The Cadence of Part-time poets

If I was a sculptor, ha, But then again, no, Or a man who makes potions in a travelling show; I know it’s not much, but it’s the best I can do, My gift is my song, and this one’s for you... — “Your Song” Elton John, 1970 Утром в день своего восемнадцатилетия Сириус получил два телефонных звонка. Один от адвоката мистера Поттера (до этого момента Римус не был в курсе, что адвокатам вообще нужны свои адвокаты), а другой от его родителей. Он почувствовал облегчение, когда снял трубку и обнаружил, что это были не суровые, навязчивые голоса Вальбурги и Ориона Блэков, а, скорее, теплый, переливчатый акцент Поттеров, которые звонили, чтобы поздравить своего второго сына с днем рождения. На этот раз Сириус не стал скрывать свои слезы. В сущности, они должны были догадаться, когда звонок поступил прямо в общую комнату общежития тем вечером. Блэки никогда не звонили напрямую. Римус оставил Сириуса провести время со своей семьей, к которой позже присоединился и Джеймс. Они радостно кричали в трубку так громко, что их было слышно всей комнате. Остальные их друзья удобно расположились на диванах у камина, поглощая попкорн, в то время как Питер отчаянно пытался разобраться с телевизором, который Джеймсу, как старосте общежития, удалось раздобыть для этого особенного вечера. Им пришлось пойти на компромисс, согласившись не употреблять алкоголь, чтобы получить телевизор, но, учитывая, что большая часть школы еще не отошла от празднования Хэллоуина, никто, похоже, особо не протестовал. — Проклятый кусок гов–! — проворчал Питер, хлопнув по телевизору, который продолжал трещать от помех. — Так и знал, что надо было взять другую модель HMV. — Во сколько там начинается шоу? — Спросила Лотти, зевая. — В семь, — ответил Римус, удобно устроившись между Мэри и Марлин. Он был взволнован – им так и не удалось посмотреть Pops в тот вечер, поскольку в учебные дни в общежитиях не разрешалось пользоваться телевизорами. А еще лучше то, что у каждого из них была причина принять участие в просмотре шоу: Queen представляли свой новый сингл, от которого у Римуса кружилась голова, ABBA и Боуи тоже играли свои песни. Выступление, несомненно, будет захватывающим. — А тебе стоит курить в помещении? Ты все еще староста, хоть и в нерабочее время, знаешь ли, — сказала Лили с дивана напротив, многозначительно взглянув на сигарету в руке Римуса. — Я бы посмотрел на тебя, если бы ты была вынуждена быть нянькой Регулуса Блэка. Ты бы точно не отказалась от косячка-другого, Эванс. — Ты никогда с этим не смиришься, да? — Тренируюсь на будущее. Готовлюсь таить обиду. — Скорее тренируешься быть напыщенной сволочью. Римус улыбнулся про себя и сделал еще одну затяжку, прежде чем Мэри наклонилась и выхватила сигарету у него из пальцев. — Кстати, о Регулусе, — начала она, делая затяжку, — интересно, как он все это воспринимает. Сириуса практически усыновили Поттеры и все такое. Они все многозначительно посмотрели на Римуса. — Я не знаю, ясно? — Он фыркнул. — Мы встречаемся всего несколько раз в месяц, и обычно он просто отказывается со мной разговаривать. — Что делаешь завтра? — Спросила Марлин, просовывая пальцы ног ему под бедро. Ноги Марлин всегда были холодными, как Черное озеро. — Урок музыки, — без энтузиазма ответил Римус. — Типа преподаешь? — Мгм. Учительница музыки в начальных классах заболела, а у Шейлы репетиция с хором. Она попросила нас с Регулусом заняться этим вместо нее. Либо так, либо урок физры с шестиклассниками. — Это просто великолепно! — Лили зааплодировала. — Ты будешь отличным учителем. Римус не стал с ней спорить, но мысль о кислом выражении лица Регулуса, когда им сообщили об этой замене, не покидала его. С тех пор они так и не обменялись ни единым добрым словом, хотя Римус не чувствовал за собой особой вины по этому поводу. Он пытался извиниться перед Регулусом, но тот оставался непоколебим в своей неприязни. Римус даже попытался поставить себя на его место: несмотря на их с Сириусом постоянные разногласия, он понимал, как тяжело терять единственного брата из-за их ненормальной семейки, но Регулус не желал идти на уступки. Просто не суй свой длинный нос в дела, тебя не касающиеся, — сказал он, когда они в последний раз работали в паре. И Римус решил, что именно так и поступит. Если Регулус собирается и дальше оставаться таким кислым и унылым, то пусть справляется сам. — Надеюсь, мы не опоздали! — Воскликнул Сириус, появляясь позади остальных. Джеймс последовал за ним, в волнении барабаня руками по спинке дивана по обе стороны от головы Римуса. Сириус все еще всхлипывал, но быстро вытер щеки, и никто не попытался пристыдить его за это. — И как все прошло? — Радостно спросила Мэри. — Ты снова неприлично разбогател? — Определенно грязно, — поддразнил ее Сириус. Римус подошел, чтобы забрать у Мэри свою сигарету, но Сириус опередил его и украл ее у него из-под носа. — Адвокат Монти сказал, что я смогу получить доступ к средствам, как только мы вернемся в Лондон, — сказал он. — Это все мое, детка. Можно купаться в деньгах. — И что же ты собираешься купить в первую очередь? — Спросила Лотти. — Я знаю, — ехидно ответил Римус, но Сириус уже бросил на него понимающий взгляд. — Первое, что я собираюсь сделать, когда мы закончим школу, – это купить нам отличную квартиру в центре города, чтобы мы могли слушать нашу музыку весь день и всю ночь напролет. А потом я обновлю стереосистему, а потом!... Мотоцикл. — Мотоцикл? — Воскликнула Марлин. — Ну поехали, — простонал Питер, все еще уткнувшийся в провода телевизора. — Он одержим этой идеей несколько недель, — разъяснил Римус, когда все девушки повернулись, чтобы посмотреть на него. — С тех пор, как Эффи прислала ему номер NME с фотографией Марка Болана на обложке, катающегося на каком-то супер-модном мотоцикле. — Это был Benelli 750, Луни! Шесть цилиндров! — Марк