The Cadence of Part-time poets

Me and you and you and me, No matter how they toss the dice, it had to be; The only one for me is you, and you for me, So happy together; I can’t see me lovin’ nobody but you, For all my life; When you’re with me, baby the skies’ll be blue, For all my life... — “Happy Together” The Turtles, 1967 В школе им приходилось быть более осторожными, чем летом. Вокруг было больше людей, которые могли их поймать, и мало кто из них был незнакомцем. Кто-нибудь обязательно заметил бы, если бы они постоянно сидели, прижав ноги друг к другу от лодыжек до бедер, или многозначительно поглядывали друг на друга с другого конца кабинета, когда предполагалось, что они сосредоточены на работе в классе. К счастью, Сириус всегда был любителем пофлиртовать, так что кое-что сходило им с рук на публике. — Давай, Лунатик, возьми ее! — промурлыкал Сириус, обхватывая губами морковку, которой он размахивал перед своим лицом. Римус оттолкнул его за щеку, но стащил морковку и разломил ее зубами пополам, заставив Сириуса скривить свои идеальные губы и отвести взгляд. Он был рад, что они поговорили. Более чем рад, Лунатик был счастлив до луны и обратно (ха-ха). С тех пор, как они помирились, все было так же ярко и солнечно, как и всегда, и Сириус снова с удовольствием поддразнивал своих друзей. Римус на самом деле не был уверен, где они окажутся в конечном итоге, но пока это было то место, где они были вместе, он был доволен. И ему нравился этот Сириус – ему нравился Римус, которым он мог быть с этим Сириусом. Даже если из-за этого он пропустил лето, не смог проснуться и увидеть, как утреннее солнце играет на его темных ресницах. — Джеймс сказал, что рад, что ты избавился от этого "уныния", — сказал ему Сириус, когда они в первый раз вместе пробрались в кабинет астрономии. — Он сказал мне об этом вчера на уроке. Спросил, знаю ли я что-нибудь об этом. Не в силах скрыть своего дискомфорта, Римус заколебался в темноте. — И ты...? — Я сказал ему, что это как-то связано с твоими лондонскими друзьями, но я не знаю, с чем именно. После этого он вроде успокоился. Ну, это было не совсем ложью. Он все еще не был уверен, что думать о ситуации с Ли, а потом еще случился этот поцелуй с Томни... — В последнее время он стал более любопытным, — сказал Римус. — Вчера за обедом не оставлял меня в покое. Думаю, он заметил, как много времени мы проводим вместе. — Он привыкнет, — успокоил его Сириус. — Продолжай говорить ему, что у нас отработка или что-то в этом роде. — И как долго, по-твоему, это будет прокатывать? — Достаточно долго, чтобы придумать оправдание получше. —  Сириус повернулся к нему, плавно скользя одной ногой по бедрам Римуса, пока не оказался на его талии. — Ты делаешь из меня лжеца, Люпин. — А ты уже сделал из меня вора, — сказал Римус, наклоняясь к нему. — Я бы сказал, что теперь мы квиты. — Хм... Похоже, мы плохо влияем друг на друга. — Сириус поджал губы в уголке подбородка. Как только он это сделал, Римус наклонился и взял Сириуса за запястье, притягивая его ближе, пока они не оказались грудь к груди, а губы не соприкоснулись в медленном, задумчивом движении. — Ммм, — пробормотал он, касаясь языка Сириуса, — хуже некуда. Римус солгал бы, если бы сказал, что им не потребовалось некоторое время, чтобы снова почувствовать симпатию друг к другу, но как только они перестали робко нянчиться и нервно подбадривать, то набросились друг на друга, как в ту самую первую ночь в метро. На глазах у других они должны были быть осторожными, но каждый раз, когда они оставались наедине, это был свободный момент. Они старались не выходить за пределы комнаты в общежитии, но послеобеденные часы, когда у Джеймса были тренировки, а Питер был занят в клубе, были слишком соблазнительными. — Прикурить не найдется? — Каждый раз спрашивал Сириус. Перекур после таких эпизодов стал способом сохранить связь с реальностью. Это был переход от Римуса и Сириуса к просто Римусу и Сириусу. И несмотря на то, что у Сириуса определенно была зажигалка, Римус всегда наклонялся к нему со своей Зиппо и прикуривал для него. Иногда интимная близость этого, в общем-то, тривиального жеста приводила к очередному многозначительному взгляду, и, посмотрев на часы, чтобы убедиться, что у них есть время, Сириус тушил сигарету и затаскивал Римуса обратно за полог кровати. Их одинаковый энтузиазм успокаивал. Несмотря на первоначальные опасения, Сириус, казалось, нуждался в его прикосновениях не меньше, чем Римус жаждал их. Он был осмотрителен, никогда присутствии других не делал того, чего нельзя было бы объяснить простым оправданием или кокетливым нравом Сириуса. Когда они оставались наедине, ему нравилось руководить, и Римус был более чем счастлив позволить ему делать это; но это не означало, что он тоже не добивался своего. Обычно это начиналось с поцелуев, затем прикосновений – они снимали друг с друга одежду до тех пор, пока чуть ли не начинали срывать ее друг с друга. Все всегда было агрессивно и пылко, но Римус не возражал. Из-за этого было сложнее все обдумать, легче потеряться. И когда "займись мной" стало казаться чем-то обыденным – ох, что они говорили друг другу. Римус почувствовал облегчение не только от перепихона. Как только они с Сириусом оправились от своего совместного "уныния" ("Оно было совместное, и ты это знаешь"), они также смогли свободно проводить время со своими друзьями. — А, наконец-то вы к нам присоединились? Что случилось на этот раз – вы приклеили все швабры Филча к потолку? — Спросил Джеймс, когда они снова появились после дня, проведенного в укрытии под футбольными трибунами. — Нет, но было бы неплохо, — сказал Сириус, опускаясь рядом с ним на диван в гостиной. Вполне естественно, что Джеймс был немного собственником. Он никогда не говорил этого, но Римус почувствовал, что теперь он полностью считает себя опекуном Сириуса. Теперь они были почти настоящими братьями – Поттеры стали для Сириуса такой же семьей, как и для Джеймса. После первой недели их совместной жизни Эффи отправила им всем посылки, но на открытке Сириуса она подписала: "С любовью от мамы и папы". Несмотря на старания Сириуса скрыть данный факт, Римус был готов поклясться, что видел, как тот плакал. Они отметили день рождения Питера вчетвером, столпившись у телевизора в аудиоклубе и играя в настольный теннис на системе Atari, которую ему подарили родители, поскольку в школе он не мог особо пользоваться ударной установкой. — Ты же говорил, что это спортивная игра! — простонал Джеймс, проиграв третью партию подряд. — Так и есть! Это как теннис! Все, что тебе нужно сделать, это отбить маленькую точку, — хихикнул Питер. — Ну, если бы эта шкала не была такой отвратительно чувствительной! Она ведет себя как моя бабушка, когда ей говорят, что она выглядит старше тридцати пяти. — Кто бы мог подумать, что мы доживем до того дня, когда Пит обойдет тебя в спорте, — хихикнул Сириус, сразу же промахнувшись и заставив телевизор недовольно пискнуть. — Мы должны устроить розыгрыш, — сказал он позже, когда они пробирались обратно через кампус. Продолжая праздновать, они проникли в столовую и стащили тарелку с печеньем, несколько шоколадных мини-кексов и целый килограмм мятного мороженого с шоколадной крошкой. Они объяснили кражу днем рождения, но Римус видел, как Джеймс приклеил к морозилке несколько фунтов стерлингов и короткую записку с извинениями. — Что за розыгрыш? — Спросил Питер, держа мороженое в одной руке и жуя печенье в другой. — Хороший розыгрыш. Такой, на который обязательно обратят внимание. На кону наша репутация. — Но Лунатик теперь староста, — заметил Джеймс. — И в этом семестре у него уже было достаточно наказаний. — Мы же говорили сто раз, что во всем виноват Снейп. — Хотите сказать, что абсолютно все эти наказания были по вине Снейпа? Конечно, не во всем виноват Снейп – эти отработки, о которых идет речь, на самом деле даже не были таковыми. Это были просто предлоги, чтобы сбежать вместе. Зная это, Римус толкнул Сириуса локтем в спину. — Есть какие-нибудь гениальные идеи для розыгрыша? Сириус ухмыльнулся. — Возможно, пара-тройка... — Я просто надеюсь, что на этот раз Регулус не будет замешан, — пробормотал Джеймс. Усмехнувшись, Сириус выхватил мороженое у Питера и прижал его к затылку друга, заставив Джеймса взвыть от холода. — Вернись сюда! — Он хлестнул его, когда Сириус бросил коробочку с мороженым обратно Питеру и побежал через лужайку. Римус наблюдал за ними, шагая в ногу с Питером и представляя все те коварные идеи, которые Сириус вынашивал в своей голове. Даже если теперь они были официально засекречены, все равно было весело валять дурака со своими друзьями. Музыка, розыгрыши – это не имело значения. Было приятно осознавать, что даже когда они не могли быть вместе как Сириус и Римус, они все равно были вместе как Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый. Как Мародеры. Это было самое лучшее.

