The Cadence of Part-time poets

I drank the potion she offered me, I found myself on the floor; Then I looked in those big green eyes, And I wondered what I’d came there for; She’s just a devil woman, With evil on her mind; Beware the devil woman, She’s gonna get you! — “Devil Woman” Cliff Richard, 1976 Понедельник, 31 октября 1977 Несмотря на более ранние планы и согласованные праздничные мероприятия, Хэллоуин, по мнению мародеров, был довольно скучным мероприятием. Не имело значения, что девочки практически заставили их поклясться на крови, что в этом году не будет никаких трюков или ловушек; Сириус и Джеймс по-прежнему не общались, а без этих двоих мало что можно было сделать в плане розыгрышей. Впервые с того лета Римус оказался их посредником – ходил на цыпочках рядом с Джеймсом и делал вид, что его вообще не существует в присутствии Сириуса. Питер еще легко отделался. Ему удалось объявить себя Швейцарией, что означало "Я просто Питер" и "Я с Джеймсом". Сириусу, казалось, было все равно – у него был Римус. Их отношения были гораздо более близкими и, следовательно, стоили гораздо больше, даже если никто об этом не догадывался. Джеймс и Питер, возможно, и знали друг друга с пеленок, но они никогда не обсуждали исторический дискурс, существовавший между модами и рокерами, лежа с голыми задницами в постели под The Doors. — Ты бы точно стал модом, — сказал Сириус, сигарета торчала из уголка его рта. — Неправда! — Стал бы, стал бы! Я был бы рокером, а ты – модом. И каждую ночь я бы подъезжал к твоему дому на мотоцикле и целовал тебя под покровом ночи, подальше от глаз твоих приятелей-модников, чтобы они не узнали и не выпотрошили меня к чертям собачьим. — Прям настоящие Ромео и Джульетта, как я погляжу. Сириус ухмыльнулся, а затем наклонился, чтобы поцеловать его по-настоящему. — Вот видишь. Начинаешь потихоньку втягиваться. Как бы чудесно ни было оставаться наедине с Сириусом, Римус волновался. Он попытался представить, как отреагировал бы Джеймс, если бы Сириус рассказал ему правду об их отношениях: почувствовал бы он облегчение? Или же ему бы стало еще больнее от того, что они не доверились ему с самого начала? Или он почувствовал бы отвращение? Даже у Сириуса не было ответа. По этой же причине он никогда никому не рассказывал о Майлзе. Важно не то, что он скажет. Важно то, чего он не скажет. Римус повсюду носил эту мысль с собой. Было почти приятно наконец-то выразить словами страх, который он испытывал с тех пор, как тот человек пристально посмотрел на него в книжном магазине, но он все равно не мог произнести это вслух, так в чем же смысл? Сириус больше никогда не упоминал о Поттерах и о том, что, по его мнению, он был "в долгу" перед Джеймсом. Сириус выбрал стратегию "с глаз долой, из сердца вон": если он не говорил о случившемся, то мог и не думать об этом, а если он не думал об этом, то этого не существовало. Римусу было нелегко, но он знал, что Сириусу больно. — Нам нужно поскорее начать подыскивать квартиру, — сказал он, когда они освободили общежитие на достаточное время, чтобы Джеймс и Питер могли заняться своими делами. — Мне скоро исполнится восемнадцать. Я уже достаточно взрослый, чтобы снимать квартиру. Мы снимем жилье самостоятельно. Где захотим. — Как насчет Ист-Финчли? — Предложил Римус. Сириус посмотрел на него и отвернулся. — Я не могу туда вернуться. Он там живет. — Ты же знаешь, что ваша ссора не продлится вечно, верно? В итоге вы устанете от всего этого и снова станете лучшими друзьями. — Да неужели? Вот и проверим. У меня память, как у слона. — И упрямство, как у осла. Сириуса эта аналогия не слишком оскорбила, но остаток дня он отказывался говорить о Джеймсе. Римус знал, как всю эту ситуацию видит Сириус: властный друг, который беспокоится о нем только из-за его недостатков и травм; но Римус видел все совсем иначе. Реальность заключалась в том, что Джеймс Поттер ревновал, и ревность для него, вероятно, была чем-то совершенно новым. С тех пор как Джеймсу исполнилось восемь лет, Сириус всегда был рядом. У него был самый-самый лучший друг, о котором только можно мечтать, так зачем беспокоиться о чем-то столь ненужном, как ревность? Учитывая его в целом счастливое детство, можно легко предположить, что у Джеймса не было никаких недостатков, но это было неправдой. По сути, у Джеймса Поттера было все, а когда человек привык иметь все, то потеря даже малой части, как правило, воспринимается катастрофически. Из-за случившейся размолвки жить на столь маленькой площади стало намного труднее, чем обычно. Каждый раз, когда они вчетвером собирались в одном месте, атмосфера становилась невыносимой. Джеймс поставил перед собой задачу проводить с Сириусом как можно меньше времени. По утрам он сопровождал Лили в библиотеку и каждый раз садился за другой стол. Ночевал в комнате для девочек, что поначалу стало для всех нехилым шоком. — Честное слово, на что только вы двое не пойдете, чтобы избежать извинений, — фыркнула Лили, когда они все собрались на воскресную мессу. — Я ему ничего не должен, — усмехнулся Сириус. — О да, совсем ничегошеньки! Не то чтобы я был твоим лучшим другом какую-то жалкую сотню лет, — поддел его Джеймс. — Вот что я получаю за беспокойство и заботу. — О себе побеспокойся! — "Глупый весь гнев свой изливает, а мудрый сдерживает его", — произнесла Марлин, выглядевшая очень уставшей и с темными мешками под глазами. — Притчи, глава двадцать девятая, стих одиннадцатый. — Слышал, Поттер? Это библейский призыв к тому, чтобы заниматься своей жизнью. — Эй, Марлин, а есть какие-нибудь мудрые цитаты о придурках? С другой стороны, отказ Джеймса от пребывания в их спальни и всего, что касалось Сириуса Блэка, означал, что Римус получил полное и безраздельное внимание своего парня. Теперь, когда забот из-за присутствия соседей стало на одну меньше, у них появилось еще больше возможностей осуществлять самые немыслимые идеи, не вылезая из своих постелей. Они проводили выходные, отсыпаясь, а днем, когда Питер уходил гулять с Мойрой, – обжимались и целовались. Снова и снова. Когда Джеймс остался ночевать в комнате девочек третью ночь подряд, Сириус прокрался к Римусу и спрятался с ним за занавесками, где и провел большую часть ночи. Римус не беспокоился – Питер спал достаточно крепко. — Заберите его обратно, — сказала Марлин в понедельник утром. Наконец-то наступил Хэллоуин, и Макгонагалл отменила уроки на следующий день после праздника, чтобы дать им возможность хорошенько проспаться. Вечеринку устраивал Годрик-хаус, и даже без двух самых известных проказников, вышедших на охоту, все равно было довольно грязно. — Это ужасно, — продолжила Марлин, распутывая бумажные ленты, которые они стащили из кабинета рисования. — Он храпит как трактор, а Лили отказывается затыкать ему нос пальцами, потому что, видите ли, он может задохнуться. В следующий раз я просто задушу его подушкой, медленно и жестоко. — Поверь мне, Джеймс – это еще цветочки — сказал Римус, распутывая другой конец. — Ты бы послушала Питера. — Не спорю. Но это лучше, чем слушать твои стоны и хныканье всю ночь, — усмехнулся Питер из-за дивана, где рисовал всадника без головы в натуральную величину на бумажном плакате. — Ты издаешь такие пугающие звуки, как будто тебе очень больно. Как будто во сне тебя кто-то душит. С громким фырканьем Сириус выпустил из пальцев воздушный шарик, который должен был надувать. Тот, с характерным звуком описав дугу через гостиную, с оглушительным хлопком врезался в старинные часы. В двух диванах от них, позванные на помощь девятиклассники, прыснув от смеха, тут же отправили в полет собственные шары, подняв в воздух свистящий, разноцветный вихрь резины. Римус, наблюдая за этим хаосом, невольно поморщился. Возможно, Питер все-таки спал не так крепко, как им казалось. По другую сторону от них Мэри открыла металлический термос и налила подозрительное количество прозрачной жидкости в напиток, который в данный момент готовила. Лотти стояла рядом с ней и яростно засовывала апельсиновые дольки в свой кувшин. Похоже, это был какой-то сидр, но, судя по соотношению водки и сока, их целью было напиться вдрызг. — Стоны Римуса сейчас не самое важное, — начала Мэри. — Вы, ребята, уже придумали свои костюмы на сегодняшний вечер? Римус кивнул. — Думаю да. — Вы решили быть Битлз? — Спросила Марлин. На это Римус уступил Сириусу, который упрямо растягивал новый воздушный шарик. — Ты, конечно, думаешь, что