The Cadence of Part-time poets

What would you think if I sang out of tune? Would you stand up and walk out on me? Lend me your ears and I’ll sing you a song, And I’ll try not to sing out of key; Oh, I get by with a little help from my friends, Mmm, I get high with a little help from my friends, Ooh, I’m gonna try with a little help from my friends... — “With a Little Help from My Friends” The Beatles, 1967 Воскресенье, 19 ноября 1977 Тем утром Римус Люпин проснулся от шепота своих друзей. — Как думаете, что это? — Вероятно, мертвое тело. — Но сейчас совсем светло. Как можно откопать тело средь бела дня? — Не знаю. Я никогда подобным не занимался, Хвост. — Думаете, его убили? — Естественно. Слышали когда-нибудь о двенадцатиклассниках, пропавших около десяти лет назад? Предположительно, большинство из них были найдены плавающими в озере брюхом кверху, но, увы, последнее тело так и не было найдено... — Ты несешь полную херню, Сириус. Римус сел на кровати, раздвинув занавески кровати. — О чем вы, придурки, говорите? Его друзья обернулись. Все трое Мародеров столпились у окна между кроватями Джеймса и Сириуса, невероятно поглощенные тем, что происходило снаружи. — Прости, Лунатик. Мы тебя разбудили? — Спросил Джеймс. — Да. — Римус сделал паузу, чтобы зевнуть. — Но этот раз мало чем отличается от любого другого. Сириус, как всегда, был полон энтузиазма и бросился к нему через всю комнату. — Иди посмотри! Филч что-то копает за общежитием. — И что же? — Откуда нам знать!? Просто подойди и посмотри! Римус позволил вытащить себя из постели, щурясь от яркого утреннего света. Ему не нужно было даже сильно вытягивать шею, чтобы увидеть глубокую яму, которая теперь занимала большую часть зеленого пространства на лужайке за общежитием. Он не увидел никаких признаков Филча, но время от времени появлялась лопата, выбрасывающая грязь на край ямы. — Старый хрыч, должно быть, провозился там полночи, — сказал Питер. — Земля почти замерзла, а глубина ямы точно больше трех метров. — Хотел бы я знать, что там такое, — сказал Сириус. — Твое желание вот-вот исполнится, Бродяга! — сказал Джеймс. — Похоже, Филч закончил раскопки. Прошло несколько мгновений, и все четверо мальчиков наклонились еще ближе, практически забравшись на тумбу Сириуса и стереосистему, чтобы увидеть хоть что-то. Филч внезапно вылез из ямы по деревянной лестнице, вытаскивая с собой большой металлический бак размером с небольшую собаку. Сириус мгновенно стал самым разочарованным человеком на свете. — И это все? — Он застонал. — Он все это время искал блядский мусорный бак? — В нем все еще может быть тело! — предположил Питер. — А, да? Ведь труп драного кота с помойки это так увлекательно... Джеймс зевнул, подняв одну руку к небу и почесывая живот другой. — Не супер увлекательно, ну да ладно. Давайте просто оденемся, пока не опоздали в церковь. — Схожу за чистыми полотенцами, раз уж Блэк снова натерся нашими, — сказал Питер, направляясь к двери. До этого он молчал всего мгновение: — Лунаааатик, снова началось. Желудок Римуса сжался. Он только что стянул через голову ночную рубашку, и отбросив ее, обнаружил Питера, стоящего у двери их спальни. К дереву снаружи было приколото несколько дюжин записок, каждая из которых была написана красивыми розовыми буквами, вырезана в форме сердечек и адресована лично ему. Дело было даже не в том, что они внезапно влюбились в него – им хотелось поиздеваться над ним так же сильно, как и парням. Единственная разница заключалась в том, насколько решительнее девушки были настроены привлечь его внимание. — Чертовы девчонки, — фыркнул Сириус, делая шаг вперед и разворачивая одну из самых больших любовных записок. — "Римусу: я просто в восторге от твоего стихотворения. Не мог бы ты как-нибудь написать и для меня? С любовью, Одриана, Бронте-хаус." Римус подошел ближе. — Отдай. — Он разорвал записку пополам. — Ах, как грубо, — сказал Сириус, однако выражение его лица скорее выражало удовлетворение. Он взял еще одну, но, когда Римус потянулся за ней, то отдернул руку. — Не-а. В твоей жизни началась эпоха казановы, и если у меня не было никакой приватности в этом деле, то и у тебя не будет. — Ты и не хотел никакой приватности. Ты как чертов эксгибиционист! Сириус громко засмеялся, собрал несколько любовных записок и подбросил их в воздух. — Захвати пальто, Лунатик, похоже, будет снегопад. — Агх! — Римус раздраженно хмыкнул, отбрасывая бумажки, разлетавшиеся вокруг него. — Это даже не смешно. Они просто делают это нарочно. — Очевидно, но некоторые из них довольно хороши, — отметил Питер, самостоятельно разбирая несколько заметок. — Ты только посмотри: в этой цитата из "Гордости и предубеждения". А в этой девчонка пишет так, будто ты уже с ней встречаешься. — Я не встречаюсь ни с одной из них, — строго сказал Римус. — Конечно, нет, Лунс, — заявил Джеймс, стягивая через голову свою рубашку и бросая ее в корзину для грязного белья у кровати. — Я бы точно знал, если бы один из моих лучших друзей с кем-то встречался. Сириус фыркнул, а затем быстро закрыл лицо любовной запиской, чтобы скрыть ухмылку. Он продержался полсекунды, прежде чем зашелся в кашле. — Фу! Господи, она надушила записку! Питер и Джеймс рассмеялись, а вот Римусу было не до смеха. — Хватит с меня этого дерьма, — отрезал он, шагнув вперед и оттолкнув обоих друзей в сторону. Он с бешеной скоростью разорвал все любовные записки, оставив маленькие кусочки валяться на полу. Мэйджори, Одриана, Синди, Келли-Энн – все они, эти "разбитые надежды", создавались только для того, чтобы изводить его. Так продолжалось с пятницы. Непрерывная череда записок преследовала его повсюду. Буквально преследовала. Он ожидал насмешек от других парней, но девушки оказались гораздо хуже. В субботу они ходили за ним и Сириусом по пятам по всей деревне, как будто он был Джоном Ленноном в разгар битломании. Даже не имел значения тот факт, что у Римуса не было ни гроша за душой – у него не было времени потратить их, черт возьми. Они попытались спрятаться в музыкальном магазине, но были окружены девушками, прижимавшими к груди альбомы Риты Кулидж и Элтона Джона. А сегодня было воскресенье, и ожидалось, что они отправятся на утреннюю мессу. Римус еще никогда так не возмущался религиозными институтами. Во всяком случае, его настоящий парень отнесся к этому спокойно, напомнил он себе. Вся эта ситуация легко могла перерасти в ссору, но Сириус, как и следовало ожидать, счел все происходящее невероятно забавным. После случая в музыкальном магазине они провели остаток своей поездки, прячась в сарае какого-то фермера. Ну, они хотя бы были одни. — Как будто ты уже знаменит. Представь, как бы они отреагировали, если бы узнали правду, — размышлял Сириус, развалившись на тюке сена, как какой-нибудь амбарный кот. Римус остался стоять у дверей, выглядывая наружу, чтобы убедиться, что за ними никто не следит. — Эй. Римус обернулся. Рубашка Сириуса была расстегнута до пупка, из уголка рта торчала соломинка. — Что ты...? — Сено, — повторил Сириус, нахально помахивая перед ним охапкой соломы. — Оно довольно мягкое, знаешь ли. Достаточно мягкое, чтобы... — Он перевернулся, выгибая спину, и теперь смотрел на него через плечо. То, что последовало после этого, заставило Римуса порадоваться, что он сообразил запереть дверь. Теперь он смотрел на Сириуса и прокручивал в голове это воспоминание. В Лондоне такого точно не сделаешь… — Эй. Эй, Луни? — Сириус щелкнул ему пальцами. — Ты...? — Да, — тупо ответил Римус. Пока он думал о Сириусе, их друзья уже ушли. — Я до сих пор не понимаю, как они проникли в общежитие незамеченными, — услышал он бормотание Питера, когда тот вышел, чтобы забрать полотенца. Джеймс уже воспользовался возможностью и скрылся в ванной, оставив Римуса и Сириуса наедине, все еще по щиколотку заваленных розовой бумагой. — Ты уверен, что мы не можем просто убить его? — Спросил Сириус. Римус встревоженно моргнул. — Кого? — Реджа, очевидно. Оу. — Мы не собираемся трогать твоего брата, — вздохнул он. — И не заливай мне, что уже перестал смеяться над моими страданиями. — Ох, я еще даже не начал смеяться в полную силу. Но это только потому, что забавно наблюдать, как ты носишься, как курица с отрубленной головой. Это не значит, что я не хочу похоронить этого маленького засранца в земле. — Сириус ухмыльнулся и закрыл дверь. — Всю мою жизнь Редж издевался надо мной из-за того, что я "раскачиваю лодку", а теперь ему вдруг удалось за одну ночь натравить около сотни девчонок на моего парня. Абсолютное богохульство. — Ты немного преувеличиваешь. — Разве? — Он наклонился, чтобы поднять одну из любовных записок. — Потому что в этой говорится, что она хочет от тебя детей. Римус ущипнул себя за переносицу. — Лучше бы я никогда не писал это гребаное стихотворение. Лучше позволить Флитвику завалить меня, чем это. — Ну, насчет этого я не уверен. — Перевернув записку, Сириус начал разворачивать ее. Внутри был приклеен отрывок из его стихотворения. — Ты так и не сказал... Но я ведь не ошибусь, если предположу, что ты написал обо мне? Римус выхватил записку. — Ты не должен был этого видеть. — Хм. Звучит как проигрыш. — Он наклонился, и Римус понял, что за этим последует поцелуй. — БЛЭК! ТЫ ОПЯТЬ БРАЛ МОЮ ЗУБНУЮ ПАСТУ? Они отпрыгнули друг от друга и уставились на дверь ванной. — Ты сказал, что я могу ее взять! — Сказал! Но ты хотя бы потом закрывай ее, чувак! Сириус закатил глаза. — Идиот. — Он прошел мимо Римуса, мимолетно чмокнув его в уголок рта, подошел к стереосистеме и включил ее. Это был альбом Ramones – тот самый, который Джеймс, к счастью, купил накануне на свидании с Лили. Если не брать в расчет толпу девушек, Римусу было весело: он гулял по Крейгтайру, притворяясь, что они могут быть на свидании, как и их друзья... это было приятно. Это напомнило ему о лете. Это заставило его затосковать по тем временам. До появления Сириуса в его жизни Римус не знал, что такое настоящая тоска. Он посмотрел на любовную записку в своей руке. На отрывок из своего стихотворения, просто обрывок, целиком состоящий из тоски. How wonderful it would be To one day feel your love and care On a public street Как было бы прекрасно Почувствовать любовь твою и ласку Идя по улице средь бела дня. — Эй. Римус поднял глаза. Сириус все еще стоял у стереосистемы с зажженной сигаретой в руке. — Нашел идеальное место, чтобы спрятать тело, — усмехнулся он, указывая большим пальцем в сторону ямы Филча, расположенной за общежитием. — На случай, если тебе все-таки понравится моя идея. — Я все еще расплачиваюсь за твою последнюю замечательную идею, касающуюся Регулуса. — Что ж, в таком случае, готовься платить всю оставшуюся жизнь — Сириус ухмыльнулся ему и начал чесать волосы за ухом. Он фыркнул, прежде чем вытащить из волос тонкую соломинку. — Снова солома. Римус безнадежно улыбнулся. — Ты идиот. Сириус подмигнул, поднося сигарету к губам. — Я тоже тебя люблю.

