The Cadence of Part-time poets

I, I will be king, And you, you will be queen; Though nothing will drive them away, We can beat them, just for one day, We can be Heroes, just for one day... — “Heroes” David Bowie, 1977 Суббота, 31 декабря 1977 — Это не прощание. — Знаю. — Тогда перестань смотреть на меня так, будто я отправляюсь в окопы. — Неправда! — Римус нахмурился. — Если кто-то и отправляется на смерть, так это я. Я тот, кто идет домой... — Ах, да. У попурри и вкусной домашней еды же куча недостатков. — Ты просто никогда с Лили не встречался. Томни улыбнулся ему, пока за его спиной эхом отдавались отдаленные гудки поездов и объявления о прибытии. — Когда в школу? — Третьего. Мы отправимся с вокзала Кингс-Кросс первым же поездом, как и в прошлый раз, — сказал Римус, все еще задаваясь вопросом, как он продержится у Поттеров до тех пор. И еще нужно разобраться с Джайлзом... дерьмо. — Ты же знаешь, что можешь позвонить мне, если станет совсем невмоготу, — предложил Томни. — Например, если они забудут приготовить твои любимые бутерброды. Или если шампанское кончится. — Придурок. — Он сунул руки в карманы пальто, но тут же вытащил их обратно, когда Томни потянулся для объятий. Они обнялись прямо на платформе вокзала, в то время как другие пассажиры обходили их стороной, время от времени бросая неодобрительные или озадаченные взгляды. Римусу было все равно: они с Томом договорились расстаться на хорошей ноте. И он вцепился в нее, не желая отпускать. Его губы коснулись потертой кожаной куртки Томни. — Прекрати напиваться до смерти, — сказал Римус. — Прекрати накуриваться до одури, — ответил Томни. — Прекрати ссориться с наркоторговцами. — Прекрати ссориться со всем миром. — Прекрати... Прекрати употреблять так много наркотиков! — Прекрати заставлять всех влюбляться в тебя! Они отстранились друг от друга. — Я прошу о невозможном, не так ли? Римус почувствовал, как у него сдавило грудь, словно он не дышал слишком долго. — Пообещай! — Настаивал он, стуча кулаком по плечу своего друга. — Пообещай, что разберешься со своим дерьмом. Томни ткнул его в грудь. — Я пообещаю, если ты пообещаешь! — ... Обещаю. — Заметано. Все дерьмо должно быть улажено. Есть что-нибудь еще, что ты хотел бы потребовать от меня, прежде чем уйдешь? — Да. Не пропадай. — Оу. — Томни нежно погладил его по щеке. — Говорил же уже: я никуда не уйду. Я все еще нужен моему Лу. Хорошие отношения, – пообещал себе Римус, – а не сентиментальное дерьмо. Они обнялись еще раз, а затем Томни неуклюже вручил ему усилитель Fender Twin и начал пятиться к лестнице. — Ну ладно, я погнал. Не хотелось бы попасть под дождь—увидимся третьего. Римус моргнул. — Третьего?.. Что... — О, и если твой любовничек действительно так беспокоится, то просто скажи ему, что мы трахались при включенном свете. И что мы видели Бога. Посмотрим, что он на это скажет. Это было ужасно—совершенно нахально, но, прежде чем Римус успел что-либо ответить, Томни перепрыгнул через турникеты и исчез на лестнице метро. Он почти поддался искушению последовать за ним, но тут с другой стороны появился проводник и бросил раздраженный взгляд в сторону Томни. Вместо того чтобы попасться на отсутствии билета, Римус взял свою бас-гитару и прошел дальше по платформе, чтобы успеть на первый же поезд обратно в Ист-Финчли. Пока он ехал, было невероятно трудно не думать о том, во что он ввязывается, и еще труднее было не поддаться желанию убежать всякий раз, когда двери поезда открывались. Но он решил вернуться. Он хотел вернуться. Он должен был объяснить своим друзьям, почему сбежал, а Поттерам – извиниться за то, что принимал их доброту как должное. Томни сказал, что он просто должен признать это. Быть мужчиной. Таким мужчиной, как кто? Томни? Лайалл? Римус не был уверен. Он хотел стать лучше, и все они хотели того же для него. Только вот он сдерживался, как хотел того Лайалл. Его предупреждали—Повзрослей! Объясни нам, что происходит! Не будь дерьмовым другом!—но он никогда не слушал, и то, что он убежал посреди Лестер-сквер, лишь в очередной раз доказало, что он не самый лучший друг. У него не было с собой ничего, кроме подержанной Teisco и надетой одежды, и до этой секунды ему казалось, что этого достаточно. Но когда "ничего" означало "достаточно"? Проехав еще немного, он вышел на той же станции, на которой выходили они с Сириусом прошлым летом по пути к Поттерам. Он чувствовал себя не в своей тарелке и тогда, и сейчас. Район, где жил Джеймс, явно был не из тех, по которым можно бродить в нестиранной одежде и с мощнейшим запахом перегара. Небо над головой стремительно серело, декабрьский ветер обдувал спину, а Римус все шел и шел. Он проходил мимо бесчисленных коттеджей и домиков с террасами, украшенных различной праздничной лабудой, прямо-таки кричащими "здесь проживает семья богаче простого среднего класса". Он почувствовал себя так же, как и в тот самый первый день, когда приехал в Хокингс: ничтожеством в море сияющей знати. Обманщиком. Ему захотелось ускориться, о чем он пожалел, как только оказался перед величественным трехэтажным особняком Поттеров. Был канун Нового года, а это означало, что его не было почти неделю. Не сказал, куда едет, не позвонил, даже почтового голубя не прислал. Он по уши в дерьме. Не будь таким дерьмовым другом. Руки Римуса сжались на ручке усилителя. Я не убегу. Я сам зайду. Буду молить о пощаде, если придется. О, и что же дальше? Упадешь на колени и оближешь их ботинки? Будешь умолять Сириуса принять тебя обратно? Дело не в этом. Мы все еще друзья. Друзья не относятся к друзьям как к мусору. Достаточно! Хватит. Ты все разрушаешь, и я снова начинаю чувствовать себя виноватым. Я не сумасшедший и не позволю тебе свести меня с ума, так что отвали– — Лунатик? Раздался громкий стук, словно стекло разбилось о камень, и Римус, резко обернувшись, увидел Сириуса, стоящего чуть поодаль от него на тротуаре. На обеих руках у него были кухонные прихватки, и он, казалось, разрывался между тем, чтобы изумленно уставиться на Римуса и хмуро посмотреть на разбитую тарелку с едой, которую он, очевидно, нес. — Блять! — Сириус выругался. Он опустился на колени на обледенелый тротуар, чтобы собрать осколки, но к тому времени Римус уже бросил усилитель и Teisco и бросился к нему. — Эффи меня убьет... Я должен был принести тарелку с хлебным соусом от мамы Пита. — Ты же не специально. Уверен, она поймет. Сириус вскинул голову, как будто только что вспомнил, с кем разговаривает. — Ты! Какого хрена ты здесь делаешь?! — Я-я... Сириус встал и резким движением снял прихватки. Казалось, он чего-то ждал—вероятно, объяснений. Гений. Римус пожалел, что не увидел его первым, когда тот шел по дорожке, ведущей от дома Питера. Может быть, тогда ему удалось бы найти нужные слова для извинений: он боролся с собой весь поезд. Этого было недостаточно! Теперь же он стоял перед воротами дома Поттеров, с трудом ворочая языком. О боже, скажи хоть что-нибудь, идиот! Он смотрит прямо на тебя! — Я вернулся. — Вернулся? Он сглотнул. — Да... И я сожалею, что вообще ушел. Губы Сириуса приоткрылись, и Римус представил, как они кривятся, готовясь к всевозможным неприятным ответам. Худшим ему представился тот, когда Сириус говорит ему, что вообще не хотел, чтобы он возвращался. Но Сириус этого не сказал, и когда он поднял руки, Римус сказал себе, что он всю дорогу мысленно готовился к тому, что ему как следует надерут задницу. Абсолютно заслуженно. Но этого не произошло. Вместо того чтобы словесно втоптать его в грязь или избить как следует, Сириус поднял руки и обвил шею Римуса с такой силой, что тот оказался на одном уровне с ним. Слегка охнув, Римус позволил этому случиться и обнаружил, что застыл на месте. За последние недели они с Сириусом едва ли сказали друг другу несколько слов, и теперь вот они – обнимаются. — Ты идиот! Ты жалкое подобие абсолютного...! — Сириус резко остановился, внезапно отстраняясь. — О чем, по-твоему, ты сожалеешь, а?! О том, что до усрачки напугал нас? Ты хоть понимаешь, что нам пришлось буквально из кожи вон лезть, прикрывая тебя? Эффи чуть в полицию не обратилась! А потом она чуть не прикончила Джайлза, когда тот попытался отговорить ее от этого. "Да он делает так постоянно" – что за хуйня!? Ты хоть представляешь, как все волновались?! Римус с трудом сглотнул. Он ожидал выговора от Лили, может быть, Джеймса и Марлин, но от Сириуса? — Ты беспокоился обо мне? — Конечно, беспокоился, придурок! Внутри Римуса что-то надломилось. Пытаясь отыскать в лице Сириуса хоть один намек на взаимность, он только сейчас заметил темные круги под его глазами и болезненный вид. Римус ощутил, какой же он идиот. Конечно, Сириус волновался за него. Он был зол, но не бессердечен. Его собственный гнев ослепил его. Ослепил их обоих. — Мне жаль. Я не хотел испортить вам Рождество. — Смело с твоей стороны предполагать, что ты испортил гребанное Рождество, — огрызнулся Сириус, хотя напряжение в голосе выдавало его с головой. — Ты пошел в Энд, да? Ты пошел и увиделся с Томни. Римус слегка расправил плечи, осознавая, что назревает ссора. — Да. — А позвонить не мог? — Я не думал, что ты захочешь говорить. — Пиздец. Неужели так трудно поверить, что ты небезразличен людям? — Не трудно. — Тогда почему не позвонил!? — Боялся. Сириус отвел взгляд, уставившись на размазанный по асфальту остывший соус. Он, казалось, был в растерянности, а когда снова поднял глаза, то вытер щеку о плечо. — А это что? — Спросил он, указывая на брошенный усилитель и футляр от гитары. Римус был рад отвлечься. — Ой. Это бас-гитара... Долго рассказывать. — Ты ее украл? — Нет! — Не вини меня за то, что решил уточнить. — Сириус оглядел его с ног до головы, слегка успокоившись. Но тогда его гнев сменился разочарованием. Возможно, обидой. — Зачем ты это сделал, а? Почему ты просто убежал, ничего не сказав? Энди подошла поздороваться, а ты просто взял и исчез! — Не знал, что она собиралась в гости. — Да не к нам домой! Дора простудилась, и мама Теда приехала к ним присмотреть за ней. Но ты мог бы и остаться! Что, так сильно меня ненавидишь, что не смог задержаться на какие-то жалкие пять минут, чтобы просто поздороваться с ней после фильма? Римусу показалось, что кто-то только что огрел его кувалдой по голове. — Какого фильма? — О сраном космосе, придурок! Со световыми мечами и странным, жутковатым медведем, который издавал звуки, будто помирает! — Энди была там? — Да! Ты разве не видел, как мы разговаривали? Он напряг мозги. Все, что он мог вспомнить, это девушку. Девушку в шляпе и длинном пальто. И улыбающегося Сириуса, разговаривающего с ней! В тот момент Римуса замутило. Должно быть, он был болен намного сильнее, чем думал. Это же просто бред какой-то. Энди! Девушку звали Энди! Римус захотел прыгнуть с ближайшего моста. — Я перепутал, — признался он. — Подумал, что