Болан, — повторила Мэри, — это не тот, который недавно умер? — Нет! — рявкнул Сириус, размахивая руками. — Я не потерплю разговоров о смерти Марка Болана в свой день рождения! Предпочитаю думать о нем как о радостном живчике, как обычно, со мной, чрезвычайно счастливым в своей новой квартире, спасибо тебе большое. — Удачи, — хихикнула Лили. — Ставлю все свое состояние на то, что с тем, как ты играешь, соседи будут постоянно ломиться в твою дверь. — О, Эванс, это будут фанаты! Я принимаю твой вызов! Может люди хоть научатся ценить музыку нашего поколения, — сказал Сириус, давая Джеймсу "пять". — А что, если они просто пожалуются? — Усмехнулась Лотти. — Тогда я куплю и их квартиры тоже. Тогда вы, девочки, сможете переехать к нам! — В таком случае жаловаться буду я, — сказала Марлин, как раз в тот момент, когда Питер издал громкое — А-ХА! — и экран телевизора загорелся, показав логотип Top of the Pops. — Начинается! — Лотти пронзительно закричала, когда Питер плюхнулся на подушки впереди, чуть не опрокинув одну из мисок с попкорном. — О, блять—Лунатик! — крикнул Джеймс сразу после этого. Он ткнул пальцем в сторону коридора общежития. — Чуть не забыл, тебя ждут к телефону. — Томни? — Спросил он, внезапно преисполнившись надежды. — Не-а. Джайлз вроде. Римус откинулся на спинку дивана. — О, тогда не важно. — Разве ты не должен ответить? — Спросила его Марлин. — Нет, не интересует. Избегаю звонков из дома. Отец, как всегда, просто захочет поговорить о моих оценках и все. — Умный ход, — сказал Сириус, когда Джеймс обошел диван и сел рядом с Лили. Игриво протянув руку, она накрутила на палец светлую прядь волос Джеймса, тихо засмеявшись, когда его губы коснулись ее запястья. Джеймс, самый добродушный проказник на свете, первым признал, что смирился со своим внешним видом скунса, хотя и понимал, что дома его ждет взбучка от матери. Новая татуировка Римуса не вызвала у него самого особого восторга, как, впрочем, и большинства остальных. Лишь Сириус был в полном восторге – Сириус, который, казалось, стремился нарушить все общественные нормы, какие только мог найти. В перерывах между разговорами о мотоциклах и татуировках Римус начал задумываться, каковы шансы, что Сириус переедет в Лондон и тут же присоединится к банде, как Том. Воспользовавшись моментом, чтобы швырнуть недокуренную сигарету в камин, Сириус вернулся к дивану и перегнулся через его спинку, пытаясь просунуть руки между плечами Мэри и Римуса. — Нуууу же, Макдональд, подвинься немного! — Сам подвинься, мне удобно, — проворчала Мэри, полностью поглощенная шоу. — Сегодня мой день рождения, бессердечная ты ведьма. — Тогда сядь к Римусу на колени или на потолок прыгни. Сириус, явно заинтересованный ее предложением, бросил Римусу вызывающий взгляд, а затем, резко подавшись вперед, обхватил Мэри за талию и усадил к себе на колени, отчего та издала короткий возглас удивления. Места оказалось достаточно для всех, и Римус ощущал плотное прикосновение Сириуса вдоль всего тела, от щиколоток до плеч. Не будь они в окружении друзей, у него, возможно, возникло бы искушение что-нибудь предпринять. — Такой нахал, — отчитала Мэри, щелкнув Сириуса по носу, поскольку он не прекращал держать ее за талию. — За это ты меня и любишь, — самодовольно произнес Сириус, откидываясь на спинку дивана. Когда Мэри покачала головой и потянулась к чашке с попкорном, стоявшей на коленях Джеймса, Римус бросил осторожный взгляд направо и обнаружил, что Сириус наблюдает за ним. — Что? Пошли титры шоу, и все девушки начали аплодировать, увидев ABBA. Сириус, все еще выглядя донельзя нахально, наклонился к нему. — Ты ничего не подарил мне на день рождения, — игриво прошептал он. — Сначала надо остаться наедине. Глаза Сириуса жадно сверкнули. — Ах ты, пошляк, — одними губами произнес он, заставив Римуса многозначительно приподнять брови. Внезапно между ними возникло лицо Дэйви Гаджена, и Римус чуть не подпрыгнул на метр с дивана. — Негодяи! Вы, ребята, включили телевизор. Кого показывают сегодня вечером? — Спросил он, опершись локтями о спинку дивана. — Никого из тех... — начал Джеймс, но Лили сунула ему в рот горсть попкорна. — Queen, Боуи, ELO, Smokie, — продекламировал Римус. — И ABBA, — добавила Лотти. — Чемпион! — Провозгласил Дэйви, прежде чем хлопнуть Сириуса по плечу. — Слышал, у тебя сегодня день рождения, приятель! Отличное шоу на Хэллоуин, кстати. Классно сыграли. Даже ты, Поттер. Не знал, что вы с Петтигрю присоединились к группе. — Спасибо, Гаджен, — глухо ответил Джеймс, все еще пытаясь проглотить попкорн, который затолкала Лили. Приход Дэйви оказался лишь первым из многих, за которым последовала целая вереница ребят. К моменту начала рекламной кампании Queen вокруг них сформировалась целая группа детей. Вести распространялись быстро, особенно когда телевизор был доступен не каждый день и только по выходным. Множество студентов с других факультетов, жаждущих технологий, стекались к ним, тесно прижавшись друг к другу, лишь бы увидеть крошечное изображение. Когда на экране появился Меркьюри с ярким макияжем глаз, Сириус, ликуя, схватил Римуса за плечи и начал трясти его, а все вокруг одобрительно загудели и присоединились к пению. — Сделай погромче, Пит! — Сириус почти заплакал. Песня была великолепной – настоящий гимн. Она затронула ту часть души Римуса, которая чувствовала себя так же, как тот маленький неудачник из Блэкхита, который отчаянно пытался вписаться везде, где только мог. Выбор Меркьюри спандекса вызвал у него странные эмоции, однако Сириус пришел в неописуемый восторг. — Только посмотрите, как двигается его рот! — Воскликнул он. — Боже, если бы я мог так петь... Римус не сказал этого вслух, опасаясь слишком смутить Сириуса (как будто это было возможно), но он подумал, что, если бы Сириус захотел, он мог бы спеть именно так. И, очевидно, он был не единственным. Окружавшие