The Cadence of Part-time poets

Our house is a very, very, very fine house, With two cats in the yard; Life used to be so hard, Now everything is easy ‘cause of you… — “Our House” Crosby, Stills, Nash & Young, 1970 Когда до конца летних каникул оставалась всего неделя, Римус собрал вещи и, взяв гитару Энди в руки, вместе с Сириусом отправился в путешествие по Лондону, чтобы повидаться со своими друзьями. Сначала они сели в такси до Камберуэлла, затем на автобус до Чаринг-Кросс, где вместе со всеми остальными лондонскими пассажирами, прибывшими на работу поздним утром, втиснулись в первый поезд, идущий в Ист-Финчли. Римус предпочел бы, чтобы Джеймс знал, что к нему едет не только он, но Сириус, как всегда, был полон решимости произвести впечатление. — Если мне суждено появиться у них на пороге нищим, то преподнесу это как сюрприз, — в сотый раз настаивал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть, как мимо проносится лондонское метро. Сириусу никогда не надоедало наблюдать за городом: каким бы грязным или многолюдным он ни был, он всегда был в центре его внимания. Каждая мелочь приводила его в восторг, и он заговаривал с каждым, кто проявлял к нему интерес и хотел завязать разговор. Римус не раз думал о том, что, если бы Сириус был хоть немного похож на себя – человека в жилах которого текла голубая кровь, – они бы давным-давно попались на глаза карманникам, но ни у кого из них не было ничего, что можно было бы украсть. Всего лишь одна старая гитара, несколько потрепанных пластинок и одежда, в которую они одеты. — Вот это да! Посмотри на это, Луни, — сказал Сириус через некоторое время. Римус оторвал взгляд от своего песенного дневника, который он на самом деле взял с собой только для того, чтобы скоротать время, и обнаружил, что Сириус подобрал одну из газет, которые другие пассажиры всегда оставляют на своих сиденьях. Он просматривал объявления об аренде. — Здесь написано "квартира с одной спальней в Брикстоне", девяносто восемь фунтов в месяц. Звучит разумно, не так ли? — Для квартиры с одной спальней в Брикстоне? Слишком дорого. — Хорошо, тогда как насчет этой квартиры "две спальни в Милл-Хилле"? Шестьдесят семь фунтов в месяц. Это же сущие копейки! — Только Милл-Хилл не так уж близко от города. Сириус фыркнул и протянул ему газету. — Тогда давай, посмотри сам. Отложив свой дневник в сторону, Римус развернул газету и начал просматривать каждое объявление. — Эта в Челси, кажется, не так уж и плоха... Или здесь, в Шепердс-Буш. Три спальни. — Это там мы ходили в тот убойный паб, да? — Сириус просиял. — Боже, хотя их ванные комнаты были отвратительны. — Как и многие в Шепердс-Буш. — Ладно, я продолжу поиски. В любом случае, не знаю, что бы я делал с тремя спальнями. Римус только лишь начал. Он начал разговор, думая, что Сириус говорит о том, что они все вместе снимут квартиру после школы... а не о том, что он будет жить один. — Уверен, в Шотландии арендная плата дешевле... — пробормотал он. — О, вообще-то, я просто смотрю. Я рад, что у меня есть выбор, но все равно не могу тебя бросить. Ты просто неотразим. — Забрав листок, Сириус наклонился к нему и поцеловал в губы. Римус с облегчением улыбнулся. — Я бы не хотел, чтобы ты уходил, — сказал он. — Я знаю. Это потому, что я еще более неотразим. — Еще и безумно скромен. Когда Сириус вернулся к своим поискам, Римус снова потянулся за дневником. Открыв его на нужной странице, он поднял глаза и увидел мужчину и женщину в деловых костюмах, которые наблюдали за ними из дальнего конца вагона. Римус настороженно посмотрел на него, и когда поезд в следующий раз дернулся, он слегка отодвинулся от Сириуса на скамейке. — Как ты думаешь, нам следовало предупредить Джеймса о моем приезде? — Спросил Сириус не прошло и пяти минут. Римус подавил стон. — Ты что, издеваешься надо мной? Сириус поморщился. Он смотрел на карту метро, вывешенную над дверью, нервно комкая газету на коленях. — Я не знаю... может, все это было ошибкой. Римус глянул в окно. Мимо проносились каменные стены метро, безликие и пугающие. Когда поезд приблизился к следующей платформе, Римусу пришлось поджать колени, чтобы пропустить проходившую мимо них женщину к двери. — Все будет в порядке, — сказал он. — Это просто Джеймс и Пит, напомни-ка, как давно ты их знаешь? — Они будут в бешенстве. — Только если ты скажешь им, что был со мной все это время. Сириус посмотрел на него снизу вверх. — Ты не хочешь им говорить? А что именно тут рассказывать? Что они жили вместе с июля? Чертовски маловероятно. В этом они оба были согласны. — Я имею в виду, что ты мог бы сказать им, что ты просто... ну, знаешь, прятался. Но ты же не собираешься...? Сириус сразу понял, что он имел в виду. — Рассказывать им о– нет. Конечно, нет. Хорошо, подумал Римус. — Ты мог бы сказать, что я разрешил тебе пожить в свободной комнате. — Я просто не хочу их волновать. Я расскажу им о Бельгии – трудно будет это скрыть, если я не собираюсь возвращаться в школу, – но... может, немного привру...? — Тогда, я думаю, вот и твой ответ. — ... Правильно. — Сириус глубоко вздохнул. Над ними раздался гудок поезда, и автоматический диктор перекрыл шум; Следующая станция – Камден-Таун, ветка Хай-Барнет. Здесь сделайте пересадку на... — Ну вот, — сказал Римус, прерывая объявление, — мы уже почти на полпути. Просто расслабься. Сириус снова кивнул, его глаза метались по сторонам, как у вечно нервничающей птицы. Обычно Сириус был слишком упрям, чтобы считать его волнующимся по пустякам (этот ярлык принадлежал только Римусу), поэтому, когда поезд подъехал к станции и другие пассажиры начали выбираться на платформу, Римус был невысокого мнения о Сириусе, когда тот встал. — С твоим сиденьем что-то не так? — Спросил он, в основном, чтобы подразнить. Но тут Сириус повернулся к нему, и он, наконец, заметил панику на его лице. — Я... я не могу! — Пискнул Сириус, прежде чем броситься к двери поезда и выскочить на платформу станции. Римус вскочил на ноги вслед за ним, разинув рот. — Сириус! — Он направился было за ним, но, проталкиваясь к своей сумке, случайно уронил дневник и пнул его ногой в середину вагона. — Поезд вот-вот отправится, — объявил диктор. — Пожалуйста, следите за дверями. — Дерьмо! Пытаясь вовремя выбраться на платформу, Римус схватил свой песенник с грязного пола поезда и бросился к ближайшей паре дверей. В первый раз он оказался зажатым между ними, но, когда двери со звоном открылись снова, он вывалился на платформу среди толпы других сбитых с толку пассажиров. — Сириус! — Крикнул он снова, вертя головой по сторонам. Не было никаких признаков присутствия раздражающего черноволосого придурка, и поэтому он быстро направился к лестнице, поднялся по ней и вышел на оживленную улицу района Камден. Ему пришлось щуриться от яркого солнца, жалея, что он забыл надеть солнцезащитные очки. Через дорогу был кинотеатр Плаза и рынок с хорошей едой, но Сириуса он нашел чуть дальше по дороге: он уже курил под рекламным щитом. По иронии судьбы, на рекламном щите была реклама сигарет: Rothmans. Лучший табак, который можно купить за деньги. Внимание: Сигареты могут серьезно навредить вашему здоровью. — Расскажите это мне, — спросил Римус, подходя к нему, — все твои дерьмовые идеи такие спонтанные, или ты реально пытался оставить меня в вагоне? Сириус опустил руку, выпуская дым через нос. — Прости. — Хм? Извини, не расслышал. — Мне очень жаль! — О, ты извиняешься?! — Да! — Тогда я не понимаю! — огрызнулся Римус. — Это Джеймс, твой лучший друг чуть ли не с пеленок. Вот кого мы сейчас увидим. Ты всегда твердишь о том, какие у него замечательные родители, что ты бы убил за то, чтобы быть их сыном, так почему же ты убегаешь? — Потому что я не хочу, чтобы это заканчивалось! — Воскликнул Сириус. Римус смягчился, но не мог не оглянуться по сторонам. Мимо них проходило слишком много людей для настоящего признания в любви. — Ничего не закончится, Сириус, — пообещал он, подходя ближе. — Мы найдем способ вернуть тебя в школу, но я не могу сделать это в одиночку. Нам нужны Джеймс и Питер. Сириус вздохнул, уставившись на свою сигарету так, словно она могла проглотить его заживо. — Я бы хотел, чтобы мы могли просто сбежать, Лунатик. Начать нашу новую жизнь сейчас. Найти квартиру и включить нашу музыку, найти какую-нибудь работу по разливу пива для старых чудаков и просто никогда больше не говорить о наших дерьмовых семьях. — Джайлз первым делом вздернул бы меня, — сказал Римус, стараясь говорить беззаботно. — Мы можем спрятаться. Я спрячу тебя, как ты прятал меня. Это снова будет только для нас. О, как бы я хотел, чтобы это было так. — Звучит здорово, — сказал Римус, — но разве ты не будешь скучать по нашим друзьям? Я знаю, что будешь. — Джеймс и Пит могли бы присоединиться к нам, — упрямо возразил Сириус. — Они не бросят школу только потому, что мы их об этом попросим, Сириус. И, кроме того, я думал, что Хокингс – твой дом? — Так оно и есть. Или было... Теперь я начинаю думать, что дом может быть где угодно, пока у меня есть вы, ребята. Черт возьми, Сириус... — Я понимаю, — твердо сказал Римус, — но Джеймс и Питер будут в школе. А прямо сейчас? Они дома, ждут нас. — Ты не представляешь, как тяжело идти туда, — мрачно сказал Сириус. — Эффи и Монти потрясающие. Они заставляют меня чувствовать, что я действительно мог бы быть их сыном. Но я не их сын, Лунатик. Я ебанный безнадежный случай. Неправильный в любом правильном месте. Неправильный в любом правильном месте. Да, Римус знал, каково это. Ему просто хотелось знать, откуда взялось это внезапное мученичество. Обычно психика Сириуса была непроницаемым барьером, но они были только вдвоем так долго... Римус не мог не чувствовать горечь. — Я не пойду без тебя, — сказал он, пытаясь придумать решение. Внезапно его осенило – мимо проезжал автобус, на боку у него висела реклама Кэмден Маркет. Сириус, казалось, ничего не заметил. Его взгляд был прикован к носку своего ботинка, пока он вдавливал его в тротуар. — Может, нам просто переждать несколько часов, а? — предложил Римус, когда тележка тронулась с места. — Джеймс не ждет нас – вернее, меня – раньше полудня. Может, нам пока просто сходить куда-нибудь? Сириус кивнул и с облегчением выбросил недокуренную сигарету. — Было бы здорово. И они пошли. Куда угодно, куда только Сириусу хотелось. Не имея реальной цели, они в конце концов вернулись к тому, что делали несколько недель назад, заходя в те же магазины и останавливаясь, чтобы попрактиковаться в плевании через спинку скамейки. Несмотря на то, что в Камден-Тауне было немного неспокойно из-за затянувшегося кризиса с трудоустройством, летом он был прекрасен и всегда кипел городской жизнью. По пути они встретили нескольких уличных музыкантов, и один из них даже попытался уговорить Сириуса поиграть с ним, когда заметил гитару, но Сириус смущенно отказался, и Римус бросил десятку в шапку уличного музыканта. Мужчина чуть не выронил свой саксофон, когда увидел это, и остановился на середине песни, чтобы спрятать выручку в карман. Во время прогулки они вдвоем затеяли игру "найди квартиру", суть которой состояла в том, чтобы выбрать случайную квартиру и представить, какой была бы их жизнь, если бы они там жили. — А как насчет этой? — Спросил Римус, указывая на угловую квартиру рядом с главной улицей. — Слишком много шума от машин, — сказал Сириус, смеясь, когда мимо промчалось такси и неприятно засигналило, подтверждая его доводы. — Я думаю, что одна из этих подошло бы лучше. Римус проследил за его взглядом. Квартиры, о которых шла речь, располагались в причудливом кирпичном здании без единого разбитого окна. — Хм, может быть... но, ах, на первом этаже есть мясная лавка. Представь, какая вонища будет в такую жару, как сегодня. Сириус повел носом, когда они проходили мимо. — Фу... Даже представлять не надо. После почти часовой прогулки без какой-либо определенной цели они в конце концов оказались на Примроуз-Хилл. В парке уже было полно других людей, решивших выбраться на прогулку: какая-то семья, пара, развалившаяся на одеяле, несколько пожилых женщин, кормивших голубей. Римус выбрал местечко под дубом, где их никто не мог побеспокоить, и улегся, положив голову на сумку и покуривая сигарету, пока Сириус доставал гитару из футляра. Некоторое время они просто напевали и бренчали, наблюдая, как другие люди приходят и уходят по дорожкам парка. — Скажи мне еще раз, как звучит первая часть, — попросил Сириус, все еще держа гитару на коленях. Затушив