The Cadence of Part-time poets

Holy Moses, I have been removed, I have seen the spectre, he has been here, too; Distant cousin from down the line, Brand of people who ain’t my kind; Holy Moses, I have been removed… — “Border Song” Elton John, 1970 Время, проведенное ими у Поттеров, было недолгим, но успокаивающим, и когда прошло два дня, а Вальбурга Блэк так и не появилась на пороге, изрыгая пламя и истошно вопя, Сириус, наконец, смог немного расслабиться. Это означало, что его друзья тоже смогли расслабиться, и в конце концов тихая тишина, царившая в доме, успокоила их всех. Каждый вечер, когда мистер Поттер приходил домой с работы, они играли в футбол в саду за домом, пока миссис Поттер фотографировала или развешивала белье на веревке. В доме было довольно многолюдно, так как Питер тоже решил остаться на ночь, а миссис Поттер в данный момент работала дома, но Римус привык прятаться. В присутствии других он и Сириус вели себя так же нормально, как и всегда. И только когда они оставались наедине, все становилось по-другому. Они быстро научились распознавать привычки других обитателей дома, чтобы иметь возможность улизнуть на эти драгоценные несколько развязных или в других отношениях целомудренных мгновений. Каждый день около одиннадцати часов Питер погружался в какое-нибудь комедийное шоу, а Джеймс звонил Лили. Это гарантировало им по крайней мере полчаса, которые они никогда не теряли даром. Как только их друзья отвлекались, Римус встречался с Сириусом где-нибудь, где они могли побыть наедине: в их спальнях, за садовым сараем, в ванной наверху или даже в шкафу для метел в прихожей, где пылесос упал Римусу на лодыжку из-за чего тот хромал остаток дня. Это было немного волнующе, но в то же время и пугающе... И всякий раз, когда Сириус обращал на него свой полный желания взгляд, Римус не мог заставить себя сопротивляться. Дни были хорошими, и Римус наслаждался жизнью, но он не мог отрицать, что в промежутках – как, например, в его ужасном "вечере дерьма" – чувствовал себя немного по-спартански. У него всегда была склонность погружаться в свои мысли: когда ему было двенадцать, учитель даже устроил ему взбучку за то, что он витал в облаках на протяжении всего теста, но что-то в мягкой атмосфере коттеджа Поттер выявило худшее в нем. Летний ветерок врывался в открытые окна, колыхая прозрачные занавески в каждой комнате, словно веселые призраки. Возможно, это была одна из причин, почему Джеймс был таким Джеймсом: даже его призраки были счастливы. Витание в облаках не всегда доставляло неудобства, но не раз оно вскрывало воспоминания, о существовании которых Римус даже не подозревал. В основном они проявлялись в такие моменты, как, например, когда он наблюдал, как мистер Поттер читает утреннюю газету. При этом он притопывал ногой, и время от времени воздух наполнялся мягким шелестом бумаги, когда он постукивал страницами прямо себе по бедру. Римус почти всегда думал о Джайлзе, но иногда в его мыслях проскальзывало воспоминание о Лайалле – о том, как он просматривал документ за документом, сидя за завтраком. Перед ним не было еды, только кофе и утренние отчеты, составленные каким-то безымянным ассистентом. Каким огромным казался тогда стол, за которым он сидел. Римус, сядь прямо, – промелькнуло в памяти, – ты же мальчик, а не животное. С миссис Поттер было хуже: у нее был певучий голос, который одновременно успокаивал и в то же время был слишком резким. Несмотря на свой дружелюбный нрав, она все же была матерью и постоянно придиралась к Джеймсу из-за его прически или из-за пятен от травы, которые всегда появлялись на его брюках. — Честное слово, мне следовало бы просто обрезать их по колено! Так ты будешь выглядеть как аномально высокий бойскаут! — Проворчала она тем утром, выйдя из подсобки, чтобы пристыдить сына за еще одну пару испорченных брюк. — Это не мое! — предпринял попытку оправдания Джеймс с набитым тостом ртом. Глаза его матери сузились, и он быстро сглотнул. — Сириус надевал их вчера! Честно, мам, можно даже подумать, что разъяренные быки таскают его за собой ради забавы. — Ты Иуда! — Сириус возмущенно ахнул. — Это всего лишь свидетельство того, что я все время провожу на коленях. Джеймс чуть вилкой не подавился. — Делая что?! — Молюсь, очевидно. Что за пошлые мысли? — Ха! Ты идиот! — Ты называешь меня развратником? За завтраком у своей матери? Почему я должен... — Сириус, выглядевший довольным, подцепил на вилку сосиску и отправил ее в сторону Джеймса. К сожалению, он промахнулся, и та угодила в чашку Питера, заставив бедного мальчика вскрикнуть, когда горячий чай перелился через край его чашки. — Ну вот, теперь ты еще и скатерть испачкал! — Заржал Джеймс. — Еще же слишком рано для этого, черт возьми..! — Простонал Питер, выкладывая вилкой сосиску на вышеупомянутую скатерть. — Ой! Прости, Пит, — пропищал Сириус. — Считай, что это твой ежедневный источник белка. Лучше, чем все, что предлагает Поттер. — ЭЙ! — Джеймс взвыл, совершенно красный от смеха. Когда Питер принялся усердно вытирать свои колени, миссис Поттер перебросила грязные тряпки через плечо. — Ах вы, мальчики, — фыркнула она, — что же мне с вами делать? Она ушла, оставив их хихикать, как будто им было по двенадцать, а не по восемнадцать. Даже Питеру показалось забавным, что Джеймс "случайно" опрокинул сахарницу на яйца Сириуса, но Римус не обратил на это внимания. Он был сам по себе, потерянный и плывущий по течению. "Римус, дорогой, у тебя дырка на брюках. Ты порвал их, когда играл на улице? А, ладно, сними их, чтобы мама могла их заштопать". Это было глупое воспоминание – он даже не знал, было ли оно реальным. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел, как Хоуп Люпин вдевает нитку в иголку. У нее всегда дрожали руки, по крайней мере, все то время, которое он ее знал. "Глупенький, я все время штопала твою одежду, — мысленно сказала Хоуп. — Ты был таким крошечным, что казалось, что все на тебе сидит неправильно. Твой отец хотел, чтобы все было сшито на заказ, но как я могла позволить кому-то другому трогать одежду моего ребенка? Мой милый, ненаглядный малыш... Мой милый, ненаглядный мальчик..." Римус не был уверен, когда именно этот голос превратился в ее собственный. Он даже не был уверен, что это была она. Каждый раз, когда он слишком сильно задумывался над этим, мысль распадалась, и голос растворялся, как дым, просачивающийся сквозь кончики его пальцев. Он просто хотел, чтобы все это прекратилось. — Ну, что скажешь, Лунс? Римус поднял глаза. Он даже не мог сказать, как надолго выпал из реальности. — Э-э... насчет чего? Джеймс ковырял ногтем в зубах. — Крокет. Вчера папа вытащил набор из гаража. Ты играешь? — Я не знаю, как играть. — Ты должен загнать мяч в кольцо, — криво усмехнулся Сириус. — Уверен, ты справишься с этим, звезда спорта. И поскольку даже Римус мог справиться с этим, они провели большую часть дня в саду, забивая разноцветные пластиковые мячи в менее яркие пластиковые обручи. Так получилось, что Римус обнаружил, что он не так уж плох в крокете: они с Джеймсом выиграли первые два раунда, но затем поменялись партнерами, и быстро стало очевидно, что победы были просто результатом сочетания мастерства Джеймса и удачи новичка. После обеда Лотти отправилась в поход, щеголяя в красивом голубом платье и шляпе от солнца с такими широкими полями, что под ней мог бы поместиться слон. Ее появление превратило их компанию из четырех человек в группу из пяти, что, очевидно, означало, что одному из них придется остаться в стороне. Римус попытался вызваться добровольцем, но в конце концов именно Питер неохотно плюхнулся на тенистый коврик для пикника, чтобы его сестра могла поиграть. — У тебя что, нет своих друзей, с которыми можно потусоваться? — Проворчал он, усаживаясь по-турецки и прижимаясь щекой к своей клюшке. — Никто из них не бездельничает, как вы четверо, — холодно ответила Лотти, поправляя поля своей нелепо большой шляпы от солнца. — Мэри все еще в Париже, а Марлин и Лили очевидно недоступны. Всегда есть Бетани, хотя она в Хорватии, навещает семью. Анетт посещает курсы скульптуры во Флоренции. А Пернилла снова в Швеции, хотя она только что написала мне и... — Хорошо, мы поняли! Давай уже. Лотти скрестила руки на груди. — Теперь очередь Сириуса. Но Сириус ее не слушал. Последние несколько минут он все ближе и ближе подбирался к Римусу по другую сторону обручей с выражением скептического беспокойства на лице. — Уверен, что все в порядке? — Спросил он, наверное, в десятый раз. — Да, — ответил Римус, — просто устал. — Плохо спал или что-то такое? — Все в порядке. Наверное, я просто скучаю по своей постели. Сириус пошевелил бровями. — Я тоже скучаю по твоей постели. — Прекрати, — шикнул он, как раз в тот момент, когда Джеймс стукнул крокетным молотком по газону, чтобы привлечь их внимание. — Блэк! Твоя очередь! Желая продолжить игру, Сириус оставил Римуса и подбежал к нему. Он уже засучил рукава и быстро забросил свой черный крокетный шар во второе кольцо, немедленно издав радостный вопль. Когда он подбирался, чтобы нанести свой заслуженный второй удар, Джеймс издал эффектный крик "БЕРЕГИСЬ!", и Сириус все запорол, отправив мяч в сторону старого дуба. — Опаньки, тебе, должно быть, что-то послышалось, — хихикнул Джеймс. Сириус резко повернул голову: — Боже, Джеймс! Ты идиот! Мы же в одной команде! — О... точно. — Такие придурки, — вздохнула Лотти, качая головой. — На самом деле, вам, мальчики, следует быть осторожнее. Ни одна девушка не захочет выходить замуж за кого-либо из вас, если вы хоть немного не повзрослеете. Я вот недавно встретила одного парня, и... — Я так и знал! — внезапно воскликнул Питер. — Ты не хотела с нами тусоваться, ты просто искала перед кем похвастаться! Лотти задохнулась от обиды. — Я не хвастаюсь! Честно говоря, Питти, я не сторонница того, чтобы включать собственного брата в свои свадебные планы. Питер зажал уши обеими руками. — Я не слушаю, я НЕ СЛУШАЮ! — Лот! — Сириус задохнулся, его челюсть практически отвалилась от черепа. — Хочешь сказать, что вы реально помолвлены?! — Быть не может, — сказал Джеймс, в равной степени ошеломленный. Лотти невинно накрутила на палец белокурый локон. — Ну, пока нет. Но это только вопрос времени. — Я даже не знал, что ты с кем-то встречаешься, — сказал Римус, которого буквально пробрал озноб при мысли о женитьбе в семнадцать лет. — Это не так! — Закричал Питер, все еще зажимая уши руками. — Она просто обманывает себя, думая, что какой-то парень, с которым она виделась дважды, влюблен в нее! — Ты же вроде не слушаешь? — Лотти усмехнулась. Секунду спустя она пришла в себя и с довольным видом опустила крокетный молоток и подбросила его к желтому мячу. — Его зовут Роджер, и я собираюсь выйти за него замуж, даже если ему об этом пока неизвестно. Лотти с громким стуком ударила по мячу, который со свистом пролетел над травой, прямо через третье кольцо. Сириус присвистнул, а затем похлопал ей, прежде чем небрежно опереться на молоток. — Так где же ты познакомилась с этим прекрасным принцем? — В папином офисе. Оформляла для него кое-какие документы. Чуть было не отказалась – там ужасно скучно, – но позвонила секретарша, и я, зная систему, подумала, почему бы и нет? — Звучит как лучшее "почему бы и нет" в твоей жизни, — сказал Джеймс. — А чем он занимается? — О, я не знаю. Должно быть, что-то важное. На нем был костюм, и папа так переполошился, пока бежал пожать ему руку. — Ты вообще с ним разговаривала? — Спросил Римус. — Очевидно. Я же не совсем сумасшедшая. В первый раз, когда мы разговорились о бизнесе и других вещах, например, о моих ногтях, он похвалил их цвет. Затем, когда я увидела его во второй раз, он принес мне прекраснейший букет цветов. — Который, по твоим словам, он вытащил из вазы в коридоре! — проблеял Питер. — Молчать. Главное – это посыл. — Ого, Лот, — задумчиво произнес Сириус, — Похоже, ты отхватила неплохого парня. Как он выглядит? Я надеюсь, что он хотя бы в хорошей форме. Питер хлопнул ладонью по одеялу для пикника. — Перестань ее поощрять! — О да, — усмехнулась Лотти, делая второй бросок, — в отличной форме. — Мяч пролетел через лужайку и попал прямо в четвертое кольцо, и она отпраздновала это тем, что крепко обняла Римуса за талию, как своего товарища по команде. Когда Римус похлопал ее по спине в знак поздравления, Джеймс только вздохнул и печально посмотрел на мяч Сириуса, все еще лежащий под дубом. — В следующий раз я буду в ее команде. — Сириус подбросил ему птичку. — Ты должен нокаутировать Римуса, — наставляла Лотти в следующем раунде, когда подошла очередь Питера. — Какой идиот впустил тебя сюда? — Проворчал Питер, прежде чем, проигнорировав сестру, попытался дотянуться до кольца. Он промахнулся и досадливо фыркнул, прежде чем позволить Римусу подняться и нанести удар. — Да, давай, дурачок! — Сириус безучастно болел за него, лежа на одеяле для пикника. Он валялся, надвинув солнцезащитные очки на глаза, и даже не обращал внимания, но поднял кулак в знак моральной поддержки. Облизнув губы, Римус занес молоток и ударил по мячу. Он целился в кольцо, но, увы, ему удалось попасть только по краю. Мяч тут же резко отклонился от курса, отбросив мяч Питера в сторону с жалобным стуком! — Я же говорила тебе, — сказала Лотти, когда Питер застонал. — Чисто! — Сказал Джеймс с другой стороны обручей. — Ой! Он успел это сделать? — Спросил Сириус, поднимая голову. — Хорошее шоу! — Честное слово, я