их ребята наклонились, чтобы похлопать Сириуса по плечу, превознося его талант, а позже присоединились к ним, когда он начал напевать слова песни с трогательной преданностью: — We are the champions! We are the champiooons! No time for looosers—! ‘Cause we are the champioooons—! Of the woooorld! Это был чистый адреналин – вот почему Римус любил Queen. А потом появился Боуи, и он сразу понял, за что Сириус его любит. Это был заглавный трек с его последнего альбома "Heroes", который они, должно быть, прослушали уже полмиллиона раз, но увидеть его – это было нечто несравнимое. Когда нежный тенор Starman'а зазвучал из динамиков телевизора, Джеймс шикнул, и в гостиной воцарилась тишина. У всех отвисла челюсть от благоговейного страха, а Сириус мгновенно замер. Он был настоящим фанатом. Наблюдать за тем, как он смотрит на Боуи, было все равно, что наблюдать, как художник восхищается своим любимым шедевром. А когда Боуи перешел на фальцет, Римус почувствовал, как Сириус задрожал рядом с ним. And the shame was on the other side, Oh, we can beat them forever and ever, Then we could be heroes just for one day! Heroes. Ему понравилась песня. Он решил, что она была его любимой. Но по сравнению с тем трепетом, который он испытывал, наблюдая за Сириусом, все это было сущим пустяком. Просунув руку между ними и диваном, Римус воспользовался моментом и взял Сириуса за руку, почувствовав всю силу его эмоций в легком дрожании пальцев. Это было то, чем они были, кем они были полны решимости стать. Champions and Heroes. — Интересно, на что это похоже, — прошептал Сириус, уткнувшись лицом в плечо Римуса, так что его губы касались его, когда он говорил, — быть там. Петь там. Когда песня подошла к концу, и на смену ей пришло громкое блеяние Showaddywaddy и ребят из гостиной, Римус наклонился к уху Сириуса, скрытый от посторонних глаз диваном с высокой спинкой и волосами Мэри. — Однажды ты узнаешь, — пообещал он ему. Оставив на щеке Сириуса едва заметный поцелуй и очень быстро отстранившись, он отказывался встречаться с ним взглядом до конца песни. Ему удалось смутить Сириуса, однако он быстро справился с эмоциями, в отместку облизав палец и засунув его в ухо Римуса. — Не могу поверить, что именно этот сингл они выбрали для показа по телевидению, — сказал Сириус, когда они все досмотрели промо-ролик ABBA и шоу закончилось. — "What’s the name of the game"? Может лучше "He’s just not that interested, doll" Мэри повернулась на коленях у Сириуса и хлопнула его по плечу. — Клянусь, ты самый неромантичный музыкант, которого я когда-либо встречала. — Как будто ты встречала других музыкантов. Она ударила его снова. Джеймс вскочил с дивана. — Ты можешь уже перестать быть занудой и начать петь, или нам придется начать кастинг на роль вокалиста? Все девочки, а также еще несколько человек, дружно ахнули. — Ты будешь петь сегодня? — Спросила Лили. Сириус взглянул на Римуса и небрежно пожал плечами. — Мы разговорились вчера – когда убирали бардак в нашей комнате, стоит добавить – и подумали, что было бы немного жаль, если бы мы не спели на вечеринке ни одной из наших собственных песен. — Нееет, быть не может, правда? — Мэри снова повернулась на коленях у Сириуса, чуть не свалившись с дивана. — Ты хочешь сказать, что вы наконец-то сыграете что-то свое? — Одну песню, — робко вставил Римус. — Сегодня день рождения Сириуса, поэтому песня Сириуса. — Тебе понравится, — пообещал Питер, вскакивая и убегая за угол гостиной. Все обернулись, чтобы посмотреть, как он снимает простыню со своей ударной установки, которую они "забыли" отнести обратно в музыкальную комнату именно по этой причине. — Прости, любимая, — сказал Сириус, прежде чем быстро спихнуть Мэри со своих коленей. Она даже не пожаловалась – была слишком взволнована, – когда девочки повернулись на диване, чтобы посмотреть, как они вчетвером взялись за свои инструменты, включая усилители и проверяя каждый шнур. Собравшихся было немного, в основном мальчики Годрика, но этого было достаточно, чтобы у Сириуса закружилась голова, когда он взял микрофон. — Привет, привет, — пробормотал он, постукивая по микрофону, пока отклик эхом не разнесся по комнате. — Да, кто же это? — Крикнул в ответ один из мальчиков, заставив всех рассмеяться. Сириуса тоже, пока он снова не начал практически кричать в микрофон. — О, чуть не забыл! Эванс, ты ведь захватила с собой фотоаппарат? Оживившись, Лили кивнула и потянулась за своей сумкой, лежавшей на краю дивана. Оттуда Римус мог наблюдать, как она достает свой полароид, который лежал в потертом кожаном футляре, обтрепавшемся по углам. — Достался мне от Петунии, — как-то сказала она ему. — Хочешь, чтобы я фотографировала, пока вы играете? — Предложила она, проверяя пленку. — Ага, — протянул Сириус, — но я подумал, что теперь, когда я официально стал самостоятельным, мне следует немедленно сообщить об этом в Бат. Мамочка с папочкой должны знать, что у меня все в порядке с личной жизнью, да? — Ты имеешь в виду, своих родителей–родителей? — Осторожно спросил Римус. — Естественно. — Сириус с хитрой ухмылкой схватил микрофон и наклонился к Лили, которая поднесла камеру к глазам. — От'toujours pur'ь это, сучка, — сказал он, прежде чем облизать микрофон и повернуться к камере. Весь зал захихикал, и даже Лили ухмыльнулась, делая снимок. — Как настоящая рок-звезда, — рассмеялась Мэри. — Ты сам будешь мыть микрофон, — крикнул Питер вдогонку. Сириус ухмыльнулся, забирая у Лили фотографию и пряча ее в карман. — Как скажешь, Хвостик. Готовы? Зал одобрительно загудел: — Да! — Похоже, вы не готовы! Я спрашиваю—Вы готовы?! — ДА! — Тогда ладно! Эта песня называется... Джеймс прервал Сириуса, нахально дернув струны вверх-вниз и заставив всех восторженно заулыбаться. — "Downtown Girls"! — Крикнул он. — То, что сказал этот придурок, — ухмыльнулся Сириус. — Пит, будь добр, начни.