★★★

Воскресенье, 25 сентября 1977 — Это, блять, самое ужасное, — прошипел Сириус, когда они рассаживались по скамьям на воскресную мессу. — Ставлю пять фунтов, что они потратили на него всю сумму обучения за мой тринадцатый год. — Существует миллион других вещей, на которые можно потратить такие деньги, — презрительно согласился Римус. — Например, машина. Например, дебютный альбом. Например, чертовски крутой мотоцикл. Бля, чего бы я только не натворил, если бы вся моя семья не была на жалованье у Сатаны. — О да, это прям написано у тебя на лице, — ответил Джеймс со своего места рядом с Сириусом. — Кстати, о лицах, у него должно быть такое выражение лица? — Спросил Питер. Все четверо склонили головы набок, вопросительно глядя на свежевыделанную статую Христа, стоящую позади хора студентов. Скульптура высотой в три метра была новым дополнением к церкви, великодушно заказанным семьей Блэк в благодарность за "неизменную приверженность школы коррекционному обучению и основанному на традициях образованию". Она появилась всего за воскресенье до этого, и Сириус, не теряя времени, высмеял кричащую скульптуру – комментарии стали только хуже, когда он узнал, что именно его семья подарила ее. — Что, опять пялитесь на новенького в классе? — поддразнила Лотти, пробираясь вдоль скамьи в сопровождении других девочек. Лили быстро проскользнула вдоль ряда, заняла место между Джеймсом и Питером и быстро чмокнула своего парня в щеку в знак приветствия. Когда она прошла мимо, Сириус насмешливо махнул рукой: — Это просто отвратительно. Если они собираются тыкать всем в нос своими деньгами, то разве так сложно найти способ получше, чем выставить полуголого парня перед всей школой? — Сын Божий – это нечто гораздо большее, чем какой-то "полуголый парень", — многозначительно сказала Марлин. Сириус пожал плечами. — Как скажешь. Не думал, что после поездки на юг тебя так уж сильно будут интересовать западные религии, Маккиннон. Разве ты не открыла для себя Ганди или кто там еще? — Не Ганди – Аллах. Многие марокканцы исповедуют ислам, Сириус. И нет, я не собираюсь внезапно переходить в другую веру. — А ты, Мэри? Все еще буддистка? — Спросил Римус. Мэри подмигнула. — Только по воскресеньям, любимый. — Если б все было так, как они искренне желают, то на этом кресте вместо него был бы распят я, — продолжал Сириус отвратительно ворчать. Пока остальные девочки хмурились в знак сочувствия, Лили перегнулась через колени Джеймса и взяла Сириуса за руку. — Тебе больше не нужно беспокоиться об этом, теперь у тебя есть мы, — сказала она успокаивающе. — Да, — пробормотал Сириус, прижимаясь к ней в ответ, — Да. И, кроме того, нам не придется долго смотреть на эту уродливую штуку. Ну, по крайней мере, не сегодня. — Что ты имеешь в виду? — О, ничего, — ухмыльнулся он. Лили с подозрением отдернула руку, поворачиваясь к своему парню. — Поттер? — Прости, Дейзи, мне нечего сказать. — Что вы на этот раз сделали? — Спросила Лотти, подталкивая Питера локтем. — Понятия не имею, — тупо ответил он. — Лунатик, есть какие-нибудь соображения? — Нет, не совсем. Но, проснувшись, я обнаружил, что мои личные запасы сегодня немного опустели. Кто-то знает что-нибудь об этом? Джеймс и Сириус оба подавили улыбки. — О, это должно быть здорово, — игриво усмехнулась Мэри, скрестив руки на груди. Когда все остальные студенты расселись по местам и профессор Макгонагалл встала, чтобы призвать к порядку, священники начали свою торжественную процессию, за ними последовали служители алтаря, каждый из которых размахивал тяжелыми металлическими кадилами перед собой. Римус наблюдал, как дым от курильниц стелется между рядами, очищая учеников и вознося их молитвы к Небесам. Это было незаметно, но, когда они дошли до середины прохода, один из служек потянулся, чтобы потереть нос. Постепенно все больше и больше детей начали моргать в легкой дымке, и на лицах каждого из них появилось выражение узнавания, которое варьировалось от смущения до ужаса и изумления. — Мило, — хихикнул Римус, как только ему удалось принюхаться. Лотти, сидевшая рядом с ним на скамье, резко обернулась, широко раскрыв глаза. — Пахнет как— — ОГО! КТО ПРИНЕС ТРАВКУ?! Радостный возглас раздался очень внезапно, заставив каждого священника и учителя подскочить на своих стульях. За этим последовал оглушительный взрыв смеха, когда процессия немедленно остановилась, а главный священник бросился по проходу к растерявшимся служкам и выхватил у них из рук дымящиеся металлические горшки. Но было уже слишком поздно. К этому времени уже вся комната пропиталась этим запахом, а Марлин уставилась на Сириуса и Джеймса, которые, разинув рты, самодовольно хохотали. — Вы этого не делали! — Пропищала она. — Конечно, мы этого не делали, — фыркнул Сириус, явно солгав. Она шлепнула его. — Джеймс! — Лили фыркнула. — Он только что сказал, что мы этого не делали!... Но если бы мы это сделали, то было бы по-настоящему угарно. — Действительно, — согласился Питер, радостно стукнув кулаком по кулаку своего лучшего друга. — Я не могу поверить, ребята, — ахнула Марлин. — Вас точно поймают. — Почему? Не похоже, что Шейла здесь, чтобы свалить это на нас. Она вышла в свет на этих выходных, — самодовольно сказал Сириус. Откинувшись назад и заложив руки за голову, он положил ноги на скамью перед собой, в то время как священники выбежали из церкви с вонючими кадильницами в руках, а в зале царил хаос. Римус посмотрел на него, прежде чем повернуться к сильно побледневшей Марлин. — Да, Черри, не волнуйся, у них все равно не найдется реальных доказательств.

★★★

— Агрх! Черт возьми... Прошипев, Римус сунул кончик большого пальца в рот, прежде чем вытащить его, чтобы осмотреть маленький порез. У серебряных курильниц были края, которыми можно было резать стекло, чего уж говорить о пальцах. А маленькие зазубренные отверстия сбоку, предназначенные для выхода дыма, больше напоминали лезвия терки для сыра. Он мог бы закатить гораздо большую истерику, если бы розыгрыш не вышел таким потрясающим. Макгонагалл, должно быть, считала себя довольно умной, раз выбрала его из всех присутствующих старост, чтобы он остался и навел порядок; если она не могла напрямую обвинить в этом всех четверых мародеров, то одного старосты среди них было бы вполне достаточно. Римус был невероятно благодарен, что Регулуса не припахали к уборке вместе с ним. Ему ни к чему еще большая враждебность по отношению к нему. — К черту все это, — пробормотал Римус себе под нос, швыряя перепачканную углем тряпку в кучу металлических курильниц, которые ему оставили для чистки. Металлические чаши с громким стуком упали, рассыпавшись по переднему помосту церкви. Позади него возвышался алтарь во всем своем золотом великолепии, а за ним – статуя Христа. Римус впился в нее взглядом, для пущей убедительности толкнув его. — Что ж, это было довольно драматично, — протянула Триш, появляясь из коридора ризницы с еще двумя кадилами под мышками. Им предстояло вычистить все серебряные приборы в церкви. Дежавю повторялось снова и снова. — Похоже на отработку, — нахмурился он, пинком отбрасывая одну из крышек, которая подкатилась к нему, и повернулся, чтобы свесить свои длинные ноги с края возвышения. — На самом деле, это стандартная работа старост. После мессы кто-нибудь из нас всегда остается и подметает пол. — Триш поставила свою ношу на пол, прежде чем встать на край сцены рядом с ним. — Ты всего лишь принимаешь участие. — Все равно это дерьмово, — проворчал Римус. — Да все не так уж и плохо. — Почему ты вообще здесь, Триш? — Спросил он. — Макгонагалл не заставляла тебя оставаться – нахрена ты вызвалась добровольцем? — Может быть, потому что у меня сегодня были другие обязанности старосты, и я предпочла быть здесь, чем гоняться за детишками по кампусу начальной школы с Джиллиан, дышащей мне в затылок? — О, так ты просто хотела избавиться от других обязанностей старосты? — Спросил он игриво. — Ну да. — Нет... другой причины? — Нет, а должна? — Ну, ты... у тебя же случайно нет... ко мне каких-то чувств, не так ли? Потому что... э-э-э... ничего не получится. Триш нахмурилась, прежде