The Cadence of Part-time poets

Vicious, You want me to hit you with a stick, But all I’ve got’s a guitar pick; Huh, baby, you’re so vicious... — “Vicious” Lou Reed, 1972 Вторник, 14 ноября 1977 — Все бесполезно! Пробные экзамены уже не за горами, а я вообще ничего не могу запомнить! С таким же успехом можно сдаться прямо сейчас... — С тяжелым стоном Лили уткнулась лбом в раскрытый учебник по юриспруденции, лишив себя всякой возможности заниматься. Другой посетитель библиотеки шикнул на нее, и она подняла голову ровно настолько, чтобы бросить на него злобный взгляд. — А всего пять минут назад ты читала нам лекцию о важности флэш-карточек, — уныло ответила Марлин. Римус, сидящий напротив, слегка улыбнулся. Привычка Лили переключаться между решительностью и полным отчаянием была, мягко говоря, забавной. — Семь лет, — захныкала рыжеволосая, — семь лет в этой богом забытой школе, а я выучила недостаточно. Моих знаний едва ли хватит на тройку! — Сейчас только ноябрь, — напомнил ей Римус. — Ты достигнешь уровня намного выше тройки еще до того, как поступишь в университет. — Нет! — Она практически закричала. — Заявления должны быть поданы до Рождества. В противном случае их можно выбросить в мусорное ведро! Мы находимся слишком далеко, чтобы посещать вступительные собеседования, так что должны произвести впечатление на бумаге, иначе у нас не будет никакого шанса. — Если, конечно, ты планируешь подать заявление, — заметила Марлин, многозначительно глядя на Римуса. Она, конечно, была права. Несмотря на то, что Римус был занят экзаменами, музыкальными делами и Сириусом, он не беспокоился. Он не собирался поступать в университет. Он собирался играть в группе. — Тссс! Мадам Пинс появилась рядом с их столиком, злобно хмурясь, и все трое съежились, пока она, наконец, не отошла. — У меня тренировка до шести, — прошептала Марлин. — Мы могли бы позаниматься после. Люпин, хочешь присоединиться? Римус покачал головой. — Не могу, у меня планы. Дела в группе. Это не было абсолютной ложью. Накануне вечером все четверо Мародеров решили, что наконец-то пришло время четко сформулировать, как именно они будут убеждать свои семьи дать согласие на посвящение жизни музыке. Джеймс планировал предложить эту идею в качестве отдыха после учебы: они возьмут год перерыва, и если из Marauders ничего не выйдет, тогда он поступит в университет и добьется чего-нибудь социально одобряемого. Римус поначалу посчитал эту идею авантюрой – всего год в музыкальной индустрии не мог кардинально изменить их положение, но Джеймс, казалось, не переживал. Вероятно, сложнее всего было убедить родителей Питера. Мистер Петтигрю был воплощением трудолюбия, тружеником до мозга костей, и, хотя он много лет проработал за столом в газетной компании, он всегда проповедовал ценность тяжелого трудового дня. Сириусу было немного легче. Несмотря на отсутствие официального подтверждения отречения от него семьи, он все же хотел успокоить Поттеров, хотя никто и не мог упрекнуть его в увлечении музыкой – он был в этом весьма одарен. Что касается Римуса... Он все равно, вероятно, никогда бы не оправдал ожиданий Лайалла Люпина. Он просто надеялся, что Джайлз нормально воспримет эту новость. Римусу было достаточно просто бездельничать в своем тайном блаженстве, что он и делал на полу их комнаты в общежитии, объедаясь пирожными, присланными Эффи, и слушая, как Dr. Hook играет на стереосистеме. We take all kinds of pills, that give us all kind of thrills, But the thrill we’ve never known; Is the thrill that’ll getcha when you get your picture, On the cover of the Rollin’ Stone... Римус, сидевший рядом с ним, наблюдал, как Питер слизывает джем с пальцев, заливая при этом открытую тетрадь. Не считая домашнего задания, он раз двенадцать писал и снова переписывал свою речь о годе отдыха, хотя Римус сомневался, что от нее станет лучше. Если у них до сих пор ничего нет, то Marauders ничего не добьются. — Тебе повезло, Римус, — сказал Питер, поймав его пристальный взгляд. — Повезло, что собственному отцу на него насрать? — Сухо ответил Сириус, безуспешно пытаясь скрутить косяк на обратной стороне текста на латыни. — Нет! Ему повезло, что ему не приходится постоянно выслушивать нытье по этому поводу. Мой папа звонил три раза на этой неделе, просто чтобы спросить меня об оценках по математике. — Мой тоже, — сказал Римус, забирая у Сириуса косяк и с легкостью прикуривая от него. — Я просто трубку не беру. Джеймс толкнул Питера ногой. — В этом и есть разница, а, Пит? — Прекрати. Не все из нас могут изображать из себя плохих парней перед родителями. Как только я перестану отвечать на их звонки, следующее, что я узнаю, – это то, что папа заставит меня пахать смену по двенадцать часов в подвале типографии! — Бывает и хуже, — рассудил Сириус, забирая у него из рук косяк. — Тебя могли бы объявить шлюхой в почтовом отделении. Все они беззастенчиво покатились со смеху, а Питер лишь фыркнул и потянулся за еще одним пирожным. — Подожди, — уговаривал его Сириус, — это же будет просто супер. Целый год свободного времени: ничего, кроме музыки! А потом, когда мы запишем нашу первую демо-версию, мы разошлем ее по всем крупнейшим представительствам в стране и будем ждать, когда посыплются предложения. — Да ладно, — сказал Джеймс, — Звучит немного самонадеянно, даже зная, как ты любишь все преувеличивать. — Да, так просто точно не будет, — вставил Питер. — Кроме того, большинство из нас все еще учатся играть на этих чертовых инструментах. — Кому какое дело? Никто из Pistols не умел играть на своих инструментах, и они заключили сделку еще до того, как добавили слово "Sex" к названию! Римус, уже сворачивавший для себя второй косяк, бросил на Сириуса наглый взгляд. — Да, но я не хочу быть похожим на Sex Pistols, — сказал он. — Я хочу быть лучше. — Это очевидно! — Промурлыкал Сириус. — Мы разнесем в пух и прах этот чопорный британский хэви-метал новой волны! Я говорю о рекламных щитах размером со здания, на которых они напечатаны! Наши лица, расклеенные вдоль Пикадилли-Серкус и Таймс-сквер! Top of the Pops, American Bandstand и еще куча всего! — А что мы будем делать в перерывах от бурной и безусловно успешной концертной деятельности? — Джеймс спросил. — Рекламировать зубную пасту? — Если тебе так больше нравится. — Ухмыляясь, Сириус поднес косяк к губам, но в последнюю секунду остановился и потянулся к регулятору громкости стереосистемы. Следующее, что они услышали, – это рев динамиков, и его пение. — We got all the friends that money can buy, so we never have to be alone. And we keep gettin' richer but we can't get our picture—! Не в силах сдержаться, Римус выпалил: — On the cover of the Rollin' Stone! — Блять, да! — воскликнул Сириус. — Вот оно! Секундой позже Джеймс и Питер вскочили на ноги. — Wanna see my picture on the cover! Сириус присоединился к ним: — Wanna buy five copies for my mother! — Wanna see my smilin’ face—ON THE COVER OF THE ROLLIN’ STONE! Они все смеялись и толкали друг друга, словно истинное братство, где заботы об учебе, родительском контроле и материальном благополучии уступили место магии музыки. Когда песня закончилась и Джеймс пошел менять кассету, Сириус присел на корточки перед Римусом и сунул ему в рот самокрутку. — Что скажешь, Лунатик? — Пробормотал он сквозь фильтр: — Чувствуешь себя как на обложке Rollin' Stone? Римус поднес свою зиппо к кончику косяка Сириуса и улыбнулся ему поверх пламени. — По-моему, звучит заманчиво. Сириус затянулся, повернул косяк в руках, чтобы Римус мог раскурить его прямо из его рук. И Римус послушался, ужасно желая вместо этого почувствовать губы Сириуса. В последнее время они усовершенствовали свой подход по поддержанию отношений в присутствии друзей. Каждая их секретная вылазка тщательно продумывалась, и они стали более щедрыми. Джеймс больше не проявлял никаких признаков ревности, а Питер оставался в своем привычном блаженном неведении. Однако их постоянные усилия привели к растущему недосыпу. Римус и раньше плохо спал, но теперь, когда все снова наладилось, они с Сириусом проводили ночи, тайно пробираясь друг к другу в постель. Когда Римусу удавалось немного вздремнуть, он практически засыпал со своим песенником под подушкой, готовый к любой идее, которая могла прийти ему в голову в самый неподходящий момент. К тому же, это служило дополнительной защитой от чужих любопытных рук. Сириус был большим поклонником творчества Римуса, и несмотря на то, что Римус спел ему серенаду на его день рождения, он не был уверен, что готов раскрыть все свои музыкальные секреты прямо сейчас. Возможно, когда-то нехватка личного времени и была причиной для беспокойства, но теперь, когда они все были на одной волне (или настолько близки, насколько это было возможно, оставаясь в шкафу – уважайте шкаф), Римус не так уж и переживал. Если судить по тому, что младший Блэк в последнее время не испытывал к нему тотальной неприязни, то ему даже удалось совершить прорыв в том, что касалось Регулуса. Да, жизнь была хороша. Даже Снейп не подходил к ним ближе, чем на пятьдесят метров, после инцидента с ведром. В этом был только один заметный недостаток. Пришло время попрощаться с Ист-Эндом. Ради его же блага. Там для него больше не было места и не осталось ничего, кроме, может быть, любви Томни. Римус понял это где-то в начале ноября, после того как очередная беседа со старым другом приняла не самый приятный оборот. Нет, они не ссорились или что похуже, но по тому, как Томни говорил, было ясно, что еще не все в порядке. Он лишний раз убедился в этом тем же вечером. После выпивки и пирогов с джемом Римус спустился на первый этаж, чтобы позвонить ему, и был встречен лишь недовольным возгласом, звучавшим как скрежет старой шины. — Дел выше крыши, — сказал он. — Да и здоровье ни к черту – ненавижу простуду. Кашель задолбал. Но не волнуйся, Лу. Все в порядке! — А Ли? Как он? — Спросил Римус, с трудом набравшись смелости назвать его имя. — Ли... Хорошо. Ли есть Ли. Ты ж его знаешь. Уже нет. Он приказал себе забыть об этом. У Римуса никогда не было родного брата, но у него был Томни. Его было достаточно. И он просто надеялся, что Ли и другие парни найдут способ стать по-настоящему счастливыми. — Это ненадолго, — сказал ему Сириус позже. Он занял место у основания лестницы, но в коридоре они были одни, и вместо того, чтобы разозлиться на то, что Сириус последовал за ним вниз вопреки его желанию, Римус почувствовал благодарность. Он оглянулся на своего парня, вешая трубку обратно. — Что именно? — Чувство... как будто о тебе забыли. Оно пройдет. Я обещаю. — А что, если нет? Сириус встал, тихонько посмеиваясь. Он подошел к нему без обуви, в одних носках, и, схватив Римуса за шлевки на поясе, стянул притянул к себе. — Ты слишком много волнуешься. Римус приподнял бровь. — А ты недостаточно много волнуешься. — Ты прав. Зато как идеально мы работаем в паре. Уравновешиваем друг друга. Как виски и кола. — А ты не мог привести другую аналогию? Леннон и