★★★

Они сдержали свое слово и исполнили только одну песню, но девочкам она так понравилась, что они потребовали, чтобы они сыграли ее еще дважды. Трезвыми они звучали лучше, но это действовало на нервы гораздо сильнее. Под конец у Римуса начало покалывать пальцы. Выступления перед другими людьми всегда вызывали восторг, но даже он должен был признать, что было что-то особенное в том, чтобы слушать, как люди болеют за их музыку. Тексты и ноты, которые они создавали из воздуха, – их искусство! Это было как-то само собой разумеющимся, типа: "Да, я сделал это! Я сделал это со своими друзьями – моей группой. Вместе". В глубине души он жалел, что у него не хватило смелости исполнить песню, которую он написал для Сириуса, перед всеми, но он ненавидел свой голос и слишком беспокоился о том, что может налажать с гитарой. Поэтому он дождался поздней ночи, когда все остальные уже легли спать. К тому времени, как он прокрался обратно через их спальню, была уже почти полночь, оставалось несколько драгоценных минут до того, как день рождения Сириуса перестанет формально быть его днем рождения. Он ни капельки не устал и знал, что Сириус тоже не устал, особенно после взглядов, которыми они обменивались весь вечер. Сириус выскользнул из-за балдахина еще до того, как Римус добрался до изножья кровати, его улыбка сияла в голубом свете луны. Пока он доставал запасное одеяло, Римус схватил гитарный футляр Энди, наслаждаясь выражением замешательства, промелькнувшим на лице Сириуса. Вместе они выскользнули из спальни и спустились в пустую гостиную, где Сириус наконец-то мог стонать и орать, не опасаясь, что кто-нибудь их услышит. — Нахуй зиму, — прошипел он, дрожа перед камином и пытаясь снова разжечь огонь. Когда огонь разгорелся как следует, он вернулся к Римусу на диван, накрыв колени шерстяным одеялом, чтобы было теплее. Римус счастливо вздохнул, продолжая водить пальцем по лодыжке Сириуса под одеялом. Он оставил между ними достаточно места на случай, если кто-нибудь спустится вниз на ночную трапезу, но их ноги переплелись, заполняя пространство между ними. — Это мило, — сказал он. — Мгм. Ты уверен, что не слишком устал? — Поддразнивающе спросил Сириус. — Знаю, тебе завтра рано вставать. — Это урок музыки с девятилетками, а не экзамены. Со мной все будет в порядке. — Я о том, что ты будешь вынужден провести время с моим братом, — фыркнул Сириус. — Каждый час с ним отнимает у тебя годы жизни. — Терпимо, — сказал Римус, поглаживая Сириуса по лодыжке под одеялом. — Ты не думал о том, чтобы попытаться с ним поговорить? — Он все равно не обратил бы на меня внимания. — Не узнаешь, пока не попробуешь. Сириус мрачно кивнул. — Наверное, это моя работа, да? Быть старшим братом и все такое. Мне просто обидно. Я смотрю на него и думаю только о том, что он причинил мне боль. Как мы оба облажались. А потом он разговаривает так, будто ненавидит меня, и я понимаю, что это ничего не значит. Это просто означает, что мы разбиты. Что мы проиграли. — Не проиграли, — сказал Римус. — Может это просто означает, что вы могли бы стать лучше. Взгляд Сириуса метнулся к нему, сверкая в свете камина. — Я думаю о нем. Постоянно... Но я не знаю, как с ним заговорить. — Тогда с этого и начни. Просто будь честен. Как только будешь готов. Сириус глубоко вздохнул. — Спасибо, Лунатик. Ты всегда знаешь, что сказать. И ты всегда рядом со мной. Не думаю, что я когда-либо говорил тебе, что это для меня значит. — Ты не обязан. Я знаю. Они обменялись легкими улыбками, и напряжение спало мгновение спустя, когда Сириус выпрямился на диване и хлопнул в ладоши. — Ладно. Ты скажешь мне, что это за "сюрприз" сейчас, или мне придется угадывать? Потому что я предполагаю, что это как-то связано с гитарой Энди. — И как ты догадался? — Сказал Римус, взглянув на гитару, которую они оставили лежать на полу. — Итак. — Сириус наклонился, чтобы поднять акустику. — Что я играю? — Ну, вообще-то... — Застенчиво улыбаясь, Римус перегнулся через диван и взял гитару из рук своего парня, положив ее себе на колени. — Ни за что, — рассмеялся Сириус. — Ты? Правда? Римус пожал плечами. — Возможно, я немного потренировался с Джеймсом. — Черт возьми... Для меня? Он смущенно кивнул. — Вау, — выдохнул Сириус. — Какой замечательный подарок, никогда не думал, что ты будешь выглядеть так сексуально с моей гитарой в руках. Как голая девчонка на мотоцикле. — Ты такой идиот. Сириус снова радостно захлопал в ладоши. — Что ж, прекрасно, тогда продолжай! Не заставляй меня ждать всю ночь! Прочистив горло, Римус положил пальцы на струны. Он заколебался, задаваясь вопросом, почему играть перед Сириусом было труднее, чем перед целой публикой, состоящей из кучи студентов, и Сириус потянулся через стол и успокаивающе положил ладонь ему на плечо. — Эй, это всего лишь я. От прикосновения Сириуса у Римуса побежали мурашки, и ему пришлось очень сильно постараться успокоиться, чтобы продолжить. — Хорошо, — сказал он, — но помни: я не певец. Сириус только улыбнулся ему. Выпрямившись, Римус глубоко вздохнул и начал играть. Это была медленная мелодия, одна из тех баллад, благодаря которым Сириус всегда говорил, что однажды станет знаменитым, но он все равно слишком нервничал, чтобы играть быстрее. Просто сделай это, сказал он себе. С места в карьер. Hey, I bet you’ve heard the rumours, You can only guess which ones of them are true; But I’ve always liked how you talk of future Yeah, I’d go anywhere if you asked me to Эй, до тебя наверняка дошли слухи, Ты можешь только гадать, какие из них не для показухи; Но мне всегда нравились твои разговоры о будущем. Да, я пойду куда угодно, если ты только попросишь. Он добрался до бриджа и, бросив взгляд на красивое лицо Сириуса, Римус увидел, что тот улыбается ему. — Прекрасно, — выдохнул Сириус. — Боже мой... Продолжай, подумал он про себя. Не останавливайся сейчас. You say want a nice place with enough space, So we can sit and watch the sun rise and fall; And talk about what comes next, With you I’d do it all. Ты говоришь, что хочешь хорошее просторное