чем взорваться от возмущения. — У меня чувства к тебе? Что? Без обид, Чудила, но я едва ли знаю, кто ты такой – ты вполне можешь быть убийцей с топором, насколько я знаю. Или каким-нибудь наркошей, сидящим на аддералле. Римус опустил голову, ужасно смущенный. — Оу. Ого-гм... Да, извини. Это– Это было странно... ха... — Ты привык к тому, что незнакомые люди открыто признаются тебе в любви? — Что? Нет, я— — В смысле, ты достаточно хорош, хотя, возможно, это просто из-за того, что ты выглядишь как родственник огромного дерева, но... — Это было странно! — Перебил Римус. — Мне жаль. Я просто... недавно случился неудачный опыт, вот и все. Триш бросила на него удивленный взгляд. — С Джиллиан, верно? Она много чего о тебе говорила. Смутившись, Римус взял одну из тряпок и начал рассеянно полировать один из кусочков кадила. — Да... — Она правда неровно к тебе дышала. — Я знаю. Не думал, что вы двое так близки. — Женские делишки, — хихикнула она. — Сама по себе она вполне сносная. Ты парень, так что тебе не понять. Римус подумал о Регулусе, который ненавидел его независимо от того, были они наедине или нет. — Да... — Итак... — Триш задумалась: — А как там твоя "невеста"? — Уже слышала об этом, да? — Римус фыркнул. — Ага. Слышала, что она на десяточку. Настоящая "бомба". — Действительно? — О да, просто великолепная. Француженка, с локонами до задницы и текущая от вида английских плохих парней. — Господи боже. — Осторожнее, а то он тебя услышит, — хихикнула она, указывая на уродливую статую. Римус оглянулся, улыбаясь и немного забавляясь ею. — Послушай, — начал он, — никому не говори, но я на самом деле не помолвлен. Триш саркастически ахнула. — Нет, быть того не может! — Ха-ха. Да, просто моя подруга Лили придумала все это, чтобы побыстрее отшить Джиллиан, так что не распространяйся об этом, ладно? — Ага. Ну, сейчас она все равно встречается с Роем Нильссеном, который учится на моем курсе, так что больше я бы о ней не беспокоилась. — Тот, что из футбольной команды? — Спросил Римус, пытаясь вспомнить его лицо. — Нет, это Трой Майклссен. Рой в команде по гребле. — О. Понятно... — Внезапно ревность проснулась? — Нет! Триш злобно улыбнулась ему. Она немного напомнила ему Томни, но, возможно, это было из-за схожего акцента. Она произносила "р" точно так же, как и он, хотя акцент Томни никогда не был настолько ярко выраженным. — Что касается лжи, — начала Триш, прежде чем отвернуться и порыться в карманах своего блейзера, — возможно, у меня все же был некий скрытый мотив остаться в церкви, который никак не связан с твоим красивым личиком. Заинтригованный, Римус выпрямился, чтобы получше рассмотреть, и тут Триш вернулась с зажатым в зубах косяком, который она прикурила от карманной зажигалки и затянулась. — Триш! — Выдохнул он, резко оборачиваясь, чтобы убедиться, что они одни. — А че такого? — Выпалила она. — Здесь никого нет: все смылись после того, как ты и твои друзьяшки устроили хаос в доме Божьем. — Ты знала, что это мы? — Все знали, что это вы. У вас неплохая репутация, Ремингтон. Римус усмехнулся. — Пожалуйста, хватит, мне больше не нужны прозвища. Триш выпустила струю дыма. Затем она протянула ему руку. — Вот, это вроде твое. Он опустил взгляд, позволяя ей положить предмет ему на ладонь. — Моя зажигалка! — Воскликнул он, переворачивая его и прижимая большой палец к гравировке. — Я не хотела красть ее, — сказала она. — Нашла в своей сумке и не смогла вспомнить, чья она. К счастью, Блэк запомнил твои инициалы. — О, тогда надо было просто отдать ее Сириусу. — Нет, я про Регулуса. Римус моргнул. — Регулуса? — Мгм. Если честно, я пыталась отдать ему зажигалку, но он такой упрямый осел. — О да... — Римус убрал зажигалку в карман. — Мы не совсем друзья. — Эй, я и так поняла. — Триш сделала еще одну затяжку. — Итак... как вы это провернули? — Ты про розыгрыш? Ну, самым сложным оказалось не попасться на глаза. Мы сделали это сегодня утром, пока все спали. — Тогда вы, должно быть, устали. — Как всегда. Оглядев его с ног до головы, Триш еще раз глубоко затянулась, прежде чем протянуть руку и предложить ему. — Ну же, — поддразнила она, — вряд ли кто-нибудь заметит запах. Во всяком случае, не до тех пор, пока они не начнут проветривать помещение. Он на мгновение задержал на ней взгляд, и Триш демонстративно встряхнула косяк. — Ну? Только не говори мне, что ты за здоровый образ жизни? Слегка ухмыльнувшись, Римус взял у нее косяк и поднес к губам. — Ты бы удивилась, узнав, что я вытворял, — сказал он ей. Затем восхитительный дым окутал его горло, как теплое одеяло, – совсем не похожее на ту сухую, противную гадость, которую они использовали для пранка. Сириусу пришлось подкупить этим дерьмом какого-то случайного десятикурсника, чтобы не опустошить всю их заначку, и вкус был такой, словно оно десять лет пролежало в ящике с грязными носками. — Отличный гашиш, — сразу же сказал он, выпуская дым через нос, прежде чем вернуть косяк. — Знаю. Это от моего двоюродного брата Клайда. Он живет в деревне. Время от времени он приносит мне мамину стряпню, но иногда и кое-что получше. — Ему нужны клиенты? — Спросил Римус. — Я как раз ищу нового дилера. — Нет, не то чтобы. Он скуповат. — Триш снова передала ему косяк. — Но я уверена, что смогу замолвить за тебя словечко. Она подмигнула, и Римус принял травку со смиренной благодарностью. — Знаешь, Триш, а я-то думал, что эта школа больше не сможет меня удивить. Ошибся, видимо. — О, Ремингтон, неужели в жизни есть хоть что-то, что не может тебя удивить? — Нет, — беззаботно ответил он, затягиваясь косяком, — нет, я полагаю, что нет. Она улыбнулась ему, прежде чем швырнуть тряпку ему в голову. — Ладно, пора возвращаться к работе, непослушный мальчишка. К тому времени, как они закончили, обед успел закончиться. Отец Минсин, священник, который в первый раз поймал их на розыгрыше, был доволен их успехами, когда наконец вернулся, но Римуса все равно оставили после уроков на неделю за выходку и запах, который она оставила. Его это не беспокоило. Это был хороший день. — Уверена, что это серебро никогда не было таким чистым, — сказала Триш, вытягивая руки над головой, когда они вприпрыжку спускались по ступеням часовни. — Лунатик! — Рявкнул Сириус. Он выскочил из-за дуба на другом конце двора, размахивая обеими руками над головой, Джеймс и Питер были рядом с ним. — Что ж, увидимся позже, — сказала Триш, — не волнуйся, я обязательно передам твое имя Клайду. — Спасибо, Триш, — сказал Римус, отдаляясь от нее и пересекая лужайку, засунув руки в карманы. — Кто она? — Спросил Сириус, глядя вслед двенадцатикурснице. — Триш. Она староста. — Тебе отрабатывать еще и после уроков, Лунатик? — Спросил Питер. — Да. Кажется, Макгонагалл начинает жалеть, что назначила меня старостой. Наказала на целую неделю. — Вот блять! А нас на целых две, — фыркнул Джеймс, перекатывая яблоко между ладонями. — Фаворитизм, — усмехнулся Сириус. — Фаворитизм, мать твою, — сказал Римус. — Только посмотри на мои руки, они все в ссадинах от постоянного мытья. — Давай-ка я лучше их поцелую и бо-бо пройдет! Сириус попытался схватить его, но Римус просто отступил в сторону, случайно задев его и заставив растянуться на траве. — Придурок! Римус ухмыльнулся в сторону Сириуса. — Так что, ребята, у вас отработка или нам стоит порепетировать сегодня вечером? Я хочу послушать новую песню Сириуса. — Мы могли бы... — Джеймс вздрогнул, взглянув на улыбающегося Питера. — ...