириус, срывая рубашку с вешалки. Не прошло и пяти минут, как Римус обнаружил, что сидит возле примерочной на пушистом синем пуфике и нервно перебирает пальцы, ожидая, пока Сириус примерит одежду. — Фамильным драгоценностям в этих джинсах немного тесновато, — крикнул Сириус из-за двери, — но моя задница выглядит потрясающе. Римус почувствовал, как его сердце подпрыгнуло. — Поторопись, суперзвезда. — Иду! — Дверь примерочной распахнулась, и оттуда с важным видом вышел Сириус, одетый в потертые джинсы и футболку. Это было бы неплохо, если бы спереди на футболке не было написано: — "Кто такой Биг Бен и почему все его ищут?" — Ну что? — Сириус ухмыльнулся: — Как я выгляжу? Римус прислонился спиной к стене примерочной. — Весьма нелепо. — Да. Dans une grande âme tout est grand. — Сириус повернулся, чтобы взглянуть на свой зад в зеркале. — Ты только посмотри на мою задницу, Лунатик! — Нет, спасибо. — Нет, серьезно, ты только посмотри! Джинсы сидят как влитые. Римус вздохнул и поднял взгляд. Сириус был прав, они действительно выглядели хорошо. И знакомо... Пока Сириус крутился на месте, восхищаясь собой и посмеиваясь над дурацкой футболкой туриста, Римус наклонился, чтобы получше рассмотреть. На одном из задних карманов джинсов он заметил маленький контур сердечка, как будто его когда-то украшали несколько страз, которые с тех пор откололись. Он задумался. — Эй... А у Мэри нет джинсов, в которых, по ее же словам, ее задница выглядит эффектно? — Хм? А, да, она надевает их на каждое свидание. — Ты не знаешь, не было ли у них чего-нибудь на задних карманах? Сириус помолчал. — Да... маленькое сердечко или какая-то другая милая хрень. Римус прищурился сильнее, просто чтобы убедиться, но да, это определенно было сердце. Он фыркнул. — Бродяга... Мне жаль разрушать твою радость, но, по-моему, на тебе женские штаны, приятель. — Что? — Сириус протянул руку, пытаясь разглядеть выцветшую бирку. — Черт. Ну и каковы были шансы? Это все объясняет, Мэри никогда не ошибается в таких вещах. Римус безнадежно покачал головой, а затем добавил: — Тебе стоит их купить. Твоя задница... правда выглядит фантастически. — Ха! Я знал, что ты смотришь. Сириус, выглядевший чересчур довольным, нырнул обратно в примерочную. Когда он это сделал, Римус проглотил комок, застрявший в горле, и выглянул из-за угла, чтобы осмотреть остальную часть магазина. Он не увидел девушек, с которыми встречался ранее, возможно, они ушли. — А что мне делать с рубашкой и брюками, которые ты мне одолжил? — Крикнул Сириус через дверь. — Просто оставь их, — сказал Римус, который теперь ковырял заусенец. — Они все равно мне малы. — Ха. Это ты так бесцеремонно называл меня карликом? — Секунду спустя Сириус вышел, на этот раз надевая кожаную куртку. Его вид сразу привлек внимание Римуса, и он увидел, как Сириус снова принялся расхаживать перед зеркалом, с невероятной уверенностью расправляя кожаный воротник. — Ну что? Что думаешь о куртке? — поинтересовался Сириус. — По-моему, выглядит просто шикарно. — Без этой дурацкой шляпы смотрелось бы лучше, — сказал Римус. Сириус посмотрел на себя в зеркало, прежде чем аккуратно пригладить поля шляпы руками. — Не-а... она дополняет образ. — Ты вспотеешь. — Римус встал. — Просто сними ее. — Нет, все нормально. — Давай, Бродяга, я уверен, ты справишься и без... — Не успел он закончить фразу, как Римус схватил его за кепку, а Сириус развернулся, как загнанный в угол пес, готовый оторвать ему руку по запястье. — НЕ НАДО! Римус отдернул руку. — Прости! Я просто пошутил... Сириус слегка побледнел, прежде чем отшатнуться от него, как школьник, который вот-вот получит подзатыльник. — Не-а, прости. Не хотел огрызаться. — Сириус облизнул губы. — Я... не снимаю ее. — Почему нет? Сириус опустил глаза в пол. — Это... из-за моих волос... Они вроде как… обрезаны. Римус снова шагнул вперед, не настолько, чтобы вторгнуться в пространство Сириуса, но достаточно, чтобы разглядеть из-под полей шляпы пряди темных волос, прилипшие ко лбу. — Ты все еще выглядишь так, будто у тебя есть волосы. — Вот здесь, сбоку. — Сириус жестом указал на свою голову. — Медсестра набросилась на меня с ножницами, но я отказался. Тогда она дернула меня, и я дернулся в ответ. Было охуеть как больно. — Ты хочешь сказать, что она...? — Да. Волос больше нет. Римус вдруг почувствовал себя очень неуютно. — Ну, я... я уверен, что все выглядит не так уж плохо. — Выглядит ужасно. Ты бы рассмеялся, если бы увидел. — Нет, я бы не стал. — Он бросил на Сириуса очень твердый, искренний взгляд. — Я бы не рассмеялся. От этого взгляда Сириус немного запнулся и пожал плечами. — В любом случае, это не так уж и увлекательно. — Покажешь? Сириус стиснул зубы, словно собираясь сказать "нет", но после нескольких секунд мучений наконец отступил назад и сорвал кепку с головы. Пряди взмокших от пота волос тут же упали ему на лицо, но Римус не понимал, в чем дело, пока не увидел в зеркале Сириуса с другой стороны. В ужасе он схватил своего друга за плечи и развернул к себе. Там, прямо за ухом, у Сириуса была небольшая залысина, как будто тот, кто схватил его, держался до тех пор, пока волосы не вырвало с корнем. — Эти ебанные... — Римус резко втянул в себя воздух. Он почти протянул руку, чтобы дотронуться до него, но тут Сириус повернулся и снова надел кепку на голову, заправляя оставшиеся пряди волос. — Неважно, дело сделано, — пренебрежительно сказал он. — И не болит уже. Я просто не хочу, чтобы другие видели, поэтому скрываю... У меня не было времени сходить к парикмахеру в Кале. — Ну, мы могли бы... — Римус лихорадочно искал решение, — мы могли бы спрятать все как-нибудь по-другому, может быть? — О, да? — саркастично спросил Сириус. — Начал таскать с карамелькой за щекой еще грим и парики? Жаль, что Мэри во Франции, она бы нам пригодилась. — Не будь идиотом, — сказал Римус. — Мы могли бы как-нибудь завязать их. Это должно скрыть хотя бы худшие части. — Нет, я уже пробовал. Все равно видно, где не хватает волос, к тому же это немного больно... Но не волнуйся, я уверен, что скоро все будет хорошо. — Как насчет того, чтобы заплести их в косу? Я мог бы это сделать. То есть, я не такой уж великий спец, но я мог бы попробовать. Предложение явно удивило Сириуса, который недоуменно приподнял брови. — Ты хочешь заплести мне волосы? — Только на время, придурок, — огрызнулся Римус, чувствуя, что краснеет. — Все лучше, чем эта шляпа. Губы Сириуса изогнулись в улыбке. — Такое изобилие неприятных комментариев по поводу моего сегодняшнего образа. — Я просто пытаюсь привести тебя в порядок. — Оглядевшись, Римус полез в корзину с запасной одеждой, стоявшую рядом с примерочной. Он достал единственные непарные кроссовки и быстро развязал шнурки. — Что ты собираешься с ними делать? — Спросил Сириус. Римус поднял шнурок. — Завязать тебе волосы сзади. Будет выглядеть немного грубо, но никто не заметит. А теперь давай, присаживайся. Сириус с явной неохотой присел на крашеный фиолетовый табурет, а Римус занял место позади него. Его руки стали липкими, когда он начал убирать волосы Сириуса с его лица, и он старался не задевать другие части тела. — А я думал, что ты не воришка, Лунс, — задумчиво произнес Сириус, наблюдая за ним в зеркало. — А я и не ворую. — Значит, ты собираешься заплатить за этот шнурок? Римус закатил глаза, прежде чем оглянуться, чтобы убедиться, что подросток-лавочник не набросился на них. — Хорошо, я завяжу только один шнурок. Счастлив? А теперь заткнись и дай мне сосредоточиться. Сириус улыбнулся, но после этого замолчал. Вытерев ладони о штаны, Римус прочистил горло и попытался не обращать внимания на то, как отражение Сириуса пристально смотрело на него в зеркале. Он тут пытался вспомнить уроки девочек, на минуточку. Подведи стороны под середину – или на этом все заканчивалось? Господи. Его пальцы двигались медленно и неуклюже, но после первых двух или трех неудачных попыток Римус, наконец, освоился. Сириус никогда не жаловался, просто ждал, пока он заплел косу на затылке и завязал ее шнурком. Он снова убрал руки, когда Сириус запрокинул голову и улыбнулся ему. — Все готово, — пробормотал Римус. Встав с маленького табурета, Сириус заглянул в зеркало. Поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, чтобы полюбоваться работой Римуса, он убрал несколько прядей с лица и, наконец, выпрямился. — Вау. Ты не перестаешь меня удивлять, Луни. — Это просто коса... — Я нормально выгляжу? — Хм?.. Да! Т-Ты выглядишь великолепно! Или, я имею в виду, лысины совсем не видно. Сириус начал теребить короткий кончик косы. — Выглядит не слишком... по-девчачьи? — Ха. С каких это пор ты стал беспокоиться о том, что "выглядишь по-девчачьи"? Он снова рассмеялся и выпрямился. — Ты прав. Спасибо, Луни. Римус отвел взгляд. — Не стоит... Ну что, продолжим поиски футболки? — О чем ты? У меня уже есть футболка. Он посмотрел на туристическое нечто, висящее на теле Сириуса. — Не можешь же ты на самом деле ходить в этом по городу. — Почему это? — Ты будешь выглядеть как один из тех туристов с Эбби-роуд. Как американец. — О да, мы ни в коем случае не можем этого допустить, не так ли? — спросил Сириус, не делая ни малейшего движения, чтобы снять уродливую футболку. — Может, мне стоит поработать над своим акцентом, а, чувак? Нельзя же допустить, чтобы янки сходили с ума, думая, что я такой же, как они, да? — Ага... пойду поищу тебе обувь. — Римус повернулся и зашагал прочь. — ...Чертов идиот. Сириус погнался за ним. — Чем тебе не угодили мои туфли? Ладно, как насчет того, чтобы я согласился. Ну, че как парень?.. Может быть, что-то типа – эй, я здесь тусуюсь, приехал из своей Америки! О черт, это было отлично! Верно, Лунатик?... тск– Лууунс!