она просто случайная прохожая... Что ты... Сириус сильно нахмурился. — Что я что? Пытался отомстить тебе, флиртуя с первой встречной девушкой, которая к тому же мне абсолютно безразлична? — Такое уже случалось. — О, тогда ладно, — прорычал Сириус, отбрасывая прихватки. — Думай, что хочешь. Надеюсь, тебе хотя бы хватит порядочности сообщить остальным, что ты жив. На этот раз я не буду делать это за тебя. Он попытался обойти его, но Римус в последнюю секунду успел схватить его за руку. — Сириус, стой. Я не это имел в виду. И не хотел срываться с места ни с того ни с сего, мне просто нужно было уехать на некоторое время... Разобраться кое с чем. Сириус резко обернулся к нему. — И? И я все еще люблю тебя. — И мне жаль. Правда. Сириус нахмурился, как делал всегда, когда готовился к драке. — Знаешь, меня это так бесит. Я ненавижу то, что ты ушел. И я ненавижу, что твоему драгоценному Томни пришлось уговаривать тебя вернуться. Почему мы не можем просто нормально поговорить друг с другом? Римус медленно высвободил руку. — Не знаю. На мгновение они оба замолчали. При таком серьезном разговоре Римус удивился, что внезапно не пошел драматичный дождь. Затем, словно по сигналу, он услышал отдаленные раскаты грома. Гроза разразилась быстро, как это часто бывало, когда человек все больше о ней думал. Когда тучи над ними начали клубиться, Римус почувствовал, как крошечные капли дождя застучали по его плечам. — Слушай, прости, что не рассказал тебе об отце, — начал он срывающимся голосом. — Я никогда никому не рассказывал. Даже Томни. Мне было невыносимо думать об этом и о том, что я кому-то расскажу... До сих пор невыносимо. Когда я был ребенком, то думал, что если притворюсь, что не знаю об этом, то и он тоже забудет. И станет моим настоящим отцом. Что я буду ему нужен... Но этого бы не случилось. Даже если бы я в самом деле был его родным сыном, не думаю, что стал бы ему нужен. Не таким, какой я... И не так, как я того хотел. Сириус все еще смотрел на него в ответ, глаза его были темными, как грозовые тучи. Римус знал, что плачет, но надеялся, что начавшийся дождь скроет это. — Прости, что я никогда не говорил тебе, Сириус. И что использовал это как наказание, рассказав при всех. Услышав его, Сириус едва не споткнулся. Он уткнулся подбородком в воротник куртки, словно пытался исчезнуть. — Блять, — наконец выдохнул он. — Знаешь, ты мне правда нравился. А потом я взял и просрал все из-за долбанного страха, да? — Да... я тоже. Сириус снова опустил взгляд. — Да, я не знал о твоем отце, но... Ебать! Я тоже сожалею. О том, что я сделал... О том, что я пытался заставить тебя сделать, — Он усмехнулся и вытер лицо, — я злился на тебя, а теперь уже не помню почему! Это едва ли не самое худшее... Но то, что я сделал, было отвратительно. Ты не должен прощать меня за это. — Но я прощаю. — Расскажи это Маккиннон. Ты бы слышал, как она орала на меня, когда ты сбежал. Я уж подумал, что она убьет меня прямо там—сбросит мое бездыханное тело в Темзу. И Эванс ее не остановит, а даже наоборот, захочет присоединиться. Она ждет моей смерти с седьмого класса. После того как мы с Джеймсом украли ее купальник и повесили на школьном флагштоке. — В таком случае, я на их стороне. Ты этого заслуживаешь. — Но он был такой милый. В мелкий горошек и все такое прочее. Они оба тихо рассмеялись и вытерли лица, когда дождь пошел сильнее. Молчание снова затянулось, и Римус не выдержал. — Мы можем просто сойтись на том, что нам обоим очень жаль? Больше ничего, просто... У меня не получается ненавидеть тебя, Бродяга. — У меня тоже, Лунатик. Хорошо. — Значит, снова друзья? Боже, какой идиотизм—как они вообще могли снова стать друзьями?—но если бы выбор стоял между тем, чтобы Сириус был ему другом, или не был никем, то, что ж, Римус всегда рад завести еще одного друга. Сириус кивнул и наклонился, чтобы поднять прихватки Эффи, которые теперь промокли от дождя. — Так вся эта тема о твоем отце, — кротко спросил он. — Это правда? — Что я выродок? Да, так и есть. — Ну, это я уже знал, — Сириус криво усмехнулся – совсем чуть-чуть – и это было похоже на проблеск надежды. — Но ты реально... Все это время? — Мгм. — А ты знаешь, кто... — Да, я знаю, кто мой настоящий отец. — Виделся с ним? — Нет, у меня есть фотография. Шейла подарила. — Шейла? Он кивнул. — Она знала мою маму. Вместе ходили в школу. — Боже мой. Это значит, что твой отец—он... Вау. — Хочешь посмотреть? — Д-Да! — Пробормотал Сириус. — Ну, если ты сам не против, чтобы я... В тот момент Римус не мог желать ничего другого, кроме как наброситься на Сириуса и раскрыть все до последнего секрета. Хватит, – мысленно пообещал он, – у меня больше не будет от тебя секретов. — Погоди, она у меня где-то... — Щурясь от дождя, он начал хлопать себя по карманам, прежде чем выпрямиться. — Ой, точно. Положил ее в—блин! Он промчался мимо Сириуса туда, где оставил на тротуаре Teisco и крошечный усилитель Fender. Они уже промокли насквозь, но гитара хотя бы была в чехле. — Давай! — Позвал Сириус, появляясь рядом с ним, чтобы помочь. Он схватил усилитель, и они вместе проскочили через главные ворота, проделав весь путь по широкой подъездной дорожке до крыльца. Промокший насквозь и тяжело вздыхающий, Сириус опустился на качели на веранде, и Римус автоматически сел рядом с ним. Когда он искоса взглянул на Сириуса, то увидел, как его темные волосы завиваются у ушей, и с них на щеки и шею падают крошечные капельки дождя. Побуждаемый их близостью, Римус почувствовал, как его рука скользнула вверх, и пальцы почти соприкоснулись... — Надеюсь, эта штука все еще работает, — сказал Сириус, выводя Римуса из оцепенения. Он указал на маленький усилитель, стоящий рядом с ними, и Римус кивнул. — Ну да, надо бы проверить, прежде чем подключать гитару. Мало приятного в ударе током. — Отличная идея. — Сириус одарил его обаятельной улыбкой, и Римус почти пожалел, что не дотронулся его руки. Делать так, когда они оставались наедине, вошло у него в привычку. — Как его зовут? — внезапно спросил Сириус. — Твоего настоящего отца. — Таддеус. — Таддеус? Реально? А я-то думал, что "Сириус" – кошмар. — Его все равно никто так не называл! Шейла сказала, что он просил всех называть его Тэдом. — Твоя мама с ним встречалась? — Не знаю. Я ничего о нем не знаю. Ни где он родился, ни чем занимался после школы, ни жив ли он вообще... — Черт. А Шейлу спросить не пробовал? — Э-э... Нет. В основном она говорит о моей маме, и это всегда как бы—ну, ты понял. — Странно. — Да... — Я могу спросить ее, если хочешь. Тогда ты сможешь спросить меня, и я расскажу тебе только то, что ты хочешь знать. Избавимся от посредника. Или, наоборот, добавим посредника?.. В любом случае, я обещаю, что больше никому не расскажу. Унесу с собой в могилу, если попросишь. Римус застенчиво улыбнулся. — Спасибо тебе, но сейчас меня вполне устраивает, что я ничего не знаю. Незнание лучше, чем разочарование. — Да, хорошо... Я понимаю. Они обменялись взглядами, сидя так близко, что их плечи оказались прижаты друг к другу, и Римус увидел, как одинокая дождевая капля скатилась по кончику носа Сириуса. Он все еще смотрел на нее, когда почувствовал, как палец Сириуса скользнул по тыльной стороне его ладони, и на мгновение он почти позволил себе поверить, что это возможно... Но тут входная дверь распахнулась, и Римус мгновенно понял, что его ждет. — Вот блять. — РИМУС ДЖОН ЛЮПИН! — Взревела Лили, выбегая на коврик в домашних тапочках. — Я ТЕБЯ УБЬЮ!

★★★

And you, you can be mean, And I, I’ll drink all the time; ‘Cause we’re lovers, and that is a fact, Yes we’re lovers, and that is that... Though nothing will keep us together, We could steal time just for one day; We can be heroes for ever and ever, What d’you say? Чудесного воссоединения не произошло, но извинение перед Сириусом прошло достаточно хорошо. Между ними осталось много невысказанного, но времени побыть наедине толком не было. А Римус по опыту знал, что во время каникул у Поттеров трудно добиться уединения. Он подумывал о том, чтобы попросить Сириуса прогуляться: пробежаться по магазинам, пока они не закрылись, или придумать какой-нибудь другой предлог, но был занят—очень занят: Римус начистил такое количество картошки, которого хватило бы, чтобы остаток зимы кормить всю ирландскую деревню. После этого он должен был вымыть все кастрюли и сковородки, а потом посыпать дорожку солью, сложить белье, протереть пыль в гостиной и, возможно, поцеловать ноги Лили. Маловероятно, но может хоть так она простила бы его за то, что он такой идиот. Римус расстроился, но возражать не стал. Локация сменилась: с переднего крыльца он перешел на заднее, склонившись над ванной с мыльной водой и горой грязной посуды в половину его роста. Он переживет это небольшое унижение, и, если повезет, успеет закончить дела и присоединиться к друзьям на последней репетиции перед небезызвестной новогодней вечеринкой у Петтигрю. Было приятно осознавать, что Мародеры все же планируют играть, даже после его неожиданного исчезновения. Он достаточно пользовался их щедростью, поэтому вполне справедливо, что они продемонстрируют свои умения, достигнутые упорным трудом. Дождь не утихал, а Римус продолжал мыть посуду. Он только начал отмывать кастрюлю, достаточно большую, чтобы в ней поместился ребенок, когда миссис Поттер выглянула из двери. — Не слишком замерз, Римус? — О, нет. Вода ведь еще теплая. Она улыбнулась и стянула с себя одеяло, все равно накинув его ему на плечи. — Ужин через час. И я рада, что твоя тетя подлечила тебя. Он поднял глаза, чуть не выронив из рук кофейник. — Что? — Твоя тетя. Та, к которой, по словам мальчиков, ты уехал погостить? — А-а-а, эта тетя. — Да, напомни, где она живет? — Э-э... В Илинге? — В Илинге? Забавно, кажется, Джеймс говорил мне, что она живет в Мертоне. — Это моя... другая тетя. Миссис Поттер улыбнулась, и он понял, что попался, но она лишь слегка покачала головой. — Имей в виду: я позвонила Джайлзу, и он очень разочарован. — Не беспокойтесь, это его способ сказать: "Я люблю тебя, увидимся на Пасху". Она от души рассмеялась, но не стала его поправлять. — Рада, что ты вернулся, beta. Возвращайся в дом, когда закончишь мыть посуду, хорошо? У меня есть пара пирожных, которые еще нужно покрыть глазурью. — Да, мэм. Нежно улыбнувшись ему, она наклонилась и поцеловала его в макушку, прежде чем вернуться в дом. Чувствуя, как внутри все переворачивается, он плотнее закутался в одеяло хотя совсем не чувствовал холода. — Я не должен играть вместе с вами, — настаивал он позже, когда они все вошли в гостиную Питера, где все инструменты уже ждали их. — Я не обижусь, если вы все еще злитесь на меня. Джеймс резко обернулся. — Если ты не сыграешь с нами, я не встану на пути Лили, когда она решит придушить тебя. — Смерть хотя бы будет тихой. Она все еще не разговаривает