мы зря трудились над костюмами Сержанта Пеппера? — Вообще-то у нас есть кружок шитья, чтобы сшить их, — заметил Питер, — наши костюмы выглядят как ночнушки моей мамы. — Брось, Хвостик, ты же сам спишь в ночнушке. Питер пожал плечами и вскочил на ноги со свежевыкрашенным плакатом в руках. — Как скажешь. Я буду Ринго. — Они будут великолепно смотреться на сцене, — похвалила Лотти, бросая апельсиновую корку вперед и умудряясь попасть ею Питеру за ворот рубашки. "Сцена", о которой шла речь, на самом деле была скорее отгороженным канатом уголком общей комнаты, который они расчистили, чтобы освободить место для своих инструментов. Конечно, тащить ударную установку Питера всю дорогу из здания Беллчант было непростой задачей, но когда Римус взглянул на небольшую установку, укомплектованную усилителями и прочим, у него слегка закружилась голова от предвкушения. Они все согласились исполнять кавер-версии песен, слишком нервничая, чтобы играть что-то из своего собственного творчества, тем не менее они потратили целые недели на репетиции. Все определенно будет здорово, если только Джеймс и Сириус соберутся с силами, чтобы продержаться хотя бы одну песню. Как по команде, Джеймс и Лили вошли в гостиную, держа в руках коробку с дополнительными украшениями. Лили уже была в своем костюме Чудо-женщины, но надела под него спортивные штаны, чтобы не замерзнуть. — Все выглядит просто фантастически! — Воскликнула она, когда они с Джеймсом поставили коробку рядом с одним из диванов. — Это все Марлин, — сказал Питер. — Она эксплуатировала нас в качестве рабов несколько часов к ряду. Марлин всплеснула руками: — Мне стоит напомнить, что вы хотели украсить комнату, развесив на стене несколько лент и все? Кто-то же должен был вмешаться. — Тем не менее, вы проделали отличную работу, — похвалил Джеймс, останавливаясь, чтобы полюбоваться растяжками, которые они с Римусом в данный момент развешивали над дверным проемом. — Да, не благодаря вам, — съязвил Сириус, появляясь в арке со стереодинамиками в обеих руках. — Мы ведь принесли твоих фальшивых пауков? — Джеймс хмуро посмотрел ему вслед. — Пришлось раскапывать их в театральной кладовке! — Да, и это заняло у тебя всего час. — К твоему сведению, у нас еще внезапно нарисовалось экстренное собрание глав общежитий... Очевидно, Макгонагалл думает, что мы что-то замышляем. — Что ж, в этом она права, — сказал Римус, спрыгивая с оттоманки, на которой стоял. — Что она говорила? Она ведь не собирается нас выгонять, правда? Уголки губ Джеймса поползли вверх. — Просто ничего не ломайте. Они стукнулись кулаками, и Римус изо всех сил старался не обращать внимания на раздраженный взгляд Сириуса. На другом конце комнаты Лили с гримасой отвращения оторвала нос от сидра Мэри. — Боже мой. Что вы добавили в эту дрянь – отбеливатель? — Не будь такой занудой, — сказала ей Мэри. — Сегодня Хэллоуин, и, поскольку в этом году мы решительно не собираемся идти в лес, я считаю, что будет правильно, если как следует напьемся. Лот, ты не забыла захватить бутылку Куантро? — Оставила в комнате, — сказала Лотти, откусывая дольку апельсина. — Сбегаю за ней. Когда Лотти исчезла в коридоре, появилась группа шестиклассниц из клуба пекарей, которые несли поднос за подносом со свежей выпечкой. Лили и Джеймс провели их на кухню, как услужливые главы общежитий, коими они и являлись, и Римус воспользовался возможностью проскользнуть в дальний конец комнаты, где Сириус в данный момент подключал стереосистему. Он не собирался упоминать ничего, что имело бы отношение к Джеймсу, но, к сожалению, Марлин последовала за ним и была полна решимости высказать все, что она думает по этому поводу. — Вам пора бы успокоиться, — сказала она Сириусу, пока он продолжал вставлять кабель за кабелем в нужные разъемы. — Уже три дня прошло. — Господи, почему все ведут себя так, будто это конец света? — огрызнулся Сириус. — Разве мы с Поттером не можем время от времени побыть порознь, не слипшись друг с другом? — Я не говорю, что ты должен внезапно испустить дух, придурок, но как ты собираешься играть на вечеринке, если ведешь себя так, будто засунул себе огромное бревно в задницу? — Мне не обязательно любить его, чтобы играть с ним, Маккиннон. Посмотри на Pink Floyd. Марлин вздохнула и посмотрела на Римуса в поисках поддержки, но, ничего от него не дождавшись, в конце концов оставила их наедине с их розетками и пластинками. Было еще только начало дня, и после напряженных выходных Римусу не очень-то хотелось играть роль посредника, но он бы солгал, если бы сказал, что не беспокоится за вечернее шоу. Это было их первое выступление перед настоящей публикой, а не только друг перед другом. Из-за того, что двое их участников были не в лучших отношениях, начинало казаться, что Marauders идут по пути угасающих несбыточных мечтаний 1970-х годов. Благодаря немалой командной работе к возвращению Лотти им удалось подвесить к потолку большую часть резиновых пауков. Она влетела обратно в гостиную с бутылкой Куантро в руке и довольной улыбкой на лице, как будто только что выиграла какой-то грандиозный приз. — Римус, — позвала она. — Там кто-то стоит у двери и ищет тебя. — Кто? — Спросил он, спускаясь с шаткой башни из пуфиков. Она пожала плечами и вышла обратно в коридор. Римус неохотно последовал за ней, остановившись только для того, чтобы набросить хлопковую паутинку на волосы Сириуса. Там он нашел ее, ожидающую у входа в общежитие, стоящую рядом с широкоплечим парнем, которого Римус никогда раньше не видел. На нем был тяжелый рабочий плащ и ботинки в тон, а на голове – темные очки, которые не могли принадлежать ни одному ученику шестого класса, не говоря уже о ком-то из их состоятельного колледжа. Римус заметил татуировку в виде ласточки, выглядывающую из-под воротника его куртки. Это было похоже на хардкор и напомнило ему о Доссе. — А вот и он, наш герой дня, — сказала Лотти, представляя Римуса незнакомцу. Когда Римус подошел, он протянул ему руку, и Римус пожал ее, не без доли скептицизма. — Привет. Чем я могу помочь? — Я думаю, ты имеешь в виду "не мог бы ты мне помочь", — сказал незнакомец с сильным шотландским акцентом. — Моя кузина Триш сказала мне, что ты ищешь дилера. Клайда. Римус с трудом верил своим ушам. — Тебя прислала Триш? — Да, она мне сказала. — И, э-э, как... Как ты попал на территорию школы? — Я занимаюсь доставкой, — сказал Клайд, указывая большим пальцем через плечо туда, где перед общежитием был припаркован большой грузовик. — Триш сказала мне, чтобы я поискал "Римуса Люпина". Я сказал, что узнаю, что это он, когда обнаружил, что пялюсь на парня, который выглядит так, будто его нос приклеен к заборному столбу. Полагаю, это ты? Лотти тихонько хихикнула, а Римусу едва удалось справиться со своим шоком. — Э-э... да, я Люпин. А ты определенно кузен Триш, верно? Клайд кивнул. — Шарлотта рассказывала мне о тебе и твоих друзьях. Она сказала, что ты закупался у Ксено, верно? Он был твоим парнем для любого товара? Римус посмотрел на Лотти, которая смущенно прикрыла рот рукой. — Думаю, Шарлотта очень занята. — Да, но я все равно был источником информации для Ксено. Вы, напыщенные идиоты, годами поддерживали местную сеть в рабочем состоянии. — Вот черт. — Римус настороженно огляделся. — Значит, ты нам поможешь? — Он подумает об этом, — предположила Лотти. — Хотя я сомневаюсь, что он проделал весь этот путь только для того, чтобы отказать тебе лично, Римус. — Возможно, у меня есть кое-что. Для чего тебе это? — Сегодня Хэллоуин, сам как думаешь? Мы устраиваем вечеринку прямо здесь, в общежитии. — Костюмчики и все дела? Во что наряжаетесь? — Это сюрприз. Придется прийти, чтобы узнать. Клайд выглядел не менее довольным этой идеей. Он бросил взгляд на Римуса, прежде чем кивнуть в сторону Лотти. — Твоя девушка? — О нет. — Лотти покачала головой. — Я считаю себя скорее нянькой, когда дело касается их всех. — Хм. Высокие детки у тебя. — Немного высоковаты, согласна. Мне нравятся мои мужчины примерно... — Лотти медленно подняла руку, остановив ее как раз напротив лба Клайда. — Да, вот это выглядит неплохо. — А я-то думал, что девчонки из Хокингса вообще не могут в юмор. — Знаешь, опасно валить всех женщин в одну кучу. Мы начинаем понимать, какие вы, парни, несмешные. Римус осуждающе приподнял бровь. К счастью, Лотти перехватила его взгляд и быстро подняла руки, сдаваясь. — Хорошо, я ухожу. Мэри все равно придется ждать