The Cadence of Part-time poets

Everywhere people stare, Each and everyday; I can see them laugh at me, And I hear them say; Hey, you’ve got to hide your love away, Hey, you’ve got to hide your love away... — “You’ve Got to Hide Your Love Away” The Beatles, 1965 Позже тем же вечером... Римус никогда не знал другого человека нетрадиционной ориентации, кроме Сириуса, и это не имело особого значения, учитывая, что они оба были такими тупицами, когда дело касалось таких вещей. Марлин, с другой стороны, казалось, знала все. В течение первых нескольких часов после того, как они открылись друг другу, она рассказала Римусу все, что можно было знать о правах геев и лесбиянок в Великобритании. Дошло до того, что он начал чувствовать себя глупцом. Марлин явно провела свое полномасштабное исследование и считала себя частью этих сообществ, даже если никто другой об этом не знал. Римусу было труднее – он считал себя таким же, как те, кто боролся за свои права. И что ж... маленькими шажками, предположил он. — Гомосексуальность по-прежнему формально запрещена здесь, в Шотландии, но в Англии и Уэльсе возраст согласия для геев составляет двадцать один год, — сообщила она ему. — Что, конечно, тоже полная чушь. Для гетеросексуальных пар этот возраст составляет всего шестнадцать лет. Законы более туманны для лесбиянок – все дело в женоненавистничестве, – но, как правило, все еще существует угроза осуждения, если нас поймают. Я навела справки, и в Хокингсе нет никаких правил, запрещающих такие отношения, но они подчиняются шотландским законам, так что... Это был скучный разговор, от которого Римус предпочел бы отказаться, но в глубине души он чувствовал себя счастливым. Информация вырывалась из Марлин, как из гейзера. Она говорила о том, что сексуальность – это "спектр", а гендер "субъективен для партии большинства", то есть тот, кто находится у власти, решает, каким должен быть гендер. У нее также были разные теории, например, о том, что Голливуд всегда скрывал гомосексуальность своих звезд и что каждый человек, по крайней мере, на пять процентов гей. Римус понял, что ему удалось бы справиться со своими эмоциональными потрясениями гораздо легче, если бы признался ей раньше. Она точно поняла, что он имел в виду, когда он описал, какое влечение испытывал не только к Сириусу, но и к другим мальчикам и девочкам. — Значит, ты бисексуал? — Спросила она вот так просто. Римусу все еще было трудно произнести это слово, но он робко кивнул, и она больше не настаивала ни на чем. После этого они направились в квартал Фламель, пропустив ужин и расположившись на своем обычном месте. Римусу это нравилось, знакомое место давало ощущение спокойствия при таком тревожном разговоре, но, как бы ему не хотелось обсуждать свою сексуальную ориентацию, Марлин, казалось, не испытывала подобного смущения. Они проговорили весь вечер о том, что Марлин всегда знала, что она лесбиянка, но, как и многие другие, пыталась подавить свои чувства – побуждения, – надеясь, что они рассеются сами по себе. — Я, честно говоря, думала, что ты можешь мне по-настоящему понравиться, — сказала она ему, и ее голубые глаза снова остекленели. — Знаешь, Мэри нравятся все ее парни, но мне никогда не казалось, что то, что было между нами – правильно. Прости, если задела. — Не задела, — ответил он. — Ты мне нравилась, но Сириус всегда был вроде как не на заднем плане, даже, я думаю... когда я не понимал, что это значит. — А теперь? — Это всегда был он, Черри... Но да, ты все равно мне нравилась. Она взяла его за руку и сжала ее. — Боже, если бы можно было поместить тебя в тело Честити Белл... Римус расхохотался, а потом Марлин рассказала ему обо всем, что касалось ее и Честити. Оказалось, что их распределили в пару для школьного проекта, и поскольку Честити находила забавным дразнить всех подряд, она дождалась, пока они останутся одни в библиотеке, чтобы спровоцировать Марлин поцеловать среди стеллажей. Очевидно, она не рассчитывала на то, что Марлин действительно сделает это. Легкий поцелуй зажег что-то между ними, но, как бы хорошо ни складывались отношения в постели, они не могли не поссориться, как только все заканчивалось. — Это никогда не перерастет во что-то серьезное, — сказала Марлин. — Она не такая, как... ты знаешь. Не совсем. Я даже не думаю, что она бисексуалка, просто ей нравится внимание, может быть. Сириус такой же? — Нет, — сказал Римус. — Он наш. — Но он встречался со многими девушками. — Он определенно гей, Черри. Марлин на мгновение замолчала, а затем понимающе кивнула. — Ты кому-нибудь еще рассказывал о себе? — Не совсем. Дома есть один друг, который знает, – Томни, – но это, по большей части, было ошибкой. — Он тоже застукал тебя, когда ты выходил из кладовки? — Нет, я вроде как поцеловал его. — А ты смельчак! Римус покачал головой. — Нет. Я в первый раз сказал Сириусу, что люблю его, а потом поцеловал Томни в тот же чертов день, как последний гребаный идиот. На какое-то время я все испортил. Марлин поморщилась. — Я так понимаю, Сириус не был в восторге? — Нет, но вряд ли это его вина. В конце концов, мы во всем разобрались. На самом деле, ты вроде как помогла. Она оживилась. — Правда? — Эта твоя книга – "Ритуал спаривания"? Помогла мне понять, что я... э-э... би... — В смысле, би... сексуален? — Да. Марлин тихонько хихикнула. Затем она взяла его за руку и поцеловала ее. — Что ж, это большая честь для меня. — Ты кому-нибудь еще рассказывала? — Нет. Но я не могу не представлять, как рассказываю об этом другим людям. Как будто я могу сказать девочкам, но... нет. — Не уверена в их реакции? — Дело не в этом. Конечно, я знаю, что они все равно любили бы меня, но все было бы по-другому. И я не хочу, чтобы все постоянно думали об этом, понимаешь? Я не хочу упускать важные моменты в их жизни только потому, что я не... как они. Я хочу ходить на их свадьбы и быть хорошей тетей для своего племянника, и я хочу гордиться тем, кого люблю, но я также хочу проводить праздники со своей семьей и жить в относительном покое, и... — Она замолчала, смахнув слезинку со щеки. — Я не хочу стать для всех просто "Марлс-лесбиянкой". Римус чуть не разбился вдребезги. Как мучительно было слышать свои собственные мысли, высказанные вслух. — Я тоже. Рассказывать людям об этом... — Тяжело, — печально всхлипнула она. — Это тяжело, я знаю, и, может быть, это звучит нелепо, но я всегда мечтала, чтобы моя семья догадалась самостоятельно. Тогда, по крайней мере, они избавили бы меня от мучительной необходимости говорить это самой. Но я уверена, что они ни о чем не подозревают. Думаю, это все преимущества жизни вдали от дома. — И ты никогда им не расскажешь? Она покачала головой. — Честно говоря, я думаю, что для меня это было бы лучшим вариантом. Несколько лет назад в нашем приходе был один парень... Его звали Адам. Он помогал руководить молодежным служением. И я... я правда видела его только на Рождество или летом, но помню, что он приходил каждый раз, когда мы ходили в церковь. Никогда не пропускал ни одной мессы. Но однажды он просто... не появился. Римус уставился на свои руки. Он уже знал, к чему клонится ее история, и не мог заставить себя посмотреть на нее, пока она рассказывала. — Все, конечно, говорили об этом, — усмехнулась Марлин. — Они называли его такими ужасными словами. Грязный гомик. Говорили, что он отправится в ад... но моя мама – о боже, моя мама, всегда верная прихожанка – сказала, что мы должны молиться за Адама! Молить Бога простить ему его грехи. И я... Ну, я так и сделала! Я молилась каждый день. Я молилась, чтобы ему стало лучше, как будто он был сломлен, как будто его нужно было спасать. Но потом я начала понимать, какой лицемеркой я была, поэтому начала молиться и за себя, и мне стало страшно. Я имею в виду—блять! Я буквально пыталась "отмолить геев подальше", ты можешь в это поверить? Он чувствовал, как она начинает горячиться, и, чтобы спасти их обоих, Римус перебрался через подоконник и прижал Марлин к своему плечу. — Эй, эй, — сказал он ей, — я понимаю. Все в порядке. — Нет, не в порядке – это, блять, просто смешно! Я чувствую себя такой идиоткой! Я все еще разговариваю с Богом, но не уверена, слышит ли Он меня вообще. — Он слышит, — поклялся Римус. — Он должен. Разве Бог не любит всех своих созданий? — Это то, что все любят нам говорить, но потом становятся агрессивными, стоит обратить это против них. — Марлин вытерла щеки. — Я люблю свою семью, Римус, какими бы они ни были. И я люблю свою веру. Я знаю, ты не веришь в Бога, но я люблю с Ним разговаривать. Он поднимает мне настроение. — Ты не обязана оправдываться передо мной, Марлин. Я люблю твою веру. Она вдохновляет меня... Ты вдохновляешь меня. Она посмотрела на него снизу вверх, а затем отодвинула стул от его лица и взяла его за