со мной. — Я и сам не уверен, хочу ли разговаривать с тобой. — Джеймс натянул ремень гитары через голову. Сириус, сидевший рядом с ним, с широкой ухмылкой ударил по тарелке Питера. — Завались, Поттер, он уже достаточно наказан. Он даже рассортировал и свернул все твои носки! — Мне все равно. Он так и не сказал, куда уходил! — В Ист-Энд, болван. Давай, скажи ему, Лунатик. Римус кивнул Джеймсу, который, похоже, не обрадовался услышанному. — Так сложно было дать нам адрес? — Резко спросил он. — Номер телефона... что-нибудь?! — Прости, Сохатый. — Да, да, — фыркнул Джеймс. — Главное, что ты в порядке. Ты же в порядке? — Да. Клянусь. Похоже, он ему не поверил, но Питер уже садился за свою ударную установку, вертя в руках палочки. — Устроишь допрос позже, Джеймс, а сейчас давайте продолжим репетицию. Мама сказала, что скоро начнут приходить гости. Так... они точно не были возрождением Led Zeppelin. Две старые акустические гитары, одна обычная электрическая бас-гитара с дерьмовым усилителем в придачу (по крайней мере, его не затопило, и он работает) и барабанная установка не позволяли проводить грандиозные концерты, но в любом случае дело было не в этом. Миссис Петтигрю предоставила им полное право репетировать в их огромной гостиной. Это означало, что, когда наступит время представления, будет очень просто распахнуть двери и позволить всем, кто окажется поблизости, послушать их игру. Даже если бы они в конечном итоге зазвучат как полнейшая катастрофа, никому не будет до этого дела, учитывая внушительное количество алкоголя. — Выйдет супер, если мы начнем с Элвиса, вот только моя кузина Кэролайн наверняка расплачется: она не перестает плакать с тех пор, как ее парень купил ей ту пластинку. Но мама все еще считает, что мы должны исполнить хотя бы одну рождественскую песню, — сказал Питер после того, как они пробежались по запланированному сет-листу. Десятый раз. Сириус изобразил, что его тошнит. — Ни за что. Если они хотели послушать рождественские песенки, то им следовало позвать хор милейших католических детишек, а не Marauders. — Так ты не планируешь выпускать рождественский альбом? — Спросил Джеймс. — Мог бы назвать его "Black Christmas". — Забавно. Но я все еще не согласен. Только не при людях. — Это всего лишь наши семьи, — усмехнулся Питер. — Вот именно. Твоя семья. — Он приподнял брови, и Римус тут же все понял. — О, Симеон! Значит, он вернулся? Питер тут же закатил глаза. — Прошло пять дней, а вы все еще ведете себя так, будто у меня в комнате прячется Лу Рид. — Симеон намного круче Лу Рида, — сказал Сириус, а затем вскрикнул: — Что за херня, Пит!? Ты чуть глаз мне не выбил! — Когда Питер швырнул в него барабанную палочку. — Прекрати фантазировать о моем брате! — Фанта—?... Иди-ка сюда, ты, нахальный говнюк! — Следите за напитками! — Завопил Джеймс, бросаясь к чайному подносу Пока эти двое ввязались в шуточную драку, а Джеймс выступал в роли судьи, Римус присел на подлокотник дивана, настраивая Teisco. Он мало что помнил с той летней вечеринки, но в последний раз, когда он видел Симеона, у него были спущены брюки до щиколоток. Он задумался, не слишком ли поздно отступить, но тут из холла донесся звук открывающейся входной двери и знакомый крик: — Мааам! Мы вернулись! Принесли те булочки, о которых ты просила! — Да что ж такое! Ты, черт возьми, призвал его! — Простонал Питер, размахивая табуретом, как щитом, чтобы не подпустить к себе Сириуса. Раздался тихий стук, и Симеон просунул голову внутрь. Он ничуть не изменился: потрясающие ясные голубые глаза и ямочки на щеках, которые он наглядно им продемонстрировал, широко улыбнувшись представшему перед ним зрелищу; четверо глупых мальчишек с инструментами среди моря праздничной мишуры. — Что-то я не слышу звуков усердной игры. Я же сказал сегодня утром, что ожидаю полноценного рок-концерта, когда вернусь. — Ну, так если ты перестанешь нам мешать, то мы сможем спокойно порепетировать! — Огрызнулся Питер. Симеон небрежно оперся на дверную ручку, все еще задумчиво оглядываясь по сторонам. Было очевидно, что он зашел лишь с целью разозлить Питера, но, заметив Римуса, передумал и прошел дальше в комнату. Слегка напуганный, Римус поднялся с подлокотника дивана и быстро отступил на шаг. — О, и ты здесь, — ухмыльнулся Симеон. — Ходили слухи, что ты не появишься. Что, со мной зашел повидаться? Римус открыл рот, но не смог издать ни звука. Не то чтобы это имело значение. Симеон уже взял ситуацию в свои руки, нежно похлопав Римуса по плечу, и снял зимнее пальто, оставшись в красивом джемпере и темно-коричневых брюках. — Что ж, выглядите так, будто вам правда весело. И это так одеваются рок-звезды в наши дни? — Спросил он, указывая на коричневый кардиган Джеймса и темную водолазку Сириуса. — Говоришь ты, — ответил Сириус. — Отличный джемпер, мальчик из Оксбриджа. Симеон ухмыльнулся, долго не сводя с Сириуса пристального взгляда. Он первым отвел взгляд, чего и следовало ожидать—Сириус никогда не прерывал зрительный контакт первым—и оглядел Римуса с ног до головы. — Господи, ты снова вырос, Люпин. Может, уже хватит? — Он кивнул Джеймсу. — А я-то думал, что ты станешь самым высоким в компашке. — И не говори, он как сорняк, — ответил Джеймс. — Такой же высокий и упрямый. Выйдя из транса, Римус бросил на своего друга быстрый взгляд, прежде чем снова посмотреть на Симеона. — Привет, Сим—эм... Как учеба? Симеон пожал плечами. — Это Оксфорд, что только звучит как название классного университета, а на деле кучка сварливых старикашек и лекционных залов, набитых придурками, считающими себя самыми умными в мире. Что, конечно, невозможно. — Потому что это ты самый умный? — И самый смешной. — Симеон подмигнул, и у Римуса скрутило живот. Подушка ударилась о дверь гостиной рядом с головой Симеона, и Питер плюхнулся обратно на свой табурет. — Сим, уйди! Мы заняты! — Не кипишуй ты так, Питти, я всего лишь заглянул поздороваться. Кстати, об этом—Фе, иди сюда, познакомься с нашей бандой. В дверном проеме появилась миниатюрная фигурка симпатичной девушки с медово-каштановыми волосами и огромными серебряными серьгами в ушах. — Привет, — улыбнулась она. — Значит, вы, мальчики, все еще этим занимаетесь? — Римус, это Федра, моя девушка, — сказал Симеон. Римус чуть не вздрогнул. Девушка? Это шутка?! — Рада познакомиться, — сказала Федра, приветливо помахав рукой. — Значит, ты еще один друг Питера? Римус даже не успел ответить, да и не смог бы. Вместо этого Питер несколько раз ударил по бас-барабану, свирепо глядя на них обоих. — СИМ—ВОН! — Хорошо, мы уходим, — сказал Симеон, обнимая свою девушку за плечи и выводя ее из комнаты. — Надеюсь, этот ваш концерт пройдет хорошо! Он закрыл дверь гостиной, прежде чем Питер успел еще раз кинуть барабанную палочку, и Джеймс повернулся к нему, ухмыляясь. — Если ты волнуешься, что мы заменим тебя Симом, то можешь расслабиться, Пит. — Я не волну– — Потому что я уже спрашивал, и Симеон не умеет играть на барабанах. — Я тебя ненавижу. На этот раз настала очередь Джеймса драться. Он по-дружески схватил Питера за голову, и, пока тот пытался уклониться от удара барабанной палочкой в глаз, Сириус пересек комнату и ткнул Римуса медиатором в щеку. — Ты отключился, Лунатик. — Неправда, — проворчал он, взмахнув собственным медиатором. — Отвали. — А я и не замечал. Ты всегда так сильно пускал слюни на Сима? — Я не пускал слюни. — Пускал-пускал. Ты в одиночку мог бы решить проблему засухи в Африке. — А как насчет тебя? Да еще чуть-чуть и ты бы набросился на него! "Отличный джемпер" – серьезно? — Я явно издевался. — Только потому, что ты от него в восторге. Ты хочешь, чтобы он дразнил тебя в ответ. — Отъебись, Лунатик. — А ты заставь. Глаза Сириуса вспыхнули, и Римус, стараясь скрыть улыбку, поспешно отвернулся. К счастью, Сириус, похоже, не был заинтересован ни в целенаправленном споре, ни в мимолетном флирте: он прошел мимо него, невнятно буркнув что-то о туалете, и Римус откинулся на спинку дивана с облегчением. Не прошло и часа, как гости начали прибывать толпами. Они принесли с собой рождественские подарки и блюда, обернутые пищевой пленкой, так что столовая была завалена всевозможными сладкими и солеными угощениями. Римус пропустил рождественскую вечеринку Поттеров, а это означало, что, куда бы он ни повернулся, везде был кто-то, с кем можно было познакомиться. Петтигрю были маленькой семьей по сравнению с Поттерами, но друзья у них были повсюду. Римус потратил двадцать минут, просто слушая, как какой-то парень рассуждает о вероятности того, что лейбористская партия вернет себе большинство в правительстве, прежде чем понял, что это был местный депутат. Он еще легко отделался, но тут же погрузился в другой разговор о расширении строительства автомагистрали М25, линии метро Флит и нового небоскреба Натвест Тауэр. Римуса поразило, что все взрослые, казалось, только и делали, что жаловались, но, несмотря на неловкость и огромное количество людей, он был рад вернуться к своим друзьям. Не выдержав, они сбежали в комнату Лотти, где Питер предложил сыграть в настольную игру "Чартбастер". Вообще, это было просто предлогом, чтобы поболтать и выпить бутылку водки, которую Лотти тайком протащила наверх. Римус выигрывал, так что в его адрес претензий больше не возникало. — Молодежь, спуститесь и поздоровайтесь с гостями! — позвала миссис Петтигрю, практически колотя в дверь спальни Лотти. — Будем через секунду, мам! — Крикнула Лотти в ответ, прежде чем отпить из бутылки и передать ее Джеймсу. — Я до сих пор не понимаю, почему ты решила, что это хорошая идея, — простонала Лили, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Джеймс в не меньшей растерянности отнял бутылку от губ и слегка вздохнул. — Кажется, меня сейчас стошнит. — Если ты даже задумаешься о том, чтобы блевануть на мой новый ковер, то я сварю тебя в горячем сидре своей двоюродной бабушки Фриды, — пригрозила Лотти. Она выбросила пустую бутылку в мусорное ведро, прежде чем выглянуть в коридор – мамы на горизонте не было – и начала выгонять их из своей спальни одного за другим. Римус послушно ждал в коридоре, но чуть не упал, когда дверь, к которой он прислонялся, открылась у него за спиной. — Надеюсь, пойло вы разделили поровну, — сказал Симеон, выходя, чтобы посмотреть на них. Его воротник был неправильно застегнут, и Римус сразу же понял почему, когда Федра вышла следом, вытирая размазанную помаду и укладывая волосы пальцами. — Мы с Фе забежали в магазинчик, так что, если будете хорошо себя вести, может, у меня и для вас найдется бутылочка-другая, — предложил Симеон. Питер тут же протиснулся вперед, поманив его пальцем. — Нам не... — Он оборвал себя на полуслове, икая. — Нам больше не нужно, чтобы ты покупал нам алкоголь. Сириусу уже восемнадцать. — А это значит, что я достаточно взрослый и благоразумный, чтобы не