Мы могли бы пренебречь нашей будущей карьерой, чтобы заняться чем-нибудь веселым! — провозгласил Сириус, вскакивая с земли. — Лунатик, ты умеешь водить, да? — Ты же знаешь, что умею, я... — Римус резко замолчал. — Зачем мне куда-то ехать? Сириус проигнорировал вопрос: — Круто! Поттер тоже несколько раз пробовал, не так ли, Сохатик? — Да, папа учил меня летом, — предположил Джеймс. — Но что касается нас с Питом, — ухмыльнулся Сириус, — мы – абсолютные девственники. — Фу, зачем ты так? — Питер скривился. — О, приди в себя, дурачок. Мы все знаем, что этим летом вы с Мойрой наконец-то покончили с этим – самое время, если хочешь знать мое мнение. Итак, о чем это я? Точно! Вождение. — Зачем нам куда-то ехать? — Снова спросил Римус. — И куда? — Не нуди, Луни, просто немного прокатимся вокруг озера. — Ох-х, ну и на какой же машине? Или ты планируешь прокатиться на пони Кеттлберна? — Ха, нет. — Сириус самодовольно поднял маленькую связку ключей, каждый из которых сверкал в лучах свежего послеполуденного солнца. — Пока вы с Пенни Префект чистили серебро, Макгонагалл попросила нас помочь Стэну заменить шины на одной из тачек в гараже. — Ты украл ключи у Стэна? — Позаимствовал, — смягчился Сириус. — по-за-им-ство-вал. И, кроме того, они запасные! Он дал мне подержать их, а потом забыл попросить вернуть! Так что, как видишь, все совершенно легально. — Объясни мне, что ты понимаешь под "легально"!? — Я тоже думал, что это полное безумие, — вставил Джеймс, — но ведь Стэн буквально подтолкнул нас к этому. — Чт..? Питер поднял палец, подражая ему, — "Как будто кто-то из вас, богатеньких детишек, может управлять таким чудовищем. Вы просто врежетесь в дерево, проезжая мимо дорожного знака". Можешь в это поверить? На территории школы даже нет никаких знаков. Римус прекрасно представлял, как Стэн произносит эти слова, хотя его машина была не больше, чем пачка для молока, и уж тем более ее нельзя было назвать "чудовищем". — Теперь ты понял, Лунатик? Он сам нам сказал, — радостно настаивал Сириус. — Вот как люди попадают в тюрьму. — О, извини меня, я просто подумал, что ты не будешь против небольшой кражи автомобиля. — Это... — Он замолчал. — То было совсем другое дело. И это не похоже на розыгрыш. — Значит, это не розыгрыш. — Сириус снова подбросил ключи в воздух, и они зазвенели. — Стало быть, ты не хочешь отправиться на ночное рандеву? Римус вздохнул, и, чувствуя, как его сомнения рушатся, мальчики столпились вокруг. — Будет весело! — Сириус ухмыльнулся своей дьявольской улыбкой. — Всего один заезд вокруг озера! — поддакнул Джеймс. — Мы даже не превысим скорость! — добавил Питер. — Я не понимаю, почему вы ведете себя так, будто вам нужно мое разрешение! Я староста, а не ваша мать. — Нет, ты прав, наша мамочка – Поттер, — кивнул Сириус. — А ты – наш Лунатик. Ничего не могу сделать без нашего Лунатика. Я ненавижу тебя, подумал Римус. Я ненавижу тебя, и я люблю тебя. И ненавижу. — Нам назначат отработки аж до дня рождения Хвоста. — Возможно! — Мы можем разбиться. — Возможно! — Стэн убьет нас. — Безусловно! — Это плохая идея. Все трое ухмыльнулись. — ПОЖАЛУЙСТА, ЛУУУУНИИИИИ? — Ладно! — Воскликнул он. — Ладно! Заткнитесь, пока кто-нибудь не услышал! — ДАА! — Сириус торжествующе подбросил ключи в воздух. — Вы слышали это, парни? Лунатик научит нас водить машину! — Это определенно не то, что я сказал. — Я люблю читать между строк, — сказал Сириус, — экономит время. И, кроме того, ты все равно не откажешься от возможности полаять на нас с заднего сиденья. — В автобусе нет задних сидений! — Крикнул Римус, но парни уже мчались обратно к общежитию, искренне ликуя. Поскольку они не были законченными тупицами, они дождались полуночи, и как только Джеймс закончил свой ночной обход в качестве дежурного по общежитию, а общая комната опустела, они улизнули в темноту, и розыгрыш-не-розыгрыш начался. Убедившись, что путь свободен, Римус открыл дверь гаража, и они проскользнули внутрь, лавируя между небольшим количеством тележек, пока не нашли ту, к которой принадлежал их комплект запасных ключей. Распахнув двери автобуса, Джеймс взбежал по ступенькам и уселся за руль, постукивая по нему пальцами. — Это будет здорово! — объявил он. — Несколько кругов вокруг озера и обратно, как мы и договаривались! — Да, да, — вздохнул Римус, поднимаясь по ступенькам вслед за Сириусом. — Просто не включай фары, пока мы не выедем из гаража, и постарайся свести шум к минимуму. — Да чтобы мы и шумели? В самом деле, Луни, за кого ты нас принимаешь? — Спросил Сириус, прежде чем уронить кассетный проигрыватель на приборную панель автобуса. — Где ты это взял? — С благоговейным трепетом спросил Джеймс. — Позаимствовал у какого-то двенадцатикурсника из Кроули-хауса по имени Фергюс. Решил, что наша первая совместная поездка заслуживает особого отношения. — Не могу поверить, что он просто отдал его тебе. — Именно это он и сделал. О, и, кстати, мы теперь должны ему свидание с Мэри. — Тебе стоит переосмыслить это "мы", — усмехнулся Римус, поворачиваясь к Джеймсу. — Прежде чем включать сцепление, убедись, что держишь ногу на педали. Джеймс осторожно взглянул на педали, прежде чем вставить ключ в замок зажигания и резко повернуть его. Автобус под ними с грохотом ожил, загорелись желтые огни. Они сразу же осветили огромные гаражные ворота, а также Питера, который ждал у настенного выключателя, чтобы открыть их. — Черт возьми! — Воскликнул он, закрывая глаза рукой. — В следующий раз предупреждайте! — Извини, Пит, — позвал Римус, протягивая руку через Джеймса к нужному диску и выключая свет. — Окей... ладно, давайте сделаем это, — выдохнул Джеймс, хватаясь за рычаг переключения передач. Римус остановил его: — Подожди, ты забыл убедиться, что переключил на нейтральную передачу. — А должен был? — Э-э, да? Ты что, никогда раньше не ездил на механике? — Нет, у папы автомат. — Может, Лунатику стоит самому увезти нас отсюда? — сказал Сириус, устраиваясь на сиденье автобуса позади них. Пожав плечами, Джеймс встал, и они с Римусом поменялись местами. Устраиваясь, Римус быстро отметил, что сиденье Стэна продавилось посередине и от него ужасно воняет куревом и старым кофе, тем не менее ему удалось отрегулировать зеркала, поймав в их отражении подмигивание Сириуса. — Итак, — он вздохнул. — Пит, открой двери! Питер так и сделал, нажав на большую кнопку на стене, отчего вся комната задрожала, когда двери гаража поднялись. Мгновение спустя он вскочил в автобус и захлопнул за собой дверь. — Все готовы? — Готовы! — Подожди секунду, Луни! — Крикнул Сириус, как раз когда Римус собирался переключить передачу на вторую. Он вскочил со своего места и включил воспроизведение на кассетной деке, позволив ей на мгновение завизжать, пока кассета не заиграла, и из ее жалких динамиков не донесся звук искореженного ударного барабана. — Нихера, — усмехнулся Римус, когда Сириус запрокинул голову и закричал: — УРА! Джеймс и Питер закричали вместе с ним, и когда Римус вывел автобус из гаража и покатил по улице, они все начали подпевать группе: Slow ride, take it easy! Slow ride, take it easy! — Там, Лунатик, поверни направо! — Скомандовал Джеймс, указывая на боковую улочку, которая должна была привести их к берегу Черного озера. Он повернул, пронесся мимо одной из пустых троллейбусных остановок и направился вниз, в глубокую темноту пустынного озера. I’m in the mood, The rhythm is right; Move to the music, We can roll all night! Чистый выброс адреналина произошел тогда, когда мощеные школьные улицы превратились в булыжник, затем в щебень, затем в грязь. — Вы уверены, что эта рухлядь справится с такой дорогой? — Питер нервничал, когда они все подпрыгивали, находясь всего в двадцати ярдах от края озера. — Определенно, она все-таки чудовище! — Сириус хихикнул. Улыбаясь, Римус, наконец, включил фары и перевел автобус на повышающую передачу, едва не въехав на посыпанный гравием участок дороги. Автобусы никогда не спускались так далеко, но Филч и другие школьные садовники регулярно ездили на своих грузовиках по проселочным дорогам. Земля выдерживала. — Кто-нибудь хочет поводить? — Предложил Римус, когда они добрались до западного берега озера. Дорога стала более извилистой, огибая озеро, как гоночная трасса, но она оставалась достаточно широкой, чтобы по ней мог проехать автобус. Питера заставили вести первым только потому, что он был настроен наиболее скептически, и после того, как все они столпились вокруг переднего сиденья, чтобы получить краткий урок и посмотреть, как работают сцепление и газ, Римус встал и поменялся с ним местами. — Это автобус, поэтому для поворота колеса потребуется больше усилий, чем в обычной машине, — инструктировал Римус, пока Питер, с трудом, вел их вперед. — Не беспокойся о перегрузке, колеса сами исправятся. — Х-хорошо! — Сказал