место, Где мы сможем встречать и закат, и восход; Говорить о том, что нас ждет, С тобой я сделаю все это. Губы Сириуса приоткрылись. Это был трепет. Римусу пришлось опустить взгляд на гитару, чтобы продолжить играть. And there’s that future, always haunting, Hangin’ just out of our reach; But if you had told me that you saw it, I wouldn’t second guess your speech; And I can only have you if you love me, So tell me now, please don’t taunt me; ‘Cause I won’t reach for that future, If it don’t include you and me; How nice a future like that could be... И это будущее, всегда преследующее нас, висящее вне нашей досягаемости; Но если бы ты сказал, что его видел, В твои слова поверил бы тотчас; И я могу быть с тобой, только если ты любишь меня, Так что скажи, пожалуйста, без издевок; Потому что зачем стремиться к такому будущему, Если в нем не будет тебя и меня; Каким прекрасным может стать такое будущее... Он снова поднял голову, и голос его затих: — Каким прекрасным оно может стать... — и серых глаз Сириуса, подсвеченных оранжевым светом камина, хватило, чтобы его пальцы неуклюже заскользили по струнам. Наклонившись вперед, Римус необъяснимо рассмеялся. Он почти задыхался, и когда его нос засвистел от фырканья, Сириус рассмеялся вместе с ним. — Это еще не все, — пробормотал он, — это только начало. Возможно, будет звучать лучше, когда ты споешь ее. — Нет, это великолепно, — сказал ему Сириус. — Так же великолепно, как и ты. Сириус наклонился, чтобы поцеловать его, и Римус на всякий случай оглянулся на дверь. Сириус нахально сжал его подбородок рукой. — Если ты так беспокоишься, мы всегда можем вернуться в чулан. Римус снова обмяк, возмущенный и влюбленный, и, взяв Сириуса за руку, поцеловал его ладонь, прежде чем накинуть шерстяное одеяло им на головы. Спрятавшись, он все еще мог видеть отблески огня, пробивающиеся сквозь одеяло и рассыпающие маленькие звездочки оранжевого света по лицу Сириуса. Это мгновенно напомнило ему о том последнем дне в его спальне в поместье Люпинов, когда он наблюдал за восходом и заходом солнца на Сириусе. —Я хочу услышать остальное, — сказал ему Сириус. — Когда ты будешь готов. О да. — Так верни меня в июль, — пробормотал Римус, — теплый и насыщенный, с нежно-оранжевым небом... Сириус начал водить пальцем по челюсти Римуса. — Это следующая строчка? — Нет, кое-что другое, — прошептал он, сокращая пространство между ними и нежно целуя свою любовь. — С днем рождения, Сириус.

★★★

Пятница, 4 ноября 1977 Римус не привык приходить первым. Обычно Регулус появлялся на месте задолго до того, как задумывался о том, сколько времени ему потребуется, чтобы дойти из пункта А в пункт Б. Однако на этот раз Римус обнаружил, что ждет своего напарника у красочного здания Хаффлпаффа настолько долго, что ему не терпелось закурить. Восточная половина кампуса была полностью похожа на свою западную часть из кирпича и извести, за исключением того, что тротуар был постоянно покрыт разноцветными рисунками мелом, и все постройки были не выше плеч Римуса. Он уже начал задумываться, не настал ли, наконец, тот долгожданный день отказа Регулуса от своих обязанностей старосты, когда на тротуар, громко топая, вышел младший Блэк, держа в одной руке футляр со скрипкой, а в другой – стопку нотных листов. — Я в отличие от тебя не опаздываю, — слегка поддразнил его Римус. — Урок начнется уже через десять минут. — Ксерокс заело, — фыркнул Регулус, не поняв его веселья. Поправив на плече акустическую гитару Сириуса, Римус открыл ему дверь и посмотрел на ноты, когда Регулус проходил мимо. Ноты были похожи на то, что Джеймс назвал бы "мышиными следами": бесконечные подписи, завязки и зацикленные ноты. — Ты же не собираешься учить их этому, правда? — Осторожно спросил он, следуя за другим мальчиком по коридору. — Это всего лишь припев из "К Элизе". Несколько простейших произведений Бетховена. — Им девять. — Я играл это в пять. — Ты знаешь, как невыносимо грустно это звучит? Регулус закатил глаза. — Мы разве здесь не для того, чтобы учить их? Чтобы сыграть это нам даже не нужно пианино. Римус обвел рукой коридор, в котором было множество ярких студенческих уголков и крошечные резиновые сапоги, стоявшие под каждым. — Не знаю, как ты, а я не вижу в этом классе преемников Страдивари. Подразумевается, что наша роль сводится к простому присмотру за детьми: дадим им немного побренчать на барабанах, скажем, около часа, а затем отпустим. — То есть, тебе нормально просто создать видимость музыкальной деятельности и ничего не делать? Вот тебе и музыкант. — Ой забудь, — усмехнулся Римус. — Делай, что хочешь. Я не собираюсь с тобой ссориться. Регулус задрал нос. — Меня это вполне устраивает, можешь скромно посидеть в уголке и понаблюдать. Может хоть так ты чему-нибудь научишься. Римус не успел ничего возразить: перед ними распахнулась дверь, и внутрь вошла полная женщина, прикрыв за собой дверь. Увидев их, она вытянулась и поправила свою блузку. На ее щеке виднелось пятно краски. — Ах! Вы те самые лучшие ученики, которых отправили на замену учителя музыки? — Да?.. — С сожалением ответил Римус. — О, отлично! — Она изобразила на лице улыбку и направилась к ним, пролетая мимо. — Я всего лишь секретарь, и вы пришли как раз к моему перерыву на чай. Сегодня ребята вели себя исключительно хорошо, просто ангелочки. Они уже приготовили свои инструменты, и я уверена, что несколько строгих слов быстро приведут их в рабочее состояние. Желаю вам хорошего занятия, до встречи через час! Прежде чем они успели что-либо сказать, секретарша была уже на полпути по коридору, помахала рукой, завернула за угол и исчезла из виду. — А ей разве можно так делать? — Спросил Римус. — Просто... уйти? — Пойдем, — проворчал Регулус, — пока они не подожгли занавески или еще что. Следуя друг за другом по коридору, они открыли дверь и вошли внутрь. Дети были явно удивлены, увидев их: болтовня резко прекратилась, двадцать пар глаз вопросительно уставились на них, уже держа в руках различные инструменты. Не успел Римус закрыть за собой дверь, как перед