целился в обруч, — сказал Римус Питеру, который просто махнул ему рукой, пропуская вперед и хмуро глядя на Лотти. — Давай, делай свой удар, Римус, — сказала Лотти. Он послушно выровнял молоток, изо всех сил стараясь прицелиться, в то время как Джеймс, его партнер в этом раунде, с энтузиазмом размахивал руками. — Да, ты точно можешь его пробить! — Крикнул он. — Бей прямо по центру! Ты же хочешь, чтобы мяч был в офсайде, да? — Боже, этот спортивный жаргон, — проворчал Римус, отводя молоток назад. Он уже почти ударил по мячу, когда раздался другой голос: — Возможно, тебе следует немного приподнять руки. Римус остановился как вкопанный и, подняв глаза, увидел Симеона Петтигрю, выходящего из задней двери дома Поттеров. Он выглядел более загорелым, чем когда Римус видел его в последний раз, а солнце превратило его льняные волосы в темно-медовые. На нем были темно-синее поло и бежевые брюки, как будто он только что вернулся из загородного клуба, что вполне могло быть правдой. На ком-то другом Римус, возможно, счел бы этот наряд совершенно непривлекательным, но на Симеоне он сидел идеально. Возможно, дело было в серьге... — Что ты здесь делаешь? — Спросил Питер, прищурившись. Симеон одарил его ослепительной улыбкой. — Мама послала меня за вами, скоро будет чай. Вы, ребята, были здесь весь день? — Мы дышим воздухом, — протянул Питер, как раз в тот момент, когда Сириус выпрямился на одеяле для пикника и снял солнцезащитные очки. — Вот дерьмо– Сим! Симеон помахал рукой. — Порядок, Блэк? Вместо ответа Сириус вскочил на ноги и подбежал к Симеону, нежно взяв его за руку, в то время как они оба хлопали друг друга по спине. — Как дела в Оксфорде? — Спросил Сириус. — Ну, ты же знаешь, как это бывает. Просто кучка желающих стать философами втиснулась в одну и ту же кабинку размером пять на пять дюймов. А как насчет вас, а? Вы все хорошо выглядите. Кто выигрывает? — Лотти, — хором произнесли все четверо. — Понимаю, — сказал Симеон, когда Лотти отвесила памятный поклон, — только один человек когда-либо мог обыграть мою младшую сестру в крокет. — Кто? — Нетерпеливо спросил Сириус. Симеон скрестил руки на груди с самодовольным видом. — Ты смотришь прямо на него. Вот так они и оказались здесь, последний час безбожно проигрывая Симеону. Питер рано сдался, ненавидя все, что касалось его брата, но Сириусу не терпелось восполнить этот пробел, а остальные просто выкручивались как могли. — В тот раз я был так близок к победе! — Сириус настаивал, после того как его мяч пролетел всего на волосок от кольца и вылетел за пределы поля. — Подковы считаются только с близкого расстояния, — ответил Симеон, ткнув его концом молотка. Отдав в том раунде свой молоток Джеймсу, Римус отошел в сторонку и стал наблюдать. Внезапное появление Симеона несколько выбило его из колеи, и, хотя он был рад его видеть, было гораздо проще позволить Сириусу взять на себя основной удар внимания. Полагая, что сигаретка-другая поможет успокоить нервы – он не курил ни одной с того дня в парке с Сириусом, – Римус только начал подумывать о том, чтобы улизнуть, когда миссис Поттер вышла из задней двери, объявив, что приготовила нарезанный арбуз и лимонад. Когда они все вскочили и направились прямиком к крыльцу, Римус задержался, чтобы похлопать себя по карманам, сигареты остались дома. — Лунатик, сходи за лимонадом, — позвал Джеймс, жестом приглашая его спуститься с крыльца. Римус кивнул в ответ и направился через лужайку, но тут Симеон поравнялся с ним, и тот быстро достал свой крокетный молоток. — Привееет, — протянул он, глядя на него своими голубыми глазами. С трудом сглотнув, Римус наклонился, чтобы поднять молоток, а когда выпрямился, то обнаружил, что Симеон ждет его, остановившись на полпути к крыльцу. — Привет... — Что-то потерял? Он взглянул через плечо Симеона на миссис Поттер, которая, конечно же, не одобрила бы курение. — Э-э... не-а. Уголки глаз Симеона с любопытством сузились. — Я, случайно, не плюнул тебе в чай, когда мы виделись в прошлый раз? — Что– нет. — Тогда почему ты меня игноришь? — Я просто... играю в игру. — Римус кротко указал на молоток в своей руке. — Хм... хорошо. — Симеон оглядел его с головы до ног. — Ты стал выше. Это было правдой. Теперь Римус мог смотреть Симеону прямо в глаза. Он, возможно, прибавил в росте пару-тройку сантиметров – нескладных, как у наполовину набитого чучела. — А может, это ты уменьшился, — сказал он. Симеон усмехнулся, прикусив губу, чтобы скрыть улыбку. — Я и забыл, что ты такой забавный. В Оксфорде не так уж много забавных людей. Сносные, но в большинстве случаев слишком педантичные. — Тогда зачем ты туда пошел? — Ожидания, я полагаю. Почему ты ходишь в школу, Люпин? — Лунатик! — Джеймс позвал снова. Он держал в руке стакан, но чуть не уронил его, когда Сириус ткнул его в зад концом крокетного молотка. Лотти издала радостный вопль, когда они взъерошились, а Питер бросился спасать тарелку с арбузом. — Они, — тут же ответил Римус. — Из-за них. Симеон проследил за его взглядом. — А... веская причина. Когда Римус повернулся к нему, у него внутри все сжалось. Может, Симеон и не плевал ему в чай, но Римус определенно избегал его. Он не мог не нервничать: Симеон был таким невозмутимым. И он восхищался им – более чем восхищался. Теперь он понял, что это было то самое "гейское" чувство. Получается, он был не просто Сириусексуалом – ему нравились и другие парни. — Ты здесь ненадолго? — Спросил Симеон. — Несколько дней. Мы возвращаемся в школу на следующей неделе. — Точно, точно. Есть какие-нибудь планы? У него екнуло сердце. — Джеймс упомянул футбольный матч... и... выступления группы. В основном пишу, но, думаю, мы просто поболтаемся здесь... Симеон задумчиво кивнул. — Что ж, я буду приходить и уходить. Постараюсь навестить как можно больше людей, прежде чем вернусь обратно. Элис сейчас живет на Уэмбли, а Касс уехал на Энфилд. Можно было бы заскочить на поезд, чтобы навестить его, но... — Симеон наклонился к нему: — Постарайся освободить воскресный вечер. — А что будет в воскресенье вечером? — Пока ничего. Но неделя только начинается, и ты удивишься, сколько народу сможет собраться к воскресенью. — Ребята из Оксфорда? Кажется, ты говорил, что они все педанты. — О, так оно и есть. Но вечеринки затевают недурно. — Симеон подмигнул, и Римусу снова стало не по себе. Сириус, сказал он себе. Сириус, Сириус, Сириус! — Ты что-нибудь для нас припас? — Позвал Симеон, уже направляясь от Римуса к крыльцу. На полпути к нему снова появилась миссис Поттер и окликнула его: — О, Сим, дорогой, твоя мама очень расстроена, что тебя так долго не было. Было бы неплохо поладить заглянуть к ней. — Да, мы уходим, — ответил Симеон, вскакивая на ступеньки крыльца и хватая Питера за плечи. — Давай, братишка, собирайся! И дай мне знать, если тебе понадобится помощь, чтобы завязать шнурки! — Отвали! — Проворчал Питер, отталкивая брата. — Я ухожу! — Что тебе сказал Симеон? — Спросил Сириус, после того как Джеймс и миссис Поттер ушли провожать братьев и сестер Петтигрю. — Ха, сплетник, — сказал Римус, набивая рот арбузом. — Я не сплетник! Я просто спросил, о чем вы разговаривали. — ... Ерунда. — Не похоже на "ерунду", — проворчал Сириус. Римус сглотнул и повернулся к нему. — Он только задавал неопределенные вопросы и делал еще более неопределенные заявления. Вероятно, просто хотел казаться "крутым". — Мгм, конечно. — В этот момент Сириус протянул руку и многозначительно похлопал Римуса по заднице. — Просто помни: я был первым, кто овладел этим. — Руки убери! — Римус зашипел. Он сделал это как раз вовремя – секундой позже миссис Поттер появилась из-за задней двери. — Ребята, мне только что позвонил Монти и сказал, что освободится сегодня пораньше. Может, съездим в город и купим тебе что-нибудь новенькое, Сириус? Заложив руки за спину, Сириус начал нервно покусывать нижнюю губу. — Прости, мам, но у меня... нет денег. Эффи нахмурилась, потом улыбнулась. — Не беспокойся об этом, beta. Просто надевайте свои ботинки и поехали. Она снова исчезла так же быстро, как и появилась, а Сириус бросил на Римуса застенчивый взгляд. — Не ревнуй, но я, кажется, влюблен. Римус с силой толкнул его.

★★★

В машине было тесно от пяти человек, сидящих в ней. Мистер и миссис Поттер, конечно же, ехали впереди, и, забравшись на заднее сиденье, Римус оказался прижатым к окну со стороны водителя, а Джеймс и Сириус втиснулись следом за ним. Они были в восторге и даже попытались поиграть в "шишки", пока Эффи не прикрикнула на них, чтобы они прекратили. Римус на мгновение подумал, что, должно быть, именно так и чувствуешь себя в нормальной семье: двое родителей, которые любят друг друга и без умолку болтают о новой школьной одежде и удобной обуви, и братья, которые всегда попадали в разного рода передряги и никогда не хотели причинить кому-либо вреда. Правда, он трахался с одним из них. Сначала они отправились к портным, в тот самый магазин, где Поттеры заказывали форму Джеймсу начиная со второго курса. Миссис Поттер потребовалось немало усилий, чтобы Сириус признался, как мало у него всего есть, но отсутствие у него чего бы то ни было, не говоря уже о подходящей форме, стало очевидным с момента их прибытия. Пошив формы к 1 сентября обошелся в чудовищную сумму, но Эффи и глазом не моргнула. Она просто выписала портному чек, и все. — Римус, может, мне заказать и для тебя форму? — любезно предложила миссис Поттер. — Просто на случай, если ты сильно вырос за лето? — Спасибо, но я уверен, что мой отец обо всем позаботится. Она кивнула, но взяла с вешалки у портного светло-голубую рубашку. — Как насчет вот этого? Чтобы носить в выходные дни? Это будет чудесно смотреться на тебе, дорогой, прошептала Хоуп. Она подчеркнет голубизну твоих глаз. Римус попытался приглушить голос. У меня не голубые глаза. Конечно, голубые. Ты был моим идеальным голубоглазым ангелочком. — Нет, спасибо, мэм, — выдавил он. — У меня дома есть одежда. Эффи на мгновение задержала на нем взгляд, понимающе улыбнулась и вернула рубашку на вешалку. — Тогда не обращай на меня внимания, — сказала она ему, — но если тебе что-нибудь понадобится, даже карандаш, обязательно дай знать Монти или мне. Римус кивнул. Он хотел ответить с такой же добротой, но это короткое воспоминание вымотало его. Отступив, как трус, он слонялся у входа в магазин, пока Сириус и Поттеры не закончили, и все это время отчаянно мечтал о сигарете. После этого они доехали до Фицровии, где мистер Поттер проводил их к своему личному парикмахеру. Пустой участок кожи на затылке Сириуса к этому времени почти зарос, но на затылке осталась неровная линия роста волос, и миссис Поттер настояла, что было бы лучше привести все в порядок, прежде чем они вернутся в школу, а то какой-то неприятный учитель пожалуется на его "ненадлежащий вид" и попытается подстричь его овечьими ножницами. — Но что, если мне отрежут все волосы? Что, если я стану лысым?! — Волновался Сириус, пока они шли по улице к "Винмор Барберс & Ко". — Они просто приведут в порядок твой затылок, — заверил его Джеймс. — Лунатик, скажи ему, что он зря беспокоится. — Ты зря беспокоишься. — Вот! Видишь– — На крайняк существуют же парики. Сириус бросил на него злобный взгляд, но, когда миссис Поттер распахнула перед ним дверь парикмахерской, он неохотно вошел внутрь. — Мы встретимся с тобой в половине шестого, — сказал мистер Поттер, прежде чем проводить Джеймса и Римуса обратно по улице. Они остановились перед большим двухэтажным книжным магазином, и мистер Поттер достал из кармана письмо Джеймса о возвращении в школу, чтобы, прищурившись, просмотреть его из-за толстых стекол очков. — Давайте посмотрим, сможем ли мы пробежаться по всему этому списку до конца ужина, а, мальчики? Римус, например, был более чем рад снова оказаться в книжном магазине. У него не было возможности посетить ни один книжный уже несколько недель, с тех пор как приехал Сириус, и он почти сказал об этом Джеймсу, когда тот прокомментировал внезапное улучшение его настроения. Он спохватился, когда понял, что Сириус не должен был находиться с ним так долго, и после этого едва не случившегося казуса Римус решил быть более осторожным. Он все еще не был до конца уверен, что за "это" произошло между ними, но был уверен, что не готов никому об этом рассказать. Пока мистер Поттер ходил за продавцом по магазину, заваливая Джеймса учебниками для чтения и тетрадями для сдачи экзаменов, Римус под предлогом, что ему нужно в туалет, ускользнул один. Он хотел попытаться найти что-нибудь, что могло бы помочь ему разобраться в своих чувствах, но, сколько бы раз Римус ни заходил в книжный магазин, он понятия не имел, с чего начать поиски литературы такой квир-направленности. Он ни за что не собирался просить кого-нибудь из консультантов, поэтому пошел один, изо всех сил стараясь избегать Джеймса и мистера Поттера, пока, в конце концов, не попал в секцию философии и культуры. Там он окончательно потерялся. Половина раздела состояла из томов размером с его предплечье, с названиями, которые он, вероятно, не смог бы расшифровать. Там был небольшой раздел, посвященный "образу жизни", и Римус начал молча перебирать обложки, мысленно выбирая ключевые слова. "Гомосексуал" показалось ему наиболее академичным. Но там также были и квир... гей... Педик... Любитель подтягивать рубашки... Трубочист, Заднепроходец??? НЕЖЕНКА—ДАМОЧКА—ФРИК! Сгорбившись, Римус обхватил голову руками. Он ненавидел себя. Он