до вечера. — Она подняла бутылку Куантро и начала пятиться в сторону гостиной. — Увидимся позже, торговец. — Определенно, — ответил Клайд с самодовольным видом. Римус откашлялся, чувствуя себя немного неловко. — Итак, не пойми меня неправильно, но ты гораздо более... откровенный, чем большинство других дилеров, которых я знаю. — Многих из нас знаешь что ли? — Ты бы удивился. — Я доверяю Триш, — сказал продавец. — Она бы не послала меня к какому-нибудь дурачку. — Круто. Так что у тебя есть? — Всегда держу немного гашиша в грузовике, но ты этого не слышал. Может, найдется и что-нибудь еще, если нужно. — Можешь принести нам еще выпивки? — Само собой. — И после Хэллоуина ты сможешь продолжать в том же духе? — Предложение действует до конца июня. Римус выдавил улыбку. — Да, звучит заманчиво. И если ты будешь хорош, мы оценим твое старание. — У тебя есть список? Когда Римус начал рыться в карманах в поисках ручки, взгляд Клайда скользнул через его плечо в сторону гостиной. — И... твоя милая подружка – блондиночка – не замужем? Позже тем же вечером, запасшись таким количеством гашиша и выпивки, которое могло убить лошадь, Римус вышел из ванной, одетый с головы до ног в сверкающий синий костюм Маккартни. Брюки были примерно на шесть дюймов короче щиколоток, и его обычно не вызывающие опасений бицепсы, казалось, вот-вот разорвут ткань по швам, но этот наряд был подарком клуба шитья, в любом случае, сшитый в основном для их шоу. Можно лишь надеяться, что ближе к полуночи, когда все будут напьются в хлам, он сможет сменить наряд на что-нибудь более удобное. — Ебать, ты выглядишь потрясающе! — промурлыкал Сириус, едва взглянув на него. Римус не был уверен, что согласен, но не стал возражать, когда Сириус начал выводить довольно неубедительные усики над верхней губой, используя подводку для глаз, которую он "позаимствовал" у Мэри. — Ты, наверное, смог бы отрастить их сам, если бы перестал бриться, — предположил он, все еще держа Римуса за подбородок. Стараясь не улыбаться, Римус похлопал по одной из кисточек на плече столь же безвкусного костюма Сириуса. Хотя очки Леннона действительно продавали этот образ. — Хочешь сказать, что мне стоит отрастить бороду? — Я не говорю, что ты должен стать кем-то вроде участника ZZ Top, но ты выглядел бы мило с маленькими усиками. — Может, тебе самому стоит попробовать, — сказал Римус, любуясь искусственными усами, нарисованными на губах Сириуса. — Не-а, — сказал Сириус, закрывая вкладыш, — боюсь, я буду похож на своего отца. Тебе повезло, что ты не очень похож на своего. Римус покорно кивнул. — Мм... Сириус отошел и вернулся с двумя бокалами, в которых было по порции водки для них обоих. — Спасибо, — сказал он, но, прежде чем Сириус успел пригубить, Римус накрыл стакан рукой. — Сегодня Хэллоуин. — Я в курсе? — Сегодня вечером шоу. Ты знаешь, что это значит. — Боже. Лунатик— — Ты должен поговорить с Джеймсом, Сириус. Даже если вы не помиритесь сегодня вечером, через несколько дней у тебя будет день рождения – ты хочешь провести его без Джеймса? — У меня есть ты! — Хорошо, а может это я хочу провести твой день рождения с Джеймсом. Сириус усмехнулся и выпил рюмку. Поморщившись и придя в себя, он отставил стакан в сторону и поправил свой костюм. — Меня не волнует мой чертов день рождения, Луни. Как я и говорю всем остальным, это не так уж и важно. Почему Эванс может злиться на него целый год, а я что? Не могу побеситься какие-то жалкие пару дней? И, кроме того, что бы я вообще ему сказал? Я не могу сказать о нас – не то чтобы хочу – и он не верит мне, когда я говорю, что дело в чем-то другом. — Ты правда не хочешь рассказывать ему о нас? — Серьезно? Римус прикусил губу. — Я первый спросил... Сириус пристально посмотрел на него, но затем покачал головой. — Если я и скажу ему, то только на своих условиях, не так ли? И я... ну, я не хочу раскрывать ему свой самый большой секрет, когда мы... в таком состоянии. — Голос Сириуса стал тише: — Что, если из-за этого... станет хуже. На самом деле у Римуса не было ответа; он думал о том же с тех пор, как они поссорились, но был рад услышать, что Сириус все же не склонен к крайностям. — В любом случае, — фыркнул он, — у него просто паранойя. — Он скучает по тебе, — сказал Римус. — И я думаю, ты тоже по нему скучаешь. — Прошло всего три дня. Как я могу скучать? Он беспомощно пожал плечами. — Хорошо. Но я знаю, что Джеймс беспокоится из-за того, что мы проводим так много времени вместе. Он чувствует себя так, словно теряет своего лучшего друга. — Это смешно. — Правда? Помнишь, что ты чувствовал, когда я встречался с Марлин? Потому что я точно помню, каково это – когда ты встречался с Честити. Сириус хмуро отвернулся в сторону, как он часто делал, когда понимал, что проиграл спор. — Я не ревновал, когда он начал встречаться с Эванс. — Джеймсу Лили нравилась с седьмого класса. Ты меня извини, но у тебя было немного больше времени, чтобы привыкнуть к этому. — Пошел ты. И всегда-то тебе есть, что сказать. — Полегче. — Римус наклонился, убрал волосы с лица Сириуса и поцеловал его в уголок рта. — Просто попробуй сказать что-нибудь, пока не накидался до такой степени, что едва можешь устоять на одном месте. Словно назло, Сириус украл у Римуса его рюмку и выпил ее тоже, прежде чем поцеловать его в ответ. Он почувствовал, как водка обожгла его губы, но поцелуи с Сириусом всегда были похожи на огонь. — РИМУС! СИРУС! — рявкнул Питер из-за двери спальни, колотя по ней кулаком. — Что-то не так со стереосистемой! Кто-нибудь из вас может уже спуститься и починить ее? — Ты идешь? — благочестиво сложив руки, спросил Римус — Мне нужно в туалет. — Хорошо, конечно. Я подожду тебя внизу, рок-звезда — Отступая, Сириус еще раз оглядел его, прежде чем дьявольски ухмыльнуться. — О, и Луни? Не смотри, но я вижу твой член сквозь эти брюки. — Наглая ложь и провокация! — Римус ахнул, но Сириус уже исчез – со смехом выскользнул в коридор. Убедившись, что он надежно укрыт – "Я знал, что он лжет..." – Римус спустился на первый этаж общежития, где вечеринка была уже в самом разгаре. Студенты прибывали толпами, неся с собой выпивку и тыквы, и все были одеты в самые разные костюмы, которые они только могли собрать из всего, что удалось найти, находясь так далеко от дома. Питер Фрэмптон орал из стереосистемы, а вся комната была освещена различными гирляндами и свечами. Вскоре все эти люди будут либо аплодировать им, либо громко освистывать, но в любом случае это волновало Римуса меньше всего. Направляясь за выпивкой, он услышал знакомые крики из кухни и пошел на шум. Там он обнаружил своего парня, который пристально смотрел на Джеймса, а их окружила небольшая толпа любопытных студентов. Только Лили осмелилась подойти ближе и вертелась между ними взад-вперед, выглядя настороженной в своем наряде Линды Картер. — Ну же, вы двое, разве это не может уже закончиться? Просто извинитесь друг перед другом! — Оба мальчика проигнорировали ее, слишком обиженные, чтобы быть в здравом уме и рассуждать разумно. — Ты настоящий придурок, ты знаешь это? — Прошипел Сириус. — Предполагаю, что нет, — парировал Джеймс. — И знаешь, ведь мы больше не друзья. — Не прошло и пяти минут, — вздохнул Римус, уже проталкиваясь сквозь толпу. — Ладно, хватит. Я думал, мы пришли веселиться? — Он схватил Сириуса за плечо, чтобы оттащить его назад, но Сириус уперся. Похоже, на этот раз ему было что сказать. — Посмотри на него! — Он зарычал. — Даже не может определиться с ебучим костюмом! Джеймс скрестил руки на груди. — Я сказал, что все равно буду играть. — И как это будет выглядеть, а? Трое из Битлз и... что это вообще за хрень? Римус внимательно оглядел Джеймса с головы до ног. На нем не было костюма Джорджа Харрисона и Сержанта Пеппера, а вместо этого он переоделся в... бизнесмена? — Очевидно, это Кларк Кент, — огрызнулся Джеймс, агрессивно указывая на свои очки. Он задрал рубашку, чтобы показать грубо нарисованную букву "S", означающую "Супермен", на жилете под ней, но Сириус остался при своем мнении. — Ты больше похож на человека, который направляется в свой сраный офис с девяти до пяти, — выпалил он. — Я думал, важна музыка, Блэк. Или это ты тоже придумал? — О, нахер сходи! Другие дети зашумели, и Лили угрожающе взмахнула своим Лассо Истины. — Хватит! Боже, я все еще не понимаю, из-за чего эта глупая ссора! — ЕГО СПРОСИ! — Эй, эй! — Мэри весело щебетала, проталкиваясь в переполненный