обе щеки. — Ты потрясающий. Он накрыл ее ладони своими и позволил себе вздохнуть полной грудью. Это было умиротворяюще. — Расскажи мне, каково это было, — прошептал он, — Впервые поцеловать девушку и по-настоящему узнать. — "Узнать"? — С иронией переспросила она. — Да, мне нужно знать, действительно ли Честити Белл так классно целуется? Неужели я упустил крутую возможность? Марлин рассмеялась, и, хотя это больше походило на вздох, Римус почувствовал облегчение. Когда она отпустила его лицо, он помог ей вытереть слезы. — С чего ты взял, что Честити была первой девушкой, которую я поцеловала? Он выдохнул: — Черри! Так ты целовалась с кем-то еще? — Возможно. — Ну что? Не оставляй меня в неведении. Марлин прислонилась к окну, задумчиво глядя вдаль. — Я даже не знала ее настоящего имени, все звали ее просто Ди. — Как дерзко. Где вы с ней познакомились? — В Марокко, летом. Но она из Лондона. — Нихрена. — Я знаю, мир тесен. Но она тоже была волонтером, и я только увидела ее и... мхм... — Она, должно быть, действительно была особенной, раз ты растерялась настолько, что не можешь подобрать слов. Как она выглядела? — О, великолепно! Она укладывала волосы в локоны, украшала их этими красивыми стеклянными бусами и ракушками, и... и у нее был просто потрясающий стиль. Она любила музыку и так много о ней знала. Она бы тебе понравилась. — Ну, ты сказала, что она из Лондона. Не пыталась ее найти? Марлин беспомощно пожала плечами. — Не знаю, я чувствовала себя немного странно. В итоге она улетела первой, и мы просто как бы... попрощались. Казалось, что на этом все закончилось. — Значит, ей удалось сбежать? — Он дразнил. — Нет, больше похоже на то, что мне посчастливилось ее найти. Римус подумал, что это прекрасный способ взглянуть на это с другой стороны. — А что про тебя с Сириусом? — Спросила Марлин. — Я слышала другую твою историю – о том, как ты храбро спас его от семьи, – но, похоже, была парочка жарких дней и ночей, прежде чем отправиться к Поттерам, а? Римус проглотил ухмылку. — Ну... Он никогда не видел Марлин такой шокированной. Даже когда она насмехалась над ним из-за этого, она была добра. Она никогда не настаивала на каких-либо подробностях, которые он не хотел раскрывать, и всегда терпеливо ждала, пока он подберет нужные слова. Это было самое лучшее в Марлин – она никогда не требовала от тебя тяжелых вещей, но всегда была достаточно сильной, чтобы помочь их прожить. Казалось, что ночь закончится раньше, чем у них кончатся темы для разговоров, но закончили они тем, что оба изо всех сил старались не заснуть на диванчике у окна. На обратном пути им пришлось уворачиваться от Филча, а к тому времени, когда они подошли к Ровена-хаусу, была глубокая ночь, и от прохладного воздуха у них порозовели щеки. — Ты уверен, что я хорошо выгляжу? — Спросила Марлин, беспокоясь о своих опухших глазах. — Я не хочу, чтобы они узнали, что я плакала, если вдруг еще не спят. — Выглядишь великолепно, — сказал он ей. Она закатила глаза (из любви), и секунду спустя они остановились под окном ее спальни. — Я так благодарна тебе, Римус. Ты всегда заботишься обо мне. Ты как гей-ангел-хранитель. — Ты имеешь в виду би-ангел-хранитель. — Ну вот, теперь ты можешь сказать это вслух. — Она обвила руками его шею, и Римус обнял ее в ответ. — Спасибо, — сказала Марлин. — Мне не терпится поговорить с Сириусом. — Мне тоже, — сказал он искренне. Раздался короткий стук, и они оба, подняв головы, увидели, что Мэри высунула голову из окна, в ночной шляпке и во всем остальном. — Боже правый, ты хоть знаешь, который час? Оу. — Она прищурилась в темноте. — Так вот где ты была: трахалась под луной? — Нет! — Марлин фыркнула, отскакивая в сторону. — Ммм, хорошо. Значит, вы снова вместе? — Может, Марлс и предлагала, — отозвался Римус, — но я – простой парень, и она для меня слишком требовательна. — Заткнись. — Марлин толкнула его, и Римус плюхнулся задницей во влажную траву. — Мы просто разговорились, а теперь убери свою башку с дороги, чтобы я могла зайти внутрь, — проворчала она, забираясь на электрическую коробку. Мэри хихикнула: — Ревнуешь, что Римус был единственным, кому позволили "зайти внутрь"? Пронзительный крик прорезал ночь, когда Марлин потянулась, чтобы стянуть с Мэри шляпку и нахлобучить ее на глаза. — Я слепа! Она ослепила меня! — Взвыла девушка, снова скрываясь из виду. Среди них Римус едва мог разобрать голос сонной Лили, которая отчитывала их за излишнюю драматичность. — Знаешь, я больше никогда не буду с тобой встречаться, — сказала Марлин, остановившись, опершись руками о край подоконника. Римус поднялся с травы. — Знаю. — Но я действительно люблю тебя. Он улыбнулся. — Спи крепко, Черри. Она послала ему воздушный поцелуй, а затем забралась внутрь, закрыв за собой окно. Ему пришлось добираться до Годрик-хауса в полной темноте, но Римус ни капельки не чувствовал себя одиноким. На самом деле он подумывал о том, чтобы разбудить Сириуса и сообщить ему хорошие новости прямо сейчас, но, к счастью, Сириус практически умел читать мысли. — Вот и ты! — Крикнул он, заставив Римуса чуть не выпрыгнуть из собственной кожи, когда тот проходил мимо арки в гостиной. Сириус вскочил с одного из диванов, где, должно быть, ждал, и с раздраженным видом закинул руки на спинку. — Наконец-то вернулся с поста префекта, я погляжу. Думал, мой брат убил тебя. — Он очень хотел, — сказал Римус. — Полагаю, сегодня его совесть одержала верх. — Какая совесть? Римус усмехнулся. В гостиной, кроме них двоих, никого не было, но он уже чувствовал себя смелым. Он шагнул прямо к Сириусу и, схватив его за ворот ночной рубашки, притянул к себе для столь необходимого поцелуя. Естественно, Сириус ответил взаимностью и через несколько секунд схватил Римуса за руки и чуть ли не перетащил его через спинку дивана. — Черт, — выдохнул он, когда они, наконец, оторвались друг от друга. — Не то чтобы я жаловался, но с чего все это? — Я рассказал Марлин о нас. У Сириуса от удивления отвисла челюсть. — Ты... Ты это сделал? — Сделал. — Срань господня. — Именно так она и сказала. Сириус обескураженно улыбнулся, как будто все еще не мог в это поверить. — Ты правда кому-то рассказал. — Да. — Подняв руку, Римус убрал прядь волос с глаз Сириуса, остановившись, чтобы погладить кожу над бровью подушечкой большого пальца. — Мне жаль, что это были не Джеймс или Питер. С ними все по-другому, и ты... ты понимаешь, почему... Я все еще работаю над этим. Клянусь, так и есть. Сириус снова поцеловал его, на этот раз в губы, затем снова в шею и ключицу. — Не говори глупостей, это хорошие новости. — Я тоже так думаю, — сказал Римус, прикусив губу, чтобы не застонать. Сириус приподнялся и провел языком по его уху. Он чувствовал каждый вздох, а пальцы Сириуса, блуждающие по его груди, творили чудеса. — Теперь, по крайней мере, если мы снова поссоримся, у тебя будет кому выговориться, — пробормотал он. — Марлин—а-ах!—очень хорошая слушательница... Сириус отстранился, приоткрыв рот и показав свой розовый язык. — Хочешь, чтобы я изливал душу твоей бывшей? — Бывают и более странные отношения, — сказал Римус, уже целуя его в губы. — Поверь мне. Они снова поцеловались, и Сириус простонал прямо в губы Римуса. — Ты безумен. — Ммм... Безумие порождает искусство... Верно, Блэк? Он нанес ответный удар одним стратегическим укусом – прямо в нижнюю губу Римуса, и после этого они уже не могли сдерживаться. Сириус потянул его на себя. Послышался металлический скрежет ремня, едва различимый за звуками их поцелуев, а затем еще один, когда Римус начал освобождать Сириуса от своего собственного. Он понимал, что это глупо: они были прямо там, на виду – кто угодно мог спуститься вниз и застать их прямо на месте преступления, но в тот момент Римусу было все равно. Это был мимолетный приступ безрассудства, замаскированный под храбрость, и он очень хотел чувствовать Сириуса повсюду. — Иногда мне кажется, что я тебя придумал, — сказал Сириус после. Они снова были полностью одеты, но на щеках у них все еще был румянец. — Что однажды я открою глаза, а тебя вообще никогда не существовало. Мне все время приходится проверять, настоящий ли ты, иначе я совсем сойду с ума. Римус провел языком по внутренней стороне щеки. Он мог бы объяснить Сириусу, насколько это было безумно, но он лучше, чем кто-либо другой, понимал, каково это – просыпаться без человека, которого любишь больше всего на свете. Поэтому вместо этого он взял руку Сириуса в свои и прижал ее к центру своей груди, между расстегнутыми пуговицами рубашки, как раз над сердцем. — Настоящий, — сказал он. — Всегда настоящий. Сириус широко развел пальцы и медленно перевел взгляд с бьющейся груди Римуса на его лицо. Его глаза были такими серыми – и такими-такими красивыми. — Римус Люпин, — сказал Сириус, — ты – небо.