ненавидел себя. Сириус, прости меня, – взмолился он. Я не знаю, смогу ли я это сделать... Ты уверен, что не лжешь самому себе? – спросил голос. Не Хоуп, а злобный Лунатик. Он вернулся. Хм? Ты меня слышишь? Или ты просто стал еще более невменяемым? Тебя я тоже ненавижу, – подумал Римус. Римус опустил руки к шее и глубоко вздохнул. Он знал, что именно это его и утомляло – бессмысленность всего происходящего. Но по воле случая, когда он снова открыл глаза, то нашел именно то, что искал: небольшой журнал под названием "Ранние воспоминания гомосексуалов в соответствии с их образом жизни". Взяв книгу с полки, Римус огляделся, чтобы убедиться, что он один, прежде чем открыть ее предисловие. Там было написано: Эта книга представляет собой сборник научных исследований, проведенных в области психологии, созданная и курируемая лучшими умами в этой области. Хотя ряд исследований был направлен на выявление первопричины проблемы гомосексуалов, лишь немногие из них рассматривали текущие обстоятельства, которые способствуют сохранению проблемы. Изучая гомосексуальный образ жизни, мы пытаемся ответить всего на два вопроса: как обычный гомосексуал соотносится с другими мужчинами и существует ли общий критерий образа жизни? Римус чувствовал, как каждый удар сердца отдается у него в ушах. Образ жизни? Проблема? Как соотносится?! Он перевернул несколько страниц и продолжил чтение: Для начала полезно объяснить, как у человека вообще может возникнуть склонность к выбору гомосексуального образа жизни. Стоит отметить, что дети, которые решают стать гомосексуалами, – это либо те, у кого развилось чувство слабости и неполноценности по отношению к противоположному полу в той среде, в которой они оказались, либо, наоборот, их так баловали, что очень раннее желание быть защищенными и изнеженными приобретает ярко выраженный характер, интенсивную форму. Это может быть справедливо как для избалованных, так и для брошенных детей, поскольку обе крайности подпитывают и усиливают стремление ребенка к будущему, в котором его совершенно не коснутся жизненные трудности. Если дополнительные семейные трудности все же сохраняются, они, скорее всего, будут искать знакомых, и это становится не более очевидным, чем влечение к представителям своего пола. Это было хуже, чем он мог себе представить. Это была совершенная ошибка. Он искал ответы, хотя бы одно-единственное слово, которое могло бы помочь ему разобраться во всем этом, а вместо этого нашел осуждение и презрение. Римус хотел прекратить чтение, но его глаза словно приклеились к странице. Книга шла дальше и дальше, сводя человеческие жизни к травмам и всему подобному. Он не хотел вписываться в эти рамки, но все же собрал все пункты. Тик, тик, тик. Оказалось, худшее было впереди: Гомосексуалов по своей природе можно отличить от гетеросексуалов по следующим признакам: более слабая самоидентификация, меньшая степень инициативы или мотивации или их общее отсутствие, большая степень зависимости, отсутствие религиозных объединений, женоподобные наклонности, сильное восприятие мира как враждебного и опасного места, проблемы с темпераментом, семейные проблемы, физическое уродство и/или психические расстройства, а также более серьезные нарушения гендерной идентичности. Римус почувствовал, как у него разрывается сердце. Это была всего лишь одна книга – одна из тысяч – и все же этого было достаточно, чтобы свести его к чему? К нулю. Его руки обмякли, и звук, который вырвался из его рта при следующем вдохе, больше походил на хныканье. И тут он понял. Рядом с ним стоял мужчина. Он смотрел на него. Оглядывая его с головы до ног. Это явно не было проявлением доброты. Одетый в сшитый на заказ костюм, элегантную шляпу и портфель, мужчина нахмурился еще сильнее, на его постаревшем лице появились глубокие морщины. Он зашаркал прочь в своих дорогих туфлях; он увидел, что читал Римус, и почувствовал отвращение. Римус захлопнул книгу и выбежал из этого раздела. Он не оставил книгу там, где ее мог найти мужчина, вместо этого запихнув ее на полку рядом с входной дверью магазина, и выскочил на улицу под жаркое вечернее солнце.

★★★

К его чести, Римус не бежал всю дорогу домой. Но ему нужно было проветриться, поэтому он сделал круг за угол и обратно, и, выкурив не менее трех сигарет, вернулся и обнаружил Джеймса и мистера Поттера, которые отчаянно искали его возле магазина. — Извините, — побледнел он, — встретил друга, разговорился. — Джеймс бросил на него взгляд, и Римус сразу понял, о чем тот подумал. — Не Томни. С двумя комплектами свежих книг на руках они отправились обратно в парикмахерскую, где миссис Поттер пила чай в уличном кафе, а Сириус сидел напротив нее, свежеподстриженный. Парикмахер не сделал хуже, просто Римус никогда не видел, чтобы волосы Сириуса были такими короткими. Жесткие черные локоны теперь были подстрижены чуть ниже подбородка, а пряди на макушке стали короче и более взъерошенными, чтобы придать им, как выразилась миссис Поттер, "более объемный вид". — Выглядит нормально? — Спросил Сириус, явно нервничая. Все, о чем мог думать Римус, так это о том, можно ли назвать Сириуса гомосексуалом. Женоподобные наклонности, проблемы с темпераментом, семейные проблемы– Он мог бы продолжать, но Сириус смотрел на него. Сириус. — Выглядишь великолепно, — искренне сказал он ему. — Тебе... Тебе идет. — Тебе идет все. Сириус улыбнулся, все еще застенчиво, и Римус пожалел, что не может смотреть на него вечно. Он пожалел, что отправился на поиски этой книги. Ему хотелось, чтобы слова "квир" вообще не существовало. К тому времени уже вечерело, и миссис Поттер решила, что остальные дела, такие как покупка Сириусу новой школьной обуви, могут подождать до следующего дня. Забравшись в машину, они отправились обратно в Ист-Финчли, в коттедж Поттеров, где навели порядок в саду за домом, а миссис Поттер приготовила замечательный ужин – панир-масала с маслом. — Не переживай, Сириус, я думаю, ты справишься с этим блюдом, — поддразнила его миссис Поттер, накладывая на тарелку Сириуса вдвое больше обычной порции. — Я все еще не понимаю, как тебе удалось сделать вчерашний десерт таким острым, — простонал Сириус, отчего весь стол разразился смехом. Римус по большей части ел молча, а когда стало ясно, что он не сможет поддерживать беседу или переварить остальную часть восхитительной еды миссис Поттер, он извинился и попросился уйти из-за стола пораньше. — Ты плохо себя чувствуешь, beta? — спросила миссис Поттер, протягивая руку и прикладывая тыльную сторону ладони к его лбу. — Температуры вроде нет. — Просто устал. Наверное, лягу спать пораньше. — Ты провел сегодня много времени на солнце, — сказала она, а затем добавила: — Ладно, иди наверх. Я уберу твой ужин. Не забудь взять с собой стакан воды. Римус кивнул и встал из-за стола. — Увидимся завтра, Лунатик, — крикнул Джеймс. — Помни, Арсенал играет. — Он показал два больших пальца, и Римус покорно ответил ему тем же, прежде чем повернуться к залу. Он не смотрел на Сириуса, слишком боясь, что если взглянет, то тот увидит его насквозь. Комната Римуса в доме Поттеров была просторной и чистой. Он нашел свою небольшую сумку с вещами среди изысканной мебели: большой кровати, оттоманки и платяного шкафа с изящной резьбой в виде павлиньих перьев. Сам по себе шкаф был великолепен, но ночью он обнаружил, что перья превращаются в сотню глаз, и каждый из них молча и осуждающе наблюдает за ним, пока он спит. Солнце еще даже не село, но, когда золотое сияние проникло в окно спальни, то отбросило тень на шкаф, и сотни глаз уставились на него. Что бы сказали эти глаза, если бы у них был рот? Издевались бы над этим гомиком, вероятно. Не в силах больше этого выносить, Римус подошел к окну и распахнул его настежь. Из окна открывался вид на сад за домом, а также на крышу веранды – идеальное место, чтобы посидеть и поныть, пока тебя не найдут. Высунувшись в окно, он вдохнул теплый летний воздух и прислонился спиной к стене дома. Это было не самое удобное место, но достаточно уединенное. В ту ночь Римус впервые задумался о том, чтобы сбежать от Поттеров. Как бы сильно он ни любил Сириуса, Римус скучал по тому, кем он был раньше. Он скучал по тому, как проводил лето в квартире, где мог бороться со своими приятелями и не беспокоиться о том, что кто-то может подумать, что у него более постыдные намерения. Он скучал по тому, что не чувствовал вины за то, что его влечет к кому-то, будь то девушка или парень. Сейчас было и то, и другое. Его привлекал Сириус, значит, он был квиром; его привлекали девушки, но он был кем – читером? Были ли у них вообще отношения?... Они сказали друг другу роковое "Ты мне нравишься", но все это не сильно отличалось от того, что было, когда они только встречались. Римус закурил сигарету. Возможно, они просто встречались. Сириус не хотел того, что было у него с Майлзом... что бы это ни было. Хм, "это". Что за ужасный способ думать об этом. Откуда-то снизу, из открытого окна, доносились звуки веселой застольной беседы Поттеров. Сначала это была просто болтовня, затем смех, а затем миссис Поттер начала петь. Это была песня на непонятном ему языке, которую Римус к тому же не знал, и все же он чувствовал себя сентиментальным. Я тоже когда-то пела тебе, – сказала Хоуп. – Ежедневно. Я пела намного лучше нее. Тебе было плохо, – ответил Римус, – из-за тебя мне тоже стало плохо. Может, мне спеть тебе сейчас? Просто заткнись. О, где же ты был, мой голубоглазый сын? Замолчи! Где ты был, мой дорогой малыш? — ЗАТКНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ! — Вау, я еще даже ничего не сказал! Римус повернулся к окну и увидел, что Сириус уже наполовину выбрался на крышу, подняв руки в знак капитуляции. Блять. — С тобой все в порядке? — Спросил Сириус, выглядя искренне обеспокоенным. А почему не должен? Парень, с которым он встречался, не кричал на него в отличие от... Смутившись, Римус потер нос, чтобы скрыть румянец, и еще раз глубоко затянулся сигаретой. — Прости... просто немного не в себе. — Я так и понял, — сказал Сириус, вылезая из окна, чтобы занять место рядом с ним. — Сказал остальным, что мне нужно в туалет, но подумал, что лучше вместо этого зайти проведать тебя. Не возражаешь, если я присяду? — Ты уже сидишь, — проворчал Римус. — Удобно. — Сириус потянулся, взял Римуса за запястье и поднес ко рту. Он докурил сигарету прямо у него из пальцев, а после того, как выдохнул дым, наклонился, чтобы поцеловать его. Поскольку они были одни, Римус ответил на поцелуй. Он был слабым человеком, а Сириус был, ох, таким красивым. Поцелуй был медленным, в основном по вине Сириуса. Он наклонился к Римусу, прикусывая его нижнюю губу в безмолвной просьбе, и когда Римус открыл рот, Сириус прижался к нему еще ближе. Они тяжело дышали через нос, грудь к груди, руки жадно тянулись к шее, подбородку и щекам. — Ты пытаешься отвлечь меня, — пробормотал Римус. — Хех. — Поцелуй. — Это работает? — Поцелуй, поцелуй. Римус вырвался. — Сириус, я не могу. — Конечно, ты можешь, — сказал Сириус, игриво покусывая его за ухо. — Ты только открой свой хорошенький ротик, и я... — Нет, я имею в виду, что не могу этого сделать. Сириус фыркнул, как будто решил, что они все еще играют, но затем заметил выражение лица Римуса. — И под "этим" ты подразумеваешь...? — Не думаю, что я могу быть квиром, — пристыженно произнес Римус. — Я просто... это не я. Я не могу быть... Полные губы Сириуса сжались в суровую линию. — Не можешь... или не хочешь? И из-за того, что он был жесток, Римус чуть не рассмеялся. — Это одно и то же, не так ли? Сириус не терял времени даром: он откинулся назад и вскочил на ноги, едва не споткнувшись о черепицу крыши, когда пятился назад. — Отлично. Думаю, тогда мы просто прекратим все это. Подожди – нет! Не останавливайся! — Подожди! — Римус быстро затушил сигарету, отчаянно пытаясь поманить его обратно. — Я никогда не говорил, что хочу, чтобы все это прекратилось! Взгляд, которым Сириус одарил его, когда тот обернулся, был абсолютно недоверчивым. — Что, черт возьми?! — Я просто имел в виду, что я не могу быть таким, Сириус. Это– это слово. — Квир? — Да! Я не– такой. Я... Я не такой. — Ну, тогда кто же ты? Вопрос прозвучал так, словно его придавило насмерть градом камней. Кто ты? Кто ты? Что ты? Римус бесконечно жалел, что у него нет ответа. — Ты мне нравишься, — сказал он вместо этого. — Пошел ты. Справедливо. — Прости, если я причинил тебе боль. Сириус только покачал головой, расправляя плечи, словно готовился к драке. — Джеймс рассказал мне о девушках, знаешь ли. Да, именно так – о девушках. Во множественном числе. Ты сказал мне, что была одна, так почему ты солгал? — Я–я не знаю! — Римус запнулся. — Я думал, ты врешь, потому что это было ошибкой! Что трахаться с теми девчонками было для тебя просто способом избавиться от этого. Ты говоришь, что это не так? Я то самое, от чего ты просто должен, блять, избавиться?! — Нет! — Подумав о семье, сидящей всего в нескольких метрах под ними, Римус с трудом поднялся на ноги, но оступился и чуть не слетел с края крыши крыльца. — Ты мне нравишься, — повторил он, конечно, выглядя довольно жалко. Сириус твердо держался на ногах, переступая по плиткам со всей грацией воздушного гимнаста. — Не уверен, что это так, — ядовито ответил Сириус. — Если бы нравился, то ты бы ничего этого не говорил. — Я пытаюсь, — выругался Римус, остро ощущая открытое кухонное окно прямо под ними. — У меня было не так