★★★

Римус начал мысленно составлять список всего, что он узнал об этом учреждении в Бельгии: 1. Они помогали похищать детей из их собственных домов и подстрекали к этому. 2. А потом, когда дети прибыли, они одели их в вызывающие серые костюмы, как заключенных. 3. А когда они плохо себя вели, их запирали в одиночных камерах на целые дни. 4. И поощряли телесные наказания. И отказывали в еде. 5. И вырывали их гребаные волосы! Лайаллу бы это наверняка понравилось. Факт, который только еще больше разозлил его. Надзирательнице, которая пыталась состричь Сириусу волосы, лучше было надеяться, что Римус Люпин никогда не доберется до Бельгии. Если бы он это сделал, ничто не помешало бы ему сжечь ее несчастную "школу" дотла. — Сюда, Лунс. К счастью, Сириус, похоже, не был настроен переживать из-за плохого. Римус повернулся к нему, услышав предложение, и Сириус поправил солнцезащитные очки на переносице. Он некоторое время рассматривал их, прежде чем, наконец, покачал головой и вернул их на подставку для стола, возле которой они остановились. — У тебя такая большая голова, что ты всех их растягиваешь, — размышлял Сириус, с интересом рассматривая оправы. Он уже выбрал пару для себя, и wayfarers'ы сидели, балансируя, на его красивой макушке. Римус чуть не растаял в лужицу, когда Сириус надел их. Очень сексуально. Когда Сириус надел на него вторую пару, на этот раз в форме кошачьего глаза (для собственного развлечения, конечно), Римус поднял руку, чтобы взглянуть на часы. Они давным-давно покинули благотворительный магазин и с тех пор бродили по улицам города, заглядывая в разные кварталы, такие как Камден-Хай-стрит, строили рожи модникам и панкам и без всякой на то причины катались на троллейбусах. Было бы быстрее передвигаться на метро, но, оставаясь на поверхности, открывался лучший обзор, а Сириусу все равно до смерти хотелось прокатиться на одном из двухэтажных автобусов. В результате они теперь ждали, когда можно будет совершить небольшую экскурсию из Фицровии на Трафальгарскую площадь, чтобы Сириус мог вычеркнуть "погоню за голубем" из своего списка желаний. — Ты все еще хочешь пойти в музей? — Спросил Римус, листая карту достопримечательностей, в то время как Сириус надевал десятую пару солнцезащитных очков. Он уже отчаялся выглядеть не как турист. — Говорят, у них тут большая музыкальная выставка. Классическая музыка, но все же. — Я бы лучше поиграл в ту игру, о которой ты говорил, — рассеянно сказал Сириус. — "Стреляй и гуди" или что-то в этом роде. — Это "Shoot ‘em up". Это видеоигра, похожая на "Pong", помнишь? В Берлингтоне есть такое сумасшедшее заведение, называется "Аркада". В начале лета мы с Джеймсом и Питом ходили туда. Уверен, он ходит туда каждый день, когда бывает дома. Сириус купил себе новые очки. Они стояли и болтали так долго, что владелец киоска начал поглядывать на них с подозрением, но Римусу удалось его успокоить, передав несколько фунтов за очки Сириуса. — Не могу решить, каким Джоном тебе следует быть, — сказал Сириус, держа две пары по обе стороны от лица Римуса. — Мы выберем Элтона или Леннона? Римус приподнял бровь. — Серьезно? — Ты прав. Должно быть, Леннон. Отбросив в сторону огромные, ослепительные очки в квадратной оправе, Сириус открыл круглые tea-shades и опустил их на лицо Римуса. Римус не сопротивлялся – он просто заплатил продавцу, и они продолжили. — Извини, что сегодня я обошелся тебе так дорого, — сказал Сириус, оглядывая оживленную улицу, пока они подкрадывались к троллейбусной остановке. — Не беспокойся. Это всего лишь деньги моего отца. — Я верну долг, обещаю, — все равно сказал Сириус. — Как только получу наследство от Альфарда. Мне почти восемнадцать. Скоро мы сможем снять квартиру или что-то в этом роде. — Понимаю. Ты уже выбрал, где хочешь жить? — Сохо неплохой райончик. Там на каждом углу по наркоторговцу, верно? — Только если знаешь, где искать. Сириус ухмыльнулся. — Будет так здорово, если у нас будет свой дом. Наш? Римус неловко схватился за шею. — Джеймс и Пит тоже там будут… верно? Сириус как-то странно посмотрел на него. — В отличие от того, чтобы...? — Э-э-э... — Отведя взгляд, Римус надвинул солнцезащитные очки поглубже на нос. — Да, я просто имел в виду, что... — Быстрее, Лунс, — прервал его Сириус, — Автобус приехал. Итак, Римус в очередной раз был спасен от собственной глупости. Сириус, не теряя времени, помчался на верхний этаж автобуса и занял свободное место в самом конце. Когда он сел рядом с ним, Римус мысленно выругал себя. Пришло время взять себя в руки. Сириус был рядом не потому, что был влюблен в него, Сириус был рядом, потому что нуждался в помощи, а Римус был самым близким – самым удобным. Это не значит, что Римус был неблагодарным, он бы помог Сириусу, даже если бы все, что они с тех пор делали, – это ссорились, но он был для него не более особенным, чем Джеймс или даже Питер. Он просто был рядом. Что ж, если это было все, чем он мог стать, то именно это он бы и сделал. Когда автобус под открытым небом, до краев набитый туристами и людьми со всего мира, проехал по улице, Сириус привстал на своем сиденье и закричал в небо простое "ура!". Это заставило Римуса немного съежиться, в то время как другие пассажиры рассмеялись, и вскоре один из руководителей тура поднялся по лестнице, чтобы отчитать его за "небезопасные действия во время движения автобуса". Сириус попытался возразить, но Римус просто усадил его обратно на стул, и они вместе рассмеялись. — Как думаешь, мы могли бы пригласить всех присутствующих поиграть в "шишки"? — Не прошло и двух минут, как Сириус предложил очередную увлекательную идею. — Сделай это, и я выброшу тебя за борт, — предупредил он, но в следующий раз, когда автобус попал в выбоину, Сириус толкнул Римуса в плечо, и внезапно они снова сцепились прямо на своих сиденьях. Это стало последней каплей для руководителя тура, который потребовал сообщить, где находятся их родители. Поскольку родителей нигде не было видно, они попрощались с автобусом и поспешно вышли на Шафтсбери-авеню, примерно на пять остановок раньше положенного. Петляя по узким улочкам театрального района, каждая из которых была заполнена крошечными кафе и бутиками, они направились через Чайнатаун в сторону Сохо, почти тем же маршрутом, которым Римус ходил гулять с Марлин неделями ранее. К тому времени они уже проголодались, и Римус остановился, чтобы купить им обоим по пачке чипсов, которые они съели на ходу. — Только представь, что ты живешь здесь! — провозгласил Сириус, набивая рот и разглядывая возвышающиеся ряды квартир и магазинов. Они гуляли уже несколько часов, а он все еще не утратил ни капли благоговения. — Мы должны найти себе жилье где-нибудь вроде этого, — сказал он, — где-нибудь, где хватит места для всех нас. — Это влетит в копеечку – поселить всех четверых в одной квартире, — сказал Римус. — Пятерых. Не сбрасывай со счетов Эванс. Римус удивленно рассмеялся, уворачиваясь от женщины, выгуливавшей собаку, когда они шли по улице. — Вот, дай мне это, — сказал он, прежде чем взять у Сириуса пустую упаковку из-под чипсов и выбросить ее в урну. — Ты знаешь... какое-то время ты был, как ни странно, "командой Эванс", Бродяга. Это странно. Между вами что-то произошло? — Что заставляет тебя так говорить? Я просто предполагаю, что Эванс – единственная из нас, кто действительно умеет готовить. — Она бы выпорола тебя за такие слова — Я знаю, — сказал Сириус с виноватой улыбкой. — Хорошая попытка, а теперь признавайся, — подтолкнул его Римус, даже ткнув в плечо. — Ты был слишком дружелюбен после той истории со Снейпом. Так что же у нее на тебя есть? — Ничего! Он снова ткнул его. — Да ладно тебе! — Мы с Эванс пришли к взаимопониманию! Мы поговорили на Пасху и... — Вы поговорили? — Письма, — отмахнулся Сириус. — Она прислала мне письмо. Я отправил одно в ответ, вот и все. — И что же в нем было? О чем вы... поговорили? — Обычные вещи – ее сестра была дурой, Редж – идиотом. Я думаю, она просто проверяла, как у меня дела. Хотела убедиться, что я не покончил с собой. Сказала что-то о том, что Сохатому нужно, чтобы его лучший друг вернулся в апреле. Они остановились вместе с небольшой толпой на пешеходном переходе, и Римус посмотрел на Сириуса сверху вниз. В глубине души ему было приятно, что он может это сделать: он не осознавал этого, пока Сириус не снял кепку, но, должно быть, он вырос еще больше. Теперь он мог смотреть прямо поверх головы Сириуса. Он старался не быть слишком самодовольным по этому поводу. — Итак?.. — подсказал Римус. — И что ты сказал в ответ? Сириус отвел взгляд, почти смущенно. — Я... я поблагодарил ее! Я ждал весточки от тебя и ребят, но Эванс никогда раньше не присылала писем. Просто, я думаю, это было искренне. Знаешь, она на самом деле довольно забавная, если узнать ее поближе. Последние слова он произнес с иронией, и Римус покачал головой, бесконечно удивленный. — Боже мой, ты привязался к Лили. — Заткнись, — надулся Сириус, когда загорелся зеленый сигнал светофора и они начали переходить улицу. — А ты знал, что ее второе имя Джунипер? А ее сестры – Петуния Мэриголд? Я чуть в штаны не наложил от смеха, читая это — Ее родители – ботаники. И да, я это знал. Знаешь, ты