Питер, прежде чем вскрикнуть, когда весь автобус особенно сильно накренился. Римус думал, что он и сам не так уж хорош, но не прошло и пяти минут с начала поездки Питера, как они попали в глубокую выбоину на дороге, из-за которой он чуть не свалился с сидения. После этого Питер решил, что Джеймсу настала очередь Джеймса. — Давай, Сохатик, посмотрим, как быстро ты сможешь сдвинуть с места эту махину, — подбадривал Сириус, вставляя кассету в магнитолу и снова нажимая на воспроизведение. — Завались, Бродяга, я пытаюсь сосредоточиться! — Смотри, выжми сцепление в два раза сильнее – как я тебе показывал, — сказал Римус. Джеймс плавно переключил передачу, с чем его очень бодро поздравил Питер, а Римус отодвинулся на несколько рядов назад и откинулся на спинку сиденья рядом с Сириусом, наслаждаясь поездкой. — Видишь, — сказал Сириус, — разве тебе не весело? — Да, это так, — признался Римус. Хотя звук кассеты был едва слышен из-за грохота, он был рад, что Сириус захватил ее с собой. You’re my all day study, you’re my midnight dream, You need love I need love, rock me baby ‘til I scream! И тут Римус почувствовал руку Сириуса на своей ноге. Сначала он просто погладил его, чтобы успокоить, однако потом рука скользнула выше, к внутренней стороне бедра Римуса, и слегка сжал его через джинсы. Резко выпрямившись, Римус посмотрел на их друзей. Оба жадно вглядывались в дорогу: Джеймс вел машину, а Питер делал все возможное, чтобы давать максимально полезные советы с заднего сиденья. — Бродяга, ты не осознаешь, что делаешь, — пробормотал Римус. Сириус скользнул рукой выше. — А мне кажется, что прекрасно осознаю. I need somebody, save your loving for me! I need somebody, save your loving for me! Одним плавным движением Римус толкнул Сириуса на спину на сиденье автобуса. — Ох! — Он задохнулся, когда Римус склонился над ним, и музыка и грохот наполнили их уши. — Такой нетерпеливый. — Заткнись. — Римус поцеловал его, и Сириус рассмеялся прямо ему в губы. Он прислонился головой к металлической стене прямо под окном, в то время как Римус обхватил его шею руками, удерживая Сириуса между собой и сиденьем автобуса, тогда как порочный язык его парня проникал все глубже и глубже в его рот. Было ужасно тесно, и они пытались спрятать руки и ноги за передним сиденьем, но в тот момент Римусу было все равно. Он не целовался с Сириусом со вчерашнего дня, и он нуждался в новой дозе. Сириус провел руками по бокам Римуса, по большому счету просто играя с ним, чтобы после стянуть с него одежду и глубже запустить пальцы за пояс джинсов. Это было соблазнительно и горячо, и Римус просто подался бедрами вперед, желая большего, пока не почувствовал очертания Сириуса, когда зацеловывал его шею. Римусу показалось, что он услышал, как Джеймс зовет его по имени, но Сириус уже двинулся дальше – провел зубами по краю его челюсти и уху и... — ЛЮПИН! Это определенно был Джеймс. — АГА! — Выпалил Римус, подскакивая на сиденье и упираясь рукой в грудь Сириуса, чтобы тот не упал. — Прости! Просто э-э... уронил... ручку? — Кто-то идет! — В отчаянии воскликнул Питер, прежде чем Джеймс нажал на сцепление, отчего автобус резко занесло, и они резко остановились. Значительно менее возбужденный, Римус вскочил с автобусного сиденья и бросился по проходу, где ухватился за спинку сиденья Джеймса и вгляделся в темноту. — Что ты... Вот дерьмо. — Где-то в отдалении пара фар огибала берег озера, то появляясь, то исчезая из виду за деревьями. — Выруби фары! — Крикнул Сириус, появляясь у него за спиной, раскрасневшийся и запыхавшийся. Он схватил кассетный проигрыватель и ударил ладонью по кнопке "Стоп", а Джеймс погасил фары. Автобус продолжал трястись под ними – если они не сообразят, что делать, и чем быстрее, тем лучше, то их точно поймают. — Мы все еще стоим посреди дороги, и кто бы там ни был, он собирается проехать прямо по нам, — беспокойно тараторил Джеймс. — В нескольких метрах отсюда была небольшая тропинка, — подсказал Питер. — Может, мы сможем проехать по ней и спрятаться, пока они не проедут?! Римус немедленно взял инициативу в свои руки. — Поттер, встань. Я поведу. Вы с Сириусом садитесь сзади и убедитесь, что я не утоплю нас в озере. Пит, посматривай за машиной. Джеймс нетерпеливо вскочил с места, и они с Сириусом заняли свои места в задней части автобуса, в то время как Римус, стараясь унять дрожь в руках, переключал передачу на задний ход. — Поторопись, Лунатик, — поторопил Питер, обеими руками вцепившись в спинку сиденья. — Я вижу, свет приближается. — Я буду ехать прямо! — Крикнул Римус, медленно начиная разворачивать автобус. — Вы двое, скажите мне, когда поворачивать. — Понял! — Сказал Сириус. Мгновение спустя: — Налево – ПОГОДИ – НЕТ! Я имел в виду мое лево – твое право! — НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — Взвыл Римус. Теперь он мог видеть огни прямо перед собой. Кто бы это ни был, он настигнет их через несколько секунд, если они не спрячутся. — Быстрее, Лунатик! — взмолился Питер, бросаясь вперед и хватая Римуса сзади за рубашку. — Налево! — закричал Джеймс. — Теперь направо! Римус отчаянно крутанул руль. — Нет, не так далеко! Налево—налево! Теперь снова направо! Осторожно, иначе съедешь с дороги! — Вот, я вижу! — Крикнул Сириус. — Еще немного, и сбрось скорость на развилке! Римус проворчал: — Питер, ты меня задушишь! — Секунду спустя Джеймс и Сириус уже бежали по проходу, указывая в окно на небольшую боковую дорогу, которая вела вглубь леса. Стояла кромешная тьма, но, если они еще немного затормозят, фары другой машины осветят их, как чертову рождественскую елку. — Поворачивай! — Заорал Сириус, когда Римус переключил передачу обратно на переднюю и вывернул руль влево так сильно, как только мог. Шины противно взвизгнули, но покатились вперед, и они быстро понеслись по боковой дорожке. Когда они отъехали достаточно далеко, чтобы скрыться за деревьями, Римус заглушил двигатель и убедился, что весь свет выключен, прежде чем присоединиться к своим друзьям в задней части автобуса. Пока они все выглядывали наружу и наблюдали, как тусклые фары все ближе и ближе пробираются сквозь листву, он чувствовал, как стук его сердца отдает тяжелым гулом в ушах. Они были бы в безопасности, если бы свет фар не отражался от окон автобуса. Грузовик продолжал приближаться, и все четверо мародеров затаили дыхание. Затем внезапно огни остановились на краю их пути, в темноте послышался шум старого автомобиля. Водитель остановился. — Как считаешь, Макгонагалл исключит нас за это? — Питер захныкал, заставив Сириуса ткнуть его локтем в бок. — Шшш! Римус все еще словно не дышал. Все, что нужно, чтобы их заметить – это свернуть на тропинку, тогда все будет кончено. Исключение казалось вполне очевидным последствием. Он начал представлять, как отреагирует Лайалл – разочарованный, без сомнения. А Джайлз?.. О, он был бы в ярости. Внезапно раздался грохот – это Сириус нащупал кассетный проигрыватель и уронил его, нажав на кнопку воспроизведения и включив кассету на полную громкость. Питер закричал, и Джеймсу пришлось зажать ему рот рукой, чтобы заставить замолчать. — Заткнись! — Зашипел Сириус, хватая плеер и открывая кассетную деку, чтобы заглушить шум. — Сам заткнись. — ответил Питер, уже отталкивая Джеймса. — Вы оба, завалитесь! — Прошипел Джеймс. — Смотрите, — сказал Римус, указывая пальцем, — он отдаляется. Они снова повернулись к окнам – Римус был прав. Он был уверен, что конец близок, но после еще нескольких секунд ужасной тревоги грузовик, к счастью, снова начал двигаться вперед, съезжая с дороги и удаляясь от них, пока свет фар не растворился в темноте. Они все вздохнули с облегчением, развалившись на разных сиденьях автобуса, когда наконец-то воцарилось спокойствие. — Держу пари, это был Филч на своем чертовом грузовике, — проворчал Питер. Сириус выпрямился. — Откуда этот мерзкий мужик всегда и все знает?! — Может, он волшебник? Уверен, со своей кошкой он общается телепатически. — Мне все равно, давайте просто вернемся в гараж, пока он не решил еще раз прогуляться вокруг озера, — простонал Джеймс. После того, как Римус