отказываться от халявной выпивки, тем более, когда мне ее так любезно предлагают! — Тут же заявил Сириус. — Что там насчет халявной выпивки? — Невнятно произнес один из дядей Питера, появляясь из ванной и заполняя и без того переполненный коридор. Когда Сириус скромно извинился, а Симеон быстро повел их вниз по лестнице, Римус задержался в спальне с Лили, которая ждала Лотти, подкрашивавшую губы перед зеркалом на туалетном столике. — Вижу, Питер все еще придерживается своей "Анти-Симеоновской" догмы, — вздохнула Лили. — Даа. Господи, я уже не вывожу его постоянное нытье. — Кстати, а в чем причина? — Спросил Римус. — Он достиг пика своей ненависти. — Ммм, ну, — Лотти поджала губы, — ты же знаешь, что Питти всегда был немного придурковат в отношении того, как чего-то добиться? Так вот, это именно Сим убедил наших родителей купить ему дурацкую ударную установку, и, по-моему, Питти так до конца и не смог с этим смириться. Не знаю, почему, ведь Сим не издевается и не подшучивает над ним. Если уж на то пошло, он должен быть благодарен. Мама с папой никогда бы не согласились, если бы Сим их не уговорил. В общем, по ходу, опять повторяется история о дурацкой паузе в учебе. Питти как-то вечером заговорил об этом за ужином, и папа просто вышел из себя. — Так они не согласны? — Римус поморщился. — Нет, но они пойдут на это только потому, что Сим рассказал им об одном своем друге, который взял годовой отпуск и теперь управляет всем семейным кожевенным бизнесом в Бирмингеме. На это они клюнули. Видел бы ты лицо Питти. — Он был не в восторге? — Спросила Лили. — Не то слово. Покраснел с головы до пят, но не смог ничего сказать, чтобы снова не расстроить папу. Вот тогда он по-настоящему разозлился. С тех пор постоянно огрызается на Сима—продолжает называть его каблуком Федры. Лицемер. Мне вот она очень нравится. Она классная. И как будто он сам не под каблуком у Мойры. — Печально. — Переживет как-нибудь. — Закончив с макияжем, Лотти повернулась к Лили и щелкнула пальцами. — Лили, подойди-ка сюда, я подправлю твою подводку для глаз. — Мы и так здесь вечность торчим, — драматично простонала Лили, но все равно позволила Лотти притянуть ее к себе. — Хочешь, я и тебя накрашу, Римус? Спросила она после. — О, нет– — Ты должен, Римус! — Лили прихорашивалась. — Для вашего шоу! У нас же вечеринка и никому не будет до этого дела. Поможет произвести впечатление на Сириуса. — С чего бы мне хотеть произвести впечатление на Сириуса? Не ответив, обе девушки схватили его за запястья и притянули к себе, насильно усадив на туалетный столик, в то время как Лотти поднесла к глазам карандаш для глаз, который был ужасающе ярко-синего цвета. — Блять, Лот! Ты уверена, что не перебрала с выпивкой? Ты же знаешь, что, по всем правилам безопасности нашего мира, в состоянии алкогольного опьянения управлять тяжелой техникой категорически запрещено... — Это карандаш для глаз, придурок. Перестань вертеться! Сириус внезапно появился в дверях спальни. — Лунатик! Что-то не так с твоим усилителем. Он продолжает жужжать и—О! Лот, будь умницей, накрась потом меня! Закончив краситься, Римус встал и быстро поменялся местами с Сириусом, часто моргая из-за слезившихся глаз. Он потянулся к ним, но рядом появилась Лили и оттолкнула его руки. — Не надо. Выглядит классно, а ты все испортишь. — О да, лучше буду моргать, превозмогая боль. — Именно. Потому что "средиземноморский бриз" определенно твой цвет. Он подавил желание стереть макияж и, прищурившись, повернулся к ней. — Рад, что ты снова со мной разговариваешь. Я скучал по нашему единственному голосу разума. — Сегодня праздник, — рассуждала Лили. — И я тоже скучала по тебе. Даже если ты настоящий отморозок. Надо было еще помучить тебя, не так ли? — Ты всегда можешь начать прямо сейчас. Тогда мне не придется слушать твои лекции о том, какой я идиот раз уж не сделал домашнее задание на зиму. Лили игриво ахнула и, схватив одну из подушек с кровати Лотти, ударила его ею. Римус рассмеялся, довольный тем, что она простила его несмотря на то, что он, безусловно, этого не заслуживал. — Мы так волновались, — сказала она позже тихим голосом. — Особенно Сириус. Римус взглянул на него. Сириус послушно сидел на плюшевом розовом пуфике Лотти, улыбаясь с закрытыми глазами. Его волосы наконец-то немного отросли и теперь слегка завивались вокруг подбородка. А рот... Иисусе. Сириус был потрясающе красив. По-другому и не скажешь. Один взгляд—и ты готов. — Мы вроде как помирились, — сказал он Лили. — Мы... снова друзья. Она улыбнулась с облегчением, но Римус утешения в этом не нашел. Он не хотел дружить с Сириусом или даже быть товарищем по группе. Он хотел быть его небом. — Вуаля! Все готово, — объявила Лотти, отступая на шаг, чтобы Сириус мог подняться со стула и полюбоваться ее работой. — Выглядит просто супер, Лот! Нам нужно позвать сюда Поттера и Пита, накрасить всю группу. — В таком случае, садись. Я добавляю румян. — Ой все, я пошел, — сказал Римус, быстро выходя из комнаты. Надо было остаться и позволить накрасить себя румянами. Не прошло и пяти минут после того, как Римус спустился вниз, как к нему обратились несколько тетушек, болтающих без умолку со стаканами шерри в руках. Одна из них даже попыталась ущипнуть его за щеку, но ему хватило роста, чтобы оттолкнуть ее руку и выдать это за судорогу в шее. — Знаешь, у меня дочь примерно твоего возраста. — О, Дорис, не смущай бедного мальчика! — Ничего такого! Я только спросила, свободен ли он. — Не обращай на нее внимания, Римус, она слишком много выпила. — Эй, Глэдис, не стыди меня: ты выпила столько же, если не больше. Так о чем это я, Римус? Ах да, Филиппа. Она учится в женском колледже Святой Маргариты в Хитроу. Просто прелесть—любит лошадей. На последнем соревновании она заняла первое место. Вам двоим стоит встретиться! Я могу все устроить! Римус оглядел гостиную в поисках путей отхода. Он увидел, как Федра разговаривает с миссис Петтигрю, но Симеона рядом не было. Затем в толпе мелькнули темные волосы – Сириус спустился по главной лестнице и проскользнул в гостиную. Дорис наклонилась к нему. — Чем, говоришь, занимается твой отец? — Не знаю, никогда его не видел. Прошу меня извинить. Римус повернулся и вышел из круга болтливых женщин, протискиваясь сквозь толпу, пока, наконец, не добрался до стеклянных дверей и не распахнул их. Шума из гостиной стих, и он обнаружил Сириуса рядом с ударной установкой, пытающегося разобраться с дешевым микрофоном, который Симеон принес из гаража. — Новое правило: когда мы начнем устраивать собственные вечеринки, никого старше двадцати пяти за порог не пускать. — А когда нам самим исполнится двадцать пять? — Небрежно спросил Сириус. — Мы начнем составлять список приглашенных гостей. Сириус вскочил с корточек, размахивая микрофоном на шнуре. Он шел неторопливо, прикусывая губу. Уголки его рта дерзко приподнимались. Это было невыносимо. — Ну? Как тебе работа Лотти? Наклонившись вперед, он закрыл глаза, чтобы Римус мог увидеть ярко-синие отблески, которые теперь окаймляли его ресницы. Во внешних уголках глаз макияж немного растекся, но ему это безумно шло – выглядеть так, словно ночь уже прожита. — Выглядишь хорошо, — искренне сказал Римус. — Ты всегда хорошо выглядишь. Сириус пристально посмотрел на него, еще раз взмахнул микрофоном и поймал его в воздухе. — Что ж... ты и сам неплохо выглядишь, рок-звезда. Блять. — Не делай этого. — Не делать что? Римус сглотнул. — Знаешь что. Прежде чем Сириус успел возразить, в дверях появились Джеймс и Питер, оба с подведенными глазами и широкими улыбками. — Итак! — Начал Джеймс. — Не пора ли нам начать шоу, господа? Пока они, дрожа от волнения, занимались последними проверками, Лотти спустилась вниз, чтобы присоединиться к ним вместе со своим новым кавалером, печально известным Роджером. Представитель инвестиционной фирмы пришел в парадном костюме, который был бы великолепен, если бы не придавал ему вид сорокалетнего мужика. Лотти уже успела поклясться, что ему ни на дань не больше двадцати семи, но Римус не был до конца уверен, что верит ей. Он хотя бы не лысел, а Лотти казалась вполне счастливой. Она демонстрировала свой новый бриллиантовый браслет всем желающим – рождественский подарок от мужчины, который держал ее за руку. — Так... еще раз, где вы двое познакомились? — Скептически спросил Сириус. — Роджер пришел в папин офис, а я случайно заглянула и принесла ему обед, — продекламировала Лотти. — Мы снова встретились, когда все вернулись на каникулы. Это судьба. — Ей трудно отказать, — ответил Роджер. — Понимаю. Так ты уже позвонила Клайду и сообщила ему хорошие новости, Лот? — Рот свой закрой. Сириус тут же поднял обе руки, сдаваясь, но Роджер остался невозмутим. — Так почему "Marauders"? — Спросил он. — Это концепция, — сказал Джеймс, наливая им всем по последней порции виски на удачу. — Концепция чего? — Э-э... не бери в голову. Дверь гостиной распахнулась, и в проходе показалась голова Лили. — Ребята, вы готовы? Все ждут. Джеймс помахал ей рукой, и все они, включая Лотти и Роджера, подняли бокалы. — За отлично проведенное время, — он многозначительно посмотрел на Римуса, — и за лучших друзей. — За всех вас, болваны! — Воскликнула Лили. — И за рок-н-ролл! — Закончил Сириус, и все они чокнулись бокалами и допили виски. — УХ! — Сириус шумно выдохнул. — О да, шоу начинается, детка. Когда они спрятали пустые бутылки с выпивкой за диван и взялись за инструменты, девушки распахнули двери гостиной, и в комнату хлынули нетерпеливые гости. Семья, друзья, коллеги – все они были заинтересованы. Это был удвоенный Хэллоуин, и Римус только надеялся, что они будут играть достаточно громко, чтобы перебить всю эту болтовню. — Добро пожаловать и счастливого Нового года! — крикнул Сириус, изображая прагматичность. — Мы будем вашей личной группой на этот вечер. Благодарите за это Джаннет Петтигрю, соответственно, ей же направляйте любые жалобы сразу же после окончания шоу! Все рассмеялись, а Римус не мог оторвать от него глаз. Сириус так органично смотрелся при общении с толпой, он взаимодействовал со зрителями с уверенностью, исходившей из каждой его поры. Римус на его месте просто застыл бы на месте, но Сириус был в своей стихии. Смотрите на меня, выражал он всем своим существом. Не смейте отводить взгляд. Я здесь. Я здесь. — Мы принимаем предложения, — задумчиво произнес Сириус, — при условии, что к нему прилагается десятка—шучу. Хотя, если вы увидите шляпу, ходящую по кругу, то, скажу я вам, держать кошельки в карманах – дурной тон. — Снова смех. — Лучше бы вам прислушаться к моей болтовне, вы ведь пришли на шоу! Верно? Снова раздались одобрительные возгласы, на этот раз сопровождаемые искренним смехом и аплодисментами, и Сириус ухмыльнулся. — Ну, тогда ладно. Это Джеймс, Римус и Пит, а я Сириус. А это... "Jailhouse Rock".