Маккартни?.. — Мм... в таком случае, я бы выбрал Джаггера и Ричардса. — Сириус ухмыльнулся, а затем огляделся, чтобы убедиться, что они одни. Затем он быстро поцеловал его своими идеальными губами. Мысль о том, что что-то столь бурное, как их отношения, может привести к равновесию была чем-то из разряда фантастики. Он любил все без исключения стороны Сириуса, даже ту безумную, нерациональную половину, из-за которой с ними всегда случались неприятности. Он никогда не знал, чего ожидать и когда ему следует этого ожидать, но в этом было определенное удовольствие, если не еще одна причина для беспокойства. Однако трудно волноваться, когда ты крепко спишь. БИП—БИП—БИП! Наступило утро, и Римус приподнял тяжелые веки, издав протяжный стон. Он все еще ощущал слабый эффект от выпитой бутылки виски, которую Джеймс бесцеремонно открыл по возвращении его и Сириуса из гостиной. По их устоявшейся традиции все происходило именно так, стоило кому-то из них начать чувствовать жалость к себе. БИП—БИП—БИП! — Поттееер! — Простонал он сквозь полог кровати: — Выруби этот сраный будильник, ты, качок больной! Не всех радуют пробежки в пять утра... — Уже половина седьмого, — выпалил Джеймс в ответ, прежде чем милосердно отключить будильник. Римус, как это часто бывало по утрам, попытался урвать еще несколько мгновений сна, перевернувшись и снова упав на подушку. Сквозь полог кровати до него доносились звуки шагов друга. Он легко представлял себе эту картину: Джеймс, по своей привычке, сначала разминал суставы, потом надевал очки и шел в ванную. (И, конечно, целовал фотографию Лили, желая ей хорошего дня, но им запрещалось даже заикаться об этом). Затем, делая вид, что расчесывает волосы, Джеймс появлялся снова и останавливался, чтобы чуть-чуть раздвинуть шторы на кровати Питера, нежно воркуя ему "доброе утро". (Такое с Римусом он никогда не проделывал, и на то были веские причины). Обычно его утренний обход завершался у кровати Сириуса, хоть его приветствие обычно звучало примерно так: "Проснись и пой, красавчик", а вовсе не как– — Сириус?.. Где ты, черт возьми? Дерьмо. Сон сразу же покинул сознание Римуса. Он обнаружил Сириуса, великолепно раскинувшегося рядом с ним на кровати, с распущенными волосами и приоткрытым во сне ртом. Тогда это все-таки случилось – одно из их тайных ночных свиданий закончилось тем, что Сириус случайно заснул в его постели. — Пит, ты не видел Сириуса? — И как бы я это сделал по-твоему? — проблеял Питер. — Я только что проснулся. И не по своей воле. Римус в ужасе подтолкнул своего парня. — Вставай! Сириус, вставай! — Нгх... отъебись, Луни... Я же еще... Послышались шаги, и Римус зажал Сириусу рот рукой. Его глаза мгновенно распахнулись, и он схватился за запястье, но Римус яростно прижал палец к его губам. Сириус не успел даже растеряться, как уже секунду спустя Джеймс колотил по занавескам со всей дури. — Лунатик, ты не видел Бродягу? Его нет в постели. Очень медленно Римус убрал руку ото рта своего парня и натянул одеяло на их тела. Сириус накрыл его руку своей, изобразив на лице улыбку, которая могла бы стать заразительной, если бы Римусу так сильно не хотелось забиться в какой-нибудь темный уголок и умереть. — Д-должно быть, спустился в общую комнату пораньше, — выдавил он. — В общую комнату? Но он никогда не спускается туда так рано. Он что-то сказал? — Да! Он... Он сказал, что у него болит живот! — Правда? — Ага! Должно быть, вышел подышать свежим воздухом. — Хм. Голос Джеймса звучал неуверенно, и Римус мысленно уже готовил новое оправдание, как вдруг Сириус ущипнул его за бок, отчего он невольно вскрикнул. — Упс. — Ты гребанный... — Ты в порядке, Римус? — Заволновался Джеймс. — Прекрасно! Сириус снова ущипнул его, но Римус, подавив вскрик, повернулся, чтобы шлепнуть его по руке. — Прекрати! — О... Прекратить что? — Знаешь, тебе стоит хоть иногда раздвигать шторы, — продолжил Джеймс. — Ты заболеешь рахитом, если совсем не будешь видеть света белого. Дай-ка я... Прежде чем его друг успел распахнуть занавески, Римус отчаянно схватился за них и выкрикнул единственное, что смог придумать, чтобы удержать его от необдуманного действия: — ДЖЕЙМС! У МЕНЯ СТОЯК! На мгновение воцарилась тишина, а затем, наконец, скрипнули половицы. Джеймс медленно отступил назад. — О! Ладно, круто. Тогда я... э-э-э... оставлю вас одних… Чаю выпить или... успокоиться... Римус подавил дрожь, но прошла секунда, и дверь спальни закрылась за Джеймсом с отчетливым щелчком. — Я тоже ухожу! — Прокричал Питер секундой позже, очевидно, переживая из-за сложившейся ситуации. — И я абсолютно точно собираюсь принять душ... ДА! Просто выйду ненадолго и– ха… оставлю тебя... Еще несколько торопливых шагов, и дверь ванной нарочито громко захлопнулась. Сириус, который до этого кусал губы, едва сдерживая смех, тут же разразился громким хохотом. Римусу пришлось ударить его еще раз, чтобы он заткнулся. Он тут вообще-то собирался взорваться от унижения. — Заткнись, придурок! — Он зашипел. — Технически Питер все еще здесь! — Ладно, значит, он все еще здесь. Но ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал с этим? Римус опустил взгляд на свои штаны. Может, он и идиот, но не лжец. — Мы не можем, — прошептал он, еще больше смутившись из-за своих утренних возгласов. — Времени мало. Просто приму холодный душ. Душ включился, и Сириус ухмыльнулся. — Какой душ, Лунатик? Ну же, не будь занудой. Мне все равно потребуется всего несколько минут. Осторожно развязав завязки на пижамных штанах, Сириус скользнул рукой вверх по бедру Римуса. Другой рукой он стянул штаны, и Римус почувствовал, что разваливается на части. — Ты злодей, — выдохнул он, его голос сорвался, а голова откинулась назад. — Уфф– ебать... — Ммм… Мне нравятся твои грязные разговорчики. — Тупой... Агх—идиот. — Ну вот и все, отныне зови меня грязным придурком. Меня это реально заводит. Римус ощутил острое желание отстраниться, но его внимание полностью захватили сучки на деревянной спинке кровати и влажные следы поцелуев, которые Сириус оставлял на коже его живота. Он машинально опустил ладони на плечи Сириуса, ощущая неровную поверхность кожи, покрытой шрамами. Затем он почувствовал язык Сириуса, и он взмолился всем богам, чтобы им друзьям хватило здравого смысла держаться подальше еще немного. После этого он вытолкнул Сириуса из постели, чувствуя себя одновременно удовлетворенным и слегка виноватым за отсутствие взаимности. В конце концов они все спустились в столовую. Джеймс, очевидно, не поверил в нелепое оправдание, что Сириус каким-то образом неведомым проскользнул мимо него в гостиной, но он был слишком увлечен, одаривая Римуса лучезарной улыбкой во время завтрака, чтобы обращать на это внимание. — Ну что, Лунатик, тебе удалось спокойно поиграть на грифе этим утром? — О да, он славно передернул с утра пораньше, — хихикнул Сириус. — Хорошенько так переключил передачу, если вы понимаете, о чем я. Не зря водить учился! — Откуда тебе знать? — Огрызнулся Римус. — Тебя там не было, не так ли? Сириус уткнулся в свой кофе, но, к счастью, Джеймс всегда был особенно любопытен, когда дело касалось его лучшего друга. — Да, куда ты ходил сегодня утром? — Спросил он. Сириус пожал плечами, но, к счастью, Лили была рядом, чтобы закончить этот ужасный разговор. — Хватит, оставьте Римуса и его "ручник" в покое. Мы завтракаем, — сказала она, поливая сиропом свою тарелку с блинчиками. — Вы хоть рады поездке в деревню в эти выходные? Она задала вопрос, но Римус на самом деле не обратил на него внимания – они с Сириусом затеяли игру в тычки под столом, и он выигрывал, но его внимание быстро переключилось на нытье Питера. — Я бы радовался, если бы Люпин не был таким жадиной! Римус закатил глаза, мгновенно поняв, что имел в виду Питер. — Перестань, Пит, я же сказал тебе, что не буду этого делать. — Но вчера вечером я попробовал еще раз и ничего не смог написать! — запротестовал Питер. — У меня ментальный блок, мне нужна твоя помощь! — Ты что ли пытаешься написать песню, Хвостик? — Нетерпеливо спросил Джеймс. — Нет, задание по литературе. Флитвик заставил нас всех писать чертовы стихи о любви, а я не могу. Но от этого на четверть зависит итоговая оценка! Я бы не стал так сильно злиться, если бы не тот факт, что этот придурок уже несколько дней как все написал и не хочет показывать! — Ты думаешь, что назовешь меня придурком и у меня появится желание тебе помочь? — Пожалей беднягу, Лунс, — сказал Джеймс, когда они с Питером склонили головы набок, надувшись друг на друга. Римус проигнорировал его, чрезвычайно увлеченный ковырянием в тарелке, и вдруг Сириус подтолкнул его локтем. Выражение его лица был задумчиво-восхищенным. — Написал стихотворение о любви? Приехали. — Заткнись. Это домашнее задание, и, как я уже сказал, я не собираюсь делать за тебя домашнее задание, Пит, у меня своих забот хватает! — Пыхтя, Римус пошел за своей чашкой, но тут же опустил ее, взорвавшись по новой. — Правда, зачем ты вообще ходишь на английскую литературу, если так ее ненавидишь? — Либо она, либо сценическое искусство. И я бы повесился на физике! — Захныкал Питер. — Так ты мне поможешь или нет? — Я уже сказал "нет"! — Я знаю, но у меня такое чувство, что ты не совсем это имеешь в виду. Как насчет этого: я буду приносить тебе чай в постель в течение недели—даже двух! К тому же, я никому не скажу, что ты сегодня проснулся во всеоружии! Римус заметно помрачнел, Лили не смогла сдержать улыбку, прикрыв губы ладонью, в то время как Джеймс и Сириус принялись тихо посмеиваться. Вскоре к ним присоединились другие девушки с подносами в руках. — Что за история с Римусом и его стояком? — невинно спросила Мэри. — Спасибо тебе, Пит, — проворчал Римус, хватая свою школьную сумку и поднос с грязной посудой и вставая из-за стола. Когда он собрался уходить, Питер умоляюще хлопнул по столу. — Хорошо, я напишу сам, но, может, ты хотя бы дашь мне сначала прочитать? Просто для вдохновения – обещаю не списывать! — Нет, ни за что. Попроси кого-нибудь из этих придурков помочь тебе. Питер в отчаянии посмотрел на Джеймса, который быстро покачал головой и проглотил кусок пирога. — Извини, приятель. У меня нет опыта в поэзии. А песни у меня все еще получаются немного... ну. — Сириус?! — Хм. Не уверен, что тебе по карману мой писательский гонорар, Петтигрю. Побежденный, Питер застонал и уронил голову на стол. Довольный тем, что его упрямство победило, Римус без малейшего намека на милосердие взвалил свою школьную сумку на плечо и ушел, чтобы отнести пустой поднос. После того, как он сполоснул каждую тарелку в студенческой мойке, он аккуратно вытер руки и потянулся за своей сумкой. В самом дальнем кармане он откопал листок бумаги, который вырвал из блокнота накануне, и аккуратно развернул его, стараясь не поморщиться. Даже перечитывая стихотворение, он ненавидел его, но не мог перестать думать о Питере и его нытье: Хотя бы дашь мне сначала прочитать твое? Абсолютно точно нет. Римус Люпин ни за что не позволил бы этому