зал. Как и Римус с Сириусом, она была одета в блестящие регалии, хотя ее костюм был одой Шер и украшен целым ворохом лебединых перьев, а не золотыми эполетами. — Когда должно начаться это ваше шоу? — Она спросила. — Лотти рассказывала людям по пути сюда – они все в восторге от того, что увидят Мародеров Хокингса! — Мы идем, — проворчал Джеймс, бросив на Сириуса уничтожающий взгляд. Сириус ответил ему таким же взглядом, но в десятикратном размере. — Думаю, в конце концов, хорошо, что мы сменили название на "концептуальное", Поттер, поскольку ты не очень-то похож на "Мародера". — Давай просто покончим с этим, мальчик из хора, — язвительно ответил Джеймс. Сириус с возмущенным видом развернулся на каблуках и вышел, оставив Джеймса с сожалением смотреть на неодобрительно смотрящую Лили и следовать за ним. — Я сказала что-то не то? — Спросила Мэри, когда они ушли. Римус вздохнул. — Хотел бы я, чтобы это было так, Мэри. И затем, поскольку это была Мэри, она протянула ему напиток. — Пей до дна, дорогой. Вечер только начинается. Римус с легкой улыбкой принял стаканчик и чокнулся с Мэри, прежде чем опустошить его целиком. После он проследовал за ней в коридор, где было еще больше народу, чем раньше. Там они случайно наткнулись на Джиллиан и ее нового кавалера Роя: оба были одеты в одинаковые матросские костюмы. Она помахала ему рукой с бокалом в руке, но просто прошла мимо, направляясь к выходу из гостиной. — Ты решил эту проблему, не так ли? — поддразнила Мэри, обнимая его за талию. — Да, что бы ни говорили другие, я не совсем безнадежен. Она запрокинула голову и рассмеялась, когда они вошли в оживленную гостиную, и несколько шелковистых перышек, которые она воткнула в волосы, уткнулись ему в нос. Римус чихнул, изящно завалившись набок, и, прежде чем Мэри успела протянуть руку и помочь ему устоять на ногах, он в кого-то врезался, чуть не опрокинув напитки. — Черт, виноват. Триш обернулась. — Ничего страшно– ох. Римус выпрямился, внезапно почувствовав себя искренне виноватым. Они с Триш не разговаривали с того самого дня, когда он набросился на нее возле научного корпуса. Он все еще чувствовал себя виноватым, но из-за ссоры Джеймса и Сириуса он так и не нашел времени извиниться. — Э-э... привет... — сказал он, в то время как Триш поджала губы, выглядя так, словно предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте. — Привет... Мэри, не заинтересованная в их мрачном романе, похлопала Римуса по плечу. — Стефан д'Арси строит мне глазки, — объявила она. — Это займет совсем немного времени. Встретимся у сцены. Она поцеловала его в щеку и ушла, оставив наедине с его неловкой судьбой. — Что на тебе надето? — В конце концов спросила Триш. — Предполагается, что я Пол Маккартни, — сказал он, чувствуя себя глупо в одежде из переливающегося полиэстера с головы до ног. — А ты... Триш оглядела себя. На ней было что-то похожее на белую простыню, а на голову был намотан венок из настоящих листьев. На груди у нее было красное пятно, очень похожее на клюквенный сок. — Я Юлий Цезарь, — сказала она. — После того, как он сам себя зарезал. — Круто! Мило... сделано. — Это игра слов? — Нет! Я просто имел в виду – ну, ты понимаешь – кровь... Ты, должно быть, действительно любишь историю. — О, — она оглядела себя и пожала плечами. — Не совсем. Просто у такое чувство, будто меня ударили ножом в спину, вот и все. Римус Люпин, будь проклята твоя большая, жирная глотка. Услышав его молчание, Триш повернулась, чтобы уйти, но Римус опередил ее. — Эй, я просто хотел сказать спасибо! — прощебетал он. — Клайд заходил сегодня – помог нам разобраться с выпивкой и остальным. Тебе не обязательно было сообщать ему мое имя, но ты это сделала, так что спасибо. — Не нужно меня благодарить, Клайд уже занимался доставкой. — Я знаю, но я вел себя ужасно по отношению к тебе. Так что ты можешь... э-э-э... можешь ударить меня, если хочешь! Я заслужил. Она прищурилась, глядя на него. — Ударить тебя за что? — За то, что я сказал, — он снова поморщился. — Это было отвратительно. Ты застала меня в неподходящий момент, но я все равно был настоящим засранцем. Я не имел в виду то, что сказал. Мне очень жаль. — Да, ты был засранцем. — Да, так что можешь ударить меня. — Звучит как дешевый способ поднять настроение себе, а не мне. — Ха... может, ты и права. Триш выдохнула, ее плечи расслабились, и к ней вернулась ее обычная игривость. — О, Чудик, не придуривайся. Меня не особо задело то, что ты сказал. Неужели ты думаешь, что какая-то ходячая кукла на палочке может задеть мои чувства? Маловероятно. Каким-то образом от этого укола Римусу стало немного легче. — Ты правда считаешь, что у меня такой большой нос? — Он не маленький. Он улыбнулся. — Ну, все равно спасибо. Ты чертовски крутая, Триш. — Я знаю. — Триш протянула руку, и Римус хотел ласково похлопать по ней, но в последнюю секунду она отдернула ее и ударила его в живот. — Ты прав, Ремингтон, мне стало легче. Удачи на сцене. Жду с нетерпением – хочу хорошенько посмеяться. Вполне заслуженно она оставила его в одиночестве. Спустя немалое время, пока Римус потирал ушибленные ребра и усмехался своим мыслям, он пересек гостиную и направился в их укромный уголок. Питер уже расположился за барабанами. Мойра сидела у него на коленях и тихонько хихикала в его объятиях, легонько ударяя по струнам и тарелкам. Джеймс, с мрачным видом, стоял поблизости, перебирая струны гитары и что-то тихо обсуждал с Лили. Сириус уверенно стоял с другой стороны, копаясь в кнопках усилителей, просто чтобы чем-то занять свои руки. — Куда ты исчез? — Спросил Сириус, приблизившись. — Прости. Болтал с Триш. — Триш...? О, ты имеешь в виду ту старосту. Пепперминт Пэтти или как-то так? — Будь милым. Это просто Триш. — Римус вытащил из кармана их сет-лист и положил его на один из усилителей. — Ну что, готовы покончить с этим? — Спросил Джеймс, подходя к своему усилителю и вынимая вилку из розетки. — Почему бы тебе не попробовать быть немного менее радостным? — саркастически ответил Сириус. Подавив стон, Римус отошел к стене за ударной установкой Питера и взял свою бас-гитару. После быстрого поцелуя Мойра слезла с колен своего парня, и Питер наклонился к нему. — Они все еще...? — Да — Фантастика. Сириус, стоявший впереди, оттолкнул Джеймса от себя и крутанул микрофон в воздухе. Раздался легкий писк, заставивший Джеймса и всех остальных вздрогнуть, но Сириус и глазом не моргнул. Он прочистил горло, и где-то в другом конце зала Мэри выключила музыку. — Эй, ладно, значит, вы все нас знаете, но сегодня вечером мы не какие-то там старички – мы Мародеры. Реакция публики была не более восторженной, чем выступление Сириуса. Дети засуетились, но, казалось, никто не знал, что сказать или как себя вести. Большинство из них, вероятно, никогда в жизни не были на концерте. — Мы сыграем для вас несколько песен. Возможно, вы их знаете, так что попробуйте подпеть, если хотите, и... счастливого Хэллоуина? — А нельзя было сказать это еще скучнее? — Джеймс усмехнулся, и Сириус щелкнул пальцами примерно в десяти миллиметрах от кончика его носа. Этот жест заставил нескольких зрителей рассмеяться, но шутка была недолгой, и Римус поймал себя на том, что молится, чтобы они все просто остались невредимыми. — Это "Communication Breakdown", — прогрохотал Сириус в микрофон, и мгновение спустя Джеймс исполнил свой зажигательный гитарный рифф. Несколько человек подняли головы, а затем настала очередь Питера. Он заиграл с грохотом, спотыкаясь, пока не стал немного подстраиваться под ритм Джеймса, но Римус был так потрясен первоначальным беспорядком, что сбился со счета на четыре такта. Выругавшись, он вскочил, но к тому времени первый куплет уже отзвучал, а Сириус его пропустил. — Ты будешь петь или нет? — Позвал Джеймс. — Я спою, когда ты начнешь звучать хоть наполовину прилично! Римус почувствовал, как от дурного предчувствия у него начинают леденеть пальцы. Это была одна из самых сложных песен, которые они знали, и им всегда требовалось несколько мгновений, чтобы найти друг друга по ритму, но при этом они никогда не прекращали общаться. Песня уже стала непреодолимым испытанием, а они продержались всего тридцать секунд. Пожалуйста, вы, гребаные придурки, взмолился он, переступите же уже через себя! Но после Джеймса беспокоиться было не о чем. Независимо от того, воспринимал ли он музыку как вызов Сириуса или как вихрь ярких красок в своем воображении, он