не единственный, кто нравится Лили. Сириус улыбнулся. — Римус Люпин хвастается? Чем обязан такому? Ха. Хотя, ты прав, держу пари, ты единственный, у кого есть шанс увести ее от Сохатого. — Нет, — быстро ответил Римус, — Лили просто подруга. Сириус снова пожал плечами. — Как хочешь. Но ты ей нравился несмотря на то, что она все еще ненавидела всех нас, так что... А хотя знаешь, я не могу ошибаться. Возможно, она была влюблена. — Но ей нравился и Джеймс тоже. — Тебе может нравиться несколько человек одновременно. Ты хочешь сказать, что никогда не задумывался об этом? Эй, эй? Римус перевел дыхание. Он больше не хотел говорить о девушках, но если Сириус собирался делать это, то получит полную порцию в ответ. — Так вы с Лили теперь подружки, да? — Задумчиво произнес он. — С ума сойти, какие чудеса могут случиться, когда ты перестаешь быть придурком, а, Пирожок? То есть, я никогда по-настоящему не понимал, как ты можешь так заигрывать с девушками, когда ты выглядишь в точности как одна из них. Римус усмехнулся, почти гордясь собой, но вместо ответа Сириус подождал, пока они перейдут улицу, а затем вскинул руку для удара. Удар ниже пояса заставил Римуса согнуться и схватиться за пах, а вся улица с гримасами расступилась перед ними. — Ты... сукин сын... — прохрипел он. — Да ладно тебе, это был всего лишь щелчок! — Сириус захихикал. — О, я покажу тебе щелчок! Сириус, не дожидаясь разрешения, поджал хвост и убежал. Когда Римус снова смог двигаться, он немедленно бросился в погоню, уворачиваясь от пешеходов и других транспортных средств, преследуя Сириуса, несмотря ни на что. Сириус постоянно оглядывался назад, чтобы посмеяться над ним, и чуть не угодил за это в мусорный бак, но это даже близко не сравнится с тем, как забавно было наблюдать, как полицейский уронил сэндвич, пытаясь свистнуть им вслед, когда они пролетели мимо. Полицейский не поймал их, но, в конечном счете, ни один из них не был Джеймсом Поттером, и они оба слишком много курили за последний год, чтобы пробежать дальше пары улиц. Когда Сириус, наконец, резко затормозил перед зданием, украшенным гирляндами, как рождественская елка, Римус, страшно запыхавшийся и с красным лицом, практически повалил его на тротуар. — Попался, придурок! — Он что-то проворчал, крепко держась за плечи Сириуса и готовясь к какой-нибудь удачной мести. — Подожди, Лунатик, посмотри! — провозгласил Сириус, опуская одну руку, чтобы прикрыть свои чувствительные места, а другой указывая на коробку с плакатами, висевшую на стене здания. Именно тогда Римус понял, где они оказались – у театра принца Чарльза. На афише кинотеатра была реклама нескольких фильмов, и огни уже ярко горели ранним летним вечером. Сириус продолжал тыкать пальцем в афишу, явно взволнованный, но Римус уже узнал фильм "Человек, который упал на Землю". — Это Боуи!? — изумленно спросил Сириус. — Черт возьми, я даже не знал, что он снимается в фильмах! — Я тоже, честно говоря, — сказал Римус, выпрямляясь и отпуская плечи Сириуса. — Мы должны его посмотреть! — Конечно, это было здорово. Мы с Марлин смотрели это вместе несколько недель назад. — О. — Сириус слегка опустил голову. — Ну, в таком случае, все в порядке, нам не обязательно идти. В конце концов, мы сегодня и так много сделали. — Только не говори мне, что ты уже устал? — Римус оглянулся на афишу и улыбнулся, прежде чем нежно подтолкнуть Сириуса локтем. — Да ладно, похоже, сегодня последний вечер, когда его показывают. Пойдем, посмотрим на твоего кумира на экране. Прикусив губу, Сириус с готовностью кивнул, и они вместе направились к билетной кассе. Римус купил билеты, а позже и коробку попкорна, но как только они сели в темном зале, он понял, что совершил ошибку. В первый раз, когда он пошел в кино с Марлин, они держались за руки и нежно касались друг друга в темноте. Во второй раз они расстались, и, хотя это должно было вызвать некоторый дискомфорт, его не было. Они просто посмотрели фильм, а когда он закончился, по дороге домой в метро он выслушал ее разглагольствования обо всем, что она любила и что ненавидела в этом фильме, лишь изредка вставляя свои собственные мысли. Теперь, сидя рядом с Сириусом, Римус вообще не мог обращать внимания на фильм. Даже страстного образа Боуи в образе инопланетянина, разгуливающего среди людей, было недостаточно, чтобы вернуть его к реальности. Все, о чем он мог думать, это о тонком запястье Сириуса, касающемся его запястья, или о том, с каким восхищением он наблюдал за Боуи каждый раз, когда тот появлялся на экране. В какой-то момент Сириус поймал его взгляд и слегка ухмыльнулся, прежде чем протянуть руку и взять горсть попкорна из коробки, лежащей у него на коленях. Римус опустил взгляд на пакет, ужасно возбудившись и сжимая подлокотники остаток фильма. Несомненно, это был самый длинный фильм в его жизни. — Это было здорово! — провозгласил Сириус, выходя из кинотеатра на теплый вечерний воздух. На улице было темно, но он снова надел солнцезащитные очки, и огни театрального купола отражались в линзах, как вспыхивающая звезда. — Сюжет был едва ли удачным, — продолжил он, — но ты видел, как он был одет? Так здорово. И слышал, как он говорит? Абсолютно ненормальный. Но скажи мне, почему я ожидал, что он будет звучать более... Не знаю, причудливо? — По-моему, он звучал довольно причудливо, — сказал Римус, засовывая свои солнечные очки за воротник рубашки и выбрасывая пустую коробку из-под попкорна в урну на улице. — Ты правда никогда раньше не слышал, как он разговаривает? — Не-а. Только видел его в Pops. Однажды я пытался посмотреть интервью на каком-то дневном шоу, но было лето, и мама застукала меня еще до того, как оно началось. — Сириус слегка шмыгнул носом и засунул одну руку в карман, а другой обмахивался воротником рубашки. — Но, эй, это был отличный фильм! Давненько мне не доводилось смотреть цветные фильмы... Будет так хреново, когда мы вернемся в школу и нам снова придется смотреть все в черно-белом цвете. — Может, ты сможешь подать заявку в видеоклуб на обновление телевизора? — Неплохая идея. Может, Пит сможет это организовать? — Возможно... если ему захочется. Но у нас дома есть телевизор. Он в гостиной. Мы можем посмотреть его, когда все уснут. — Точно, — ухмыльнулся Сириус, приподнимая очки, — придется подождать, пока все разойдутся, если я хочу остаться твоим маленьким секретом. — Заткнись. — Пытаясь чем-то себя занять, Римус вытащил сигареты и предложил Сириусу одну, а затем и свою зиппо. Они были не единственными, кто стоял у кинотеатра и курил: несколько других групп расположились на тротуаре, и облака дыма плыли вокруг них, как туман. — Итак... — Нарушил молчание Сириус: — Ты знаешь, как я провел последние несколько недель, но ты так и не сказал, чем занимался все это время. Как великий Римус Люпин провел свое лето? — Э-э... — Римус стряхнул пепел с кончика сигареты. — В основном, просто слонялся без дела. — И это все? Скучно. Он неловко пожал плечами. — Да... это я. Скучный Римус... — Ты серьезно ничего не делал? Ты... ни с кем не встречался? — Нет. — Он ни за что не собирался рассказывать Сириусу о девочках. Он не только чувствовал себя виноватым из-за того, что не помнил имен большинства из них, но и... это был Сириус! И он был... Боже, все было так запутано. Сириус сделал паузу, чтобы глубоко затянуться, но Римус чувствовал на себе его взгляд за стеклами очков. Затем: — Я кое-кого встретил. Римус моргнул. — Ты... Где? — Бельгия. В школе. — Сириус гордо выпустил струю дыма. — Я говорил тебе, что мы могли достать травку, ты правда думаешь, что мы все сидели там сложа руки и не разговаривали друг с другом? — Нет, но ты сказал, что большую часть времени провел в изоляторе. — Так и было. Но я быстро справился с этим до этого. Римус облизал губы. Расслабься. Хорошо, что у Сириуса было несколько свиданий. Это было нормально. Честно говоря, холодный Сириус беспокоил бы куда больше. — Хорошо... И как же ее звали? Сириус посмотрел на фонари на крыше. — Почему ты так уверен, что это была "она"? ... — О! Э-э-э... — Что-то не так, Лунатик? Что-то не так? КОНЕЧНО, ЧТО-ТО НЕ ТАК! Остановись, предупредил голос, не сходи с ума. Слишком поздно — я уже схожу с ума! Не надо! Это то, чего он хочет... Просто веди себя спокойно. Скажи что-нибудь классное. Что-нибудь классное? Хорошо, я могу это сделать. Римус прочистил горло. — Так вы двое, типа... целовались? Сириус снова приподнял солнцезащитные очки, посмотрел на него и тут же расхохотался. Пока Римус стоял ошеломленный, он развернулся и ушел, смеясь достаточно громко, чтобы привлечь внимание их приятелей-курильщиков. Я сказал что-то классное, идиот. Может, в следующий раз ты будешь более конкретен. — О, Лунс, — расхохотался Сириус, совершенно не подозревая о его внутреннем смятении, — ты правда такой милашка. Римус почувствовал, как его лицо краснеет. — Это был всего лишь вопрос! — Не выдержал он. — Ты мог бы просто сказать "да"! — Да! — Сириус рассмеялся. — Да, я поцеловал его. Хочешь, расскажу тебе все? Нет, боже милостивый, пожалуйста, нет. — Честно говоря, было не так уж и ужасно. Немного влажно, как по мне, но он был французом, а ты знаешь, что говорят о французах... — Я тоже кое с кем