стихотворению увидеть свет. Он даже не хотел сдавать его на оценку. Оно было приторным и неловким – именно то, чего он опасался, когда их профессор задал это задание после нескольких недель разбора романтических бредней таких авторов, как Бернс и Йейтс. — Любовное стихотворение, — читал лекцию профессор Флитвик, — должно быть не просто признанием близости, но и ее обобщающей оценкой. Чем любовь отличается от любых других эмоций? От гнева или печали? Любовь подобна оде на любую тему, но что делает выбранный вами объект достойным такой преданности? Римус сам не очень-то интересовался поэзией, но не вся она было ерундой. Многие приемы из поэзии используются при написании песен, но, в то время как песня может передать множество различных эмоций, таких как гнев и вожделение, поэзия часто кажется пресной и скучной. А любовное стихотворение – вдвойне пресным и скучным. Но он все равно написал его – в припадке истерии, когда все его мысли и представления были связаны с Сириусом. Оно банально и в основном чушь полнейшая, но, по крайней мере, кое-что было правдой. How wonderful it would be To one day feel your love and care On a public street Buy a two tickets for a show Midday matinee And sit in your sweet company There I imagine how it might be To run my fingers through your hair Absent of this body Now I say, Everything I will have ever wrote Would be worth nothing Without you there to read it back to me. Как было бы прекрасно Почувствовать любовь твою и ласку Идя по улице средь бела дня. Купить билеты На дневной сеанс кино И быть с тобой вдвоем. Там представлю я, Сознанием, не телом, Как пальцами зароюсь в волосы твои. Теперь я говорю: Все, что когда-либо писал. Не стоит ничего Без тебя, чтобы ты мне прочитал. Чертов Сириус. Конечно, он написал это стихотворение о нем. И именно поэтому никто больше никогда его не увидит. — Хэй, — сказал Сириус, появляясь рядом с Римусом, как будто сама судьба призвала его. Когда Сириус поставил свой поднос в раковину, Римус поспешно запихнул стихотворение подальше и провел руками по щекам, чтобы скрыть румянец, который, как он чувствовал, стремительно заливал его шею и уши. — Х-хэй, — неловко ответил он. — Что у тебя первым уроком? — Латынь. У тебя? — История. — Отлично. Давай прогуляем. Придя в себя, Римус усмехнулся и схватил свою сумку. — Я не прогуливаю историю. — Почему? Это же просто история. Ты отлично разбираешься в истории! — Я отлично разбираюсь в истории, потому что хожу на занятия. Не все из нас наделены талантом абсолютно ничего не делать и при этом закрывать все предметы на приемлемые оценки. А он может и не проявиться, если ты вообще никогда не ходишь. — Но единственная возможная перспектива для меня – это проверка знаний, так что нет смысла идти. — Ах, да. Потому что проверка совершенно бесполезна, когда дело доходит до экзаменов. — Audentes fortuna juvat, Люпин, — продекламировал Сириус, как будто говорить на мертвом языке было так же просто, как высморкаться. После этого он приподнялся, встав на цыпочки, чтобы посмотреть Римусу в глаза. — Итак... теперь ты расскажешь мне об своем стихотворении? — Отвали. — Римус плеснул на него водой из-под посуды, и Сириус отскочил, скорее удивленный, чем расстроенный. — Злюка, — пробормотал он, растирая пятна от воды на рубашке. — Но вообще... можно мне посмотреть? — Нет! — Почему? — Ты знаешь почему, Сириус. — Оо. Значит ли это, что ты написал это обо мне? Не в силах больше этого выносить, Римус повернулся и стремительно направился к дверям. Сириус, естественно, последовал за ним, кружась вокруг, как взволнованный щенок. — Так ты все-таки написал обо мне! — Заткнись и свали с дороги, — рявкнул он. Когда Сириус замолчал, Римус обошел его, уворачиваясь от входящих учеников и стараясь не смотреть в глаза никому из них. Сириус, естественно, последовал за ним и резко толкнул в плечо. — Прозвучало не очень убедительно, Люпин. — Отвали. Я прямо-таки чувствую, как раздувается твое эго. — Не будь таким, — рассмеялся Сириус. — Если твое любовное стихотворение написано обо мне, то дай хотя бы прочитать. — Я уже сказал тебе: отвали. — Да ладнооо. — Нет, я–! Как только он подошел к дверям столовой, Сириус сорвал с плеча сумку и начал рыться в ней. — Ну и где же этот маленький дьяволенок? Оно же у тебя с собой, верно? — Господи, прекрати! Римус вырвал у него сумку и яростно застегнул молнию, на что Сириус фыркнул и засунул обе руки в карманы брюк. — Агрх! Ты такой придурок! — Да, хорошо, прости. Не стоило хватать твою сумку – назовем это внезапным порывом. — Сириус наклонился к нему, и голос его звучал нараспев: — Но если ты не хочешь показывать мне стихотворение, то можешь прогулять урок вместе со мной. Он невинно захлопал ресницами, а Римус подавил желание ударить его по руке. — Нет, я занят. Ты меня бесишь. — Я всегда тебя бесил. Это особый дар. — У меня сегодня контрольная. — Еще лучше! Тесты Биннса то еще говно. Римус остановился, чтобы взглянуть на него. Оставалось еще немного времени до начала занятий, и столовая была битком забита голодными учениками, но, казалось, никто не замечал их несмотря на то, что Сириус выглядел таким же красивым, как и всегда. Его густые волосы, ямочки на щеках, и ослепительная улыбка, казались даром, незаслуженным для обычного британца. Генетика, наследственность или милость Божья – причина не имела значения, результат был вопиюще несправедлив. Он обладал внешностью, способной заставить прохожих застыть в изумлении, и, по необъяснимой причине, все, чего он желал, – это быть рядом с Римусом. С ним, Римусом Люпином. Иисусе. — Я не прогуливаю занятия, — проворчал Римус. — Ох, но... — Но... Встретимся на следующем перерыве. Сириус просиял. — ... В астрономическом корпусе? — Предположим. — Мгм, — тихо промычал он, снова довольный, — Предположим-то предположим, но я хочу, чтобы ты меня разложил– Римус подавил улыбку. — Блять, иди на урок, Сириус. — У-у. Есть, сэр. Произнеся это, Сириус отдал ему честь и начал медленно отступать. Он дерзко помахал рукой, показывая на него изящными пальцами. Ты, я – и затем очень быстрый, весьма вульгарный жест, в котором были задействованы его рука и рот. Римус едва не потерял равновесие, но этого никто не заметил, и к тому моменту смелый красавчик уже скрылся за дверью. Тогда Римуса осенило, что встречаться с Сириусом Блэком было все равно что кататься на американских горках, которые едут только вниз. Они неумолимо катились вниз, и даже когда он молил о малейшем подъеме – мгновении, когда его внутренности готовы были вырваться наружу, – ему это так и не удавалось. Сам он никогда не бывал на таких аттракционах, но симпатии к Сириусу было достаточно, чтобы полностью отказаться от этой идеи. Впрочем, не то чтобы он сильно возражал: вид с вершины открывался довольно приятный. Как только уроки, наконец, закончились, Римус схватил свои вещи и практически побежал от здания к зданию. Это было почти смешно – они виделись каждый день, постоянно! Но когда он завернул за угол астрономического корпуса, предвкушение встречи с Сириусом бурлило у него в животе. Мой парень, предвкушал он, я собираюсь встретиться со своим парнем. Зажав сигарету в зубах, он как раз только подошел к основанию лестницы Астрономического корпуса, когда жалобный всхлип у дальней стены привлек его внимание. Там он обнаружил Джиллиан Стюарт, скорчившуюся на земле и рыдающую взахлеб, уткнувшись лицом в колени. Молча проклиная себя, Римус начал отступать, но попался в тот момент, когда Джиллиан резко подняла голову. — О, Римус, — всхлипнула она, — это всего лишь ты. — Привет, Джилл. Ты... в порядке? Джиллиан безмятежно кивнула, прежде чем ее лицо исказилось от очередного мучительного всхлипа. — Н-нет, это не так! Рой бросил меня! Римус вынул сигарету изо рта и тихо прищелкнул языком. — Воу, это... э-э-э... отстойно... — Вот мудак! — Она взвыла так громко, что ее было слышно даже в начальной школе, — И все из-за дурацкой ссоры! Я не понимаю – это ведь нормально, когда влюбленные время от времени ссорятся. Да?! — Э-э... да? — Римус очень на это надеялся, ради их с Сириусом блага. — Да, и я так думала! — простонала Джиллиан. — Но как только я попыталась заговорить с ним, этот чертов трус сбежал, поджав хвост! Лучшие восемь недель во всей его жизни, и ты хочешь знать, как он порвал со мной? Он попросил Билла Крука передать мне записку на французском! ФРАНЦУЗСКОМ! — Ты имеешь в виду урок или язык?.. Она заплакала еще сильнее. В отчаянии оглядевшись, Римус вытащил из сумки носовой платок, который ему прислала мама Джеймса. Она собственноручно вышила его инициалы на уголке. В духе Эффи. — Вот, — сказал он, присаживаясь на корточки перед рыдающей одноклассницей и протягивая платок. Джиллиан взяла его, чтобы высморкаться, и мгновение спустя Римус предложил ей и свою сигарету. Она взяла сигарету так же жадно, наклонившись, чтобы он мог прикурить от своей зиппо. — Спасибо, — печально пробормотала она. — Обычно я не курю. — Я понял. — От нечего делать Римус устроился рядом с ней, неловко похлопывая ладонями по коленям брюк. — Жаль, что с Роем у нас ничего не вышло. Похоже, он тот еще засранец. — О, это точно, — сказала Джиллиан, практически жуя фильтр. Это заставило Римуса слегка улыбнуться, он вытащил новую сигарету для себя и закурил. Теперь настала очередь Джиллиан наблюдать за ним, что она и делала краем глаза, неуклюже посасывая кончик сигареты, как наркоманка-рецидивистка. — Я знала, что должна была выбрать тебя, а не его, — начала она, вытирая щеки. — Парни в этой школе обращаются с девушками как с дерьмом, попирая наши чувства, как будто они вообще ничего не стоят. Ты никогда так не поступал. Ты милый. Внезапно забеспокоившись, что Джиллиан может принять его неловкое дружелюбие за романтический интерес, Римус поспешил исправиться: — Джилл, прости, но я не– — Я знаю, — вздохнула она, — "Фарра" и все остальное... Он поднес сигарету к губам, не поднимая глаз. — Да, извини... — Не стоит. Это была сладкая ложь. Римус резко втянул воздух обратно – прямо в легкие. — Ты знала, — кхе-кхе, — что это была... — кхе-кхе, — ложь?! — Нет... Но ты только что подтвердил мою догадку. Сраженный, Римус прислонился спиной к кирпичной стене. — Я... мне жаль, — прохрипел он. — Что солгал тебе. — Джиллиан смущенно пожала плечами, делая затяжку. — Как бы то ни было, я тоже прошу прощения. Вбила себе в голову, что у нас с тобой может что-то получиться, но нет. Ты был так добр ко мне. Жаль, что я не выбрала кого-нибудь получше, чем этот чертов Рой Нильссен. — Она жалобно покачала головой. — Клянусь, я больше никогда не буду встречаться с парнем помоложе. Они все одинаковые. Ебанный Рой. Ты представляешь, он говорил такие ужасные, детские вещи, когда злился. Незрелый придурок. Римус активно кивнул, потому что это казалось правильным поступком. Сириус формально был на год старше остальных. Это делало его младшим? Думал ли Сириус об этом? — Ну, — нерешительно начал он, — Тебе уж точно не стоит беспокоиться о