много времени, как у тебя, чтобы разобраться во всем этом, не так ли? Сириус немного успокоился. Римуса охватило облегчение, и он ухватился за него. — Может быть, это займет больше времени, но я никогда не имел в виду, что хочу остановиться. — Какой же тогда ответ? Ты не гей, но я тебе нравлюсь? — Да...? Я не знаю– я просто... Я не уверен, что это так просто. — Кто говорил, что все будет просто? Римус нахмурился. Он хотел извиниться, но не знал как. — Ты бы предпочел, чтобы я просто сказал, что я гей, даже если я не имею этого в виду? На лице Сириуса дрогнул мускул. — Это нечестно. — Я–я знаю. — Римус опустил голову. Казалось, они зашли в тупик. Гей, но недостаточно. Слава богу, Сириусу такие вещи всегда казались более понятными. — Отлично. Тогда не мог бы ты просто побыть таким для меня? — Просто сказал он, хлопнув себя руками по бедрам и пожав плечами. Его тон, возможно, и был небрежным, но он все еще хмурился. Жаль, что Римус был слишком потрясен, чтобы заметить это. — Для тебя? — Почему нет? Ну, мы все равно никому не собираемся рассказывать. Так что... ты просто можешь побыть немножко гейским, когда речь заходит о нас? — Ты такой же? Сириус опустил руки по швам. — Эм... нет. — Значит, ты... — Настоящий педик, да. — Сириус чуть не задохнулся, когда произнес это. — Эм... По крайней мере, большую часть времени. Последняя часть была похожа на ложь, но Римус вряд ли мог упрекнуть его в этом. Сириус всегда видел вещи в черном или белом цвете, либо в одном, либо в другом, и не было никакой середины. Если ты не друг, ты враг. Это была просто еще одна экстраполяция его страстной натуры, его шекспировского мировоззрения. — Но я не слепой, — упрямо возразил Сириус, — я слишком ценю человеческую природу, чтобы время от времени отказываться от случайных свиданий. Как ни странно, уголок рта Римуса приподнялся. Возможно, он был более непостоянным существом, чем сам думал. Сириус говорил ему, что любит парней, и все же ему хотелось смеяться. — "Случайные свидания"? — Не думаю, что у тебя есть право меня осуждать, — надменно ответил Сириус. — У Сохатика, кажется, сложилось впечатление, что количество твоих жертв теперь сравнялось с моим. — Невозможно. — Естественно. Я сам ему об этом сказал. — ... Блядун. — Ханжа. На этот раз Римус почувствовал настоящее облегчение и откинулся на спину. — Прости, — повторил он. — Думаю, я просто немного испугался, возвращаясь сюда. — Ну, я понимаю, — сказал Сириус, усаживаясь на свое место рядом с ним. — Нам было очень хорошо, когда мы прятались у тебя. Почти скучаю по этому. Римус взял его за руку. — Почти. В том, чтобы быть здесь, есть и плюсы. — Да, например, больше не придется есть твою стряпню. Я уже начал уставать от подгоревших яиц и бобов на тостах. — Я говорил о наших друзьях. А бобы на тостах – это английский деликатес, ты, некультурный придурок. — Да будет тебе известно, что я – образованный придурок. Я говорю на четырех языках. — Забудешь о таком. — Je t’adore, mon chou. Sollen wir rein gehen und ficken? — Это был немецкий? — Мгм, и немного французского. — Ох. Gesundheit. Смеясь, Сириус вскочил и потянул Римуса за собой. — Allons-y, Moony! La notte è lunga! Для Римуса все встало на свои места как раз в тот момент, когда он полез обратно в окно, а Сириус начал дергать его за низ футболки. — Что, СЕЙЧАС?! Ты же сказал им, что идешь в туалет! — Скажу им, что меня просто адски полощет, — ухмыльнулся Сириус. — Это не будет ложью в полной мере. Сириус закончил освобождать Римуса от рубашки, прежде чем схватил его за цепочку на шее и притянул к себе для еще одного поцелуя. Секундой позже ноги Римуса коснулись кровати, и когда они повалились на нее, грудь к груди, места для споров действительно не осталось.

★★★

На следующее утро было лучше. Римус не думал о странной книге или голосе своей умершей матери, и ему не пришлось особенно беспокоиться о том, насколько близко они с Сириусом сидели за завтраком. Они были согласны: любое проявление "гейства" будет приберегаться для тех особых моментов, когда они останутся наедине. В присутствии других они оставались обычными друзьями. Позже Сириус назвал это "В шкафу". Он сказал это с легким презрением, но Римусу было все равно, даже сейчас. В шкафу было безопасно. Шкаф пребывал в блаженном неведении и имел больше смысла, чем что-либо другое. Уважайте шкаф. Накануне вечером, после того как Сириус вышел из своего затянувшегося туалета в сопровождении довольно застенчивого Римуса, Джеймс сразу же простил ему странное поведение. После того, как Римус заверил его, что он больше не чувствует усталости, Джеймсу пришла в голову блестящая идея "поднять настроение Лунатику", удовлетворив вновь обретенную любовь Римуса ко всему кровавому и отвратительному. К явному ужасу Сириуса (очевидно, он был более чувствительным, чем думал Римус), они засиделись допоздна, чтобы посмотреть "Изгоняющего дьявола" на канале BBC1. Фильм они смогли посмотреть только первый час, но Римус все равно был вознагражден, когда Сириус воспользовался своим дискомфортом как предлогом, чтобы проскользнуть в его комнату после того, как все отправились спать. На следующее утро Питер пришел к завтраку ни свет ни заря, а Джеймс и мистер Поттер спустились вниз, уже гордо щеголяя в красных футболках-поло Арсенала. Римус не забыл, что согласился посетить настоящий футбольный матч, но он просто надеялся, что, если он не поднимет эту тему, этого не произойдет. Глупо. — Так отстойно, что тебе приходится ехать на поезде одному, — сказал Джеймс Римусу за завтраком. Сириус срочно заказал школьную форму, которая прибыла в то утро после Питера, и с тех пор они все были поглощены разговорами о школе. Римус, как староста, был единственным, кто уезжал тридцать первого, но он не волновался. По крайней мере, когда он доберется до школы, у него будет Лили, а на следующий день к нему присоединятся все его друзья, и все будет просто замечательно. — Ничего не могу с этим поделать, — сказал Римус. — Пит, передай масло? Питер передал. — Но это будет тааак скучно. — Я не возражаю против "скучно". Дай мне шанс нормально почитать. Я обещал Марлин дочитать ее "Мир-кольцо". — Ты за все лето мало читал что ли? — Спросил Джеймс. — Вроде того... Просто был занят. Сириус под столом нахально провел рукой по колену Римуса, и тот в ответ ущипнул его за бедро. — Когда, ты сказал, тебе нужно вернуться, Лунатик? — Спросил Питер, глядя в свой стакан с апельсиновым соком. — Джайлз сказал, что завтра. Я еще не собрал вещи, а во вторник у меня запланирован ланч с Сандрой. — Ах да, твоя новая мама. Думаю, она... — Она не его "новая мама", — тут же съязвил Сириус. — Его отец только что женился на ней. Питер нахмурился. — Большое спасибо тебе, Сириус. Я собирался сказать что-то, а из-за тебя все забыл! — Вряд ли это моя вина, Хвост. — Ты пойдешь на их свадьбу? — Спросил Джеймс, прервав перепалку своих друзей. Римус покачал головой. — Нет, она будет в конце сентября. Но я бы в любом случае не пошел. Питер принялся ковырять ножом в банке в поисках последнего кусочка мармелада, с опаской наблюдая за Сириусом. — Они поедут в свадебное путешествие? — Да. В Испанию или куда там еще. Джеймс присвистнул. — А все, что получаешь ты, – это Шотландия. — Могло быть и хуже, — хихикнул Сириус. — Наша школа могла бы быть в Уэльсе. Тогда мы все были бы трахателями овец по умолчанию? — Моя мама была наполовину валлийкой, — сказал Римус. — Это делает тебя на четверть трахателем овец? Только если это делает тебя– Римусу ужасно хотелось сказать это, но рядом были их друзья, поэтому он прикусил язык и уставился на Сириуса, который самодовольно отправил в рот виноградину. — Так что же нам делать с нашей последней ночью вместе? — Джеймс спросил. — По Beeb показывают вторую половину "Изгоняющего дьявола", — предложил Римус. Сириус тут же застонал, но Питер внезапно вскочил и случайно швырнул ему в лицо ножом для масла. — Эй! Смотри, куда целишься! — Я вспомнил, что хотел сказать! — выдохнул Питер. — Сим сказал мне, что сегодня будет вечеринка! — Вечеринка? — Спросил Джеймс. — Где? Мы не в школе. — Это не школьная вечеринка. — Надеюсь, это не какой-нибудь чертов бал, — сказал Римус. — Или дискотека – пожалуйста, пусть это будет не дискотека. — Это просто вечеринка, — поправил Питер. — Какой-то его друг устраивает ее на участке своей семьи. Предполагается, что там будет выпивка и все такое. — Ты, кажется, очень рад, — сказал Сириус, вытирая мармелад со щеки бумажной салфеткой. — Учитывая, что это Сим попросил тебя пойти. — Нам не обязательно тусоваться с ним, — возмущенно сказал Питер. — Мы можем просто прийти на его вечеринку и выпить все, что там есть. Сириус посмотрел на Джеймса. — Я за. — Где будет эта вечеринка, Пит? — Спросил Римус. — Не знаю, в Виндзоре или где-то там. Сим сказал, что поведет машину, если мы встретимся с ним дома. — Лотти пойдет? Питер закатил глаза. — Нет, у нее свидание. Сириус оживился. — С тем лихим Родни? — Роджером. И он придурок. — Ты просто слишком предвзят, — возмутился Сириус. — Беспокоишься, что твою единственную сестру заберет к себе большой красивый мужчина! В ответ Питер угрожающе ткнул Сириуса ножом для масла в нос. — Мы пойдем, — согласился Джеймс. — Хороший способ завершить вечер после сегодняшней схватки Арсенал – Челси. — Да! — Сириус повеселел. — День обещает быть хорошим. — Не для тебя. Арсенал сведет Челси в могилу. Весь сегодняшний день будет, по меньшей мере, двумя часами медленной и мучительной пытки для тебя и твоих "синих" парней. — Два часа? — Римус откинулся на спинку стула и застонал. — И как раз в тот момент, когда Питер дал мне надежду!.. Все мальчики посмеялись над ним, а Сириус наклонился к Джеймсу. — О, Сохатый, посмотри: он скулит так же, как будешь скулить ты, когда Арсенал сегодня проиграет. — Следи за своим языком, или тебе все-таки придется спать в домике на дереве, — предупредил Джеймс, прежде чем взглянуть на Римуса. — Лучше захвати книгу, Лунс. Два часа – это минимум. — Жестокое и очень извращенное наказание. — Нет, это подарок! Это даже не официальный матч лиги, поэтому на него обычно не пускают зрителей. Мы пойдем только потому, что папа знаком с промоутером стадиона. — Значит, на всем стадионе будем только мы? — Взволнованно спросил Сириус. — В основном, но придут и другие! Фанаты и папины коллеги. Иногда мы проводим там весь день. Римус саркастически улыбнулся. — Замечательно. Как бы ни хотелось Римусу провести следующие несколько часов, сидя на пластиковом сиденье стадиона, он не мог отрицать, что стадион Хайбери сам по себе был довольно впечатляющим. Мистер Поттер провел их через черный ход, обменявшись рукопожатием со сторожем, как будто они знали друг друга всю жизнь и внезапно оказались в другом мире. Трибуны без людей казались невероятно большими и простирались во все стороны по меньшей мере на сто футов в высоту. — Они могут вместить более семидесяти тысяч человек! — Джеймс возбужденно хихикал, когда они вместе с несколькими другими семьями проходили за скамейки команды. Мистер Поттер знал их всех и с не меньшей гордостью представил Джеймса и Сириуса, в то время как Римус и Питер сидели, откинувшись на спинки кресел. — Сим не захотел прийти? — Спросил Римус, равнодушно наблюдая, как разные команды разминаются на поле. — Сим ненавидит футбол, — сказал Питер, записывая номера футболок в блокнот. — Это многое объясняет, — пробормотал Римус, снова скучая по старшему брату Петтигрю. — Смотрите в оба, мальчики, — крикнул мистер Поттер, возвращаясь в свой ряд с Джеймсом и Сириусом на буксире. — Сейчас решат, кто выйдет в стартовом составе! Как и обещал мистер Поттер, команды бросили монетку, и Челси начинают первыми, что вызвало бурю негодования со стороны Джеймса и Монти. Было ясно, что мистер Поттер, как и его сын, был заядлым футбольным болельщиком. Когда Арсенал зафиксировал первый фол в матче, он вскочил на ноги и заорал во всю глотку, что судья, должно быть, забыл свои глаза дома. Джеймс, Сириус и Питер, конечно, просто умирали со смеху, но Римус только сильнее вжался в свое кресло, отчего-то смутившись. Когда он это сделал, он заметил девочку примерно их возраста, сидевшую на четыре ряда впереди. Она обернулась, чтобы поглазеть, и теперь была занята тем, что хихикала над непрекращающимися криками Монти, но, когда заметила, что Римус смотрит на нее, застенчиво помахала ему рукой. Слегка встревоженный, Римус снова обратил внимание на поле и стал искать мяч на лужайке, но в последнюю секунду понял, что смотрит не на ту сторону. Пока он это делал, Челси забил гол. — О, чувак, что они делают? — Джеймс застонал. — Я же говорил, что сегодня ты будешь ныть как сучка, Поттер, — хихикнул Сириус, закидывая ноги на сиденье перед собой. Мистер Поттер немедленно пожурил его за несоблюдение правил стадионного этикета, и Сириус опустил ноги, виновато улыбаясь. Мистер Поттер, ничуть не смущаясь, протянул им смятую десятифунтовую банкноту. — Вот, по крайней мере, одна из закусочных должна быть открыта. Как насчет того, чтобы кто-нибудь из вас сходил и принес нам чего-нибудь выпить и пару мясных пирожков? — Я. Я схожу, — с готовностью сказал Римус, забирая деньги и вскакивая со своего места. — Возьми колу, Лунатик! — Позвал Джеймс. — Мне два пирожка! — добавил Питер. — Пинту пива! — Сказал Сириус, заставляя Монти протянуть руку и игриво хлопнуть его по голове. — Один пирожок, Римус, — рассмеялся мистер Поттер, — а сдачу можешь оставить