★★★

Пока все завтракали, Римус коротал время на улице. Ему совсем не улыбалось выслушивать с утра очередную порцию "Привет, Римус". К счастью, у него был Сириус, готовый всегда прийти на помощь. Он появился из задней двери столовой с пышкой с маслом в одной руке и стаканчиком чая в другой. — Одриана Вэйн только что чуть не задушила меня. Все еще пытается выяснить, для кого ты написал то стихотворение, — сказал он, передавая еду. — Очевидно, правду о Фарре уже все знают. Никто больше не верит в твою помолвку с потрясающей французской моделью из Сены, Луни. — Я когда-нибудь избавлюсь от твоих насмешек? — С сарказмом ответил Римус, уплетая пышку. — Может, мы просто пропустим этап разговоров, — сказал Сириус, наблюдая за ним. Римус был готов согласиться, но в этот момент двери за спиной Сириуса распахнулись, и оттуда выбежали несколько девушек. Среди них была Одриана Вэйн, которая увидела их обоих и сразу же просияла. Римус не сомневался, что до всего этого хаоса она и не знала о его существовании, впрочем, он и сам никогда не уделял ей особого внимания. — Приветик! — Воскликнула она. — Мы так рады, что нашли тебя! Ты получил наши письма этим утром? Римус неловко отхлебнул из стаканчика, стараясь не поморщиться, когда чай обжег ему язык. — Он получил, все в порядке, — ответил Сириус вместо него. — Не хочешь прогуляться до часовни вместе? — Предложила Одриана, в то время как девочки за ее спиной неистово захихикали. — Ты можешь пойти с нами, Сириус. — Как великодушно, — сказал Сириус. — Но мы с Люпином уже– — Вот вы где! — Это была Марлин, появившаяся из дверей в сопровождении Николь. — Давайте, лентяи, мы в церковь опаздываем. Римус чувствовал себя неловко, но был признателен Марлин за ее вмешательство. Она и Николь проводили их с Сириусом до школьной церкви. Похоже, простое их присутствие оказывало сдерживающее воздействие на девочек, что шли позади и сердито переговаривались. — Они походу думают, что вы с Лунатиком снова вместе, Маккиннон, — сказал Сириус, и Николь схватила его за другую руку. — Тогда они ошиблись, — сказала Николь. — И Марлин тоже, учитывая то, как, по ее рассказам, Римус целовал ее. — Я всего лишь отметила, что ты застенчивый! — Марлин рассмеялась, когда Римус набросился на нее. — Не сказал бы, что он застенчивый, — ухмыльнулся Сириус. — На самом деле, еще только вчера, когда мы были в деревне– Николь подняла руку. — Знать не хочу, что там было. Оставив их у церкви, девушки отыскали Джеймса и Питера в гуще людей, ожидавших возможности войти внутрь. Римус, не переносивший холод, надел на себя много слоев одежды, в попытке согреться. Кроме того, он взял с собой книгу, наивно полагая, что это отвадит от него назойливых поклонниц и собеседников. Не вышло. — У тебя там новый сборник стихов, Люпин? — Выкрикнул один парень. Римус красноречиво показал ему средний палец. — Привет, Римус, — проворковала другая девушка, прежде чем Одриана и ее подружки быстро прогнали ее прочь. Их команда придерживалась тактики пристального наблюдения, не упуская из виду ни одну девушку, которая осмеливалась приблизиться к нему. В какой-то момент Одриана поймала его взгляд на себе и ответила лучезарной улыбкой, но Римус смотрел не на нее. За ее спиной стоял Регулус Блэк, ожидая своей очереди войти. В руках у него тоже была книга, и, несмотря на попытки Яксли заговорить с ним, Регулус продолжал читать, словно для него это было самым естественным занятием. Раздраженный, Римус повернулся к своим друзьям, решив, что если Регулус смог отключиться от внешнего мира, то он справится вдвойне лучше. Сириус, сидевший рядом с ним, был поглощен разговором о важности того, что он называл "рок-н-ролльной смертью". — Я же просто рассуждаю, — протянул он. — Если мы все когда-нибудь собираемся куда-нибудь пойти, то могли бы устроить из этого грандиозное шоу. Когда вы слышали о рок-звезде, мирно умирающей во сне? И я не о смерти от передозировки! Я про ту смерть, когда ты умираешь озлобленный, старый, морщинистый и воняющий пердежом. — Люди все время умирают по естественным причинам, — рассуждал Питер. — Это не делает их скучными. Сириус проигнорировал его: — О! Как насчет авиакатастроф? Ну, знаете, как Бадди Холли и Ричи Валенс. Подумайте только, в газетах могли бы назвать это "днем, когда музыка умерла—снова"! — Может, стоит отложить в сторону пророчества о нашей крутой гибели и посвятить время утренним молитвам? — Ехидно подметил Джеймс. — Самолеты не в твоем стиле, Поттер? Ладно, а как насчет удара током? Ты можешь просто дотронуться до микрофонной стойки мокрыми руками или еще чего-нибудь! Такое случилось с солистом The Yardbirds, и люди стояли со свечами! Джеймс толкнул Сириуса, схватив его за лицо, чтобы тот не заржал. — А мне кажется, что героиновая зависимость больше похожа на рок-н-ролл, — сказал Питер, поднимая воротник своего шерстяного пальто, чтобы украться от холода. — Ни за что, — усмехнулся Сириус. — Я не собираюсь захлебываться собственной рвотой на полу ванной, как Элвис или Моррисон. Я бы лучше сел на мотоцикл и отправился на полной скорости по М25. Так умер один из братьев Оллман. — Моррисон умер в ванне, — поправил Римус, не отрываясь от книги. — А я думал, что его просто нашли в ванне. — Так ты думаешь, что он сперва умер, а потом встал и залез в ванну? — ... Ладно, туше, Люпин. Римус лукаво взглянул на него. — Если тебя так удручает перспектива смерти в ванне, ты всегда можешь впечататься своей машиной в дерево, как Болан. Сириус прижал руку к сердцу. — Уфф. Еще слишком рано, Луни. Посмотрим, кто будет смеяться, когда один из the Who помрет. Римус невозмутимо пожал плечами. По его мнению, такие кадры, как Пит Тауншенд и Кит Мун, были настолько близки к бессмертию, насколько это вообще возможно. Люди будут слушать их музыку вечно. Во всяком случае, люди со вкусом. В конце концов двери часовни открылись, и все начали заходить внутрь. Римус намеренно держался в стороне и заметил, что Одриана и ее подруги тоже. Не желая рисковать и застрять рядом с ними, он в отчаянии оглядывался по сторонам, пока не обнаружил Лили, Мэри и Лотти. — Все еще отбиваешься от поклонниц, Римус? — поддразнила Лотти. — Да, — процедил он сквозь зубы, — и я был бы очень признателен, если бы вы мне помогли. Им удалось занять свое обычное место среди самых задних скамей, но оно также пользовалось большим спросом среди шестиклассников, и к тому времени, когда Одриана догнала их, скамья была забита до отказа. Она двинулась дальше по проходу, выглядя расстроенной, но не забыла обернуться на своем месте, чтобы помахать ему рукой. Римус намеренно уткнулся носом в свою книгу. — Порядок, Эванс? — Спросил Джеймс, когда Лили втиснулась между ним и Римусом. — Порядок, Поттер. — Она улыбнулась и поцеловала его. — А я не получу свой "порядок"? — Сириус фыркнул. Лили рассмеялась над ним, но все равно поцеловала его в щеку. — И тебе доброе утро, Римус. — Доброе. Она постучала по его книге. — Это для урока или для развлечения? — Урока. Должен был прочитать это к понедельнику, но все откладывал. — Это на тебя не похоже. — Сириус протянул руку и взял книгу. — "Медея". Дерьмо, это Бильшин задавал? Римус выхватил книгу обратно, отчаянно решив не дать Сириусу отобрать у него второй роман за неделю. — Да, найди свою собственную. Сириус равнодушно пожал плечами. — Я все равно не собирался читать. Расскажешь мне позже что там к чему? — Не-а, — ответил Римус, зная, что в итоге именно так и поступит. Мэри, сидевшая рядом с ним, обернулась на своем месте с расстроенным видом. — Кто-нибудь видел Марлин? Я начинаю беспокоиться. Она уже второй раз в этом семестре не приходит на службу. Это не в ее стиле, не так ли? — Да не паникуй ты так, — сказала Лотти, — она вон там. — Она указала пальцем, и все они, подняв головы, увидели Марлин, сидящую на несколько рядов впереди рядом с Николь. — Я не понимаю, — проворчала Мэри. — Почему в последнее время она все время таскается с этой двенадцатикурсницей? — Они подруги, — быстро сказал Римус, бросив неуверенный взгляд в сторону Сириуса. Очевидно, это был не тот ответ, которого ждала Мэри. Она откинулась на спинку скамьи, разочарованно скрестив руки на груди. Он знал, что Мэри собственница в отношении друзей, но гораздо сильнее это проявлялось по отношению к ее лучшей и старейшей подруге. Вероятно, она считала, что Марлин никогда ее не оставит, поскольку та редко проявляла интерес к другим людям. Римус не нашел в себе сил посочувствовать: если у Мэри был постоянно меняющийся круг фаворитов, то Марлин тоже заслуживала того, чтобы кто-то ее любил. — ООО! Поглядите-ка, кто у нас тут! Голос раздался со скамьи позади них. Это был Майкл Бейлиш, тупоголовый идиот, который ни за одно написанное им эссе не получал ни одной оценки выше "удовлетворительно". Казалось, никого не впечатлило начало его сцены, но, безусловно, на него обернулось достаточно много детей, чтобы поглазеть. — Что у нас тут? — снова поддразнил Майкл. — Римус Люпин—здесь!? Почему... Тебе разве не пора подписывать свои рукописи? — А ты вообще знаешь, что такое рукопись, Бейлиш? — Усмехнулся Сириус. Майкл проигнорировал его, обратившись вместо этого к своему лучшему другу и такому же тупице, Эли Барбари. — Барбари, дружище, хочешь, я сравню тебя с летним днем? — Он сказал. — О, точно! Я просто попрошу Люпина сказать тебе, что "твои глаза – бриллианты, а руки – опора, чтобы поддержать меня, когда мне плохо"! — Ах, остановись! Пожалуйста, не надо, мое сердце этого не выдержит! — Илай взвыл, прежде чем подняться на ноги и драматично "упасть в обморок" на спину Римуса. — Отвали, Барбари! — Рявкнул Джеймс. — Да, отвали от него нахрен! — проворчал Сириус, когда они с Римусом затолкали другого мальчика обратно на его скамью. Илай, казалось, не особо возражал. Он просто сидел и смеялся вместе с несколькими другими ребятами, пока Шейла не подошла к ним с охапкой нот для хора. — Илай, Майкл, — улыбнулась она. — Я как раз искала себе помощников. Эта стопка такая тяжеленная. Поможете бедной женщине донести ее в переднюю часть зала? Недовольство читалось на лицах Илая и Майкла, однако небольшого толчка от Шейлы хватило, чтобы сдвинуть их с места. Они пошли впереди, в то время как Шейла намеренно задержалась у края их скамьи, чтобы взять верхний лист из стопки и отдать его Римусу. — Будь я твоей учительницей английского, ты бы получал высшие оценки. Римус изумленно уставился на нее. Когда она ушла, он перевернул листок и нашел копию своего стихотворения со словами "Совершенно гениально!", написанными внизу. Он был в ужасе. — Я слышала, что даже Макгонагалл получила копию, — прошептала Лотти. — Но не волнуйся. Она сказала, что совершенно неуместно выражать такое восхищение учеником. Думаю, это означает, что ты не виноват. — Ну и дела. Вот уж спасибо. — После церкви можешь вернуться в наше общежитие, — предложила Лили. — Договорилась встретится там с Марлин. Мы собирались позаниматься. Римус неохотно взглянул в сторону Одрианы и ее подружек. — В нашем доме их не будет, — сказала Лили, поймав его взгляд. — И, если понадобится, мы завернем тебя в одеяло и донесем до комнаты. Там тебя никто не будет дразнить. — Спасибо, — кивнул Римус. — А что насчет нас? — запротестовал Сириус. — Ты не хочешь предложить нам с Джеймсом возможность позаниматься? — Ты знаешь правила, Блэк. Вы не старосты, а уж просить вас учиться – все равно что вырывать себе зубы один за другим. — Учеба – это выдуманное понятие и социальный конструкт. Как и время. Мы просто существуем, а то, что проходит через мой мозг и застревает в нем, меня не касается. — Предстоящие экзамены с тобой не согласятся. После окончания причастия Римус как можно скорее оставил своих друзей, чтобы проследовать за девочками к их общежитию. Он был рад тишине и спокойствию, но это не означало, что Сириус не собирался приставать к нему. Он обошел строгие правила Лили, встав у