★★★

Среда, 19 октября 1977 – Несколько дней спустя... Римусу пришлось отдать должное Макгонагалл, когда дело дошло до обеспечения кухонных уголков в общежитии всем необходимым, она не поскупилась. На этих ночных занятиях всегда в изобилии подавали чай и печенье, но в тот вечер единственное, чему они обучались, – это игре в покер. Он действительно не знал, как Лотти это удавалось, но им так и не удалось уличить ее в жульничестве, сколько бы раундов она ни выиграла. Он уже задолжал ей три пачки сигарет только за этот вечер, но прошло много времени с тех пор, как они все вместе проводили выходные, особенно в среду. — Нужна помощь? — Спросила Марлин, появляясь рядом с ним, пока Римус расставлял напитки на подносе. Он взглянул на нее. — Ты вроде уходить собиралась? — Нет. Решила, что не хочу сегодня разбираться с дерьмом, которое несет Честити. Я позвонила ей в общежитие, и она сказала мне почти то же самое. — Я все еще не понимаю, почему ты продолжаешь с ней встречаться. Вы даже не нравитесь друг другу. Она бросила на него легкий взгляд. — Ты реально не понимаешь? Я думала, ты единственный, кто точно поймет? Римус сморщился, слегка смущенный тем, что придирается к ней. Конечно, он это понял. — Но, по-моему, ты говорила, что она не... — Я сказала, что она не лесбиянка, — пробормотала Марлин, — не то чтобы я не собиралась с ней встречаться. Так тебе нужна помощь или нет? Потому что Лили снова завела речь о биномах и Оксбридже, а я не смогу больше слушать об экзаменах: сейчас чертов октябрь! Вздохнув, Римус убрал сахарницу. — Не понимаю, почему она так волнуется. Она уже отослала две заявки, можно и передохнуть немного. Передашь салфетки? — Можно передохнуть. — Марлин передала бумажные салфетки. — А как насчет тебя? Ты, кажется, довольно спокойно относишься ко всему этому. Твои оценки хороши? — Они прекрасны. Достойные. — Есть какие-нибудь планы, куда бы ты хотел поступить? — Нет. Отец хочет, чтобы я учился в Манчестере – он сам там учился. Но мне все равно. — Так ты не собираешься никуда поступать? — Не планировал. Ты? — Есть несколько мест... — Застенчиво ответила Марлин. — Но, честно говоря, я тоже не уверена. Я бы хотела еще поработать волонтером, может, взять годичный отпуск. У мамы из-за этого случится сердечный приступ, но тогда я смогу съехать, и она, наконец, немного отстанет от меня. — Чертовы родители, я прав? Она рассмеялась, а затем, поскольку это была Марлин, толкнула его, из-за чего Римус чуть не опрокинул поднос с чашками. — Вот блин, — фыркнула она, бросаясь убирать их, а Римус попросту расхохотался. — Эй, Маккиннон, — позвал Сириус, появляясь в дверях кухни. — Тебе лучше не приставать к моему мужчине. — Говори тише, Блэк, — сказала Марлин, — я просто проверяла, не заблудился ли он по пути к холодильнику. Сириус засунул руки в карманы, выглядя довольным. — Кстати, Лотти снова выиграла. Надеюсь, ты исчез не из-за этого, потому что я еще не закончил сравнивать записи. Римус выдавил из себя улыбку. — Ты вдруг тоже заинтересовался Оксбриджем и биномами, Блэк? — Нет, — ухмыльнулся Сириус. — Мы, естественно, говорили о перепихоне. — Ах да, естественно. — Но на самом деле это так забавно – смотри, — сказала Марлин, прежде чем наклониться к Сириусу и подтолкнуть его локтем. — Эй, Блэк, ты заметил, какое глупое личико состроил Римус перед тем, как... ты понимаешь? Это как... — Да, — вмешался Сириус, — я всегда думал, что это самая сексуальная вещь на свете! Марлин злобно ахнула. — Ты серьезно? — Я всегда серьезен, Маккиннон! Они могли бы продолжать в том же духе, но Римус уже все понял. — Стоп, стоп, стоп! — Он взвизгнул, размахивая руками, и встал между ними, как стена. — Что, черт возьми, вы делаете?! — Мы же говорили тебе, Луни, что обмен– — Когда я сказал, что, по-моему, вам двоим стоит поговорить, я имел в виду поговорить о вас самих, а не обо мне! — Ты же не настолько наивен, что думал, что мы не будем обсуждать тебя, — выпалила Марлин, прежде чем наклониться и прошептать: — В конце концов, мы оба сосали твой член. У Римуса отвисла челюсть, как и у Сириуса. — Ты отсосала ему, Маккиннон? — Тихо спросил он. — Один раз. Он продержался секунд тридцать. И устроил настоящий бардак. — БОЖЕ МОЙ. — Римус закрыл лицо руками, совершенно смущенный. — Я сваливаю. — Развернувшись, он взял поднос с чаем и вышел в коридор. — Куда ты идешь, Луни? — Крикнул Сириус ему вслед. — Искать Честити и сравнивать твои сексуальные способности! — Хорошо, но, может быть, тогда приведешь ее сюда? Мы могли бы поиграть в бутылочку и помассировать друг друга или что-то в этом роде. — О, я бы с удовольствием помассировала ноги, — услышал он хихиканье Марлин. Оставив своих невыносимых любовников позади, Римус вышел в гостиную, глубоко дыша, чтобы справиться с румянцем, залившим его лицо и шею. Он поставил поднос с чаем на стол перед остальными своими друзьями, которые радостно оживились. — Спасибо, Лунатик, — сказал Джеймс, прежде чем взять свою чашку и осторожно попробовать, чтобы убедиться, что в ней не слишком много сахара. Римус занял место по другую сторону от них с Лили, напротив Лотти, Мэри и Питера, которые расположились на ковре между кофейным столиком и камином. — Кто-нибудь хочет сыграть еще разок? — Спросила Лотти, подсчитывая свой выигрыш, который в основном состоял из смятых банкнот, пластиковых фишек для покера и сигарет. Питер, сидевший рядом с ней, тасовал карты с весьма недовольным видом. — Конечно, но ты будешь играть с завязанными глазами. — Почему это? — Потому что ты постоянно считаешь карты! — Невозможно научиться считать карты за одну ночь, — парировала Лотти. — И, кроме того, подсчет карт в любом случае не противозаконен. Это просто математика. Элементарная вероятность. Питер закатил глаза, но снова принялся за дело. Мэри потянулась через стол и застенчиво захлопала ресницами. — До меня сегодня дошли кое-какие слухи, — сказала она своим обычным "голосом Мэри". Она начала целенаправленно разглядывать Римуса, и он понял, что влип по полной. — Что за слухи? — Спросил Джеймс, занятый проверкой карт, которые держал в руке. — Очень пикантные. Пожалуйста, молча взмолился Римус, пожалуйста, пусть это не будет связано с Марлин. Или с кем-то из нас. На самом деле, ничего из этого не было хорошим вариантом. — Ну, давай, Макдональд, — сказал Сириус, появляясь из-за дивана в сопровождении Марлин, — поведай нам историю. Мэри посмотрела на Лотти, которая хихикала, накручивая на палец белокурый локон, явно оценив шутку. — Римус, когда ты собирался сказать нам, что встречаешься с моделью? Римус поперхнулся своим напитком. Остальные начали смеяться, но Сириус лишь наклонился и с застенчивым видом щелкнул Римуса по затылку. — Да, выкладывай, Луни. И где ты только выкроил время, чтобы поухаживать за такой роскошной дамочкой? — Фу, заткнись! — простонал Римус, отмахиваясь от Сириуса одной рукой и вытирая рот другой. — Я, блять, ненавижу эти слухи. — Похоже, что эта твоя поддельная невеста-француженка действительно живет своей собственной жизнью, Люпин, — сказал Джеймс. И это было правдой. По воле Лили или Джиллиан, все, казалось, знали о бурном романе Фарры и Римуса. Слухи распространялись со скоростью лесного пожара, но, по крайней мере, Сириуса, казалось, это не слишком беспокоило. Во всяком случае, пока. — Я придумала ту часть, где рассказывалось о том, как она оставляла следы искусственного загара на сиденье кадиллака твоего отца. У девушки же должны быть какие-то недостатки, — усмехнулась Мэри, обмениваясь картами с Лили в качестве дилера. — А как насчет того факта, что она находит утреннее дыхание Римуса очень сексуальным? — добавила Лотти. — Я подумала, что та часть, где он спасает ее от утопления в Сене, очень хороша. Особенно учитывая, что он никогда не был во Франции, — сказал Питер. Марлин похлопала Римуса по плечу. — Не волнуйся, некоторые из нас заботятся о тебе. Я всем говорила, что у нее тело и лицо как у Джерри Холла. — А вы и рады, да? — Прошипел он. — Ну, конечно! — Мэри уступила. — Я уже сто лет не слышала ничего более пикантного. Это восхитительно. — Это ложь, увековеченная ей! — Он ткнул пальцем в сторону Лили. До этого момента она невинно тасовала свои карты, но, когда Римус окликнул ее, она цокнула языком. — Я? — Да, ты! Ты решила одну проблему, создав другую! — Я с самого начала говорила тебе, — безжалостно ответила Лили, — скажи Джиллиан, что тебе это неинтересно, и избежишь всего этого. А ты меня слушал? Нееет. Что ж, теперь страдай. — На Рождество ты получишь уголь, Эванс, запомни мои слова. Сириус откашлялся, взял одну из чашек и с невинным видом отхлебнул из нее. — Итак, скажи нам, Люпин, какова на вкус французская chatte? — Шутка не удалась, если никто не понял, о чем ты говоришь, — съязвил Римус. — А ты разве не должен знать? В конце концов, твоя невеста француженка. Как ты собираешься baise-la, если даже не можешь понять разницу между "еще" и "это не та дырка"? Пока все остальные стонали от отвращения, Мэри дружелюбно наклонилась к Римусу и перевела ему на ухо. — Ты предполагаешь, что она когда-нибудь скажет что-нибудь, кроме... — он снова наклонился, — Что ты скажешь?... Скажи что-нибудь кроме je suis ta petite pute. Сириус фыркнул в свой чай, расплескав его повсюду, а Мэри взвыла от смеха. — Развратник, — сказал он Римусу, вытирая рот. — Шлюха. Глаза Сириуса дьявольски сверкнули, и Римус почувствовал легкое покалывание в области живота. Возможно, он еще услышит больше информации на эту тему наедине, но сейчас его нельзя было застукать за тем, как он обменивается понимающими ухмылками со своим лучшим другом, ставшим парнем. — Пойду покурю, — сказал он, наконец, вставая. — Мы только что начали играть, — надулся Питер, машинально собирая карты Римуса, чтобы бегло просмотреть их. — Лотти все равно уже выигрывает. — Он прав, — сказала Лотти, взмахнув рукой. — Стрит-флеш. Платите, простофили. — Джеймс откинулся на спинку стула. С сигаретой в руке Римус вышел на крыльцо общежития. Небо уже давно потемнело, но воздух, по крайней мере, не был ледяным. По дороге он встретил нескольких мальчишек, которые направлялись домой на вечер, а один даже остановил его, чтобы спросить, как у них с домашним заданием по истории. — Да, закончил, — сказал он. — Можешь взять мои конспекты, если хочешь. — Твое здоровье, Люпин, — сказал мальчик, Рэмси. Он похлопал Римуса по плечу и пошел дальше, а Римус остался испытывать странное удовлетворение. В молодости Римус смутился бы, узнав, что другие обращаются к нему за помощью с домашним заданием, но были вещи и похуже, чем зубрежка. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? Римус поднял глаза со своего места на ступеньках и увидел нависшего над ним Сириуса. — Ты уверен, что по тебе не будут скучать? — Конечно, будут. Но единственный, кто может соперничать со мной в остроумии, – это ты, а это значит, что я был немного не в восторге, когда ты ушел. Римус опустился на ступеньку рядом с ним. Сириус сел с довольным видом и взял предложенную сигарету. — Лунатик, можно тебя кое о чем спросить? — Стреляй уже. — Это довольно серьезно. Ты уверен, что готов к этому? Римус скептически приподнял бровь. — Что за вопрос? — Ты... — Сириус наклонился к нему очень близко. — Волшебник? Римус вздохнул и полез в карман за зиппо. — Ты убиваешь меня. Сириус фыркнул и сунул сигарету в рот, когда Римус подошел, чтобы прикурить. — На самом деле, я начинаю сомневаться, не наложил ли ты на меня заклятие, — пробормотал он сквозь фильтр. — Отвали. — Тебя так просто любить. Фарре стоит быть поосторожнее. — Ты идиот. — Мгм. И все же, если честно, я думал, что это мне придется обзавестись бородой. Но это оказался ты. Удивительный ублюдок. Пока Сириус выдыхал и выпускал дым между ними, Римус убрал свою зиппо подальше и задумался над этой идеей. — Что ты подразумеваешь под "бородой"? — Ну, знаешь, тот, с кем ты встречаешься, чтобы казалось, что ты не гей. Как ты и Маккиннон. Римус замолчал, не донеся сигарету до губ. — Марлин не была "бородой"... она была моей девушкой. Сириус, словно удивленный, вынул изо рта сигарету. — Правда? — Римус медленно кивнул. — О, я просто подумал, что... — Сириус кашлянул, уткнувшись в локоть. — Гм...! Да, конечно... — Ты забыл, что я... — Нет! Просто... пошутил. Забудь, что я сказал. Поджав губы, Римус принялся ковырять фильтр своей сигареты. — Так, хм... а девушкам тоже можно носить бороды? Сириус рассмеялся – весело и безрассудно, – и Римусу пришлось постараться, чтобы не обидеться. — О, Луни, ты и правда невероятно милый. — Что? Это всего лишь вопрос! — Римус скрестил руки на груди, и Сириус подтолкнул его локтем, уже затушив сигарету о ступеньки. — Не хочешь ненадолго отлучиться? — Он спросил. — А как насчет остальных? — Все в порядке, они даже не заметят. — Сириус провел пальцами по бедру Римуса. — Будем только мы... Римус сглотнул. — Мы не можем подняться наверх. — Очевидно. Но есть и другие места. Только-только стемнело, астрономический корпус свободен... Он оглянулся на общежитие, окна которого окрасились в золотисто-оранжевый цвет, а внутри кипела бурная жизнь. Где-то вдалеке он слышал смех. Вопросы, вероятно, возникнут позже... — Ты волнуешься – перестань волноваться, — убеждал Сириус. — Смотри, у меня даже это есть! — Он поднял пакет с самокрутками. — Ты достал их из моего ящика, — усмехнулся Римус. — Очевидно. Ты лучше всех сворачиваешь. — Вор. — Скромник. Давай, я сделаю то, что тебе так нравится, своим язычком. Это прозвучало достаточно убедительно. Римус вскочил на ноги. — Я надеюсь, что придется проглотить. — Думаю, это зависит от того, что именно я буду глотать, — размышлял Сириус, уже преодолевая оставшиеся ступеньки с радостным нетерпением. Римус последовал за ним, и они как раз дошли до конца лужайки, когда чей-то голос крикнул им вслед: — Подождите! Куда вы двое собрались? Они обернулись. Джеймс стоял в дверях общежития, вопросительно подняв руки. — Лунатик забыл свою книгу в классе! — Крикнул в ответ Сириус. — Но на всякий случай, если нам вдруг не захочется возвращаться вовремя, не жди меня! — Я думал, мы закончим с картами, а потом повторим ту песню? — Завтра! Мы сделаем это завтра, клянемся! Джеймс опустил руки. — Но скоро будет проверка. — И я уверен, что ты сможешь прикрыть нас, о великий смотритель общежития, — ухмыльнулся Сириус. Он снова подтолкнул Римуса локтем. — Быстрее. Ándale, Луни, пока он нас не поймал. Они поспешили к остальной части кампуса, огибая лужайку. — Возможно, тебе стоит сбавить обороты, — сказал Римус, когда они остановились и у него было время перевести дыхание. — Такими темпами он обязательно начнет ревновать. Или заметит. — Что, Сохатый? Нет, все супер, — сказал Сириус, нежно поглаживая руку Римуса своим мизинцем. — Он знает, что мы друзья – я и ты. Все будет хорошо. Я заглажу свою вину перед ним, вот увидишь. — Как скажешь. — Взглянув на протянутую руку Сириуса, Римус пожал ее. Уже достаточно стемнело, и улыбка, появившаяся на лице Сириуса, стоила того, чтобы рискнуть.

★★★

Пятница, 28 октября 1977 Октябрь как-то незаметно пролетел между занятиями, репетициями группы и частыми поцелуями. Времени на розыгрыши почти не оставалось, что, вероятно, было к лучшему, поскольку Макгонагалл начала самое настоящее расследование внезапной пропажи автобуса. Зная об их репутации не понаслышке, она расспрашивала каждого мародера в отдельности о его местонахождении, но даже Питера не удалось расколоть. Теперь, когда директриса наступала им на пятки, а до Хэллоуина оставалось меньше трех дней, у мальчиков из 4А оказалось довольно много забот. Намечалась грандиозная вечеринка, и если Сириус добьется своего, то они будут не только организаторами, но и развлекателями. До сих пор никто из учителей ничего не понял, и поэтому все, что им оставалось, – это вести себя непринужденно и постараться пережить оставшиеся уроки этой недели. Легче сказать, чем сделать, по крайней мере, в том, что касалось Джеймса Поттера. После того, как Шейла потратила половину урока, обучая их нотной грамоте, бесконечным обходам и канонам, она уселась перед пианино и велела Джеймсу сесть рядом с ней. Там она терпеливо отбивала ритм, напевая, а он уставился на нее, как будто увидел живого мертвеца. — До-ре-ми-фа-со-ля-си-до! Итак, Джеймс, на какой ноте я взяла "фа"? — F. — А "до"? — C. — Хорошо. — Шейла указала на ноты на пюпитре Джеймса. — А что это за нота? — ... Волнистая линия. — Да, но что означает эта волнистая линия? — Нам... следует забыть о ней и жить дальше? Римус и Питер покатились со смеху, тогда как Сириус развернул свой стул задом наперед и сел между Джеймсом и пианино. — Шейлс, ты зря тратишь время, правда. Всю работу выполняют его уши, а не мозг. — Эй, — обиженно фыркнул Джеймс. — Я знаю, что это F, потому что так это выглядит здесь. — Он постучал себя по черепу. — Это сила ума! А теперь скажи мне, как эта волнистая линия может иметь хоть какой-то смысл? — Она имеет! — сказал Питер. Джеймс скрестил руки на груди с нехарактерной для него горечью. — Да, но это глупо. Шейла успокаивающе похлопала его по плечу. — Учитывая, что на следующей неделе у вас у всех контрольная по нотной грамоте, я предлагаю продолжить, мистер Поттер, какой бы глупой она ни была. — С предупреждающей улыбкой она встала со скамейки и направилась через всю комнату туда, где Дебби Макгуайр, спотыкаясь, исполняла концертную пьесу на своем кларнете. — Такое чувство, что ты нарочно все неправильно понимаешь, — сказал Римус, заставив Джеймса впиться в него взглядом. — Это не так! Я просто не понимаю, как вы это все понимаете! Квейверы, полуквейверы, полуполуквейверы – это хуже, чем математика! — Не забывай о печально известном "демисемихемидемисемиквавере", — фыркнул Питер. — Что?! Ты же шутишь, да? — Остынь, Поттер. У тебя все получится, — сказал Сириус, усаживаясь на место Шейлы за роялем. — Просто запомни EADGBE, как цвета радуги, например: Ебаться – Ежедневно и Азартно Достигать Границы Блаженства . Питер скорчил гримасу отвращения. — А что плохого в "Если Азбуку Доучить, Готов Будешь Ею играть"? — Я лично неравнодушен к "Ебашит Адовая Доза, Галлюцинации Безумные, Едва живой остался", — сказал Римус. Джеймс, на которого это, по-видимому, не произвело впечатления, откинулся на спинку стула, его Stratocaster 69-го года по-прежнему лежал у него на коленях. — В любом случае, какое это имеет значение? Мы же договорились играть рок-музыку, а не симфонии. — Нет, я не согласен, — сказал Сириус, любезно протягивая руку и, скомкав ноты Джеймса, перебрасывая их через плечо. — Что такое "Kashmir" и "Achilles Last Stand", если не симфонии? — Чертовски трудно играемые, между прочим, — пробормотал Питер, уже записывая повторяющиеся ноты в свой блокнот. Вытянув ноги, Римус откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. — Так это значит, что мы будем репетировать позже, да? — Да, надо быть готовым к Хэллоуину, — Сириус подмигнул. — Если мы хотим устроить настоящее шоу. — Ты хочешь сказать, что мы все еще над этим работаем? — Спросил Питер, нервно взглянув на Римуса. Римус действительно испытывал к нему некоторую симпатию. Сириус уже несколько дней только и делал, что болтал о том, как бы устроить вечеринку на Хэллоуин. Но Римус не был уверен, когда разговор перешел от простой пьянки к тому, чтобы напиться и выступить вживую перед всеми их одноклассниками. Как и Питера, его эта идея одновременно заинтриговала и напугала. Он не думал, что у него боязнь сцены, но, с другой стороны, он никогда не был на сцене. — Очевидно! — Сказал Джеймс с еще