себе. — В таком случае, тащи две пинты пива! Подойдя к киоску с прохладительными напитками, Римус заказал все, взяв себе кока-колу и батончик Марс. Как только продавец передал ему коробку с напитками и мясными пирожками, он изо всех сил постарался не уронить ее, поворачиваясь, но в результате чуть не врезался в ту девушку. — Прости! — Она защебетала, помогая подхватить еду, пока она не опрокинулась. — Не хотела вот так вставать у тебя на пути. — Все в порядке, не беспокойся, — пробормотал Римус, протягивая руку за кока-колой Джеймса. — Тебе нужна помощь? — Предложила она, и Римус оглядел ее с ног до головы. Она была невысокой, едва доставала ему до плеча, с длинными каштановыми волосами, собранными в конский хвост, и глазами, большими и зелеными, как у Лили. Она была симпатичной, и, если бы он был таким, каким был всего месяц назад, его бы это, возможно, развлекло, но не сейчас. — Не нужна, — сказал Римус, отступая в сторону. — Не так много людей приходит на тренировочные матчи, — продолжила она, казалось, ничуть не смутившись. — Мой брат играет за Челси под десятым номером. Стивен Макфрай. А ты знаешь кого-нибудь из команды? Намек на имя мог бы сработать для Джеймса или Сириуса, но она выбрала не того Мародера. — Нет, — ответил Римус, — просто пришел сюда с друзьями. — О, ну, я Меган. — Э-э-э... Римус. Она мило улыбнулась, как будто выиграла приз. — Ты хорошо ориентируешься, Римус? Я могла бы устроить тебе... экскурсию по стадиону? Наблюдать за их тренировками иногда бывает так скучно, и обычно это занимает долгое время, так что... Римус чуть не запнулся. Внезапно он вспомнил, почему ему никогда не нравилось подобное внимание. Такие девушки, как Меган, всегда видели в нем нечто большее, чем он есть на самом деле. Возможно, это немного возбуждало, но было опасно. На самом деле глупо, потому что Римус всегда видел неуклюжего, долговязого придурка, только когда смотрелся в зеркало. Возможно, именно поэтому ему так нравился Сириус – он видел его таким, какой он есть, и все равно симпатизировал ему. — Я действительно не хочу показаться грубым, но у меня, вроде как, уже есть кое-кто, — твердо сказал Римус. — Так что... нет, спасибо. Улыбка Меган мгновенно погасла. Какое-то время она просто смотрела на него, разинув рот, но, прежде чем Римус успел сказать что-нибудь еще, она повернулась и убежала в противоположном направлении. Довольный, хотя и немного смущенный тем, что от него только что убежали, Римус убедился, что у него все есть, и, наконец, вернулся на свое место, раздавая еду и напитки своим друзьям. — Кто выигрывает? — Спросил он, глядя на Меган, которая снова появилась на своем месте, повернувшись к ним спиной. — Все тот же Челси, — ответил Сириус, потягивая свою колу и не утруждая себя жалобами на то, что это была не пинта пива. Римус наблюдал за ним, и Сириус, наконец, понял, что к чему, и улыбнулся ему через соломинку. — У меня что-то с лицом, Люпин? — Нет, — тихо сказал Римус, — ты просто симпатичный. Сириус, мгновенно покраснев, оглядел ряд, прежде чем похлопать Джеймса по плечу. — Я провожу Лунатика к туалетам, — сказал он ему, прежде чем встать и проводить Римуса обратно к лестнице. — Хорошо, — ответил Джеймс, не отрывая взгляда от поля боя. — Погоди, ты сам-то знаешь, где туалеты?

★★★

— Джеймс Поттер, мальчики, вы пропустите свой фильм! Джеймс бросился к двери своей спальни, открыл ее и высунул голову наружу. — Мы начинаем, мам! Пит позвонит! — Только убедись, что не заставляешь Симеона ждать, — миссис Поттер вернулась с нижней площадки лестницы. Джеймс закрыл дверь спальни. — Ты сказал ей, что мы идем в кино? — Сириус фыркнул с кровати Джеймса. В данный момент он стоял, дотянувшись до крыши дома Джеймса с балдахином, чтобы нарисовать усы на гламурном снимке Фарры Фосетт. — Если ты попробуешь сказать ей, что мы направляемся на вечеринку колледжа, — огрызнулся Джеймс, — она похоронит нас в саду еще до того, как мы доберемся до дома. — Не всех нас, — поправил Сириус. — Помни, тебе нужно быть быстрее самого медлительного бегуна. — Он указал на Римуса другой рукой, и Римус нанес ответный удар подушкой в живот. — Я видел это, придурок. — Не расстраивайся, Лунатик, — хихикнул Сириус, — если бы Пит был здесь, тебе бы не о чем было беспокоиться. — Да, но я бы все равно предпочел Питера тебе, ты же везде оставляешь свое белье, — проворчал Джеймс. — Ты просто говнишься, потому что Арсенал проиграл. — Это был даже не настоящий матч чемпионата. Вряд ли это можно назвать поражением. — Продолжай успокаивать себя, Поттер. Джеймс отвернулся, как обиженная домохозяйка. Это было уместно, поскольку он уже ходил по комнате, собирая с пола одежду Сириуса. — Если ты собираешься надеть мою одежду, то, по крайней мере, ты можешь сделать так, чтобы после она попала в корзину для стирки. — Ну, сегодня на мне нет твоей одежды. Не так ли, Лунатик? — Все еще стоя на кровати, Сириус повернулся задом к Римусу, демонстрируя джинсы из благотворительного магазина и свой зад одновременно. — Прекрати, придурок, — пробормотал Римус, отталкивая его. — Почему? Я просто показываю свои любимые джинсы. Хочешь их потрогать, Лунатик? О, они такие мягкие. — Перестань мучить его и забери свое барахло, — крикнул Джеймс. Он только что взял брюки, в которых Сириус был накануне. Из заднего кармана он вытащил листок довольно грязной бумаги. Она была похожа на старую салфетку, которую смочили в кофе, затем просушили в сушилке и повесили сушиться на улице. Джеймс с невинным любопытством начал разворачивать ее, но Сириус мгновенно оказался рядом, спрыгнул с кровати и подбежал, чтобы схватить ее. — Это личное, — отрезал он, аккуратно засовывая листок во внутренний карман пиджака. — Прости, — извинился Джеймс, — не хотел совать нос в чужие дела, подумал, что это мусор. — Что это? — Спросил Римус уже не так невинно. — Ничего. Просто песня. Я ее еще не закончил. Сириус откашлялся, бросив быстрый взгляд в сторону двери. Возможно, им удалось бы заставить его продолжить разговор на эту тему, если бы внизу не зазвонил телефон. — Полагаю, это Питти, — улыбнулся Сириус, являя собой воплощение благопристойности. — Может, начнем вечеринку, ребята? Каким бы странным ни было поведение Сириуса, ни Римус, ни Джеймс не упомянули об этом. Если не считать того, что их друг вообще не проявлял интереса к разговору о таинственной бумаге, они очень сильно опаздывали. Это была короткая прогулка по дороге к Петтигрю – мимо загородного клуба и по короткой боковой дороге, которая была такой извилистой и ухабистой, что у Роллс-ройса могло лопнуть колесо. То, что они обнаружили в конце переулка, было настоящим коттеджем, скромным и пригородным, с коричневым забором из штакетника и еще несколькими машинами, выстроившимися в ряд на подъездной дорожке. Симеон и Питер уже ждали их, загружая несколько ящиков пива в багажник Хамбер скипетра мистера Петтигрю. Питер выглядел очень скромно в джинсах и выцветшей кремовой футболке, а уж рядом с Симеоном, одетым в расклешенные брюки и рубашку с расстегнутым воротником почти до пупка, тот выглядел совсем по-домашнему. — Я смотрю, вы двое совершили налет на магазин, — сказал Джеймс, когда они шли по дорожке, под ногами хрустел гравий. — Привет, парни, — крикнул Симеон в ответ. — Запас на всякий случай. Значит ли это, что ты готов к лучшей ночи в своей жалкой подростковой жизни? — А что? Мы разве собираемся встретиться с Миком Джаггером? — Спросил Сириус, забегая вперед и хлопая Симеона по ладони в знак дружеского приветствия. — Или вы пришли сообщить мне, что моя мама отправилась в долгожданную поездку к морю и была найдена жестко убитой в лодке? — Боюсь, ничего настолько впечатляющего там не будет. Сириус пожал плечами, а Симеон достал из багажника бутылку пива и высоко поднял ее в воздух. — Надо отметить этот вечер, — сказал он, прежде чем вытащить из кармана открывалку. Она удобно висела у него на связке ключей, что, по мнению Римуса, было неплохим вложением денег. По крайней мере, избавило его от необходимости пользоваться зубами, хотя в любом случае это был в основном выпендреж для вечеринок. Открутив крышку, Симеон сделал большой глоток из бутылки и передал ее дальше. К тому времени, как бутылка дошла до Питера, она была пуста, и Симеон взял ее и отшвырнул через лужайку. — Я не собираюсь поднимать ее утром, — сказал Питер. Симеон вздохнул. — Просто садись в машину, Питти. И они поехали. Вечеринка проходила в историческом Харроу-на-холме, а это означало, что дом и семья, которой он принадлежал, наверняка были богатыми. — Только не ведите себя глупо, и тогда, может быть, вам удастся одурачить одну из студенток, чтобы вы смогли продолжить вечер уже дома, — сказал им Симеон, когда они проезжали через Уэмбли. — Только не мы! Мы с Питом уже заняты, — сказал Джеймс. — Остаетесь только вы двое! — Он с энтузиазмом хлопнул Римуса по плечу, и Римус постарался не заметить, как Сириус посмотрел на него с переднего сиденья. Когда Симеон подъехал к особняку, подъездная дорожка уже была забита машинами. Лужайка тоже была забита, и дорогие автомобили выстроились в шахматном порядке, насколько хватало глаз. Все поместье, состоявшее из усадьбы и нескольких хозяйственных построек, было окружено густыми деревьями, которые отделяли его от остальной части деревни. Римус, возможно, действительно поверил бы, что они находятся в сельской местности, если бы по пути они не проехали мимо катка для роликов и магазина Woolworths. — Помни, просто будь спокоен, — сказал Симеон, когда они разгружали багажник машины. — О, и если кто-то подойдет к тебе с серебряной чашей и начнет болтать о "посвящении", беги как можно дальше. — Серебряная чаша? — Пробормотал Джеймс, прижимая к груди ящик с пивом. По словам Симеона, хозяевами дома были два брата по имени Гай и Хью. Оба изучали экономику в Оксфорде и учились вместе на нескольких курсах, но, учитывая, что они выглядели одинаково, Римус отказался от попыток отличить их друг от друга, как только Симеон указал на них с другой стороны лужайки. Не то чтобы это имело значение; на вечеринке было достаточно людей, и он мог бы представляться весь вечер, но у него все равно не хватило бы времени познакомиться со всеми. Сама вечеринка проходила даже не в поместье, вместо этого Симеон велел им протащить тяжелые ящики вокруг здания в сад за домом, который мог похвастаться невероятной лужайкой, внутренним двором, каменным крыльцом и, самое главное, бассейном. — Нахера кому-то бассейн в Лондоне? — Спросил Римус, наблюдая, как толпы подростков слоняются вокруг ярко освещенной акватории, некоторые полностью одетые, на других были только топики и плавательные шорты. — Наверное, подогрев бассейна стоит бешеных денег, — добавил Питер. — Я тоже хочу, — сразу же заявил Сириус. На другом конце двора была установлена звуковая система размером с небольшой дом, которая играла лучшие хиты Boney M. и даже больше Донны Саммер. Дети прогуливались с напитками в руках, и, поскольку солнце давно скрылось за горизонтом, оставалось бесконечное количество тенистых уголков, куда могли улизнуть самые неразборчивые в связях пары. Обычно это была одна из самых лучших частей вечеринки – посмотреть, кто с кем переспал, – но это был не Хокингс. Их окружали незнакомые люди, и четверо мародеров, казалось, наблюдали за происходящим в легком оцепенении, как будто никто из них не мог решить, что делать дальше. — Хватит стоять и таращиться, — поддразнил его Симеон, подходя и передавая им по стакану свежего пива. — Идите. Общайтесь, заводите друзей. Это единственный реальный способ найти хорошие вещи. Глаза Джеймса расширились. — И под "хорошими вещами" ты подразумеваешь...? Кто-то окликнул Симеона с другого конца двора, и он отвернулся, прежде чем вскинуть руку в знак приветствия, когда к ним подошла пара. Римус сразу узнал девушку – Элис. На ней была черная мини-юбка и шелковый топ под плотной кожаной курткой, а со своим модным каре и густыми бровями в стиле Эди Седжвик она выглядела прямо как из фильма Энди Уорхола. Сияя, Симеон наклонился и поцеловал ее в щеку, прежде чем обнять за плечи ее спутника. — Я все гадал, когда же ты появишься, — сказал парень. У него были длинные волосы, собранные в конский хвост на затылке, и густые усы, из-за которых он выглядел и на двадцать, и на сорок одновременно. — Немного припозднился, — с нежностью сказал Симеон, прежде чем указать на остальных. — Ребята, вы знаете Элис. А это Робби. Элис, Робби, представляю вам моего брата Пита и его друзей Джеймса, Римуса и Сириуса. — Давненько я вас не видела, — задумчиво произнесла Элис, оглядывая их. — Быть таким щедрым не в твоем духе, Сим. — Я щедр – спросите любого, — сказал Симеон. — Решил, что могу дать им прочувствовать атмосферу настоящей университетской вечеринки. — Этого не случится, если кто-нибудь не начнет бегать с голой задницей, — сказал Робби. — Что вам четверым, возможно, и придется сделать, учитывая, что вы еще даже не первогодки. Свеженькое мясо должно быть хорошенько поджарено, верно? Робби многозначительно ткнул Симеона локтем, и Симеон кивнул. — Мы могли бы заставить их попрыгать на дохлых крысах, как это делала команда по крикету со своими новобранцами. — Не позволяйте этим двум идиотам издеваться над вами, — вмешалась Элис, когда двое других отступили на шаг, чтобы посмеяться. — Большинство из нас даже не учатся в универе, мы просто оставшиеся ученики частной школы. Расслабьтесь. — Только не пейте из