открытого окна в гостиной и облокотившись на подоконник. Через него внутрь проникал холод, но Римус не смог удержаться и позвал его к ним. — Мы могли бы утопить его, — предложил Сириус. Он вернулся к своей утренней бодрящей речи, заново воодушевленный всеми способами, которыми они могли бы отомстить Регулусу за его предательство. — Нет. — Ну слегка покалечить-то можем? — Нет. — Мы могли бы... отшлепать его, как самого непослушного мальчика, которым он и является? Римус задумался. — Может быть. — Правда? — Нет. Сириус фыркнул, опуская подбородок на подоконник. — Ненавижу, когда ты такой. — Нет, не ненавидишь, — сказал Римус с кривой ухмылкой на губах. — Ты думаешь, что это очаровательно, а еще это тебя заводит. Вот почему я продолжаю это делать. Сириус прикусил нижнюю губу, выглядя удивленным. — Блядун, — сказал он, ухмыляясь в ответ. — И все же, ты был так зол, когда это случилось – что изменилось? Изменилось то, что я узнал, что это сделал Регулус. Римус нахмурился. — Идея затевать войну с Регулусом ради шутки не принесет ничего хорошего никому из нас, особенно мне. Ты забыл, что мне придется провести остаток года в качестве его напарника-старосты? — Забудешь тут. Ты напоминаешь мне об этом каждый день. Хотел бы я знать, как этот придурок все это организовал. — У старост есть доступ к копировальным аппаратам. Ставлю десять фунтов на то, что он пропустил тот уроки музыки, чтобы стащить стихи у Питера, а потом подговорил своих мерзких дружков раздать их. — А Римус даже не мог заставить себя возненавидеть его в полную силу. Сюжет был гениальным – социальное убийство, если хотите: то, что он изначально считал выходящим за рамки морали некоего Регулуса Блэка. Но ему следовало не забывать одну простую истину. Никогда не стоит недооценивать Блэка. — Нам нужно отомстить ему, — сказал Сириус. — Мы достаточно отомстили ему. В июне прошлого года. — Агх! Я скучаю по злому Лунатику – с разумным Лунатиком не так весело. Этот придурок ведь изрядно тебе надоел, не находишь? — Правда? Не заметил. — Римус вздохнул, опустив голову. — Я просто хочу забыть об этом. В любом случае, через несколько недель начнутся каникулы, и Регулус перестанет быть новостью номер один. Сириус стиснул зубы, словно хотел возразить, но не мог подобрать нужных слов. — Пойдем со мной, — сказал он наконец, слегка коснувшись пальцами манжеты рукава Римуса. — Я учусь, — ответил Римус, хотя и не без опаски. — Тебе тоже стоит попробовать. Знаешь, на следующей неделе у нас начинаются пробные экзамены. — Учеба то, учеба это. Не зря они называются "пробными экзаменами", забей на них. Ты достаточно умен, чтобы сдать любой чертов тест, даже не прилагая усилий. — Сириус. — Пожалуйста...? Ну давай же! Пойдем со мной, мы придумаем ужасно-блестящий розыгрыш, чтобы отомстить моему несчастному братцу. Это будет легендарно! Римус уже почти обдумывал его предложение, но тут из-за его плеча появилась Лили и ткнула Сириуса карандашом в кончик носа, чтобы отогнать подальше. — Ни в коем случае! Мы учимся! И если ты здесь не для того, чтобы учиться, то ты здесь, чтобы отвлекать. Так что иди отсюда, Ромео. Сириус со смехом опустился на траву, прижимая руку к раненому сердцу. — О, милейшая Эванс, как оставить мне тебя так скоро? На этом терпение Римуса закончилось. Он оторвался от окна, крича: — Никаких ебучих стихов в моем присутствии, Бога ради! — И Лили гордо просияла. — Ты его слышал, — сказала она Сириусу, хватаясь за оконные задвижки и закрывая их. — Пока-пока, малыш! — Прощай, прощай, — горестно произнес Сириус. — А разойтись нет мочи! Так и твердить бы век: "Спокойной ночи"... Окно закрылось, и Лили на всякий случай задернула занавески, прежде чем радостно отряхнуть руки. — Ну вот, наконец-то наступила тишина. —  Она присела рядом с ним на ковер, их вещи уже были разложены на кофейном столике между диваном и камином. Они были одни, если не считать других девочек, рассеянных по комнате и занимающихся своими делами. В том числе и Марлин, которая уютно устроилась на соседнем диване, вытянув длинные ноги и разложив домашнее задание по испанскому на подушках. — Сегодня он такой несчастный, я погляжу, — поддразнила она, бросив понимающий взгляд в сторону Римуса. — Он хочет отомстить Регулусу. — Можно ли винить его за это? Регулус поступил ужасно. Совсем не круто. — Знаю. — И он знал. Римус уже представлял, каково было бы разобрать Регулуса по частям. У мерзавца, вероятно, вместо сердца сморщенная черносливина. — Но ты же ничего ему не сделаешь, правда? — Вмешалась Лили. — Мне почти всегда жаль Регулуса, и, кроме того, мстить ему сейчас – только опускаться на тот же уровень испорченности, что и он. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть немного испорченным, — размышляла Марлин. — Не вижу проблемы. Только если никто серьезно не пострадает. — Кто ты и что ты сделала с Марлин Маккиннон? Марлин сняла невидимый колпачок со среднего пальца и провела им по губам, как будто намазывала губную помаду. Лили бросила на нее неодобрительный взгляд за этот жест, затем хихикнула, пробормотав "ты ужасна", прежде чем покачать головой и вернуться к своей работе. В ответ Марлин снова надела на палец колпачок и подмигнула Римусу. — Мы с Николь случайно услышали, как те парни набросились на тебя в церкви. Ты держишься? — Я с этим покончил, — солгал он. — Да? Наконец-то наслаждаешься своей новообретенной популярностью? Римус щелкнул по ней резинкой. — Популярность может на хер сходить. — О, бедняжка Римус. Тебе бы поколотить их. Знаешь, показать, каким романтичным ты можешь быть. — О да, это точно решит все мои проблемы. — Это решит некоторые из твоих проблем. — Нет, не решит, — сказала Лили, едва оторвав взгляд от своих записей. — Ты просто дашь им именно то, чего они хотят. Вся эта ситуация не затянулась бы так надолго, если бы ты не устроил сцену в столовой. Римус проворчал: — Тебе обязательно начинать каждый разговор с интонацией "я же тебе говорила"? — Я всего лишь говорю, что если ты будешь вести себя так, будто тебе все равно, то они рано или поздно потеряют интерес. Я бы на твоем месте попробовала. — Совет неплохой, но сначала кто-то должен предложить им более интересную тему для разговоров, — ехидно добавила Марлин. — В таком случае, не поболтать ли мне о Честити? — пошутил Римус, заставив ее слегка нахмуриться, когда она облизнула большой палец и перевернула страницу. — Итак, Римус, — начала Лили, протягивая руку, чтобы забрать у него записи, — с чего началась Война Алой и Белой Розы и какие последствия это имело для феодальной Англии того времени? Если бы он действительно слушал, то, возможно, смог бы ответить, но в этот момент Лотти ввела в гостиную плачущую девочку, быстро прервав их занятия. — Не слушай его, Присси! — проворковала она, прежде чем спустить ноги Марлин с дивана, чтобы они вдвоем могли сесть. — Он полнейший идиот, раз так плохо с тобой обращается. Настоящий хам! Он еще приползет к тебе обратно на четвереньках до конца недели, вот увидишь! — Я не хочу, чтобы он приползал! — Взвыла девушка. На вид ей было лет пятнадцать, но под глазами у нее было столько размазанного макияжа, что она могла бы соперничать с енотом. — Что случилось, Присцилла? — Спросила Лили, придвигаясь ближе к ней по ковру. Римус, в свою очередь, отодвинулся подальше. — Присси и Спенсер поссорились, — тихо объяснила Лотти, пока Присцилла продолжала всхлипывать. — Я ненавижу мальчиков! — Вступай в клуб, — пробормотала Марлин. — Этот ублюдок! — Присцилла застонала, поворачиваясь к ней. — Знаешь, он заставил меня целую вечность ждать на улице на морозе, а потом имел наглость сказать, что это я слишком остро реагирую! Но он даже не вспомнил про мой день рождения! Мой собственный парень! — Возможно, тебе стоит сменить его на другую модель, — предложила Марлин. Похоже, никто не счел это забавным. — А ты пыталась рассказать ему о своих чувствах? — Предложила Лили. — Очевидно, но Спенсер – парень! А парней не волнуют чувства. Они предпочитают отвлечься и поговорить о такой фигне, как бизнес и бильярд! — И сиськах, — добавила Марлин. — Что ж... — Лотти сочувственно посмотрела на Римуса и мгновенно оживилась. — Римус! Человек с по-настоящему широким эмоциональным диапазоном. Римус, подойди и скажи Присцилле, что такие придурки, как Спенсер Уитмор, не стоят ни слезинки. Чувствуя приближение неизбежного груза еще одной проблемы, с которой ему не справиться, Римус попытался отодвинуться еще дальше. — Э-э, извини, Лот, я не уверен, что это моя сильная сторона. — Конечно, сильная – ты же всех ненавидишь! Она была права. — Почему ноябрь превращает парней в таких свиней? — простонала Присцилла. — Все дело в названии, — предположила Марлин. — Ноя-брррь – просто не очень приятное название. А вот если мы возьмем октябрь... Не обращая на нее внимания, Лотти протянула руку. — Ты же парень, Римус, так каков же ответ? Почему мальчикам так отвратительно поступают по отношению к их же девушкам? — Просто потому что могут? — Кротко предположил он. — Да! — Лили согласилась. — Римус совершенно прав. Это все из-за патриархального устройства нашего общества. Они ожидают, что это мы будем приползать к ним на коленях, при этом сами даже не помнят, что нужно умываться перед сном, и плачут, когда мы выщипываем им брови! Римус наклонился к ним: — Джеймс позволяет тебе выщипывать ему брови? Прежде чем Лили успела ответить, Присцилла снова взвыла: — Нам следует просто послать их всех куда подальше! — Но не Римуса, — успокаивающе сказала Марлин. — Не очень уверена насчет его гигиены, но он на самом деле очень полезен... Когда хочет. И такой романтичный. Он показал ей фак, и Марлин послала ему воздушный поцелуй в ответ, когда Присцилла подняла свои заплаканные щеки от ладоней. — Ой, точно. Я прочла твое стихотворение, Римус, — всхлипнула она. — Оно в самом деле очень красивое. Если бы только Спенсер был в состоянии написать что-то хотя бы на половину похожее. О... как ты думаешь, что мне делать? БЛЯТЬ, нет. Римус в отчаянии посмотрел на Лили, но она, казалось, была готова слушать его как никогда. Лотти тоже ничем не могла помочь, только махала рукой, как бы говоря: "Продолжай". А Марлин... Ну, она спряталась за своей книгой и, казалось, изо всех сил старалась не рассмеяться. — Давай же, Римус! — Подтолкнула Лотти. — Что ты думаешь? — Да, Римус, расскажи нам, — пропищала Марлин. Он нахмурился, но тут Присцилла снова всхлипнула, не сводя с него своих больших девичьих глаз, и Римусу ничего не оставалось, как ответить. — Ладно... Если вам так интересно мое мнение, то Лотти права. Ни один парень, который забывает о твоем дне рождения и доводит тебя до слез, не стоит того, чтобы сидеть из-за него на гребаном холоде... верно? — Ты правда так думаешь? — захныкала Присцилла. — Да, Римус абсолютно прав! — Воскликнула Лили. — Ты достойна парня, который сам бы ждал тебя на холоде. Кто-то вроде Римуса! Он бы простоял на морозе ради любого близкого человека, особенно ради своей девушки. Спроси Марлин! — О нет, мы с Римусом – это древняя история, — рассмеялась Марлин, махнув рукой. — Люблю его, но нет. Лотти с радостной улыбкой наклонилась к Присцилле. — Я знаю, что тебе делать, Присси. Скажи Спенсеру, что ты заинтересовалась Римусом, и, клянусь, он будет умолять тебя принять его обратно. Римус прижал ладони к глазам. — Пощадите, умоляю. Разве я недостаточно настрадался на этой неделе? К тому времени Присцилла уже перестала плакать, все девочки разразились смехом, и жизнь, наконец, начала налаживаться. Они с Лотти уже собирались уходить – конечно, чтобы заставить Спенсера Уитмора пожалеть о том, что он вообще появился на свет, – когда Присцилла резко обернулась и посмотрела прямо на него. — Римус, я надеюсь, ты не будешь возражать, если я задам тебе вопрос? Кто вдохновил тебя на это стихотворение? Он удивленно открыл рот, затем закрыл его. — Я просто много читаю...