том, что говорят всякие придурки, вроде Роя. Мальчики-подростки идиоты. Говорю тебе это в качестве первоисточника. Последовала секундная пауза, а затем Джиллиан положила подбородок на колени и улыбнулась ему. — Трудно быть подростком, не так ли, Римус? — Временами, — согласился он. Трудно быть подростком... В этом было что-то особенное. Через некоторое время Римус затушил сигарету и, достав из пачки вторую, предложил ее Джилл. Она отказалась, снова высморкавшись в его носовой платок, и в этот момент из-за угла здания вышел еще один человек. Ожидая, что это Сириус, Римус зажал сигарету в зубах и поднял глаза, но увидел лишь Роя Нильссена, который смотрел на них сверху вниз. — Наконец-то, блять, — фыркнул другой парень. — Джилл, какого хрена? Я везде тебя искал. — Отвали, Рой, — бросила Джиллиан. — Ой, да не будь ты такой. — Рой сделал паузу, достаточную, чтобы бросить взгляд на Римуса. — Мы можем поговорить в другом месте. — Никуда я с тобой не пойду! — Джиллиан набросилась на него, сжимая в кулаке платок и уже по-кошачьи отплевываясь. — Я больше никогда не хочу видеть твое лицо! Рой издал низкий стон. — Господи, давай больше не будем об этом, любимая. Прости, ладно? Почему бы нам просто не поцеловаться и двигаться дальше? — Целоваться? Я бы и десятиметровой палкой к тебе не прикоснулась, Нильссен! Ты мне противен, и, кроме того, Римус помог мне прийти к нескольким весьма неожиданным открытиям. Первое: ты настоящий придурок! Римус подавил стон. Рой повернулся к нему, явно раздраженный. И вот Римус снова оказался в центре перепалки другой пары. — Что он вообще здесь делает? — Он едва ли не зарычал, ткнув пальцем в сторону Римуса. — Это не имеет к нему никакого отношения! — Он утешает меня! Это именно то, что ты должен был делать, но вместо сбежал со своими чертовыми дружками! Решил, что между нами все кончено. — Этого бы не случилось, если бы ты дала мне шанс высказаться! Джиллиан надменно скрестила руки на груди. — О, хватит, Рой! Ты наговорил достаточно и все равно умудрился не сказать ни слова по делу. Приходи, когда, наконец, поймешь, что твоя девушка должна быть у тебя на первом месте! — Ты ненормальная! Ни один нормальный парень не стал бы на постоянке ставить девушку выше друзей! — О, это я ненормальная, да? С выражением, похожим на ярость, Джиллиан вскочила на ноги. Это было настолько неожиданно, что Рой отшатнулся, как будто она собиралась выцарапать ему глаза свомим ногтями. — Если я ненормальная, то ты, должно быть, совсем из ума выжил, Рой Нильссен, потому что я больше никогда никуда и ни за что с тобой не пойду! Ты определенно худший парень, который у меня когда-либо был! Рой выпятил грудь в жалкой попытке казаться крупнее, чем был на самом деле. — Ты, знаешь ли, тоже не подарок! Тебе настолько сложно время от времени прикладывать немного усилий? Считаешь себя крутой, но слушать твой вечный бубнеж все равно, что слушать мою чертову мать. И ни один парень не захочет хвастаться девушкой, которая даже не удосуживается побрить ноги! — У меня хотя бы есть волосы, которые можно сбрить, ты, обезьяна препубертатного возраста! При ее словах лицо Роя побагровело. — Гребанная ты—ай, какая разница! — Он сплюнул. — Удачи тебе найти кого-нибудь, у кого найдутся силы терпеть все твое дерьмо. Он должен быть глухим, чтобы выносить твое нытье. И полуслепым, учитывая... — Ладно, думаю, я достаточно наслушался. Римус встал, более чем уставший слушать, как они спорят. Он просто хотел поцеловать своего парня, почему же все так настойчиво вставали у него на пути? — Что ты сказал, козел? — спросил Рой. Ну, вот и все, Люпин, пропищал его противный внутренний голос. Опять суешь свой нос, куда не следует. Тогда можно и покончить с этим, сказал он. — Это ты здесь ведешь себя как козел, козел. — Да? И почему бы тебе просто не отъебаться? Вздохнув, Римус засунул незажженную сигарету за ухо. — Слушай, очевидно, что бы у вас двоих там ни было, все кончено, так что как насчет того, чтобы избавить нас от всех проблем и свалить к чертовой матери? — О, я понял, — усмехнулся Рой. — Эта сумасшедшая наконец-то заставила тебя прибежать к ней, а, Люпин? Что, совсем никто не дает? Отлично. Но я предупреждаю тебя, в постели она никудышная. Джиллиан издала нечленораздельный звук, и внезапно терпение Римуса лопнуло. С притворной улыбкой он вскинул руки, словно сдаваясь, но, заметив самодовольную ухмылку Роя, мгновенно перешел в наступление. Он резко схватил второго парня за руку, швырнул его к кирпичной стене и, прижав к ней, заломив запястье за спину. Это был тот же прием, который Ли и Досс использовали против него в течение многих лет, только теперь все контролировал он. — Ну вот, — фыркнул Римус. — Попробуем еще разок, хорошо? Рой тут же набросился на него, как акула, пойманная в сети. — ОТВАЛИ, БЛЯТЬ, ОТ МЕНЯ! — Нет, сначала ты извинишься за все неприятные слова, которые наговорил, и тогда, может быть, я подумаю о том, чтобы отпустить тебя. — Нахуй сходи сначала! Не особо впечатленный, Римус взглянул на Джиллиан. Она стояла в стороне с открытым ртом, явно шокированная. Возможно, он напугал ее, но в любом случае Римус не собирался сдаваться. Рой все еще извивался в его хватке, и пока девушка наблюдала за ним, Римус еще сильнее прижал парня к стене, вжимая лицом в грубый кирпич. — Извинись сейчас же. Или я сломаю тебе руку. Он почувствовал, что тот напрягся, но Хокингс был шикарной школой, полной шикарных учеников. Если у представителей высшего класса что-то и было, так это гордость. — Ага, конечно! Можешь взять эти мифические извинения, Люпин, и засунуть их себе в—! Римус заломил запястье Роя повыше, пока оно не оказалось на уровне лопаток, и парень практически взвыл от боли. — Так уверен в том, что я не сделаю этого, Рой? Черт, я еще и лодыжку сломаю. И ты, прихрамывая, побежишь обратно к своим несчастным друзьям. А теперь извинись. — Ебанное чучело! — вскрикнул Рой. Он дышал так часто, что брызгал слюной на стену, едва не попав и на Римуса. В нетерпении он еще раз дернул его за запястье, и Рой, наконец, сдался. — Хорошо! Хорошо! — Он взвизгнул. — Прости! Мне чертовски жаль, а теперь отвали от меня! — Хм, — промычал Римус. — Вот видишь, не так уж и сложно, правда? Удовлетворенно хмыкнув, он отступил назад и отпустил руку Роя. Через секунду он уже отползал от них, прижимая к себе раненое запястье, а на щеке остался неровный отпечаток кирпичной стены. — Сейчас ты получишь по заслугам, Люпин! — Он выругался. — Я, блять, проломлю тебе череп! — Ну, попытаться никто не запрещает. Римус сделал шаг вперед, и в этом движении чувствовалось достаточно угрозы. Превозмогая себя, Рой резко развернулся, намереваясь бежать, и с потоком ругательств скрылся за углом астрономической башни. Когда он ушел, воцарилась тишина, но даже Римус не был настолько растерянным, чтобы не понять, что он только что натворил. Он променял гордость Джиллиан на собственное спокойствие. Лили была права – он был слишком милым. — Итак... — начала Джиллиан, наконец-то подняв челюсть с пола, — значит ли это, что ты хочешь пойти на второе свидание прямо сейчас? Римус взмолился: нет, нет, нет! — Послушай, Джилл– — Господи, Римус, я знаю! — Она рассмеялась. — Не паникуй ты так. Это было... Что ж, буду честна – это было чертовски сексуально. — Пожалуйста, никому не говори, я должен остаться старостой, — поморщился он, больше всего беспокоясь о том, что Сириус узнает о произошедшем трюке со спасением. — О, нет, никогда, — усмехнулась она. — Это было очень круто с твоей стороны. Все, что ты сказал Рою. И наблюдать за тобой... Так что, если тебе когда-нибудь будет интересно, мы всегда могли бы... — Джилл, прости, но я не могу. Джиллиан прикусила губу. — Не можешь? — Не могу. — О. — Дело не в тебе, — настаивал он. — Я просто не могу сейчас ни с кем встречаться. Я... Ну, у меня много забот. Она покосилась на него, затем снова ухмыльнулась. — Это как-то связано с тем таинственным поцелуем в простыне на Хэллоуин? — Э-э, нет... То есть—нет конечно! — Так и знала! — Воскликнула Джиллиан, разоблачая его очевидный блеф. — Так и знала, что ты на кого-то запал! Кто она? На самом деле ее зовут не Фарра, верно? Потому что я просмотрела наши школьные документы, и единственная "Фарра" в Хокингсе – это Фарра Дансмьюир, и ей, типа, одиннадцать... — Да нет никого! — Да ладно, Римус! Я обещаю никому не рассказывать! — Джилл... нет. На его последнем слове Джиллиан очень драматично вздохнула. — Ладно, хорошо. Я уже обещала больше не беспокоить тебя. Просто... спасибо тебе, Римус. Она обняла его, и, хотя это был всего лишь дружеский жест, Римус не выдержал. Он только поднял руку, чтобы неловко похлопать ее по спине, как кто-то многозначительно кашлянул у них за спиной. — Надеюсь, я ничего не прерываю... — О! Привет, Сириус. Мгновенно придя в ужас, Римус повернул голову. Сириус стоял в нескольких футах от него, скрестив руки на груди и осуждающе приподняв свою идеальную бровь. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы Римус отскочил, как будто его ударило током. — Сириус! Вот дерьмо... Я—эм! Это не... — О, Луни, не веди себя так, будто провинился в чем-то, — криво усмехнулся Сириус. — Кто-нибудь может подумать, что вы правда что-то замышляете. — Мы ничего не замышляли! — Сразу же заявил он. — Ничего не произошло, и это значит, что Джилл и я—эм... Мы—Господи! Давай, Джилл. Скажи ему! — Римус пытается сказать, — пояснила Джиллиан, — что мы снова начали встречаться. На этот раз брови Сириуса стремительно поползли вверх. — В самом деле? — НЕТ! — Мгм, да. Насколько я помню, он даже сказал что-то вроде "Я бы целовал Джиллиан в любой день недели". — В любой день? Даже в воскресенье и по праздникам? — Хватит! — Взвыл Римус. — Ты меня убиваешь! Я тут уже при смерти! Громко рассмеявшись, Джиллиан повернулась и подняла свое пальто, на котором сидела. — Он прав, я просто шучу. Мы с Римусом очень уютно проводили время, но, к сожалению, появился Рой и все испортил. К счастью для меня, из Римуса вышел неплохой рыцарь на белом коне. — О? — Уголок рта Сириуса дернулся. — Ну, кому-нибудь лучше поймать меня, пока я не грохнулся в обморок. Ничего не произошло, — в отчаянии прошептал Римус одними губами. Сириус оглядел его с ног до головы, но ничего не сказал, пока Джилл отряхивала пальто и вешала его на руку. — Римус заставил Роя отвалить. Швырял его из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Тебе должно быть жаль, что пропустил такое зрелище. Было очень сексуально. По-бандитски, почти по-джентльменски. Пробовал когда-нибудь, Блэк? Быть джентльменом? — Боже мой, Стюарт, ты определенно стала куда болтливее с тех пор, как сняла с зубов эту терку для сыра. Она присела в реверансе, а затем оглянулась на Римуса и похлопала его по руке. — Спасибо за сигарету, Римус. Ты был очень мил. Я постираю твой носовой платок, но не думай, что в следующий раз ты так легко от меня отделаешься. Я буду ждать подробного отчета о твоей тайной подружке, милашка. Римус подавил стон. Если