большим энтузиазмом, чем раньше. — Мы полностью готовы! Я никогда не слышал, чтобы группа любителей звучала так хорошо. — Но ведь мы исполним только каверы, верно? — настаивал Римус. Джеймс уже начал кивать, но Сириус вздохнул. — Да ну нет! Я все еще хочу сыграть несколько твоих песен. — Нет, они еще не готовы. — Или это ты еще не готов? — Без разницы. Все равно все взбесятся. Ты что, хочешь, чтобы тебя освистали и прогнали со сцены? Сириус скрестил руки на груди с надменным выражением лица, но, к счастью, Джеймс Поттер пришел на помощь. — Отстань уже от Лунатика, — сказал он. — Он прав, и, кроме того, мы не хотим давить на него слишком сильно, чтобы он не ушел из группы еще до старта нашей музыкальной карьеры. Артисты очень чувствительны к этому. — Осторожнее, Поттер, или я расскажу Лили, что ты хранишь ее фотографию и целуешь ее каждый раз, когда ложишься спать, — пригрозил Римус. Джеймс открыл рот, чтобы ответить, но его прервало резкое тиканье метронома. На другом конце класса Шейла начала постукивать своей дирижерской палочкой по подиуму. — Итак, класс, индивидуальная тренировка окончена. А теперь все выступайте с "Newcastle March", и мы посмотрим, как продвигается эта программа – и да, мистер Поттер, это касается и Вас тоже. — Проявите хоть каплю милосердия, миссис Бьюкенен, — простонал Джеймс, вытаскивая папку с нотами, в то время как Питер вскочил со своего места и подошел к остальным ученикам, играющим на ударных. — Сначала я хочу послушать партию ударных, — инструктировала Шейла, — и раз, и два. Питер начал играть, лениво постукивая по клавишам малого барабана и symbol в темпе, который они отрабатывали с начала семестра. Римус не особо возражал против этого, он был оптимистичным и громким, но для его друзей, с большой легкостью танцующих сквозь аккорды и ритмы, он был слишком простым. Им повезло, что Шейла дала им столько времени для сольной практики. Более строгий учитель давно бы припер группу мародеров к стенке. Когда урок закончился и все встали, закинув за спину футляры с инструментами, Римус подошел к своим друзьям. — Я спросил Шейлу, и она сказала, что на время ужина комната может быть нашей. Но без газированных напитков. Только не после того, как Питер пролил в прошлый раз. — Ну, если бы Сириус со всей дури не подул в трубу у меня за спиной, когда я поднимался по лестнице... — Проворчал Питер. — Я пытался улучшить твой слух, Хвостик. — Эй, Люпин, — позвал другой парень, — твоя девушка здесь. Встревоженный Римус обернулся и увидел, что Марлин машет ему из дверного проема. — Не его девушка, — пробормотал Сириус, когда Римус убрал Fender в футляр и пересек комнату, чтобы встретить ее. — Привет. — Привет. — Марлин убрала волосы с лица. Ее щеки порозовели, но, возможно, это из-за прохладного ветерка, под свист которого они проснулись этим утром. — У тебя есть время до ужина? Я просто хотела кое-что обсудить. Римус взглянул на часы. — Да, конечно, почему бы и нет? Мне все равно нечего делать. — Лунатик! — Сириус многозначительно посмотрел на него. — Что насчет розыгрыша? — Я, пожалуй, пойду с Марлин. Сириус, казалось, был невероятно возмущен. — Я о том, что мы с тобой собирались сделать? — Что именно? — хором повторили Джеймс и Питер, заставив Сириуса мысленно съежиться. Римус без особого энтузиазма улыбнулся. Они с Сириусом, конечно, планировали улизнуть вместе, но они наверняка могли бы сделать это после ужина. — Это ненадолго, — заверил он его. — Увидимся позже, ребята, здесь, на репетиции. Почему бы тебе не заняться чем-нибудь полезным и не помочь Джеймсу с нотами? — Да, — сказал Джеймс, — помоги Джеймсу в учебе. Видит бог, в последнее время ты постоянно куда-то исчезаешь. — Это правда. Мы скучаем по тебе, — добавил Питер. Сириус закатил глаза. — Да отвалите вы. — Да мы это и делаем! — Заявил Джеймс, вскакивая со стула и заключая своего лучшего друга в крепкие медвежьи объятия. — Мы скучаем по тебе, Бродяга! Быстро спой нам свою прекрасную серенаду! — Тьфу, отвали! — Сириус, который уже был занят отбиванием Джеймса, улучил момент, чтобы замахнуться кулаком в сторону Марлин. — Эй, Маккиннон, если ты продолжишь красть Люпина, мне придется взимать с тебя плату за аренду! Взяв Римуса за руку, Марлин показала ему язык. — Не будь жадиной! В остальное время он твой! Сириус погрозил ей кулаком. — Это мой басист, а ты его уводишь! — Твой басист?! — Воскликнули Джеймс и Питер. Они оставили их там, идиотов, и выскользнули из класса вместе с остальной шумной толпой, собравшейся утром. Выйдя на улицу, Римус и Марлин поплотнее закутались в пальто и прижались друг к другу, чтобы защититься от холода. — Несколько недель назад я бы подумала, что он просто ревнует, — размышляла Марлин. — Теперь я знаю, что это так, но не из-за тебя, а из-за меня. Твой парень такой собственник. Римус покраснел. — О чем ты там хотела поговорить? С застенчивым видом Марлин повернулась и повела его прочь от группок детей, слонявшихся между школьными зданиями. Они проделали долгий путь к общежитиям, мимо оранжерей Скамандера и кампусных садов, где дорожки были выложены истертым камнем и усыпаны листьями. Там Марлин немного побродила, рассеянно собирая в ладонь не успевшие завять полевые цветы. Римус наблюдал за ней, переложив футляр от гитары в другую руку и выжидательно глядя на нее. — Черри?.. Что такое... — Николь пригласила меня сходить с ней в деревню! — Она взорвалась. — О... Ох! Марлин энергично закивала. — Да! — Вау, я... — Римус проглотил свое удивление. Николь и Марлин много лет вместе играли в футбольной команде, но он понятия не имел, что она была... Ну, теперь это казалось почти очевидным. — Это здорово, Николь замечательная, — сказал он, — но наша следующая поездка в Крейгтайр будет только в ноябре... — Я знаю. Она предложила тайком сходить со мной куда-нибудь завтра, — объяснила Марлин. — Это звучит немного дерзко, не так ли? Теперь, думаю, я знаю, каково это – встречаться с Блэком. Не то чтобы ты не мог выкинуть нечто подобное, я знаю, ты можешь. — Спасибо, что спасла мою гордость. Она снова взглянула на маргаритку. — Я хотела... рассказать ей о той дыре в стене, если ты не против. Я не была уверен, хочешь ли ты, чтобы кто-то еще узнал об этом, но я уверена, что она сохранит ее в тайне. — Да мне в общем-то все равно. Это не моя стена. — Ну, учитывая то, как Сириус ее называет... — Сириус – идиот. — Верно. — Марлин сорвала еще один цветок и остановилась, чтобы полюбоваться им. — Николь милая. У нее милые ямочки на щеках... красивые волосы. Нам нравятся похожие вещи. Я думаю, она могла бы мне понравиться. — Правда? — Да. Это слишком безумно? — Конечно, нет. Марлин кивнула, как будто пыталась убедить в этом прежде всего себя. — Римус, у тебя когда-нибудь было такое чувство раньше – когда ты так волнуешься, что у тебя кружится голова? — И от этого трудно дышать? — Да! И тебе хочется кричать и плакать одновременно, но все, что ты можешь, – это думать о том, как бы поймать каждый ее взгляд? Он ухмыльнулся. — Ты знакома с Сириусом? — Тьфу. Романтичный придурок. Внезапно Римус почувствовал гордость. — Вот что ты чувствуешь, когда ты с Николь? — Ага, думаю да!.. И я знаю, что не стоит обнадеживаться, но, как ты думаешь, это может быть настоящим свиданием? Типа, у нас с Николь? — Хочешь сказать, что еще не знаешь? — Все гораздо сложнее! — Настаивала она. — Девушки постоянно приглашают друг друга на прогулки! Но это не значит, что это всегда что-то с романтическим подтекстом. — Ну... э-э-э... Марлс, без обид, но меня там не было, когда она тебя приглашала. Это звучало как нечто романтичное? — Хм, да?.. Может быть? Уф. Я просто подумала, что она не стала бы прилагать столько усилий, чтобы попросить меня тайком сходить с ней куда-нибудь просто так, чтобы потусоваться, верно? Но я не знаю... Возможно, она просто хотела сходить в деревню. Я просто подумала, что раз ты так хорошо ладишь с людьми, может быть, ты знаешь... — Ты же понимаешь, что единственная девушка, с которой я когда-либо встречался по-настоящему, – это ты, верно? Думаю, это о многом говорит. — Так и есть, — рассмеялась она, нервно проводя рукой по своим растрепанным волосам. — Честно говоря, мне повезло, что именно ты застал меня и Честити, а не Лили, Джеймс или кто-то еще. — Почему повезло? — У тебя меньше причин рассказывать людям – в конце концов, я знаю один твой постыдный секрет. — Правда? — Да, я видела, как ты морщишься, когда кончаешь в постели. Он испытал облегчение и ужас одновременно. — Ничего подобного! — Очень много подобного. Это выглядит так. — Марлин скривила лицо, как будто только что долбанула кувалдой себе по мизинцу. — О Боже, никогда больше так не делай. — Я еще не закончила! Еще ты издаешь какие-то звуки, вроде нгхнн! — НЕЕЕТ! — Он легонько ударил ее по голени чехлом от бампера. — Заткнись! Боже, все мои друзья – отвратительные люди. — А, но ты все же любишь нас. — Она поджала губы, и они пошли дальше по тропинке. — Ты когда-нибудь... кончала? — С тобой? Ты хочешь услышать честный ответ? — О, хорошо. Тогда въеби мне. — Я уже. Она улыбнулась ему, и Римус протянул руку, взял один из цветков из ее пальцев и заправил ей за ухо. — Я не могу тебе сказать, можно ли назвать эту прогулку с Николь "свиданием", Черри, но было бы глупо с ее стороны не любить тебя по-настоящему, если это не так. Не у каждой есть кто-то, кто хочет "ловить каждый ее взгляд". Марлин счастливо вздохнула и, взяв его за руку, закинула ее себе на плечо, пока они шли мимо садов. Листья хрустели под их ногами, и миллионы разных осенних красок сливались в одну. Он видел, как она счастлива, и, сам того не осознавая, Римус заразился этим счастьем. Когда они, наконец, вернулись на ужин и оказались в обеденном зале Хокингс, они увидели своих друзей за их обычным