★★★

Понедельник, 21 ноября 1977 — Так вот оно что, да? — Похоже на то. Джеймс прищурился за стеклами очков. — Это определенно не тело. Римус не был уверен, чего именно они ожидали. Хотя яма, которую Филч выкопал за их общежитием, была неоправданно глубокой, все, что там лежало, – это небольшой металлический ящик. Собственно ящик, о котором шла речь, оказался капсулой времени, закопанной в землю группой студентов и их профессоров. Теперь содержимое капсулы было выставлено на всеобщее обозрение, чтобы каждый мог получить представление о том, какой была школьная жизнь пятьдесят лет назад. В нем хранились фотографии и газетные вырезки, а также несколько школьных фотографий и официальных документов. В нем также хранилась парочка личных вещей: старый бумажник, колода потертых игральных карт, билеты в кино прошлых лет, семейные фотографии, а также затвердевшая пачка сигарет Gold Flake. Все эти вещи, должно быть, когда-то казались кому-то важными, но теперь стали не более чем грязным антиквариатом, на который новое поколение может только глазеть. — Как думаете, те парни с фотографий все еще живы? — Спросил Джеймс. — Возможно, — ответил Римус. — Они ненамного старше твоих бабушки и дедушки. — Они могли участвовать в войне и погибнуть. — Точно. Так, наверное, и было. — Совсем не рок-н-ролльный способ умереть, — сказал Сириус, — Я вам говорю: кто-то сто процентов тайком положил туда парочку откровенных фоток. Макгонагалл просто боится показывать их нам. — А еще травку, — хихикнул Джеймс. — Как думаете, они прятали ее в маленьком пакетике за подкладкой бумажника? Люпин именно так и делает. — Точно-точно, ты всегда держишь при себе немного травки на всякий. — Подумай о собственной выгоде в этом вопросе, Шекспир, — Усмехнулся Римус, слегка толкнув его. — Как думаешь, какова на вкус травка пятидесятилетней выдержки? — Спросил Сириус, задумчиво поглаживая подбородок. — Как грязь, — ответил Римус. — От такой старой травки кайфа не получишь. — Все-то он знает, — закончил Джеймс. После этого они все придвинулись поближе, пока Сириус, наконец, не выпрямился с этим своим умным видом. — Нам надо закопать нашу собственную капсулу времени. Оставить частичку себя для тех неудачников, которые окажутся на нашем месте через пятьдесят лет. — Что, положишь туда свои собственные голые фотки? — Я так и сделаю, поверь мне, Поттер. Как думаешь, Эванс согласилась бы стать моим фотографом? — Придурок! — Джеймс схватил Сириуса за голову, и они вдвоем начали возиться взад-вперед, пока другие дети толпились вокруг них в коридоре, совершенно не обращая внимания на их классические выходки. — Эй, Римус, иди сюда! Все трое подняли головы. Питер с восторженным видом махал Римусу дальше по коридору. Рядом с ним стояли еще трое мальчиков. Все они казались нервными и неловкими. — Так вот куда делся Хвост, — проворчал Сириус, все еще удерживаемый Джеймсом за голову. Их друг отсутствовал весь обеденный перерыв, и Римусу показалось странным, что он появился сейчас в сопровождении незнакомцев. — Пошли, — сказал Питер остальным, прежде чем повести их вперед. — Римус, у нас с этими ребятами есть к тебе деловое предложение. — Какого рода? — Стихотворческого рода. — О нет, давай-ка без этого! — Внезапно сказал Джеймс, освобождая Сириуса и становясь между Римусом и тремя незнакомцами. — Пит, не знаю, к чему ты клонишь, но Люпину надоели эти чертовы шутки, так что вы, ребята, можете найти кого-нибудь другого! — Да, задрали издеваться! — Сириус нахмурился, потирая шею. — Только мы можем доставать Лунатика, таковы правила. — Они здесь не для того, чтобы издеваться, — настаивал Питер. — Они просто хотят поговорить. Не могли бы вы двое оставить нас на минутку? После этого вы снова станете телохранителями Люпина. Джеймс и Сириус послушались Римуса, который поджал губы и жестом велел им продолжать. Они неохотно подчинились, и, когда его друзья зашаркали по коридору, Римус скрестил руки на груди. — Тебе лучше не шутить со мной, Пит. Я не в настроении для этого бреда. — Просто выслушай их, — попросил Питер, прежде чем прочистить горло. — Ребята, это Римус. Римус, это те самые парни! Эштон Хайд, Франсуа Мартин и Спенсер Уитмен. — Вообще-то Уитмор, — проворчал Спенсер. Римус оглядел его с ног до головы. — Ты Спенсер? — Э-э... Ага. Не так уж и много от него осталось, а, Присси? – подумал Римус, даже обрадовавшись. Он развел руками. — Хорошо, так чего вы хотите? Прежде чем кто-либо из остальных смог ответить, вмешался Питер. — Видишь ли, Люпин, у этих парней возникли некоторые проблемы "женского" рода. — Не то слово. — Верно. Я имею в виду, что у них неприятности – медовый месяц закончился – их любимые птички улетели из курятника – они... — Я уловил суть, Пит. Питер нежно толкнул Франсуа локтем. — Я же говорил. — Так чего ты от меня хочешь? — Спросил Римус, на этот раз глядя прямо на Спенсера. — Моя девушка влюбилась в это твое чертово стихотворение, — сказал он. — Очевидно, ничего лучшего пока не придумали, и теперь она угрожает порвать со мной, если я не придумаю что-нибудь столь же слащавое. — Разве Присси уже не порвала с тобой? Спенсер бросил на него странный взгляд. — Откуда ты знаешь? — Э-э-э... слухи распространяются быстро. — Римус прочистил горло. — Так что, вы все хотите, чтобы я написал для вас стихи? — Ну, мы-то, черт возьми, не можем этого сделать, не так ли? — А вы хоть пробовали? Прежде чем Римус успел продолжить, в разговор вмешался Питер: — Они тебе заплатят. Ты просто пишешь что-то на скорую руку, они передают это своим девушкам – и бум! Все довольны. — Только они не мои девушки. — Давай, Лунатик, это то же самое, что песню писать! И, кроме того, ты сказал, что тебе нужны деньги на сигареты, верно? Римус едва сдержался, чтобы не нахмуриться: это была абсолютно нелепая идея, но еще хуже было то, что не стоило сообщать покупателям, за что они платят. — Не знаю, парни. Извините, я не из таких. Питер рванулся вперед, схватил Римуса за шею и улыбнулся остальным. — Дайте нам минутку, пацаны, — сказал он им, прежде чем отвести Римуса на несколько шагов в сторону. — Пит... — Послушай, ты справишься! Не обязательно писать хорошие стихи – эти парни один хер разницы не заметят. Просто соедини несколько милых слов, и у тебя будет достаточно денег, чтобы покупать сигареты аж до сорока лет. — Что это за внезапные... маневры? — Недоуменно спросил Римус. — Ты говоришь как мой отец, если бы он умел улыбаться. — Давай-ка просто скажем, что мои занятия по экономике наконец-то начинают обретать смысл. — О? Так ты теперь бизнесмен? Питер смиренно отмахнулся от него. — Я всего лишь пытаюсь предоставить тебе возможность самостоятельно зарабатывать. Все, что тебе нужно сделать, это поднять карандаш – это гениально! — Ты ведь в курсе, что на самом деле я не люблю писать стихи, верно? — А кто любит свою работу? Люди работают, чтобы позволить себе маленькие радости в жизни. Только подумай: три жалких стихотворения, и ты будешь кайфовать дома на праздниках. Ты даже сможешь купить своей девушке какой-нибудь миленький подарок. Уверен, Фарра оценит. — Не кусай руку, которая тебя кормит, Пит. — Ну, технически– — Пит. — Ладно-ладно. Потом еще поблагодаришь меня. Римус вздохнул. Он не был уверен, что нашло на его друга, но если ради сигарет ему нужно было выдавить из себя несколько вызывающих отвращение строк сценария, то, возможно... Он снова повернулся к парням. — А стихи обязательно должны быть длинными? Спенсер пожал плечами, взглянув на остальных. — Ровно столько, чтобы она растрогалась и немного поревела. — Окей, но я хочу аванс. — Сколько? — Двадцать. — Двадцать? — Взвизгнул Франсуа. — За ебанный стишок?! — С каждого. Мальчики разинули рты. — Я дам тебе пять фунтов, — сказал Эштон. Римус ковырял ногтем в зубах. — Эштон Хайд... Разве твой папочка не лорд? Мальчик сморщился. — Как насчет того, чтобы поделить? — предложил Питер. — По десять с каждого, и он напишет вам со скоростью света. Ваши подружки подумают, что их парней кто-то подменил. Эштон, Франсуа и Спенсер печально посмотрели друг на друга. — Да ладно, — подначивал Питер, — Не похоже, что вы не потянете такую сумму. Послышалось еще какое-то ворчание, но в конце концов все трое парней достали свои кошельки из карманов пальто и возложили купюры в ранее пустую ладонь Римуса. — Хорошо, — сказал он, убирая деньги с довольной ухмылкой. — Мне, э-э... Думаю, мне понадобится кое-какая информация. Для начала их имена, какие-то внешние характеристики, например, цвет волос и глаз, и что-то, что им нравится. Любимая книга, цветок или что-то такое. Напишите мне все это, и тогда договоримся. Обрадованные возможностью поухаживать за своими подружками, мальчики достали по ручке и листку бумаги, быстро записывая то, что было нужно. После этого они расстались, и Римус глубоко вздохнул, гадая, сколько еще пройдет времени, прежде чем все это обернется против него самого. — Ну что, я загладил свою вину за то, что Барти украл твое стихотворение? — Спросил Питер с самодовольным видом. — Хорошая попытка, Хвост, но я уже обжегся один раз. Сначала посмотрим, что из этого выйдет. Питер понимающе кивнул, но по-прежнему шагал уверенной походкой, что было совсем не в его стиле. Когда зазвенел звонок, он зашагал прочь с такой ухмылкой на лице, что Римус понял, что больше не может даже беситься. — Они не сильно доставали тебя? — Спросил Сириус позже, когда он, наконец, вернулся на урок. — Нет. Даже наоборот. Расскажу позже. Сириус вопросительно приподнял бровь, но профессор Бильшин уже перекрикивал класс. — Ладно, поскольку некоторые из вас в последнее время чересчур расслабились, — Он шлепнул линейкой по паре парт впереди, где девушка по имени Верити Уилкенсон в данный момент сидела верхом на своем парне, чуть ли не вылизывая его лицо. Парочка отпрыгнула друг от друга, и они продолжили сидеть на приличном расстоянии. — Новая рассадка, — рявкнул Бильшин. — Найдите свое имя на доске и сядьте согласно схеме. Даже не глядя, Римус знал, что его шансы сесть рядом с Сириусом нулевые, но, видимо, судьба сегодня была к нему благосклонна: им с Марлин досталась парта у окна. — Наконец-то! — Она улыбнулась, когда он отодвинул свой стул и сел. — Скучала по нашим посиделкам. — А я, по-вашему, кто – случайный незнакомец? — Спросил Сириус, остановившись у их столов. — Надоедливый случайный незнакомец, — ответила Марлин, высунув язык. Сириус сделал выпад вперед и схватил экземпляр "Медеи" Римуса. — Что вы двое думаете о данном творении? — Мне понравилось, — машинально произнесла Марлин. — Дай угадаю: ты так и не дочитал? — Бегло просмотрел, — сказал Сириус, листая книгу. — Достаточно, чтобы понять, что Медея крутая. Только уж больно похожа на мою мамашу. Может, дело в том, что она убила сына. — Надеюсь, это сарказм. Сириус бросил на Римуса ехидный взгляд и вернул книгу обратно. — А ты что думаешь? — Нормально. Хотя в "Овидии" она была лучше. — Ха. Ты такой милый, когда рассуждаешь как настоящий