ним появился ребенок. Парнишка был довольно пышным, с копной пшенично-светлых волос на макушке. Он изучал Римуса взглядом, полным удивления, словно тот прилетел на звездолете и потребовал немедленной встречи с "Главным". — Э-э-э, привет, чувак. — Ты не миссис Бин, — возмутился мальчик. — В точку. — А где миссис Бин? — У нее выходной, — резко ответил Регулус. Держа скрипку высоко над головой, словно боясь, что их крошечные ручки могут уничтожить ее при малейшем прикосновении, он пробирался между детскими стульчиками, пока не добрался до пюпитра перед музыкальным классом. — Я – мистер Бл... — Регулус невольно дернулся, когда услышал, как один из малышей с остервенением дует в микрофон. Он пристально смотрел на мальчика до тех пор, пока тот не разрыдался, после чего снова прочистил горло. — Я – мистер Блэк. Он – Люпин, и нас назначили вашими преподавателями музыки на сегодняшний день. — Ты очень высокий, — крикнула Римусу девочка, сидевшая впереди. — Ты разговариваешь без разрешения в присутствии миссис Бин? — Спросил ее Регулус. — Ты очень низкий, — парировала девочка, заставив Римуса фыркнуть и, следовательно, весь класс разразился яростным хихиканьем. — Метр семьдесят пять – это далеко не маленький рост. Римус подавил желание расхохотаться. Ах, если бы только Сириус мог слышать, как сильно они похожи друг на друга. — Богатые детишки, да, Редж? Невозможно с ними жить, невозможно их учить. Регулус проигнорировал его, яростно откашлявшись и подняв стопку нотных листов, которые он продолжил раскладывать в порядке, понятном одному ему. — Мы здесь для того, чтобы учиться. Я принес с собой пьесу, которую могла бы сыграть даже бездомная собака. Кто-нибудь узнает эти ноты? Бумажный комок пролетел по воздуху и попал прямо в голову Регулуса. Он удивленно распахнул глаза, и Римус заметил, как на его щеках вспыхнул гневный румянец. — Кто это сделал? Дети расхохотались. Прежде чем Регулус окончательно сошел с ума, Римус перехватил его, подойдя к трибуне и наклонившись над ней. — Редж, они же дети. Уверен, они чувствуют страх. Не позволяй им задевать себя. — Я не позволяю! — Тогда попытайся немного расслабиться, хорошо? — Римус осторожно отступил на шаг и повернулся лицом к классу, неловко прочищая горло. — Ладно, кто скажет мне, что вы в последний раз разучивали с миссис Бин? Одна из девушек подняла руку, ее кларнет опасно покачивался у нее на коленях: — Мы репетировали "Маргаритки на лугу". — Боже, — пробормотал Регулус себе под нос. — "Маргаритки на лугу", — задумчиво произнес Римус, откидываясь на пустую парту в углу класса, — звучит довольно увлекательно, вы не согласны, мистер Блэк? Регулус бросил на него косой взгляд и обошел стойку перед оркестром. — Ладно, отлично. У кого есть ноты? Послышался легкий шорох, и один из ребят из секции флейт протянул ему лист бумаги, исписанный каракулями. Песня, по-видимому, не оправдала ожиданий Регулуса, поскольку его плечи разочарованно опустились, когда он передавал табулатуру обратно. — Как скажете, давайте послушаем. Трубы, дайте мне ми-бемоль. Вместо ожидаемой ноты, Регулус был оглушен резким звуком: один из учеников неприлично испортил воздух, вызвав волну визгов и смеха, прокатившуюся по всему классу. Дети были одновременно в ужасе и в восторге от произошедшего. — По мне, так это больше похоже на cоль-бемоль мажор, — хихикнул Римус. Регулус набросился на него. — Ты должен помогать! — Я всего лишь скромно сижу в уголке, как ты и велел! Вот если бы ты вежливо попросил... — Ни за что в жизни, Псих. Римус пожал плечами, а затем наклонился к чехлу гитары Энди. Расстегнув молнии, он извлек оттуда старенькую акустику. Инструмент явно был любимым – Сириус разрешил Питеру разрисовать корпус цветами, а ремень изрядно потрепался. Тем не менее, Римус устроился поудобнее, положив гитару на колени, и, зажав медиатор зубами, принялся ее настраивать. Подняв взгляд, он заметил, что почти все смотрят на него: дети вытягивали шеи, стараясь разглядеть инструмент как следует. Даже Регулус замер, рассматривая гитару так же, как всегда делал, когда Римус брал её с собой. Порой было сложно вспомнить, что он, ко всему прочему, еще и двоюродный брат Энди. Римус вынул медиатор изо рта и оглядел комнату. — Как давно вы разучиваете "Маргаритки на лугу"? — С сентября, — ответил один из ребят. — Черт возьми, — пробормотал Регулус. — Он сказал нехорошее слово! Римус встал из-за своего углового стола, перекидывая гитарный ремень через плечо. — Ладно, а теперь давайте по-чесноку. Кому из вас на самом деле нравятся "Маргаритки на лугу”? Никто не поднял руку. — А кто любит слушать музыку? — Руки взметнулись к небу. — Я так и думал. Видите ли, мистер Блэк и я по-настоящему любим музыку, и если вы будете практиковаться достаточно долго, то однажды сможете играть все, что захотите, а главное когда захотите. Например... — Он взял несколько первых нот "Smoke On the Water", потому что знал, что это непременно заставит Регулуса поморщиться, и ни один смех или детский визг не прервал его, — Вот так. Но я всего лишь любитель – вам стоит послушать мистера Блэка. Он практически виртуоз. Римус бросил взгляд на Регулуса, заметив его смущение от сложившейся неловкой ситуации. Дети, охваченные любопытством, придвинулись ближе на своих местах. — Ничего особенного, — пробормотал Регулус. — Любой может сыграть несколько основных нот. — В самом деле? Хм. Не нужно скромничать. — Ухмыляясь, Римус встал и обратился к залу. — Я хочу послушать игру мистера Блэка, а как насчет вас, ребята? Кивки стали более нерешительными, но в конце концов дети начали тихонько перекликаться. Римус подумал о Сириусе, который ни за что бы не принял такого вялого ответа. — Я вас не слышу, — начал он снова, — Я сказал, что хочу послушать, как играет мистер Блэк, а как насчет вас? Возгласы стали более активными, и Регулус, казалось, был готов сдаться. — Ну что, Редж? Ты их слышал, — улыбнулся Римус. Нервно постукивая пальцами, Регулус, наконец, сдался. Он потянулся за футляром для скрипки и достал прекрасный инструмент цвета