столиком, ожидая, когда подадут ужин. Джеймс и Питер были поглощены жарким спором о том, есть ли у "Арсенала" шансы на Кубок Англии в этом году, в то время как Лили сидела на другом конце стола с девочками, обсуждая с Лотти этику отношений с мужчиной вдвое старше ее. — У него уже есть стабильная работа. Я могла бы уволиться и переехать к нему хоть завтра, если бы захотела, — выпалила Лотти. Лили, казалось, была готова придушить ее. Пока Марлин садилась рядом с Мэри, Римус остановился во главе стола и огляделся в поисках Сириуса, который таинственным образом пропал. — Где Бродяга? — Спросил он у ребят. — Вон там. — Питер ткнул большим пальцем в сторону Сириуса, который заваривал чай. Римус направился прямиком к нему, подойдя сзади и наклонившись. — Привет. — Привет, — сказал Сириус, с нежностью поворачиваясь к нему, — так и знал, что ты придешь. Приготовил чай с четырьмя кусочками сахара, как ты любишь. — Он поднял кружку, и Римус взял ее и поставил обратно на стол. — Пойдем со мной? — Спросил он тихо. Брови Сириуса поползли вверх. — Пойти с тобой? Ух ты, как романтично звучит. У меня что, день рождения раньше срока? — Нет... — Протянул Римус. — Просто я вдруг почувствовал себя очень жадным и, возможно, захотел, чтобы ты принадлежал только мне. Сириус склонил голову набок, словно не мог поверить в то, что услышал. — Правда? — Правда-правда. — Уверен? Я уже сказал Сохатому, что мы разберем костюмы на Хэллоуин после ужина. Продумаем вечеринку. Римус выдержал его взгляд. — Пойдем со мной, — повторил он. — Ммм... И что, скажи на милость, ты собираешься со мной делать? — Что захочу. Римус заметил, что Сириус сопротивляется его взгляду. — У нас есть друзья, Лунатик, — поддразнил он, — люди, которые рассчитывают на нас. — Но я не могу делать с тобой то, что хочу, в присутствии друзей. Сириус прикусил губу в молчаливом кивке, и Римус понял, что победил. Они побросали только что заваренный чай и выбежали через заднюю дверь, отбросив всякую осторожность. Римус был в восторге. Они так долго молча и разочарованно обменивались взглядами и находили любой предлог, чтобы хоть на минуту остаться наедине. Казалось, что каждый раз, когда он разговаривал с Марлин, в нем разгорался новый огонь – огонь, который мог потушить только Сириус. Римус никогда не молился Богу, так в чем же был смысл каяться? С таким же успехом он мог принять на себя весь грех и поступать по-своему. Они покинули столовую и направились в научное крыло. Там Сириус затащил его в пустой класс, где они наконец смогли утолить свой ненасытный аппетит. За считанные секунды они прижали друг друга к одному из передних столиков, прильнув губами к губам, в то время как их руки блуждали вверх-вниз. Не то чтобы они планировали выяснять отношения друг с другом прямо здесь и сейчас, но такие вещи имели тенденцию накапливаться, когда кто-то скрывал от посторонних глаз каждый осторожный взгляд и мимолетное прикосновение. — Что это на тебя нашло? — Спросил Сириус, когда их губы разомкнулись достаточно надолго, чтобы произнести хоть слово. — Ничего, — Римус тяжело дышал, обхватив подбородок своего парня, — просто хочу тебя. Лицо Сириуса расплылось в улыбке. Он обвил руками шею Римуса, крепко прижимая его к себе. — Тогда возьми. Римус наклонился. Он овладел бы Сириусом – прямо там – так же, как и в общей комнате. Он поднял Сириуса на один из лабораторных столов, чуть не опрокинув при этом поднос с мензурками и пробирками, которые там стояли. Сириус даже не заметил. Он был слишком занят, покрывая поцелуями шею Римуса, и закончил в уголке его рта, где запечатлел поцелуй так глубоко, что казалось, будто они дышат друг другом. Вот что значит хотеть того, кого не должен. Оказаться в бедственном положении, которое ты едва ли можешь объяснить. Римус не мог этого вынести. У него был каждый сантиметр Сириуса, и все же он хотел большего. Он хотел этого, непременно хотел. Но тут дверь открылась. Римус ожидал, а Сириус, вероятно, надеялся, что первым их обнаружит кто-то из друзей. По крайней мере, в этом случае они должны были признаться и понести ответственность за последствия, но, похоже, никто из них не рассчитывал на то, что их обнаружит посторонний. Римус увидел его первым, выглянув из-за плеча Сириуса. Он как в замедленной съемке наблюдал, как открылась дверь, и другой парень вошел внутрь. Это был Корбан Яксли, с невинным видом несущий стопку учебников. Худший из возможных исходов. Пытаясь освободиться, Римус совершенно потерял равновесие, поскользнулся на линолеуме и с оглушительным грохотом опрокинул поднос с мензурками. Сириус изумленно уставился на него со своего места на столе, а Яксли чуть не швырнул охапку учебников через всю комнату. — Что вы, черт возьми, здесь делаете?! — Взвизгнул Яксли, пока Римус волновался из-за разбитого стекла. — Не твое дело, придурок! — Рявкнул в ответ Сириус. Слишком резко для того, кого только что застали в компрометирующем положении. — Прячетесь тут, как парочка чертовых педиков, — выплюнул Яксли. — Вероятно, это просто очередная дерьмовая шутка. Почему бы тебе и твоему чокнутому дружку не найти кого-нибудь другого, над кем можно поприкалываться, Блэк? — Ты не знаешь, о чем говоришь—убирайся отсюда сейчас же! — Взревел Сириус, хватая колбу и швыряя ее в стену рядом с дверью. Она разлетелась вдребезги от удара, а Яксли быстро ретировался из комнаты со своими книгами и еще одним безумным воплем. Римус был не в состоянии что-либо сделать. Казалось, что слова Яксли вогнали лед в его вены. Он уставился широко раскрытыми глазами на осколки стекла, на свое искаженное и уродливое отражение, злобно смотревшее на него в ответ. Я должна была помолиться за себя, - эхом отозвался голос Марлин. Я была в ужасе. — Все в порядке, это был несчастный случай, — торопливо сказал Сириус, соскальзывая со стола и принимаясь аккуратно убирать беспорядок руками. Я в ужасе. — Лунатик. — Сириус схватил его за плечо. — Я все исправлю. Но что мог исправить Сириус? Яксли видел. Он видел их. Он, вероятно, уже бежал рассказывать всем прямо сейчас. — Подожди здесь, — сказал ему Сириус, затем убрал руку и просто исчез. На какое-то время Римус просто потерял сознание. Когда он, наконец, пришел в себя, то схватил стакан негнущимися пальцами. Он порезался – всего лишь небольшой порез на подушечке большого пальца. — Боже милостивый! Что это? — Раздался чей-то голос. Это был профессор Слизнорт. Он вошел в класс и вскрикнул, когда рядом с дверью под его оксфордами захрустело стекло. — Это ты, Ламби? Римус встал, держа в руке поднос с битым стеклом. — Это был несчастный случай... — пробормотал он. — Несчастный случай? — Слизнорт что-то пробормотал. — Тебе ведь не положено здесь находиться, не так ли? Когда Римус не ответил, Слизнорт промокнул свой лоб носовым платком, а затем протянул ему метлу из углового шкафа. — Надеюсь, ты сможешь убрать за собой. Честно, Ламби, я очень надеюсь, что профессор Макгонагалл не совершила ошибку, назначив тебя старостой. Профессор оставил его одного, и Римус прислонился головой к кончику метлы. Возможно, Макгонагалл переоценила его. Уже не в первый раз. К тому времени, как Римус снова оказался на улице, он не мог вспомнить, как подметал остатки стекла. Он задумался о том, стоит ли вернуться на место преступления и проверить, но его прервали. — Все нормально, Ремингтон? — Спросила Триш. Она вышла из научного корпуса позади него, небрежно постукивая книгой по плечу. — У тебя такой вид, будто ты призрака увидел. Римус покачал головой. — Ты... да, ты видела Сириуса? — Ты про старшего? Не-а. Что, хочешь его поколотить? Только не говори мне, что он увел твою девушку? Кстати, я слышала об этом—ужасно смешно. Разве можно увести кого-то несуществующего? Вы, парни, конечно, отчаянные, но не настолько, чтобы ссориться из-за воображаемой девушки. Это угар. Она засмеялась, и, прежде чем Римус смог себя остановить, его терпение лопнуло. — Неужели ты не можешь связать и пяти слов, не оскорбив кого-нибудь? — Он зарычал. — Поэтому у тебя нет друзей?! Триш тут же отступила. От сурового выговора ее обычная улыбка исчезла, и она вдруг стала выглядеть очень маленькой. — Воу. Я не хотела тебя задеть. Блять. Римус фыркнул, прижав руки к бокам. — Я... — Все в порядке, — пробормотала она. Затем развернулась и исчезла тем же путем, каким пришла. Римус мгновенно почувствовал себя полным идиотом. Ему не нравилось быть таким, просто этот Яксли... и Сириус, и Марлин и все остальные сразу!.. Черт возьми. — И куда же вы подевались? — Спросил Джеймс, когда Римус вслепую поплелся обратно в столовую. Только тогда он понял, что Сириус велел ему подождать, но стены научного класса словно начали смыкаться, а теперь то же самое происходило и в столовой. Он как будто задыхался. — Перекур, — сказал Сириус, бесцеремонно появляясь у него за спиной. Римус снова чуть не подпрыгнул, и Сириус быстро пробормотал извинения, прежде чем наклониться к нему. — Мне нужно с тобой поговорить. Желудок Римуса сжался. Вот и все, все кончено. Яксли все видел и, вероятно, собирался рассказать всем, а они стояли здесь и разговаривали. Римус чувствовал себя полным идиотом – столько работы только ради одного жалкого поцелуя в пустом классе? О, почему он не мог просто подождать? — Я отведу Лунатика к медсестре, — сказал Сириус их друзьям. Ложь. — Лунатик, ты плохо себя чувствуешь? — позвал Питер. — Выглядишь немного бледным. — У тебя жар? — Спросила Лили. Римус не смог ответить достаточно быстро, слишком зациклившись на беспокойстве в их глазах. Не смотрите на меня. Не смотрите на меня так. Джеймс уже вставал из-за стола с пакетом в руке. — Я пойду, — сказал он. — Посмотрим, сможем ли мы привести этого придурка в чувство. Сириус покачал головой. — Нет, не волнуйся, Поттер. Я схожу. — Но если