в этом мире действительно есть Бог, подумал он, то он просто ублюдочный садист. После того, как Джиллиан попрощалась с ними, Сириус побрел вперед. На протяжении всего разговора с Джиллиан он казался веселым и беззаботным, но сейчас он сурово смотрел на него, и Римус понял, что ему ох как не поздоровится. — "Белый рыцарь"? — Повторил он. — "Джентльмен-головорез"? Что ты сделал, вылизал всю ее мочалку до блеска? Римус поморщился. — Обязательно говорить такие мерзости? — Что произошло? — Когда я пришел, она сидела там и плакала! Я не знал, что делать, а тебя, черт возьми, рядом точно не было, поэтому я... Я дал ей сигарету! — Ты дал сигарету плачущей девушке? — Что еще мне оставалось делать? Поцеловать ее? — О, тебе бы хотелось, чтобы я это сказал, да? Римус виновато поджал губы, пряча улыбку. — Ты, случайно, не хочешь внезапный минет, а? Сначала Сириус, казалось, сопротивлялся, но потом провел языком по внутренней стороне своей щеки, пытаясь сдержать свою улыбку. — И как у тебя получается всем нравиться? — Я не знаю. Может, это мой особый талант. — Дерзкий мерзавец. После инцидента с Роем помирились они довольно легко. Все, что нужно было сделать Римусу, – это взбежать по металлической лестнице и открыть замок двери в астрономическом корпусе. Как только они с Сириусом оказались внутри, Джиллиан была забыта, и они надолго спрятались, пропустив остальные уроки и просто наслаждаясь друг другом. — Выходные должны быть хорошими, — бодро сказал Сириус, когда они, наконец, вышли на улицу и направились обратно к центру кампуса, чтобы поужинать. — Поездка в деревню и все такое... — Значит, есть новости от Сохатого? Сириус выглядел самодовольным. — Ему даже не пришлось оправдываться. Он сказал, что они с Лили хотели провести день наедине, потому что мы все собираемся к нему на Рождество. — А Пит? — Мойра держит его на коротком поводке. Римус погладил мизинец Сириуса своим. — Блестяще. Окрыленный мыслью о первом за долгое время полноценном и ничем и никем не прерываемом свидании, Римус принялся планировать, чем бы они могли заняться. Новый релиз The Ramones означал обязательный визит в "Dervish and Bangers", и если бы они пришли в "Broomsticks" пораньше, то, вероятно, смогли бы уединиться за одним из задних столиков. В октябре он потратил немало денег на альбом Боуи, но надеялся, что у него останется достаточно денег, чтобы приятно провести день в деревне. Может, он даже сводит его к мадам Паддифут. Вот это было бы зрелище. — Скажи, — начал Римус, — что ты думаешь о... Вот, черт. — Что такое? — Забыл забрать стипендию за этот месяц. — Римус остановился как вкопанный, с горечью оглядываясь назад, туда, откуда они пришли. — Может, лучше сходить в офис, секретарша всегда уходит раньше пяти. — Конечно, я с тобой, — пожал плечами Сириус. И они пошли вместе, спеша обратно по дорожке к Касл-холлу, чтобы успеть вовремя. Римусу никогда не нравилось бывать в главном здании, но, как и многим его одноклассникам, он ходил туда раз в две недели, чтобы забрать свои карманные деньги. Некоторым ребятам, например Джеймсу и Питеру, отправляли по почте карманные деньги в виде чека, который они могли обналичить в офисе или в городе, но Лайалл не мог похвастаться таким доверием. Вместо этого он организовал выплату ежемесячной стипендии по усмотрению школы. Это была небольшая сумма – пустяковая мелочь по сравнению с большинством других в школе, – но Римусу хватало на то, чтобы купить сигареты и бутылку виски, так что это означало, что имя Люпин чего-то стоит. — Вам повезло, я как раз собиралась уходить, — сказала секретарша, и ее босоножки заскрипели по кафелю, когда она повернулась, чтобы отпереть шкафчик с картотекой за своим столом. Римус терпеливо ждал у окна ее кабинета, барабаня кончиками пальцев по столешнице. Сириус стоял напротив него, привыкший к таким разговорам. Он точно также получал стипендию, когда Блэки присылали ее, но в тот год Монти и Эффи начали любезно присылать ему чек по почте. — Как, ты сказал, твоя фамилия, дорогуша? — Позвала секретарша. — Баленсиага, — ответил Сириус. Римус ущипнул его. — Люпин. Ее пальцы снова пробежались по папкам. — Хм... Похоже, здесь не так уж много. Оба мальчика обменялись недоуменными взглядами. — Римус Люпин? Она вытащила из коллекции папку с бумагами и раскрыла ее. — Да, у меня здесь "Римус Люпин", но... Хм... Ты вообще разговаривал со своими родителями в последнее время? — Э-э... — Нет. Он игнорировал практически все звонки Джайлза. И он ни за что не стал бы отвечать на звонки отца. — Боюсь, что твой счет закрыт. — Она показала ему документ о выплате стипендии, на котором в самом низу значился большой жирный ноль. — Может, это просто ошибка. У меня и раньше были бабушки, дедушки и им подобные, которые путались со счетами. Не хочешь позвонить им прямо сейчас, дорогуша? Римус снова уставился на Сириуса, который выглядел не менее удивленным. Лайалл Люпин, возможно, и не слишком интересовался грязной бухгалтерией, но никогда не забывал оплачивать свои счета. Секретарша подошла к окну и развернула к ним телефон, но Римус мог придумать сотню других вещей, которые он предпочел бы сделать, лишь бы не звонить отцу в ее присутствии. В конце концов, они с Сириусом вернулись в коридор, где на стене висел единственный в здании телефон. Он набрал номер, и когда Картсен наконец соединил его с офисом отца, Римус едва успел произнести хоть слово, как Лайалл тут же завелся. — Конечно, я снял деньги со счета. Как еще я мог привлечь твое внимание? — Ты мог сначала предупредить! — Когда? Как? — Лайалл усмехнулся. — Ты больше не берешь трубку, даже от Джайлза. Я мог бы позвонить твоей директрисе, но тебе уже почти восемнадцать. Лучше бы ты усвоил этот урок сам. Римус едва не задушил телефон в своей руке. Он все еще мог видеть Сириуса, но тот отошел подальше, чтобы дать ему побыть одному. — И что, ты просто оставишь меня без денег? — Он тихо зашипел. — Спустя столько времени? — Я был бы более склонен восстановить стипендию, если бы знал, что ты используешь ее с пользой. Я хочу знать, какие у тебя планы относительно поступления в университет. Твои оценки достаточно хороши, чтобы поступить в Манчестер – ты же знаешь, что это моя альма-матер, и я знаю, что ты бы там точно преуспел. Надеюсь, ты уже начал подавать документы? — Не твое дело. — Что ж, тогда, полагаю, дополнительное финансирование твоих грязных привычек – это тоже не мое дело. Мир жесток, Римус. Что посеешь, то и пожнешь. А то он, блять, этого не знал. Внезапно на заднем плане зазвучал другой голос. Сандра. — Машина готова, дорогой. Мы же не хотим опоздать на ужин. — Сейчас буду, Сандра, — коротко ответил Лайалл. — Я просто заканчиваю дела в школе. — О, это Римус? Как у него дела? Давай, передай мне телефон, я бы хотела сказать... Римус повесил трубку.

★★★

Если бы Римус поступил по-своему, никто из его друзей не узнал бы о его плачевном материальном положении, но Сириус был свидетелем всего этого. На следующее утро после разговора с Лайаллом он проснулся и продолжил жить свой день как обычно. Ближе к вечеру они провели большую часть урока музыки, готовясь к предстоящим пробным экзаменам, а затем Шейла согласилась дать им класс для репетиции. Именно тогда, к большому неудовольствию Римуса, стало известно о его внезапной бедности. — А ты не можешь просто занять денег? — возразил Питер. — А еще я думал, что старосты в любом случае получают стипендии? — Не раньше конца месяца, — проворчал Римус. — До тех пор я на мели. — Не понимаю, чего ты вообще ноешь. Мы тратим деньги только на выпивку и сигареты. Господи, я одолжу тебе денег, если позарез надо, — сказал Сириус, со скучающим видом ковыряя заусенец. Римус сердито посмотрел на него. Только Сириус мог выглядеть скучающим с электрогитарой на коленях. Джеймс, сидевший рядом с ним, в данный момент размышлял над композицией и над тем, как он сможет правильно перевести ее на ноты для экзамена. — Черт возьми, ну знал же, что брать музыку в качестве экзамена – ошибка. — Будет гораздо легче, если ты научишься уже читать ноты, — заметил Питер из-за своей ударной установки, лихорадочно что-то записывая на своем пюпитре. — Эй, вы двое, — резко окликнул Сириус, — отлепите свои мозги от книг, сейчас мы говорим о Лунатике. — Хм? — Джеймс поднял голову. — О, точно. Я не против поделиться с тобой, Лунс. — Я тоже. Не такое уж большое дело. Вообще-то, большое! С горечью подумал Римус. Он не собирался позволять Джеймсу и Питеру оплачивать его свидание с Сириусом. Это было бы просто унизительно. — Мне не нужны ваши деньги, — проворчал он, переворачивая страницу в своих нотах. — И ты еще нас называешь гордыми, — съязвил Сириус. — Это всего лишь деньги! Мы кучу раз таскали у тебя сигареты и все остальное, так что отплатим тебе тем же. — Все нормально. Вам не нужно за меня платить. — О? А что ты собираешься делать, когда мы приедем в Лондон и я буду оплачивать счета? — Ты не будешь, — огрызнулся Римус. — Я найду работу. — Ты? Работу? Тебя уволят в первый же рабочий день за то, что ты пошлешь своего начальника нахер. — Я хотя бы пройду собеседование, ты, напыщенный болван. Сириус как раз демонстрировал свое отношение к этой теме весьма грубым жестом, когда Джеймс вмешался: — Вообще-то, нам всем придется искать работу. — Что? — Неужели ты думаешь, что папа позволит нам целый год заниматься только лишь одной музыкой? Да ни в жизнь. Мы с Питом обсуждали это сегодня утром. Питер кивнул. — Мой отец хочет, чтобы я начал работать в компании сразу после окончания школы, так что, вероятно, я застряну там. Сириус, казалось, был обескуражен. — Но мы взяли годовой отпуск! Мы должны посвятить его музыке—нашей группе! Как, скажи на милость, мы сможем заключить контракт или хотя бы записать одну песню, если ты будешь вылизывать ботинки своего отца с девяти до пяти? — Просто будем посвящать себя музыке после пяти, — рассмеялся Джеймс. — Или по выходным. Как все нормальные люди. — Пф, нормальные, — ответил Сириус, скрестив руки на груди. — Я собираюсь стать ебанной рок-звездой, и сделаю это на деньги Альфарда. Ни у кого не нашлось ответа, это было и неважно. Прозвучал звонок, и все начали собираться. — Лунатик, — начал Питер, подкрадываясь к Римусу, пока тот убирал Fender. — Я знаю, ты уже отказался, но пятница не за горами, и мне правда нужна помощь с... — Я не отдам тебе это чертово стихотворение, Хвост. Питер обиженно застонал, прежде чем сложить руки вместе. — Пожалуйста? Что, если я заплачу тебе? Таким образом, я не просто отдам тебе деньги – это будет настоящий обмен услугами! Давай, пять фунтов за то, чтобы просто взглянуть! Римус помолчал. Пяти фунтов было недостаточно для полноценного свидания, но, безусловно, их хватило бы на сигареты и бутылку виски. Он взглянул на Сириуса, который разговаривал с Джеймсом и не обращал на него внимания. — Ладно, — прошипел он, — но клянусь, если ты покажешь его кому-нибудь, особенно Сириусу, я прикончу тебя и сделаю это самым жестоким образом. — Я никому не