ботаник. — Сириус присел на корточки. — Эй, послушай: мы с Сохатым придумали, как отомстить Реджу и его жалким друганам за то, что они с тобой сделали. — Это имеет отношение к химическому оружию? — Едва ли. Разве что мука и пищевая сода – настоящие химикаты? — Сода? Это ведь не бомбы-вонючки? — Меня оскорбляет даже сам факт твоего вопроса. Мы не повторяем розыгрыши. Этот совершенно новый и намного, намного круче. Считай это подарком, если хочешь. И вот что самое приятное: все из их общежития примут участие. Сбитый с толку всеми этими туманными намеками, Римус открыл было рот, чтобы задать вопрос, но был прерван, когда профессор приказал Сириусу вернуться на место. Подмигнув ему, Сириус повиновался и опустился на свое место через две парты от него. Его соседка по парте, девушка по имени Аманда, сразу же начала раздевать его глазами, явно радуясь, что ее посадили именно с ним. Римус не волновался. По-настоящему Сириуса Блэка раздевал только он. — Мне принести фотоаппарат? — Марлин пробормотала себе под нос. — Влюбленный придурок. Римус фыркнул в ладонь, почувствовав что-то знакомое. — Эй, Люпин, уже написал новые стихи? Это, естественно, был Снейп. Дежавю. Он сидел на два ряда позади них и казался таким же счастливым, как и Римус, оттого что их наконец разделили. К сожалению, его новая соседка по парте, Верити, выглядела не слишком довольной. — Просто не обращай на него внимания, — посоветовала Марлин, беря Римуса за плечо и разворачивая. — Он пытается вывести тебя из себя. Она была права, и Римус успокоил себя мыслями о загадочной выходке Сириуса. Снейп был в общежитии Салазара – если повезет, месть распространится и на него. — Ладно, успокойтесь! — Крикнул профессор Бильшин. Через несколько мгновений класс затих, и он повернулся, чтобы написать на доске название их последней изученной пьесы. Краем глаза Римус заметил, как Марлин наклонилась вперед, словно тигрица, готовящаяся к прыжку. — "Медея" – одна из самых известных трагедий Еврипида, которую, я уверен, все вы дочитали до конца. — Профессор многозначительно посмотрел на своих учеников, и Римус перевел взгляд на Сириуса, который саркастически поднял вверх большой палец. Профессор Бильшин, казалось, ничего не заметил: он повернулся к доске и добавил слово "Темы". — А теперь, в качестве вступления к нашему разделу, кто назовет мне темы, затронутые в нашем тексте? Марлин подняла руку. — Феминизм. — О, началось, — пробормотал кто-то. Римус резко поднял взгляд и увидел, что Уэллс Льюис уже хихикает с другим мальчиком в передней части класса. Уэллс был парнем Верити и настоящим придурком, когда дело касалось большинства вещей, но до этого семестра Римус никогда не ходил с ним на одни занятия. — Хорошо, феминизм. — Бильшин записал на доске. — Что-нибудь еще? — Брак, — крикнула Верити, заставив Марлин закатить глаза. — Хорошо, — сказал Бильшин, нацарапав мелом на доске "брак". — Объясни. Пока Марлин возмущалась, что ей не дали возможности развить свою точку зрения, Верити оживилась. — Ну, весь сюжет основан на нем. Медея и Ясон женаты, но он влюбился в другую принцессу, так что она хочет отомстить. — О, Боже—любовь? — Громко возмутилась Марлин. — Мы читали одну и ту же книгу? Джейсон не любит Глос, он хочет заполучить королевство ее отца. — Напоминаю о необходимости поднимать руку перед ответом, мисс Маккиннон, — вздохнул Бильшин. — Теперь, если мы сравним эти две темы – брак и феминизм – что говорится о них в тексте? Марлин подняла руку, но профессор остановил свой выбор на Верити. — Этот брак естественен, но она должна быть хорошей женой в первую очередь. Медея любила Джейсона, но считала, что она лучше его. Кто бы захотел остаться в браке с таким человеком? — Она не считает, что она лучше – она считает, что они равны! — Воскликнула Марлин. — Медея говорит об этом в самом начале: брак неразрывно связан с репутацией женщины и, следовательно, является еще одним примером дисбаланса сил между полами! Джейсон может развестись с ней, и с ним все будет в порядке, но она будет должна отправиться в изгнание. Женоненавистничество чистой воды. — Рука, Маккиннон, — приказал Бильшин. — Кто-нибудь еще может назвать тему? Уэллс Льюис поднял руку. — Месть. Жуткая дамочка убила обоих своих детей, чтобы отомстить неверному мужу. — Логично, не так ли? — Тихо возразила Марлин. — Да, но что подтолкнуло ее к такому решению? — Настаивал профессор. — Гордость, — сказала Марлин. — Греки были одержимы гордыней, а Медея слишком умна для остальных, но, поскольку она женщина, никто не воспринимал ее всерьез. Для всех остальных она просто злодейка. — Разве она не зарезала своего собственного брата и не выбросила части его тела в море? — Крикнула Верити. — Вот именно! Она знала, что ее отцу придется остановиться, чтобы забрать тело сына, и это помогло Ясону и аргонавтам скрыться с Золотым руном. Это был блестящий ответный ход. — Не хотел бы я быть твоим братом, — хихикнул Уэллс. — Страсть и страдания Медеи превратили ее в чудовище, — продолжала Марлин, не обращая внимания на насмешки. — Но как мы можем с уверенностью сказать, что ее история по своей сути хуже любой другой? Геракл также убил свою жену и детей, и его до сих пор считают героем. Медея автоматически осуждается, потому что нам всем промыли мозги, заставив думать, что единственная обязанность женщины – заботиться о своих детях. Но она была могущественной, а Ясон пытался подчинить ее. Если уж на то пошло, я сочувствую Медее. — Что ж, это шокирует, — задумчиво произнес Снейп. — Суфражистка сочувствует ведьме. Кто-нибудь, позовите Гензеля и Гретель. Половина класса начала смеяться, пока профессор Бильшин не заставил их замолчать строгим хлопком в ладоши. — Хорошо, страдание – безусловно, сильная тема. — Он написал это на доске. — Люпин, я знаю, ты читал. Что можешь сказать об отношении Еврипида к своим персонажам в связи с этой темой? — Э-э, ну... — Римус покосился на Марлин, которая смотрела на него полными отчаяния глазами. — Я думаю, Марлин права. Пьеса о противостоянии общества и женщин и о том, что значит распоряжаться своим телом. Это... э-э... Ну, это страдание. — И сколько же стоит твое тело, Люпин? — Спросила соседка Уэллса. Снова раздался смех, но Марлин получила поддержку, которую искала. — Медея страдает, потому что она "другая", — сказала она. — Потому что люди боятся ее! Это доказывает, что она могущественна. Джейсон был бы никем без ее магии, и все же, как только они вернулись домой, он отшвырнул Медею в сторону и назвал ее варваром. — Возможно, она была просто уродиной, — предположил Уэллс. — Я бы не хотел целоваться с девушкой, которая постоянно жалуется на свои проблемы, особенно если у нее лошадиное лицо. Звучит знакомо, Люпин? Вы с Маккиннон ведь встречались? Бумажный шарик угодил Уэллсу в затылок, и, обернувшись, он увидел, что Сириус сердито смотрит на него. — Следи за своим языком. — Что? Я просто высказываю обоснованное предположение. Подумал, что ты-то поймешь, а, Блэк? По крайней мере, ты знаешь, как их подцепить. Пока класс смеялся над Сириусом, Марлин нахмурилась. — Свинья. Сириус хотя бы– — Достаточно, — прервал ее Бильшин. — Мы обсуждаем проблемы, поднятые в книге, а не ваши личные. Кто-нибудь еще хочет ответить? — Только не Маккиннон, — протянул Уэллс. — Она слишком занята тем, что зависает в своем кружочке других лесбух. — Всяко лучше, чем походить на изношенного мужлана с серебряной ложкой в заднице, засунутой так глубоко, что можно подумать, он ею подавится! — Наказание, мисс Маккиннон! Сириус резко выпрямился на стуле. — Погодите ка, этот тип только что назвал ее "лесбухой", а наказывают, значит, Маккиннон? Это ж пиздец полный! — Вам тоже отработка, мистер Блэк. После уроков в мой кабинет. — Отлично, — фыркнул Сириус, прежде чем, сложив ладони рупором, прокричать на весь класс: — Похоже, это свидание, Маккиннон! Ты предпочитаешь красное вино или белое? — Сириус Блэк, в коридор—сейчас же, — прорычал Бильшин. Пожав плечами, Сириус встал и направился по проходу между партами. Когда он проходил мимо Уэллса, то ударил его локтем по затылку. — Иди к черту, Блэк, — прошипел Уэллс. Сириус насмешливо помахал рукой, прежде чем подмигнуть Марлин и выйти к их учителю в коридор. Раздалось еще больше смеха, но, когда Римус повернулся к Марлин, она просто отвернулась к окну, низко склонив голову над книгой. — Ты, эм... хорошо справилась, — сказал ей Римус после того, как урок закончился и они направились к выходу. — Меня уже тошнит от того, как обращаются с женщинами в этой школе, — нахмурилась Марлин. — Нам пришлось бороться, чтобы получить разрешение на создание собственной футбольной команды, а потом нам сообщили, что мы не можем участвовать ни в каких официальных турнирах. А теперь еще эта блядская капсула времени. Сириус обнял Марлин за плечи. — О? Уже слышала об этом, да? — К сожалению. — Видели бы вы, какую яму они выкопали позади нашего общежития. Видимо, эти возможно-мертвые старикашки решили, что будет забавно закопать ее так глубоко. Даже Лунатик не смог бы вылезти из такой глубокой ямы. Римус слегка ударил Сириуса по затылку, прежде чем переключиться на Марлин. — Что не так с капсулой времени, Черри? — О, я скажу тебе, что не так: эта капсула времени из 1927 года, то есть ей пятьдесят лет! — Окей. И..? — Кто-нибудь из вас знает, когда в Хокингсе начали принимать студенток? Они оба печально покачали головами. — Пятьдесят четыре года назад! Женщины были здесь за четыре года до того, как была закопана капсула, но нет ни единого намека на их существование! Ни на школьных фотографиях, ни на документах – ни на чем! Все исключительно мужское. Все фотографии, списки и чертовы артефакты – мужские! Но здесь были и женщины – женщины вносили свой вклад в развитие этой школы, и этому нет ни малейшего подтверждения! Мы понятия не имеем, были ли у них клубы или организации, какие занятия им нравились или как они проводили время. Это так несправедливо и трагично. Римус смущенно переглянулся с Сириусом, который пожал плечами и предложил альтернативу: — Мы собирались обманом заставить учеников Салазара съесть несколько пирожных с травкой, но, если ты захочешь, мы могли бы оставить немного и для Уэллса с Верити. — Нет, — проворчала она. — Я просто еще немного поворчу. Увидимся после уроков. Марлин развернулась и пошла по коридору на следующий урок, а Сириус бочком подошел к Римусу и обнял его за плечи. Это было больше похоже на попытку дотянуться, но Сириус, казалось, так не считал. — Воительница, готовая справиться с самыми закоренелыми и ужасными проблемами нашего прогнившего общества, — сказал он, переводя разговор на другую тему. — Думаешь, это ее первое наказание в жизни? — Возможно... Так вот что мы делаем с Салазаром? Брауни с травкой? Это вроде не наказание, а подарок. — А вот здесь ты ошибаешься. Это не будет подарком, если они не будут знать, что едят, — ухмыльнулся Сириус. — И не в том случае, если подарок придет в тот же день, что и насмешки.