Лунатик заболел, тогда... — Я сказал, что схожу с ним! Взгляд, которым Джеймс наградил Сириуса, был не просто грустным, это была настоящая обида. Все остальные переглянулись, даже девочки. Не смотрите на меня! — Как скажешь, Блэк, — фыркнул Джеймс, бросая сумку обратно на стул. Сириус еще мгновение удерживал взгляд своего лучшего друга, но в конце концов просто развернул Римуса и вывел его из столовой. — Я в порядке, — сказал Римус, когда они снова оказались на улице. Солнце уже садилось, а небо стало темно-синим, как перед грозой. Сириус не ответил, только крепче сжал его руку. Он что, ожидал, что тот вот-вот сорвется? Может быть. — Сириус, — тупо повторил он, — со мной все в порядке. Мне не нужна медсестра. — Я знаю, — выдавил Сириус, — Отвали, пока я попытаюсь взять себя в руки, ладно? Ох. Римус с трудом сглотнул. Почему ему не пришло в голову, что Сириус тоже может быть расстроен? Даже напуган? Идиот. Они не разговаривали до тех пор, пока не вернулись в Годрик и дверь за ними плотно не закрылась. На мгновение Римус растерялся; он не знал, что делать, и должен ли он прикасаться к Сириусу или нет. Но, к счастью, Сириус принял решение за него. Он подошел сзади, обнял Римуса и уткнулся лицом ему в спину. — Он ничего не видел, — выдохнул Сириус, — Яксли ничего не видел. Римус едва не лишился чувств от облегчения. Он развернулся, отстраняя руки Сириуса от себя ровно настолько, чтобы обнять его в ответ. — Прости, — выдохнул он с горечью в голосе. — Это была моя вина, я был безрассуден. — Это не твоя вина, — фыркнул Сириус, отрывая лицо от плеча Римуса. — Просто пиздец. Я ненавижу это. Ненавижу прятаться. — Я знаю... Я знаю, ты несчастлив. Затем Сириус посмотрел на него. Его взгляд был яростным. Расстроенным. — Несчастлив? — Эхом отозвался он. — Разве я когда-нибудь говорил, что несчастлив? — Ты и не должен был. Я знаю, это тяжело – быть со мной и никому не говорить. — Ну, черт возьми, да. Но как ты мог подумать, что... — Сириус замолчал. — Ты бесчувственный ублюдок. Ты думаешь, я этого хотел? Ты думаешь, я ждал того дня, когда нас поймают? Губы Римуса приоткрылись в шоке, затем: — Н-нет! — Лжец. Ты думал об этом все время, не так ли? — Нет же! Я просто подумал, что подвел нас, что это все моя вина. Я знаю, для тебя важно, чтобы мы признавали друг друга, и что не рассказывать об этом нашим друзьям – полная противоположность этому. Но я... Я не могу. С Марлин все по-другому, и два месяца – это слишком мало... Прости, Сириус. Сириус смягчился и начал разглаживать складки на рубашке Римуса, как будто не мог придумать, чем еще заняться. — Я не хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя виноватым, тупой ты придурок. И я не страдаю манией величия. Я тоже испугался, Лунатик. Думаешь, я не сталкивался с таким дерьмом раньше? Римус сжал челюсти. — Ты имеешь в виду Майлза. — Я не сравниваю тебя с ним, — быстро сказал Сириус. — Но я знаю, когда я облажался. И я бы ни за что не хотел, чтобы какой-то придурок вроде Корбана Яксли знал о наших делах. — Но ты же хочешь, чтобы другие люди знали. — Я хочу, чтобы наши люди знали. И я хочу, чтобы они узнали, когда мы решим рассказать им – ты и я, вместе. Я знаю, что облажался, давя на тебя, но я думаю, что у тебя просто сложилось неверное представление обо мне, Луни. Что я какой-то супер-педик, который может справиться с тем, что все знают. Знаешь, сегодня я испугался. Обосрался от страха, вообще-то. Но это не значит, что я собирался сбежать от тебя. — Я тоже, — пробормотал Римус. — Не от тебя. Я просто... Я не такой крутой, как ты. Сириус тяжело вздохнул. — Я не крутой. — Ты крутой. — Нет, это не так... И мне не нужно, чтобы ты открылся ради меня. — Правда? — Да. Я... я ошибся, пытаясь подтолкнуть тебя к этому.. Я выдвинул тебе ультиматум, не выслушав до конца. Но я не хочу тебя терять, поэтому достаточно того, что у нас есть сейчас. Римус не мог поверить своим ушам. Он так долго думал, что единственное, чего хотел Сириус, – это признаться, а теперь... — А как же Джеймс? Остальные? Сириус сжал губы, глядя куда угодно, только не на Римуса. Наконец он вернулся к своей кровати и опустился на край, обхватив голову руками. — Знаешь, Альфарду тоже нравились мужчины. Вот почему его выгнали из семьи. — ...О, я... не знал. — Очевидно... но я до сих пор помню тот день, когда это случилось. Он приходил на каждое семейное собрание один – у него никогда не было девушки, и он всегда отказывался жениться. Конечно, ходили слухи, но семье удавалось по большей части их опровергать. И вот однажды, на день рождения моего отца, он привел с собой "друга". Его звали Элтон, и Элтон был квиром – все это видели. На нем был бархатный костюм с огромным цветком на лацкане, и он называл всех "дорогими". Я действительно не понимал, что к чему, пока Альфард не умер, но я помню, как после похорон Элтон пришел к нам домой, чтобы передать кое-что, а мать лишь плюнула ему под ноги. — Если бы мой дедушка к тому времени не умер и не назначил Альфарда своим преемником, дядя Эл потерял бы все. Как видишь, Луни, я понимаю. Я знаю, это тяжело, но я с этим смирился. Правда. Все, что мне нужно, – это чтобы ты был рядом со мной. Ты. Просто Римус Люпин, и точка. — Я тоже так думаю, — поклялся Римус. — Только ты. Только Сириус, Сириус, Сириус. — Хорошо, — кивнул Сириус. — Тогда это не имеет значения, потому что я счастлив в любом случае. И я позволю другим продолжать думать, что ты просто ждешь своего часа до Рождества, когда уже сможешь увидеть свою любимую Фарру и заняться с ней неистовой гетеросексуальной любовью. Но в то же время, я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, независимо от того, что скажет по этому поводу Поттер. Римус попытался изобразить кроткую улыбку. — Могу иметь только воображаемую невесту, да? — Да-да, знаю, я очень щедрый. Что тут еще скажешь? — Сириус облизнул губы. — Иди сюда. Он притянул Римуса к себе для долгожданного поцелуя. Так было проще. Слова "поцелуй и помирись" никогда по-настоящему ничего не значили для них. Было легче просто обнимать друг друга и шептать друг другу слова утешения в темноте. Римус любил Сириуса за всю его живость, но он знал, что его прикосновения и вкус постепенно исчезают, и все, что у них остается, – это понимание того, что жизнь трудна, и единственными людьми, которые могут защитить их, являются они сами. — Так что же мы собираемся сказать остальным? — Спросил Римус, когда они вытерли слезы и снова глупо поцеловались. — Мы скажем им, что ты плохо себя чувствовал, как и договаривались. — А Джеймс? Он расстроился. Я знаю, он заметил, что что-то не так. — Я придумаю другой предлог, чтобы отвязаться от него, — пожал плечами Сириус. — Всегда так делаю. Мы можем сказать ему, что я заваливаю какой-то предмет, или что ты заваливаешь, а я занимаюсь с тобой. — Ни один из нас ни за что в жизни не завалил бы ни один предмет. — Ладно, умник. Тогда я скажу ему, что ты помогаешь мне разобраться с некоторыми вещами или я – тебе. Что угодно. — Если ты уверен... Сириус очень твердо кивнул. — Я уверен. Все в порядке, он поймет. Верь мне. Римусу хотелось верить ему, но каким бы хорошим, добросердечным и искренним ни был Джеймс Поттер, всему есть предел. Позже вернулись их друзья, выглядевшие довольно мрачно. Питер вел себя вполне нормально, но Джеймс несколько минут ничего не говорил ни одному из них, а когда Сириус начал оправдываться, как и обещал, стало совершенно ясно, что Джеймс не позволит им снова выйти сухими из воды. — Нет, я не понимаю! — Он зарычал. — Вы двое уже какое-то время постоянно исчезаете, и нам с Питом пора узнать правду! Так что же происходит – это как-то связано с вашими родителями? Сириус издал громкий стон. — ААА! Перестань, Поттер! Я уже говорил: тебе не о чем беспокоиться! Джеймс начал бормотать: — Что—как?! Не о чем беспокоиться – ты, блять, издеваешься надо мной? Похоже, ты совсем спятил, Блэк! Я даже уже не знаю, кто ты такой! Ты и Лунатик! — Не приплетай Лунатика! — С хуя ли загуляли? Я его почти не вижу! Он всегда где-то с тобой, когда... — Внезапно Джеймс подскочил к кровати, схватил пальто Сириуса и сунул одну руку в карман. — Ага! — Воскликнул он, размахивая сигаретами Сириуса в воздухе. — Это все, чем ты теперь занимаешься! Прячешься по углам с Лунатиком и куришь чертовы сигареты, пока не начнется второе пришествие! Такими темпами к двадцати пяти годам ты будешь звучать как лопнувший пылесос! Сириус злобно выхватил сигареты обратно. — Ну я хотя бы не буду звучать как ноющая тряпка! — Тряпка?! Я просто пытаюсь присутствовать в твоей жизни! Я хочу помочь или... или выслушать – что бы тебе там ни понадобилось! — Окей, тогда послушай внимательно: мне не нужна чертова нянька! — Вам двоим обязательно ссориться в нашей спальне? — простонал Питер. — Неужели нет другого места, где вы могли бы все обсудить? У Лунатика жар, и я пытаюсь... — ЗАТКНИСЬ, ПИТ! — Закричали оба. — Боже, — проворчал Питер, поворачиваясь к Римусу на кровати. — Ненавижу, когда эти двое ссорятся. Это все равно что плевать в собственное отражение. Римус, сидевший напротив него, ущипнул себя за переносицу. Он никогда не видел, чтобы двое лучших друзей так злобно орали друг на друга. Конечно, Джеймс и Сириус иногда ссорились, они были обычными людьми, но ссоры? Неслыханное дело. Это больше походило на то, что если Римус и Сириус были Римусом и Сириусом, то эти двое были ДжеймсомиСириусом. Вот почему Поттеры были, пожалуй, единственными взрослыми, которым Сириус полностью доверял – они были, по сути, продолжением самого Джеймса. И не было никого, кому Сириус доверял бы больше, чем Джеймсу. Возможно, именно поэтому Джеймсу было так больно, когда Сириус перестал ему все рассказывать. — Тебе стало неинтересно, — продолжил он, — Похоже, ты даже не