★★★

I, I wish you could swim, Like the dolphins, like dolphins can swim; Though nothing, nothing will keep us together, We can beat them, for ever and ever, Oh we can be Heroes, just for one day... Перед довольно пьяной толпой тетушек средних лет и несколькими лопнувшими струнами позже они дважды выступили на бис, и остались улыбаться от уха до уха. Это был настоящий кайф, Римус все еще чувствовал, как у него в ушах звучит музыка Элвиса. Вот что значит по-настоящему любить музыку: каким бы несовершенным ни было исполнение, они просто продолжали играть. И все это время он не мог отвести глаз от Сириуса. — Ну разве они не великолепны? — Заявила миссис Петтигрю, взяв микрофон, чтобы прокричать толпе. — Да! И вы все знаете, который час: до Нового года осталось всего полчаса! Когда гости снова начали расходиться, Лили бросилась вперед и обвила руками шею Джеймса. — Все прошло здорово! Вы были великолепны—даже круче, чем в прошлый раз! — Так и есть. — Согласился Сириус, обнимая их обоих. — Но мы налажали в середине, — раздраженно сказал Питер. — Я думал, мы договорились играть сначала "Paperback Writer", а потом "Metal Guru"? — Какая разница, — радостно сказал Римус, — мы ведь справились. — Это было великолепно, — повторила Лили, несколько раз поцеловав Джеймса в щеку и губы, отчего он расплылся в довольной улыбке. — Отличное шоу, мальчики, — сказал мистер Поттер, когда они с женой приблизились. — Ваше упорство явно принесло свои плоды. Хотя я подумал, что все закончится после того, как Джеймс порвал струну. — Я охренел! Было так больно! — Сказал Джеймс. — Не ругайся в присутствии матери, — предупредил мистер Поттер, прежде чем наклониться к ней. — Прибереги словарный запас для вечеринки. — Монти! — вздохнула миссис Поттер, прежде чем нежно погладить Сириуса по затылку. — Вы, мальчики, сыграли просто отлично. Так приятно снова видеть вас всех вместе. — Приятно, — ответил Сириус, глядя прямо на Римуса. Он думал об этом и раньше, но миссис Поттер никогда не отличалась деликатностью, а Сириус и подавно. Тихо извинившись, Римус вернулся на кухню, отчаянно желая выпить стакан воды. Ему пришлось выслушать несколько похвал, прежде чем он наконец-то дошел до кухни, но, к счастью, Сириус последовал за ним, и они смогли уединиться на угловой столешнице, где было не так шумно. — Ну, как прошло твое Рождество? — Спросил Сириус. Каким-то образом он отделался бокалом шерри и несколькими следами губной помады на щеках, и то, и другое, должно быть, благодаря любезности какой-то очередной тетушки. — Нормально. В основном, были только мы с Томни. — Все еще в ссоре с остальными друзьями? — Теперь все кончено. Не могу вернуться. — Это отстой. — Мгм. Сириус начал нервно крутить большими пальцами. — Так ты расскажешь мне, что случилось с Томни, или как? — Ничего не случилось. Я просто пошел его навестить. — И что... вы целыми днями в картишки рубились? У Римуса болезненно сжались внутренности. — Почему бы тебе просто не спросить о том, о чем действительно хочешь спросить? Мы весь день ходим вокруг да около. — Не разговаривай со мной в таком тоне. Я не Джиллиан Стюарт. Я был твоим парнем. — Был? Сириус отвел взгляд, вытирая круги под глазами. — Ебучий макияж... Так что ты думаешь о Роджере? — Ха. Классический Сириус... — А это еще что значит? — Я ничего не думаю о Роджере. — Нет? Тебе не кажется, что он слишком старый? — Наверное, но Лотти он нравится. Сириус задумчиво кивнул. — Я думаю, он гей. — Не веди себя так отвратительно. — А я-то что!? Мы всего лишь пожали друг другу руки, и у него кожа нежнее, чем у младенца. А потом он спросил меня, каким шампунем я пользуюсь. — Это не значит, что он—что ему нравятся парни! Сириус горько ухмыльнулся. — Что ж, я прямо-таки представляю, как Лотти выходит замуж за голубка. Они подходят друг другу, верно? Смогут носить одинаковые наряды. — Почему тебе так легко оскорбительно говорить о своей ориентации? — Все так делают! Почему я должен сдерживаться только потому, что я педик? Римус прижал пальцы к глазам. — Ты невозможен. И ужасно пьян. — Может быть. — Сириус сделал паузу, чтобы отхлебнуть из своего бокала. — Но я тут подумал: раз уж мы говорим о статистике, то в школе наверняка есть еще несколько таких, как мы. Не может такого быть, что Маккинон и мы единственные. Конечно, есть еще Барти, но он с таким же успехом мог бы трахать жабу. — Так ты хочешь сказать, что Барти теперь тоже гей? — Да он же помешан на тебе! Не то чтобы я его винил. — Сириус искоса взглянул на него, прежде чем допить шерри. — Итак, на кого ты ставишь? Я на Фредди Томаса—он в футбольной команде с Джеймсом. Было бы супер, нет? Он в хорошей форме. И эта девушка, Дарси Уильямс. Мэри как-то сказала, что она всегда пялится на других девушек в раздевалке. — Это грустная игра, и я не хочу в нее играть. — Почему? Потому что мы грустные? Жалкие? В таком случае мне нужна водка! Хочешь? — Нет, я, пожалуй, схожу покурить. — Ладно. Тогда увидимся позже. Сириус встал со столешницы и, не оглядываясь, двинулся сквозь толпу. Поразительно, как быстро они смогли перейти от веселья к ссоре. Римус забеспокоился, но он тоже был пьян и отчаянно нуждался в сигарете. Натянув пальто, Римус вышел на заднее крыльцо и морально приготовился к холоду. Дождь прекратился где-то к вечеру, но из-за холода все вокруг оставалось мокрым и ледяным. Он отошел от других мужчин, стоявших кружком и попыхивавших дорогими сигарами, и оказался за углом большого дома, куря в одиночестве в темноте. Какая-то его часть злилась, но он так сильно хотел оставить это в прошлом. Он хотел знать, сказал ли Сириус Джеймсу, что он гей, как и обещал. Он хотел знать, есть ли вообще шанс все исправить. И боже, как же ему хотелось высунуть красивое лицо Сириуса Блэка из окна. — Я уже сказал: тебе нельзя здесь находиться. Римус резко повернул голову. Он был один, если не считать отдаленной болтовни, доносившейся из какого-то открытого окна, но голос прозвучал намного ближе. Он прорезал темноту резким шепотом, за которым последовал другой, на этот раз более громкий. — Ты обещал, что придешь повидаться со мной. Ты сказал, что мы можем поговорить! — Мы расстались! О чем тут говорить? Будучи слишком любопытным, Римус прокрался за угол и оказался в начале подъездной дорожки к дому Петтигрю. Ему пришлось проявить осторожность, чтобы не поскользнуться на обледенелом тротуаре, но когда он выглянул из-за Олдсмобиля мистера Петтигрю, то заметил спорящую пару и чуть было не усомнился в правильности своей идеи. Это был Симеон, стоявший рядом с незнакомцем среди моря припаркованных машин. Они стояли вплотную друг к другу, как кирпичные стены, хотя все, что Римус мог разглядеть в парне, – это темные волосы и крупный нос, который, возможно, был даже красивым. — Я не хотел расставаться, — сказал незнакомец. — Это забавно, учитывая, что ты меня и бросил, — парировал Симеон. — Это было недоразумение. Ты знаешь, как на меня давит отец. Мне просто нужно было немного времени. — Да, но, возможно, мне тоже нужно было время. Внезапно Римусу стало трудно дышать. Просто нужно было немного времени, разве он не сказал Сириусу почти те же слова? — Ты не можешь просто взять и решить, что все кончено! — Незнакомец застонал. — Я заслужил еще один шанс! — Кто это сказал? — Рявкнул Симеон. — Господи, да мы же, черт возьми, не были женаты! Ты тот, кто решил с этим покончить. Как ты думаешь, стану ли я просто ждать, пока ты придешь в себя? — Я думал, что ты подождешь хотя бы пару недель! Но тут я узнаю, что ты нашел кого-то другого. — Может и так! Не суйся не в свое дело! — Ну и кто это? Надеюсь, это не эта шлюха Лорелея. Ты же знаешь, что она просто использует тебя. — Я не встречаюсь с Лорелеей! — Тогда с кем? С Ангусом? Если это он, я разобью ему морду— — С кем я встречаюсь, тебя точно не касается, Хью! Мы больше не вместе! Римус прикрыл рот рукой. Хью. Тот самый парень, с которым он застукал Симеона прошлым летом. Ну нихрена себе. — Я люблю тебя, — сказал Хью. — И я знаю, что ты тоже меня любишь. — Нет, не люблю. — Любишь. Это точно. — Так ты теперь еще и мысли читаешь? — Симеон недоверчиво рассмеялся. — Тебе пора, Хьюи. Иди найди свою семью, уже чертов Новый год. Не вынуждай меня звонить Гаю и рассказывать ему, в чем дело. Хью слегка отшатнулся. — Пошел ты. Ты такая пизда, Сим. — Откуда тебе знать? Ты даже ни разу их вблизи не видел. Колкость была достаточно язвительной, и Римус ожидал, что Хью врежет Симеону пару раз, но вместо того, чтобы наброситься на него, он только схватил Симеона за ворот куртки и притянул их друг к другу в грубом поцелуе. Они немного поборолись, сопротивляясь друг другу, словно нехотящие любовники, пока Симеон в конце концов не отпрянул, поднял кулак и нанес удар бывшему парню по скуле, от которого даже Римус поморщился. Хью упал навзничь, ругаясь и держась за щеку. — Блять!.. Ты, блять, ударил меня! — Конечно, я ударил тебя! Моя семья здесь, ты, бесчувственный уебок! — Нахуй твою семью! И тебя нахуй, Симеон! — Уходи! Убирайся отсюда, пока я копов не вызвал! Хью, судя по всему, был бы рад продолжить перепалку, но вдруг из дома грохнуло так, что аж стены затряслись, и тут же раздался смех. Шум вечеринки нарастал, пугая всех троих, даже Римуса, притаившегося за машиной. Хью, явно побежденный, начал медленно отступать, пятясь по дорожке. Римус затаил дыхание, пока тот не скрылся, и лишь тогда плечи Симеона расслабились, выдавая облегчение. Обалдев от только что увиденного, он попятился назад, едва живой, но тут же споткнулся о декоративный вазон, и тот, перевернувшись, рухнул на тротуар, разлетаясь на осколки. Симеон мгновенно обернулся. — КТО ЗДЕСЬ?! Совершенно сбитый с толку, Римус неохотно вышел из темноты. Он неловко вскинул руку, и Симеон, прищурившись, посмотрел на него, прежде чем расслабиться. — О, Люпин, это всего лишь ты... Ты все слышал? — Э-э, да. Извини. Я не хотел подслушивать. Симеон с раздраженным видом засунул руки в карманы. — Неужели ты думаешь, что я в это поверю? — ... Нет. — Он поморщился. — Но, прежде чем ты попытаешься ударить меня, просто знай, что я обучен древнему искусству кунг-фу. К тому же я быстро бегаю—посмотри на мои ноги. Симеон вздохнул, опуская руки. — Ты всегда был самым забавным из них. Римус беспомощно пожал плечами и посмотрел на свою уже потухшую сигарету. — Хочешь? — Очень может быть. Он подошел к нему ближе, и они вместе нашли местечко вдоль садовой ограды, где камни были достаточно высокими, чтобы на них можно было удобно расположиться. — Вы сегодня были хороши, — сказал ему Симеон. — На секунду я даже