★★★

Сириус любезно поделился с Римусом идеей розыгрыша в перерыве между последним уроком и началом дополнительных занятий, и даже он должен был признать, что задумка просто блестящая. Если они все сделают вкусно и достаточно заманчиво на вид, ребята из Салазар-Хауса проснутся с королевским угощением прямо под носом, которое замотивирует их в первый день экзаменов. Конечно, они бы не добавили в брауни столько травки, чтобы закайфовать в полной мере, но, несомненно, кое-что они почувствуют. Мародерам придется подождать несколько дней, пока определятся сроки экзаменов, однако это даст им достаточно времени на подготовку. Лили уже отказалась поделиться с ними своим личным рецептом брауни, но Сириус не отчаялся и нашел в библиотеке кулинарную книгу, в которой был необходимый рецепт. В целом Римус был доволен: он не мог позволить себе отомстить Регулусу лично, но вот идея нападения на весь дом стала хорошей альтернативой. До тех пор, пока он не съест эти чертовы штуки. Как только Сириус и Марлин ушли отбывать свое наказание у Бильшина, Римус отправился бесцельно бродить по кампусу. Он должен был помочь Регулусу с оформлением документов в офисе – ничего особенно важного. Хотелось надеяться, что они смогут прийти к безмолвному пониманию того, что нужно игнорировать друг друга, а затем тихо разойтись и больше никогда не разговаривать. Пожалуйста. Пока Римус шел, знакомое чувство пустоты начало нарастать. Пальцы непроизвольно сжимались, и, несмотря на осознание, что это волнение из-за предстоящей встречи с Регулусом, он искал способ успокоиться. В последнее время ему часто удавалось заглушить эту пустоту присутствием Сириуса, простым прикосновением или поцелуем, если им удавалось урвать возможность уединиться. Это было прекрасным спасением, но Сириус был занят после занятий, и единственное, что оставалось, – только сигареты. Они лежали на дне его сумки, погребенные под школьными учебниками и конспектами для экзаменов. Ему удалось дотянуться до них – в том числе и до своей зиппо, – но когда он вытаскивал коробку, то молния его пенала зацепилась за пуговицу на рукаве рубашки так, что пенал, вывалившись, со стуком упал на тротуар, разбросав повсюду ручки и карандаши. Римус тяжело вздохнул и наклонился, чтобы собрать весь этот беспорядок. Он как раз поднимал свой ластик, когда заметил их. Это была Одриана со своими подругами. Девушки шли по тротуару рука об руку, а на их лицах сияли радостные улыбки. Они могли бы просто спокойно пройти мимо него, поздороваться или остановиться, чтобы заняться чем-то своим – невинным и вовсе не продиктованным скрытыми мотивами, – но в подавляющем большинстве ситуаций удача поворачивалась к Римусу задницей. Он поспешил собрать свои карандаши и ручки, а затем быстро вскочил на ноги. Он понимал, что убегать от группы девушек было глупо, но он ведь не столько бежал, сколько спешно удалялся в противоположном направлении. Время от времени он бросал взгляд через плечо и каждый раз обнаруживал, что они все еще там, улыбаются ему и хихикают друг с другом. Они даже не махали – они знали, что он их заметил, так что теперь это превратилось в игру. Жестокую игру, которую только девчонка (и, вероятно, Сириус) сочла бы забавной. Но это было еще не все. Оглянувшись четвертый или пятый раз, Римус начал осознавать истинные обстоятельства их игры. Девушки не просто следили за ним. Они подходили все ближе. Римус заставил свои ноги двигаться еще быстрее, но тем не менее не перешел на бег, потому что это было бы неловко и очень похоже на признание поражения. Вместо этого он взмахнул руками, испытывая это пронзительное чувство, охватившее его. Он думал, что всех его усилий хватит, чтобы ускользнуть от них, но, когда он снова оглянулся – они все еще были там! Девушки тоже прибавили скорость: они больше не шли под ручку, а скорее бежали за ним в бодром темпе. О Господи. Они гонятся за ним! Римус завертел головой по сторонам, отчаянно ища выход. Он приближался к научному корпусу, а сразу за ним должна появиться столовая и окружающие ее уступы. Если бы он только смог проскочить мимо них, то до Касл-холла было бы рукой подать, но каждый раз, когда он оглядывался, девочки были еще ближе, двигаясь так быстро, что казалось, будто у них на туфлях в самом деле появились крылья. Нахуй. Римус добрался до научного корпуса, и в тот момент, когда он скрылся за углом здания, он прилично отдалился от девочек. Бежать куда-то – убегать от кого-то – это не имело значения! Важно было только то, что он старался держаться подальше от этих сумасшедших девчонок. — Вот и он! Раздались их крики, и он не мог понять, выражали ли они отчаяние или ликование. Единственное, что он знал наверняка так это то, что теперь он мчался через кампус, преследуемый дикой толпой шестиклассниц. Это было еще хуже, чем в тот день в деревне. Тогда по крайней мере Сириус находил все это забавным, и они не убегали в буквальном смысле, а скорее играли в прятки! Теперь же он спасался бегством на открытой местности. Мимо проходили другие ученики, явно ошеломленные тем, что их одноклассника преследуют прямо возле учебных корпусов. Это было одновременно унизительно и пугающе. Каждый раз, когда Римус скрывался за углом и мельком видел преследовательниц, их становилось все больше. Новые девочки присоединялись к погоне, словно вступая в игру! Ему стоило помнить, что девочки, подобно стае волков, бросаются в погоню за своей добычей при любой возможности. Он обогнул столовую, радуясь, что еще не наступило время ужина и немногим посчастливилось стать свидетелями его позора. Девушки продолжали прибывать. — ТАМ! ХВАТАЙТЕ ЕГО! — ХВАТАЙТЕ ЕГО! — ОН НАПРАВЛЯЕТСЯ К БАСТИОНУ! Они были правы. Прямо за столовой, напротив мусорных баков, находилось крошечное здание, известное как Бастион-холл. Обычно студентов внутрь не пускали, так как там в основном были кабинеты администрации, но это означало некоторою передышку. Легкие Римуса горели, а сумка то и дело била его по животу. Обогнув грузовик, припаркованный за зоной загрузки кафетерия, он направился прямиком в крошечный холл. Двери были открыты – слава богу – и он бросился внутрь, захлопнув за собой дверь. На двери замка не оказалось, и он все равно слышал пронзительные крики девушек снаружи. Запаниковав, Римус развернулся и бросился бежать по главному коридору, но чуть не наступил на миссис Норрис, когда та выбежала из какого-то кабинета. Он едва успел разминуться с ней и, совершая свой не слишком грациозный маневр, врезался головой в мусорный бак, который с ужасным грохотом упал на землю. — ЧТО ЭТО ЗА ШУМ? Это был Филч. С грохотом вылетевший из своего кабинета, одетый в свой обычный заплесневелый плащ и тяжелые ботинки со стальными носами. Когда он заметил источник шума, на его дрожащих щеках появилась злобная ухмылка, как будто он еще не выполнил свою норму по терроризированию студентов на этот день. — Что—что ты здесь делаешь, а? — Прохрипел он. — Студентам сюда вход воспрещен! — Я ошибся! — Настаивал Римус. Он вскочил на ноги, пытаясь поднять мусорное ведро, одновременно бросая мусор обратно внутрь. — Я–я просто споткнулся о кошку и... — Ты обидел мою красавицу?! Раздался крик, на этот раз снаружи. Девочки столпились у двери и прижимались носами к матовому стеклу. — Я его вижу! Римус бросил мусорное ведро и весь мусор на полу. Разъяренный сторож кричал ему вслед, но он не собирался останавливаться. Римус не был уверен, что хуже: быть пойманным девчонками или подчиниться Филчу и провести следующие несколько часов, разгребая лошадиный навоз в школьных конюшнях. Увернувшись на бегу от секретарши, он выскочил из офисного здания на противоположной стороне и издал стон облегчения, когда Касл-холл наконец показался в поле зрения. Перебежав дорогу, он прокрался через заднюю дверь и оказался один в конце коридора первого этажа Касл-холла. Его грудь тяжело вздымалась, и он не мог представить, как позже объяснит это своим друзьям, но, по крайней мере, он выжил. Отдышавшись, Римус поправил ремень сумки и направился по коридору к главным офисам. Большинство секретарей и администраторов ушли, но это не означало, что ему посчастливилось удостоиться тишины и уединения. Когда он вошел в приемную, то обнаружил Регулуса Блэка, стоящего у главного стола и деловито сортирующего папки и раскладывающего их по полочкам. — Наконец-то надумал прийти? Римус мгновенно пришел в ярость. Он был вынужден спасаться бегством от проблемы, которую создал Регулус, а тот еще имел наглость огрызаться. — Я здесь не для того, чтобы болтать с тобой, — отрезал он, бросая сумку на первый попавшийся стул. — Я здесь только лишь потому, что должен. Буду признателен, если мы будем просто игнорировать друг друга. — Мне же лучше. Просто не стой у меня на пути. — Регулус продолжал заниматься сортировкой, в то время как Римус у него за спиной потянулся к его шее, изображая, что душит его. Собираясь приступить к напряженной работе, он только снял пальто и повесил его на крючок у окна, когда в кабинет вошла секретарша, неся коробку, которая выглядела так, словно пролежала в ржавой воде лет десять. — Ой! Боже, как я рада, что застала вас двоих. Эти книги мы передаем в дар деревенской школе, но с них нужно снять все библиотечные наклейки. Старосты в библиотеке были заняты с группой третьекурсников, поэтому я подумала, что мы могли бы помочь им. — Она поставила коробку на стойку рядом с папками Регулуса. — На тележке в коридоре есть еще одна, когда закончите с этой! Когда женщина ушла, стуча каблуками по кафелю, Римус подошел к коробке и открыл ее. В нос ему ударил запах плесени и старых книг, когда Регулус выдернул коробку чуть ли не из его рук. Он уже начал вникать в суть дела, когда Римус понял, что он так показывал ему свое пренебрежение, но вместо того, чтобы доставить Регулусу удовольствие взорваться от злости, Римус вышел в коридор, чтобы