синих стаканчиков, — сказал Робби, поднимая свой собственный синий пластиковый стаканчик. — Или пейте, ну, как уж сами решите. Все трое начали хихикать над очевидной шуткой, но к тому времени кто-то окликнул Робби, и они уже потащились прочь. Симеон почти собрался последовать за ними, но внезапно обернулся, словно забыл об их присутствии. — Ладно, что ж... напитки вон там – берите, что хотите, никого это не волнует. Обычно кто-нибудь попытается затеять драку, но в основном это пустые разговоры, так что не забивайте голову. Если кто-то подойдет к вам и спросит "Барбару-Энн", значит, он ищет Молли. Если кто-то спросит "Молли", знайте: он ищет Барбару-Энн. Давайте посмотрим, что еще... Эм... Не принимайте "звездную пыль", если не хотите задохнуться, остерегайтесь цыпочки, которая называет себя "Звездочка", с ней не так уж и хорошо в постели. О, и помните – держите свой член в безопасности. Целую. — С этими словами Симеон направился в сторону своих друзей. — Еще увидимся! — Резко крикнул он, прежде чем броситься навстречу Гаю или Хью – Римус не мог разобрать, кому именно – и снова оставить их одних. — Элис довольно... хорошенькая, тебе не кажется? — Сказал Питер после. — Я расскажу Мойре, –– ухмыльнулся Римус. — У меня просто есть глаза! Я не говорил, что именно я считаю ее хорошенькой! Джеймс задумчиво прикоснулся к верхней губе. — Хотел бы я отрастить такие усы... — Ладно, вы, болваны, — вмешался Сириус, — вы слышали, что сказал этот человек – общайтесь. Если это последняя ночь свободы Лунатика перед тем, как он станет занудным старостой до конца года, то нам всем следует хорошенько нахерачиться. На мгновение Римус задумался о том, чтобы столкнуть Сириуса в бассейн. В то время никто из них этого не знал, но быть участником вечеринки, где никто не знал твоего имени, было очень приятно. В конце концов, наступит момент, когда этого уже не будет, вечеринку будет устраивать знакомый, работающий у них на зарплате, или глава компании, желающий наладить связи с различными агентами, звездами и продюсерами. Затем для них будут устраиваться вечеринки в честь их первого, второго, третьего хита, возглавляющего чарты. Внезапно люди станут спрашивать о них, искать их. Среди моря денег и славы каждый будет знать их имена. Но пока они были никем: просто еще одна горстка ничего не значащих ребят, которые пришли потусоваться нахаляву. — Думаешь, они взяли их напрокат? – Спросил Джеймс, когда они с Римусом остановились, чтобы взглянуть на громоздящиеся друг на друга уродливые черные ящики, из которых состояла звуковая система вечеринки. По-прежнему играла поп музыка, но звучание было почти искаженным, как будто ее протягивали через соломинку для питья. Римус видел, как подобные колонки использовали на сцене The Who и Deep Purple. — Скорее всего, — ответил он, поморщившись, когда снова заиграла Донна Саммер. Иногда он действительно ненавидел радио. Ooh I feel love, I feel love, I feel love, I feel love, I feel love... Неподалеку стояла группа девушек, танцующих на траве. Они держали друг друга за руки, кружась то в одну, то в другую сторону. Наблюдая за ними, Римус с горечью думал о том, как легко это дается девушкам; никто никогда не осудит их за то, что они держат своих друзей за руки или прижимаются друг к другу на диване. Если они на спор целовались с одной из своих подруг – это было горячо, если это делал парень – это было по-гейски. — Не оборачивайся, Мун, — прошептал Джеймс ему на ухо, — но, по-моему, у тебя появилась поклонница. Римус сглотнул. Девушки заметили, что он смотрит на них, и одна из них дерзко помахала рукой. Римус почти ожидал, что ее подруги закричат и начнут изводить ее за дерзость, но они этого не сделали. Это были девушки из университета, напомнил он себе, они привыкли похлопать ресницами и тут же получить то, что хотят. — Иди же, — сказал Джеймс, подталкивая его вперед. Римус уперся каблуками и повернулся спиной к группе. — Не-а. Мне это неинтересно. — Не стесняйся, ты нравишься девушкам. Ты чувствительный и читаешь книги. — Отвали, это все пиздеж. Джеймс ухмыльнулся. — Послушай, если ты переживаешь из-за того, что я сказал перед отъездом в Девон, то не переживай. Ты же разумный человек, я знаю, ты никогда не забудешь о защите. — Чувствительный и рассудительный. Отличное сочетание для рок-звезды, — беспечно ответил Римус. — Ага, конечно... мы еще не рок-звезды. Джеймс продолжал ухмыляться, но, прежде чем он успел настоять на том, чтобы Римус подошел и поговорил с ними, перед ними появились Сириус и Питер, каждый из которых держал голубой стаканчик в руке, и на лице которых было подозрительно веселое выражение. — Ребята, в синих стаканчиках кислота, — сказал Сириус, пока Питер подпрыгивал на месте рядом с ним. Римус сразу же погрузился в воспоминания о своем первом годе в Хокингсе, когда он принял кислоту и провел остаток ночи, наблюдая, как мир вокруг него тает и стекает вниз по стенам. — Я думал, что целью было напиться, а не заторчать, — сказал Джеймс, изумленно глядя на них. — Но Робби специально предупредил нас, чтобы мы не брали синие стаканчики, — сказал Питер. — Или все было наоборот?.. Хех. — Он споткнулся о шнур стереосистемы, и Сириус схватил его за руку, отчего они оба разразились резким громким смехом. — Вы что, уже под кайфом? — поинтересовался Джеймс. — Конечно, нет, для этого нужно время, — сказал Сириус. — Спроси Лунатика. Римус покачал головой, но взял предложенный Сириусом стаканчик. Джеймс был более скептичен, когда принял свой от Питера, но после нетерпеливого "Пей до дна!" Римус и Джеймс выпили. Это было всего лишь пиво, но оно имело острое послевкусие. — Мама нас просто убьет, — сказал Джеймс, сминая пластиковый стаканчик в кулаке и мрачно откашливаясь. — Vita brevis, — ухмыльнулся Сириус. Несмотря на заверения Сириуса, действие наркотиков не заставило себя долго ждать. Ощущения были те же, что и в прошлый раз: плавучесть и тяжесть одновременно, как будто он был под водой, и у него во всех конечностях были камни. Прошел час, и они все вели себя как идиоты, и Римус мог поклясться, что слышал, как Джеймс спорил с цветочным горшком, называя его "Петуния". Римус никогда по-настоящему не переживал за Джеймса Поттера, за исключением того случая, когда они с Лили поссорились на его шестнадцатый день рождения, но Джеймс всегда был немного идиотом, когда напивался. Не было ничего удивительного в том, что, когда он был под кайфом, он выглядел еще хуже. Типа, что-то из разряда "Сириус Блэк". — Как думаешь, я смог бы прыгнуть с крыши навеса у бассейна? — спросил он Римуса, когда они устроились на шезлонгах. За ночь немного похолодало, и все те, кто раньше плавал, покинули бассейн, оставив слишком яркую кристально чистую воду нетронутой, а по ее поверхности плавали консервные банки и прочий мусор. — Нет, — лениво ответил Римус, глядя в ночное небо и наблюдая, как звезды увеличиваются и уменьшаются в размерах, словно кольца из дождевых капель. Люси в небе с бриллиантами… — ... Я попробую. Джеймс вскочил на ноги, но, к счастью, все, что нужно было сделать Римусу, это поднять ногу и резко пнуть его в ребра. — Не смей, — выругался он, когда Джеймс начал извиваться и стонать. Откуда-то издалека донесся крик Сириуса: — Лунатик! Лунатик, иди сюда! — Он такой шумный, — заскулил Джеймс, все еще потирая ушибленный бок. — Лунатик, скажи ему, чтобы заткнулся. — Заткнись, Бродяга. — Лунатик! ЛУНАТИК! — Я все еще слышу его! Римус оторвал взгляд от своих мерцающих звездочек. На полпути к бассейну Сириус был окружен кольцом людей, и все они выжидающе смотрели в его сторону. Сириус начал отчаянно махать руками, когда привлек внимание Римуса, пытающегося остановить его, как будто он был самолетом, заходящим на посадку. — Лунатик! — Закричал он. — Давай, покажи им, на что ты способен! — Господи Иисусе... — Ворча, Римус сел в шезлонг. Рядом с ним Питер каким-то образом нашел колоду карт и, похоже, играл сам с собой в покер, используя собранные крышки от пива. — Питер, присмотри за Джеймсом, — сказал он, и Питер вскинул голову. — Что?.. о! О, хорошо... Да, я присмотрю за Джеймсом, Лунатик. Не-е-ет, ни в коем случае не волнуйся. — ЛУУУУУНИИИИ! — Да иду я, — рявкнул Римус, поднимаясь со стула. Все его тело было как расплавленная резина, и он несколько раз споткнулся, не в силах выдержать такой вес. Ему нужен был кто-то, кто разрезал бы его пополам или вытащил внутренности... сварил бы из него суп... да, суп из Римуса. Когда Римус добрался до группы подростков, в которой насчитывалось более двух десятков человек, сидевших друг на друге на веранде, он неуклюже протиснулся в центр. Сириус вложил ему в ладонь зажигалку и начал торопливо хлопать его по спине. — Покажи им, Луни! Покажи им! Римус посмотрел на зажигалку. Просто дешевая одноразовая зиппо. — ... Что? — Тот фокус! Фокус! — настаивал Сириус. — Тот, который ты мне однажды показывал! Помнишь, там, в астрономическом корпусе? Римусу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, к чему клонит Сириус. Когда до него наконец дошло, он кивнул и поднял кулак. Все ребята вокруг, казалось, наклонились в предвкушении, но Римус видел этот трюк много раз. Именно Ли научил его. Взяв зиппо в другую руку, он сжал в кулаке маленькую зажигалку и нажал на кнопку, чтобы газ начал скапливаться в небольшом пространстве. — Смотрите, это круто, — сказал Сириус парню, сидевшему рядом с ним. Через несколько секунд Римус чиркнул зажигалкой и разжал кулак. За этим последовала небольшая вспышка пламени, похожая на крошечный огненный шар, прямо в центре его ладони. Каждый человек в радиусе десяти футов издал громкое "О-о-о!", а затем внезапно все зааплодировали. — Да! Это мой Лунатик! — Воскликнул Сириус, когда Римус вытер ладонь о рубашку, радуясь, что не поджег себя. — Лунатик такой классный, он просто волшебный. Просто любите его, разве ты не любишь его? — Он толкнул локтем того же парня, что и раньше, который вяло кивнул, явно довольный собой. — Эй, Лунатик! Я люблю тебя! В ушах Римуса внезапно зазвучал стук сердца. Он почувствовал зуд, словно по спине у него поползли муравьи. — Сириус... — ВОТ ЧЕРТ! Крик донесся с другой стороны бассейна, где группа парней смеялась и орала, указывая в одном направлении. — ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, приятель! — Закричали они. — ПРЫГАЙ! Как бы сильно Римусу ни хотелось все остановить, времени не было. Когда вокруг быстро собралась толпа, он поднял глаза и увидел Джеймса, стоящего на крыше сарая у бассейна. Питер, когда Римус случайно взглянул на него, все еще играл в покер. — Я как будто умею летать! — Завопил Джеймс, к большому удовольствию своей аудитории. — Ты не умеешь летать, Джеймс! — Рявкнул Римус, изо всех сил пытаясь в своем смятенном состоянии рассчитать расстояние между крышей сарая и краем бассейна. По меньшей мере, несколько футов. — Нет, я могу! Я могу летать! Толпа немедленно подхватила скандирование: — ЛЕТИ! ЛЕТИ! — ДА, ЛЕТИ! — Закричал Сириус. Римус ударил его за это. — Ты с ума сошел?! Он умрет! Сириус переводил взгляд с Джеймса на Римуса, словно видел их в первый раз. — Э-э-э... Не прыгай, Сохатый! — Затем он добавил: — Лунатик говорит не прыгать! — Лунатик говорит прыгать?! — Переспросил Джеймс. — НЕТ! НЕ ПРЫГАЙ! — завопил Римус. Но толпа, естественно, была против его идеи. — ПРЫГАЙ! ПРЫГАЙ! — Кричали они, молотя кулаками воздух от нетерпеливого желания. Не имело значения, рисковал ли Джеймс размазаться по краю бассейна, они хотели шоу. Римусу хотелось бы знать, где Симеон, но он не знал, поэтому вместо этого он просто начал проталкиваться сквозь толпу, пока его резиновые ноги не понесли его к стене высокого сарая. — Джеймс, спускайся! Джеймс, прищурившись, посмотрел на него в темноте. Он был без очков. — Это ты, Лунс? — Да, это я! А теперь спускайся сюда! ПРЫГАЙ! ПРЫГАЙ! — Я не знаю... Думаю, я должен прыгнуть, Лунс. Они хотят, чтобы я прыгнул. ПРЫГАЙ! ПРЫГАЙ! — Подумай о Лили! Она бы хотела, чтобы ты прыгнул? Не слушай его! Прыгай уже! Но Джеймс колебался. — Я скучаю по Лили, — захныкал он. — Хорошо, тогда мы сможем ей позвонить, когда ты спустишься! — Правда?! — Джеймс просиял. — Ты дашь мне позвонить ей? — Да, просто спускайся, и мы ей позвоним! Клянусь! — Римус потянулся, почесывая плечи. Звезды снова засияли, и ему стало жарко и холодно одновременно. ПРЫГАЙ! ПРЫГАЙ! Толпа продолжала скандировать. Джеймс оглядывался по сторонам, словно не мог понять, откуда доносится шум. Он был уже так близко к краю навеса, что Римус не думал, что сможет подхватить его, если тот упадет. — Джеймс, не... ПРЫГАЙ! — Я ИДУ, ЛИЛИ! А затем, со всей глупостью, данной ему от рождения и накопленной в течение жизни, Джеймс Поттер спрыгнул с крыши сарая. Римус почти закрыл глаза, но не чувствовал своих рук. Джеймс взмыл в воздух под громкие аплодисменты своих болельщиков и полетел прямо в бассейн. Он преодолел бортик, оставив за собой несколько футов, но, поскольку его темная фигура опустилась на дно и не сразу вынырнула на поверхность, все начали собираться толпой. — Он жив? — Спросил кто-то. — Я не знаю... проверь. Последовало несколько невнятных ответов, все они были одинаково неуверенными, и Римус почувствовал, как у него защемило в груди. Он забыл, как дышать. К счастью, Сириус оставался таким же верным себе, даже когда был под кайфом. — Я спасу тебя, Сохатый! — Заявил он, прежде чем издать победный клич и броситься в бассейн. Это, конечно, вызвало всеобщий