подумал, что вы настоящая группа. — Мы и есть настоящая группа, — возмущенно ответил Римус. — У нас даже есть несколько собственных песен. — Примите мои извинения, — сказал Симеон, слегка поклонившись ему. — Тогда почему вы ни одну не сыграли? — Мы вроде как решили, что Новый год в кругу семьи – не лучшее время и место для того, чтобы выплескивать наши подростковые переживания. — Жаль. Но в следующий раз вы обязательно сыграете мне. — Да, конечно. — Пока они сидели, Римус нервно затягивался сигаретой. Он почти чувствовал себя виноватым за этот вопрос, но ему нужно было его задать. — Итак... с кем это ты разговаривал? — Знал, что ты подслушивал, маленький засранец. — Э-э... — Он нервно рассмеялся, и Симеон толкнул его плечом. — Всего лишь Хью. — Уже бывший? — Верно. Думаю, он пришел искать меня. Ему повезло, что я нашел его раньше, чем мой отец. Не знаю, что бы он сделал, если бы обнаружил пьяного, рыдающего педика на пороге своего дома, в котором до кучи собрались все соседи. Римус нервно покусывал заусенец. — Не похоже, что вы расстались хорошо. — Забей, — отмахнулся Симеон. — Все уже в прошлом. Я предупреждал его, чтобы он не приходил сегодня, но люди часто совершают глупости, когда злы и одиноки. Я лишь благодарен за то, что ему хватило ума не закатывать полномасштабной истерики. — А Федра?.. Она знает? — О Хью? Да, она знает. — Значит, она твоя борода? — Моя кто? Римус быстро закрыл рот. — Забудь. Не обращай на меня внимания. Симеон смерил его оценивающим взглядом. Что-то среднее между весельем и осуждением. — Слышал, на тебя в последнее время навалилась куча проблем. Твои друзья беспокоятся. Если хочешь, мы можем поговорить об этом. — Я не... — Или мы можем просто покурить, — пожал он плечами. — Хотя разговоры помогают отвлечься от холода. А на улице сегодня—бррр—дубак еще тот. Римус прикинул варианты. Марлин была дома со своей семьей, а он только что попрощался с Томни. Что касается Квир-стрит, то вариантов у него было немного. Вариант постучать в дверь Симеона показался ему неплохим. — Ладно. Я и этот... человек... — Сириус. Он вскинул голову. — Он тебе сказал? — Я хоть и старше вас, но еще не слепой. Вы двое похожи на пару резвящихся щенков. Немного напоминает меня самого. Это почти мило. — От этого нисколько не легче. Симеон с довольным видом затянулся. — Просто выговорись, Люпин, рядом больше никого нет. Поверь мне, станет легче. — Тебе стало легче после разговора с Хью? — Черт возьми, ты всегда так защищаешься? Римус нахмурился. — Не твое дело. — Это, по крайней мере, рассмешило Симеона. — Так вы двое расстались? — Да. — И ты все еще чувствуешь себя дерьмово из-за этого? — Да... — Потому что он тебе все еще нравится? — Нет—ДА! Боже, это просто безумие какое-то. — И что же такого безумного происходит между вами? А что не безумного происходит между ними? Римус прижал руку ко лбу, готовый вскарабкаться на террасу и спрыгнуть с крыши головой вниз. — Я не думаю, что кто-то из нас хотел расставаться... На самом деле нет, — проворчал он. — Мы просто продолжали постепенно все портить. Может, мы просто слишком разные. Сириус – это кто-то, и он должен быть окружен другими кем-то. Я хорош в роли никого – мне нравятся никто. — Тебе придется прояснить парочку моментов. Римус сглотнул и потер глаза, чтобы остановить подступающие слезы. Он не заплачет. — Это же Сириус. Он так уверен абсолютно во всем. — Никто не может быть уверен во всем. — Но он может! Он хотел рассказать всем нашим друзьям, а я – нет. Его родители знают, а я скорее утоплюсь в Темзе, чем расскажу об этом. Не то чтобы он чувствовал себя лучше, но... И у него еще проблемы с братом... — Регулус, верно? Милый парень. Вот только никогда не улыбается. — И не говори. — Римус подавил стон. — Я не гей, но я определенно что-то, и я думал, что этого будет достаточно, но это не так. Не для него. Он... блять, он думает, что я вру. — Врешь о..? — Что я... — Блять, — бисексуал... — О! Так ты реально AC/DC? Так и знал, черт возьми. — Что? — Римус разинул рот. — Откуда? — Пфф. Я же сам так сказал. — Когда?! Симеон на мгновение задумался. — Мм... Года два назад? Когда я еще учился в школе. Просто это... было заметно? Римус начал истерически усмехаться, но на вдохе втянул в легкие большую порцию дыма. Он согнулся пополам, кашляя, а Симеон засмеялся и похлопал его по спине. — О, Люпин! Только не говори мне, что до тебя только недавно дошло? Все еще тяжело дыша, Римус выпрямился. — Ну, два года еще точно не прошло! — Тебе бы почаще с людьми общаться, приятель, — рассмеялся Симеон. — Поговори с людьми—с настоящими людьми. Все наладится, как только ты закончишь школу. — Да, может быть... — Так как же ты тогда это понял? Сириус рассказал? Или ты встретил кого-то другого? Это случилось во время каникул? Сейчас самое подходящее время. Мой момент осознания произошел на Канарских островах. Мне было четырнадцать. — Четырнадцать? — Как я уже говорил, приятель, тебе нужно чаще общаться с людьми. Так как ты понял? Подружка захотела немного пошалить? — Если бы, — проворчал Римус. — Это было... эм-нгх... — Что-что? — Я прочитал в... ммгхсловаре... — В чем? — В СЛОВАРЕ! — Нихрена! — Симеон хихикнул. — Ты меня реально с ума сводишь, Люпин. Словарь? Что ж, есть способы и похуже. Я вот понял, когда впервые в жизни спал с парнем в одной постели. Его звали Айк—такой охуенно подтянутый. Говорю тебе, абсолютно— — Подожди, — перебил его Римус, — Так это значит, что ты...? — Бисексуал, да. У нас проблемы с успеваемостью, малыш? Он решительно покачал головой и бездумно затянулся сигаретой, но она уже потухла. Потянувшись за зажигалкой, Римус прочистил горло. Каким откровенным оказался сегодняшний вечер. — Значит, Федра действительно твоя...? — Она не "борода", приятель, — ухмыльнулся Симеон. — С парнями очень весело, не пойми меня неправильно, но женщины – просто богини, верно? Им нужно поклоняться. Почитать и обожать. Я люблю женщин, и в большинстве случаев я всего лишь скромный паломник у подножия их святыни. — О, Мэри бы ты приглянулся. — Как и большинству женщин. — Он снова подмигнул. Это его дьявольское подмигивание. Римус снова затянулся сигаретой и уселся на садовую ограду, чувствуя себя одновременно и в настоящем, и отстраненным. Неужели Сириусу было так трудно поверить, что он на самом деле бисексуал? А если бы он узнал о Симе? Скорее всего, так было бы проще. Вердикт его разозлил. Почему я? Почему ты никогда мне не веришь? — Выглядишь взволнованным, Люпин, — сказал Симеон. — Надеюсь, я тебя не запутал. Это нормально – нервничать из-за таких вещей. — Нет, просто... многое нужно осмыслить. — Ты сказал, что вы с Сириусом расстались, верно? Это потому, что тебе нравятся девушки? — В целом причин много, но, да, и это тоже. — Он прикусил губу. — Как ты можешь знать наверняка... что тебе может понравиться и то, и другое? Симеон поднял глаза, рассматривая темное небо. — Мне это казалось очевидным. Я люблю людей, люблю их узнавать. Меня не очень-то волнует, что у них между ног. Римус кивнул и добавил: — Моя первая девушка оказалась лесбиянкой. — Такое случается даже с лучшими из нас, — вздохнул Симеон, сочувственно кладя руку ему на плечо. Он начал водить по кругу большим пальцем, и Римус позволил, не придавая этому особого значения. Было холодно, он был подавлен, и кто знает, куда подевался Сириус. — Ты когда-нибудь жалел об этом? Что ты бисексуал? — Нет, — тихо сказал Симеон. — Это открыло мне мир. Вокруг так много красивых людей, Римус. Римус согласился. Он сделал еще одну затяжку, и пока он это делал, рука Симеона скользнула к его затылку и нежно сжала. За последние несколько минут он придвинулся ближе, и к тому времени, как пальцы коснулись его подбородка, Римус уже все понял. — Э-э, Сим? Что ты... — Так был только Блэк? Симеон улыбнулся ему, и что-то в мягком движении его руки заставило Римуса выдать всю правду. — И еще один, — пробормотал он, — но то была случайность. — Это печально. Я знаю, что в школе бывает трудно знакомиться с новыми людьми. Ты там такой изолированный. Другой рукой Симеон схватил Римуса за бедро и начал выводить крошечные узоры большим и указательным пальцами. Этого было достаточно, чтобы у Римуса побежали мурашки по коже. — Симеон, я не уверен... — В этом нет ничего постыдного, Римус. Считай, что это попытка прощупать почву. Так ты сможешь понять, действительно ли тебе нравятся оба варианта. Я не возражаю. Симеон продолжал водить большим пальцем по его подбородку. Не в силах сдержаться, Римус оглядел его с ног до головы. Ему не нужно было ничего видеть. Симеон, конечно, был... но, боже. — Я думал, у тебя есть девушка? — Федра не против, — улыбнулся Симеон. — Она, наверное, сейчас наверху целуется с кем-нибудь из кузенов Поттера. Такие дела. Обычные. Сам увидишь, когда поступишь в университет. Такие дела?! Симеон облизнул губы, наклоняясь к нему, и на долю секунды Римус решил просто позволить этому случиться. А кто бы не захотел? Но потом... — Прости. — Он положил твердую руку на середину груди Симеона, удерживая их на расстоянии. — Но я не могу. Между ними прошла пауза, прежде чем Симеон откинулся на спинку стула и убрал руку. — Конечно, — сказал он, — я должен был догадаться. — Это не потому, что ты парень. — Я просто не тот парень. — Я... — Он – тот, не так ли? Это было трогательно, даже наивно, но ничего не поделаешь. — Это всегда будет он. Улыбка Симеона стала шире. — Что ж, я, по крайней мере, рад быть полезным. На твоем месте я был бы осторожен, Люпин. Опасно рассказывать о таких вещах вселенной. Мало ли сбудется. Возможно, Симеон был прав, но, как бы все ни запуталось, Римус не мог представить себе мир, в котором он не был бы полностью поглощен Сириусом Блэком. Отшвырнув окурок, Симеон опустил руку на колено Римуса и успокаивающе похлопал его. Не нежно, а просто по-дружески. Как друг другу. Римус немного расслабился, стараясь не обращать внимания на румянец, заливший его уши. Он все еще не мог до конца в это поверить. Я? Симеон Петтигрю хотел поцеловать МЕНЯ?! — Э-э... спасибо, Сим. За... что бы то ни было. Мне стало лучше. — Хорошо. И просто чтоб ты знал: захочется повеселиться – звони мне в любое время. Серьезно, Федра не возражает. Он пошевелил бровями, а Римус фыркнул, и тут с подъездной дорожки донесся негромкий стук. Они оба обернулись как раз вовремя, чтобы заметить, что Сириус смотрит на них, явно шокированный. Он остановился, чтобы поднять бутылку пива, которую уронил, и прочистил горло. — Извините! Не хотел мешать. Симеон очень быстро отдернул руку, и Римус вскочил на ноги, немедленно встревоженный и