покажу! — И не потеряешь! Мне все еще нужно отдать его Флитвику в пятницу... — Верну к завтрашнему дню, клянусь! Уже сожалея о своем решении, Римус расстегнул верхнюю часть своей школьной сумки и порылся внутри. Он протянул стихотворение, а Питер вложил ему в ладонь пятифунтовую купюру, прежде чем перекрестить свое сердце в знак обещания. — Ты можешь рассчитывать на меня, Лунатик! Ты спасаешь мне жизнь! — Да-да. Когда Питер умчался прочь, торжествующий и явно окрыленный, Римус вспомнил, что он любит помогать своим друзьям. Прочитай его стихотворение кто другой ему бы захотелось перестать существовать в принципе, но Питер сам был творцом, человеком весьма безобидным. Да, он не всегда выбирал выражения, однако был честен в своих намерениях. Чего не скажешь о многих других. — Люпин, — позвал кто-то, — твоя девушка пришла! Это было похоже на дежавю, но, возможно, немного поплакаться Марлин помогло бы ему прийти в себя. Она бы поняла, почему он не хочет, чтобы Сириус сам платил за свое свидание. Со вздохом облегчения Римус обернулся и чуть не ахнул вслух, когда вместо Марлин в дверях увидел Джиллиан. — Римус! — Позвала она, отчаянно махая ему рукой. — Римус, сюда! — Говорят, соперничество полезно для поддержания морального духа, — отметил Сириус, появляясь рядом с ним, — Но она уже начинает выводить меня из себя. — Уверен, она не имеет в виду ничего такого, — сказал Римус, закидывая сумку на плечо. — Встретимся за ужином. — Не могу. Меня оставили после уроков. — За что? — А это имеет значение? — Спросил Сириус, прежде чем для пущей убедительности врезать Римусу коленом в левую ягодицу. Римус застонал, но больше ничего не сказал, выходя из музыкальной комнаты. — Джилл, ты же не говоришь людям, что мы встречаемся, правда? — Тихо попросил он, как только они вышли в коридор. — Не говори глупостей, — пожурила она. — Мне просто нужно знать, свободен ли ты завтра днем. — Э-э... Для чего? Она шлепнула его по руке. — Я же только что сказала тебе не быть глупцом! Всего лишь работа старосты. Профессор Макгонагалл попросила меня найти еще нескольких человек, чтобы помочь сгребать листья перед Большим залом. Очевидно, Филч простудился. Ты поможешь? — Ну, я... — Пожалуйста? Мы с Триш идем, но вдвоем на это уйдет целый день. Плюс так ты освободишься от бумажной работы! К тому же, — она наклонилась ближе, — Триш принесет травку. — Она всегда у нее с собой. — Да... но она обещала поделиться! Он хотел отказаться: днем становилось холоднее, и он планировал использовать свои скучные рабочие часы, чтобы покончить с бумажной волокитой, но Джиллиан глядела на него своими большими жалобными глазами, а еще они только-только начали становиться друзьями... Римусу Люпину не помешало бы заработать несколько плюсиков в карму. А еще там были наркотики. — Ладно. — Отлично! Жду не дождусь нашего свидани—шутка! — Джиллиан рассмеялась и захлопала в ладоши. — Ты просто наш спаситель, правда. Мы встретимся с тобой и Регулусом у большого зала в три. Чао! Она убежала прежде, чем он успел полностью осознать, что натворил. Хорошая карма во всей красе. — Просто подойди к нему, — сказал Джеймс, когда они закончили с музыкой и пошли в столовую поужинать. Питер ужинал с Мойрой, а у Сириуса была очередная отработка, так что они остались вдвоем. — Но он сидит со своими дерьмовыми друзьями-уебками, — сказал Римус, разглядывая Регулуса с другого конца столовой. — Он всегда сидит со своими дерьмовыми друзьями-уебками. Черт, а ведь если подумать, то с его точки зрения, мы – дерьмовые друзья-уебки! Так что иди и скажи ему, что ты подписал его на работу в саду, чтобы мы наконец-то могли нормально поесть. — Ты такой жестокий, когда голодный. — Отлично. Ты всегда можешь позвонить в их общежитие позже и сообщить ему об этом. Римус вздохнул. Почему-то он сомневался, что по телефону будет более убедителен. — Давай, — подтолкнул его Джеймс, — я даже с тобой схожу. И вот, в компании морально поддерживающего его Поттера, Римус пересек обеденный зал. Регулус немедленно обратил на это внимание, но, к сожалению, остальные тоже заметили их появление. — Чего тебе, Чудик? Заблудился, когда споткнулся о собственный нос, по дороге в туалет? — Поддразнил его Барти. — Ты знаешь, Барти, — Джеймс улыбнулся, — если тебе интересно, я знаю отличного стоматолога, который может помочь тебе со всем... этим. — О, да? Что ж, отличная имитация шкуры скунса, Поттер. Попал под горячую руку сумасшедшего художника? Джеймс ухмыльнулся, и у него чуть не скосились глаза, когда он посмотрел на осветленную челку, свисавшую на его очки. Они еще не отросли после выходки девочек на Хэллоуин и, вероятно, не отрастут еще долгое время. — Крауч, не мог бы ты оказать услугу и дать высказаться старшим? — Протянул Римус. — Дела старост, знаешь ли. Регулус прищелкнул языком. — Что ты сделал на этот раз, Люпин? — Так вышло, что завтра мы не будем оформлять документы. Вместо этого будем ты, я, пара грабель и несколько тысяч листьев. — Ты подписал нас на уборку в саду? — Всего на один день, даже на полдня! К тому же Джилл и Триш тоже будут там. Выражение лица Регулуса можно было принять только за выражение полнейшего ужаса. — Ты пригласил Макдафф? — Э-э... Ну, технически, это девочки пригласили нас. Внезапно остальные мальчики покатились со смеху. Римус не думал, что в этом было что-то смешное, пока Барти не хлопнул Регулуса по плечу и не озвучил. — Слыхал, Реджи? Макдафф снова пригласила тебя на свидание. Кажется, я слышу где-то вдалеке звон свадебных колоколов! ХА! — Заткнись, ты ведешь себя глупо! — Регулус выплюнул это таким тоном, что Римус подумал, что приставания Барти по этому поводу случились далеко не в первый раз. — И отвали, Люпин! Это не моя проблема. — А вот это уже было грубовато, — ответил Джеймс, прежде чем взять Римуса за плечо. — Все в порядке, Лунс, я помогу тебе сгребать листья. — О, берегись, Редж, — усмехнулся Яксли. — Похоже, Поттер подкатывает к твоей девушке. — Нет, это не так! Он... Как будто он может увести девушку! Джеймс закатил глаза. — Не нужно уводить. Но если ты хочешь понравиться девушке, Редж, тебе стоит время от времени улыбаться. Обычно помогает. Регулус был готов взорваться. — Заткнись! — Он огрызнулся. — Прекратите ржать! Прекратите! Но мальчики не унимались. Яксли и Трэверс перегнулись через стол, уже на середине исполнения детской песенки: — Тили-тили тесто, Триш и Реджи – жених и невеста! Регулус с красными, как раскаленные угли, ушами вскочил на ноги и зашагал прочь, забрав поднос с ужином. Никто из остальных, казалось, не обратил на это внимания, они просто продолжали смеяться, и Джеймсу с Римусом пришлось вернуться к своему столу ни с чем. — Похоже, малыш Реджи втрескался, — сказал Джеймс, когда они стояли в очереди за ужином. — Интересно, знает ли Сириус что-нибудь об этом. — Сомневаюсь. Регулус все еще не хочет с ним разговаривать. А теперь возиться с ним приходится мне. — Ну, ты хотя бы попытался. Следующее утро, как и было обещано, выдалось холодным. Все Мародеры оделись, прежде чем спуститься к завтраку, а затем к причастию, которое стало бы невероятно скучным занятием, если бы Римусу не удалось пронести книгу. — Мой брат? Ты уверен? — Сириус что-то шептал Джеймсу, пока служители распевали гимны. — Он покраснел как помидор, когда Лунатик упомянул о ней. Сириус толкнул его локтем. — Псс, Лунатик. Редж правда неравнодушен к Пенни Префект? — Регулус. Их зовут Триш и Регулус. — Ага. Значит, он реально с ней встречается? Римус оторвался от книги. — Не знаю. Я не слежу за Регулусом. — А Триш что-нибудь говорила? — Нет. Мне не говорила. Сириус поджал губы. — Хорошо. Может, это пойдет ему на пользу. Мерзавцу не помешала бы подружка. Может, он, наконец, немного расслабится. Со скамьи позади них протянулась рука и шлепнула Сириуса по голове. — Помолчи, пока у тебя не начались неприятности, — прошипела Лили, а остальные девочки весело ухмыльнулись. — Я и так веду себя тихо, — ответил Сириус. — На самом деле, никто не может даже— — Мистер Блэк. — Профессор Макгонагалл, появившаяся в конце их ряда, выглядела совершенно не впечатленной. — О, привет, Минни! Несколько ребят поблизости хихикнули, но Макгонагалл просто вручила Сириусу квитанцию об отработке. — После вчерашнего это уже вторая за неделю. Давайте не будем создавать третий прецедент, — пожурила она, — мистер Люпин, Вы знаете правила. Прошу, передайте книгу. Римус подавил стон, захлопнул свой роман и передал ей. Крепко сжимая его в руке, директриса бросила на них последний предупреждающий взгляд, прежде чем вернуться на свое место в передней части церкви. — Я ненавижу тебя, — пробормотал Римус. Сириус подавил смешок. После окончания церковной службы мародеры выкатились на лужайку, чтобы сравнить расписание. У Римуса были обычные уроки до полудня, но потом он должен был присоединиться к девочкам для уборки. Профессор Макгонагалл назначила Сириусу очередное наказание после уроков, и, как выяснилось, предложение Джеймса помочь оказалось бесполезным. У них с Лили было собрание старост общежития. — Может, мне стоит ему что-нибудь сказать, — размышлял Сириус, пока они вдвоем шли в на занятия после церкви. — Реджу, я имею в виду. — И это верный способ убедиться, что он больше никогда с тобой не заговорит. — Но я состою в отношениях, — возразил Сириус. — Я мог бы дать ему несколько дельных советов. Например, что делать, если его партнер целует своего лучшего друга в тот самый день, когда вы оба сказали: "Я люблю тебя". — Ты ведь никогда этого не забудешь, да? — Нет. Не забуду, пока не увижу этого Томни воочию и не смогу с уверенностью сказать, что он уродлив, как коровье дерьмо. — Сириус издал протяжный стон, вытягивая руки над головой. — Знаешь, иногда я беспокоюсь об этом маленьком придурке. Наверное, после моего ухода ему нелегко пришлось, но, с другой стороны, он всегда лучше переносил все это семейное дерьмо. Кто знает, может, его жизнь стала легче. — Ты правда считаешь, что Регулусу лучше без тебя? — Не знаю. В конце концов, я бы все равно ушел. Просто не смог бы остаться. Только не после того, что она сказала... — Сириус вытер нос. — С ним все будет в порядке. Ему же не нужно беспокоиться о том, что он разочарует их как мужчина. Чувствуя себя беспомощным, Римус огляделся по сторонам. Они были в корпусе Агриппан – скоро должны были начаться уроки, но это означало, что пройдет всего несколько минут, и коридор второго этажа полностью опустеет... — Пойдем. Взяв Сириуса за рукав, он потянул его к лестнице. — Ты уверен? — Спросил Сириус, когда Римус отвел их в пустой кабинет. — Помнишь, что случилось с Яксли? Римус показал ключ. — Эта комната только для старост. — Затем он отложил его в сторону и, схватив Сириуса за галстук, повел его к дивану в глубине комнаты. Там он заставил Сириуса сесть и присел на корточки, раздвинув его колени. — О! Ох... — Сириус облизнул губы, затем откинул голову назад, уже запутав пальцы в волосах Римуса. — Я знал, что встречаться с ботаником – хорошая идея...