сигарету о траву, Римус сел и достал из сумки свой песенник. Как только он нашел нужную страницу, он начал читать: — Дорогая мама Мэри-Энн... — Не-а, ты должен спеть, Луни. — Я не пою. — Ты поешь. Ты пел для меня, и я знаю, как ты принимаешь душ. — Пение в душе не считается. Все поют в душе. — Нуууууу же. Спой для меня – еще раз? Римус вздохнул. — Ни слова о моем "тоне", "высоте тона" или другом дерьме. Сириус ехидно застегнул рот на молнию и поманил его к себе, прежде чем прикоснулся пальцами к струнам, готовый играть. Римус слегка нервничал из-за того, что был на улице, и прочистил горло: — Mary-Anne’s darling mother didn’t know how to comfort her... She only told her "be a good girl and you’ll see"... Сириус кивнул, его глаза закрылись, когда он нашел нужный ритм и начал мягко наигрывать на гитаре. За этим последовала нежная мелодия, похожая на ласку любимого человека. — Дальше, Луни, — подсказал Сириус. — When Johnny left his home of troubles, the men in the pub sat him down and said: "hear our words of wisdom, they’ll set you free"... Сириус, все еще не открывая глаз, улыбнулся, и звук его игры стал сильнее. Воодушевленный его искренней нежностью, Римус продолжил: — Head held high, never cry, our lady’s love is nigh—hear our Lady of Conceptual Hope’s sad, sad lullaby... Сириус убрал руки со струн в тот момент, когда Римус остановился, и слегка вздрогнул. — Вау. У меня мурашки. "Богоматери Концептуальной Надежды" – иронично. Как ты вообще до этого додумался? — Не знаю, — ответил Римус, снова захлопывая дневник. — ... Просто выбрал несколько имен и связал их воедино. Может быть, это из-за религиозной травмы. — Затем он усмехнулся: — Мм... Сейчас это звучит немного глупо. — Глупо? Ты шутишь? Это было чистейшее искусство. Хотел бы я сесть и написать что-нибудь подобное. — Но в твоих песнях всегда больше рок-н-ролла. Я звучу как подделка. Пятый битл. Сириус ухмыльнулся. — Эх. Мои песни никогда не были такими проникновенными, как твои. Я просто пытаюсь написать что-нибудь такое, о чем можно кричать. — Ну да... Сириус смущенно отмахнулся от него, прежде чем отпить глоток колы, которую они купили в ближайшем магазинчике на углу. — Вообще-то, у меня есть кое-что новенькое! Прошлой ночью я не мог уснуть, поэтому позаимствовал твой дневник – надеюсь, ты не против. Римус хмуро уставился в блокнот, и после того, как Сириус велел ему открыть последнюю страницу, он обнаружил несколько слов, нацарапанных его почерком. Быстро прочитав их, Римус сразу же убедился в правильности первоначального суждения. — Ладно, продолжай, книжный вор, — сказал он, нетерпеливо швыряя дневник на траву. Сириус развернул его к себе и начал быстро перебирать клавиши своей гитары, пока ее настройка не сменилась с низкой на высокую. — Ладно, я еще не разобрался со всеми аккордами – не хотел тебя будить, — объяснил Сириус. — Такой джентльмен. — Не будь засранцем, Лунс. Да, мне не безразличен твой режим сна – что ж, подай на меня в суд! Римус подтянул колено к груди и оперся на него подбородком. Боже, я люблю тебя. Как же просто любить тебя. — Не забывай, что это еще не законченная песня, — продолжил Сириус. Секунду спустя он уже играл последовательность аккордов, которая казалась одновременно блюзовой и тяжелой. Римусу она сразу понравилась. Это было быстрее всего, что он когда-либо писал, и Сириус тоже. — Blow out your voice till there’s nothing left, — пропел Сириус, — You’re less than bloody likely to die in your bed. Call us Harlot’s Progress – red apple gone bad. Making way more money than dear ol’ Dad! Сириус еще несколько раз резко ударил по струнам, улыбаясь от уха до уха, прежде чем прикрыть их ладонью. Внизу на холме группа подростков обернулась посмотреть, но Римус не сводил глаз с Сириуса. — Я впечатлен, — сказал он, — звучит неплохо. — Я знаю, верно? — Ответил Сириус с сарказмом в голосе. — Думаю, ты не единственный, кто умеет сочинять песни. Она будет звучать намного лучше, когда мы посадим Пита за его новые барабаны, но я думаю, что на самом деле она может получиться довольно неплохой. Я уже написал и припев – здесь ритм усиливается, и звучит так: "Music gets louder – sent us a howler. Singin’ ain’t breathin’ – sleepin’ ain’t dreamin’! Crowd keeps growin’ – time keeps slowin’! On an upswing – that’s just rock and roll, yeah’!" Сириус эффектно закончил, и Римус зааплодировал ему. — Что такое ревун? — Кто знает? Мне просто нужно было, чтобы это было в рифму! Римус начал неконтролируемо смеяться, что удалось остановить лишь коленом, прижавшимся к щеке. — Звучит очень хорошо, малыш. Сириус слегка охнул, а затем огляделся, словно кто-то мог услышать их. — "Малыш"? — Э-э... — Римус немного замешкался и выпрямился. Никого не было достаточно близко, чтобы подслушать, но из-за отсутствия уединения желудок у него слегка подскочил к горлу. — Решил попробовать, — смущенно пробормотал он. В любом случае, это лучше, чем "парень"... Несмотря на внезапное отвращение Римуса, Сириус, казалось, был в восторге. — Хм... ладно, малыш, — промурлыкал он. — В таком случае, я думаю, это тоже звучит неплохо. Сириус допил свою колу, отставил бутылку в сторону и вернулся к той же мелодии, которую он придумал для песни Римуса "Богоматерь Концептуальной Надежды". Римус просто наблюдал, довольный как кот, и в конце концов его игривое настроение вернулось. — Я когда-нибудь говорил тебе, что, пока ты встречался с Кимми, она предложила мне секс втроем? Это был риторический вопрос – конечно, он никогда не говорила ему, – но, тем не менее, реакция Сириуса была такой забавной. Его пальцы опустились, чуть не задев струны гитары, когда он выпрямился на месте. — ЧТО – ТРОЙНИЧОК?! — ТИШЕ! — ОНА РЕАЛЬНО ПРЕДЛОЖИЛА ТЕБЕ СЕКС ВТРОЕМ?! В ужасе от того, что на этот раз кто-то действительно может их услышать, Римус схватил свой блокнот и запустил им в него. — ДА! Я знал, что не должен был тебе говорить! Не обращая внимания на то, что книга резко отскочила от его плеча, Сириус практически отшвырнул гитару Энди в сторону в безумном порыве броситься вперед. — О-о-о! Как ты смеешь скрывать от меня такую важную информацию, Римус Люпин! — Агрх–отвалиотменя! — Римус взвыл, когда Сириус схватил его за обе лодыжки и перевернул на спину. — Ни за что! Выкладывай. — приказал Сириус. — Расскажи мне все немедленно, или я... я поцелую тебя прямо здесь. — Ладно, ладно, — простонал Римус. — Просто заткнись!.. Это было той ночью в прошлом году, когда мы сидели у костра. У Сириуса отвисла челюсть. — Господи, блять, так вот почему ты был таким агрессивным до конца семестра? — Да пошел ты. Я не был "агрессивным", я просто разозлился. Ты знаешь, каково это, когда чертова подружка твоего лучшего друга практически ползает у тебя на коленях? — Если бы это сделал я, у нас был бы совсем другой разговор! На это Римус рассмеялся. Оттолкнув руки Сириуса, он сел, прислонившись к стволу дуба, и разгладил свою рубашку. — Да, ну, не то чтобы я мог сказать "да". — Почему бы и нет?! — Потому что она была так ужасна. И потому что ты меня разозлил! — И потому что я даже не понимал, что я чувствую. Симпатичный мерзавец. Сириус издал глубокий стон, упав на траву животом. — Я смертельно ранен. Я просто не могу продолжать... Я поддамся скуке и умру. — Королева драмы. — Не принижай меня, Римус Дин! Это определенно худшее, что когда-либо случалось со мной! Римус покачал головой. — Самое худшее? Ты издеваешься? Хочешь сказать, что хотел бы этого? Сириус перевернулся на другой бок. — ДА! Кимми, может, и была ужасна, но она все равно была чертовски привлекательна! Нужно быть слепым, чтобы не заметить этого. Что уж о тебе говорить?! ТРАХНИ МЕНЯ! — Ты безнадежен. — Нет, просто возбужден. — Значит, в отчаянии. — Как ты можешь в один момент называть меня "малышом", а в следующий быть таким грубым? — Это называется нюанс. Сириус начал ворчать, перебирая струны своей гитары. — Пфф... "нюанс"... больше похоже на Угрюмого Лунатика... да, Угрюмый Лунатик, ублюдок. Римус улыбнулся и, наклонившись, похлопал Сириуса по плечу. — Это явно знак, что нам пора идти. Мы официально опаздываем на встречу с Поттерами. — Можем мы хотя бы сначала перекусить? — заскулил Сириус. — Это дурной тон – приходить на вечеринку голодным. Римус с нежностью закатил глаза. — Ты такой тупой. Да, ладно. Он протянул руку, чтобы помочь Сириусу подняться, и они вместе собрали оставшиеся вещи и отправились в путь. Оставив Примроуз-Хилл позади, они направились обратно по железнодорожным путям к рынку в Кэмден-Лок. По пути они миновали Круглый дом, названный так из-за круглой сцены, которая находилась внутри. В самом здании первоначально располагалась железнодорожная вертушка, а позже оно использовалось как склад старых железнодорожных вагонов, но теперь сюда съезжаются группы со всего мира, чтобы выступить перед тесной толпой, отобранной из лучших и самых страстных поклонников Лондона. — Там все играли, — сказал Римус, когда Сириус остановился, чтобы снять сетчатый забор, окружавший площадку. — Джими Хендрикс, Pink Floyd, the Doors... The Who. Даже Дэвид Боуи. — Да, — сказал Сириус с задумчивой улыбкой. — И однажды это будем мы. Римус не стал подвергать сомнению решительность, с которой Сириус сделал свое заявление. Даже если бы у них был хоть малейший шанс попасть на сцену Roundhouse – да и вообще на любую сцену, – теперь это тоже было его мечтой. Не останавливаясь, они пошли по следам, пока не оказались в районе рынка, где прилавки были завалены разнообразным антиквариатом и ювелирными изделиями ручной работы. Сириус остановился возле одного из них, чтобы полюбоваться столом, заваленным массивными серебряными и латунными кольцами. Продавщица сидела за столом на матрасе из нескольких ковриков восточного вида и ела салат, который больше походил на траву Примроуз-Хилл, чем на листья латука. Весь ее наряд, казалось, был сшит из различных шелковых шарфов, а улыбка, которой она одаривала их, когда они подходили, была похожа на улыбку остальных торговцев на рынке: просто голодная художница, желающая подзаработать. — У моего папы есть такой же, — сказал Сириус, вытаскивая из кучи большой перстень с печаткой. — Семейная реликвия. На нем был фамильный герб Блэков и все такое. Предполагалось, что он станет моим, когда мне исполнится восемнадцать. Полагаю, теперь он перейдет к Реджу. — Скатертью дорога? — кротко предположил Римус. — Да, — согласился Сириус. — Всегда думал, что это уродливое старье. Хотя, по крайней мере, у него оно было из настоящего серебра. Продавщица бросила на них недовольный взгляд, и Римус быстро забрал кольцо у Сириуса, вернул его на место и увел его прочь. Следующие несколько прилавков были забиты свежими блюдами и голодными посетителями рынка, и Римусу пришлось протолкаться вперед, где он заказал донер-кебаб для них обоих. Баранину для себя и говядину для Сириуса. — Ооо... Я, кажется, собираюсь жениться на этом сэндвиче, — простонал Сириус, откусив еще несколько кусочков, пока они шли к выходу с рынка. — А ты уже готов? Разве ты когда-то не говорил, что никогда не женишься? — ... Я собираюсь трахнуть этот сэндвич. Римус ухмыльнулся, откусывая от своего большой кусок. — Это называется кебаб, турист. Сириус только кивнул, благоговейно прикрыв глаза. — Я хочу пошутить, но ничего не могу придумать, так что я просто буду наслаждаться им. С набитыми ртами они шли вперед, поедая на ходу. Люди проходили мимо них на улицах, даже не взглянув. Возможно, когда-нибудь, когда они будут выступать на таких сценах, как the Roundhouse или Dingwalls, реакция будет иной. Но пока они были просто двумя безымянными идиотами с полпачки сигарет и старой потрепанной гитарой. — Который возвращался на станцию? — Спросил Сириус, поедая очередной кусок кебаба. Бросив обертку в мусорный бак, Римус вытер рот тыльной стороной ладони, уже глядя вперед. — Это... Глаза Римуса расширились. Может ли это быть?... Правда? Ох... блять. Сириус, ничего не замечая, посмотрел на него снизу вверх с нахальным выражением лица. Он потянулся к своей щеке. — Эй, малыш, я думаю, ты кое в чем прав – эй! Схватив Сириуса за воротник рубашки, Римус быстро потащил его в переулок, который они только что миновали. Удивленный внезапным рывком, Сириус уронил остатки кебаба и, казалось, был готов закатить настоящую истерику, но что-то в выражении лица Римуса, должно быть, заставило его остановиться. Вместо этого он медленно огляделся по сторонам и выглянул на улицу, явно не зная, что искать. — Лунс?.. Римусу