запаниковавший. — Сириус, не уходи! Это не то, что ты думаешь! Сириус поднял руку, останавливая его, и повернулся, чтобы уйти, но, прежде чем он успел это сделать, Римус прыгнул вперед и схватил его за руку. — Пожалуйста! — Нет, Лунатик, я... — Не уходи! — Римус, пожалуйста! Казалось, что они движутся не в том направлении. Сириус все неправильно понял, он собирался уходить, и теперь все будет кончено навсегда! Они оба оказались бы в ловушке своих собственных мыслей, бесконечно размышляя обо всех этих "что, если". Что, если бы он заставил его остаться? Что, если бы они вообще никогда не ссорились? Что, если бы он просто поцеловал его? Что, если, что, если—как же Римуса все заебало. Так что он не думал—он просто прыгнул. Резко развернув Сириуса к себе, он просто обнял его за шею, притягивая их тела друг к другу— И поцеловал его. Все произошло мгновенно. Мягкость, неугомонность и правильность. Рядом с Сириусом все было просто правильно. Без него ничто не имело смысла. Он чувствовал вкус табака, выпивки и музыки на их губах. Сначала Сириус впал в ступор, как будто ждал, когда же все закончится, но это было не в духе Сириуса. Сириус всегда бежал впереди всех и просто ждал, когда же Римус подтянется. Он пользовался зубами почти так же, как языком, он был смелым и нахальным, жадным и в то же время мягким. И когда Сириус открыл рот, чтобы ответить, Римус чуть не заплакал. Когда они оторвались друг от друга, Сириус сначала посмотрел на него – губы все еще были приоткрыты – а затем перевел взгляд на Симеона, как будто только что вспомнил, что он вообще-то тоже здесь. Римус тоже обернулся и увидел, что Симеон ждет их, отталкиваясь от садовой ограды и поправляя воротник куртки. — О, не обращайте на меня внимания, — весело сказал он. — Рад, что мы все прояснили. Затем он ушел так же весело, как и появлялся в большинстве мест, по пути нежно похлопав Римуса по плечу. К тому времени, как Симеон добрался до конца подъездной аллеи, он насвистывал веселую мелодию. — Ты... Ты поцеловал меня у него на глазах, — сказал Сириус, глядя на него с благоговейным трепетом. — Да, я–я так и сделал. — Вау. Римус открыл рот, затем закрыл его, затем снова открыл. Внезапно все мысли вылетели у него из головы. — Я всегда хочу целовать тебя, Сириус, — выпалил он. — Как дышать. Это инстинкт. Каждое мгновение каждого дня я хочу целовать тебя. Это все, о чем я думаю. Все, о чем я думал в течение двух лет. Сириус покачал головой. — Не говори так. — Его глаза слегка блестели, как будто он вот-вот расплачется. — Ты не можешь так говорить. — Я должен. — Нет, не должен! Потому что я не так хорош, как ты. Я не знаю, как ответить на это. И Лунатик, то, что я сделал... То, что я сказал тебе тогда. Я не заслуживаю... — Все в порядке, я прощаю тебя. — Заткнись! — Сириус взвыл, не обращая на него особого внимания. — Черт возьми... Теперь, видимо, настала моя очередь совершить грандиозное признание? Даже если я не знаю, что делаю, ты достаточно хорош, чтобы попытаться понять меня. Так что просто помолчи десять чертовых секунд. Римус послушался и, пока Сириус переводил дыхание, изо всех сил старался не обнадеживаться. — Послушай, Лунатик, я знаю, что занимаюсь саморазрушением. Я знаю, что я полный придурок! Когда что-то начинает идти не так, я... я не могу этого объяснить. Как—как будто я в самолете, да? И этот самолет падает, а ты меня знаешь: я лучше выпрыгну, пока он окончательно не разбился. Я ведь все равно разобьюсь, верно? С таким же успехом можно действовать на своих условиях. Но я тщеславен! На самом деле, наверное, мне можно было бы диагностировать нарциссизм, и, несмотря на то что я невероятный раздолбай— — В этом мы похожи. — ... все, чего я хочу, – это чтобы все всегда шло по-моему. И я хочу тебя, все чертово время! Но хорошие люди, как предполагается, не должны хотеть ничего подобного. Они не сходят с ума, когда их друзья проявляют интерес к чему-то, кроме них, – в отличие от меня! Ничего не могу с собой поделать. Похоже, я такой же, как они. Все это время я ничем не отличался от своей ебанной семьи. Я никудышный, Лунатик. Но я безумен... я так, блять, без ума от тебя! Римус прикусил губу и тихим голосом спросил: — Насколько сильно? — Полностью. Всецело. Вскрой меня, и ты найдешь внутри только Лунатика! Ни для чего другого места там нет. — Это... как-то грубовато. — Дерьмо. А я-то собирался расположить к себе. — Сириус кротко рассмеялся, шмыгая носом и вытирая его. На улице было холодно, но все, что нужно было Римусу, чтобы согреться, – это быть поближе к нему. Он шагнул вперед, прижимая Сириуса к себе, пока не почувствовал его дыхание у своего уха. — В школе я повел себя как последний подонок, — пробормотал Сириус. — Не ты один. — Я сделал это нарочно. Взбесился. Не мог даже мыслить здраво. Все, чего я хотел, – это поссориться из-за Реджа и моих родителей. А потом я сорвал всю злость на тебе. — Все нормально. Я тоже вел себя ужасно. Хотел причинить тебе боль... Мне жаль. — Теперь я тебе верю, — сказал он. — Клянусь, я верю. Маккиннон, она... она довольно убедительна. — Да, она такая. Сириус отстранился, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. — Лунатик, я обещаю тебе: кем бы ты ни был, я приму тебя. Я знаю, что раньше поступал неправильно, но мне плевать, что ты не гей. Я просто хочу тебя. — Мне тоже все равно, гей ты или нет, Сириус. Но, пожалуйста, я должен знать. Ты рассказал Джеймсу? — Нет, — Сириус снова фыркнул. — Я не мог... не тогда, когда мы так плохо расстались. Посчитал, что это неправильно. Римус выдохнул. Он не знал, радоваться ему или грустить, поэтому из доступного ему набора эмоций выбрал облегчение. — Ты еще можешь ему рассказать, — сказал он. — Мы можем ему рассказать. Думаю, теперь я готов. — Нет, — сказал Сириус, решительно качая головой. — Именно так мы и оказались здесь. Из-за меня и моего длинного языка. Тебе не нужно заставлять себя делать то, чего не хочешь, только потому, что я закатил истерику. — Да я не поэтому предложил, — запротестовал Римус, убирая прядь волос с глаз Сириуса. — Если бы я мог вернуться в прошлое, то изменил бы то, как рассказал вам о своем отце. То, как именно я рассказал, причинило боль всем, не только мне. Но сейчас я чувствую себя лучше, и я бы не отказался от этого. Теперь, когда я наконец-то высказался, мне как будто стало легче. Я рад, что тогда сказал хоть что-то, и продолжаю думать, что, возможно, с Джеймсом могло получиться тоже неплохо. — Не знаю, – нахмурился Сириус. — Не вижу особого смысла говорить ему, что мы расстались. — А что, если мы больше не расстаемся? — Ты имеешь в виду, что хочешь снова сойтись? — Ну, твоим другом быть я уж точно не хочу. — О. — Не в этом смысле! Я просто... — Не в силах вымолвить ни слова, Римус полез в карман своего джемпера и вытащил цепочку с медиатором. Когда Сириус увидел ее, на его лице отразилось удивление. — Ты все еще ее носишь? — Никогда ее не снимал. Ни разу. Он потрогал маленькую цепочку и медиатор на ее конце. — Это так трогательно. — Отвали. Ты же подарил ее. Сириус улыбнулся, обхватывая цепочку пальцами. — Я знаю. Римус почувствовал, как его сердце сделало сальто. — Значит ли это, что мы закрыли тему с расставанием? — Лучше бы так и было. Я уже несколько недель не могу написать ничего толкового, а моя игра тот еще отстой. Даже Сохатый заметил. И я... Ну, мне как-то не хватало моего парня-поэта. — Я далеко не поэт. — Тогда поэт на полставки. — Сириус прикусил губу, на этот раз, чтобы скрыть улыбку. — Можно я тебя поцелую? Услышав, как он просит об этом, чтобы сказать, что хочет поцеловать его, Римус словно сбросил с груди тяжесть весом в тонну. Он крепче прижал Сириуса к себе, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. — Тебе вообще нужно спрашивать? Послышался тихий звук, похожий на жужжание, и внезапно Сириус снова взял его лицо руками. Они наклонились друг к другу, закрыв глаза и почти соприкоснувшись губами, но прервались, когда в доме раздались радостные возгласы. Десять! Девять! Сириус рассмеялся, затем оглянулся на него. — Эй, Лунатик? Восемь! Семь! — Да? Шесть! Пять! — Давай больше никогда не будем играть в вопросы? Четыре! Три! — Я за, Бродяга. ДВА! ОДИН! С НОВЫМ ГОДОМ! Крик раздался из дома, как раскат грома, но никто из них не слушал. Римус вскинул голову, и мир сузился до одного лишь Сириуса. Сириус, Сириус, Сириус—его присутствие ощущалось повсюду: легкое касание на шее, перебирание волос, нежные прикосновения к телу. Ненасытное желание росло, и когда Сириус заговорил, Римус понял, никогда не насытится. Их смех сливался с поцелуями, они споткнулись о садовую изгородь, и снова поцеловались. Это было похоже на танец. Опьяненные счастьем, они вернулись в дом, где их поглотила толпа, украшения и громкие разговоры. Они отчаянно искали уголок, где могли бы, наконец, наброситься друг на друга. Наверху было единственное место, где не толпились тусовщики, но спальня Лотти оказалась заперта, а когда они заглянули в спальню Питера, то обнаружили, что он уже вырубился от количества выпитого алкоголя. — Ванная, — прошипел Сириус, беря его за руку. — Только не снова! Но на самом деле Римус не жаловался. И он не стал возражать, когда Сириус потащил его к ванной наверху и широко распахнул дверь. Секунду спустя он об этом пожалел. — БЛЯТЬ! — Вскрикнул Джеймс. Сириус распахнул дверь с такой силой, что дверная ручка ударила его в спину и отбросила назад, а Лили, раскрасневшаяся от ужаса, осталась стоять, прислонившись к раковине. — Вот черт, — Сириус хихикнул: — Не хотел прерывать! Лили закричала, и Римус прикрыл глаза руками, когда понял, что она была полностью обнажена, если не считать джемпер, который она прижимала к груди. Несмотря на полученную травму и съехавшие набекрень очки, Джеймс быстро поднялся и встал между ними, как щит. — Приятель, не хочешь съебать?! — Ладно! Просто хотел поставить тебя в известность, что у нас с Лунатиком все в порядке, так что, если вы двое хотите рискнуть еще больше и переночевать в своей комнате, то мы не будем возражать и переночуем в свободной! — Ладно, хорошо. А теперь выметайся! Протиснувшись мимо Сириуса, Римус, все еще с закрытыми глазами, ухитрился захлопнуть дверь ванной, на которую они оба навалились, оглушительно хохоча. — Кстати, у Поттеров дома должно быть пусто, — прохрипел Сириус, когда, наконец, смог отдышаться. — Хочешь–? — Чего ты ждешь? — Римус снова поцеловал его и прошептал ему в губы: — Давай, рок-звезда. Сириус прильнул к нему, сжимая в кулаке маленькую серебряную цепочку на шее. — О, как же сильно я, блять, скучал по тебе.