★★★

— Клянусь, все мужчины одинаковые, — фыркнула Джиллиан. — Они никогда не знают, чего мы хотим, а когда знают, у них это все равно чертовски плохо получается. Триш сочувственно кивнула, прикуривая от косяка, который Джиллиан держала в зубах. Они гребли уже час, но собрали даже меньше половины листвы. Никто из них не возражал, когда Джиллиан предложила сделать заслуженный перерыв, и они вместе отошли за здание, чтобы раскурить один из предложенных Триш косяков. — Ты сказала, что Рой уже нашел себе новую бедняжку? — Пробормотала Триш, кутаясь в пальто до подбородка, чтобы защититься от ноябрьского холода. — Да, — ответила Джиллиан, делая затяжку и передавая косяк дальше. — Какая-то одиннадцатиклассница по имени Рита. Она того же возраста, что и его младшая сестра. Это так отвратительно... — Отвратительно, — согласился Римус, принимая косяк. Джиллиан подождала, пока очередь дойдет до нее, чтобы снова начать возмущаться, что делала очень громко. — Рой может делать все, что хочет, мне все равно! Я же говорила тебе, что он пытается заставить меня ревновать, верно? Застукала его, когда он рассказывал своей подруге, что грудь Риты "практически идеальна", и он точно знал, что я слушаю! — Вот свинья, — сказала Триш, деловито укладывая листья на плечо Римуса. — Джеймс чуть не исключил его из футбольной команды в этом году, — добавил он, отряхиваясь от листьев. — Марлин помогала с отбором, а он устроил настоящую истерику по поводу того, что она обошла его на тренировках. Триш рассмеялась: — Свинья и ребенок. Ты же говорила, что он странно целуется, да? — Боже, да! Он никогда не открывал рта! — Джиллиан захныкала: — Ненавидел язык. Это было все равно что выманивать угря из пещеры! Триш взглянула на Римуса, зажав косяк двумя пальцами. — А как тебе язык, Ремингтон? — Ну, я был к нему весьма неравнодушен, пока Джилл не сравнила его с угрем в пещере. — Ты слышала: ЛЮПИНУ НРАВИТСЯ ЯЗЫК! Джиллиан и Триш, смеясь, повалились друг на друга на траве, а Римус покачал головой. — Это не столько про язык, сколько про— — Я должен был догадаться, что найду вас здесь. Они вскрикнули – все трое – и Римус, обернувшись, увидел Регулуса, стоящего позади них. Он был одет в варежки и зимнее пальто и держал грабли в каждой руке. — Ты пришел! — Воскликнул Римус. — Конечно, я пришел: это моя обязанность, как старосты. И как долго вы трое собираетесь отсиживаться и курить? — Здарова, Реджинальд, — сказала Триш, протягивая ему косяк. — Присаживайся, расслабься и присоединяйся к нам. Возможно, тебе даже удастся расслабиться настолько, чтобы стать нормальным человеком. Закатив глаза, Регулус подошел к Римусу и бросил грабли ему на колени. — Ты. Вставай. Сейчас же. Римус лениво вздохнул. — Хорошо, но будешь должен хотя бы разок прыгнуть в кучу листьев. — Нет. — А если я тебя толкну? — Тогда я побью тебя граблями. Римус оглянулся на девочек. — Несколько недель назад эта угроза была бы вполне реальной. Так что, как видишь, прогресс налицо. — Заткнись, Люпин, — фыркнул Регулус. — А где же Поттер? Римус пожал плечами. — Не смог прийти. У него собрание в общежитии. Регулус сморщился, но ничего не сказал, а вместо этого наклонился, схватил Римуса сзади за куртку и поднял на ноги. Девочки последовали за ним, не отказываясь от лишней пары рук, и в конце концов все они вернулись к уборке. Однако вот незадача: трое из четырех участников были изрядно накурены, что, по мнению Римуса, являлось просто изумительным времяпрепровождением. — Наша куча листьев становится все больше, — заметила позже Джиллиан. Она взяла пригоршню уже собранных листьев и подбросила их в воздух, улыбаясь, когда они посыпались вокруг них. — Прекрати, — рявкнул Регулус, — ты только добавляешь нам работы. — Ты мог бы спрятаться в ней, — прошептала Джиллиан Римусу. — Напугай следующего ребенка, который пройдет мимо. — Напугай ты. — Ни за что, ты намного страшнее. — Да, но не страшнее Регулуса. Они тихонько захихикали, и, пока Триш направилась к Джиллиан, чтобы помочь, Римус подошел к Регулусу, чувствуя себя чересчур увлеченным новой идеей. — Привет, дружище. — Не называй меня дружищем. — Конечно, дружище. Я только хотел сказать, что рад, что ты пришел. Что, не смог остаться в стороне? — В офисе моя помощь не пригодилась, — быстро ответил Регулус. Он не стал вдаваться в дальнейшие объяснения, и Римус снова взялся за грабли, прежде чем снова оказаться в поле зрения парня. — Итак... Триш довольно крутая, да? Регулус пристально посмотрел на него. — Чего ты хочешь, Люпин? — Ничего! Но я могу сказать, что ты немного... — Он подыскивал нужные слова: — выключен... рядом с ней. — Я не "выключен". — Хорошо, конечно. Но, знаешь, я мог бы передать ей что-нибудь, если хочешь. Мы с ней вроде как похожи. — Римус глупо переплел два пальца, но Регулус не выглядел впечатленным от слова совсем. — Не интересно. — Ха. Ты говоришь как Лили. Она вела себя также до того, как начала встречаться с Джеймсом. — Тогда очевидно, что она совершила ошибку. Интеллект Поттера примерно такой же, как у этой кучи. — Эй, не груби, — защищаясь, сказал Римус. — Джеймс все равно считает тебя достаточно крутым. Несмотря на то, какой ты, черт возьми, подлый. Если бы Римус был внимательнее, он, возможно, заметил бы, как Регулус отвернулся, пряча румянец, но сейчас он был слишком занят, планируя всякие нелепицы в своей голове. — Эй, у меня есть идея! После уборки мы выпьем горячего шоколада. Я отвлеку Джилл, и тогда вы с Триш могли бы поговорить... — Мне не нужно разговаривать с Макдафф! — А чего ты так защищаешься? — Так ты раздражаешь! Римус глупо рассмеялся. — Значит, разговорчики – не твой стиль? Ты всегда можешь написать ей записку. Уверен, она только поржет. Или стихотворение!.. Я ведь недавно тоже написал. Очень неловко, правда—на днях отдал его Питу, но он поклялся никому не показывать. О! Ты можешь написать для нее песню! Ты хорош в музыке... Или ты мог бы— Сосновая шишка прилетела прямо ему в лоб, и Римус негодующе разинул рот, когда Регулус занес другой кулак. — Ты закончил?! — Ага... Регулус выбросил сосновую шишку. — Но если ты правда хотел... — Черт—хватит! Ты всегда такой тупой, когда под кайфом? Римус задумался. — Не знаю. Иногда бываю тупее? — Похоже на правду. — Регулус снова положил грабли на землю, избегая смотреть в ему глаза. — Хоть слово скажешь Макдафф, и я тебя убью. К тому же, мне это не интересно. — В самом деле? Блин... я почему-то разочарован. — И хорошо. Я живу не для того, чтобы угождать таким, как ты. Особенно когда ты с треском проваливаешь свою роль свахи. — О, поверь мне, я не сваха, — фыркнул Римус. — Выдержки не хватает. Просто не мог не заметить, что твои друзья подшучивают на эту тему. Подумал, может, ты захочешь поговорить об этом. — Я не хочу, так что забудь. Они все равно вели себя глупо. — Ну, они же довольно глупые, так что... — Тебе ли об этом говорить. Римус придвинулся ближе. Травка придала ему уверенности, которой обычно не было. — Знаешь, у вас с Сириусом много общего. В хорошем смысле!.. Вы оба очень умные. — Мой брат не такой умный, — возразил Регулус. — Он просто обладает интеллектом выше среднего, который он предпочитает растрачивать на такую ерунду, как наркотики и рок-н-ролл. Огромная разница. — Вау, ты назвал его своим братом! — Римус ухмыльнулся, закончив фразу. — Приятно сознавать, что в тебе есть что-то человеческое. Младший нахмурился. — Я ненавижу его, но это не делает меня сумасшедшим. — Нет, это не так. Ты не ненавидишь его. — Не говори мне, кого я ненавижу. Я ненавижу тебя. — Теперь я знаю, что ты лжешь. Если бы ты ненавидел меня, то перевернул небо и землю, только чтобы Макгонагалл разрешила тебе поменяться партнерами. Тебе понравилось на уроке музыки с детьми—иии, втайне, тебе нравится знать, что Сириус думает о тебе. — Он не думает обо мне. — Конечно, думает. Ты не знаешь, что он рассказывает мне. — Уверен, что он рассказывает тебе достаточно. Римус почесал в затылке, вспомнив о причине, по которой так много родственников Сириуса занялись политикой. Они определенно виртуозно обращались со словом. И тут его осенила идея. — Эй, Регулус, не хочешь поехать с нами домой на Рождество? Глаза Регулуса расширились. — Что, прости? — Мы поедем к Джеймсу. Давай с нами. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой к Поттеру?! — А что не так? — Могу привести тысячу аргументов формата "что не так"! — Ладно-ладно... но разве у тебя не найдется даже одной причины приехать? Тебе не помешает отвлечься. Для разнообразия посмотреть, каково это – быть счастливым. Если бы Римус был более трезвым, он, возможно, понял бы, что поднимать эту тему не стоит. — Вы все одинаковые, — сказал Регулус, собирая охапку листьев. — Вы думаете, что любой, кроме вас, обязательно несчастен. Но мне не нужно быть таким, как мой брат. Я знаю Сириуса, и фраза "родня важнее всего" применима только тогда, когда он этого хочет. А теперь сделай нам всем одолжение и перестань вмешиваться. Римус был в растерянности. Он больше ничего не сказал – просто смотрел, как Регулус уходит и бросает листья в их большую кучу. — Где Макдафф? — Спросил Регулус. Джиллиан прикрыла смешок рукой. — Не знаю. — Она только что была здесь! Нам еще нужно вычистить половину газона. — Может, отошла в туалет? Регулус усмехнулся, вероятно, собираясь отчитать Триш за то, что она отлынивает от работы, когда та внезапно выскочила из кучи, разбрасывая повсюду листья и крича "А-А-А". От испуга Регулус едва не задохнулся, но к тому времени Триш уже согнулась пополам и хохотала до слез. — Твое лицо! — Она взвыла. — Ты бы видел свое лицо! — Ты!.. Как ты посмела! — "Как я посмела"? Господи, кто ты, моя бабуля? — Единственный здравомыслящий человек! — крикнул в ответ Регулус. — Как дети малые! Неужели вы ничего не можете делать по правилам?! — Ты бы удивился, милорд, — ответила Триш, скрестив руки на груди. — Может, если бы ты время от времени спускался к нам, простым смертным, то смотрел бы на мир так, как смотрим мы. — И я полагаю, ты считаешь, что сказала довольно умную вещь? — Что ж, это, безусловно, подействовало тебе на нервы. Регулус разозлился. — Я никогда не пойму, почему ты вообще можешь кому-то понравиться! — Эй, эй, — позвал Римус, вставая между ними. — Хватит, Редж. Немного неуместно, тебе не кажется? Он не ожидал сильного толчка, но тот все равно последовал, и Римусу споткнулся, врезавшись прямо в Триш. — МЕНЯ ЗОВУТ РЕГУЛУС! Крик задел Римуса за живое, и он тут же пожалел о сказанном, но Регулус не дал ему времени извиниться. Он повернулся, отшвырнул грабли и в припадке бешенства помчался через лужайку. — Блять, а он действительно ненормальный, да? — Сказала Джиллиан после. — С тобой все в порядке, Римус? — Да. Нет вреда – нет вины, — фыркнул он, выбираясь из кучи листьев и отряхивая их со своих брюк. — А ты? — Спросила Джиллиан, приобнимая Триш за плечи. Младшая девочка прижалась к своей подруге, ее обычная энергия сошла на нет. — Я не хотела его так разозлить... Извините, ребята, похоже остались только трое. Джиллиан нежно погладила напарницу по голове, как старшая сестра. — Не волнуйся, Триш. Регулус Блэк – старый-добрый зануда. Кто бы в здравом уме влюбился в такого? Римус этого не озвучил, но выражение лица Триш, похоже, не слишком ее успокоило.