целовался! — выпалил Римус. Это был рефлекс: все, что угодно, лишь бы Сириус замолчал. — Правда? — Удивился Сириус. — Девушка? — Конечно, это была девушка! Я не такой... — Он осознал свою ошибку на секунду позже, чем следовало. — Подожди, я не это имел в виду. — Все в порядке, — сказал Сириус. Его голос стал на октаву выше, и этот факт ударил Римуса прямо в живот. — На самом деле, я должен был предположить, что ты... — Сириус просто указал на свой внешний вид. — Но я действительно не это имел в виду. Клянусь. — Я знаю, — кивнул он. — Но, эй, ты нашел девушку. Это здорово. Как ее зовут? — Она никто, — быстро сказал Римус. — То есть... она, конечно, кто-то... Но не для меня. — И что это должно означать? — Я просто имею в виду, что она была милой, но это было... всего на один раз. А твой... парень? — О, он? — Сириус махнул рукой. — Нет, ничего особенного, я просто прикалывался. Правда, была одна девушка – Каприанна. Ммм. Да. Великолепная, такая подтянутая. Лучшие сиськи, которые я когда-либо видел. Ага... Она была великолепна... — Сириус хотел затянуться еще раз, но сигарета догорела. Римус предложил ему еще одну, прежде чем он успел отбросить ее. — Что она такого сделала, что ее отправили туда? — Что? Ой. Я... не знаю! На самом деле мы почти не разговаривали, если ты понимаешь, о чем я. Хех... Ну, расскажи мне о своей девушке на один раз. Римус покачал головой. — Особо нечего сказать. — Не будь таким, ты можешь рассказать мне обо всем. Я хочу услышать. Что бы ты ни сказал Джеймсу, ты можешь рассказать и мне. Я все еще... что ж, я хочу знать! Он не был уверен, не обманывает ли его слух, но Римусу показалось, что в голосе Сириуса прозвучало отчаяние. Ему пришло в голову, что, вероятно, так оно и было. Лето прошло, и теперь ему нравятся другие парни... Сириус никогда раньше не был таким, как все. По крайней мере, не как все его друзья. Возможно, это напугало его. Римус знал, каково это. И тогда он решил, что даже если Сириусу он не может нравиться таким образом, он, по крайней мере, может быть достаточно храбрым, чтобы убедить его в том, что он ничем не отличается от остальных своих друзей. — Что ж... Она была милой. — Хорошая попытка, но нет. Расскажи мне поподробнее, — настаивал Сириус. — Как она выглядела? У нее была классная грудь или задница? Римус растерялся. У какой именно? — Э-э-э... задница? — Ах, да ты настоящий засранец! — Иди ты. — Ладно, значит, у нее была классная задница, что еще? — У нее были... темные волосы?... Красивые глаза. Приличное тело. Она была, я не знаю... просто милой? И она неплохо целовалась, и, э-э-э... у нее была своя квартира. Сириус толкнул его локтем в бок. — Ах ты ублюдок, заглядывал к ней на чай? — Я же не мог привести ее к себе домой, а? — Ах, если ты смог провести меня, то, я уверен, с девушками проблем бы не возникло. Тебе нужно стать более изобретательным, Лунс. Римус отшвырнул сигарету. — Как скажешь. Тогда расскажи мне об этом парне. Сириус с возмущенным видом поднес сигарету к губам. — Нет, не хочу. — Почему? Я же тебе рассказал. — Ты сказал мне, что она целовалась "мило". Это не то чтобы новость на первых полосах газет, не так ли? — Ты ведешь себя нечестно. — Да, ну что ж... крепкий орешек. Римус не мог придумать, что ответить, и в конце концов они погрузились в молчание. Это почти сводило с ума. Он думал, что слышать, как Сириус говорит о девушках, – это плохо, но слышать, как он говорит о других парнях? Теперь это было настоящей пыткой. Может быть, сейчас, наконец, настало время. Может быть, если бы они поговорили обо всем открыто, то наконец-то снова стали бы больше похожи на самих себя, вместо всего... этого. Тогда просто скажи это. Задай вопрос. Римус собрался с духом. — Сириус... о той ночи в ванной... Взгляд Сириуса мгновенно устремился на него. — Какой ночи? — Наша последняя ночь. В школе. Помнишь, Мэри предложила эту игру, и мы все... — О! — Сириус толкнул его в плечо, почти по-дружески, слишком сильно, на самом деле. — Да, да. Веселая ночка! Совершенно сумасшедшая. На самом деле, я почти ничего не помню. У Римуса перехватило горло. — Ты... не помнишь? — Мм-мм. Проснулся с ужасной головной болью. Супер отстой. Боже, мы, должно быть, действительно напились в хлам. Он лжет. А что, если это не так? Это так. Но что, если это не так?! Что, если он действительно не имел в виду тот поцелуй? Что, если он был просто пьян?! Люди так не целуются, когда они пьяны. — Я помню, — сказал Римус, собрав остатки мужества. Господи, он действительно собирался сделать это перед дверьми кинотеатра? Видимо, да. — Помнишь что? О, ты имеешь в виду, когда Хвост назвал Маккиннон "мамой"? Да, это было забавно. Хех. — Нет, это случилось, когда я пошел в ванную. Ты последовал за мной, и мы вроде как... — Он не договорил. Прежде чем Римус успел произнести последнее слово, Сириус рванулся вперед, прикрыв ему рот ладонью. — Пожалуйста, Лунс, — взмолился он, — пожалуйста, не надо. Римус отвернулся. Он чувствовал, как слова вертятся у него на языке. Почему нет? — Я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось, — сказал ему Сириус, как будто мог прочитать вопрос на его лице. — Если бы мы могли остаться друзьями, я был бы счастлив. Что это было... — Он в отчаянии огляделся: — Это было неправильно. Ошибка. Так что просто... забудь об этом. Пожалуйста. Римус нахмурился. Это была тяжелая битва. А я говорил тебе, что он лжет... — Хорошо, — сказал он самым твердым и уверенным голосом, на который был способен. — Я не хотел докапываться. Я забуду. Сириус вздохнул с явным облегчением и улыбнулся ему. — Круто. Снова тишина. Римус отдал бы все, чтобы отмотать время хотя бы на тридцать секунд назад. Он поступил глупо, заговорив о поцелуе. Конечно, Сириус не это имел в виду. Он был Сириусом, а Римус был... этим. Проклятье. Идиот. Тупой ебанный идиот! Эй, тут не до споров. Заткнись! Это все твоя вина. Я думаю, ты имеешь в виду свою вину? Если только я не являюсь чьим-то тайным внутренним монологом. Ему нужно было напиться. Или накуриться. Или удариться головой об асфальт, чтобы забыть обо всем, что когда-либо происходило. Римус как раз обдумывал последний вариант, когда к ним подошел еще один человек, на этот раз с кольцом в губе и ирокезом, и совсем без рубашки. — Угостите сигареткой, парни? — Спросил парень-панк. Он казался достаточно дружелюбным, но Сириус все равно открыто пялился на него. Римус предположил, что это было справедливо, учитывая, что это был его первый день в городе. В Бате было не так уж много радикальной субкультуры, и этот парень выглядел более инопланетным, чем все, что они видели в "Человеке, который упал на Землю". — Конечно. Бери, — сказал Римус, протягивая свою пачку. Парень взял единственную сигарету и зажал ее в зубах. За ними группа людей в похожей одежде кричала и пыталась остановить его. — Давай, Делл, отвали! Мы пропустим шоу! — Пожаловалась девушка у входа. Она могла бы показаться невысокой, если бы не ботинки на платформе, которые приподнимали ее по меньшей мере на фут над землей. Панк отмахнулся от нее и весело кивнул им двоим, пробормотав в сторону сигареты: — Ваше здоровье, пёзды. Когда тот вернул пачку сигарет и отошел, чтобы присоединиться к своим друзьям, у Римуса появился шанс избавиться от всех ужасных мыслей и чувств. — Эй, ребята, на какое шоу вы идете? Делл обернулся. — Панк-группа. Sex Pistols. — Они новенькие? — Спросил Римус, не узнав названия. — Да, но они выступали везде – в "Free Trade", в Нэшвилле, им даже запретили выступать в "Marquee". Сегодня вечером они выступают в "100 Club". — Мог ли я слышать о ком-нибудь из участников? Он пожал плечами, затем посмотрел на кроссовки, слаксы и футболку Римуса с надписью Led Zeppelin. — Не спрашивай меня. Они совершенно радикальные. Басиста зовут Сид, он полностью разгромил журналиста на их последнем концерте – отправил этого ублюдка домой в гипсе! Тогда ответ "нет". Римус поднял руку: — Ваше здоровье, — и Делл снова развернулся и направился к своей группе. Когда он это сделал, небольшая группа девушек университетского возраста, одетых в меховые пальто, как будто они только что вышли из Биба, критически оглядела его. Словно почувствовав их недовольство самим своим существованием, Делл бросился к ним с громким "АГРХ!", и все девочки вскрикнули от удивления. Когда их шок перешел в ругань, панк отмахнулся от осуждающих девушек одним взмахом руки и присоединился к своим друзьям, которые, воя от смеха, двинулись обратно по улице. — Я не виню их за то, что они кричат. Этому парню не помешала бы хорошая зубная паста, — съязвил Сириус, заставив Римуса улыбнуться. Он повернулся к нему. — Ты слышал его – там идет шоу. Не хочешь пойти? Глаза Сириуса расширились. — Но он сказал, что это панк-группа. И мы... — Сириус взглянул на удалявшихся Делла и его друзей: — Не панки. — Музыка есть музыка. Особенно когда это происходит в прямом эфире. Сириус задумался. Это заняло у него всего около двух секунд. — Да, тогда погнали! Я хочу знать, что за группа такая плохая, что их вышвырнули из клуба "Marquee". Римус кивнул в знак согласия. Да, так оно и было. Пара часов выпивки и рок-музыки были именно тем, что им было нужно, чтобы прийти в себя. Он надеялся.