показалось, что забилось у него в груди со скоростью отбойного молотка, отдаваясь в ушах. Это было так давно, что он почти забыл о них, но Винт был крупным парнем, который носил кожаную куртку чаще, чем Сириус, а Одноглазый никогда не расставался со своими фирменными солнцезащитными очками. Но все равно они выглядели по-другому. Их головы были обриты наголо... их лица стали более плоскими и квадратными. Римус помнил, как на прошлое Рождество ему показалось, что все они выглядели повзрослевшими, но это было что-то другое. Исчезли знакомые ему мальчишеские черты, сменившись каменным выражением лица, которое отпугивало любого прохожего. Они были не одни – с ними была компания других парней, некоторые из них были помоложе, у других были шрамы от прыщей или от слишком частых драк. Он не мог вспомнить никого из них, но отчаянно вглядывался в лица каждого из них. Искал подсказку – шанс. Ничего. Томни среди них не было. — Лунс? — Повторил Сириус, хватая его за руку. — Ты в порядке?.. Римус ничего не сказал, просто повел Сириуса дальше по переулку. Группа была уже почти рядом с ними, и он не мог заставить себя посмотреть, когда они проходили мимо. Он не хотел, чтобы его заметили – он и не мог быть замечен, что бы он вообще сказал? Привет? Здравствуйте и до свидания? Простите? Проклятье. Как бы он ни был расстроен, что ушел, он был благодарен Сириусу. Другой мальчик больше ничего не сказал и просто подождал, пока стайка парней, ставших мужчинами, не прошла мимо. Некоторые из них были в самом разгаре разговора – смеялись. Римус не мог понять, о чем, так быстро это произошло, но уловил ленивую интонацию Одноглазого, когда тот быстро ответил, и этого было достаточно, чтобы вернуть его в те дни, проведенные в квартире. Он думал, что пережил их утрату. Видимо, нет. — Я знал их, — сказал Римус позже, когда наконец набрался смелости выйти из переулка и продолжить путь. — Ты о тех парнях? — уточнил Сириус. — Которые выглядят так, словно только что избили кого-то? Он оглянулся через плечо, как будто мальчики могли появиться снова с выкидными ножами и кастетами в руках. — Они не выглядели так, когда я их знал, — пробормотал Римус. — Они были моими... моими друзьями. Они знают Томни. Выражение лица Сириуса стало более сердитым. Он все еще не простил Томни за то, как он все закончил, хотя это было исключительно ради Римуса. — Ты должен был поздороваться, — сказал он ему, — Спросить их, где Томни, чтобы мы могли пойти и надрать ему задницу. Даже в таком раздраженном состоянии Римус нашел в себе силы улыбнуться. — Ты затеял бы драку с Томни из-за меня? — Не верю, что он такой большой и страшный, особенно если по телефону ведет себя как маленькая сучка. От этого замечания Римусу не стало легче, но Сириус быстро все исправил. Он наклонился ближе и дружески обнял Римуса за плечи. — Эй, не думай об этом. Это те парни, которые упускают что-то из виду, а не ты. В конце концов, ты – Римус Дин, и однажды ты будешь играть в Раундхаусе. В 100 Club, и в Астории, и на Уордор-стрит... ты потрясающий. — Осторожнее, — кротко ответил Римус, — еще немного, и я начну думать, что ты пытаешься залезть ко мне в штаны. — Не говори глупостей. Я уже проделал это дважды. Так и есть. Со вздохом, смешанным с облегчением и тоской, Римус обнял Сириуса за плечи. Это был просто дружеский жест – никто бы не принял их за кого-то другого, кроме пары парней из города, но это значило больше, потому что это был Сириус. Сириус всегда будет значить больше. — Ах! Я знаю, что тебя взбодрит! — Не прошло и пяти минут, как Сириус объявил об этом. Они были всего в нескольких шагах от станции, и время близилось к вечеру, но это не помешало ему направить Римуса прямиком к музыкальному магазину. — Мне всегда помогала шопинговая терапия, — объяснил Сириус, открывая дверь и позволяя колокольчику зазвенеть над головой. — Особенно за чужие деньги, — добавил Римус. — Именно так! Это был маленький магазинчик, с желтыми лампочками наверху, потрескавшимися в разных местах, и множеством ящиков из старого винила, сложенных штабелями до самого потолка. Играла музыка, и еще несколько покупателей бродили между рядами, тихо просматривая товары, в то время как оживленный продавец пытался очаровать какую-то девушку за прилавком. — Привет, — нерешительно позвал он, когда они вдвоем вошли внутрь. Сириус в ответ неубедительно помахал рукой. — Как думаешь, у них есть что-то типа Sex Pistols? — Спросил он Римуса. — Есть только один способ узнать... Отложив кассеты с одной стороны и пластинки с другой, они быстро приступили к работе. — Как ты думаешь, мы когда-нибудь избавимся от диско? — Спросил Сириус, стоя напротив Римуса и наугад перебирая альбомы, завернутые в термоусадочную пленку. — Могло быть и хуже. Это мог быть синти-поп. — Ты думаешь, синти-поп хуже диско? — Очевидно. По крайней мере, в диско используются настоящие инструменты. Синтезатор – это машина, создающая отвратительную музыку. Теряется человеческий аспект создания музыки, та часть, которая делает ее богатой и... Не знаю, живой. — Ты такой музыкальный сноб, — рассмеялся Сириус. — Мне нравится. Римус ухмыльнулся, глядя на ряд альбомов перед собой. Как легко Сириус мог прогнать плохое настроение. Все мысли о Томни и квартире улетучились, и Римуса охватило головокружительное чувство, похожее на то, от которого в груди рождаются крики триумфа. Прежде чем окончательно потерять самообладание, он засунул альбомы обратно на место и откашлялся. — Пойду спрошу у того парня, есть ли у него "что-то типа Sex Pistols". Сириус только кивнул, покачивая головой в такт музыке, доносившейся из магазина, и принялся рыться в полках. Когда Римус отошел, он проскользнул мимо нескольких других покупателей и остановился неподалеку от кассы. Продавец все еще был поглощен разговором с девушкой. Римусу пришлось подождать несколько минут, пока парень без умолку рассказывал о чудесах таких групп, как Bad Company и Cheap Trick, не слишком искусно делая паузу на каждом третьем слове, чтобы заглянуть ей под рубашку, когда она облокотилась на стойку. Римус не очень-то прислушивался, но его дыхание ртом было трудно игнорировать. — Да, как видишь, Black Sabbath были совершенно непохожи ни на что на сцене того времени. Их блюз-рок был чистой воды отстойной музыкой – вы либо ненавидели его, либо любили. — Он беспечно пожал плечами. — Лично я предпочитаю их ранние работы, но "Technical Ecstasy" был неплох. Невероятно, но девушка еще больше перегнулась через прилавок. — Разве их вокалист не продал душу дьяволу? — Просто Оз есть Оз. Он придумал всю эту историю с "Князем тьмы", чтобы встряхнуть людей. Ну, знаешь, чтобы сделать рок быстрее, замедляя его звучание. — Вау. Слегка поморщившись, Римус взглянул на свое запястье, жалея, что не вспомнил о часах. — Э-э, извините меня... — Сейчас подойду к тебе, приятель, — ответил продавец, даже не взглянув в сторону Римуса. — Ты слушала их дебютный альбом? Девушка покачала головой. — О, ты упускаешь такой мощнейший кайф. В нем есть что-то особенное, понимаешь?! Это обреченность, но в то же время и надежда, и– и, знаешь, их гитарист все время ослаблял натяжение струн, чтобы получить по-настоящему низкие ноты. Почти фальшивые! Римус закатил глаза. — Эм... — Да, подожди секунду, приятель. В любом случае, он сделал это, чтобы иметь возможность сводить ритм-риффы с соло-гитаристом прямо в студии. Он терпеть не мог редактировать свой звук в кабинке. Говорил, что это портит– — Нет, не для этого, — безжалостно перебил его Римус, — он сделал это, потому что у него не было части двух пальцев на правой руке. И девушка, и продавец внимательно посмотрели на него. — Что, прости? — Тони Айомми, — сказал Римус. — Он потерял их, когда работал на фабрике листового металла, когда ему было семнадцать. Вот почему он играл на понижение. Продавец критически покосился на него. — Кто? — Тот самый... гитарист...? Из Black Sabbath? — Римус огляделся, как будто над ним подшучивали. — Разве вы только что не о нем говорили? Выглядя более чем оскорбленным, продавец прочистил горло и начал оживленно кивать. — Верно. Айомми. Классное выступление, он... э-э-э... Прав! — Он поднял руки в форме воздушной гитары и начал имитировать игру на грифе, пока девушка наблюдала за ним. — Потерял пальцы! Представь, что ты играешь на гитаре одной рукой! — Ну, вообще-то, — Римус указал на другую руку парня, — Айомми левша, так что это твоя вторая рука. Продавец резко выдохнул и опустил руки. — Ладно, парень, чего ты хочешь? — У тебя есть новый сингл Sex Pistols? — Ты уверен, что уже достаточно взрослый для таких вещей? Девушка хихикнула, а Римус слегка поморщился. — Вы уверены, что не слишком стары, чтобы приставать к девочкам-подросткам? Очевидно, шутка не возымела успеха. — Не понял, — парировал продавец. — Не могли бы вы перепроверить? — Послушай, даже если у меня и была их запись когда-то давно, ты уже десятый парень, которому я отказал. Попробуй зайти на следующей неделе. — Ну и дела, спасибо, — ответил Римус без всякой благодарности. Он отвернулся, и продавец тут же пустился в очередную тираду: — На чем я остановился? Ах да, на самом деле, Sabbath уже давно не в моде. Сейчас в моде панк. Ты слышал о Ramones? Возвращаясь в другой конец магазина, он увидел, что Сириус роется в коробке с пластинками. — Тебе нравятся The Allman Brothers, Луни? — Нет, слишком по-американски. — Совершенно верно. — Сириус бросил пластинку обратно в ящик. — И каков же вердикт? Сегодня вечером мы накуримся под "God Save the Queen"? Римус покачал головой. — У них такого нет. — Идиоты. — Мы всегда можем заглянуть в Финчли. Джеймс сказал, что недалеко от его дома есть приличный магазин. — Да, да, он мне об этом рассказывал. Но, эй, я нашел это! — Подойдя к центральному проходу, Сириус начал демонстрировать еще несколько альбомов – хороших альбомов. Марвин Гэя. Джони Митчелл. King Crimson. Некоторых из них он даже не знал. — Что такое "Kraftwerk"? — Спросил Римус, с любопытством беря в руки один из альбомов. — Не знаю, — ответил Сириус. — Я пытаюсь внести разнообразие. Они вроде немцы, но посмотри: одна из песен длится больше двадцати двух минут! — Господи Иисусе... а еще говорят, что Queen – это кошмар. Ладно, тогда давай их сюда. — Пробормотал Римус, забирая альбомы у Сириуса и засовывая их под мышку. — О, тебе не обязательно брать все, — быстро сказал Сириус. — Конечно, я возьму. Считай это авансом за подарок на день рождения. — Сириус застенчиво улыбнулся, теребя солнечные очки. Когда они повернулись к кассе, дверь позади них открылась и звякнула, впуская других покупателей. Никто из них не обратил на это внимания. — Теперь готов отправиться к Джеймсу? — Спросил Римус. — Да, — сказал Сириус. — Не можем же мы заставлять их ждать вечно, не так ли? — Нет, если ты хочешь, чтобы у твоей группы все получилось. Еще немного такой херни, и Джеймс тебя убьет. И что бы мы тогда делали без нашего пресловутого Сириуса Блэка? Сириус ухмыльнулся. — "Пресловутый", да? Мне нравится, как это звучит. — Еще бы тебе не понравилось. — Я тоже должен найти тебе новое сценическое имя. Как насчет Распутный Ри– — Нет. — Нет? Хорошо, тогда, может быть, Величественный Лу– — Продолжай пытаться. Сириус фыркнул. — Хорошо, тогда как насчет Эффектного... — Сириус...?! Это имя прозвучало не из уст Римуса или Сириуса. Вместо этого оно прозвучало сзади – от женщины, которая только что вошла в магазин. Уже стоя вполоборота к Сириусу, Римус увидел ее первой: она была невысокого роста, но не из тех, кого они знали по школе, с волосами цвета кофе, в которых было чуть больше сливок. На висках у нее были две фиолетовые пряди, а на шее она носила ожерелье, похожее на второй пояс. С обоих ушей свисали тяжелые обручи из бисера, а глаза обрамляли угольно-черные круги – настоящий панк. Но какой бы поразительной она ни была, Римус мгновенно пришел в ужас. Он не рассчитывал на то, что кто-нибудь узнает Сириуса до того, как они вернутся в школу. Почти месяц он провел в полной тайне, прячась в своей спальне, и вот эта случайная незнакомка с улицы вваливается в магазин и выкрикивает его имя из ниоткуда. Конечно, в Лондоне не могло быть так много Сириусов. И ни одного, кого можно было бы принять за Сириуса Блэка. Римусу хотелось сказать: "Не оборачивайся. Просто беги. Беги, а я отвлеку ее!" Но они не были персонажами дневной драмы с готовыми ответами и концовками. Они были просто двумя мальчиками с сильной склонностью к иронии, и им больше нечего