вывел автобус задним ходом на главную дорогу, и они решили, что можно снова включить фары, он повернулся к Сириусу. — Хочешь попробовать? — Он спросил. — Осталось совсем немного до озера – можешь довезти нас до гаража. Сириус смиренно согласился и опустился на водительское сиденье, проведя руками по рычагу переключения передач и рулевому колесу, прежде чем включить двигатель. В этот момент двигатель взревел, и автобус резко рванулся вперед, прежде чем остановиться, заставив всех присутствующих вскрикнуть от удивления. — Он просто заглох, — пробормотал Римус. — Тебе нужно выжать сцепление. — Пфф, я знаю, — усмехнулся Сириус, прежде чем сделать так, как сказал Римус, и снова завести автобус. Несмотря на то, что поначалу он двигался неуверенно, он оказался довольно грациозным водителем, постукивая пальцами по рулю, пока кассета воспроизводила музыку. I feel hazy and it’s crazy, forgot everything I know, Before I leave, give me one more for the road; All the sad songs and the bad songs the jukebox played tonight, A little rock and roll will make everything alright; Drive me home, drive me home! — И какое же место это занимает в твоей шкале, Лунатик? — Спросил Сириус со своего места. — И что это за шкала? — Спросил Римус. Он сидел рядом с Джеймсом, наблюдая за тем, как лунный свет падает на лобовое стекло и подчеркивает голубые тона в волосах Сириуса. — Ты знаешь: каков масштаб абсолютного безумия? Сравним с твоими друзьями дома? Только не говори мне, что Добрый Том когда-нибудь раньше угонял автобус? — Автобус, нет, но, боюсь, он все еще опережает тебя по количеству угнанных машин, — усмехнулся Римус. — Ублюдок. — Похоже, твои друзья совсем сумасшедшие, Лунатик, — рассмеялся Питер. Римус улыбнулся. — Ты сумасшедший. — О, друг мой сердечный. — Джеймс тихо обнял его за шею и притянул к себе. Римус позволил ему. — Учитывая, что никто из нас не выпил ни капли алкоголя, я бы назвал это целомудренным времяпрепровождением, — добавил Джеймс, заставив Сириуса раздраженно вздохнуть. — Больно осознавать, что мы никогда не сможем сравниться с их безумием. В следующий раз нам стоит сначала напиться. — И захлебнуться в озере? — Протянул Римус. — Нет, ты компенсируешь это другими способами. Сириус игриво посмотрел на него в зеркало. — Эй, кто-нибудь хочет, чтобы я ехал быстрее? — Нет, — хором ответили Римус и Питер, а Джеймс воскликнул: — Да! Сириус, уже выглядевший самодовольным, перевел автобус на более высокую передачу, заставив двигатель взвизгнуть от напряга, когда тот набрал скорость. Край дороги исчезал из виду темным пятном, и Сириус на максимальной скорости преодолевал каждый поворот, занося задние колеса, пока им всем не пришлось вцепиться в переднее сиденье, чтобы удержаться в вертикальном положении. — Ты ненормальный! — Воскликнул Римус. — Как и все лучшие люди! — Крикнул Сириус в ответ, абсолютно счастливый. — Я вижу школу! — Сказал Питер, указывая в окно на ряд невысоких зданий, которые использовались в качестве складских помещений для команды по гребле. В тот же миг автобус угодил в ужасную выбоину, и все они вылетели из сидений, когда шины снова опустились на землю, а Сириус попытался удержать руль прямо. — Нихрена! — Он рассмеялся. — Ты видел... — СИРИУС, БЕРЕГИСЬ! Сириус поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, что часть дороги перед ними провалилась. У него не было времени объехать яму – их переднее колесо попало в грязь, и весь автобус опрокинулся вправо, съехав с дороги. Они рухнули с насыпи с четырьмя беспорядочными криками и, возможно, перевернулись бы полностью, если бы сила притяжения Сириуса не заставила их взлететь над земляным холмом и направиться к покрытому камнями берегу озера. Они с громким шлепком ударились о поверхность воды, соскользнув в ее глубины с такой скоростью, что ледяное озеро мгновенно хлынуло в салон, просочилось под дверь и за считанные секунды поднялось над лестницей. — БЛЯТЬ! — закричал Сириус, пытаясь освободиться от водительского ремня безопасности. — Вылезай с заднего сиденья! — Джеймс взвизгнул, схватил Питера и толкнул его перед собой. Оглушенный – он ударился головой о сиденье перед собой – Римус потянулся к Сириусу и схватил его сзади за рубашку. — Сириус, давай же! — Я не могу найти магнитофон! — Простонал Сириус, прежде чем снова вскрикнуть, когда ледяная вода дошла ему до лодыжек. — Забудь про этот блядский магнитофон! — Крепко сжав в кулаке ворот рубашки, он потащил Сириуса по проходу автобуса к задним дверям. Для этого им пришлось практически карабкаться: троллейбус погружался носом в бескрайнее дно озера, хотевшее утащить их за собой. Джеймс и Питер первыми добрались до задних дверей, широко распахнули аварийную ручку и затопили кабину еще больше. — ПЛЫВИ! — Приказал Джеймс, и через секунду все четверо бросились в ледяную воду. — Брыкайся, Питер! — Я брыкаюсь! — Не дай воде затянуть тебя! Отплевываясь от воды, Римус огляделся по сторонам, отчаянно пытаясь разглядеть в кромешной тьме размахивающего руками и ногами Сириуса. — Сириус? СИРИУС?! — Я здесь! — Крикнул он, подталкивая его в плечо. — Плыви, Люпин, плыви! Каким бы шокирующим ни был несчастный случай, они были не так уж далеко от берега. Измученные и ошарашенные, они выбрались на берег озера и, затаив дыхание, наблюдали, как задняя часть автобуса несколько мгновений покачивалась в воде, словно приманка для рыбалки, а затем с бульканьем исчезла под поверхностью. Римус видел, как фары погрузились в пучину, прежде чем окончательно погаснуть и навсегда исчезнуть на глубине. — Что ж, — выдохнул Джеймс, его черные кудри были влажными, — конечно, этого я не ожидал. — Ты сглазил нас, Лунатик! — прохрипел Сириус. Римус впился в него взглядом. — Должно быть, чертовы озера нравятся тебе больше, чем я думал! — Вы все в порядке? — Проворчал Римус. — Нет, — ответил Сириус. — Что я скажу Фергюсу о его магнитофоне? — Так вот о чем ты беспокоишься?! — Питер расхохотался. — Мы только что утопили целый автобус в озере! Мы в полной заднице! Джеймс обхватил голову руками. — Пит прав... — Ты уверен? — Сириус спросил. Услышав его слова, Питер начал бормотать: — Уверен ли я?! Конечно, я уверен! Целый автобус только что утонул в чертовом озере! — Исчез, — повторил Сириус, кивая. — Исчез без каких-либо доказательств... — Боже мой. Сириус развел руками. — В чем я не прав?! Доказательств нет! Я не вижу автобуса! А ты? — Он посмотрел на Джеймса. — Вы видели, что случилось с автобусом, Пит, Сохатый? Джеймс опустил глаза, словно взвешивая все свое будущее и карьеру футбольного капитана, прежде чем поднять голову: — Нет, Бродяга. По сути дела... не видел. — Ну что, Хвост? Ты, случайно, не видел где-нибудь пропавший автобус? Питер застонал, у него был такой вид, словно он хотел возразить, но Питер никогда не был силен в этом. — Нет... Нет, не видел. Все посмотрели на Римуса. — А Вы, мистер староста? — Начал Сириус, виновато улыбаясь. — Вы видели, что произошло с автобусом? Римус потер глаза. Он промок, замерз и был несчастен, но все же не мог заставить себя проявить хоть какое-то беспокойство. — ... Каким автобусом? Сириус фыркнул и поднялся на ноги, насквозь промокший. — Что ж, да, я чувствую себя не очень, но кто знает, что могло случиться? Может, Филч угнал его? — Это безумие, — сказал Питер. Сириус помог ему подняться на ноги, похлопав друга по плечу. — Не волнуйся, Хвостик. Мы просто пошли искупаться в полночь. Совершенно невинно. Все еще не веря своим ушам, они направились по пляжу к дороге. Римус, шедший позади, покачал головой: — Если кто-нибудь узнает о... — "Если", — быстро сказал Сириус. — "Если" узнает. Питер и Джеймс одновременно рассмеялись, а Римус просто бросился вслед за этим красивым сумасшедшим мальчиком. Им повезло, правда. Повезло, что их не поймали, повезло, что никто из них не пострадал, повезло, что они вообще нашли друг друга. — Давайте, Мародеры, — наконец сказал Сириус, опираясь на руки, чтобы взобраться по насыпи на дорогу, — давайте напишем песню обо всем этом. — И напьемся в хлам? — предложил Джеймс. Настала очередь Сириуса рассмеяться в голос. — И напьемся в хлам.