★★★

Никто из них никогда раньше не слышал о Sex Pistols, так что они определенно не ожидали увидеть очередь длиной в полквартала, выстроившуюся только чтобы попасть на концерт. Это определенно было панк-шоу. Люди, одетые в уличную панковскую одежду, расхаживали взад-вперед, создавая небольшое облако дыма от травки и табака, которыми они делились между собой, и действительно можно было наблюдать, как один парень повернулся к своему другу и начисто оторвал рукава рубашки от его плеч. Римус знал, что шоу обещает быть потрясающим. Если бы они только смогли попасть. — Куда ты идешь? — Спросил Сириус, когда Римус подошел к концу очереди. — Я не буду ждать. Давай. — Ты хочешь сказать, что мы не пойдем внутрь? — Мы пойдем, — ухмыльнулся Римус, — но не этим путем. Иди за мной. Да, и, может быть, вывернешь свою футболку наизнанку? Взглянув на свою футболку с надписью "Биг Бен", Сириус фыркнул и быстро перешел на бег, чтобы не отстать. Дойдя до конца улицы, они завернули за угол и направились в переулок. К тому времени, как они добрались до конца очереди, Сириус вывернул свою туристическую футболку наизнанку и даже на всякий случай оторвал рукава, как, по его наблюдениям, делали другие панки. — Куда ты меня ведешь? — Спросил он, выбрасывая обрывки ткани в грязный мусорный контейнер и завязывая рукава кожаной куртки вокруг талии. Он расплел свою косу, взъерошил волосы обеими руками и заправил прядь за ухо, чтобы скрыть лысину. — Мы никогда не попадем внутрь, если будем стоять в этой очереди, — сказал ему Римус, — я подумал, что стоит попробовать что-нибудь другое. Просто заткнись и будь рядом. — О-о-о. Я люблю пронырливого Лунатика. Римусу почти хотелось быть хитрым, но если они собирались попасть внутрь, то ему нужно было убедить Лунатика или, по крайней мере, убедить его в своей правоте. Он не был до конца уверен, в чем состоял его план, но не раз видел, как Томни уговаривал его пойти на концерт в дешевый второсортный паб. Только ни один из них не входил в "100 Club", и, если быть честным, Римус не был уверен, что у него хватит смелости блефовать в открытую. Думаю, самое время выяснить. — Как, по словам того парня, звали басиста, еще раз? — Спросил он Сириуса. — Сид. Римус вытер вспотевшие ладони о штаны. — Хорошо. Пока они шли по переулку, минуя различные грузовики и легковушки, доверху набитые, очевидно, музыкальным оборудованием, Римус вытащил свою помятую пачку из-под сигарет и прочистил горло. Музыка здесь звучала громче, и он чувствовал, как тяжелые басы и барабанная дробь практически вибрируют под землей. Где-то прямо у них под ногами группа играла перед толпой потных панков, и все они сходили с ума от музыки, но вокруг них были только водители и работники клуба, которые в основном курили, выпивали или просто вдыхали свежий воздух. Никто не обращал на них особого внимания, пока они не дошли до конца переулка, где музыка звучала громче всего. Там вышибала оторвался от своего ящика из-под молока, бросив игру в карты, которую они с другим техником устроили на перевернутом мусорном баке. — Эй, куда это ты собрался? Это же фанатики! — Рявкнул он. — Мы– мы не ебанные фанаты, — выплюнул Римус, как ему показалось, довольно убедительно изображая гнев. — Мы сотрудники. И мы здесь только потому, что один из вас, придурков, забыл сигареты Сида! — Что ты мне сказал? — Ой отъебись. Почему бы тебе этого не сделать? — Подойдя вплотную к парню, Римус остановился прямо перед его огромным животом, выбросил сигареты и усмехнулся ему в лицо. — Я говорил вам, идиоты, что с меня хватит устраивать дурацкие розыгрыши для групп, а вы все еще ноете, как гребаные младенцы. Это последний раз, когда мы позволяем вам отправлять нас куда-либо, когда нам нужно сначала поработать, услышали меня?! — Никто вас никуда не посылал, я вас даже не знаю! — Прогудел вышибала. — Кстати, где ваш значок? — Вы думаете, у нас было время раздобыть эти чертовы значки? У вас даже сигарет не было под рукой для вашего басиста! Так вот почему вы никогда не выходите на сцену? Потому что вас не волнует, кто здесь работает, а кто нет? Ты вообще слышишь их там, внизу? — Римус поднес руку к уху, но вышибала едва успел смутиться. — Да! Чертовски ужасно. Вот что, черт возьми, вы получаете, когда посылаете парней, отвечающих за звукозапись, покупать сигареты, когда вы, придурки, не можете выполнять свою чертову работу! А теперь убирайся с моей дороги, если не хочешь быть тем, кто будет объяснять Сиду, почему внезапно решил уйти с работы! Вышибала бросил на него такой злобный взгляд, что Римус чуть не сдался прямо на месте. Казалось, он сам прикидывал, не влипнет ли он в дерьмо, если они на самом деле говорят правду. Лучше не позволять ему слишком сильно задумываться. — Тик-так, придурок, — прошипел Римус. — Ты отойдешь в сторону, или мне залезть в окно и позвать Сида, чтобы он сам оторвал тебе бошку? С такой неохотой, какой он никогда не видел, вышибала наконец отступил в сторону и открыл дверь. Техник, который ждал, когда они закончат играть в карты, просто смотрел на них, словно не мог решить, его все это больше смутило или впечатлило. Римус не дал ему возможности решить. Схватив Сириуса за плечо, он первым втолкнул его внутрь и подождал, пока тяжелая дверь за ними захлопнется, чтобы перевести дух. — Не могу поверить, что ты, блять, только что это сделал, — изумился Сириус. — Боже мой, как ты это сделал? — Не знаю, — прохрипел Римус, держась за голову. — Но я, кажется, только что наложил в штаны. Они оба разразились приступом смеха, который, возможно, заставил бы их хохотать до конца вечера, если бы группа не заиграла еще одну песню, на этот раз еще более зажигательную, чем предыдущая. — Черт возьми, они действительно что-то из себя представляют, не так ли? — Сириус вытер выступившие от смеха слезы с уголков глаз. Римус посмотрел на него, все еще красивого в тусклом красном свете клубного коридора, и отбросил все свои чувства любви в сторону. Он был полон решимости хорошо провести вечер. — Я давным-давно обещал тебе, что отведу в какой-нибудь захудалый бар, — сказал он, — и я сомневаюсь, что он может быть более захудалым, чем бар с группой панков, называющих себя Sex Pistols. — Тогда чего же мы ждем? — Сириус ухмыльнулся, подталкивая его по коридору в сторону музыки. С каждым шагом они приближались к оглушительному грохоту клуба, и, спустившись еще ниже по цементной лестнице красного цвета, они оказались в клубе. Дверной проем, через который они вошли, явно предназначался только для персонала и находился между баром и туалетом. Помещение было прямоугольной формы, и каждый дюйм его был заполнен возбужденными телами. Группа была буквально в нескольких футах от них, на крошечной сцене с огромной светящейся цифрой "100" за спиной. В баре не было ни одного столика – не было свободных мест – только сцена и те, кто пришел послушать и забыл, что до утра осталось всего несколько драгоценных часов. Не то чтобы там было что послушать, кроме блеяния певца. — Я даже не понимаю, говорят ли они по-английски! — Крикнул Сириус. — Это охуенно! На последние деньги Римуса они заказали себе по несколько рюмок виски с содовой и пили до тех пор, пока не опьянели настолько, что было бы неважно, если бы группа орала на поросячьей латыни. Толпа была совершенно безумной, с головы до ног увешана металлическими украшениями, а на лицах – пирсингом. Казалось, что даже легкая толкотня среди бьющихся тел могла бы пронзить их насквозь, но это было частью фаталистической привлекательности. Ринувшись в драку, Римус чуть не потерял ботинок после того, как кто-то наступил на его кроссовки сзади и стащил его с ноги. Никому не было до этого дела, и тем более ему. Группа продолжала играть, ударяя друг о друга инструментами, пока они не стали неотличимы друг от друга. Музыка была ужасной, а отношение к группе и того хуже, но в этом-то все и дело. Римус поискал глазами басиста Сида и был поражен, обнаружив, что он немного похож на Питера – если бы Питер похудел на сотню фунтов и жил исключительно на кокаине и клее. Он мог бы сказать то же самое Сириусу, если бы тот уже не затерялся в толпе. Он продолжал танцевать, подбираясь все ближе и ближе к каждой драке, которая вот-вот должна была вспыхнуть, а Римусу даже не хватало ума обращать на это внимание. В какой-то момент кто-то плеснул пивом ему в затылок, но он понял, что лучше не отвечать в такой тесноте. Всякий раз, когда кто-то набирался смелости и наносил удар, музыка, казалось, становилась только громче. В конце концов ведущий гитарист взял бокал у одного из слушателей, осушил его и повернулся, чтобы ударить им о стену за ударной установкой, разбив ее вдребезги, пока группа продолжала играть. Все были в восторге. Это было великолепно. — You’re getting shit all for an encore tonight because I’m a lazy bastard! — Причитал певец в микрофон. — So fuck you London, here’s ‘No Fun’! — ДА, ДЖОННИ! — завопил другой член клуба из-за спины Римуса, хватая воздух обеими руками. — ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДЖОННИ-БОЙ! — Радостно воскликнул Сириус, появляясь рядом с Римусом с еще двумя рюмками и зажженной сигаретой в той же руке. Римус не знал, откуда у него это взялось, но он сделал глоток, а затем позволил Сириусу поднести сигарету к своим губам и затянуться, когда заиграла песня. No fun, my babe— No fun! No fun, my babe— No fun! — Это песня группы "The Stooges"! — Римус хлопнул Сириуса по груди, но даже этого было недостаточно, чтобы привлечь его внимание. Не сейчас, когда он был занят разглядыванием какой-то девушки, стоявшей практически на другой стороне сцены. Римус не мог в это поверить. Сириус Блэк был единственным, кто мог привлечь внимание девушки, слушая серенаду, исполняемую группой, которая больше походила на группу дровосеков. — Тогда, черт возьми, иди и поговори с ней! — Крикнул Римус, сильно толкая Сириуса плечом. Оттолкнув другого посетителя концерта, Сириус бросил на него острый взгляд. — НЕ СОБИРАЛСЯ! — КОНЕЧНО, СОБИРАЛСЯ! — НЕ-А! Римус поднял голову и усмехнулся. — ЧТО Ж, ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ПОТОМУ ЧТО ВОТ ОНА! Сириус обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушка протискивается сквозь кучу тел, чтобы добраться до них. Ее волосы были коротко подстрижены и прилипли к шее и лицу от пота, а брови подведены чем-то похожим на фломастер, но у нее были большие глаза, и, возможно, она была хорошенькой под остальным макияжем. Было слишком шумно для светской беседы, и Римус наблюдал, как она одними губами произнесла "привет", прежде чем предложить Сириусу еще одну порцию и лайм, который она держала двумя пальцами. Игнорируя тот факт, что он мог видеть все, что было под ее футболкой, Римус фыркнул и отвел взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как басист Sex Pistols глубоко затягивается сигаретой и тушит ее о свой сосок. No fun to be alone— Walking by myself! No fun to be alone— In love with nobody else! Было бы лучше, если бы он просто слушал музыку, но Римус ничего не мог с собой поделать. Он оглянулся и увидел, что Сириус что-то шепчет на ухо девушке, и от этого зрелища у него сразу же скрутило живот. Одно дело, когда Сириус открыто флиртовал у него на глазах, но в непосредственной близости? Нет, на этот раз он не собирался с этим мириться. Повернувшись, чтобы уйти, Римус успел сделать всего один шаг, прежде чем Сириус резко схватил его за запястье и дернул назад. Он чуть не упал прямо на него, но каким-то образом не упустил из виду, как девушка отпрянула от Сириуса, на ее лице отразился шок. Что бы Сириус ни сказал ей, это, должно быть, было что-то значащее, потому что взгляда, которым она их наградила, было достаточно, чтобы Римус перестал ревновать. Затем – совершенно чудесным образом – девушка просто пожала плечами и отошла, все еще держа рюмку в руке. — ЧТО ТЫ ЕЙ СКАЗАЛ?! — Тут же спросил Римус, но Сириус лишь одарил его самодовольной ухмылкой и сунул в рот дольку лайма. Римус поперхнулся, а с губ Сириуса сорвался смешок, который был заглушен шумом группы, когда их выступление на бис подошло к бурному и пылкому завершению. После зажигательного второго и третьего выхода на бис – последний из которых был просто перепалкой между двумя участниками группы – шоу, наконец, закончилось. По мере того, как участники группы удалялись вглубь клуба, а музыка становилась все более похожей на вечеринку, толпа продолжала пьяно раскачиваться. Было бы неплохо задержаться здесь подольше, но Римус знал, что поезда скоро перестанут ходить, а поймать такси, чтобы добраться из центра города до Блэкхита, всегда было непросто. И так как они не могли позвонить Джайлзу, чтобы он заехал за ними... Взяв Сириуса за руку, он вывел их из подвального помещения, где они высыпали на тротуар и жадно вдохнули свежий ночной воздух. — Это было так здорово! Ты видел, как близко мы подошли к сцене? — Сириус вскрикнул и чуть не врезался в дорожный знак на обочине. — И что, теперь ты панк? — Римус хихикнул, широко улыбаясь огням Оксфорд-стрит. Так близко от клуба город все еще был шумным, но чем дальше они отъезжали, тем становилось тише, пока их не заметили только случайные прохожие на углу. — У меня до сих пор звенит в ушах. Подожди, вот когда Джеймс и Пит услышат об этом!.. — просиял Сириус. — Они будут завидовать... — Пробормотал Римус, слишком занятый наблюдением за Сириусом со стороны, чтобы продолжать разговор. Возможно, это было из-за выпивки, но, когда Сириус заговорил о музыке и так засветился, Римус был уверен, что никогда не видел ничего прекраснее. Конечно, эта ночь была создана для Сириуса. Он никогда не сиял так ярко, как тогда, когда они были на улице и влюблены друг в друга. Влюблены? Римус споткнулся о трещину в асфальте. Он мог бы упасть лицом вниз, если бы в последнюю секунду не удержался на ногах, потому что Сириус протянул к нему руки. — Слишком много выпил, Луни? — Он рассмеялся. Блять. На самом деле этого было недостаточно. Нет, если он все еще был в состоянии вспомнить, что произошло той ночью в ванной. Недостаточно, чтобы Сириус умолял его подавить эти чертовы чувства. По крайней мере, раньше, когда Сириус не отвечал ему, Римус мог обижаться на него. Он был способен жалеть себя, но теперь, когда он узнал правду – что Сириус не игнорировал его, что он действительно хотел покончить с этим, – все стало намного хуже. Что, если бы он просто поцеловал его? Эта мысль пришла ему в голову, когда они свернули за угол, на еще более темную улицу. Если он поцелует его, это что-нибудь докажет? Или все станет только хуже? Если Сириус уже пережил поцелуй и забыл о нем, разрушит ли это абсолютно все для него, если он узнает, что Римус этого не сделал? Подсознательно Римус поймал себя на том, что заглядывает в переулки и за углы магазинов, задаваясь вопросом, даст ли ему каждая приближающаяся тень достаточно места, чтобы отвести Сириуса в сторону и выяснить правду. В открытую с этим ничего нельзя было поделать, он был не настолько глуп, но если бы он только набрался смелости протянуть руку и взять Сириуса, тогда, может быть! Вот только, если бы у него хватило наглости, он остановил бы его где-нибудь между Эбби-роуд и залом клуба "100". Он упускал все возможности: они миновали так много темных переулков и пустых подворотен, что Римус начал подумывать, не придется ли ему симулировать боль в лодыжке, чтобы замедлить их шаг. Но потом это перестало иметь значение. Они добрались до станции метро, и ее яркие желтые огни лишили их всякой возможности уединиться. Не потрудившись расплатиться, они миновали кассы и спустились по лестнице в метро. Римус засунул руки в карманы, чтобы подавить свое раздраженное настроение. На платформе было всего несколько человек, но он ненавидел каждого из них за то, что они существуют. Возможно, если бы их не было, он бы сейчас целовал Сириуса. — Ты ведь знаешь, куда мы направляемся, верно? — Спросил Сириус, вглядываясь в рельсы, когда поезд с грохотом приближался к ним. — Ты спрашиваешь меня об этом сейчас, как будто я не водил тебя весь день по городу? — Резко ответил Римус. Сириус просто пожал плечами, слишком пьяный, чтобы заметить его тон. Несколько мгновений спустя поезд с грохотом остановился перед ними, и они, шаркая ногами, поднялись на борт, когда над их головами раздался голос диктора: "Пожалуйста, соблюдайте дистанцию". Усевшись в углу, Римус постарался не думать о бедре Сириуса, прижатом к его собственному, которое подпрыгивало так, словно сердцебиение отдавалось в подушечке стопы. Вместо этого он прислонился головой к окну, а диктор продолжал бубнить: "Последний поезд на Бетнал Зеленый". — Лунатик, можно мне сигарету? — Спросил Сириус через некоторое время. — В этом купе нельзя курить. — Это была ложь, но в тот момент он не был в особенно правдивом расположении духа. — Ах... Правда? — Мгм. — Ох. Сириус снова замолчал, а поезд продолжал с ревом мчаться по рельсам, ночные пассажиры входили и выходили, а жужжащие желтые огни светили сверху вниз. Прошло еще много времени, прежде чем Сириус заговорил снова: — Только подумай об этом, Лунатик. Римус открыл глаза. Он почти задремал. Он обнаружил, что Сириус улыбается, глядя на ряд сидений перед ними. — Только подумай... однажды это будем мы. Римус приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что мы будем теми, кто поднимет со сцены футболку какой-нибудь девушки и вытрет об нее пот? — Только если нам повезет. Но кого я обманываю, у тебя уже выстроилась очередь из девушек, которым нужна твоя одежда, пропитанная потом. — Сириус многозначительно похлопал двумя пальцами по своей футболке. — Во-первых, ты чертовски мерзкий, — фыркнул Римус, — во-вторых, ты шутишь? Ты действительно думаешь, что они предпочтут меня тебе? — Я знаю, что так и будет! — Ты ненормальный. — А ты слепой! — Сириус повернулся на стуле, чтобы хлопнуть его по плечу. — Ты думаешь, Маккиннон – единственная, кто когда-либо обращал на тебя внимание? — Мы расстались! — Да в курсе я! Но как же все остальные? — Какие еще остальные? Сириус усмехнулся: — Ты что, правда такой тупой? Или прикидываешься? — Нет, придурок! Других нет! — Конечно, есть! Ты же сам это сказал, верно? "Так мило целуется"? Спорим, она бы сразу начала с тобой встречаться. — Господи, я не хотел с ней встречаться. — Тогда я ничего не понимаю! Ты ходишь на все эти шоу, прокрадываешься в подсобку и орешь на чертовых охранников, как будто у тебя стальные яйца... — О чем ты говоришь? — взвыл Римус. — Я впервые в жизни был в подобном клубе! Глаза Сириуса расширились. — Правда? — Да, я часто бывал снаружи, но только когда Ли и Флэки обчищали чужие карманы – мы были всего лишь детьми, они бы нас никогда не впустили. — Тогда как ты узнал о запасном пути через переулок? Римус облизнул губы, прежде чем надменно вздернуть подбородок. — Томни сказал мне. Однажды я видел, как он блефовал, чтобы попасть на другое шоу. Но ничего похожего на сегодняшнее. — Значит, у тебя стальные яйца! — Сириус расхохотался. — Я знал, что ты крутой, Лунатик! — О, заткнись. — Римус смущенно нахмурился, отпихивая его плечом. В ответ Сириус просто наклонился ближе, обхватив Римуса за плечи так крепко, что тот забеспокоился, не покраснел ли он. — Вот почему ты нравишься девушкам, ты спокойный и скромный. Осторожнее, а то какая-нибудь птичка пролетит мимо и заберет тебя, — предупредил Сириус. — Вроде того, чем ты сейчас занимаешься? Поезд замедлил ход на очередной остановке, выпуская пожилого мужчину, который сидел через несколько рядов от них. Проходя мимо, он сложил газету и демонстративно махнул ею в их сторону с неприязненным взглядом. Сириус только оттолкнул его. — И все же, — подтолкнул он, когда поезд снова тронулся, — ты тусуешься с ними. — Ты имеешь в виду девчонок? Лили? — Да, точно! Шум поезда заглушил сдавленный смех Римуса. — Она моя подруга, и она встречается с Джеймсом, который, кстати, твой лучший друг! — Ну, это делает Лили твоей лучшей подругой? Римус немного смутился. — Она... она одна из них! — И я? — Ты тоже! Ты сам это сказал, не так ли? Сириус немного отстранился, ослабив хватку на руке. — Да, — сказал он, на этот раз тише, — ты прав. Мы друзья... конечно. Что-то сжалось в груди Римуса, когда Сириус отвернулся. Когда он это сделал, Римус огляделся. Они были единственными в вагоне. — Помнишь ту девушку на концерте? — Сириус что-то промычал. Римус издал горловой звук, похожий на "хм". Честное слово, как он мог забыть? — Она сказала, что ее подруга считает, что ты в хорошей форме. Римус взглянул на карту метро, висевшую над дверью поезда. Осталось две остановки. — Теперь это не имеет значения, не так ли? — Она, вероятно, переспала бы с тобой, если бы ты захотел, — сказал Сириус, — но потом ты закатил истерику и попытался сбежать. Что, хранишь свою невинность ради Джиллиан Стюарт? Что-то внутри Римуса оборвалось. Он повернулся к Сириусу, их лица были на расстоянии одного вздоха. — Ты чертовски меня бесишь. — О, да? Ну, ты и ублюдок! Римус чуть не рассмеялся. Это уж точно. — Пошел ты, Сириус! — Нет, пошел ты, Лунатик! — Ты думаешь, что ты такой, блять, смешной... — Я знаю, что я смешной! — Нет, на самом деле ты просто большой ебучий придурок! Ты ничего не можешь сделать, не превратив в тупую гребаную шутку! — Шутку? Ты имеешь в виду, как у вас со Стюарт?! Вот и все! Римус поднял руку и ударил ею по окну поезда рядом с головой Сириуса, вжимая его в угловое сиденье. — Заткнись. Сириус посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я не хотел... — Я больше не хочу говорить о Джиллиан, — выдавил из себя Римус. Затем он схватил Сириуса за подбородок и поцеловал его. Время, казалось, замедлило свой бег. Рев поезда стих, и все, что Римус мог слышать, чувствовать и ощущать на вкус, – это тепло. Тепло Сириуса. Оно проникло ему прямо в рот и обожгло его. Он был в ярости, сбит с толку, обижен и взбешен, но, о, он был так счастлив. Счастливее, чем когда-либо. Сириус Блэк, возможно, был одним из немногих людей, которые могли заставить его лезть на рожон и возвращаться обратно, но, боже, разве он не был просто лучшим в поцелуях. А когда рот Сириуса приоткрылся, и он позволил Римусу скользнуть внутрь языком? Ну, это была просто вишенка на торте. Придвинувшись еще ближе, Римус обхватил шею Сириуса обеими руками и просто поцеловал его. Это было великолепно. В конце концов, пыл Сириуса уступил место всему остальному – запаху виски в его дыхании, плавному изгибу нижней губы, легкому запаху сигаретного дыма на языке. У него не было времени гадать, каков Сириус на вкус – они были слишком заняты, практически натыкаясь друг на друга на сиденьях поезда. Потребовался сильный толчок поезда, чтобы, наконец, разъединить их. Римус отпрянул, почти задыхаясь, когда его охватило отчетливое чувство ужаса от того, что он, возможно, только что все испортил. Сначала никто из них ничего не сказал, но, когда Римус собрался с духом и взглянул в сторону Сириуса, он был вознагражден облегчением и – о, слава богу! – желанием. Взгляд Сириуса, устремленный на него, был мягким; сделав еще несколько глубоких вдохов, он поднял руку и провел плавной дорожкой по щеке Римуса к его губам. А потом, когда Сириус улыбнулся, Римус подумал, что, возможно, он действительно спит. Если бы это было так, он молился бы, чтобы никогда не проснуться. — Сириус... — Ш-ш-ш… Просто... — Сириус рассмеялся, скорее нервно, чем как-то еще. — Боже мой, черт возьми, как раз вовремя. — И затем он ответил на поцелуй Римуса со всей отдачей. Римус не мог в это поверить. Они поцеловались. Они целовались. Римус хотел остановиться примерно никогда. Наконец-то он получил ответ на все свои чувства! Почему это заняло так много времени? Сириус был рядом – он всегда был рядом! Вечно твердит о романтичности музыки или о том, как важно превращать жизнь в историю, а не просто в каждодневный адский приговор, который нужно отбывать. Он слушал все это, но почему-то они всегда скучали друг по другу. Как корабли, проплывающие в ночи, – это почти ранило его! Но поцелуй Сириуса исцелил все это. Это напомнило ему о том, что причиняло ему самую сильную боль, и каким-то образом избавило от боли. Это было похоже на любимые истории Сириуса, в каждой из которых рассказывалось о рыцарях, убивающих драконов, чтобы спасти принцессу, или о королях, которые добиваются своего, вытаскивая волшебные мечи из камня. Это было в духе Сириуса. Сириус, который читал Шекспира как религию, упиваясь трагической романтикой, наполняющей каждую пьесу и сонет. Который предпочитал, чтобы в каждой сказке были страдания и разбитые сердца, но только если это служило счастливой цели, и только если герои когда-то были счастливее, чем когда-либо могли сделать их несчастья. Римус тоже читал все эти истории, и все же он был уверен, что их счастье и несчастье меркли по сравнению с тем, что он чувствовал, целуя Сириуса Блэка. Краем сознания Римус заметил, что поезд замедлил ход, но он также почувствовал, как пальцы Сириуса скользнули под воротник его футболки, коснулись цепочки и обернули ее вокруг его руки, чтобы он мог притянуть его еще ближе. Это было почти больно. Он хотел большего. — Ты меня задушишь, — проворчал он между поцелуями. — Тебе бы понравилось, — хрипло пробормотал Сириус, проводя языком по небу Римуса и заставляя его трепетать всем существом. Он мог бы целовать его вечно, если бы поезд не остановился на следующей станции. Они неохотно отстранились, когда двери открылись и в вагон вошла одинокая женщина, явно пьяная и разъяренная, грозя кулаком какому-то парню, которого она оставила на платформе. — Да пошел ты нахуй! Я больше никогда не хочу тебя видеть, ты, чертов лживый ублюдок! Она ворвалась в вагон и плюхнулась на сиденье в дальнем конце вагона. Парень пробежал несколько шагов, прежде чем сдаться, и вместо этого крикнул ей в ответ: — Ты сумасшедшая сука! — когда она начала выплевывать непристойности в окно. — У некоторых людей напрочь отсутствует чувство приличия, — нахально пробормотал Сириус, его лицо все еще пылало от поцелуев. Римус тут же разразился смехом, и Сириус, хихикая, прижался к нему. — Над чем ты смеешься?! — Шипящая женщина взревела со своего конца купе. Они мгновенно выпрямились, смущенно поглядывая друг на друга, прежде чем их счастье снова стало слишком большим, и они снова рассмеялись. Женщина продолжала сверлить их взглядом до конца поездки, и Римус по большей части старался вести себя прилично, но тут словно открылись какие-то шлюзы. Внезапно стало невозможно держать руки при себе. Сириус продолжал сверкать своей дерзкой улыбкой и начал водить кончиками пальцев по руке Римуса, пока у того не побежали мурашки по коже. Римус молча поклялся, что отомстит ему за это, и когда поезд, наконец, подъехал к последней станции и диктор прокричал: "Всем пересаживаться!", они сорвались с места, быстро взбежали друг за другом по лестнице и вышли на прохладную ночную улицу. Вдали от посторонних глаз быстро стало ясно, что в них прорвало не просто шлюзы, а целую плотину. Как только они оставались наедине, они прижимались друг к другу, прижимаясь к стенам переулков или углам улиц, в любом достаточно темном месте, где прохожий мог бы легко понять, чем они занимаются. На то, чтобы поймать такси до конца пути домой, уходило слишком много времени, и не раз они просто пропускали машину мимо себя – слишком занятые тем, что бросались друг на друга, чтобы обращать на это внимание. Они почти не разговаривали – Римус устал от разговоров, – и когда они наконец добрались до поместья, его губы распухли и покрылись синяками от поцелуев. Сириус дал ему достаточно времени, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем они прокрались обратно в дом, каждый дюйм их тел дрожал от предвкушения. Как только они остались одни в его спальне, они снова принялись за свое, срывая одежду друг с друга и едва оставляя время между поцелуями, чтобы перевести дыхание. В конце концов, они оказались на кровати, отодвинув занавески и упав рядом друг с другом на уже смятые простыни. Это было совсем не похоже на то, что он чувствовал, когда был с Марлин: тогда это было ожиданием – они, черт возьми, спланировали это, ради всего Святого, – но с Сириусом все было новым и захватывающим. Даже не спросив, Сириус оседлал его, и Римус смог свободно скользнуть руками под его футболку и провести по спине. Он не осмелился дотронуться до его живота. Он слишком долго представлял себе живот Сириуса во время дрочки и боялся, что если будет уделять ему слишком много внимания, то кончит прямо здесь и сейчас. К счастью, ему еще многое предстояло изучить на Сириусе. Поясница у него была идеальной, линия позвоночника – произведением искусства, а он еще даже не видел ни того, ни другого вблизи. Когда Сириус скользнул руками по его спине сверху вниз, наклоняясь, чтобы прикусить мочку уха, Римус начал целовать его шею, осмеливаясь забраться еще выше под тонкую ткань футболки, пока его пальцы не коснулись одного из волнистых шрамов, пересекавших верхнюю часть ребер Сириуса. Для них обоих это было подобно удару током. Они отпрянули друг от друга – два парня – и в этот момент в голове Римуса промелькнули лица всех девушек, которых он когда-либо целовал. Они все ему нравились, хотя некоторые больше, чем другие. У них были очаровательные улыбки... шелковистые волосы... и всякий раз, когда он осмеливался подойти ближе, они ласкали его нежными кончиками пальцев и прерывистым дыханием. У Сириуса было все это и даже кое-что еще, но он все равно оставался мужчиной. Что это вообще значит – любить другого мужчину?.. Римус наклонился вперед, уткнувшись лбом в изгиб плеча Сириуса. Неужели от любви должно было быть так плохо? Как будто ты не мог дышать? "Toujours pur". Это было похоже на едва слышный шепот. Римус почти подумал, что ему почудилось, пока не услышал его снова, щекочущий ушную раковину, как поцелуй. Сириус объяснил ему, что это значит, когда они ехали в поместье. Семейный девиз. Символ благопристойности. Чистота навеки. Его пронзил страх, и Римус стиснул зубы, вцепившись в ворот футболки Сириуса. Вот оно, сейчас он возьмет свои слова обратно, предупредил голос. Нет, ему придется убить меня. — Лунатик. Вздрогнув, Римус очень быстро откинулся назад. Он моргнул, вглядываясь в лицо Сириуса в темноте, пытаясь уловить на нем выражение роковой паузы. Сожаления. — ...