забрать свою коробку. — Маленький мерзавец... правильный, блять, кусок... дерзкий уебок...! Римус продолжал ворчать себе под нос, даже когда вернулся в офис и поставил коробку с книгами на стойку напротив своего чудеснейшего напарника. Ну, ему хотя бы не приходится больше убегать от девчонок. Отклеивая наклейки от каждой книги, он смотрел в окно – уже вечерело. Теперь темнело гораздо раньше, и даже обещали снегопад. Хотелось надеяться, что нормальная погода продержится до окончания экзаменов. Мало приятного в перспективе тащиться через весь кампус во время снежной бури. Отодвинув стопку готовых книг в сторону, Римус полез в коробку за другой. Когда он это делал, его внимание привлекло движение за окном, и он поднял взгляд – Одриана и ее группа девочек приближались к крыльцу холла. Он нащупал книгу и нырнул под стол в попытке спрятаться. Сердце тут же подскочило и забилось где-то в горле. Как они его нашли? Почему они не остановились? Они что, действительно просто так пришли в зал, черт возьми? — Смотри, Люпин: есть странность, — сказал Регулус, повернувшись и уставившись на него, — а есть ты. И разницы никакой. — Отвали! — Прошипел Римус, прежде чем поднять голову и выглянуть в окно. — Кого-то высматриваешь? Членов твоего фан-клуба, может быть? Римус больше не мог этого выносить. Он вскочил на ноги и ткнул пальцем Регулусу в нос. — И как же ты догадался, интересно?! У тебя есть хоть какое-то чувство самосохранения? Ты не представляешь как мне хочется убить тебя, медленно и жестоко! — С помощью чего? Твоего чрезвычайно язвительного характера? Ну удачи. Уж что-что, а страх ты точно не внушаешь. — О, ты пожалеешь, что я не убил тебя своим остроумием, когда закончу! Ты хоть представляешь, каково мне было с тех пор, как ты украл стихотворение? — Я не виноват, что Петтигрю не может уследить за своими вещами, — холодно ответил Регулус. — Ад! — Взвыл Римус. — Я провел последние четыре дня в ебанном аду, и все из-за тебя! Ты подставил меня! Он ожидал еще одного пренебрежительного выпада или, может быть, пары ехидных замечаний – чего-нибудь, что "поставило бы его на место", но то, что Регулус сказал, было в десять раз хуже. Он ухмыльнулся. — И как ощущения, Люпин? — Все, что я пытался сделать, это помочь тебе! — Оправдывался Римус. — С того самого дня, как я попал сюда, вы с Сириусом грызлись друг с другом, как кошка с собакой, и я никогда не принимал чью-либо сторону! Он мой лучший друг, и я защищал тебя, когда он переступил черту! — О да, я оценил твой вклад! — Взорвался Регулус. — Посмотрите на него: весь из себя такой великодушный! Но я никогда в жизни не просил тебя о помощи! И я никогда не просил тебя помочь мне "подружиться" с той девушкой! — Всегда одна песня: "Я никогда не просил" – "я никогда не просил", но так поступают хорошие люди, Регулус! Они помогают. И Триш хорошая! Она милая, но ты не заслуживаешь ее дружбы. Не уверен, заслуживаешь ли ты вообще чьей-либо дружбы. — Тогда вали! Я не хотел связываться с тобой тогда, и уж точно не хочу сейчас! Почему бы тебе не поискать моего брата и не доставать людей в другом месте! — Отлично, так и поступим! Боже, если бы ты прилагал столько же усилий к тому, чтобы быть хорошим человеком, а не к тому, чтобы быть несчастным и злым, то мы, возможно, уже решили бы все глобальные проблемы человечества! Лицо Регулуса исказилось в мрачной гримасе. Римус почти подумал, что может задеть его, как в тот октябрьский день, когда они поссорились, но Регулус был умнее. К тому же он знал, что не сможет победить Римуса в драке, поэтому сделал то, от чего Римус никак не мог защититься. Он подошел к окну кабинета и распахнул задвижку. — ЭЙ! ДЕВОЧКИ! ВЫ ЛЮПИНА ИЩЕТЕ? У Римуса сердце в пятки ушло. Нет, нет, нет... — ОН ЗДЕСЬ! — Ты что творишь?! — Римус рванулся вперед, отталкивая Регулуса от окна. Снаружи он увидел девушек. Они заметили его. — Тебе стоит перестать направо и налево болтать о своих слабостях, Люпин. Кто-нибудь может использовать их против тебя. — Ах ты–! — Он повернулся к Регулусу, схватив его за воротник рубашки. — Ублюдок ебанный! Регулус сильно вздрогнул, а затем схватил Римуса за руки, пытаясь отпихнуть его. — Сам ублюдок! Римусу никогда в жизни так сильно не хотелось кого-то ударить, но встревоженного выражения лица Регулуса и того факта, что он напрасно теряет время, было достаточно, чтобы заставить его остановиться. Он уже слышал возбужденные крики девочек и громкие шаги на лестнице снаружи. И вот, в духе "бей или беги", он отпустил воротник Регулуса, схватил куртку с сумкой и оставил того предаваться печальным размышлениям и отчаянию, которые тот предпочитал веселью.

★★★

Он оторвался от них у озера. Возможно, было слишком холодно, а может, они просто устали от погони, но в любом случае, когда Римус привалился к стене клубной комнаты команды по гребле, хрипя и откашливаясь, он почувствовал невероятное облегчение. Остальные Мародеры не собирались просто так спускать ему это с рук. — Это ты, Люпин? Он подпрыгнул, отчего у него болезненно заболели ребра. — Кто там?! — Всего лишь я. — Триш вышла из-за угла клубной комнаты, поправляя шарф на шее. — Триш? Что ты здесь делаешь? Она указала на здание большим пальцем. — Это место никогда не используется зимой. Я иногда выхожу сюда покурить... Что с тобой случилось? — О. — Он глубоко вздохнул. — Это долгая история. Она пожала плечами, безразличная или незаинтересованная, он не был уверен. Затем она вытащила из кармана пакетик. — Еще не начинала. Не хочешь прогуляться и покурить? Ты вот-вот дух испустишь. Он согласился. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться обратно до наступления темноты. Они вместе покинули клубную комнату и направились к берегу ледяного озера. Триш была достаточно энергичной собеседницей, что Римус не мог не оценить. Конечно, к ней можно было привыкнуть, но она всегда была искренна с тобой, и на нее определенно можно было положиться в трудную минуту. — Да, у меня есть рецепт брауни, — сказала она, когда они шли по берегу. — Называю их "хашбраун". Я напишу его тебе, посмотрим, понравится ли вкус ребятам из Салазара. А им понравится: мы с кузеном все прошлое лето совершенствовали рецепт. — С Клайдом? — Нет, у меня куча двоюродных братьев и сестер. Но родных нет. — У меня тоже. — Все правильно. Мы, единственные дети, должны держаться вместе. — Она остановилась на краю обрыва, рядом с большим валуном, достаточно большим, чтобы использовать его в качестве стола для пикника. — Похоже, местечко подходящее. Римус стоял к ней спиной, наблюдая. Ветер решил проявить милосердие, и с воды дул лишь легкий бриз. Они болтали, в основном о обычных вещах, и в конце концов разговор зашел о Сириусе. — Он правда назвал меня хиппи? Самодовольный ублюдок, — размышляла Триш, сворачивая свой первый косяк и передавая его Римусу. — Он кого угодно назовет хиппи. Извечное соперничество рокера и дитя цветов. — Помню, как выглядели его волосы, когда они были длинными и пышными – он более хипповый, чем сам думает. И, кроме того, я все равно больше похожа на социалистку. Наркоманка-нонконформистка, если хочешь. Посмотри сюда. — Словно в подтверждение своих слов, Триш протянула ему термос, на который Римус вопросительно уставился. — Что там? — Чай, или что-то вроде чая. Давай, попробуй. Неуверенно пожав плечами, Римус засунул косяк за ухо и открутил крышку термоса. Он сделал глоток, и запах донесся до него с опозданием на полсекунды. Он тут же поперхнулся – его чуть не стошнило, когда резкий вкус наполнил каждый уголок его рта насыщенным ароматом гниющей земли. — Агх—боже, на вкус как грязь. Триш дерзко фыркнула. — Это потому что его готовят из гриба. Римуса замутило при мысли о том, чтобы пить грибную жидкость. — Я полагаю, ты имеешь в виду не обычный сорт. — Нет, они волшебные. Не волнуйся, я никогда не завариваю настолько крепко, чтобы начались галлюцинации. Только чтобы немного расслабиться. — Должен сказать, это довольно по-хипповски с твоей стороны, Триш, — сказал он, прежде чем, поморщившись, сделать второй глоток и вернуть термос. Триш взяла его и усмехнулась, глядя на спокойные воды озера. Она расправилась с тремя косяками и засунула остатки обратно в карман пальто. — Что в тебе самое хипповое, Ремингтон? Римус задумался. — У меня есть татуировка. — Да пиздишь! Можно посмотреть? Он саркастически постучал себя по груди. — Слишком холодно. Надо было приглашать в общежитие, если так хотелось меня раздеть. Она снова фыркнула. — Я знаю нескольких человек, которые убили бы меня даже за попытку. — Ха, кто, например? — Для начала половина твоего маленького фан-клуба. — Умоляю, давай не будем об этом. Триш выглядела довольной. — Ладно, хиппи, что у тебя за татуировка? — Инициалы Лили. — Что инициалы Лили Эванс забыли на твоем теле? — Обойдемся тем, что на Хэллоуин надо мной было совершено физическое насилие. Твой двоюродный брат тоже был замешан. — Оооо, — ухмыльнулась Триш, — Хэллоуин, да? Я помню, и у меня есть несколько предположений, кто скрывался под простыней. Римус прикусил губу. — О, да...? Э-э, кто? — Дам знать, когда выясню окончательно. — С озорной улыбкой Триш посмотрела вниз и внезапно застыла на месте. — Боже мой! — Она наклонилась за камнем, который поднесла к глазу. Римус едва мог разглядеть сквозь него теплый карий цвет ее радужки. В центре камня было маленькое отверстие. — Это ведьмин камень! — Пропела она. — Что? — Ведьмин камень. На гэльском мы называем их gloine nan druidh – друидское стекло. Считается, что они защищают от злых чар и предотвращают ночные кошмары. Они очень редкие. Римус подошел поближе, чтобы заглянуть сквозь камень с другой стороны. — Круто. Защита от злых чар никогда не помешает. — Вообще-то я коллекционирую камни, — сказала Триш, пряча камень в карман и потягивая чай с грибами. — Это моя хиппи-черта. Папа всегда жалуется на то, какие тяжелые