восторг, и внезапно десятки детей бросились в воду прямо в одежде. Римус, затаив дыхание, ждал, пока Сириус и Джеймс всплывут. Когда они появились, он увидел, что они смеются, и, внезапно разозлившись, он поднял еще один стаканчик из-под пива и запустил его в голову Джеймса, прежде чем пробормотать себе под нос, что ему нужно отлить. Оказалось, что, несмотря на все дорогое звуковое оборудование на вечеринке и бесконечную выпивку, им негде было отлить. — Попробуй в лесу, — сказал ему парень, когда он спросил. Чувствуя раздражение, Римус повернулся и направился к самой чистой роще деревьев. — Ебанные друзья... ублюдки... — проворчал он себе под нос. — Какой в них смысл... держать их при себе, чтобы они... довели до сердечных приступов?!.. Гребаные идиоты. Остановившись перед подходящим деревом, Римус выпрямился и расстегнул молнию на брюках. Он как раз приступил к делу, когда до его ушей донесся какой-то щелкающий звук. Сначала он подумал, что ему просто послышалось – обычный побочный эффект после приема ЛСД, – но затем звук повторился, а за ним последовали приглушенные голоса. Едва не вскрикнув, Римус попытался натянуть штаны и убежать, но его ноги снова стали ватными, и когда он отступил, то зацепился лодыжкой за корень дерева и тяжело рухнул на бок. Вздрогнув, он поднял глаза и всего в нескольких шагах от себя увидел раздетую парочку, которая спешила поправить свою одежду. Среди деревьев было темно, но Римус не заходил так далеко, и когда его глаза, наконец, сфокусировались, он увидел не просто обычную пару, а двух мужчин. Более того, одним из них был Симеон. — Блять, — сказал Симеон, когда понял, кто их поймал. — Кто это?! — Спросил другой парень. Это был Гай... или Хью. Римус все еще не мог понять. — Расслабься. Я разберусь, — резко ответил Симеон. Он только что успел натянуть свои расклешенные брюки, а рубашка была распахнута, обнажая всю грудь. — Римус, давай я помогу тебе подняться, — сказал Симеон, подходя к Римусу и подхватывая его под мышку. Не дожидаясь своего друга, Симеон повел его обратно к дому. — Вау... Ты нас здорово напугал, — сказал Симеон, выдавив из себя смешок. — Я не хотел... Просто хотел отлить, — пробормотал Римус. Он хотел отстраниться: прикосновения Симеона были как иголки, но тот держал его за бицепс железной хваткой. — На самом деле я ничего не видел... — Уверен, что видел. Но все в порядке. — Симеон улыбался, но улыбка не коснулась его глаз. Как только они дошли до начала лужайки, он остановился и развернул Римуса лицом к себе. — Римус, я знаю, ты, возможно, думаешь, что... — Я не знал, что ты гей, — глупо промямлил Римус. Симеон слегка фыркнул, почти рассмеялся. — Я... нет, но... Все так говорят, подумал Римус. Он запрокинул голову, щурясь на звезды, которые подмигивали ему. Лужи, лужи... — Римус, это, эм... щепетильный вопрос, — начал Симеон. — Люди не должны знать, что мы с Хью... Подожди, Римус, с тобой все в порядке? — Я пил из синего стаканчика. Он начал облизывать губы, издавая негромкий звук лопающегося пузыря. Он делал это в такт мерцанию звезд. Боп, боп, боп... — Пиздец, — Симеон покачал головой, но искренне улыбнулся. — Римус– Римус! Посмотри на меня. Римус посмотрел. — Ты не можешь никому рассказать. Это должно остаться нашим маленьким секретом, хорошо? Возможно, если бы это был кто-то другой, а не Хью, все могло бы быть по-другому, но это не так... и ты не можешь никому рассказать. Ты понимаешь? Боп, боп, боп… — Римус? Ты меня слышал? — Ага, — ответил он. — Наш маленький секрет... — Да, наш секрет. Больше ничей. И особенно не Питера. Римус кивнул. Питеру он и не хотел говорить. Или Джеймсу, на самом деле. — Уважай шкаф... Симеон бросил на него странный взгляд, как будто был озадачен, но все же, наконец, кивнул. — Ты всегда был забавным, — сказал он, прежде чем обнять Римуса и быстро чмокнуть в щеку. — Я сейчас. Не стоит заставлять Хью волноваться, он такой зануда. Но помни, Римус, это наш секрет. — Наш секрет! Симеон отмахнулся от него и снова ушел, а Римус все еще был в приподнятом настроении. Это было новшеством, сказал голос, когда он, спотыкаясь, побрел обратно к бассейну. Когда он был под кайфом, ему казалось, что он ближе, как будто настоящий голос шептал ему на ухо, а не только в голове. Римус хлопнул себя по воздуху над плечами. Уходи, ответил Римус, останавливаясь, чтобы облокотиться на бортик навеса у бассейна. И куда же мне пойти? Я ненавижу тебя. Я - это ты. Внезапно у него снова все зачесалось. Римус пожалел, что пил из того синего стаканчика. Он слышал, как Томни говорил это раньше – "Неудачный трип". Момент, когда хороший наркотик начинает действовать на тебя, и все становится в десять раз дерьмовее, чем когда ты был трезв. Томни был лучшим в этом, он пережил все неприятности, какие только можно встретить в книге, и однажды, когда Римусу было четырнадцать и он объелся грибов, именно Томни не дал ему упасть духом. Он присматривал за ним. Так оно и было. Теперь Римус наблюдал за другими, только у него это плохо получалось. Он не знал, как помочь им в трудную минуту или хотя бы подбодрить в трудную минуту. Он был слишком несчастен. Он хотел Томни. Томни. — Том. Томни. — Эй, Том! Римус отогнал галлюцинацию. Это снова был голос, дразнивший его тем, чего у него не было. — Заткнись, оставь меня в покое, — простонал он, ударив кулаком по металлической стене сарая. — Пфф. Придурок, — презрительно пробормотал кто-то, проходя мимо него сзади. — Том! — Рявкнул парень. — Пора идти. Мы забрали деньги богатого придурка, так что сваливаем отсюда. — Да, да, подожди. Собираюсь найти ту девушку, что была раньше. — Болван, как будто эта сучка голубых кровей захочет что-то с тобой сделать. — Просто признай, что ты не ведешь игры, и расслабься, хорошо, Брекер? Это была буква "р"... Буква "р" в слове "Брекер". Вот что действительно выдавало его. Это была интонация, намек на шотландский говор, который он почти утратил с детства. Римус поднял голову. Он подумал, что его сейчас стошнит. Вот он. Просто... прямо здесь, всего в нескольких футах перед ним. Томни. — Ты хоть видел, куда она пошла? — Спросил Брекер, оглядывая бассейн. Его голова была выбрита почти наголо, и вид у него был неприятный. Но не вид Томни: Томни выглядел точно так же. Та же грязно-русая челка, всегда спадающая на глаза. Те же ямочки на щеках, те же глаза цвета морской волны. Римусу показалось, что если бы он был поближе, то мог бы заметить маленький шрам на его верхней губе. — Нет, но у меня глаз наметан на подобные вещи, — сказал Томни, дьявольски ухмыляясь. Римус как будто снова забыл, как дышать. Он ухватился за стену сарая, чтобы подползти поближе, мысленно повторяя это имя в надежде, что хотя бы одно из них сорвется с его губ. Томни. Томни. Томни. — Пошли, — сказал Брекер, подталкивая Томни локтем, — я устал от этих богатых придурков, и мне не нужно, чтобы Ли выходил из машины. Ли! — Я говорил тебе, что нам следовало оставить его у меня дома, — сказал Томни. О боже, Ли и Томни. Квартира! Должно быть, ему это приснилось. Но Римус был так близко, он протянул к нему руку. Брекер заметил его первым. Развернувшись, он отвел руку Римуса и усмехнулся. — Отвали, у нас больше нет товара, зомби. Найди свою дозу где-нибудь в другом месте. Томни начал поворачиваться. — Брось, Брек, это же просто бизнес... — Он застыл. Римус не мог в это поверить. Он увидел его. Он увидел его. — Иисусе... — Том, — простонал Римус. — Ты знаешь этого парня? — Резко спросил Брекер. Он оглядел Римуса с ног до головы, как мог бы кто-нибудь вроде Лайалла, если бы увидел Брекера на улице во всей его красе скинхеда. Опасение. Отвращение. — Я... — Томни недоверчиво покачал головой. — Лу... что ты, черт возьми, здесь делаешь?! Лу. Римус почти забыл, каково это, когда его так называют. Облегчение нахлынуло на него, как вода, и он, наконец, снова смог говорить. — Это веч'ринка, — пробормотал он, — меня пригласили. Что ттты здесь деллаешь? — Это работа, — первым ответил Брекер. Томни бросил на него пристальный взгляд, сжав губы в тонкую линию. — Брек, я сам разберусь. Я... встретимся у машины. Брекер выглядел так, будто хотел возразить, но, сколько бы времени ни прошло и куда бы он ни уехал, Томни всегда был лидером. Казалось, что и сейчас это оставалось правдой. Бросив на Римуса еще один подозрительный взгляд, Брекер побрел прочь, засунув руки в карманы. Римус, который все еще не отходил от стены сарая, прислонился к ней лбом, пытаясь успокоиться. Все было так запутано, и он отчаянно хотел разглядеть Томни как следует. Чтобы убедиться, что ему это не мерещится. — Т-ты действительно с'час здесь? — Он захныкал, наслаждаясь прикосновением холодного металла к своей коже. Томни посмотрел на него с сочувствием – или, может быть, с жалостью. — Вот что, Лу, — сказал он, нежно беря Римуса за руки. — Давай-ка присядем. Он повел его обратно к бассейну, на то самое место, где Римус лежал десять минут назад. Значит, это судьба, решил он. Злая, ироничная судьба. Римус огляделся в поисках своих друзей, но они ушли. Он не был уверен, куда именно, но каким-то образом как раз вовремя. Тонас Армстронг просто не существовал в том же измерении, что Сириус Блэк и Джеймс Поттер. — Тебе лучше? — Спросил Томни, опускаясь перед ним на колени и настороженно глядя на Римуса. Римус проигнорировал вопрос: — Чт... Что ты здесь делаешь?.. — Продавал наркотики аристократам, у которых были лишние деньги, — вежливо ответил Томни. — Хотя никогда не думал, что увижу тебя здесь... Вообще-то, я никогда не думал, что увижу тебя снова. Этот комментарий задел какую-то часть его души, и Римус не смог выразить это словами. — Я скучал по тебе, — сказал он. — Ты пьян, — ответил Томни, — или под кайфом. Возможно, и то, и другое. Ты сам принял или кто-то накачал? — Я скучал по тебе, — повторил Римус жалобно. — Я скучаю по всем вам, ребята. Прости. Томни слегка побледнел. — Да ладно, не... не говори так. — Что бы я ни натворил, прости меня. — Прекрати, Лу. — Прости, что я всем врал! Я– я расскажу правду, все выложу! Нгх... О моей семье, школе и... — Прекрати! Римус замолчал. Все еще стоя на коленях, Томни опустил голову и провел рукой по лицу. — Послушай, я действительно не могу сделать это прямо сейчас, — вздохнул он. Затем он встал, прикусив губу и глядя на Римуса, как на обиженного щенка, которого подобрали на обочине дороги. И действительно, Римус был именно таким. — Мне нужно идти, — сказал Томни. — Не жалей, просто... Береги себя, Лу. Римусу хотелось плакать. Может, он уже плакал. — ... Хорошо, Том. С почти страдальческим видом Томни поднял руку, словно хотел похлопать его по плечу, но потом передумал. Вместо этого он повернулся, и Римусу пришлось следить за его спиной, пока он пересекал двор и скрывался из виду. Так близко и в то же время так далеко, – сказал злой Лунатик. – Скажи мне, ты думал, что он просто примет тебя обратно? Ты знал, что он не хочет тебя. — Нет... Не грусти, дорогой, – сказала Хоуп. – Может, мамочка споет тебе? О, где же ты был?.. Римус закрыл уши руками. — Неееет... Кто захочет, чтобы ты вернулся? – Добавил Томни. – Ты лжец. Ты любил мою девушку, но не любил меня. — Это неправда... Нет, он прав, ты лжешь даже самому себе, – сказал Сириус. – Серьезно, Римус Дин? Ага, правильно. Ты не умеешь быть честным. Ты плохой, Лунатик. Прогнивший до глубины души. — Пожалуйста... Пожалуйста, просто прекрати... Ты хочешь всего, – сказала Лили. – У тебя есть все, но ты все равно хочешь большего. Ты эгоист. Где твое место, Лунатик? – сказал Питер. – У тебя есть дом? Настоящий дом? — Прекрати... "Прекрати, прекрати" – только послушай, как он ноет, – сказала Марлин. – Так тяжело, когда человек отказывается поправляться. Почему ты просто не можешь поправиться, Римус?! Это потому, что он предпочел убежать от этого, – сказал Джеймс. – Ты достаточно быстр, Лунатик? Лучше беги– БЕГИ! — Прекрати! Он не убежит. Он – трус, – сказал Лайалл. – У него нет имени. Он ребенок. Ему все равно. И где же ты был, мой дорогой малыш? — ПРЕКРАТИ! — ЛУНАТИК! Римус открыл глаза. Сириус стоял перед ним на коленях на том же месте, где только что был Томни. Он был мокрый, его темные волосы вились вокруг лба. Он держал Римуса за запястья, на его лице было написано беспокойство. — Лунатик, что происходит? В чем дело? Римус открыл рот, но не издал ни звука. Я видел Томни, хотел сказать он. Томни был здесь, а теперь его нет. Сириус провел руками сначала по щекам Римуса, потом по лбу. — Черт возьми, ты весь мокрый. Это все из-за пота? Вот, ложись. — Он медленно усадил Римуса обратно в шезлонг. Римус хотел спросить, как ему удается сохранять ясность мышления, но перед глазами снова замелькали звездочки, и ему стало больно даже просто держать глаза открытыми. — Я-я думаю, что у меня п-плохой трип, Сири... уссс... — Х-хорошо... — Сириус выдавил из себя: — Тогда просто оставайся здесь. Я пойду найду Симеона. Сириус оставил его, убегая в темноту, и Римусу пришло в голову, что он, возможно, в данный момент сильно занят. Наш маленький секрет. У Римуса был секрет. Секрет– тссс. О боже, неужели у него были секреты. — Сириус... — простонал он. — Сириус... Он хотел, чтобы они никогда не покидали поместье. Он хотел бы, чтобы они сбежали, как того хотел Сириус: нашли квартиру и играли музыку за гроши. Он хотел бы никогда не видеть Томни. Он хотел бы увидеть его снова. Он хотел, он хотел, он хотел... Но желания были для детей, а Римус уже давно не был ребенком.