Что случилось, Сириус? Сириус провел языком по губам. — Я должен знать. Означает ли это... что ты...? Мысли Римуса заметались. Что сказать – "нет"? Нет, мне нравятся девушки? Мне всегда нравились девушки, я просто неуклюжий, а ты просто красивый, и все это просто чертов бардак? "Нет" напугало его. У него даже не было слов, чтобы выразить, как сильно это его напугало, и все же это казалось самым очевидным выбором, потому что... нет, он не боялся! И Сириус тоже, верно? Он сам так сказал. Но если ответ был отрицательным, то как они могли начать оправдывать такую любовь? — Лунатик...? Он и так слишком долго возился. Сириус пристально смотрел на него, ожидая ответа... Он должен был что-то сказать, и у него был ответ, но он его ненавидел! И он не хотел останавливаться – боже, он не вынесет, если они остановятся. Может, это было бы лучше... — Нет, — просто ответил Римус, как если бы Сириус спросил, идет ли дождь. Нет, дождя не будет, Бродяга. Только половина шансов на то, что мне нравятся парни... Брови Сириуса поднялись вверх. — Нет? — Нет. — Тогда мы... — Никто не должен узнать, — быстро сказал Римус. — Это можем быть только мы. Сириус опустил глаза, затем снова поднял их. — Ты... никому бы не сказал? Нет, нет, нет! — Нет. Никогда. Мы не смогли бы, верно? Если бы... — Если бы они действительно чего-то хотели от жизни. Мгновение прошло между ними, и Римус медленно убрал пальцы с футболки Сириуса, осторожно проводя ими по опьяняющему изгибу его спины. Сириус вздрогнул, и ему показалось, что он почувствовал это на вкус. — Мы могли бы просто остановиться, — сказал Сириус. — Остановиться сейчас же и... никогда не говорить об этом. Нет... Римус сглотнул. — Мы могли бы... — Просто... вернуться к тому, как все было раньше. Быть друзьями. — Разве мы не друзья? Губы Сириуса дрогнули. — Я хочу тебя, — признался он. Произнося это, он вздернул подбородок, как будто пытался гордиться собой. — Я тоже хочу тебя, — вздохнул Римус, практически обмякнув от облегчения. — Это не значит, что это должно что-то значить, — сказал Сириус. — Мы могли бы просто... сделать это. — Да! Это может быть только для нас. Мы не обязаны никому говорить... — Только... для нас. Римус кивнул, а потом чуть было не сказал "Я люблю тебя", но он не хотел рисковать и отпугивать Сириуса. Лучше продолжить утешать его. — Здесь больше никого нет, Сириус. Совсем никого. Это пустой дом. Здесь только ты и я. Сириус задержал на нем взгляд еще на мгновение, а затем начал стаскивать с себя футболку. Соскользнув через голову, она упала на кровать рядом с ними, и Римусу стали видны красные, похожие на полосы шрамы Сириуса. Вся его грудь и шея покраснели, но старые раны проступали под кожей, как живое пламя. — Ты прекрасен, — сказал Римус. Он не шутил. Сириус сначала ничего не сказал. Вместо этого он протянул руки и обхватил ладонями лицо Римуса. Удивительно, но его руки были холодными, и он провел большими пальцами по носу и шраму на нем. — Я уже говорил тебе однажды, что доверяю тебе, — медленно произнес Сириус, — а ты доверяешь мне? — О боже... да. Сириус поцеловал его. Поцелуй был нежнее, чем все, что они делали раньше, и когда он отстранился, то на его лице расцвела широкая улыбка. Это было похоже на луч лунного света. — Тогда, черт возьми, сделай со мной что-нибудь. Расцепив ноги с талии Римуса, Сириус встал и отступил на несколько шагов. Римус наблюдал за ним с края кровати, совершенно ошеломленный. На Сириусе все еще были брюки из секонд-хэнда, и они обтягивали острые выступы его бедер, как полотно на проволоке. Он лениво пожал плечами, словно говоря: — Чего ты ждешь? — Чтобы кто-нибудь сказал мне, что я сплю, — тупо произнес Римус. Затем он внезапно начал двигаться. Подавшись вперед, он обхватил Сириуса за шею обеими руками, и их губы снова слились в едином отчаянном поцелуе. Сириус мгновенно приник к нему, приоткрыв рот и позволив Римусу скользнуть внутрь языком. Он понял, что его выделял исходящий от Сириуса жар; жар Сириуса не был похож ни на один женский. Их нежные ласки никогда не могли сравниться с этим – только не тогда, когда его прикосновения заставляли его чувствовать себя более живым, чем любой кайф, или более угашенным, чем любой наркотик. Сириус был обжигающим и опьяняющим одновременно. Он был первым "прости меня" и последним "я прощаю тебя". Он был всем, чего Римус когда-либо хотел, и даже больше. — Поторопись, — пробормотал Сириус ему в губы, пока Римус возился с молнией своих брюк. Он справился только с первой пуговицей к тому времени, как Сириус снял с него футболку, перекинул ее через плечо и тут же потянулся рукой к цепочке на шее. Наконец, расстегнув брюки, Римус отреагировал тем же – притянул Сириуса к себе и закружил их обоих, пока они не повалились обратно на кровать единой кучей. Когда Сириус перевернулся на спину среди простыней, Римус начал покрывать шею Сириуса редкими и жадными поцелуями и опускаться все ниже. Он не обошел стороной и шрамы, и каждый раз, когда он поднимал глаза, то обнаруживал, что Сириус смотрит на него остекленевшими от желания глазами. Римусу было хорошо знакомо это чувство, и оно заставило его опуститься еще ниже, пока его нос не коснулся пупка, и он наткнулся на ту едва заметную дорожку темных волосков, о которой мечтал несколько месяцев. Ему как раз удалось просунуть пальцы за пояс брюк Сириуса и расстегнуть их, когда Сириус наклонился и запустил пальцы ему в волосы, заставив Римуса остановиться. — Эй, иди сюда... Вернись сюда. Римус безнадежно посмотрел на брюки. — Но я думал, ты сказал... — Затем его голос стал плаксивым. — Я хочу тебя. Сириус сверкнул улыбкой. — Я знаю, просто... Я еще не поцеловал тебя как следует. Ебанный ад... Римус послушно поднялся, пока они не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он наклонился, но, прежде чем Сириус смог поцеловать его снова, Сириус оттолкнул Римуса за подбородок. Его неуклюжие губы случайно наткнулись на лоб Сириуса, и Римус отстранился. — Эм, что? Сириус рассмеялся, дерзко и красиво, а затем наклонился, чтобы поцеловать Римуса в шею. — Я никогда не говорил, куда именно я хочу поцеловать... Не в силах сдержаться, Римус усмехнулся и позволил Сириусу поступить по-своему. Довольно скоро его глаза закрылись, и он проглотил стон, в то время как язык Сириуса неторопливо прошелся по его горлу. Не желая отступать, Римус просунул руку между ними и обхватил Сириуса через джинсы. Он был твердым, и облегчение было неизбежным. — Для нас, — прошептал Сириус ему в кожу. Мгновение спустя он отстранился, и они встретились взглядами. — Не убегай от этого, — сказал Римус. Затем он заметил, как уголки рта Сириуса дрогнули. — В любом случае, побегов мне хватило до конца жизни. И тут Сириус снова поднял к нему лицо. Римус почти наклонился, чтобы ответить на поцелуй, но, прежде чем их губы соприкоснулись, Сириус прикусил зубами медиатор, который болтался на цепочке между ними. Он хитро ухмыльнулся и откинулся на покрывало, обхватив Римуса за шею. Это было самое горячее, что Римус когда-либо видел. — О... Ебать меня. Сириус отпустил медиатор и провел языком по зубам. — Не возражай, если я это сделаю... — Они снова поцеловались и не прекращали до утра.

★★★

Глупые мальчишки. Возможно, все было бы проще, если бы они оба просто признались, как сильно любят друг друга в ту самую первую ночь. Это, безусловно, сделало бы то, что произошло дальше, менее запутанным... Но в конце концов они бы смирились. Просто потребовалось некоторое время, чтобы быть честными друг с другом и с самими собой, а также разобраться во всем. В конце концов, они были всего лишь двумя мальчишками. Глупыми, влюбленными мальчишками. Позже Римус вспомнит, как Лили однажды описала любовь как лампочку, которая загорается у тебя в голове. Тогда она не смогла объяснить, что лампочка была не просто какой-то старой лампочкой. Лампочки от любви, как правило, висели в совершенно темных комнатах без окон и дверей. В комнате было так темно, что всякий раз, когда включался свет, можно было ослепнуть. В зависимости от того, как долго ты пробыл во тьме, эта слепота будет длиться вечно... Да, такова любовь. Ослепляющая по глупости. Настолько, что иногда было легко принять лампочку любви за что-то гораздо, гораздо худшее. Это была ошибка, которую Римус часто совершал. Так долго любовь была похожа на больную мать и здорового отца, которые видели только худшее друг в друге, когда смотрели на него. Это была не та любовь, которую Римус хотел бы дарить кому-либо, не говоря уже о Сириусе. И тогда он стал искать что-то другое. Он обнаружил, что любовь иногда стала больше походить на ревность – как мучительный удар под дых, от которого у него на несколько дней саднило сердце. А еще это было похоже на песню, которую он не мог выбросить из головы, или на легкое трепетание в груди, или просто на головокружение. Иногда от любви его тошнило, как будто он был книгой, у которой внезапно треснул корешок. Это была тяжелая любовь – "суровая влюбленность", но была и утешительная, дружеская любовь, подобная той, которую он испытывал к Лили и Джеймсу. Однако одним из самых распространенных видов любви была любовь-резинка. Она была из тех, которые ощущаются на коже, как удар током, но также быстро проходит. Просто — ВАП! — и все готово. Но одно было совершенно ясно: независимо от источника, любовь почти всегда была неожиданной… Если только вы не ожидали, что полюбите кого-то навсегда. В хорошие дни Римус не беспокоился о любви. Он просто жил и давал жить другим. Тогда было трудно это представить, но на свете были бы другие Тони... Даже другие Томни. И для них, несомненно, нашлись бы другие Римусы. Или, по крайней мере, на это можно было надеяться. Потому что что еще такое настоящая любовь, как не надежда? Надежда на лучшее, надежда на худшее, чтобы лучшее могло быть еще лучше, и надежда на то, что те, кому было не все равно, хотя бы ненадолго, в конце концов станут счастливы. Да... просто любовь, любовь, любовь. Чтобы понять это, потребовалась бы целая жизнь, но любовь, которую Римус питал к Сириусу, охватывала все это и даже больше. Невозможно описать это одним способом. Она будет меняться и расти вместе с ними, под влиянием времени, их жизней и людей, которые приходят в нее и уходят из нее. Она не всегда будет ощущаться или выглядеть одинаково, но была одна вещь, которую Римус неизменно повторял себе: Любовь – это прекрасно, даже ужасно хотя бы потому, что ты никогда не знаешь наверняка, где ее найдешь.