развернулся к ударной установке Питера и подошел к нему со своей гитарой, пока они не заиграли бок о бок, подбирая изматывающие ритмы. Этот жест, казалось, успокоил Питера, который перевел дыхание и, наконец, начал с начала следующего такта. Как только Римус услышал, что барабаны выровнялись, он смог снова войти в ритм и в отчаянии посмотрел на Сириуса, который наблюдал за ними со стороны, вяло размахивая микрофоном. — Правильно! — крикнул Сириус, перехватывая микрофон на лету. — Вот об этом я и говорю! Ну спасибо, блять. Когда Сириус повернулся лицом к залу, вызвав несколько одобрительных возгласов, Римус наконец выдохнул. Самое длинное вступление в истории "Communication Breakdown", и именно так они и играли на самом деле. Hey girl, stop what you’re doin! Hey girl, you’ll drive me to ruin! Сириус, возможно, и пел с тем же блюзовым акцентом, что и Плант, но блеющей статуей он не был. Он обхватил себя микрофонным шнуром, чтобы обойти переднюю часть сцены, оказавшись прямо перед студентами, которые стояли и смотрели. I don't know what it is I like about you, but I like it a lot, Won't you let me hold you—let me feel your lovin' touch! Возможно, это был их первый провал, или даже сама песня, но, что бы это ни было, большая часть толпы Хокингса осталась стоять как вкопанная. Они не знали, за что им болеть – за пение или за музыку? И то, и другое казалось таким противоречивым. Сириус порхал вокруг Джеймса и его гитары, как будто тот был электрическим ограждением, и они оба проверяли, кто сдастся первым. Communication breakdown, it’s always the same! Havin’ a nervous breakdown, drive me insane! Джеймс даже не взглянул на Сириуса, как бы хорошо тот ни пел; вместо этого он яростно терзал гитару, не поднимая головы. Боже, как же Римус был благодарен Мэри и Лотти, которые протолкались вперед и начали подбадривать Сириуса, когда тот завыл в микрофон. Их энтузиазм начал вызывать некоторую поддержку, но песня закончилась под совсем уж жалкие аплодисменты. Тем не менее, они продолжили, и, хотя большинству зрителей потребовалось еще две песни, чтобы проникнуться мероприятием, к середине их выступления нервы успокоились, и зал пришел в движение. Римус сначала подумал, что выбор в пользу практически неизвестного сингла Sex Pistols был ошибкой (Мэри назвала "Pretty Vacant" атакой на барабанные перепонки, когда услышала его в первый раз), но текст песни было легко разобрать, а еще проще было кричать в пьяном состоянии, что Сириус, безусловно, и делал. На полпути он сорвал свои солнцезащитные очки и швырнул их в толпу. Даже Джеймс начал оживляться. Ему не доводилось видеть панк-группу вживую, но это была его любимая песня на сегодняшнем концерте, и он оживился вместе со словами: We’re so pretty, oh so pretty! We’re va—CUNT! Именно волнение и стремительность музыки превратили Джеймса в настоящего гитариста. Он отбивал каждый такт с такой живостью, что даже Сириус был опьянен этим. В какой-то момент Лили появилась в стороне от толпы, и Джеймс наклонился к ней, чтобы поцеловать поверх гитары, отчего все закричали. Как только песня закончилась, Лотти протянула Сириусу бокал, который он мгновенно осушил и выбросил обратно. Толпа студентов пришла в неистовство, обрывки костюмов взлетели в воздух от их радостных криков. — Давай, Сириус! — Прокричала Мэри с первого ряда. — Одну песню, только одну! Сириус преувеличенно громко вздохнул и повернул голову к остальным, дерзко ухмыляясь. Они все прекрасно понимали, что имела в виду Мэри – она и девочки умоляли об этом с тех пор, как узнали об их планах выступать, – и хотя они отрицали, что тайно репетировали это... в самом деле для всего была песня ABBA. Питер нахально пожал плечами и ударил по барабанам, а Сириус развернулся и рявкнул в микрофон: ROCK ME—! Give me that kick now! Rock me, show me that trick now! Roll me, you can do magic! BABY—! And I can’t get enough of it! Все девушки в комнате завопили во все горло, и каждая выкрикивала слова песни так, словно это была их последняя исповедь. Римус чуть не потерял самообладание, а Джеймс и подавно – склонился над гитарой и смеялся, пока, наконец, не настала его очередь играть. В песне было очень мало партий для басиста, а это означало, что Римусу пришлось наблюдать за тем, как в комнате все рушится. Это было опьяняюще, и дело было не только в напитке. Музыка делает это с человеком: она заставляет забыть о своих худших тревогах – даже о тех, из-за которых он злился на своего лучшего друга больше, чем когда-либо за все свои семнадцать лет. Римус с трудом мог в это поверить. Прямо у него на глазах Сириус и Джеймс прижались друг к другу и ударились головами в такт барабанам Питера. Никто бы не догадался, что всего несколько мгновений назад они люто ненавидели друг друга – дело было не в этом. Все дело в музыке. Настоящая, блять, музыка. Сириус, конечно, пел от всего сердца, оставив Джеймса только для того, чтобы протиснуться между другими детьми, чуть не зацепив дюжину человек шнуром от микрофона. — Don’t stop the rocking–don’t stop the rocking! — Он прокричал: — I say don’t stop the rocking! — и Джеймс был с ним всю дорогу. Прошло целых три дня разногласий, и Римус понял, что у них все будет хорошо, как только они склонили головы друг к другу и начали петь в один микрофон. Они снова были группой. Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый. Мародеры. К тому времени, как они закончили выступление, все четверо практически задыхались. По спине Римуса, одетого в яркий, плохо сшитый костюм, стекал пот, и он никогда еще не чувствовал себя таким возбужденным. Их концерт, на который пришло не более сотни ребят, прошел потрясающе, или, как назвал это Питер в тот момент, когда они оторвались от своих инструментов, "стервозно". Пока друзья и одноклассники хлопали его по спине для пущего эффекта, Сириус появился рядом с Римусом, его серые глаза горели. — Лунатик, можно стрельнуть сигаретку? Мы с Сохатым пойдем поболтаем. — Римус тут же протянул ему пачку. — Твое здоровье, любимый. Слово "любимый" сорвалось с его губ, вызвав волну смущения, но Сириус лишь прикрыл пачку сигарет ладонью и удалился. Провожая его взглядом, Римус испытывал сожаление от того, что не присутствовал при их разговоре, чтобы услышать каждое слово и понять, как Сириус планирует оправдываться. Но в таком случае это был бы уже совсем иной разговор, не тот, в котором они нуждались. И, несмотря на все их волнения, Джеймс-и-Сириус были необходимы им всем. После представления и (как он надеялся) примирения своих друзей Римус решил провести остаток вечера, напиваясь до потери сознания. К его удивлению, Клайд откликнулся на приглашение Лотти и прибыл не один, а в сопровождении нескольких деревенских приятелей. Один из них прихватил воронку, изначально предназначенную, скорее всего, для обслуживания автомобилей, но пущенную по кругу, чтобы каждый мог выпить столько пива, сколько было в его силах. Римус, в свою очередь, провел больше двух раундов, стоя на коленях под ободряющие возгласы окружающих: Пей! Пей! Пей! Когда его голова и желудок закружились от такого "жидкого куража", отовсюду возникало бесчисленное множество людей, желающих поздравить его с выступлением: они играли на воображаемых гитарах перед ним и чуть ли не настаивали на выходе на бис. Уворачиваясь от их похвал и просьб, он раскурил пару-тройку косяков с Триш, не заботясь о том, что утром будет совершенно разбит. Сегодня он был битлом – рок-звездой, а рок-звезды не сидят в уголочке, беспокоясь о таких дерьмовых вещах, как тупые ссоры друзей и их сексуальная ориентация. Рок-звезды пьют и трахаются со всем, что попадается им на глаза, а расплачиваются за последствия кредитной карточкой компании. И когда эта сумма будет растрачена по максимуму, они просто возьмут другую. Римус хотел, чтобы его накачали до максимума. В какой-то момент он оказался на диване с Лили, которая оставила большое пятно красной помады на его рубашке, когда уткнулась головой ему в подбородок. Кто-то включил альбом Dusty Springfield, но было так шумно, что его едва ли было слышно. — Их уже так долго нет! — Пожаловалась Лили за третьим бокалом того, что Лотти называла "унылым и грязным мартини". — Ублюдки еще и забрали мои сигареты, — проворчал Римус, хоть ему уже предложили косяков больше, чем полагалось на школьной вечеринке. — Как мы с Джеймсом можем быть вместе, если мы всегда врозь? — Они бросили