★★★

Это было официально. Римус Люпин был потерян. На самом деле он собирался пройти небольшой путь, ровно настолько, чтобы наказать своего отца. Он подумал, что убежать из машины, когда Лайалл вышел на срочную встречу, а Джайлз отвлекся на газету, было бы отличной идеей. Может быть, тогда отец обратит на него внимание. Может быть, тогда он накричит на него, вместо того чтобы просто притворяться, что его там нет. Но теперь он заблудился. Он не узнавал ни одной улицы, а люди бросали на него странные взгляды, когда он проходил мимо. Какая-то женщина даже попыталась заговорить с ним, но на ней была грязная одежда, и она была вся в голубях, так что Римус убежал в другом направлении. Из-за этого он заблудился еще больше и блуждал до тех пор, пока не нашел парк с игровой площадкой. По крайней мере, Римус думал, что это была игровая площадка. Все прутья были проржавевшими или отсутствовали полностью, а в металлической задвижке посередине зияла дыра, как будто ее расплавили. Оставались только одни качели, и когда Римус, уставший от ходьбы, сел на них, он схватился за звено цепи и так сильно ущипнул кожу между большим пальцем и ладонью, что она сразу же побагровела. Прижав руку к груди, Римус почувствовал, что вот-вот расплачется. Теперь он жалел, что убежал. Он хотел, чтобы Джайлз просто появился и отвез его домой на машине, даже если это принесло бы ему недельное наказание. Он хотел, чтобы его отец приехал на поиски. Он хотел, чтобы остался кто-то еще, кто скучал бы по нему. — Ты что, плачешь? Римус вскинул голову. Появился мальчик, явно старше его, с копной растрепанных светлых волос и открытым порезом на верхней губе. На нем была грязная белая рубашка и джинсы с дырками на каждом колене. И он курил. Римус был поражен. Он никогда раньше не видел, чтобы ребенок курил так открыто. В школе другие мальчики приносили с собой сигареты, но приходилось прятаться за спортзалом, чтобы их не застукал кто-нибудь из учителей или монахинь. Однажды они предложили ему сигарету, но от дыма у него защипало глаза и он ужасно закашлялся. Но только не этот мальчик – он не кашлял. Он затянулся сигаретой и выдохнул, как будто делал это всю свою жизнь. — Ну что? — Повторил он. — Так ты плачешь или нет? — Нет! — Смущенно ответил Римус. Он вытер лицо. — Я не плачу... — Ты заблудился? — Нет. — Выглядишь потерянным. Римус схватился за цепи качелей, не обращая внимания на боль в ладони. — Я не потерянный! — Точно, значит, ты не заблудился. Что же ты тогда здесь забыл? — Я... Я вышел прогуляться! — Не совсем ложь. — Неподходящее место для прогулок, — сказал мальчик, снова поднося сигарету к губам. — Особенно если ты похож на них. Таких, как ты, здесь часто подбирают. Приходят большие плохие люди и забирают их, и они больше никогда не видят своих мам и папочек! — У меня нет мамы, — сказал Римус, потому что думал, что это придаст ему храбрости. — Она умерла. — Моя тоже. — ... Правда? — Нет, я солгал, — сказал мальчик, необъяснимо улыбаясь. — Лучше бы она умерла. — Глаза Римуса расширились. Он никогда не встречал такого мальчика. — Сколько тебе лет? — Почти двенадцать, — ответил Римус. — А тебе? — Почти шестнадцать. Ничего себе, подросток. Римус не знал ни одного подростка, если не считать пары отвратительных братьев, Джейкоба и Генри, которых он едва ли знал. Римус ненавидел этих братьев. Они приходили только тогда, когда их отец устраивал встречи с Лайаллом, и они всегда брали его вещи, или смеялись над его зубами, или называли его такими именами, как "бобовый стебелек" и "малыш Нэнси". В прошлый раз они даже прижали Римуса к земле и разрисовали его экземпляр "Путешествия по волшебным тайнам" перочинным ножом. Джайлз сразу же купил ему новый, но Римус все равно их ненавидел. — Как тебя зовут? — Спросил подросток. — Римус. Он грубо фыркнул. — Что это за имя такое? Римус ощетинился. Он терпеть не мог, когда люди смеялись над его именем. Особенно такие невоспитанные мальчики, как этот. — Это мое имя, — сказал он. — А тебя-то как зовут? — Томни. — Томни? И что же это за имя такое? Томни улыбнулся, а затем ответил: — Ты богатенький. — Нет! — Определенно. Римус поднялся с качелей. Ему хотелось ударить Томни. Он уже делал это однажды – два месяца назад, когда Сидни Донахью обозвал его жалким, потому что у него был только один родитель, и он использовал своего водителя как вторую маму. В то время у него болела рука, и Сидни плакал, но Римус чувствовал себя намного лучше. — Хочешь ударить меня, Римус? — Спросил Томни, как будто мог читать его мысли. — Если ты собираешься ударить меня, будь готов к тому, что я ударю в ответ. — Если бы я это сделал, ты бы это заслужил. А теперь я хочу, чтобы ты ушел, — сказал Римус, решив, что лучше всего, по крайней мере, дать парню возможность уйти. Томни равнодушно потер глаз. — Я не собираюсь уходить. — Я пришел сюда первым! — Нет, не правда. Я сидел здесь все это время, ты просто меня не заметил. Таким, как ты, легко – они всегда не замечают таких, как мы. Римусу не понравилось, на что намекал мальчик. Что они какие-то другие, что Римус плохой. — Уходи! — Рявкнул он. — Нет. — Я сказал, уходи! Томни наклонился ко мне очень близко. — А я сказал – нет. Римус ничего не мог с собой поделать; весь его гнев на отца и отчаяние от того, что он потерялся, разом вырвались на поверхность. Он занес кулак и ударил Томни в челюсть. Только вот Сидни тут же упал, а Томни просто отвел взгляд в сторону, принимая удар на себя. Затем он поднял свою руку – ту, в которой не было сигареты, – и ударил Римуса прямо в щеку. Римус рухнул на спину, как мешок с кирпичами, потрясенный и весь в синяках. Теперь ему действительно захотелось плакать. — Тебе повезло, что я ударил левой, — сказал Томни, потирая костяшки пальцев. Затем он сделал нечто еще более неожиданное, чем удар кулаком, он протянул Римусу руку. Римус уставился на нее, на едва заметные шрамы на костяшках пальцев, на грязные ногти под ними. Он задался вопросом, заставлял ли кто-нибудь Томни мыть руки перед едой. — Ну же, — сказал Томни, — не сиди так весь день. Потрясенный самим собой, Римус медленно отнял руку от опухшей щеки и взял Томни за руку. Было тепло, и Томни тут же поднял его на ноги, даже помог стряхнуть пыль с брюк Римуса. — Ну вот, теперь в полном порядке. — Улыбаясь, Томни наклонился и поднял свою сигарету, которую уронил. Это был всего лишь окурок, но он все равно прикурил его от дешевой пластиковой зажигалки, которую достал из кармана. Затем предложил сигарету и Римусу. — Хочешь попробовать? Римус уставился на нее. Томни уже поджег ему сигарету, он не хотел, чтобы Томни подумал, что он испугался, если он тоже немного покурит, это было бы глупо. Собравшись с духом, он взял сигарету и, зажав ее между двумя пальцами, очень резко затянулся. В результате он сразу почувствовал жжение в горле и груди. Он начал хрипеть и кашлять, когда Томни выхватил сигарету у него из пальцев и докурил ее. — Это была моя последняя сигарета, — сказал Томни, отшвыривая окурок, пока Римус продолжал что-то бормотать. — Хочешь сходить еще? Когда Римус, наконец, снова смог дышать, он вытер уголки глаз. — Ты имеешь в виду... с тобой? — Да!.. Если, конечно, ты еще не закончил свою прогулку. Снова смутившись, Римус огляделся. Он все еще был растерян и, конечно же, не хотел оставаться в этом жалком подобии игрового парка. — Хорошо, — сказал он. Улыбнувшись и продемонстрировав две глубокие ямочки на щеках, Томни повернулся и повел его дальше. — Можешь звать меня Том, — сказал он. — А у тебя есть прозвище? Римус покачал головой. — Это чушь, у всех есть прозвища. — Только не у меня. — Ну, ты не можешь ходить и называть себя "Римус", никто не воспримет тебя всерьез. Тебе нужно жесткое имя, в котором бы читалось "не связывайся со мной". — Томни начал поглаживать свой подбородок. — Хм... я не то чтобы фанат "Рема". Ты? Римус покачал головой. — Только не "Рем". — Ну ладно. Как насчет чего-нибудь другого? Я когда-то знал парня, который называл себя Боунз. Тебе нравится? Римус снова покачал головой. Томни нахмурился. Он, наверное, думал, что Боунз звучит очень круто. — Какая у тебя фамилия? — Люпин. — Хех. Угар. — Томни щелкнул пальцами. — О, знаю! Буду называть тебя Лу, пойдет? — Лу. — ... Вау. — Нравится? Он кивнул. — Молодец! А теперь давай продолжим, — крикнул Томни, который был уже в пяти шагах впереди. — Найдем себе какое-нибудь классное занятие. Ты когда-нибудь стрелял бутылочными ракетами по машинам? Это ужасно весело. Римус не знал, что такое бутылочная ракета и где они могут найти такую штуку, но на душе у него почему-то стало легче. Его даже не волновало, что Томни снова высмеял его имя. Томни был милым, а не притворно милым, как все, кто бывал в поместье. Томни был настоящим. Римус надеялся, что это тоже сделало его настоящим. — Давай, Лу, сюда! Римус оглянулся на полуразрушенный парк. Внезапно он показался ему не таким уж и плохим. Щека больше не болела, и ему даже не хотелось плакать. — ... Иду! Подожди меня, Том!