★★★

Вторник, 11 октября 1977 – Две недели спустя... Римус задумчиво постучал кончиком карандаша по своему песеннику. Он не был уверен, когда именно начал называть блокнот так, но Тонин подарок предполагал именно такое назначение. На его страницах все равно не было ничего, кроме его бессмысленных каракулей. Хотя кое-что из было довольно неплохим. So bring me back to July, Warm and rich with soft orange skies; There we could talk about anything we want, But now we’re left— We’re left with winter; You say not yet, It’s only September... Так верни же меня в июль, Теплый и насыщенный, с нежно-оранжевым небом; Там мы могли бы говорить обо всем, о чем захотим, Но теперь мы ушли — Мы остались наедине с зимой; Ты говоришь, еще нет, Сейчас только сентябрь... Он написал именно "сентябрь", как месяц, который, казалось, никогда не кончится. В память обо всех тех днях, которые они с Сириусом провели не в лучших отношениях. Когда они наконец поговорили, он еще раз взглянул на это название и решил, что оно все еще подходит. Римус не думал, что у них когда-нибудь еще будет такое лето, но это просто означало, что они должны постараться сделать следующее еще лучше. Если уж быть точным, то на самом деле они были вместе только до конца июля, но вообще-то очень немногие вещи рифмовались с гребаным "августом". Бросив карандаш, он снова повернулся к акустической гитаре Джеймса и начал наигрывать нежную мелодию, с которой возился последние пару дней. Сочинять песни на гитаре было намного проще – мелодии приходили на ум намного быстрее, и все, что требовалось, – это немного подбирать аккорды, чтобы добиться нужного звучания. До сих пор Сириус не замечал его внезапного интереса к новому инструменту и надеялся, что так оно и останется. Было бы здорово сделать ему сюрприз на день рождения. Хотя он ни за что не подарил бы ему такую слащавую песню, как "September". — Будь любезен и прекрати это непрерывное бренчание. — Прошипел Регулус с другого конца кабинета. — Я думал, ты со мной не разговариваешь, — надменно произнес Римус. — Я – нет, но от твоей жалкой попытки сыграть пентатоническую гамму у меня кровь из ушей идет. — О, правда? — Он яростно заиграл на гитаре. — Да! Это ужасно! — Экскьюземуа, милорд, может, мне найти вам беруши? Регулус злобно нахмурился, прежде чем отвернуться от него и вернуться к стопке файлов, которые они должны были рассортировать для отдела документации. Все, что потребовалось, – это одна жалоба Римуса по поводу эксплуатации детского труда, чтобы Регулус послал его подальше. Но у Римуса закрались подозрения, что он сделал бы это в любом случае. — Знаешь, если бы ты позволил мне помочь, мы бы выбрались отсюда намного быстрее, — сказал Римус. Регулус проигнорировал его и в наказание еще раз резко отвернулся. На этот раз даже не взглянул. Неудовлетворенный, Римус сжал струны в ладонях и фыркнул. Он знал, что никто из них не хотел быть там, и все равно ситуация казалась довольно спорной. Просто поговорить с Регулусом было невозможно. Он часто задавался вопросом, не его ли это вина – за то, что поощрил ту жестокую шутку, – но Регулус всегда не был настроен на задушевные диалоги. Он ничего не мог сделать, чтобы изменить это. Скучающий и готовый вот-вот заснуть в своем кресле, Римус уставился на часы, наблюдая, как стрелки отсчитывают время. Рассеянно он начал перебирать струну D в такт секундам: дан, дан, дан. Это быстро перешло в вступительный рифф "Smoke On the Water": дан-дан-дан! Дан-дан-ДАН-дан! — Боже, ты совсем не знаешь настоящей музыки? — огрызнулся Регулус. — Это был ебанный аккорд D. — D, я полагаю, означает "дебил". Терпение Римуса подходило к концу. — Скажи мне, Реджи, что представляет собой "настоящая" музыка? — Что-то, что не похоже на подобранный кусок мусора с заднего двора! Он почти отмахнулся от этого замечания, но та его злобная часть, которая всегда сидела в засаде, сумела вырваться на поверхность. Он быстро вытащил из сумки папку с нотами и бросил ее открытой на стол справа от себя. — Ну извини, что это не "Courante", — ехидно заметил Римус, прежде чем сыграть свое лучшее исполнение Баха. Очевидно, что пьеса была написана не для гитары, но на самом деле он все равно знал всего пару арпеджио, и, вообще-то, он просто хотел поупрямиться. Это звучало ужасно, неуклюже и совсем не походило на ту сладкую серенаду, за игрой которой он застал Регулуса годом ранее, но этого было достаточно, чтобы парень на некоторое время заткнулся. Закончив с теми частями, которые он знал, Римус поднял взгляд. — Тебе этого "настоящего" достаточно? Или твоя мать-ведьма собирается появиться и бить меня палкой, пока все не зазвучит как надо? Это было неуловимо, возможно, даже игра света, но на секунду глаза Регулуса остекленели. Он отвернулся в третий раз, возвращаясь к своим стопкам бумаг, только на этот раз его обычно проворные пальцы соскользнули, и записи рассыпались по кафельному полу класса. Он сконфуженно выругался, и Римус, вздохнув, медленно отложил гитару в сторону и пересек комнату, чтобы присоединиться к нему. — Мне не нужна твоя помощь, — проворчал Регулус, когда Римус начал собирать бумаги. — Это так, но я хочу успеть к ужину вовремя. — Я сказал, что мне не нужна помощь! — Регулус поднял руку, но Римус понял его намерения намного раньше. Прежде чем тот успел поднести ладонь к нему, Римус схватил его руку в воздухе и крепко сжал ее, пока Регулус пытался вырваться. — Ты действительно собирался ударить меня? — Римус выдохнул с некоторым недоверием. Регулус жалобно хмыкнул. Его запястье было тонким, как у птицы. — Отпусти меня! Римус сделал, как он попросил, отпустив хрупкое запястье и позволив Регулусу плюхнуться задницей на пол. Уставший и абсолютно обессилевший от бессмысленной перепалки, Римус последовал его примеру, откинувшись на спинку стула и небрежно обхватив колени руками. — Ладно, у тебя был шанс поразвлечься вдоволь, теперь мы можем поговорить по-человечески, или тебе нужно повторить еще несколько раундов? Регулус посмотрел на него в ответ, но больше ничего не предпринял. По крайней мере, он не был глупцом. — Почему ты вообще все еще здесь? — Он сплюнул. — Потому что это часть нашей работы, — парировал Римус. — Ха, да, конечно. Готов поспорить, ты просто боишься, что твоя сумасшедшая подружка начнет охотиться на тебя, как только ты выйдешь на улицу. Римус закатил глаза. — Джиллиан не моя девушка. — Тогда тебе стоит уведомить ее об этом. Может быть, тогда она перестанет приходить. Она раздражает. — Как и ты, зануда. Джиллиан перестала приходить несколько недель назад, теперь мы просто друзья. — Как же легко тебе это дается. Римус Люпин – друг народа. — Знаешь, это твое отношение становится неактуальным. — Знаешь, что правда становится неактуальным? Твоя болтовня. — Если бы. Ты как будто плод любви Пинс и Филча. Никогда не думал, что буду жалеть Барти. — Ты себя-то видел?! Римус рассмеялся. — И этот ответ придумал тот же гениальный мозг, который зарабатывал тебе высшие оценки? — Я хотя бы знаю, как выглядит высшая оценка. Смех Римуса стих. — А у меня хотя бы был первый поцелуй. — Хвастаешься тем, что ты шлюха, Люпин? Это что-то новенькое. Я-то думал, что ты фригидный. — Ты вообще хоть раз дрочил? — А ты? Или это просто карликовая морковка, которую ты уронил себе в штаны? — Слышать такое от тебя – довольно странно. — О, прости, я использовал слишком много слов? Постараюсь в следующий раз ограничиться тремя или даже меньше, чтобы не взорвать твой крошечный мозг. — Знаешь что? Ты не так умен, как тебе кажется. — И насколько, мне кажется, я умен? — Мило. Теперь ты говоришь как настоящий напыщенный придурок. — Рыбак рыбака видит издалека. Римус хлопнул себя руками по бедрам. — Боже, тебя не заткнуть, верно? — Нет, просто я умнее тебя! — Прошипел в ответ Регулус. — Это из-за прошлого года, не так ли? Я знаю, что это так, иначе ты бы не был таким невыносимым! — О, да, я же всегда хотел относиться к тебе хорошо! — Это был розыгрыш! — Взвыл он. — Я знаю, это был ебанутый розыгрыш! Но я пытался извиниться десятки раз! Ты просто не отстанешь от меня из-за этого! — Мне не нужны твои извинения, — усмехнулся Регулус. — Рано или поздно все поймут, что ты такой же, как и та шпана, носящаяся по бедным районам Лондона! — Говоришь, как Снейп. — Говоришь, как идиот. Римус покачал головой. Господь, за что мне такое испытание? — Я удивлен, что тебя это вообще волнует, — продолжил Регулус. — Все знают, что ты согласился стать старостой только потому, что тебя назначила Макгонагалл. Либо так, либо ты вернулся бы домой, не так ли? — Ладно, хорошо. Тогда скажи мне, Редж, почему ты стал старостой? Насколько я могу судить, другие люди интересуют тебя не больше, чем пыль на подоконнике. Я имею в виду, тебе вообще что-нибудь нравится? Хоть что-нибудь?! Или твое яблоко не так уж далеко упало от генеалогического древа Блэков? Губы Регулуса сжались еще сильнее, и он снова отвел взгляд, расправив плечи, как загнанный в угол зверь. Римусу это не понравилось, но он тут же почувствовал себя неловко. — Знаешь, Сириус делает то же самое, — начал он более мягко. — У него такой виноватый вид, когда он злится, – подначивает нас, пока мы тоже не разозлимся, и тогда ему не придется так сильно переживать