было делать, кроме как наблюдать, как Сириус поворачивается лицом к потенциальной угрозе. Поворачивается к ней лицом и... обнимает ее? Ошеломленный собственным удивлением, Римус стоял рядом, а на лице Сириуса появилось необъяснимое выражение недоверия и невероятной радости. — ЭНДИ! — закричал он, бросаясь вперед и заставляя женщину подхватить его. Она сделала это – не без труда – и затем отступила назад, чтобы получше его разглядеть. — Боже мой! Это ты, Сириус! Черт возьми, что с тобой? Как ты?? — Она резко повернула голову. — Тед! Тед, это Сириус! Мой братишка. Другой парень шагнул вперед. Римусу не сразу заметил его, пока тот сам не подошел, но то, что он увидел, было мужчиной почти в два раза выше Энди, с пирсингом в брови, в мятой футболке с надписью "Да здравствует рок". Его волосы были уложены гелем, а на обоих запястьях красовались кожаные напульсники. Несмотря на грубоватую одежду, он выглядел достаточно дружелюбно, когда протянул Сириусу руку, при этом засунув сигарету за ухо. — Я Тед, — представился он с ленивой улыбкой. — Рад с тобой познакомиться. Много слышал от Энди. Сириус пожал Теду руку, все еще пребывая в шоке от увиденного. — Прости, — выдавил он, — но все это действительно происходит прямо сейчас? Что ты здесь делаешь? Где Дора? Энди медленно оглядела Сириуса с ног до головы, словно все еще не могла поверить, что это он. — Дора с бабушкой. Группа Grateful Dead только что выпустила новый альбом, и мы– мы знаем владельца... Что ты здесь делаешь? Ты переехал в Лондон? Сириус неуверенно оглянулся на Римуса. — Э-э... Что-то вроде того... Энди не упустила этого взгляда. Римусу показалось, что она впервые заметила его присутствие: окинув его таким же беглым взглядом, она задержалась ровно настолько, чтобы он снова начал беспокоиться, но в следующий момент она улыбнулась, и все беспокойство мгновенно растаяло. Ее глаза были не такими серыми, как у Сириуса, а скорее карими с крапинками, но той же формы, с той же маленькой озорной морщинкой в уголках. — О, да какая разница?! — Воскликнула она. — Ты здесь. И у тебя моя гитара! Сириус оживился, высоко поднимая разноцветный футляр для гитары. — Да, конечно! Не мог ее оставить. Это лучший подарок, который я когда-либо получал. Энди, казалось, была готова вот-вот расплакаться, но она лишь тихонько всхлипнула от счастья и снова обняла Сириуса. — Прошло слишком много времени – ты так вырос... Ох... Я скучала по тебе, братишка. Не имея возможности видеть лицо Сириуса, Римус не мог с уверенностью сказать, какое выражение было на нем, но если он вообще его знал, то оно должно было быть чем-то очень близким к сияющему. Они как зеркальное отражение друг друга, подумал Римус позже, когда они вчетвером прогуливались по оживленным улицам городка. Со спины они могли бы сойти за близнецов. У них обоих был стройный вид – бледная кожа, темные глаза, ноги от шеи и волосы в тон. Затем был момент, когда они оба разговаривали с помощью рук – очень активно жестикулировали. Чем больше они возбуждались, тем больше перепрыгивали друг через друга в разговоре, пока, в конце концов, не начали с легкостью заканчивать предложения друг за друга. — Ты же знаешь, что Белла... — Обручилась? О да, Цисси все еще время от времени присылает мне письма. А ты... — Была на свадьбе? Как будто мама когда-нибудь позволила бы мне явиться туда. Все равно она была в апреле. Но я видела фотографии!... Я почти сочувствую Белле. Ее брови, конечно, ужасны, но нет ничего хуже, чем его– — Его зубы! Боже мой, я помню эти зубы. Как у гребаной лошади! Было приятно слышать, как Сириус смеется над чьими-то шутками. Они с Энди пошли вперед, оставив Римуса и Теда плестись позади, как оставшихся партнеров, которыми они и были. У них не было реальной цели, но внезапное воссоединение было слишком замечательной возможностью, чтобы упустить ее. Никто не жаловался, в конце концов, Энди и Сириус почти пять лет только и делали, что посылали письма и разговаривали по телефону. С тех пор Энди узнала, что беременна, родила ребенка вне брака с парнем из низших слоев общества из Тоттенхэма и была немедленно изгнана из семьи Блэков – последний пункт теперь разделяли оба Блэка. — Я не понимаю, почему ты просто не позвонил мне! — Возмутилась Энди, когда Сириус неохотно рассказал ей, как он вообще оказался в Лондоне. — Что я должен был сказать? "Привет, Энди, матушка отправила меня в бельгийскую тюрьму, можешь заскочить за мной?" — Да! Именно так! Сириус отмахнулся от ответа, но Римус мог поклясться, что в глубине души он был рад. Ему было чуждо это чувство – быть двоюродным братом. У Римуса их не было. И Хоуп, и Лайалл были единственными детьми в семье, и... не было никакой возможности узнать, что происходило с его более дальними родственниками. — Они похожи, тебе не кажется? — Внезапно спросил Тед, возвращая Римуса с небес на землю. — Все дело в глазах. Похоже на генетическую лотерею. Хотя, думаю, мне очень сильно с ней повезло. Мне тоже, подумал Римус. Улыбаясь, Тед повернулся, чтобы посмотреть на него, пока они шли. — Извини, я не расслышал твоего имени? — О, виноват. Римус. — Приятно познакомиться. Значит, ты друг Сириуса? — Тед протянул руку, которую Римус тут же пожал. Ладонь была твердой, немного шершавой, как у Джайлза или любого другого работяги. На мгновение Римус задумался, что Тед думает о его ладони. Вероятно, предполагает, что он ни дня в жизни не работал. — Э-э... да, — ответил он. — Он жил у меня некоторое время. — Значит, ты из Лондона? — Спросил Тед. — Мгм. Блэкхит. — Мило. Я сам из Тоттенхэма, но сейчас мы в Ислингтоне. Вам двоим стоит как-нибудь заглянуть! Я бы с удовольствием пригласил Сириуса послушать музыку с нами. Ты на чем-нибудь играешь? — На басу. — О, круто! Не говори Энди, что я это сказал, но все дело в басе. Римус улыбнулся. Он решил, что Тед ему нравится. Он дружелюбен, не задает лишних вопросов, и к тому же достаточно высок, чтобы Римус не чувствовал себя неуклюжим или неуместным. А еще он чертовски круто выглядит. Даже немного подтянутым, но это была немного гейская мысль, поэтому он тотчас же отогнал ее. — Сириус говорил, что ты раньше играл в группе? — Он спросил. Тед кивнул. — Несколько лет назад. Мы даже почти заключили контракт, но потом все пошло кувырком, когда наш вокалист укатил в Америку. Думал, что добьется успеха в Лос-Анджелесе, но теперь обслуживает столики. — О. Вот незадача. — Да, на самом деле это не имело значения. Я все равно уволился вскоре после этого – когда родилась Дора. Надо же как-то кормить семью, верно? — Тед усмехнулся. — Не то чтобы я жаловался! У меня совершенно новый взгляд на жизнь. Сейчас я оглядываюсь назад и понимаю, что раньше я просто плыл по течению, понимаешь? Энди не просто подарила мне семью, она дала мне цель. — Без каких-либо подсказок Тед достал из кармана потрепанный бумажник и раскрыл его. Помимо нескольких разрозненных бумажек и водительских прав, в нем было несколько фотографий, в основном Энди с пухленькой малышкой на руках. — Это самое свежее, — сказал он, доставая маленькую фотографию своей дочери, покрытой краской и размахивающей кистью, как мечом. Он показал фотографию со всей пылкостью любящего отца, что было почти полным парадоксом при всей его суровой внешности панка. — Милашка, правда? Римус решительно закивал, пока Тед снова не спрятал фотографию. Он не мог представить, что откажется от всего ради чего-то столь тривиального, как семья. Но, возможно, это было просто потому, что его семья никогда ни от чего не отказывалась ради него. — Я бы хотел, чтобы мы поговорили подольше, но Дора превращается в настоящую маленькую бунтарку, если мы задерживаемся хотя бы на минуту, — сказала Энди, когда они в двадцатый раз обогнули квартал и оказались у входа в метро. — Мы до сих пор не уверены, кто научил ее понимать время по часам, когда ей было всего четыре года, но я сверну ему шею, когда узнаю. — Она просто одаренная, — сказал Сириус, — как и я. — Не говори так. Я не могу позволить своему ребенку превратиться в такого же заносчивого хулигана, как ты. — Энди ласково взъерошила ему волосы, расплетая косу, которую Римус собственноручно заплел утром. — Значит, ты навестишь нас перед возвращением в школу? — Конечно, конечно, — улыбнулся Сириус. — Я серьезно. Если ты этого не сделаешь, я такое тебе устрою. — Да ладно, Эндс, мы уже не дети. Ты не смогла бы надрать мне задницу, даже если бы попыталась, — усмехнулся он, наклоняясь, чтобы подразнить ее. Энди ударила его за это – прямо в живот! – но Сириус обернулся вокруг ее кулака, как лист бумаги. — Что ты там говорил? — Уф... Хорошо, я сдаюсь, Эндс...! После этого они обнялись, и Римус задержался, чтобы еще раз пожать руку Теду. — Позаботься о нем, Римус, — сказала Энди, когда они уже собирались расходиться. Это была всего лишь третья реплика, что она сказала ему напрямую, первое было: "Так ты и есть тот самый Римус, о котором я так много слышала!", а вторая: "Черт возьми, какой же ты высокий". Римус на самом деле не возражал: Сириус и обычно был объектом внимания, но на этот раз он это заслужил. — Конечно, — пообещал он ей. — Мы заботимся друг о друге! — Вмешался Сириус, ударив Римуса носком футляра от гитары и показав язык в сторону Энди. — Тогда приходи в гости! — Крикнула Энди, беря Теда за руку и уже пятясь назад по тротуару. — Ты тоже приходи, Римус, и приводи Джеймса с Питером! Мы сходим на представление – или устроим его сами! Возможно, и то, и другое вместе! Счастливая пара помахала им, и Римус с Сириусом ответили тем же. Никто из них не двинулся с места, пока фигуры Энди и Теда не скрылись вдали, а когда они наконец повернулись, чтобы спуститься на платформу, Сириус сделал это пружинистой походкой. — Абсолютное безумие – снова увидеть Энди! — Сказал Сириус, когда следующий поезд до Финчли с грохотом подкатил к станции метро и они сели. — Она, конечно, разозлилась, что я не подарил ей колокольчик, — продолжил он, — и не сказал, что я в Лондоне, но это было... Черт возьми, потрясающе. Она выглядит точно так же. — Прямо-таки Судьба сработала на отлично, — согласился Римус, когда они заняли два места в конце вагона. — Значит, ты собираешься навестить ее? — Да, я должен, не так ли?.. Кроме того, я хотел бы повидаться с Дорой, а у Теда, предположительно, все его старое оборудование все еще хранится на складе. Я как-то говорил тебе, что Энди была единственной, кому Альфард оставил деньги? Именно так они купили дом в Ислингтоне! Ты можешь приехать – мы все можем поехать!... Ха, черт возьми. Джеймс будет очень зол, что мы так опоздали. Римус пожал плечами. — День еще не закончился, он поймет, как только мы ему все объясним. — Да-да, он такой хороший, такой решительный. Он поймет. Не могу дождаться, когда расскажу ему об Энди. — Ты никогда не говорил мне, что Энди называет тебя "братишкой", — сказал Римус, потому что понял, что Сириус еще не закончил говорить о ней. — Ты понял это, да? Каков умник. — Сириус просиял, продолжая лепетать. — Просто мы так делали в детстве. Все, что у меня было, – это Редж, и, думаю, она неплохо относилась к своим сестрам, но мы всегда были странноватыми. Притворяясь, что нас только двое делало жизнь более терпимой. Хотя, когда она ушла, было ужасно. Но, эй, нам обоим от этого лучше, мы оба теперь здесь! Мы совершенно свободны и живем полной жизнью. — Верно, — сказал Римус, — У меня нет двоюродных братьев и сестер. — Ни одной? — Насколько я знаю. — Звучит одиноко. — Хм. Может быть... Но у меня есть собаки. Внезапно Сириус замолчал, прикусив губу. — Э-э-э... точно, так о чем я говорил?! В любом случае, ты не так уж много теряешь. Я ненавижу большинство своих кузенов! Все они расисты, правые консерваторы, которые скорее переженятся друг на друге, чем на ком-то из низшего класса. За исключением Энди конечно. Римус слегка усмехнулся. — Спасибо, что пытался подбодрить меня. Энди, кажется, очень милая. — О да, она такая. Извини, я так и не представил тебя должным образом – немного увлекся. — Ничего. В следующий раз. Улыбаясь, Сириус опустил взгляд на свои руки. Предвкушение "следующего раза" было написано на его лице, и Римус был рад за него. В тесном вагоне ему очень хотелось положить голову Сириусу на плечо, но он не мог, поэтому вместо этого положил свою сумку им на колени и, просунув под нее руку, потянулся к чудесным пальцам Сириуса. Если бы Римус не отвернулся к окну поезда, чтобы скрыть свой смущенный румянец, он бы заметил, что улыбка на лице Сириуса стала намного шире.