красного дерева и жженого сахара. Она была великолепна; было бы очень жаль, если бы она оказалась на дне озера. Когда он достал подходящий бант, маленькая девочка из духового отделения подняла руку. — Э-э-э, да, как тебя зовут? — спросил Римус. — Шарлотта. — Одну мою подругу зовут Шарлотта, — сказал Римус. — Какой у тебя вопрос? — Не вопрос, — пробормотала девочка. — Я просто хотела узнать, знает ли мистер Блэк "Лебединое озеро". Он повернулся к Регулусу. — Ты знаешь? — Очевидно, — ровным голосом ответил Регулус. Он мог бы назвать это слишком простым или недостойным его положения, если бы Шарлотта тут же не расплылась в улыбке от уха до уха. Откинув с лица темные волосы, Регулус занял свое место в первых рядах класса, бережно прижав скрипку к своему чопорному подбородку. Когда он коснулся смычком струн, стало ясно, что все нервы у него на пределе. Когда он играл, его глаза были закрыты, словно он плыл по течению. Римусу стало интересно, что он себе представляет. Игра, естественно, была безупречной. Регулус сыграл вступление к теме с поразительной точностью, остановившись как раз перед кульминацией, как будто знал, как именно заставить отчаявшуюся аудиторию желать большего. Никто из детей не освистал его, они были в слишком большом восторге. Римус тоже. — Фантастика, — улыбнулся он, хлопая в ладоши и одаривая Регулуса аплодисментами, которые тот смущенно принял. — Разве не здорово иметь возможность играть подобное просто для развлечения? — Спросил Римус у класса. — Давайте поступим вот как: выберем песню и сыграем ее. Согласны? Раздались дружные возгласы согласия, и он принялся ломать голову над тем, что бы такого подходящего по возрасту сыграть. Нужно что-то простое, так как у них не было ни времени, ни нот, но, когда ему в голову пришла эта идея, она показалась просто блестящей. Когда Регулус отложил скрипку, Римус наклонился и прошептал ему на ухо свое предложение. — Чем это лучше чертовых "Маргариток на лугу"? — Тут же спросил Регулус. — Это весело, Редж. Эту песню они точно узнают, и нам нужно только сыграть припев. — Тогда действуй. Раз уж ты так сильно наслаждаешься собой. Римус не собирался спорить с этим утверждением. Ему было смешно, когда Лили предположила, что из него получится отличный учитель, ссылаясь на отсутствие практического опыта, но он давно не чувствовал себя так некомфортно и стремился извлечь из сложившейся ситуации максимум пользы. Он был уверен, что детям это понравится, но ему все равно нужна была помощь Регулуса. — Да ладно, ты же наш протеже—я знаю, что ты умеешь играть не только на скрипке. И ты знаешь, как перевести все ноты! Я не справлюсь без тебя... Серо-стальные глаза Регулуса слегка расширились, и он снова посмотрел на свою скрипку. — Ты хотя бы знаешь, как играть на этом своем старье? Я не собираюсь учить и тебя тоже. — Да, черт возьми, я знаю, — ухмыльнулся Римус, прежде чем схватить клочок бумаги с учительской трибуны и торопливо набросать несколько заметок, чтобы Регулус мог их увидеть. Он вздохнул, ворча скорее ради формальности, но взял листок и повернулся, чтобы разобраться с мелодией. После этого все пошло как по маслу. Римус сел за перкуссию, в то время как Регулус пробирался между рядами детей, поправляя то, как они держат свои инструменты, и помогая им брать правильные ноты. Они еще немного снизили уровень сложности – до тех пор, пока не остались только самые простые звуки, – но в конце концов, после долгих скрипов и воплей, у них получилась музыка. — Итак! — провозгласил Римус, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание детей к началу урока. — Я чувствую себя очень уверенно, а как насчет вас, мистер Блэк? — Время покажет, — ответил Регулус, беря в руки дирижерскую палочку. Римус повернулся к классу. — Помните, нам не нужно, чтобы все было идеально. Шум, музыка—оценка зависит от субъективного мнения. — Или наличия вкуса, — пробормотал Регулус. Девушка по имени Анджелина подняла руку. — Нам можно подпевать? — Конечно! Скажу больше: я ожидаю этого! И от вас тоже, мистер Блэк! — Ага, конечно. Ребята рассмеялись, и Римус тоже, но Регулус просто постучал дирижерской палочкой по подиуму, прочищая горло. — И раз, и два... Поднявшийся шум был совсем не похож на ту песню, которую они разучивали добрую половину часа. Регулус задрожал всем телом от отвращения, а Римус тут же поднял руку, едва сдерживая смех, прекращая тем самым рев труб и тромбонов. — Ладно, эту попытку не засчитываем, — предложил Римус. Вместо того, что начать ругаться с ним, Регулус кивнул. — Все лучше, чем ничего. — Но это было отличное начало! — Быстро пропел Римус, и все дети уставились на них. — Как насчет того, чтобы попробовать что-нибудь еще? — Постепенно он начал щелкать пальцами в такт музыке, напевая при этом. Двадцать крошечных головок кивнули ему вслед, пальцы сомкнулись на своих инструментах. — Добавьте литавры, — посоветовал Регулус. Римус кивнул и указал на секцию ударных. — Дуглас, он говорит о том огромном барабане. Ты сможешь повторить это вместе с моими щелчками, как мы учили? Девятилетний мальчик кивнул и, взяв свой молоток, эффектно застучал по нему. — Теперь ударь по тарелкам на счет четыре, — сказал Регулус. — А ты, там... — Марли, — подсказал Римус. — Марли, — снова попытался Регулус, — нажми на педали, чтобы... Не успел он договорить, как маленькая девочка уже затопала ногами с широкой улыбкой на лице. — Ну вот, звучит здорово! — Римус чуть ли не плакал от радости. Регулус задумчиво прикрыл рот рукой, глядя на ожидающий класс, как Шейла на одном из их собственных уроков. — А теперь я хочу послушать кларнеты, четыре ноты соль, ля и четыре ре. В классе было всего два кларнета, и оба запнулись на "ля", но Римус дал ребятам пять, когда они закончили. Один за другим они проходили каждый раздел в классе, складывая их воедино, пока, наконец, не получилось нечто, что больше походило на музыку, чем на шум. — Это фантастика, — сказал он, когда они закончили, с нетерпением подхватывая гитару и становясь перед классом. — Что вы, ребята, скажете, если мы сыграем