из-за того, что он кричит. Я думаю, это просто страх. Если мы злимся на него, это значит, что его вина оправдана, и ему не нужно убиваться, задаваясь вопросом, почему он вообще так ужасно себя чувствовал. Регулус мгновенно вскочил на ноги. — Не надо–! Сравнивать. Меня. С ним. — Я не сравнивал, — резко ответил Римус. — Я только сказал, что вы поступаете одинаково. Ты сам решил, как ты к этому отнесешься. Регулус снова усмехнулся, поднимая бумаги с пола и приводя их в порядок. — Ты уже закончил со своими дерьмовыми жизненными уроками? Станешь полезным и позовешь уже эту чертову секретаршу? — Не знал, что ты закончил. — Римус вздохнул, поднимаясь на ноги. Он остановился рядом с Регулусом, наблюдая, как тот яростно складывает бумаги в аккуратные стопки. Весь год, раздался голос, ты будешь заниматься этим весь год. — Мы сожалеем о том, что сделали, — тихо сказал он ему, — все мы. Если ты... Если бы ты поговорил с ним, он бы сказал тебе об этом лично. — Просто уйди. Римус так и сделал. Забрав свою сумку и гитару, он оставил Регулуса наедине с его горьким молчанием и направился через квартал Фламеля, чувствуя себя разочарованным и побежденным. Он хотел бы, чтобы это его так не волновало. Конечно, отчасти это было вызвано инстинктом самосохранения – ему предстояло провести следующие несколько месяцев рядом с угрюмым Регулусом, – но остальное было похоже на одолжение Сириусу. Что было глупо, потому что Сириус никогда не просил его восстановить разрушенные мосты между ним и его семьей. Это было так утомительно, что должно было сразу вылечить его от бессонницы. Братья Блэк были изматывающими сами по себе. Во многом они были похожи. Римус надеялся, что ему никогда не придется встретиться с остальными членами этой сомнительной семейки. Когда он заворачивал за очередной угол, впереди со щелчком открылась дверь, и оттуда вышла не кто иная, как Честити Белл. Прежде чем она успела заметить его, Римус проскользнул за витрину с академическими трофеями и увидел, как она огляделась, словно желая убедиться, что она одна. Он чувствовал себя немного глупо: время было позднее, все остальные должны были быть на занятиях. К тому же дверь, из которой она вышла, вела в кладовку. Очевидно, убедившись, что она одна, Честити вернулась к шкафу и взяла сумку. Когда она это сделала, Римус увидел, что она с кем-то разговаривала. Наконец она закрыла дверь и начала быстро поправлять свою униформу, укладывать растрепавшиеся волосы и подкрашивать губы, прежде чем направиться по коридору прочь от него. Ой. Что ж, это интересно. Кто-то другой, должно быть, все еще находится внутри. Он представил, каково это – рассказать Сириусу, что его бывшая устраивает тайные свидания в кладовке, и сразу же почувствовал легкое возбуждение. Римус не был сплетником, но кто мог отказаться от такой возможности? Он гадал, будет ли это кто-то из класса или нет. Их было меньше, чем в прошлом году, но во всем Хокингсе было достаточно подходящих парней. Может быть, это был Лэнс Брэди? Престон Росс? Кто-то, у кого достаточно денег или престижа, чтобы заставить Честити посмотреть на себя. Боже, он очень надеялся, что это не учитель. Прошло несколько мучительно долгих секунд, но никто так и не появился из шкафа. Теряя терпение и отчетливо ощущая урчание в животе, Римус, наконец, покинул свое укрытие и пошел по коридору, стараясь ступать как можно тише. Возможно, ему что-то привиделось, и кладовка, в конце концов, была пуста, но тогда почему Честити...? Римус потянулся к дверной ручке. За миллисекунду до того, как он собрался схватиться за нее и повернуть, дверь распахнулась, едва не задев его нос. Его глаза расширились, когда он понял, кто это, и она в ужасе посмотрела на него. — Марлин? — Римус! — Марлин ахнула, схватившись за ворот своей школьной рубашки. — Боже мой, ты меня до смерти напугал! Что ты здесь делаешь? — Могу спросить то же самое! Марлин выпрямилась, слегка откашлявшись, и почувствовала, как румянец заливает ее шею. Ее рубашка была расстегнута и выбилась из-под юбки. а ее короткие, пшеничного цвета волосы были растрепаны, как будто она только что проснулась. — Ничего такого, — быстро пробормотала она, выходя из кладовки и чуть не споткнувшись о ведро со шваброй. Когда Римус потянулся, чтобы поддержать ее, она вздрогнула, а затем смущенно закрыла дверцу, прежде чем дрожащими пальцами поправить школьный галстук. — Ты случайно не видел... э-э-э... — Честити? — Д-Да! Ты видел, в какую сторону она пошла? Она... э-э-э... забыла свои конспекты! — Вы занимались в шкафу? Галстук Марлин развязался, и они мгновение смотрели друг на друга. Римуса пробрал озноб. Все краски отхлынули от ее лица, она была совершенно сбита с толку. Это был неизбежный момент падения, и только он мог поймать ее. — Марлс– — Пожалуйста, никому не говори. Он не был уверен, почему, но Римус внезапно оказался в тупике. Никогда раньше он не думал, что окажется по другую сторону такого ужасного разговора. — Я... — Это была ошибка, — всхлипнула она, и слезы навернулись на ее ресницы. — Это не... я–я не... Честити просто... о боже. Он понял ее страх, как свой собственный. Она была в ужасе. В любую секунду она могла броситься со скалы – Римус представлял это в своей голове больше раз, чем мог сосчитать. — Все в порядке, — быстро сказал он. — Я понимаю. Я никому не скажу. Вот тогда Марлин по-настоящему заплакала. Она сжала губы в тонкую линию, а затем закрыла лицо руками, припав к нему, чтобы разрыдаться в объятиях друга. Римус обнимал ее, и это было все равно, что обнимать самого себя. Не исцеляя, просто... на мгновение этого было достаточно. Они стояли так некоторое время, и он считал каждую секунду, слушая ее всхлипывания. — Я никому не скажу, — пробормотал он ей в волосы. — Я не скажу. Я никому не скажу. Я никогда не скажу. Я... Я умру, но не скажу. Марлин отстранилась. Она вытерла щеки. Затем слабо улыбнулась ему. — Ты такой драматичный дурак. Ты не можешь умереть, ты нужен мне. Ты мой самый лучший друг, Римус. Римус вздохнул – какое облегчение. — Тогда я постираю футбольную форму Джеймса. Или вырву себе ногти и послушаю микстейпы Мэри. Прыгну в аквариум с акулами-людоедами. Я даже буду делать лабораторку со Снейпом и сделаю ему комплимент – и я действительно это сделаю. — Ты начнешь бегать по утрам со мной и Поттером? — Ладно, некоторые ограничения все же есть. Она грустно рассмеялась и опустила взгляд, снова вытирая слезы. — Фу. Ненавижу плакать. — Я тоже. — Я такая уродливая, когда плачу. Мама говорила, что плакать лучше только в туалете... по крайней мере, там можно умыться. — ... Эй, Марлс? Она подняла на него глаза. — Да? Ты красивая, чуть было не сказал он. Почти. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я кому-нибудь расскажу, потому что... Сириус и я... мы... Осознание отразилось на ее лице, и Марлин мгновенно обмякла, отступив назад, как будто шок охватил каждый дюйм ее тела. Римус почувствовал приступ паники, но прежде, чем какие-либо ужасные мысли успели возникнуть в его голове, Марлин открыла рот. — Срань господня. — Она хлопнула себя ладонью по лбу, недоверчиво моргая. — Я имею в виду... СРАНЬ ГОСПОДНЯ! — Шшш! — прошипел Римус, хватая ее за другое запястье. — ... Я знаю. — Ты и Блэк? — Хрипло прошептала она, еще раз вытирая лицо, почти забыв о слезах. — Да. — По-настоящему?! — По-настоящему. — Иисус-ебанный-Христос. — На ее лице появилась улыбка. — Ты и—блять! Знаешь, в этом на самом деле столько смысла. Я просто... Вау. Срань господня... Его челюсть дрожала от нервов, но Римус обнаружил, что тоже улыбается. — Я знаю, — смущенно сказал он, — это какое-то безумие. Марлин взяла его за обе руки. — Как долго? — С лета. Может быть, немного раньше, но все было... запутанно. Она вздохнула, а затем снова шмыгнула носом, вытирая залитое слезами лицо. — Не могу поверить, что не поймала вас обоих первыми. Вы ссорились, как пара рассерженных куриц – я знала, что что-то случилось! Мэри сказала, что это просто твой обычный драматизм, но я подумала... О боже, это... просто– вау! — Ты не можешь никому рассказать. — Я не скажу! — быстро сказала Марлин, застегнув рот на молнию и выбросив ключ. — Никогда. Я... я просто рада, что ты мне рассказал. Кто-нибудь еще знает? — Кроме Сириуса? Никто. — Он прикусил губу. — И я не уверен, что готов к этому. К тому, чтобы другие... ты знаешь. — Я понимаю, — кивнула она. — Ты не хочешь, чтобы они смотрели на тебя по-другому. Я тоже этого не хочу. Конечно, она это понимает, подумал Римус. Они были одинаковыми, всегда были. Они были первым разом друг друга, а теперь были хранителями тайн друг друга. Это была почти что судьба. — Эй, Марлс? — Позвал Римус. — Ты очень, очень красивая. — Отъебись, ты, педик. — Ты правда красивая. Я не просто так это говорю. Она смущенно прижала ладони к щекам и счастливо вздохнула. — Спасибо, — одними губами произнесла она. — Не за что, — одними губами произнес он в ответ. Тогда Марлин рассмеялась над ним, красивая, как солнышко. Несмотря на покрасневшие глаза и сопли над верхней губой, это была правда. Не имело значения, что однажды они станут морщинистыми и старыми, будут пахнуть черносливом и, возможно, даже проголосуют за Тори, а не за Виги; пока она была собой, Римус всегда любил ее.