у меня сумки, когда заезжает за мной в конце семестра. — Это... тебе подходит, — улыбнулся Римус. — Я знаю, правда? Дай мне знать, если тебе приснятся какие-нибудь кошмары, и я помогу их разогнать, — поддразнила она. Они продолжали идти, передавая друг другу волшебный чай, пока не добрались до восточного берега озера, рядом со складскими зданиями, которые были закрыты на время сезона. Скоро должно было стемнеть, но солнце на небе все еще светило ярко-оранжевым цветом. Приятный вечер для прогулки. — Не хочешь поплавать? — Спросила Триш, плюхаясь на одну из металлических скамеек, предназначенных для наблюдения за выступлениями команд по гребле. — Нет, спасибо, уже наплавался. Приятного мало. — О, да, я помню. Слышала об этом в прошлом году. Реджинальд рассказал. — Ты имеешь в виду Регулуса, — ответил Римус с оттенком отвращения. Триш заметила это и, прищурившись, провела рукой по лбу. — Ты злишься на него, не так ли? За то, что он сделал. — А ты нет? То, что он тебе наговорил, тоже комплиментом не было. Триш опустила руку. — Ну, меня это не заботит. Я знаю, что ему больно внутри, а когда тебе больно, кажется, что лучше выплеснуть всю боль наружу. Такое случается, вот и все. Римус опустился на скамейку рядом с ней, чувствуя себя немного расслабленным после чая, но в то же время обеспокоенным. — Я и не подозревал, что вы двое... близки. — Не особо. Просто учились в одном классе. Типа вращались в тех же кругах в качестве старост, но он крепкий орешек. Не то чтобы я не пыталась. Это глупо, но в конце концов я всегда прихожу к тому, что лучше всего иметь дело с теми, кто не хочет иметь со мной ничего общего. Это моя гамартия. Римус опустил взгляд на свои ноги – на ботинки, покрытые коркой грязи. Гамартия; трагический изъян. — Поэтому ты заговорила со мной? — Он спросил. — Возможно. О тебе ходит так много слухов, Ремингтон, что это почти возбуждает. — Половину из них начинает Мэри. Триш принялась поигрывать зажигалкой, снова и снова щелкая колесиком. — Стало быть, тебя очень беспокоит то, что Реджинальд вытворил с твоим стихотворением. — А хочешь сказать, что зря? — Нет, но ты, возможно, смотришь на ситуацию неправильно... Сколько людей сказали тебе, что им понравилось твое стихотворение? — Достаточно. — Ты слушал кого-нибудь из них? По-настоящему слушал? — Сириусу понравилось, — тихо сказал Римус. — А? И что же сказал великий Сириус Блэк? — Он сказал... Что ж... Он сказал, что это все равно, что снова увидеть самого себя. Но... — Моими глазами. — Чужими глазами. — Это мило, — улыбнулась Триш. — Если бы ты послушал остальных, то услышал бы то же самое и от них. Как песни. Люди хотят видеть в них самих себя. А девочки в стенах этой школы просто хотят почувствовать нежность. Им нравится твое стихотворение. Тебе ли не знать, что парни ужасные люди, Римус. Римус был удивлен. Он не помнил, чтобы Триш когда-либо называла его настоящим именем. Почему-то это напомнило ему Сириуса. — Прости за то, что Регулус сказал тебе. — Эх. Что было, то прошло, — пожала она плечами. — Это он облажался, а не я или ты. Римус улыбнулся. — Ты очень умная, знаешь, Триш? — Естественно. Только не говори, что только сейчас заметил? Он рассмеялся, удивляясь, как можно чувствовать себя так хорошо после того, как чувствуешь себя так плохо. Вероятно, психическое заболевание. — У всех есть гамартия? — Спросил Римус. — Мм... может быть. Как думаешь, у тебя есть? — Не знаю. Можно я подумаю? — Да, конечно. — Триш зажала зажигалку двумя пальцами. — А пока, не поделишься своим косячком? Римус сел. — Конечно. Найду тебя, когда мы вернемся в общежитие. Они закурили вместе, передавая самокрутку друг другу, пока не накурились как следует. Даже холод их не беспокоил. — Если бы ты был камнем, то каким? — Спросила Триш, вертя в руке гладкий озерный камешек. После этого они покинули скамейку и принялись швырять камешки в темную воду, пытаясь попасть в большой валун, который лежал в нескольких метрах от них и едва касался поверхности. Они еще не достигли своей цели, но Римус верил. — Серым, — ответил он. Триш начала что-то бормотать. — Не какого цвета, а какого вида? Типа, обсидиан или—или базальт? Он наклонился и подобрал камень. — Что это за камень? — Просто глинистый сланец, наверное. Он бросил камень, наблюдая, как тот шлепнулся на поверхность воды рядом с озерным валуном. — Тогда я был бы глинистым сланцем. — Как увлекательно. — А что? Сланец – это здорово. Его так много, — он раскинул руки в сторону озера для убедительности, — А звучит так вообще отлично. Сланец. Сссланец. Сланец-сланец-сланец. Римус повторял до тех пор, пока слово не потеряло в его устах всякий смысл, и они оба не разразились глупым смехом. — Тогда ладно, — сказала Триш. — Если ты – глинистый, то я – кристаллический сланец. — Ты только что это выдумала. — Неправда! Кри... — Она фыркнула, и ей пришлось повторить попытку. — Кристаллический сланец – это разновидность метаморфической породы, такой же, как глинистый сланец. — Сланец – это то, что люди говорят, когда бьются мизинцем о тумбочку. — Римус продемонстрировал это, притворившись, что наступил ботинком на большой камень. — "О, сссланец!" Видишь? Их пронзил безудержный смех, такой, какой бывает у людей, забывших, где кончается смешное и начинается абсурдное. В своем веселье они не обратили внимания на приближающиеся сзади шаги. К счастью, это оказалась не Одрианна. — Лунатик, что за херня? Римус поднял глаза и увидел, что Сириус стоит рядом со скамейкой, засунув руки под мышки, пытаясь согреться. На его лице читалось смутное раздражение, но Римусу это все равно показалось красивым. — О, — улыбнулась Триш, — смотри-ка, твой парень пришел. — Привет, мой парень, — глупо ухмыльнулся Римус. Сириус вздрогнул, моргнул, глядя на них, и открыл рот, но тут же закрыл. Если бы Римус не был так сильно накурен и напоен, то заметил бы, как покраснел Сириус. — Вы двое что, под кайфом? — Да, он – глинистый сланец, а я – кристаллический, — хихикнула Триш. Сириус бросил на нее изумленный взгляд, прежде чем поморщился от холода. — С-сука, как же холодно. Ты даже на ужин не пришел. Пошли, Луни. Эванс сказала, что сегодня вечером мы занимаемся, а еще у нас есть дела поважнее, если мы хотим разобраться с Реджем и его приспешниками. — Под "с-сука" он подразумевает "с-с-сланец", — объяснил Римус Триш, которая тут же снова глупо захихикала. — Ты должен был оставить немного травки для Салазара, — проворчал Сириус, спускаясь к кромке воды и хватая Римуса за рукав пальто. — Ну и на какой высоте ты сейчас паришь, торчок? С улыбкой, граничащей с самодовольством и глупостью, Римус поднял свободную руку над головой Сириуса и несколько раз провел ею над ним. — Сантиметров на пятнадцать выше тебя. Триш взвыла у них за спиной, но Сириус только покачал головой. — Ха-ха, очень смешно. Ты хоть знаешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы разыскать тебя, долговязый придурок? — Стало бы гораздо теплее, если бы ты не надевал в декабре кожаную куртку, маааааам, — съязвил Римус, нахально вырывая свою руку из хватки Сириуса. — Шуточки шутим, значит? Хорошо. — Сириус попытался снова схватить его, но Римус отскочил назад, высокомерно подняв палец. — Это моя рука! Не трогай! Сириус от удивления чуть не рассмеялся. — Лунатик, я не играю. А теперь вернись. — Не-а! — Фыркнул Римус, во второй раз уворачиваясь от своего парня. — Господи, какой же идиот... Не буду я страдать этой херней в догонялки. Нам нужно планировать розыгрыш! — Это ты за мной бегаешь! — Я не бегаю за тобой! — Бегаешь-бегаешь! Сириус резко остановился на берегу, одарив его упрямой улыбкой. — Хорошо, тогда иди сюда. Римус сделал вид, что задумался, сделав несколько шагов вперед, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от Сириуса. — Хорошо. Теперь ты перестал вести себя как... Римус пронесся мимо него, хлопнув Сириуса по плечу. — Ты водишь! — Блять. Придурок, — усмехнулся Сириус, купившись на это и, наконец, отдавшись захватывающей игре в кошки-мышки. Они помчались по берегу, проскальзывая мимо друг друга и смеясь. — Триш, останови его! — В конце концов Римус взвыл, после того как Сириус чуть не поймал его в десятый раз. — Нет, сейчас ты сам по себе, сланец, — съязвила она, осматривая берег в поисках новых камней. Шутки было достаточно, чтобы Римус, в приступе смеха, резко повернулся и упал спиной на камни. Сириус резко затормозил рядом с ним, наклонился и схватил его за куртку. — Ну вот! Поймал! — Он тяжело дышал. Римус, возможно, поцеловал бы его прямо там, в открытую, и даже облизал губы в предвкушении, но внезапно с другой стороны воды раздался резкий лязг, и они оба обернулись, чтобы увидеть Триш, которая торжествующе вскинула руки вверх. — Я попала! — Она закричала. — Ремингтон, я попала в камень! Сириус выпрямился, глядя мимо нее на озеро с выражением абсолютного потрясения на лице. — Ни за что на свете. — Попала! Попала! Смотри, сейчас повторю. — Триш схватила еще один камень и бросила его. Он пролетел совсем рядом с "валуном", но при втором броске она попала точно в цель, и по озеру разнесся еще один звон. — Это не похоже на булыжник, — пробормотала она, смущенно осознав это, прежде чем прикрыть глаза рукой и прищуриться. — Во имя всего святого, я думаю, это автобус! Римус встал и, спотыкаясь, подошел к кромке воды вместе с ними. Он был слишком ошеломлен, чтобы осознать это, но отрицать очевидное было невозможно. Из-за сезонных холодов уровень воды понизился, и там, где озеро раньше полностью покрывало его, теперь торчал угол пропавшего автобуса Стэна, похожий на крошечный плавучий остров. Сириус взглянул на невидимые часы на запястье и невинно присвистнул. — Ого. Ну и дела. Интересно, как он туда попал... Римус был не в силах сдерживаться. К тому времени, когда Триш и Сириусу удалось дотащить его обратно к общежитию, его все еще потряхивало от смеха.