все вместе? Пока дети восторженно кричали, Римус толкнул Регулуса локтем. — Поиграешь с нами? Если для тебя это не слишком сложно. Выгнув бровь, Регулус взял свою скрипку, и они вместе повернулись к классу. — Я надеюсь, что те из вас, кто умеет, споют со мной, — сказал Римус, прежде чем улыбнуться. — Раз, два, три—Weeeeee... all live in a yellow submarine! A yellow submarine, yellow submarine! И весь класс заиграл. Те, кто умел петь, пели, и Римусу ни капельки не было стыдно. Он проводил так много времени, изображая пессимистичного, нерешительного засранца, что в тот момент не имело значения, смущен он или нет. Он был просто идиотом, который шумел от всей души. — We all live in a yellow submarine! A yellow submarine, yellow submarine! Звон тарелок резал слух, удар барабанов сотрясал полы. Вихрь писка и гогота превосходил все мыслимые и немыслимые пределы, но все они пищали в унисон. Может, это и не было шедевром, даже просто хорошим выступлением, но им было всего девять, и их разрывало от веселья и шума. А чего еще ждать от таких маленьких, энергичных музыкантов? — Эта песня будет крутиться у меня в голове до девяноста лет! — Не теряя ритма, закричал на него Регулус. — Тогда ты проживешь отличную полноценную жизнь! — Добавил Римус. — A yellow submarine, yellow submarine...! Они играли и играли до тех пор, пока секретарша, наконец, не появилась снова, выглядя явно менее помятой, но чрезвычайно потрясенной, обнаружив, что им удалось заставить детей просидеть спокойно в течение всего урока. — Я в восторге от вас, ребята! — Восхитилась она. — Вы двое просто чудотворцы! Нам стоит приглашать вас сюда каждую неделю. Римус нервно рассмеялся и быстро убрал гитару Энди, когда секретарша начала собирать детей для уборки. Воспользовавшись моментом, чтобы понаблюдать, как они складывают стулья и подставки для оркестра, он подкрался к Регулусу, который собирал принесенные с собой ноты обратно в стопку. — Прости, нам так и не удалось сыграть Бетховена, но ты должен признать, что это было просто великолепно. — Это было ужасно, — беспечно ответил Регулус. — Хорошо, пойдем на компромисс: это было "великолепно ужасно". Возможно, ему померещилось – побочный эффект от того, что он не спал всю предыдущую ночь с Сириусом, – но на краткий миг Регулус искренне улыбнулся, опустив голову и слегка покачав ею. Это было не отрицание, а дружеское раздражение. Что-то в этом успокаивало его. Пока Регулус пытался скрыть свое довольное безразличие, рядом с ним появилась Шарлотта, потянула его за зеленый джемпер и заставила повернуться к ней лицом. — А трудно играть на скрипке? — Спросила она, широко раскрыв свои карие глаза. — Конечно... — Регулус оборвал себя, напряженно сглотнув. — Нет... если ты готова взяться за эту работу. Тяжелую работу. — А если я буду усердно работать, то ты придешь учить нас снова? Регулус, казалось, не знал, что на это ответить. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы выдавить из себя: — Хм... конечно. Шарлотта с готовностью кивнула и развернулась на маленьких каблучках, чтобы присоединиться к своим одноклассникам, в то время как Римус просто наблюдал за происходящим, перекидывая гитару через плечо. Регулус мрачно перехватил его взгляд. — Заткнись. — Я ничего не говорил! — Ты подумал! Этого достаточно. — Наш мастер игры на скрипке еще и телепат. Есть ли в нашем мире что-нибудь, чего ты не умеешь? Усмехнувшись, хотя и более беззаботно, Регулус взял скрипку, и они вместе попрощались с классом и секретаршей, направляясь в коридор. — С детьми ты разговариваешь по-другому, — наконец сказал Регулус, когда они ряд за рядом проходили мимо разноцветных дверей. — Да, что ж, детям можно доверять. Они честные, и никогда не нужно гадать, о чем они думают. Они лучше большинства взрослых. Регулус молчал, и в конце концов они вышли из здания, тут же ослепленные лучами полуденного солнца. Римус предполагал, что, когда урок закончится, Регулус сразу убежит, даже не попрощавшись, но он был удивлен, когда, оглянувшись, обнаружил, что Регулус стоит там, нервно ковыряя носком ботинка асфальт. — Было... весело, правда? — Проворчал Регулус, по-прежнему не глядя на него. Римус прищурился, обдумывая варианты. Он мог бы просто уйти, но потом... Черт возьми. — Редж, если бы я спросил, действительно ли тебе нравится музыка, что бы ты ответил? — Что мне нравится, — ответил Регулус, вскинув голову без малейшего колебания. — Хорошо, а почему? — А тебе почему нравится? — Потому что я могу заниматься музыкой со своими друзьями, — ответил он. — И потому что она помогает абстрагироваться. Отключиться от всего остального. Регулус скорчил гримасу, и Римус поспешил дополнить: — Я просто хочу сказать, что, когда я играю, мне не нужно беспокоиться ни о чем другом. — Ты не боишься, что будешь звучать ужасно? — О, я боюсь, поверь, — засмеялся он, — но есть вещи похуже ужасного звучания. Регулус помедлил, а затем прошел мимо него. Он шагнул немного вперед, как будто собирался уйти, прежде чем резко обернуться и пристально посмотреть на Римуса. — Я люблю джаз. Это признание, мягко говоря, удивило Римуса. — Я тоже люблю джаз. У тебя есть любимый исполнитель? — Майлз Дэвис. — Он потрясающий. У тебя хороший вкус. Есть ли... Ты хочешь, чтобы я узнал о тебе что-нибудь еще? Регулус заколебался, но потом сказал: — Мне не нравится, когда меня называют "Редж". Губы Римуса на мгновение приоткрылись, прежде чем он кивнул. — Хорошо, как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — Просто Регулус. — Тогда ладно. Приятно познакомиться, Регулус Блэк. — Чувствуя себя немного глупо, он протянул руку. — Я Римус. Он ожидал, что Регулус только усмехнется и отвернется, но Римусу следовало бы давно усвоить важнейший урок в его жизни. Никогда не стоит недооценивать Блэка. Без разницы какого. Регулус приблизился к нему, держа листок с нотами подмышкой и набрав в грудь воздуха. После чего он протянул руку, взял Римуса за ладонь и слегка сжал ее. — Я тоже рад с тобой познакомиться, Римус Люпин. Счастливый, Римус пожал его руку в ответ.