нас, — согласился он. Лили подскочила на диване. — Может, нам стоит начать встречаться? Я имею в виду, ты только взгляни, где этот Джеймс? УШЕЛ! — Ты права! И Сириуса тоже нет! — Нахуй их! О-О-О! Нам надо пожениться! — Да! — Воскликнул Римус. — Я бы женился на тебе! — Я бы тоже вышла за тебя! — Лили вскрикнула, затем резко повернула голову: — МЭРИ! Иди сюда и пожени нас! Мэри появилась словно из ниоткуда, одной рукой осуждающе уперевшись в свое шикарное бедро. Другой она выхватила пластиковый стаканчик из рук Лили. — И сколько таких стаканов ты выпила, Лилиан Эванс? — Всего пару! — Лили надулась и потянулась за ним. — Кхм. Ты что, забыла? Тебе нужно протрезветь, если хочешь продержаться до конца вечера. Последние слова Мэри произнесла довольно многозначительно, но Римус был слишком занят, смеясь над ее внезапным стремлением к трезвому образу жизни. — С каких это пор ты ругаешь других за то, что они напились, Мэри? — Я всего лишь критикую Лили. А тебе я даю полное разрешение продолжать пить. Уже достигнув невероятной стадии опьянения, Римус поднял руку и дернул ею, как паровозным гудком: — Чу-чух. — Мэри, нам нужно, чтобы ты нас поженила, — заныла Лили, дергая подругу за запястье. — Римус сделал мне предложение. — О, правда? А где же кольцо? — Дома забыл, — вздохнул Римус, похлопывая себя по груди и ощущая острую нехватку карманов на своем костюме и их абсолютную пустоту. — Черт, — Мэри цокнула языком, щелкнув пальцами. — Римус, дорогой, почему бы тебе не пойти и не налить себе еще выпить, пока я помогаю Лили составить ее клятву. Сегодня Хэллоуин – поженю вас в час ведьм. — Это фантастическая идея! — Лили хихикнула. — Кто-нибудь, принесите камеру! Не в силах усмотреть подвох в плане Мэри, Римус резко поднялся с дивана и, помахав девушкам, поплелся обратно на кухню. После того, как компания подростков оккупировала стол в гостиной, чтобы выпить пива, все напитки и закуски переместили туда, но он случайно вспомнил о спрятанной им в самом дальнем углу верхней полки бутылке джина. Воодушевленный этой мыслью, Римус даже не обратил внимания на руку, появившуюся из кладовой в общей комнате, пока она не схватила и не затащила его внутрь. — Что за хе—! Сириус мгновенно прижал Римуса к стенке шкафа. Обжигающее дыхание коснулось его губ. Когда они поцеловались, пальцы судорожно впились в волосы друг друга. Ударившись о пол, с лязгом перевернулось ведро, а затем с грохотом повалилась стопка метел, заставив обоих вздрогнуть и рассмеяться. В полумраке, со светом, проникавшем сквозь щели в двери, Римус, когда Сириус отстранился, заметил темный отпечаток на его верхней губе, оставленный нарисованными усами. — Ты, блять, ненормальный. Где ты был все это время? — Спросил Римус, у которого сильно закружилась голова. — С Джеймсом, — ответил Сириус, снова целуя его. — И?! — Одними губами выдавил Римус, — Как все прошло? — Хорошо. — В голосе Сириуса звучало неподдельное блаженство. — Так хорошо. — Что ты сказал? Сириус разочарованно хмыкнул и отстранился. — Ну... на самом деле мы почти ничего не говорили. Я гонял его по футбольному полю. — Ты хочешь сказать, что бежал всю дорогу до поля? — И обратно. — Погоди-ка, вы не разговаривали друг с другом? — Трудно болтать, знаешь ли, когда скользишь по траве. Видишь, в каком состоянии мои колени? Римус ущипнул себя за переносицу. — Ты не собираешься спросить меня, выиграл ли я? — Спросил Сириус со своей этой дерзкой ухмылкой. — Я знаю, что ты не выиграл. Но я надеюсь, что вы правда помирились, потому что будет охереть как иронично, если наша группа распадется сразу после первого выступления. Сириус ткнул его в бок. — Да, капитан умник, мы немного поговорили. И оба извинились. Возможно, произошла небольшая гомоэротическая борьба, но это не имеет значения. Я сказал Джеймсу, что... — Сириус вздохнул, как будто в состоянии алкогольного опьянения он с трудом подбирал нужные слова: — Я сказал ему, что просто пытаюсь разобраться в себе. Мы поговорили о школе – не о квир-части, а о "терапии" и о том, как мама с папой отослали меня туда. И я... ну, я думаю, мы оба чувствовали себя виноватыми. Вымещали всю обиду друг на друге. Это было немного тяжело – я и забыл, как тяжело ненавидеть придурков. — Значит, ты не сказал ему, что мы... — Что мы по уши влюблены друг в друга? Нет. Римус выдохнул. — И ты разочарован, что не сказал ему? — Не-а, не думаю, что мне это было нужно. В любом случае, все это произошло больше из-за него, чем из-за нас. Он затаил обиду – думал, что должен быть идеальным все время. — Никто не может быть идеальным все время. — Это дает нам больше времени, чтобы разобраться в нашем дерьме. — Не думаю, что я когда-нибудь смогу понять тебя, Сириус. Сириус игриво покосился на него. — Ты, кажется, нервничаешь, Лунатик. — Я не нервничаю, — сказал Римус, теперь по-настоящему нервничая. — Я рад за тебя. Ты и Джеймс... вы настоящие братья. Я никогда не знал друзей лучше вас. Сириус застенчиво улыбнулся, проведя пальцем по тонкой ткани, скрывающей ключицу Римуса. — Хочешь кое-что узнать, Луни? — Что, Бродяга? — Ты мне нравишься... оооочень сильно. Сириус захихикал, как смущенная школьница, и Римусу захотелось прижать его к ближайшей доступной поверхности, что он и сделал, развернув их так, чтобы Сириус оказался спиной к стенке шкафа. — О! Люблю, когда ты берешь на себя ответственность, — Произнес Сириус, невероятно гордый собой. — Такой хулиган. — Пожалуйста, заткнись. — Есть, сэр. Пригнувшись, Римус провёл рукой под бёдрами Сириуса, полностью подняв его с пола. Прижав к стене, он почувствовал, как Сириус вцепился в его плечи, обхватив ногами его худощавую талию. Они задыхались в страстном поцелуе, их языки сплетались, а небрежные, пьяные прикосновения губ покрывали лица. Они спешили избавиться от одежды, стремясь сократить расстояние между собой. Поцелуи Сириуса всё ещё обжигали, но теперь жар от губ разливался по всему телу Римуса, проникая глубже. Сквозь тонкую ткань брюк Римус ощущал отчётливый контур члена Сириуса, и на мгновение представил, как эта ткань разорвётся от малейшего давления. Они могли бы предаться страсти прямо здесь, наплевав на всё вокруг. Римус был близок к этому – он уже крепко обнимал Сириуса, его руки скользили по натянутой резинке его брюк. Но тут дверная ручка шкафа задребезжала. Отпрыгнув в сторону, Римус чуть не уронил Сириуса, который зацепился за нижнюю полку и при этом сбил стопку чистого постельного белья. — Дверь не открывается... — Кто-то, кто невнятно произнес с другой стороны, несколько раз икнул. — Нужно—ик!—сильнее...! — Эту дверь иногда заедает, — произнес другой голос. — Просто надо немного подергать. Почти крича, Римус схватился за дверную ручку и держался изо всех сил. Сириус за его спиной выпутывался из простыней, стараясь скрыть свой громкий смех. — Это не смешно! — прошипел Римус, перенося вес тела на колени, чтобы удержаться, когда дверь задребезжала и злобно застонала. — Теперь ее заклинило еще сильнее, чем раньш—ик! — заскулил первый голос. — Скорее всего внутри уже кто-то есть – обжимаются. Затем раздался глухой стук, как будто по ту сторону дерева ударили кулаком. — ВЫХОДИТЕ, ПОХОТЛИВЫЕ ШЛЮШКИ! Римус огляделся в поисках другого выхода – решетки, которую они могли бы отодрать от стены и заползти внутрь, как крысы в канализацию, – но, к сожалению, это был всего лишь чулан для метел. — Что мы будем делать?! — Расслабься, — прошептал Сириус, доставая из кармана часы – часы Джеймса. Он покосился на них, прежде чем его лицо расплылось в улыбке. — С минуты на минуту. Дверная ручка напряглась под пальцами Римуса, выскальзывая из под вспотевших ладоней. С минуты на минуту, что? Они будут пойманы? — Сириус!.. — Погоди. Стук! Стук! Стук! — СИРИУС! — Три... два...! Римус ничего не мог с собой поделать; он затаил дыхание, и секундой позже оглушительный грохот разнесся по всему общежитию: БАХ! Дверная ручка была отпущена в тот же миг, когда еще один удар срикошетил от обшитых деревом стен, затем еще и еще – бесконечные удары, один за другим. БАХ—БАХ—БАХ—БАХ! Каждый взрыв сопровождался восторженными криками детей и грохочущим шипением, как при взрыве фейерверка, и Римус, вздрогнув, понял, что так оно и было. Он повернулся к Сириусу, который был вне себя от возбуждения. — Мы с Сохатиком, возможно, остановились, чтобы немного поболтать с Малышом Бобом на обратном пути, — откровенно признался он. — На этот раз он превзошел самого