★★★

— Лунатик? — Спросил Сириус, когда они шли по улице от станции. Было уже далеко за полдень, почти вечер, и они определенно опаздывали, но Римус все еще не мог заставить себя поторопиться. — Ммм? — Промычал он, занятый разглядыванием проплывающих мимо домов. — Не обижайся на меня, но я все еще немного нервничаю... — Это всего лишь Джеймс, Сириус. — Это не так. Это Поттеры. Я был у них всего один раз, и когда я появился, им потребовалось всего около пяти минут, чтобы начать называть меня своим сыном. Это было... неописуемо. — Ух ты, вау, теперь ты меня убедил. Звучит ужасно. Они ужасные люди, определенно, думаю, нам пора домой! Остановившись посреди тротуара, Римус резко развернулся, и Сириус рассмеялся, тут же потянув его обратно за руку. — Хорошо, я понял. Я веду себя как слабак. — Так и есть, — согласился Римус, — И я устал с этим мириться, так что давай просто доставим тебя домой к Сохатому, ладно? Сириус вздохнул. С любовью. — Ладно, Лунатик. Как и в поезде, Сириус взял его за руку. Римус сначала позволил ему это сделать – за месяц он почти привык к этому, – но когда они пошли пешком, он заметил молодую пару, идущую по дорожке и толкающую перед собой детскую коляску, и быстро высвободился из его хватки. Пальцы Сириуса сжались от внезапного отсутствия, но он ничего не сказал по этому поводу. Съежившись от легкого сожаления, Римус задержал дыхание, пока пара не прошла мимо, но даже тогда он не смог заставить себя протянуть руку обратно. Он сказал себе, что не стоит беспокоиться – Сириус понял. По дороге они обнаружили, что прогулка от станции до дома Поттеров была вполне приличной. Они проехали несколько разных районов и пригородов, пока таунхаусы не уступили место отдельно стоящим домам, а затем отдельно стоящим домам с подъездной дорожкой, а затем отдельно стоящим домам с подъездной дорожкой, садом и тропинкой, а затем еще нескольким. На самом деле они заблудились только однажды, но, остановив прохожего, чтобы спросить дорогу, в конце концов оказались на частной подъездной дорожке, обсаженной густой растительностью и березами. Им пришлось пройти мимо загородного клуба, чтобы найти дом, но, в конце концов, через несколько минут ходьбы они добрались до нужного места, где начиналась аллея Поттеров. — Черт возьми, — пробормотал Римус, когда впервые увидел дом. Он привык к огромному убранству поместья Люпинов, но коттедж Поттеров был чем-то совершенно иным. — Я знаю, верно? — Ответил Сириус, все еще погруженный во все это. Сразу за незапертыми воротами, сделанными из цельной латуни, начиналась элегантная подъездная дорожка, которая вела к потрясающему трехэтажному дому в стиле Тюдоров. Обширный палисадник перед домом утопал в цветах и полностью выросших березах и дубах. Каждое окно было сделано из цветного стекла, а по наружным стенам вился цветущий плющ. Лужайка была идеально ухожена, а вдоль дорожки, ведущей к парадной двери дома, росли пышные кусты роз. Куда бы они ни посмотрели, везде было больше зелени, больше жизни, но ничто из этого не казалось удушающим или однообразным. Трава росла там, где ей хотелось, а сорняки были аккуратно прополоты, но не уничтожены полностью. Казалось несколько произвольным называть такой прекрасный дом "коттеджем", но дом не был настолько большим, чтобы отказываться от какого-либо реального характера в пользу вопиющего богатства. Было тепло и радостно – дом выглядел счастливым. — Ничуть не изменился, — сказал Сириус, проводя пальцами по прутьям калитки. Взяв инициативу в свои руки, Римус распахнул дверь, и они вместе двинулись по подъездной дорожке, где в конце концов проехали мимо практичного, но все еще броского седана Aston Martin мистера Поттера. — Джайлз бы обзавидовался, — сказал Римус, заглядывая в окно. — Смотри, в него встроен кассетный проигрыватель! — Он поднял взгляд, но Сириус уже отошел, поставив футляр с гитарой на крыльцо и нервно потирая руки. Римус последовал за ним, и Сириус повернулся к нему, сделав глубокий вдох. — Хорошо. Так как же нам это сделать? — Как насчет вот этого? — Римус позвонил в дверь. — Луни, я не был готов! Сириус, уже начинавший беспокоиться, нырнул за куст, когда в доме раздался сильный грохот. Римусу показалось, что он слышит отчаянные шаги, и он оказался прав, когда Джеймс выскочил из парадной двери с широко раскрытыми глазами и в полном восторге от встречи с ним. — Лунатик! — Воскликнул он, уже крепко обнимая Римуса. — Как раз вовремя, приятель! Я же просил тебя позвонить мне, когда доберешься до станции, чтобы мы с папой могли тебя забрать! — Да ладно, мне понравилась прогулка, — улыбнулся Римус, похлопывая Джеймса по спине в ответ. Отпустив его, Джеймс отступил в дверной проем. — Значит, все в порядке? Надеюсь, твой отец не доставил тебе особых хлопот. Мама говорит, что все равно позвонит, если у него возникнут проблемы с твоей ночевкой у нас. — Нет, ему насрать. Ему и так дел хватает, зачем еще беспокоиться обо мне? Понимающе кивнув, Джеймс повел его внутрь. Римус уже чувствовал приятный аромат свежей выпечки. — Тогда заходи, мама как раз на кухне готовит обед. Пит тоже скоро придет! Он всего в двух шагах отсюда. Прикусив губу, чтобы скрыть улыбку, Римус уперся каблуками в дверной косяк и замер в нерешительности. — Ну, есть еще кое-что, Сохатый... — Что? Сириус с громким криком выскочил из-за куста, и в его волосах застрял единственный лист. — ТА-ДА! — Объявил он, от чего у Джеймса отвисла челюсть. — Скучал по мне, Сохатик? Если Джеймс и скучал, Сириус никогда об этом не слышал. После того, как Джеймс Поттер несколько секунд потрясенно вертел головой из стороны в сторону, он издал яростный боевой клич и бросился вон из дверного проема, заставив Сириуса в панике начать убегать прочь. — О БОЖЕ! КТО-НИБУДЬ, ПОЗВОНИТЕ В СЛУЖБУ КОНТРОЛЯ ЗА ЖИВОТНЫМИ, — взвыл Сириус. — У НАС ТУТ БЕШЕНЫЙ ОЛЕНЬ НА СВОБОДЕ! — ПРИДУРОК! — Закричал Джеймс, гоняясь за своим лучшим другом по всей лужайке, крича и размахивая кулаками на бегу. — ВЕРНИСЬ, Я ТЕБЯ ПРИДУШУ! — ЛУНАТИК! О, ЛУНАТИК, ГОСПОДИ, ПОМОГИ МНЕ! Римус покачал головой. — Я же говорил, что он разозлится! — Крикнул он как раз в тот момент, когда Джеймс бросился вперед и сумел схватить Сириуса сзади. С громким "омф!" они свалились в одну кучу и покатились по лужайке, как два дерущихся крокодила. Неудивительно, что именно Джеймс оказался сверху, прижав Сириуса, когда тот уткнулся самодовольным лицом в траву. — ТЫ – УБЛЮДОК! ТЫ – НАХАЛЬНЫЙ ГРЕБАНЫЙ УБЛЮДОК! ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК Я ВОЛНОВАЛСЯ?! Сириус издал хрюкающий звук, который мог означать что-то вроде "нет, почему ты так говоришь?", и Джеймс, наконец, позволил ему отдышаться. — ВЫКЛАДЫВАЙ! ГДЕ ТЫ БЫЛ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ?! — О, знаешь... — Сириус начал плеваться листьями. — То тут, то там... Джеймс снова опустил его лицом в траву, а Римус только вздохнул, скрестив руки на груди. Он, возможно, сам пошел бы разнимать драку, если бы кто-то другой не вышел на крыльцо вместе с ним. — Что, во имя всего святого, здесь происходит? Римус обернулся и увидел женщину, стоящую в дверях и прижимающую руку ко лбу, когда она смотрела на пару борющихся мальчиков на лужайке перед ее домом. Он сразу понял, что это мама Джеймса – у нее были его миндалевидные глаза и смуглая кожа, такой же высокий нос с горбинкой и угловатые щеки. Она выглядела немного старше, чем он себе представлял, но все еще оставалась привлекательной женщиной, с аккуратно зачесанными назад волосами и затейливыми золотыми серьгами, свисающими с каждого уха. — Джеймс, что ты вытворяешь? Немедленно встань! — приказала миссис Поттер. У нее был легкий акцент, которого не было у Джеймса, но в ее голосе не было и намека на гнев. — Боже, что у этого мальчишки на уме? — Всего лишь тренировка собаки, — съязвил Римус, улыбнувшись уголком рта. Она уловила это и повернулась к нему. На мгновение у него хватило здравого смысла испугаться – говорили, что Юфимия Поттер в целом была доброй женщиной, но характер у нее был не из тех, которые поддаются на уговоры. — Ты, должно быть, Римус, — сказала она, а затем, вместо того чтобы сделать замечание, ласково улыбнулась и протянула руку. Римус расслабился. — Рад познакомиться с вами, миссис Поттер, — сказал он, пожимая ее ладонь. — О, пожалуйста, зови меня Эффи. Он не хотел, но все равно кивнул. — У вас, эм... замечательный дом... потрясающий сад. — Боюсь, что сад – это не моя заслуга, — задумчиво произнесла миссис Поттер. — Это все Монти. Я никчемный садовод. Так... Джеймс много рассказывал нам о тебе, Римус. Он с таким нетерпением ждал твоего приезда... —  Она перевела взгляд на лужайку, где Джеймс все еще был занят тем, что вдавливал Сириуса лицом в грязь. — Хотя сейчас он кажется немного рассеянным. Римус нервно рассмеялся. — Это моя вина. Надеюсь, вы не возражаете, что я захватил с собой еще одного. — О, вовсе нет. — Миссис Поттер покосилась на пару дерущихся мальчишек. Затем она добродушно фыркнула и, вздернув подбородок, крикнула: — Джеймс Флимонт Поттер, отпусти этого беднягу немедленно–! Отдернутый словами матери, Джеймс еще раз хорошенько толкнул Сириуса в спину, прежде чем, наконец, скатиться с него. Теперь он смеялся – Сириус тоже, – и когда они встали, то закинули руки друг другу на плечи и, ухмыляясь, направились обратно к входной двери. — У тебя вроде выбит зуб, — услышал Римус голос Сириуса. — Ты уверен, что это не у тебя сотрясение и галлюцинации? — ответил Джеймс. Снова последовал смех, но глаза миссис Поттер вдруг расширились, когда она, наконец, поняла, кто это был. — Это... этого не может быть, — выдохнула она. — Мистер Сириус Блэк! Сириус поднял голову, и его лицо мгновенно озарилось радостью. — Привет, мам! — Он заплакал, и миссис Поттер широко раскрыла руки, позволяя ему подбежать к ней и сжать в объятиях так крепко, что он чуть не свалился с ног. — Прошло так много времени, дорогой! — Воскликнула она, крепко сжимая его в объятиях. — Джеймс не говорил, что ты придешь! — Потому что Джеймс же не знал! — Воскликнул Джеймс, останавливаясь на пороге рядом с Римусом. — А, неважно, главное, что вы оба здесь! — улыбнулась миссис Поттер, отпуская Сириуса и похлопывая Римуса по плечу. Жест был дружеским, но Римус все равно немного растерялся. По крайней мере, она не попыталась обнять и его тоже. — Заходите давайте, — настаивала она. — Обед уже готов, а Монти сидит в саду за домом и читает газету. — Все еще улыбаясь от уха до уха, миссис Поттер впорхнула обратно в дом, и Римус услышал, как она кричит на весь дом: "МОНТИ, мальчики приехали!" — Мальчики?! — Да! Позвони Петтигрю, скажи, что они приехали! И принеси лимонад! У них, наверное, пересохло в горле, бедняжки. — Я думаю, она рада тебя видеть, — сказал Джеймс, забирая у Сириуса гитару. — Не так, как я ее, — сказал Сириус, незаметно подмигнув Римусу. Позволив Джеймсу забрать и свой рюкзак, Римус последовал за друзьями внутрь и снял обувь в прихожей. Длинный коридор тянулся вдоль всего дома, переходя в помещение, похожее на гостиную и изысканную столовую. Вокруг роскошных произведений искусства, которые варьировались от картин импрессионистов до глиняных статуэток и резных деревянных фигурок, на каждой стене висели ряды фотографий, каждая из которых была наполнена счастливыми воспоминаниями из детства Джеймса. — Посмотри на этого симпатичного малыша, — восхитился Сириус, указывая на фотографию Джеймса, выглядевшего гораздо более пухлым в детском чепчике. — Я бы хотел посмотреть несколько твоих детских фотографий, — усмехнулся Джеймс. — Эти волосы и нос? Ты, наверное, был похож на крысу. — Напротив, я был очень красивым ребенком. На самом деле, это был единственный раз, когда моя мама была мне рада. Очевидно, все пошло наперекосяк, как только я научился говорить. — О да. — Джеймс сделал паузу, чтобы оглядеть Сириуса с головы до ног. — Кстати, что на тебе надето? Сириус бросил взгляд на свой плохо сидящий наряд. На нем все еще были джинсы, обтягивающие задницу, но рубашка была размера на три больше, чем нужно, а в сочетании с кожаной курткой безразмерного размера он просто утопал в ткани. — Что, тебе не нравится мой новый образ, Сохатик? — Он надменно фыркнул. — Я этого не говорил, выглядишь просто по-другому. — Рубашка моя, — заявил Римус, к явному неудовольствию Сириуса. Джеймс посмотрел на него, затем снова перевел взгляд на Сириуса и скептически приподнял край его куртки. — Почему на тебе одежда Лунатика и как ты вообще сюда попал?! При этих словах Сириус и Римус обменялись еще одним взглядом. — Это... долгая история, — сказал Сириус. — Ну, — начал Джеймс, выглядя более напряженным, чем минуту назад, — я полагаю, ты можешь рассказать мне ее за обедом. Мама приготовила хир – это что-то вроде рисового пудинга. И еще печенье. — Ух, — радостно простонал Сириус, как будто само упоминание о десерте решило все его проблемы. — Сохатый, твоей маме случайно не нужен молодой любовник?