★★★

Пятница, 18 ноября 1977 – Следующий день... Настал только обед, а Римус Люпин уже был не в лучшем настроении. Мало того что Питер не вернул вовремя стихотворение, но и в то утро он оказался втянутым во второй за неделю проект для старшеклассников. Шейла подошла к нему в последнюю секунду и попросила, чтобы они с Регулусом снова записались на урок музыки для пятиклассников. Если бы это был кто-то другой, он, возможно, сказал бы "нет", но Шейла, вероятно, знала об этом, поэтому и пригласила его. По дороге в кампус начальной школы Римус сомневался, что увидит Регулуса так скоро после их ссоры. Он обдумывал, как бы извиниться за то, что так далеко зашел, но, видимо, зря волновался. Регулус так и не появился. — Черт возьми, ты выглядишь… ну, вообще-то, абсолютно ужасно, — сказал Сириус, когда Римус пришел на обед, выглядя изможденным и раздраженным. Он сел и застонал, пытаясь размять затекшую шею. К счастью, Джеймс хорошо разбирался в мышечном напряжении. Он наклонился и начал разминать узлы на плечах Римуса своими волшебными пальцами. — Ах, спасибо, — вздохнул Римус. — Мой спаситель. Джеймс добродушно отмахнулся от него, и Лили пододвинула к нему чашку чая. — Ты точно в порядке, Римус? Сириус прав: выглядишь ужасно. — Правда? Неудивительно, что все утро меня дразнила компания девятилеток. Кто еще хочет прокомментировать мой внешний вид? — Бывает и хуже, — предложил Джеймс. — Тебя могли заставить заниматься с ними математикой. — О да, это делала я, — закончила Лили, лучезарно улыбаясь. — Слава богу, что есть такие радости жизни... — Привет, Римус. Римус обернулся. За столиком сидела большая группа девушек, и все они смотрели на него с любопытными улыбками на лицах. Он не мог сказать, кто из них окликнул его, но они, казалось, чего-то ждали. Сбитый с толку, Римус кротко помахал им рукой, и внезапно все девушки слегка взвизгнули, прежде чем повернуться друг к другу, плотно прижав головы друг к другу. — Что это, блять, такое? — Пробормотал Сириус. — Без понятия... — У тебя появился фан-клуб? — Поддразнил его Джеймс. В этот момент мимо него прошла еще одна девушка. — Привет, Римус, — бросила она через плечо, откидывая свои длинные волосы. — Э-э... Привет? Она не остановилась, а просто продолжила идти с хитрым выражением лица, но Сириус посмотрел ей вслед. —Это Пеппер Дойл, — сказал он с удивленным видом. — Почему Пеппер Дойл поздоровалась с тобой? — Я не знаю! — Настаивал Римус. — Вы, ребята, что-то натворили, пока я занимался с малышами? Все они покачали головами. — Скажите правду! — Они ничего не сделали, — поклялась Лили. — Поттер был со мной на политологии и... а вот о Сириусе ничего не могу сказать. Сириус усмехнулся: — Вообще-то, я сегодня ходил на занятия, большое тебе спасибо. У меня была контрольная по латыни и все такое. Сдал ее на отлично, между прочим. — Воу, берешь от жизни все, я погляжу, — Джеймс фыркнул. Сириус открыл рот, чтобы ответить, но все, что они услышали, это: — Привет, Римус. На этот раз они даже не поняли, с какой стороны раздалось приветствие, но, когда повернули головы, чтобы проверить, что происходит, Римус вдруг понял, что у них собралась целая аудитория. Девушки столпились, как стая ворон – даже некоторые парни вытягивали шеи, чтобы посмотреть. Прежде чем Римус успел задать вопрос, кто-то похлопал его по плечу. Это была Андреа Сапсфорд. Они с Римусом вместе изучали историю, но Андреа взяла за правило сидеть на первой парте, поэтому они редко разговаривали. Теперь же она стояла у его стола, прижимая к животу листок бумаги так крепко, что казалось, он вот-вот разорвется пополам. — П-привет, Римус, — нервно сказала она. — Привет, Андреа. Это... это домашнее задание на сегодня? — О, нет, это... — Она прикусила губу, и Римус почувствовал, как все его друзья наклонились к нему, и Сириус в первую очередь. — Ну, я подумала, что просто обязана что-то сказать. То, что ты сделал, очень мило и все такое. Римус посмотрел на Сириуса. Он понятия не имел, что такого он мог сделать Андрее Сапсфорд, что бы сочли "милым". — Знаешь, я сейчас вроде как встречаюсь с Оливером Пейсом, — продолжила она, — но если тебе интересно, то, может, мы могли бы пообщаться как друзья и... о, — она нервно хихикнула, — я не знаю... Видишь, к чему это приводит? После этого она улыбнулась, и Римус часто заморгал. — Прости? Андреа опустила взгляд на бумагу, прикусив губу. — Может, я забегаю вперед, но ни одна девушка не смогла бы устоять перед таким милым жестом. Сириус мгновенно вскочил на ноги, выхватил листок у Андреа и заглянул в него. Какое-то время в зале царила гробовая тишина, но Римус понял, что у него проблемы, когда глаза Сириуса расширились. — ... Срань господня. — Что? — Он полез к нему. — Сириус, что это? — Э-э... — Сириус отчаянно замотал головой. — Нет... Не думаю, что тебе захочется это видеть, Луни. Римус почувствовал, как его охватывает ужас. — Дай сюда! — закричал он, когда Сириус обогнул стол с другой стороны. Джеймсу удалось выхватить у него листок и перевернуть, его глаза от шока превратились в блюдца. — Черт возьми. Это то, о чем я думаю? — Можно мне его забрать, пожалуйста? — Вскрикнула Андреа. — Эй! — Воскликнул кто-то еще. На этот раз это был парень. Римус даже не знал, как его зовут, но это не помешало ему ворваться в эти разборки. — Люпин! — Закричал он. — Что, по-твоему, ты делаешь, даря что-то подобное моей девушке? — Что?.. Какой девушке? — Моей девушке! Ты пытаешься увести ее, тупица? — А? Андреа подошла ближе. — Римус, хочешь сказать, что отдал его еще кому-то? — Отдал что!? — Луни, — Сириус встал между ним и рассерженным парнем. — Луни, кое-что случилось. Это твое стихотворение, я думаю, оно могло... Римус разинул рот. — Мое стихотворение? — Ты встречаешься с кем-то еще или нет, Римус? — Спросила Андреа. — Да—я имею в виду, нет! — Тогда кому предназначалось это стихотворение? У него не было времени ответить, как раз в этот момент Мэри и Лотти подбежали к столу. — Римус! — Мэри ахнула: — Ты должен сказать нам: ты реально написал это? Римус развел руками. — НАПИСАЛ ЧТО?! — Стихотворение! — Воскликнула Лотти. — Так красиво! Похоже, мне все-таки придется в тебя влюбиться! Это привлекло внимание Сириуса. Он выхватил листок у Сердитого парня и бросился к девочкам, забрав один из них у Лотти, чтобы сравнить. — Это то же самое! Это то же самое, и... — лицо Сириуса расплылось в улыбке. — О, Луни, я знал, что ты умеешь писать стихи! Римус не стал дожидаться разрешения. Охваченный ужасом, он бросился через обеденный стол и, выхватив из рук Джеймса лист и перевернул его. В ответ на него уставилось самое неловкое нечто, которое он когда-либо создавал, – его собственное стихотворение о любви. И слова были уже не просто написаны карандашом, они были написаны чернилами. Твердыми, стойкими, нестираемыми чернили. Кто-то переписал его стихотворение. Нет, нет, нет, нет, нет—НЕТ! — Блять! — Воскликнул Римус. — Мэри, где ты его взяла?! Она выглядела оскорбленной. — Мне отдала Рошель с истории. — Откуда она его взяла?! — Я-я не знаю! Но у многих девушек были копии, я предположила, что это ты им их подарил. — Ты что, с ума сошла? Зачем мне кому-то дарить подобное? Тем более нескольким людям! Пока Мэри начала оправдываться, Римус обхватил голову руками. Дерьмо! Дерьмо! Ебанное дерьмо! Сириус, сидевший напротив них, прикрыл рот рукой, как будто боялся, что Римус увидит, как он смеется. — Все не так уж и плохо, Луни, — рассудил он. — Стихотворение отличное! Даже новая классика. — Ты! — Римус вспыхнул, покраснев. — Это ты сделал! Сириус опустил руку. — Я? — Да! Ты, черт возьми, сделал это, не так ли? — Как я мог это сделать? До сих пор ты даже не позволял мне взглянуть на него! — Это должен был быть ты! Это должен был быть ты, потому что это всегда был ты, и ты был тем, кто... — Внезапно Римус замолчал. Нет, это не мог быть Сириус, потому что Сириус не был тем, кто... Ебануться. — Где он?! — Рявкнул Римус, яростно осматривая комнату. — Кто?! — Спросили все сразу. — ПИТЕР! ПИТЕР ПЕТТИГРЮ, ГДЕ ТЫ?! — Здесь! — Питер неторопливо подошел к столу с подносом в руках. — Из-за чего шум-гам? Питер огляделся по сторонам, но не увидел ни одной приветственной улыбки, и его хорошее настроение быстро испарилось. Все, чего было достаточно, — это увидеть выражение лица Римуса и бумагу в его руках, чтобы понять, что к чему. — ... Вот дерьмо. — ТЫ! Римус мгновенно набросился на Питера. Бедный мальчик даже не успел поставить свой поднос на пол, как все его содержимое рухнуло на линолеум, после того как Римус схватил его за спину и отправил их обоих в полет. — ТЫ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО НИКОМУ ЕГО НЕ ОТДАШЬ! — Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ! — Взвизгнул Питер. — Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ! — ТОГДА КАКИМ ЖЕ, БЛЯТЬ, ОБРАЗОМ ОНО ОКАЗАЛОСЬ У РОШЕЛЬ С ИСТОРИИ?! — Люпин! Люпин, хватит! — Рявкнул Джеймс, обхватив Римуса за талию и пытаясь оттащить его в сторону. Он еще не ударил Питера, но они уже довольно долго боролись на полу, собрав толпу, по меньшей мере, из двух десятков студентов, все они прижимали к себе свои книги и сумки и смотрели на это с ужасом и восхищением. Стоявшие за ними девочки уговаривали его остановиться, но гнев Римуса перерос в неизвестную силу. Оттолкнув Джеймса, он прижал Питера к земле ногами, а затем склонился над ним, как зверь, приготовившийся к убийству. — КОМУ ТЫ ЕГО ОТДАЛ?! — Никому! — завопил Питер. — Клянусь! — ТОГДА КАК ЖЕ ОНО ОКАЗАЛОСЬ У СТОЛЬКИХ ЛЮДЕЙ?! — Его украли из его сумки! Крик донесся от Мойры, которая протолкнулась сквозь толпу, чтобы прийти на помощь своему парню. Она начала с того, что огрела Римуса своим учебником английского, выглядя еще более разъяренной, чем он. — Он не раздавал направо-налево твои дерьмовые стихи – кто-то их украл! — Выплюнула она. — А теперь отвали от него, козлина! И Римус отвалил, хотя и неохотно, и Питер, пошатываясь, медленно поднялся на ноги. — Я собирался вернуть его тебе, честное слово! — Настаивал он, — Но сегодня утром я пошел проверить свою сумку, а его там не было! Я подумал, что потерял его, и начал переворачивать всю нашу комнату, но, клянусь, Лунатик, кто-то, должно быть, забрал его и раздал! — Кто мог раздать сраное стихотворение, Питер?! — Ха! Интересно! Одинокий смех резанул по обеденному залу, как удар ножа. Римус сразу понял, кто это был. Толпа вокруг Барти расступилась, как море перед Моисеем. — Честно говоря, — усмехнулся противный мальчишка, — я и не рассчитывал, что тебя так напугает просто какой-то стишок, но, думаю, одержимость девчачьими штучками, вроде этой, просто переходит все возможные границы, Чудик. Римус снова начал двигаться. Вот и все – он наконец-то собирался убить Барти Крауча. — Воу! Так, хватит! — Сириус хмыкнул, схватив Римуса за руку как раз в тот момент, когда тот занес ее, чтобы хорошенько вдарить Барти. — Прибереги это для ринга, здоровяк! — Свали с дороги, Сириус! Где-то вдалеке несколько ребят начали скандировать: — Драка! Драка! — В чем дело, Чуууудик? — Запел Барти: — Теряешь хватку? Римус разозлился еще сильнее, Джеймс схватил его за другую руку, а Лили даже встала между ними. — Римус, не надо! — Ооо, я так напуган! Кто-нибудь, позовите учителя, Люпин взбесился! — Я убью тебя, тварь! — Ах, как мило слышать такие слова от старосты! — Рявкнул Снейп, пристраиваясь сбоку, как пиявка. — ОТЪЕБИСЬ! — Римус, пожалуйста, успокойся! — Взмолилась Лили. — Это всего лишь стихотворение! Его никто даже толком не читал! — Не будь так уверена в этом, Благотворительность, — хихикнул Барти. Маленький трус отодвинулся на расстояние вытянутой руки, как будто все еще помнил боль от кулака Римуса, когда они в последний раз встретились лицом к лицу. — Та девочка из твоего ничтожного класса по истории, возможно, и была одной из первых, кто получил стишок, но явно не последней. Я должен чувствовать себя хуже – лучшая месть в мире, а это даже не моя идея! Римус отказывался верить услышанному. В его голове мелькнула мысль освободиться от хватки друзей, предпринять ещё одну попытку остановить Барти, но реальность уже начала действовать. Дети вокруг держали в руках книги и домашние задания, однако это было нечто иное, не просто листки бумаги. Это было стихотворение, его собственное стихотворение. По меньшей мере тридцать человек стояли прямо перед ним и читали его любовное стихотворение. И он был не в силах что-либо изменить. — Не читайте! — сказала Марлин, первой опомнившись и вырывая листок из рук ближайшей к ней девушки. Ее жест, казалось, оживил всех его друзей одновременно, и девочки вместе с Питером обошли весь зал, забирая все экземпляры стихотворения, которые только смогли достать. Но этого все равно было недостаточно. Столовая была одной из сотен комнат, а их было всего восемь человек. Римус еще даже не закончил осмысливать слова Барти. Это не моя идея. Не моя идея. Но чья?! И тут его осенило. Конечно. Естественно. Долгая игра – прямо как у девочек на Хэллоуин. Возможно даже игра, которая никогда не прекращалась. Не моя идея. Римус повернулся. Он обнаружил его сидящим на том же самом месте, но на этот раз, когда он оглянулся, Регулус посмотрел в ответ. На этот раз Регулус Блэк отложил вилку и аккуратно сложил руки на коленях, произнеся одними губами всего одно слово. Мат.