себя. Когда снаружи послышались новые взрывы, Римус издал протяжный стон облегчения и выглянул в коридор. Там было пусто, если не считать нескольких детей, которые сбежались посмотреть, что же вызвало этот шум. — Ты первый вылезай, — сказал ему Сириус, потянувшись за одной из простыней. — А ты? Ухмыляясь, Сириус натянул белую простыню на голову и замахал руками, пытаясь выглядеть устрашающе. — БууУуу! Я выйду после тебяя! Никто не узнааает, что это я! Оттолкнув его, Римус изобразил улыбку и выбежал в коридор, когда раздались новые взрывы. Он последовал за толпой в гостиную, где все собрались у окон, наблюдая, как группа мальчишек, стоя снаружи, как полоумные, зажигает хлопушки и самодельные римские свечи. Удивительно, что Сириус до сих пор не стоял среди них. — Римус! — Крикнула Марлин, привлекая его внимание с другого конца комнаты. Они с Николь сидели, прижавшись друг к другу, на подоконнике, и свет, падавший снаружи, заставлял их волосы вспыхивать новым цветом каждый раз, когда хлопушка взлетала на воздух. — Слышала, вы с Лили собираетесь пожениться! — Громко поддразнила его Марлин. — Уже купил себе платье? — Ты всегда можешь взять мое! — Предложила Николь, указывая на свой костюм невесты Франкенштейна. Марлин взвыла от смеха, а затем снова нетерпеливо села. — О! О! Можно, я буду шафером? — Ты и так мой шафер! — Заявил Римус, пробираясь сквозь толпу, чтобы добраться до нее, и, обняв Марлин за шею, легонько ударил ее костяшками пальцев по макушке. Она возмущенно отбилась от него резким правым хуком в плечо. — Это вы, ребята, все подстроили? — Спросила Николь, указывая большим пальцем на фейерверк. — Не я – Джеймс и Сириус. — Эти идиоты, — рассмеялась Марлин. — Всегда устраивают шоу. — Всегда. — Кстати, о шоу – вы собираетесь выступить на бис? — Настаивала Николь. Тут же один из ребят справа от них начал скандировать: — На бис! На бис! — Вы должны, Римус! — Воскликнула Джиллиан, появляясь рядом с ним вместе с Роем. — Но я растерял свою группу! Не знаю, где они! — Я вижу Питера! — Крикнула Марлин, указывая пальцем. — Пит! Ты готов выйти на бис? Бессвязно моргая в их сторону, Питер потряс пивной кружкой над собой в пьяном приветствии, вызвав ответные улыбки нескольких ребят. В тот же момент за окном раздался взрыв фейерверка такой силы, что в гостиной задрожали стекла. Их раздражение не позволило доиграть ни одной песни до конца, но, казалось, это мало кого волновало, потому что остальные дети подхватили энтузиазм остальных, заглушая оглушительные хлопки пиротехники. — НА БИС! НА БИС! НА БИС! Римус повернулся к Марлин и Николь. — Посмотрите, что вы наделали. — Это называется "давление со стороны сверстников"! — Николь усмехнулась. Марлин открыла рот, чтобы что-то добавить, но внезапно оживилась и вопросительно посмотрела поверх плеча Римуса. Проследив за ее странным взглядом, он обернулся и увидел перед собой одетого в простыню призрака. Он чуть было не произнес имя Сириуса с издевкой, но тут же обрадовался, что не сделал этого, когда призрак подлетел к нему и запечатлел на его губах поцелуй прямо через простыню. Крики удивления и восторга, издаваемые окружавшими их студентами, были громче, чем сам фейерверк. Все просьбы о выходе на бис немедленно смолкли, но Сириус не стал задерживаться, чтобы поглазеть на результат своего внезапного порыва. Вот так просто он выскользнул из общей комнаты, словно настоящий ночной дух. — Римус, кто, черт возьми, это был? — взвизгнула Джиллиан, ее голос звучал одновременно шокированно и впечатленно. — Я... я не знаю! — БЫСТРО! — Крикнула Николь, спрыгивая с подоконника, а Марлин неслась за ней по пятам в том направлении, куда ушел Сириус. Несколько наблюдавших за происходящим детей последовали за ними, в основном девочки, и несколько криков — ПОЙМАЙТЕ ЭТОГО ПРИЗРАКА! — были слышны сквозь фейерверк, когда они выбегали из общежития. — Блэк, тебе, блять, лучше бежать как можно быстрее, — пробормотал Римус себе под нос, начиная ржать как раз в тот момент, когда Джеймс положил руку ему на плечо. Он с восторгом осознал, что Джеймс теперь одет в форму Сержанта Пеппера, дополненную его культовыми усами, нарисованными карандашом для глаз. — Это было охуеть как легендарно, приятель! — воскликнул Джеймс. — Кто это? — Не знаю. Но поцелуй был хорош. — Черт возьми, Лунатик! Ладно, ты же их слышал, да? Как относишься к выходу на бис? — Сначала надо найти Сириуса, — пьяно хихикнул он. — Сириус! Хорошо! Я найду его! — Джеймс крепко хлопнул его по спине, слишком пьяный, чтобы осознавать, насколько он силен. — И, эй, прости, что я был таким придурком, но теперь я понимаю! Полностью! И это круто! Люблю этого Сириуса—этого Бродягу! Слова Джеймса затронули что-то в душе Римуса. — Я тоже его люблю, Сохатый. — Я мигом вернусь! Давайте зажигать! Когда Джеймс заковылял прочь с глупой улыбкой на лице, Римус почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Как будто он мог смеяться так сильно, что готов был расплакаться. Люблю этого Сириуса. — Римус, иди сюда, — ласково позвала Лили, появляясь рядом с ним, Лотти и Мэри стояли по обе стороны от нее. Все девушки улыбались, и если бы он был трезвее, то, возможно, понял бы, что они улыбаются друг другу понимающе – так улыбаются, когда попадаешь в беду и все равно ждешь благодарности в ответ. — Как ты себя чувствуешь, дорогуша? — Спросила Лотти. Люблю этого Сириуса. — Отлично, блестяще! А ты? — Фан-блять-тастически, — с ухмылкой ответила Мэри. — А теперь оцени по десятибалльной шкале, насколько ты пьян? Он посмотрел сначала вверх, потом вниз. Комната закружилась. — Двадцать два. — Замечательно, выпьем за это! — Сказала Лили, вкладывая в его руку еще один бокал текилы. Он выпил его одним глотком – почему бы и нет? – и девушки зааплодировали, взяв его под руки с обеих сторон. — Пойдешь с нами? — Конечно, но Джеймс хочет выступить на бис, — сказал Римус, слегка запинаясь. Лотти выхватила бокал у него из рук. — Не волнуйся, ты скоро вернешься, — пообещала она. — Просто предоставь все это нам. О-о-о, Клайд...

★★★

Вторник, 1 ноября 1977 Даже с похмелья Римус спал чутко. Он не помнил, как вернулся в их комнату прошлой ночью, но кто-то специально для него задернул шторы и оставил бутылку воды и чистую пижаму в изножье его кровати, что, по его мнению, было чрезвычайно любезно с чьей бы то ни было стороны. Вероятно, Лили. На Римуса накатила волна тошноты, он откинулся на подушку и крепко зажмурил глаза. Он уже чувствовал это – легендарное похмелье. Такое, после которого на несколько дней человек остается абсолютно сбитым с толку. Сначала бросало в пот, потом желчь подкатывала к горлу, грозя вот-вот выплеснуться наружу. О боже, кто-нибудь, утопите его в озере прямо сейчас. Сосредоточившись на том, чтобы его не вырвало на собственные простыни, Римус краем уха услышал жужжание, доносящееся с другого конца комнаты. Это был звук ожившей стереосистемы, в которой перебирали кассету. Шум был похож на удары отбойного молотка по мозгу Римуса, и у него возникло искушение сесть в постели и содрать с Сириуса все, что можно, за то, что он вообще включил музыку в такую рань, но, прежде чем он успел это сделать, заиграла кассета, и вся комната немедленно огласилась поп-диско на полную громкость. Звук напоминал включившуюся автомагнитолу, в которой происходила перемотка аудиокассеты. Этот шум отдавался болезненными толчками в голове Римуса, и ему захотелось вскочить с кровати и высказать Сириусу все, что он о нем думает, за то, что тот посмел включить музыку в такую несусветную рань. Однако, прежде чем он успел реализовать свой гневный порыв, кассета начала играть, и помещение мгновенно наполнилось громкими звуками поп-диско. HONEY HONEY, HOW HE THRILLS ME, A-HA! HONEY HONEY! HONEY HONEY, NEARLY KILLS ME, A-HA! HONEY HONEY! — СИРИУС! — Заорал Джеймс. — ВЫКЛЮЧИ ЭТУ ЧЕРТОВУ МУЗЫКУ! — Это не я! Римус перевернулся на кровати и закрыл уши руками. — СИРИУС, ВЫРУБИ СЕЙЧАС ЖЕ! — Я этого не делал! — Пауза, а затем: — ЧТО ЗА ХЕРНЯ – КТО ПРИКОВАЛ МЕНЯ К ГРЕБАНОЙ КРОВАТИ?! Внезапно раздался визг – Питер – и Римус подскочил на кровати, распахивая занавески. Он тут же пожалел об этом. Ледяная вода обрушилась на него сверху, как цементная плита, заставив сжаться и чуть не свалиться с края кровати. Совершенно ошеломленный, не в силах оторвать челюсть от пола, Римус уставился на их спальню. Было очевидно, что их разыграли. В стиле настоящей "ловушки для родителей" кто-то