★★★

Оценка Римуса коттеджа Поттеров оказалась совершенно верной – там было тепло. Интерьер дома был таким же великолепным, как и внешний вид, и в каждой комнате чувствовался свой характер. Полы из красного дерева в каждом коридоре были покрыты яркими коврами, а в каждом углу стояли пышные растения. Вся мебель была сделана из высококачественного массива дерева, который выглядел так, словно был вырезан только лучшими мастерами. Желая поскорее устроить друзей, Джеймс показал им комнаты на первом этаже, включая гостиную, где семья хранила свою святыню. Он стоял в отдельном углу комнаты, за большим столом, покрытым шелковой скатертью и украшенным изображениями божеств, свежими цветами, блюдцами для благовоний и другими серебряными и медными инструментами, предназначенными для молитвы. — Здесь мама и папа проводят Аарти, — сказал Джеймс. — Это богослужение – что-то вроде причастия, но мы можем делать это дома. Они отправили меня в Хокингс для получения образования, но технически мы индуисты. — В этом нет ничего технического, — отозвался мистер Поттер, входя в комнату, лениво заложив руки за спину. Невозможно было не принять его за отца Джеймса: они выглядели почти одинаково, начиная от копны черных волос на голове и заканчивая ямочками на щеках. Единственными отличиями были густые серебряные пряди в волосах мистера Поттера и квадратные очки в черепаховой оправе, которые он носил. — Джеймс прав, — продолжил мистер Поттер, — мы отправили его в британскую школу, чтобы он получил британское образование, но он все равно хороший гуджаратский мальчик. По крайней мере, большую часть времени. Только не рассказывай своей маме об остальном. — Мистер Поттер подмигнул, и Джеймс с Сириусом тихонько хихикнули. — Сириус, — окликнул он его, нежно протягивая руки, — я так рад тебя видеть, мальчик мой. Сириус не колебался ни секунды. Он бросился к мистеру Поттеру с таким же энтузиазмом, как и к его жене, и позволил обнять себя. — Я тоже рад тебя видеть, папаша. — Джеймс был на грани отчаяния. Последние несколько недель он едва ли мог усидеть на месте. Я думаю, он решил, что ты о нем забыл. Заменил его на более новую модель. — Пап, — простонал Джеймс. — Никогда, — пообещал Сириус, отстраняясь и позволяя мистеру Поттеру взъерошить его волосы. Затем он повернулся к Римусу и протянул руку. — Римус, я полагаю? Римус кивнул и взял его за руку, но тут же был заключен в крепкие медвежьи объятия. Он не сопротивлялся, но, когда мистер Поттер отпустил его с искренним смехом, он не смог сдержать нервного писка, который последовал за этим. — Приятно познакомиться с вами, сэр... — "Сэр" – это мой отец, зови меня Монти, — сказал мистер Поттер, любезно помахав ему и хлопнув в ладоши. — Итак, мальчики, какие у вас планы на вечер? Я расставил сетки в саду за домом. Как насчет того, чтобы по-дружески поиграть в... — Монти! — крикнула миссис Поттер, появляясь в дверях гостиной. — Разве я не говорила тебе, чтобы ты приготовил лимонад? — Да, да, дорогая. Сейчас подойду. — Когда Юфимия повернулась, чтобы уйти, мистер Поттер наклонился к Римусу и пробормотал: — Эта женщина пугает. Но она готовит самые замечательные ужины. Пока его родители накрывали на стол к обеду, Джеймс повел их на экскурсию по саду за домом, который мог похвастаться футбольным полем почти в натуральную величину, а также большим дубом, окружавшим домик на дереве, который казался Римусу больше, чем некоторые квартиры, в которых он бывал в Ист-Энде. На двери висела небольшая табличка с надписью "Местечко Джеймса – разрешены только улыбки". Помимо обширного поля и развесистого дуба, мистер Поттер содержал безукоризненно ухоженный газон, который он украсил различными фруктовыми деревьями, и веранду, достаточно большую, чтобы на ней могли разместиться десятки людей. Пройдя через задний двор, они наконец отважились подняться на второй этаж, где Джеймс продемонстрировал кабинет своего отца, который одновременно служил библиотекой, студию миссис Поттер (она была в отпуске на лето) и несколько впечатляющих комнат для гостей. Каждая из них была достаточно большой, чтобы вместить кровать размера king-size, и каждая дверь, казалось, открывалась в комнату, более оживленную и просторную, чем предыдущая. — К нам часто приезжают родственники, — сказал Джеймс, показав им третью ванную комнату. — Вам бы понравился мой двоюродный брат Аджай, у него отличный музыкальный вкус, но сейчас он живет в Бостоне. Собирается в Гарвард. — Эй, у тебя над кроватью все еще висит фотография Фарры Фосетт, приколотая к потолку? — Спросил Сириус. — Это постер фильма! — Да. О ее сиськах. — А почему это должно висеть над твоей кроватью, Сохатик? — Добавил Римус с ухмылкой. Закатив глаза, Джеймс повел их по коридору в свою спальню, которая была раза в четыре больше их комнаты в общежитии Хокингс. Все стены были увешаны фотографиями, баннерами команды Арсенал и постерами с его любимыми группами. Подержанная гитара, которую он получил тем же летом, гордо стояла у него на столе, а над ней висел альбом Кинка "Something Else" в рамке, который, что удивительно, был подписан всей группой. Поттер купил его на аукционе несколько рождественских дней назад, и Римус бесконечно завидовал, когда услышал об этом, но Джеймс никогда не снимал его со стены, даже чтобы принести в школу – слишком переживал, что он испортится. — Мама сказала, что вы, ребята, можете занять комнату для гостей, какую захотите, — сказал Джеймс, садясь на свою кровать. — Пит тоже останется на ночь, так что все будет как в школе. Ты остаешься, да? Римус кивнул. — Джайлз дал мне неделю или около того. — А ты? — Джеймс сурово посмотрел на Сириуса. — Ты собираешься рассказать мне, что происходит – почему я не получал от тебя вестей все лето, а потом ты вдруг появляешься на моем пороге с Лунатиком? Сириус потер затылок, как это делал Римус, когда чувствовал себя виноватым. — Я лучше подожду, пока приедет Пит. Не хочу повторять это дважды... Джеймс выглядел так, будто хотел возразить, но в конце концов только кивнул в знак согласия. — С тобой все в порядке? Сириус бросил взгляд на Римуса. — Да, все в порядке. Посмотрев на своего лучшего друга еще мгновение, Джеймс, в конце концов, перевел взгляд на Римуса, который успокаивающе улыбнулся. Он опустил глаза, но в этот момент с первого этажа до них донесся голос миссис Поттер: — Мальчики, обед! И Питерберд здесь! — "Петерберд"? — С кривой усмешкой переспросил Сириус. — Ничего не говори, — простонал Джеймс. — Мама всегда его так называла, но он это терпеть не может. — Хех, даже не представляю почему. Покачав головой, Джеймс вскочил с кровати и обнял Сириуса за плечи. — Пойдем давай, — сказал он, — поедим. После того, как настала очередь Питера удивляться появлению Сириуса, они пообедали под одной из яблонь на заднем дворе: расстелили одеяло и уселись рядом, пока летний ветерок ерошил им волосы. Питер упорно держался в тени, все еще страдая от ужасного солнечного ожога, который получил на каникулах, а Сириус сдерживался как мог и только дважды (!!!) поддразнил его этим прозвищем. Римус заметил, что миссис Поттер пристально смотрит на них, накрывая на веранде стол для себя и мистера Поттера. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она на самом деле смотрит на Сириуса; выражение ее лица было одновременно встревоженным и озадаченным, как будто она просто ждала, когда он исчезнет у нее на глазах. Было очевидно, что она понимала, что что-то не так – возможно, именно это и означает быть матерью, – но она всегда держала язык за зубами, щипая Сириуса за щеки каждый раз, когда он поворачивался к ней. С другой стороны, мистер Поттер, казалось, не был особо заинтересован в том, чтобы совать нос в чужие дела. Из всех них Питер был наименее проницательным. Он смотрел на одежду Сириуса и отсутствие вещей так, словно все это было загадкой, которую ему еще предстояло разгадать, а когда Сириус принес гитару Энди, он не смог удержаться и выпалил: — Я думал, гитара была у Лунатика? — Да, — машинально выдал Римус, — но это гитара Сириуса. — Значит, он был с тобой? — Спросил Питер, не сбиваясь с ритма. К счастью, ответил Сириус: — Я звонил Лунатику некоторое время назад, — сказал он. — Он помог мне, убедился, что я смогу добраться сюда. — Почему ты не позвонил мне первым? — спросил Джеймс. — Без обид, Лунатик. — Римус отмахнулся от него, ковыряясь в одном из домашних рулетиков с сосисками, приготовленных миссис Поттер. — Я не мог вспомнить номер летнего домика, — сказал Сириус. Римус знал, что это была ложь. Сириус не так-то легко все забывал, особенно номер телефона своего лучшего друга. Джеймс, однако, казалось, не уловил связи. Он откинулся на свое место на одеяле и нехотя уставился на свой лимонад. — Так... что же случилось? Сириус тихонько бренчал на гитаре, посасывая нижнюю губу. — От меня отреклись. — Твои родители вышвырнули тебя из дома?! — Питер задохнулся, как обычно, стараясь держаться как можно спокойнее. — Не совсем. Они отослали меня. В школу... в Бельгии. Реакция Джеймса и Питера не сильно отличалась от реакции Римуса. У них отвисла челюсть, и они огляделись по сторонам, моргая, как будто ждали, что друг от друга что-то прояснится. — В-В-БЕЛЬГИЮ?! — в конце концов выпалил Питер. — Какого черта ты там делал?! — Как я уже сказал, это была школа, — продолжил Сириус. — Меня отправили туда за "плохое поведение", но мне удалось сбежать и сесть на поезд до Франции. — Франции?! — Джеймс выругался. — Ты хочешь сказать, что просто так проехал через две страны?! — Не совсем. После поезда я сел на паром до Дувра, а там меня подобрал Лунатик. С тех пор я живу у него. — Как долго? — Спросил Питер. — ...Несколько дней. — Несколько ДНЕЙ?! — Крикнул Джеймс, прежде чем повернуться к Римусу. — Ты провел с ним несколько дней и не удосужился взять чертову трубку и сообщить нам!? Ты знал, что с ним все в порядке, и ничего не сказал?! — Я попросил его не делать этого, Сохатый! — Сириус настаивал. — Я не хотел портить ваши каникулы! — Праздник-хуяздник! Я думал, ты умер или... или попал в беду! — У него были неприятности, ты что, не слушал? — Выпалил Римус, внезапно разозлившись еще больше. — Они отреклись от него, а потом выслали из этой чертовой страны! Ты был в Девоне – что он должен был, блять, сделать!? — Лунатик, — сказал Сириус, положив руку на бедро Римуса, — все в порядке. Они же не знали. — Все в порядке, мальчики? — позвал мистер Поттер. Он и его жена сидели на лужайке во внутреннем дворике, но Джеймс, несомненно, кричал достаточно громко, чтобы они услышали. Внезапное внимание заставило Римуса выпрямиться и осторожно убрать руку Сириуса со своей ноги. — Да, пап, все в порядке, — крикнул Джеймс, прежде чем, пыхтя, повернуться к ним. — Это чертовски ненормально, — тихо сказал он. — Вы же знаете, что это чертовски ненормально, верно? — Да, — хором ответили Римус и Сириус. — Отлично, теперь, когда мы все на одной волне... Ты собираешься рассказать нам, чего мы "не знаем"? — Не сводя с них свирепого взгляда, Джеймс схватил булочку и яростно вгрызся в нее, как будто домашняя стряпня его матери могла его успокоить. Сириус неловко поерзал на одеяле, прежде чем положить гитару рядом с собой. — Я не собираюсь возвращаться в школу. — Не собираешься возвращаться? — Повторил Питер, возможно, свой миллионный вопрос с тех пор, как начался весь разговор. — Почему, потому что от тебя отреклись? Сириус кивнул. — А ты не мог бы попросить своих родителей забрать тебя обратно – убедить их передумать? Может, если ты попросишь прощения, они примут тебя обратно. — Конечно, он не собирается извиняться, вы с ума сошли? — огрызнулся Римус. — Разве ты не знаешь, что они с ним сделали? Они монстры – как ты мог даже подумать о подобном, Пит? — Ну, тогда он мог бы вернуться с нами, — с горечью сказал Питер. — В любом случае, скоро начнутся занятия в школе – ему даже не придется их видеть! — Ты хочешь сказать, что на самом деле поддержал бы его возвращение туда? Как они и хотят? Какого хуя, Питер?! — Ладно, — начал Джеймс, разводя руками, — значит, возвращение домой – это не вариант, но ты не можешь просто бросить учебу! — Я не смогу получить доступ к наследству Альфарда по крайней мере до ноября, — сказал Сириус, — это слишком поздно для оплаты обучения. — Ты мог бы поговорить с Макгонагалл, — рассудил