хочешь здесь больше находиться. Ты просто хочешь отвалить и ни с кем не разговаривать. Единственное время, когда мы можем получить твое внимание, – это ебанная репетиция, но даже тогда твои мозги на гребаной Луне! Почему бы тебе не вернуться ненадолго на Землю и не посидеть с нами, нормальными людьми! Слово "нормальными" задело Римуса за живое, и по реакции Сириуса он понял, что и на него оно подействовало так же. — Ты ненормальный, — прорычал он. — Мы с Лунатиком просто тусовались, как всегда. У вас с Хвостом есть подружки, может, вы просто проводите с ними слишком много времени и не замечаете! — Это херня полная, и ты это знаешь! — Да? Может, так оно и есть! И, может быть – всего лишь может быть – есть вещи, о которых мне не хочется говорить! Почему бы тебе хоть раз не заняться своими ебанными делами, Поттер? — Ты – мое дело! Ты мой лучший друг! — Может, мне не стоит им быть! Карие глаза Джеймса за стеклами очков превратились в блюдца. — Ну что ж, тогда ладно! — Ладно! Выглядя более оскорбленным, чем Римус когда-либо видел, Джеймс повернулся к Питеру и схватил его за руку. — Пойдем, Пит. Нам пора. Мы здесь явно лишние! — А я-то что сделал? Уже почти комендантский час! — Питер попытался начать жаловаться, но Джеймс уже оттащил его от кровати к двери, которую захлопнул за собой. — Как раз самое время! Передышка, черт возьми, не помешала бы! — Крикнул Сириус. Он запустил подушкой в дверь, но этого было недостаточно. Сириус огляделся по сторонам, готовый взорваться, развернулся и с силой пнул ящик в изножье кровати Джеймса. О чем немедленно пожалел. — БЛЯТЬ! — Он тут же взвыл, хватаясь за ногу. Римус поспешил за ним. — Ты в порядке? — Этот ублюдок! — Сириус проворчал, отмахиваясь от Римуса. — Кем он себя возомнил? Ведет себя так, будто имеет ключ от моей чертовой жизни. Я рад, что он сбежал—скатертью дорога! — Ты же не можешь на самом деле так думать, Сириус. — Конечно, могу. Если он хочет вести себя как настоящий засранец, то пусть будет лучшим другом кого-то другого. Римус вздохнул. — Слушай, день был дерьмовый. Нам всем нужно немного успокоиться. — Сам и успокойся. А мне нужна блядская сигарета. — Бросившись к своей прикроватной тумбочке, Сириус выдвинул ящик и начал в нем рыться. Решив, что лучше просто дать ему перебеситься, Римус сам подошел к подоконнику и перегнулся через него, чтобы открыть окно. — Я просто не понимаю, с чего это он так себя ведет, — продолжал Сириус, держа зажженную сигарету двумя пальцами. Он отодвинул стереосистему в сторону так, что она начала опасно раскачиваться, и забрался на шкаф, чтобы их с Римусом взгляды были на одном уровне. — Он просто не понимает, — сказал Римус. Это не его вина. — Он смотрит на меня свысока. Он думает, что я сломлен, что моя семья разрушила все, а он мастер по ремонту кукол, который пришел, чтобы починить меня. — Нет, Сириус. Не думай так. — Ну, я ничего не могу с собой поделать, не так ли? — огрызнулся Сириус. — Случилось это дерьмо, а я все еще не могу даже начать разбираться во всей этой гребаной херне! Если бы он знал о нас, то спросил бы обо всем остальном, а я не уверен, что хочу, чтобы он знал! Что касается его и Хвоста, то меня просто выперли этим летом и отреклись от меня, но это еще не все, не так ли?! И я не– и я не собираюсь рассказывать ему о нас только для того, чтобы он почувствовал себя лучше! — Эй, — Положив руки по обе стороны от Сириуса, Римус наклонился так, что их лбы соприкоснулись. — Я слышу тебя. Я здесь. Сириус выдохнул и нежно прижался к Римусу. — Это просто дерьмо, — выдохнул он, отворачиваясь, чтобы стряхнуть пепел с сигареты на подоконник. — Его семья приютила меня, и теперь я что, должен чувствовать себя обязанным рассказать ему все? Это похоже на то, что я должен рассказать об этом в благодарность – да, я благодарен, – но это не то же самое, что сказать ему, что моя матушка совсем поехавшая. Это другое. На этот раз что-то не так со мной. — Ничего, — поклялся Римус, — с тобой все так. Ты что, не слышал себя раньше? Мы просто выясняем моменты, вот и все! А Джеймс ничего не знает, так что... не вини его так сильно. Он ничего не может с собой поделать. — А я-то думал, что сегодня буду самым благоразумным из всех. — Думаю, ты скоро поймешь, что я всегда могу быть разумно-неразумным, Сириус Блэк. Улыбка промелькнула в уголках рта Сириуса, и Римус почувствовал, как мало-помалу его гнев улетучивается. Он потянулся, чтобы засунуть руку обратно – потушить сигарету или затянуться, – но ударился запястьем о край окна и уронил сигарету в пустоту. Вздохнув, Сириус повернулся к нему и пристально посмотрел. — Не волнуйся, — сказал Римус, пытаясь изобразить улыбку. — Нам все равно пора сократить расходы. Сириус сердито посмотрел на него. — Отвали, — сказал он, затем обхватил Римуса за подбородок и прижал их губы друг к другу. Римус растаял. Он сразу понял, что это будет не тот поцелуй, от которого у него запорхают бабочки в животе – от него останутся синяки и ссадины, как от камня, только что вынутого из огня. Это было похоже на то, как часто проходили их примирительные поцелуи, яростные и стремительные, как будто они были двумя водителями, борющимися за руль. Сириус притягивал его к себе, а Римус опирался на него, каждый из них переходил границы дозволенного и пытался понять, что заставит другого быстрее воспылать страстью. Он понятия не имел, сколько у них осталось времени до возвращения друзей, но в этом не было ничего нового. Все, что Римус знал, это то, что он хотел Сириуса, и этого было достаточно. Подняв Сириуса с тумбы, Римус развернул его и бросил на кровать, забравшись сверху. Сириус схватил его за шею и снова притянул их друг к другу. Обычно в их отношениях был определенный порядок, но на этот раз все было наоборот. Сначала Сириус снял брюки, затем ремень и рубашку Римуса, обнажив цепочку на шее, которую он носил с того самого дня, как Сириус подарил ее. С тех пор она немного потускнела и не раз чуть не сломалась, но он отказался расстаться как с ней, так и с медиатором, свисавшим с его конца. Это было похоже на их кульминацию, странно подобранную вместе, но тем не менее подходящую друг другу. Римус толкнул Сириуса обратно на подушки, прижимаясь к его ребрам, и провел руками по узкой ложбинке на талии, скользнув вверх между его бедер, оставляя дорожку поцелуев на чувствительной коже. Сириус, никогда не отличавшийся застенчивостью, запустил пальцы в и без того растрепанные кудри на макушке Римуса и притянул его к себе, прерывистое дыхание уже касалось его пухлых губ. Так много запутанности, неуверенности, но это... это он мог сделать. Это было проще всего на свете – быть с ним и на мгновение позволить себе забыться, почувствовать, что они единственные люди во всем мире. Закончив с одним бедром, Римус перешел к другому, осыпая его поцелуями до тех пор, пока Сириус не задрожал и практически не выкрикнул его имя. Затем он добрался до середины живота, обдал Сириуса резким горячим выдохом и взял его за руку, дополняя все остальные ощущения. — О, Луни, — простонал Сириус, останавливаясь, чтобы прикусить губу. — Бля. Римус мог бы заглушить звук. Он надавил сильнее, остро осознавая, что стереосистема прекратила играть где-то между этим моментом и шкафом, и единственным звуком был голос Сириуса – идеальный тембр, даже когда он извивался в его руках. Римус уже научился распознавать подсказки. Сириус начинал сильнее теребить его волосы каждый раз, когда Римус находил тот ритм, который сводил его с ума больше всего. Его бедра подергивались в предвкушении, когда он терял его, и вздрагивали, когда он находил его снова. Он начинал ерзать туда-сюда, когда Римусу нужно было быть глубже, и усиливал хватку на его затылке, требуя двигаться быстрее, и Римус, которому нужно было все это, был более чем счастлив уступить. Он сжал бледные бедра, оставляя свои отпечатки, которые превратятся в синяки к тому времени, когда они снова потянутся друг к другу. Они были как горящий камень – настолько горящий, что он чувствовал запах. На самом деле чувствовал запах. Что-то горело. И это была не пепельница. Римус отстранился, заставив Сириуса с разочарованным стоном уронить голову обратно на подушки. — Ты чувствуешь этот запах? — Нет! Сириус сильно дернул его за волосы, заставив Римуса поморщиться, но он определенно что-то почувствовал. Он поднял взгляд, осматривая комнату. — Что-то горит. — Горит?! Если ты попытаешься сказать мне, что у тебя случился инсульт, чтобы не заканчивать, я тебя убью. Он посмотрел вверх – на стереосистему, опасаясь, что закоротило один из шнуров, – и именно тогда заметил дым снаружи. — Сириус! — Воскликнул Римус, вскакивая с кровати и наклоняясь над кустом. Густой серый дым поднимался от земли, заполняя их комнату в общежитии. Кусты, окаймлявшие общежитие снаружи, определенно загорелись, пачкая сажей кирпичные стены Годрика – это было нарушение порядка века. — Черт! Закрой окно! — Закричал Сириус, подскакивая с кровати и бросаясь к окну. — Ты же не думаешь... — Римус вздрогнул, глядя на пепельницу, когда они склонились над тумбой. — Не-а... — усмехнулся Сириус, прежде чем переглянуться. Необъяснимо, но Римус начал хихикать, подстрекаемый клубами дыма, которые поднимались за окном. — Ты настоящий агент хаоса, Сириус Блэк. Сириус запрокинул голову и рассмеялся, дерзко и красиво. — Хорошо, что у меня есть ты, Римус Люпин, который всегда выручает меня, — сказал он, наклоняясь вперед и засовывая палец Римусу в рот. Римус облизал его, прежде чем прикусить, бросив на него многозначительный взгляд, и Сириус снова схватил его за лицо, притягивая их друг к другу и укладывая обратно на кровать. Римус позволил ему, снова устроившись под одеялом и потянувшись к теплу Сириуса. Конечно, поджог мог подождать еще несколько минут.