превратил их комнату в одну гигантскую паутину, опутав веревками все доступные поверхности, из-за чего невозможно было сделать и полшага, не запутавшись. Поскольку этого было недостаточно, шутники повесили ведро над его кроватью и привязали леску к занавескам, чтобы он промок насквозь, как только раздвинет их. Занавески на кровати Питера были уже раздвинуты, и вместо светловолосого мальчика Римус увидел лишь жалкую копию ощипанного цыпленка. Питер был с ног до головы покрыт перьями, а его лодыжки были привязаны к изножью кровати. Его первая мысль была о Барти – неужели Регулус наконец-то решился на настоящие пранки? Но потом он заметил вот что: одинокий розовый лифчик, брошенный поверх стереосистемы, как визитная карточка. — Что, черт возьми, произошло?! — Спросил Питер, перекрикивая ревущую музыку. Кроме перьев, ко лбу у него было прилеплено что-то похожее на кусочки скотча. Римус с ужасом понял, что это восковые полоски Мэри. Джеймс, который был свободен от любых пут и которому не грозила опасность промокнуть насквозь, вскочил с кровати и начал пробираться сквозь лабиринт паутины, чтобы добраться до стереосистемы, которая выключилась сразу после "YOU'RE A LOVE MACHINE!" Вздохнув с облегчением и все еще борясь с запутавшейся веревкой, он обернулся, и Римус выпучил глаза. — Боже мой, Поттер, твои волосы. — Что? — Джеймс схватился за голову. Он расслабился, когда понял, что не остался лысым, но не отсутствие волос потрясло Римуса. А единственная светлая прядь, которая теперь спадала на лоб Джеймса, оттеняя его дикие черные кудри. Теперь он был похож на скунса. — Что... что это такое? — снова нервно спросил Джеймс. — Боже мой, где мои очки? Когда Джеймс обернулся, чтобы поискать их, Сириус вскрикнул из-за полога своей кровати. Он был единственным, кто не закрыл его, и Римусу пришлось хорошенько побороться, чтобы добраться до него через развешанные повсюду узлы из веревок, и все это время вода стекала по полу. Наполовину испуганный, наполовину взволнованный тем, что он может обнаружить, Римус раздвинул тяжелые красные шторы и прикрыл рот рукой. — Не смей смеяться, — пригрозил Сириус. Римус поджал губы, но ничего не мог с собой поделать. Одно запястье Сириуса было приковано к спинке кровати пушистыми розовыми наручниками, на нем были только трусы и черный кружевной лифчик. Одна из его ног тоже была выбрита наголо, но настоящей изюминкой были слова "проблемы с мамочкой", которые были написаны у него на лбу толстым черным маркером. — Черт возьми... — Просто вытащи меня отсюда! — Сириус бушевал, колотя своей прикованной рукой по спинке кровати. — Я весь мокрый. — Римус–ебанный–Люпин, если ты сейчас же не подойдешь сюда!.. Ухмыляясь, Римус стянул с себя промокшую футболку и забрался на кровать, оседлав Сириуса и пытаясь расстегнуть тонкие наручники. — Наверное, будет легко просто разорвать их, — сказал он, несколько раз резко дернув Сириуса за запястье. — Черт возьми! Это определенно были девочки, — прошипел Сириус. — Расплата за прошлый год. — Но хорошая расплата, надо сказать. Ты бы видел свой лоб. Сириус похлопал свободной рукой по своим "проблемам с мамочкой". — Они и до тебя добрались! Посмотрев вниз, Римус заметил буквы "ЛЭ", нарисованные на левой стороне его груди внутри маленького сердечка. Это поставило его в тупик, но, прежде чем он успел задуматься, Джеймс издал еще один крик. Он нашел свои очки, невинно оставленные на кровати и вымазанные толстым слоем меда. — Чудовища! — Джеймс взвыл. — Сущие дьяволицы! — Похоже, бритва добралась и до тебя, Поттер, — сказал Сириус. Джеймс тут же оглядел себя. Его правая нога была гладкой, как попка младенца. — Господи-боже! — Подумай, как хорошо будешь смотреться на поле, — предложил Римус. — Ты будешь таким аэродинамичным. — ХА! — Сириус залился хохотом, как в припадке, когда Джеймс направился к ним сквозь паутину, готовый, казалось, собственноручно придушить своих друзей. Внезапный грохот в другом конце комнаты остановил его, и все обернулись посмотреть. Питер выпутался из наручников у изножья кровати, но тут же запутался в веревках рядом с кроватью и принялся кататься по полу, как загнанный зверек. — Просто убейте меня! — завопил он, сжимая в руке одну из восковых полосок, его левая бровь решительно исчезла со лба.

★★★

Полчаса спустя... Стать жертвой розыгрыша после такого мощного загула напоминало приступ икоты, переходящий в паническую атаку. Выходка девчонок напугала их до смерти, и только распутав все веревки и вытерев воду, Римус снова почти почувствовал себя человеком. Остальные, возможно, нашли бы случившееся более забавным, если бы последствия шуток не были столь продолжительными. Волосы Джеймса перекрасили, а Сириусу, из-за полного отсутствия растительности на ногах, пришлось надеть вторую половину наручников на запястье к завтраку, как пушистый браслет. Питер наотрез отказался отрывать вторую полоску воска, опасаясь лишиться обеих бровей, и сколько бы мыла Римус ни использовал, маленькое сердечко ни в какую не хотело покидать его грудь. Он тер до покраснения кожи, но маркер, которым его разрисовали, оказался более стойким, чем тот, что использовался для рекламы "проблем Сириуса". Тем не менее, Римус с легким удовлетворением заметил, что на лбу Сириуса все еще остались следы маркера. Когда они, наконец, добрались до зала и уселись за свой обычный столик, то обнаружили, что все четыре девушки сидят вокруг, перед ними стоят подносы с завтраком, и выглядят они на удивление хорошо и совсем не с похмелья. — Там, офицеры! — Сириус рявкнул, злобно указывая на них пальцем: — Вот они, преступницы! — Боже мой, — ахнула Марлин. Прошло мгновение, пока девочки рассматривали их, прежде чем они все разразились смехом. — Да, да, перестаньте, — фыркнул Римус. — Нет, это потрясающе! — Мэри расхохоталась, хлопнув ладонями по столу, когда к ним присоединились мальчики. — Вы, ребята, выглядите потрясающе. — Вы все – зло! — вскипел Питер. — Посмотри, что ты сделала с моими бровями! — Какими бровями? — Лотти поддразнила его. Питер резко толкнул ее в плечо, на что она ответила с удвоенной силой. — О, перестань так суетиться – ты можешь просто налепить их обратно, Пикассо. — Я удивлен, что вы не украли все наши чертовы брюки или что-то еще, — сказал Джеймс. — Что, креативности не хватило? Лили, ухмыляясь, поставила свой чай на стол. — Мы украли вашу гордость, это во-первых. А во-вторых, еще и красть у вас что-либо? Слишком много работы. — Но ты покрасила мне волосы?! Тут девочки снова начали смеяться, на этот раз к ним присоединились несколько ребят с соседних столиков. — И что я должен с этим делать? — Спросил Сириус, размахивая наручником в воздухе. — Попроси кухарку принести немного сала, — пожала плечами Марлин. — На твоем месте, Блэк, я бы радовалась такой удаче. Я же не сбрила тебе остаток волос, — сладко добавила Лили. — Ты!.. Не успел Сириус договорить, как Мэри достала из кармана леденец на палочке, сорвала обертку и сунула ему в рот. — Ты намного красивее с закрытым ртом, любимый, — проворковала она, заставив Марлин фыркнуть в свой стакан с водой. — Корова, — пробормотал Сириус, не отрываясь от конфеты. Римус безнадежно покачал головой. — Вы, черт возьми, накачали нас наркотиками? — Ни в коем случае – ты просто был очень зол, — сказала Мэри. — Практически умолял о татуировке, не так ли? — Прости – о чем? — О, ты что, еще не видел? — Невинно спросила Лотти. — Клайд проделал такую хорошую работу. Ошеломленный Римус прижал руку к груди. Было больно. — Хочешь сказать, что вы реально сделали татуировку Лунатику?! — Взвыл Питер. Как будто другие ученики и так не пялились на него. В столовой воцарилась полная тишина, а у нескольких человек отвисли челюсти. Внезапно почувствовав себя изможденным, Римус слегка опустил голову. — Спасибо, Пит. Я так и слышу это: "Говорят, он набил ее в тюрьме". — Ты сказал, что это было даже не больно, — тихо пробормотала Марлин. — На самом деле, по твоим словам, это было довольно приятно. Ты был полностью расслаблен. — Чертов мазохист, — фыркнул Сириус. — Да отвали ты, мистер "проблемы с мамочкой". За это Римус получил удар в бок и снова оглянулся на девочек через стол. — Объясните хотя бы, что вообще значит это "ЛЭ"? — А? Хочешь сказать, что не догнал? — промурлыкала Лотти. Все девочки лукаво посмотрели на Лили, которая снова зарделась, уткнувшись в свой чай. — Очевидно, это расшифровывается как "Лили Эванс".