Питер. — Предложи план оплаты или что-нибудь в этом роде. Может быть, она смогла бы сделать тебя стипендиатом – как Лили! Сириус саркастически усмехнулся: — Если каким-то чудом Макгонагалл разрешит мне вернуться без оплаты, ей все равно придется сообщить моим родителям. — Почему бы нам просто не оплатить твое обучение? — Сказал Джеймс. Сириус мгновенно окаменел. — Нет. Ни за что. — Почему бы и нет? У нас есть деньги, нужно только попросить родителей. Ты можешь остаться здесь, пока не начнутся занятия в школе. Мои родители не будут возражать, они тебя любят. Сириус крепче сжал гриф гитары. Римус знал, что этого разговора он боялся больше всего – и Римус боялся этого, потому что, как и Джеймс, он не мог понять, почему Сириус не принимает помощь, которую ему определенно должны были оказать. — Я тоже их люблю, — сказал Сириус, — но все равно не могу принять такое. Джеймс демонстративно опустил руку. — Ты хочешь сказать, что после десяти лет дружбы и такого количества дерьма, что хватило бы потопить чертов Титаник, ты не одолжить у нас немного денег, чтобы вернуться к нам в школу? — Дело не только в деньгах, — упрямо возразил Сириус. — Если ты расскажешь своим родителям о случившемся, им придется кому-нибудь рассказать, и тогда меня могут отправить обратно. Сунув руку в стакан с лимонадом, Питер достал кубик льда, чтобы охладить свой загорелый лоб. — Я думал, ты сказал, что от тебя отреклись? С чего бы им хотеть твоего возвращения? — Следи за языком, Пит, — огрызнулся Римус. — Я не это имел в виду! Сириус почесал в затылке. — Наверное, я не уверен, что от меня отреклись, но я не собираюсь это выяснять. Мне просто нужно продержаться до восемнадцати лет, а потом мне больше не придется беспокоиться об этом. Лунатик прав, я не вернусь к ним. — Тогда возвращайся в школу – с нами! — настаивал Джеймс. — Мои родители просто так тебя туда не отпустят, если ты все объяснишь! Я уверен, что мой отец мог бы что-то сделать на законных основаниях, и тогда не имело бы значения, что скажет твоя бешенная мать. — И что бы я им сказал? Твоим родителям? — Правду! Скажи им, что они послали тебя в гребаную Бельгию. — Это всего лишь школа. Это все равно, что, если бы отец Лунатика отправил его в Хокингс – там нет ничего противозаконного. — Тогда скажи им, что с тобой плохо обращались, — подсказал Питер. — С тобой же плохо обращались, не так ли? — Представь мое слово против их, — сказал Сириус. — И у них есть влияние, в то время как у меня нет доказательств. — У тебя есть. Слова вырвались прежде, чем Римус успел их остановить, но он не пожалел о них – даже когда Сириус вздохнул и опустил голову. — У тебя есть шрамы, — твердо сказал Римус, хватая Сириуса за плечо и заставляя его посмотреть на себя. — Ты мог бы начать рассказывать людям о том, что произошло. Покажи им. Это доказательство. — Им по шесть лет, и никому не будет до этого дела. — Но для всех это может стать важным, если ты скажешь им, что твои родители насильно отправили тебя из страны в учреждение, где тебе пытались насильно остричь волосы и избить тебя, когда ты им этого не позволил! Сириус горько нахмурился, как будто его предали, но Римус был не в силах переживать по этому поводу. Он хотел, чтобы Сириус вернулся в школу так же сильно, как и остальные, и, если бы для этого ему пришлось сыграть плохого полицейского, он бы это сделал. — Они действительно пытались подстричь тебе волосы? — Спросил Джеймс. — Да, а потом они вырвали их с корнем, — ответил за него Римус, в то время как Сириус просто смотрел на него. — Покажи нам свои волосы, Сириус, — твердо сказал Джеймс. Фыркнув, Сириус оторвался от их игры в гляделки ровно настолько, чтобы протянуть руку и сорвать резинку со своих волос. После еще нескольких усилий коса, которую Римус заплетал уже несколько недель, рассыпалась у него между пальцами. Долгое время он не двигался, уставившись на клетчатое одеяло для пикника. Было очевидно, что ему не хотелось выставлять свою боль напоказ, но сейчас это было слишком важно, чтобы отступать. Желая быть достаточно храбрым за них обоих, Римус потянулся и, взяв Сириуса за руку, успокаивающе сжал ее. — Эй, здесь же только мы, — пробормотал он. Сириус посмотрел на него, но, вздохнув в последний раз, в конце концов повернулся на одеяле. Секундой позже Джеймс и Питер опустились на колени и наклонились, чтобы получше разглядеть лысину у самого основания его черепа. Спустя три недели волосы немного отросли, и кожа, по крайней мере, больше не выглядела такой красной. — О, Сириус, приятель, — прошептал Джеймс, — ты должен вернуться с нами. Ты должен сказать моим родителям. — Я даже не хотел вам говорить, — проворчал Сириус, снова отворачиваясь. — Я знаю, — сказал Джеймс с явной болью в голосе, — но мы благодарны тебе за это. — Он потянулся и взял обе руки Сириуса в свои. Это был интимный разговор, но Римус ни капельки не ревновал. Он тоже любил Джеймса. — Все будет хорошо, — пообещал Джеймс. — К черту школу. Не обязательно устанавливать сроки – никаких ожиданий. Со всем остальным мы разберемся по ходу дела. Сжав губы, Сириус стиснул руки Джеймса в ответ. Затем они улыбнулись друг другу, снова став братьями во всем, кроме фамилии, и этого было достаточно. Сириус взял гитару, а Джеймс снова устроился на своем месте на одеяле, выглядящий по-другому и в то же время такой же, как прежде. — Если ты этого хочешь, я поговорю с ними, — пробормотал Сириус, прикасаясь пальцами к струнам. Джеймс кивнул. — Спасибо, Сириус. Римус ничего не сказал, в этом не было необходимости. У них с Сириусом были свои способы разговаривать друг с другом, но у Джеймса и Сириуса был свой язык. Только Джеймс мог достучаться до Сириуса таким образом. Римус пытался убедить себя, что ревновать – это нормально. Он просто хотел увидеть Томни или, по крайней мере, перестать скучать по нему. Пока остальные продолжали есть свой ужин в относительном покое, Сириус начал играть. Это была песня Римуса, та самая, которую они разучивали в парке. Римус слышал все слова у себя в голове. When those two kids found each other, Heaven opened up and cried, Dear lovely children, come to me; And so our Johnny found his lover, He felt a light that they couldn’t see, He prayed away the heartache on his knees; The Mary-Anne her mother once knew, Never left her childhood street, Instead she found her answers in her dreams; Head held high, never cry, Our lady’s love is nigh; Hear our Lady of Conceptual Hope’s sad lullaby... [Когда эти двое детей нашли друг друга, Небеса разверзлись и закричали, Дорогие, милые дети, идите ко мне; И вот наш Джонни нашел свою возлюбленную, Он почувствовал свет, который они не могли увидеть, Он молился, стоя на коленях, чтобы прогнать сердечную боль; Мэри-Энн, которую когда-то знала ее мать, Она никогда не покидала улицу своего детства, вместо этого она нашла ответы на свои вопросы в своих мечтах; С высоко поднятой головой, никогда не плачь, Любовь Богоматери близка; Услышь грустную колыбельную Богоматери Концептуальной надежды...] — Что это за мелодия? — Спросил Джеймс, набивая рот сосиской с чатни. — Новая песня Лунатика. — Она в стадии разработки – покажу вам позже, — сказал Римус, прежде чем кто-либо успел попросить его спеть. — Рад видеть, что ты выполнил домашнюю работу, — криво усмехнулся Питер. — Но есть ли еще какие-нибудь сюрпризы, о которых нам следует знать? Например, никто из вас не собирается внезапно жениться, верно? — Нет, Хвост, — улыбнулся Сириус, — хотя я бы не стал сбрасывать со счетов Сохатого и Эванс. — О, я не знаю. Все зависит от того, как Лили воспримет новость о Джеймсе и Фарре Фосетт, — хихикнул Римус. — Вы все придурки, — сказал Джеймс, уже приступая к десерту.

★★★

Ни для кого не стало сюрпризом, что Сириусу оказалось гораздо труднее говорить о произошедшем в присутствии мистера и миссис Поттер. Они с Джеймсом дождались, когда все они вечером уселись за стол и начали играть в карты. Мистер Поттер уже надрал им задницы за вистом, и они как раз перешли к блэкджеку, когда миссис Поттер вошла в столовую с напитками для всех них. Им было так весело вместе, что Римус почти забыл о главной цели их визита, но Юфимия любезно напомнила ему, задав роковой вопрос: — Итак, мальчики, вы рады вернуться в школу? Все четверо тут же переглянулись, но, к счастью, Джеймс заговорил первым. — Мам, мы должны тебе кое-что сказать. Их взгляды встретились и настроение сразу же изменилось. Джеймсу не нужно было больше ничего говорить, это произошло автоматически. Всего лишь мимолетный взгляд, и все, что осталось, это... господи боже. Римус сжал руку Сириуса под столом. Пока остальные удалялись в гостиную на вечерний чай, миссис Поттер отвела Сириуса в кабинет, чтобы поговорить. Римус сидел рядом с Питером, пока мистер Поттер молился у алтаря – Джеймс присоединился к нему, хотя и выглядел гораздо более мрачным, – и пока мистер Поттер звонил в колокольчик, он вознес свою собственную безмолвную молитву, ни к кому конкретно не обращаясь. Кто бы ни слушал меня, пожалуйста, пусть все уладится. Не думаю, что я смог бы его отпустить. Когда церемония Аарти закончилась, они попытались посмотреть телевизор. Шла игра Арсенала против Ньюкасл Юнайтед, но даже Джеймс не обратил на это внимания. Пока его отец сидел, откинувшись на спинку кресла, и курил трубку, Джеймс расхаживал по комнате, перечисляя причины, по которым Сириуса нельзя отправлять обратно, пока его голос не стал совсем плаксивым. — Ты не понимаешь, папа, они – чистейшее зло! Они ненавидят всё и заставляют его подчиняться каждому дурацкому правилу, и если он его нарушает – тут же получает жестокое наказание! Они позаботились о том, чтобы он не смог обратиться к нам за помощью! Они хотели, чтобы он чувствовал себя одиноким! — Твоя мама сейчас разговаривает с Сириусом, — сказал мистер Поттер, олицетворяя спокойствие. — Мы не можем делать поспешных выводов. Позже мы придумаем, как связаться с его родителями. — НЕТ! — закричал Джеймс. — Ты не можешь позвонить его родителям! Если ты это сделаешь, появится эта ведьма и вытащит его отсюда за волосы, как в прошлый раз! — Все будет не так, как в прошлый раз, beta, — заверил его Монти. — Но ты же видел его волосы, правда, папа? Они изуродовали его! И у него синяки по всей шее, как будто его душили! Римус прикусил краешек своей чашки. Он не был уверен, поспособствует ли улучшению атмосферы, если скажет Джеймсу, что синяки у Сириуса на самом деле остались после непрерывных поцелуев в течение трех недель. Мистер Поттер затушил трубку о пепельницу. — Твоя мама знает, что делать, Джеймс. Дай им время. С горечью откинувшись на спинку дивана, Джеймс скрестил руки на груди и надулся. В конце концов Питер предложил ему мятную конфету из вазочки на кофейном столике, но тот только покачал головой, уставившись в телевизор. Римус прекрасно понимал, что он чувствует: это была несправедливость. Встреча с Сириусом в том девонском порту еще больше укрепила его уверенность в том, что, если он вернется в Бат, то они больше никогда его не увидят. Даже если Сириус в конце концов решит, что он не хочет продолжать их летний роман в школе, это не имело значения. Сириус был для него другом прежде всего, и Римус был уверен, что если бы пришлось оставить его здесь, пока остальные возвращались в Хокингс, то они бы все равно тайком переправили его в школу. Они нашли бы способ. В середине матча, когда Арсенал вел со счетом 3:1, Сириус вышел из кабинета, выглядя усталым и мрачным. — Она хочет поговорить с вами, мистер Поттер, — сказал Сириус, хотя он никогда не называл Флимонта иначе, чем Монти или папаша. Мистер Поттер встал со стула и прошел мимо Сириуса в холл, задержавшись только для того, чтобы ободряюще положить руку ему на плечо. — Выше нос, сынок, — сказал он ему, и Сириус нерешительно пожал плечами. После ухода мистера Поттера Сириус плюхнулся на диван рядом с Римусом, который с трудом сдерживался, чтобы не взять его за руку. — Что ты ей сказал? Что она сказала? — прямо спросил Джеймс. — Она собирается позвонить моей маме, — безжизненно пробормотал Сириус. — Нет! Разве ты не объяснил ей все и не рассказал о Бельгии и– и о том, как ты получил свои шрамы? — Я так и сделал, — огрызнулся Сириус, — но какое это имеет значение? Я просто глупый ребенок, который ничего не может сделать самостоятельно. Джеймс мгновенно вскочил на ноги. — Ладно. Я пойду поговорю с ними. — Джеймс, нет, — Сириус взял его за руку, — я не собираюсь спорить с твоими родителями. — Тогда позволь мне поспорить вместо тебя! — Послушай, я знаю, что ты беспокоишься обо мне, но они твои родители. — И они должны быть и твоими тоже! — Джеймс фыркнул, почти захныкал. — Ты не заслуживаешь родителей, которые так сильно ненавидят тебя. — Он прав, Сириус, — сказал Римус. Сириус повернулся к нему, одарив недоверчивым взглядом: кто ты такой, чтобы так говорить? Он знал, что, будь они одни, Сириус сказал бы это вслух, но Римусу было все равно. — Просить о помощи – это нормально, — сказал он ему. — Ты ведь просил моей, верно? Сириус обмяк, и его рука, державшая Джеймса за локоть, соскользнула, позволяя Джеймсу пройти по коридору в кабинет. — Ты не хочешь остаться? — Спросил Питер со своего дивана. — Джеймс хочет, чтобы ты остался. Мы все хотим. Сириус грустно улыбнулся. — Я знаю, приятель. — Мы могли бы стать настоящей группой, если бы ты это сделал. Мы ведь репетировали, верно, Лунатик? — Ага. — Римус искоса взглянул на Сириуса. — Было бы обидно, если бы ты сейчас так просто отказался от нас. Вздохнув, Сириус положил руку на колено Римуса, крепко сжав его, и на этот раз Римус не отстранился. Для кого-то другого это могло бы показаться дружеским жестом, но он все понял. Они были так близки, как никогда не были на виду у других. Долгое время ни Джеймс, ни его родители не выходили из кабинета. Сириус мог иногда быть добрым, поэтому отвлек Питера разговором о его новой ударной установке. Питеру не терпелось хотя бы на мгновение оказаться в центре внимания, и он принялся рассказывать о характеристиках своего набора и обо всем, во что ему удалось хотя бы наполовину прилично поиграть с тех пор, как закончились занятия в школе. Сириус слушал всем своим телом, признавая ценность Питера и оказывая ему то внимание, которого он заслуживал. Это была одна из тех черт, которыми Римус восхищался в нем больше всего. Ему так сильно хотелось поцеловать его. Когда Джеймс наконец вернулся, он был в ярости. Он вернулся в гостиную, сжав кулаки, и бросился на диван рядом с Питером. — Как все прошло? — Осторожно спросил Сириус. — Ужасно блять, — прорычал Джеймс. — Они продолжают твердить, что должны уведомить твоих родителей, иначе их могут обвинить в похищении, поскольку ты еще несовершеннолетний – ты можешь в это поверить? Чертово похищение?! — Этого не должно произойти! — Сириус разинул рот, несомненно, в ужасе от мысли, что двое взрослых, которыми он восхищался больше всего на свете, могут быть наказаны за его неосторожность. — Я согласен, поэтому планы меняются – мы собираемся тебя похитить! — Что? — Чуть ли не пропищал Питер. — Да, это наш запасной план! Нам просто нужно спрятать тебя, пока не начнутся занятия в школе. Мы можем пойти куда-нибудь и спрятаться до начала занятий, а потом поедем на поезде на север и проведем тебя тайком в школу. По крайней мере, там у нас будет достаточно времени, чтобы решить, что мы собираемся делать. — Это такое дерьмо, куда мы вообще пойдем? — Презрительно спросил Сириус. — Может, к Лунатику? Римус прикусил губу. Прятать Сириуса – это одно, но трех мародеров? — Мы не можем пойти к Лунатику, — вмешался Сириус. — Его отец ничем не лучше, без обид. Римус и не собирался. — А как насчет домика на дереве? — предложил Питер. — Ты имеешь в виду на заднем дворе? — О да! — Джеймс ахнул. — Это потрясающе! Никто им не пользуется, папа даже не может подняться по лестнице из-за своих коленей! Мы могли бы приносить тебе еду по ночам, это гениально! — Это все, конечно, гениально, — усмехнулся Сириус, — но что ты скажешь своим родителям? Они спросят, куда я пошел. — Мы им все расскажем – скажем, что ты сбежал, потому что они отказались помочь! Может быть, тогда они почувствуют себя достаточно виноватыми, чтобы действительно предпринять хоть что-то. — Нет, это безумие, — сказал Сириус, — я не собираюсь лгать всем и прятаться в твоем чертовом домике на дереве только для того, чтобы твои родители почувствовали себя виноватыми! — Ты бы предпочел вернуться домой? Потому что именно это и произойдет, если они позвонят, и твоя мама появится на пороге нашего дома! — Ты мог бы позвонить Энди, — предложил Римус, заставив Сириуса снова пристально посмотреть на него. — Нет... — Да! — Джеймс согласился. — Энди – это гениально! — Перестань говорить, что все гениально! — огрызнулся Сириус. — Я не собираюсь рисковать, учитывая, что у Энди могут быть неприятности. Я не подставлю ее только чтобы избежать встречи с родителями – они на нее подадут в суд! Ты не знаешь, какие у них отношения. — Но она сказала, чтобы ты звонил ей, если тебе что-нибудь понадобится, — вставил Римус. — И я думаю, что происходящее можно квалифицировать как "что-то понадобилось". — Ты звонил ей, Лунатик? — Спросил Питер. — Мы столкнулись с ней и Тедом сегодня утром. Сириус хлопнул его по плечу. — Прекрати выдавать все мои секреты! — Ты виделся с ней?! — Джеймс практически взвизгнул. — Ты хочешь сказать, что действительно видел ее лично и ничего не сказал? — Был немного рассеян, если ты не заметил, Сохатый. Кроме того, ей не нужно беспокоиться из-за небольшой ссоры между мной и моими родителями. — "Небольшой ссоры"? Господи, Сириус! — Джеймс в отчаянии хлопнул по диванной подушке. — Почему ты никогда не драматизируешь тогда, когда это действительно необходимо!? — Все будет хорошо, — настаивал Сириус. — Я найду работу чтобы продержаться до ноября. Осталось всего два месяца! — Ты говоришь так, словно уже сдался, — прошипел Римус. — Ты не хочешь вернуться с нами? — Конечно, хочу, но это не так просто! Мне нужна подпись опекуна, чтобы вернуться на территорию школы, так что деньги, очевидно, не единственная наша проблема! — Мы можем подделать подпись! — воскликнул Джеймс. — Пит может! — Я могу! — А что, если моя мама заявится в школу, что тогда? — спросил Сириус. — Ну... мы... мы могли бы... — Джеймс с отчаянием потер затылок. Он в панике взглянул на Питера, но, очевидно, ни один из них не подумал о том, что Сириус может не захотеть возвращаться в Хокингс, потому что родители ожидали увидеть его именно там. — Я поеду с вами на поезде, — начал Сириус уже мягче, — но вы должны позволить мне разобраться с остальным. Это не так страшно, как вы думаете. Римус хотел поправить его: конечно, это именно так страшно, как мы думаем, но он не смог. "Если я не перестану переживать из-за каждой маминой угрозы, я никогда больше не почувствую себя храбрым". Сириус как-то сказал ему это. И хотя это было еще до всего, Сириус и сейчас находил в себе силы быть храбрым. Римус полагал, что он тоже обязан быть храбрым ради него. — Хорошо, — сказал он, заставив Сириуса посмотреть на него, — мы сделаем все, что ты захочешь, Сириус. Только не проси нас отпустить тебя. Ты нужен нам. — Ты нужен мне. — Нам... нужен наш Бродяга. Печально улыбнувшись, Сириус кивнул. Затем он наклонился и взял Римуса за руку, отчего его сердце подпрыгнуло, пока он не протянул другую руку Джеймсу. Джеймс без колебаний пожал ее и потянулся к Питеру, прежде чем изобразить на лице дружелюбную улыбку Джеймса Поттера. — Мы разберемся с этим, — пообещал он. Сириус снова кивнул, на этот раз более твердо, но как раз в этот момент в дальнем конце коридора с грохотом распахнулась дверь, задребезжали все фоторамки на стене. Через несколько секунд в гостиную ворвалась Юфимия Поттер, отчаянно размахивая руками, а ее муж замыкал шествие. — Я не могу в это поверить! — Она кипела от ярости. — О-о-о, эта ЖЕНЩИНА! Клянусь, я– Миссис Поттер разразилась серией ругательств, которые понимали только Джеймс и мистер Поттер, яростно размахивая руками. Ее верный муж ходил за ней по пятам по всей гостиной, морщась и изо всех сил стараясь успокоить ее. — Ну же, Эффи, — сказал Монти, — давай не будем делать этого при мальчиках. Не обращая внимания на очевидное проявление ярости, Джеймс вскочил на ноги, выглядя довольным. — Ну, как прошел звонок, мам? — Эта... ЭТА... ВЕДЬМА! — миссис Поттер издала еще один разочарованный вопль, прижав кулаки к бокам. — Как она могла такое сказать... да еще о своем собственном...! — Резко остановившись, миссис Поттер глубоко вздохнула и прошла мимо сына, вместо этого подойдя к дивану, на котором сидели Римус и Сириус. Римус не мог решить, она собиралась закричать или разрыдаться, но потом это уже не имело значения. Миссис Поттер уже опустилась на колени перед Сириусом на коврике и сжала его руку в своей, отчего браслеты на ее запястье забренчали. — Сириус, — начала она, — ты бы хотел остаться здесь до конца лета? Глаза Сириуса превратились в темные блюдца. — Ну, я... я... — Я знаю, что до начала семестра осталось всего несколько дней, — бессвязно произнесла миссис Поттер, — но я хочу, чтобы ты знал, что тебе здесь рады, beta, и что ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Возможно, это был первый и единственный раз, когда Римус видел Сириуса не в состоянии произнести ни слова. Когда прошло еще несколько секунд, а Сириус все еще ничего не говорил, он многозначительно толкнул его локтем. Сириус моргнул, как будто все его тело перестроилось, а затем закашлялся и весь покраснел. — Я... — Ты, конечно, не обязан, — продолжила миссис Поттер, — но если хочешь, я буду рада, если ты останешься с нами. С завтрашнего дня и до конца жизни, если понадобится. Это был не вопрос, даже не предложение. Она будет рада. Тогда Римусу стало совершенно ясно, почему Сириус так привязался к этой семье несмотря на то, что он был у них в гостях всего один раз. Поттеры не ждали, что вы ответите им той же любовью, они просто распространяли любовь и ждали, когда вы ее получите. И Сириус, который так отчаянно жаждал быть нужным и любимым, не мог отказать им. — Да, — сказал Сириус тихим, как у провинившегося ребенка, голосом, — да, я хотел бы остаться... мэм. И в этот момент миссис Поттер выпрямилась, на ее лице появилась улыбка облегчения. — Замечательно! Я позвоню в школу утром, и мы все уладим! Нам, конечно, придется купить тебе новую одежду и все твои школьные принадлежности, но мы еще ничего не купили и для Джеймса, так что мы просто сделаем все это сразу! — Щебетала она, останавливаясь ровно настолько, чтобы поцеловать Сириуса в обе щеки. — А пока, я думаю, я начну убирать свободную спальню рядом с комнатой Джеймса. Мы думали поселить вас дальше по коридору, так как Монти использует его в качестве кладовки, и, видит бог, он не убирался там месяцами, но так не пойдет, не так ли? Хм, да, я так и думала! Но до тех пор, мальчики, просто расслабьтесь, хорошо? — Окей! Прервавшись, чтобы еще раз поцеловать Сириуса, Юфимия Поттер пригладила свои темные волосы и быстро зашагала обратно по коридору к лестнице, напевая на ходу сдавленным голосом. Джеймс посмотрел на отца, все еще разинув рот. — Папа?.. Что произошло по телефону? — Давай просто скажем, что звонок прошел не так, как она ожидала, — предположил Монти, прежде чем протянуть руку и снова похлопать Сириуса по плечу. — Как и сказала Эффи, тебе здесь рады, сынок. Сейчас или навсегда, но для тебя здесь всегда найдется место. Сириус выглядел так, будто вот-вот расплачется. — Спасибо, мистер Поттер. Улыбаясь, Монти сунул в рот кончик трубки. — О, так теперь я "мистер Поттер", Сириус? Сириус смущенно улыбнулся. — Я имею в виду, спасибо, пап. Усмехнувшись, Монти похлопал Сириуса по плечу. — Добро пожаловать домой, beta. Он кивнул каждому из мальчиков и направился вслед за своей женой, напевая себе под нос что-то более нежное, чем она, пока поднимался по лестнице. Глядя ему вслед, Римус теперь полностью понимал, как Джеймс стал Джеймсом. — Итак, Сириус? — Джеймс вздрогнул. — О чем ты думаешь? — О том, что у меня самые лучшие друзья на свете, — ухмыльнулся Сириус. — И что я их, черт возьми, не заслуживаю. — Тебе просто очень повезло, — саркастически заметил Питер, заставив Сириуса радостно фыркнуть, прежде чем вскочить с дивана и схватить его за голову. — О, как же я люблю тебя, Хвостик! — провозгласил Сириус, колотя костяшками пальцев по голове мальчика пониже ростом и причитая. Римус посмеялся над ними обоими, но был склонен согласиться, и когда он откинулся на спинку дивана и стал наблюдать за своими друзьями, ему пришло в голову, что, возможно, его собственная удача тоже не промах.