★★★

I, I will be king, And you, you will be queen; Though nothing will drive them away, We can be Heroes, just for one day, We can be us, just for one day... Вторник, 3 января 1978 Они добрались до вокзала Кингс-Кросс в половине десятого, и, несмотря на то что они немного отставали от графика, Джайлз не упустил шанса отозвать Римуса в сторону и отчитать его за каждую выходку, которую он выкидывал с семи лет. — Ты дерзкий маленький негодяй! — Мне жаль, Джил. — О чем ты только думал?! — Я не думал, Джил. — То, что ты сделал, было проявлением неуважения! — Я знаю, Джил. Старый водитель сжал обе руки в кулаки перед собой. — Поттеры – хорошие люди, Римус, а у Эффи чуть истерика из-за тебя не случилась! Неужели так трудно было сказать кому-то, куда ты пошел? Подумать, что другие могут волноваться? Люди заботятся о тебе! Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что всякий раз, когда ты уходишь куда-то один, люди начинают беспокоиться! И не тебе решать—не тебе решать, кто о тебе заботится! Так не бывает, ты меня слышишь? — Я слышу, — сказал Римус. — Уверен? Я вот так ни черта не думаю! У тебя, наверное, до сих пор вата в ушах! — Нет, — выругался он. — Я тебя слышу, правда. Я больше никогда так не поступлю. — Никогда? — Никогда-никогда. Я даю тебе слово. Джайлз очень сердито фыркнул, затем стянул с головы кепку и прижал руку ко лбу, словно изо всех сил стараясь не злиться на него. Сразу после этого он понял почему. — Римус, я знаю, что у тебя с отцом сложные отношения. Я понятия не имел, что ты так давно знаешь, и мне жаль, что я никогда не говорил тебе. Долгое время я был просто водителем. Чувствовал себя не на своем месте. Но ты важен для меня, я наблюдал, как ты растешь, знал тебя всю твою жизнь. Так что, что бы тебе ни понадобилось, тебе нужно только позвонить. Хорошо? — Хорошо, — сказал Римус, прежде чем рискнуть. — Тогда ты можешь сказать мне одну вещь, Джил? — Какую? — Мой отец. Настоящий. Ты не знаешь, жив ли он? Джайлз вздохнул и посмотрел вверх, словно проклиная облака. — Последнее, что я слышал, что он живет где-то в Америке. — В Америке? — Так точно, сэр. В Нью-Йорке, если я правильно помню. Но это было шесть... семь лет назад. Прости, сынок, но я больше ничего не знаю. Римус кивнул, изо всех сил стараясь найти способ разложить информацию по полочкам, не позволив ей разрушить все остальные аспекты его жизни. — Спасибо, что рассказал, Джил. — Только не срывайся сейчас в Америку. Если ты это сделаешь, я запру тебя в доме на всю жизнь. Никаких сигарет и книг лет до восьмидесяти. — А тебе тогда сколько будет? — Эй. Что я говорил насчет твоего вопиющего неуважения? Римус сделал все возможное, чтобы улыбнуться Джайлзу, и снова кивнул. — Я не полечу в Америку. Обещаю. Водитель вздохнул с облегчением, возвращая кепку на макушку. — Правильно. Все для школы взял? — Да. Все в багаже. Я оставил свой усилитель у Джеймса. Буду использовать тот, что есть в школе. — А ты уверен, что точно все взял? — Ну да. — Хорошо, но я бы проверил еще раз. Пока Римус стоял на платформе, гадая, что же такое он мог забыть, Джайлз повернулся и наклонился к багажнику машины. Изнутри он вытащил небольшой белый чемодан с медными застежками. Чемодан Хоуп. — Мне было стыдно от него избавляться. Вместо этого я попытался его починить. Ручка больше не болтается, видишь? Он многозначительно потряс сундуком, прежде чем передать его Римусу. Снова взяв сундук в руки, он почувствовал себя немного одиноким. — Это просто старый чемодан... — Старье – это хорошо. Старье рождает воспоминания. А воспоминания важны. Он провел пальцами по краю чемоданчика. — Да, ты прав. — Я всегда прав. И хорошо иметь больше одного чемодана: помогает поддерживать порядок. Я положил в него еще парочку вещей. Новые перчатки—я знаю, там холодно. Кое-какие книги и школьные принадлежности. Только то, что пригодится, конечно... Отплатишь мне хорошими оценками и посещаемостью. А теперь иди, не хочу, чтобы ты опоздал на поезд. Римус опустил чемодан рядом с собой. Это было не совсем похоже на него, но он был благодарен за этот жест, и когда он повернулся, чтобы присоединиться к своим друзьям, его охватило странное чувство тоски по дому. Не задумываясь, он развернулся и вместо этого обнял водителя. — Спасибо тебе за все, Джил. Ты мне как отец. Джайлз заколебался, как и следовало ожидать, но, в конце концов, обнял его в ответ своими толстыми, как бочки, руками. — Ну, я... Я должен был правильно тебя воспитать! Ни один придурок не пойдет в школу с плохим настроем. Затем они отстранились, и Джайлз с остекленевшим взглядом пропустил его вперед. — Тогда тебе лучше поторопиться. Твои друзья ждут. Он ушел, и после того, как они закончили прощаться, все шестеро направились к железнодорожной платформе, при каждом шаге их чемоданы и инструменты ударялись о колени. Джеймс и Лили шли рука об руку, Питер выжидательно оглядывался в поисках Мойры. Лотти курила, что было необычно для нее за пределами светского общества, но Роджер подарил ей одну из своих сигарет, когда они расставались накануне вечером, и она приняла ее со слезами на глазах, а также пару сверкающих бриллиантовых сережек к браслету. В остальном все казалось вполне нормальным. Платформу уже украшали явные признаки их возвращения: эмблема Финч-Хауса, Салазарово-зеленый галстук, мелькнувший в толпе. На этот раз Римус был этому рад. — Вот и все, дамы и господа! — Воскликнул Джеймс, когда они подошли к поезду. — В последний раз мы сядем на поезд этой старой северной железной дороги. Я почти что плачу. — Нам все равно придется вернуться на пасхальные каникулы, — отметила Лили. — Да, но это же последние зимние каникулы! Отложив гитару, Сириус остановился, чтобы потянуться, и издал довольный стон. — Сохатик прав. В следующем году в это же время мы будем жить где-нибудь в квартире, совсем одни. Никаких домашних заданий, никакой формы, только мы и ближайший магазин еды навынос. — Я так понимаю, что год перерыва от учебы официально объявлен? — Протянула Лотти, все еще держа сигарету в руке. — Разве люди обычно не путешествуют или работают в это время? — Они получают жизненный опыт, — усмехнулся Питер. — И мы собираемся использовать этот год для развития нашей группы. — И в наши дни это распространенное явление, — рассуждал Джеймс. — Ммм, конечно. Но я уверена, что наши родители, скорее всего, убьют тебя, когда узнают, что ты не собираешься работать. Питер скорчил гримасу, и Сириус приобнял его за плечи, чтобы поддержать. — Не волнуйся, Пит, ты можешь просто вступить в клуб. Мы с Лунатиком подумывали о том, чтобы организовать группу поддержки для детей, чьи отцы их ненавидят. — Сириус – президент, — сказал Римус, — потому что его отец ненавидит его больше всех. — Тогда ты, должно быть, заместитель, Луна моя, раз у тебя их целых два. — Я так рада, что теперь мы можем шутить на эту тему, — сказала Лили с притворным облегчением. — Мой отец в Америке, — неожиданно сказал Римус, удивив даже самого себя. — В Нью-Йорке. — Который настоящий? — Повторил Питер, как попугай. — Что он там делает? — Понятия не имею. — Как ты узнал? — Спросил Сириус. — Джайлз сказал. — Это великолепно! — Лотти зааплодировала. — Ты собираешься навестить его? — Нет. Вообще-то, у меня учеба. И группа. Ну, знаешь, приоритеты. На мгновение они все неуверенно переглянулись, но Римусу беспокоиться было не о чем. Джеймс и Сириус улыбнулись друг другу в ответ и обняли за плечи. — Ну что, погнали, — сказал Джеймс. Поезд дал первый гудок, и, пока остальные собирали свои вещи, Лотти улыбнулась и затушила сигарету об один из кирпичных столбов станции. — Я не вижу Мэри или Марлин, — сказала она, когда они все, шаркая, направились к вагонам. — Возможно, они уже в вагоне, — предположил Римус. Он был занят тем, что вытягивал шею, пытаясь заглянуть в конец платформы. Он почти сдался, но потом у него перехватило дыхание. — Быть, блять, не может... Все его друзья остановились и посмотрели на него. — Лунатик? — Просто... просто подождите секунду. — Бросив свою бас-гитару и чемодан, он оторвался от них, обогнув нескольких человек на платформе, и почти сорвался на бег. Когда он подбежал к нему, его волнение и радость достигли такого уровня, что он практически бросился в его объятия, едва не сбив с ног. — Том! Томни крепко обнял его. И когда он заговорил, Римус услышал улыбку в его голосе. — Думал, сможешь сбежать из города, не попрощавшись со мной, а? Отстранившись, он обнял своего друга за плечи и с отчаянием оглядел его с ног до головы. На Томни, как обычно, были теплое пальто и кепка, а также поношенные ботинки боввер, но темные круги под глазами наконец-то исчезли. Он выглядел хорошо. Римус никогда еще не был так рад кого-либо видеть. — Том, какого черта ты здесь делаешь? — Ты сказал, что поедешь первым поездом. Я сказал, что увидимся третьего, не так ли? — Сказал Томни, вытаскивая зубочистку из зубов. — Значит, это твои приятели? Внезапно опомнившись, Римус резко обернулся и увидел, что все его друзья смотрят на них с платформы. Он смущенно помахал им рукой, и, обменявшись еще несколькими сомнительными взглядами, они начали спускаться по платформе. Томни, готовый пойти им навстречу, поднял руку, и Джеймс медленно помахал в ответ, выглядя таким же ошарашенным, как и Питер, в то время как Лили и Лотти тесно прижались друг к другу, бросая друг на друга взгляды, которые иногда бывают у девушек, когда они не уверены, волноваться им или восхищаться. — Эй, — прошептал Томни на ухо Римусу. — Вон тот, с волосами – это Сириус, верно? Внезапно Римус вспомнил, каково это – чувствовать себя униженным. Он резко толкнул Томни локтем. — Заткнись. Ни слова. — Что, вообще? Даже не поздороваемся? — Богом клянусь, Том... — Мм-мм. А он симпатичный, да? Времени на разговоры не осталось. Его друзья поспешили вперед, выжидая. Римус почувствовал, как вспотели его ладони. — Ребята, это Том. Мой друг. Или, скорее, брат. — Ты Том? — Питер разинул рот. — Единственный и неповторимый. — Томни снова зажал зубочистку в зубах, затем протянул руку. — Рад знакомству. Я много слышал о вас, ребята. Джеймс первым вышел из транса. — Мы тоже, приятель, — сказал он, делая шаг вперед и пожимая руку Томни. —  Так, давайте-ка посмотрим: ты, должно быть... Джеймс? — Верно. — И... Питер? Питер кивнул, все еще широко раскрыв глаза. — Это Лили, — показал Римус. — А это Лотти и Сириус. — Римус не говорил, что ты блондин, — чопорно заметила Лотти. — И про твои красивые глаза тоже умолчал. Томни ухмыльнулся, поправляя кепку. — Не такие красивые, как у тебя, милашка. — О, он мне нравится, — сказала она, откидывая волосы на плечо и одаривая Лили довольной улыбкой. — Вы закончили? — Римус фыркнул, в то время как Томни перемещал зубочистку языком из одного уголка рта в другой. — Виноват. Не хотел отвлекать, просто пришел проводить, — сказал Томни, многозначительно взъерошив волосы Римуса. — Не мог же я позволить моему Лу уехать, не попрощавшись. — "Лу"? — Повторила Лили. — Ты его так называешь? Правда? — С тех пор, как узнал его. — Ты никогда не говорил нам об этом, Римус. — Не думал, что это так важно, — возразил Римус. — Он рассказывал вам, как сосал большой палец во сне? — Спросил Томни. — Ему было двенадцать лет, а он все еще продолжал так делать. Пришлось обмакнуть его в масло с перцем чили, пока он дремал, чтобы отучить от этой привычки. — Хватит! — Нет, нет, продолжай, — настаивал Джеймс. — Я бы хотел услышать больше. Лунатик никогда о себе не рассказывает. Глаза Томни расширились от восторга. — "Лунатик"? — О, это та еще история! Давай, Блэк, расскажи ему! Он добродушно пихнул Сириуса, который до этого момента, казалось, вообще отказывался что-либо говорить. Римус нервно прикусил нижнюю губу, но прежде, чем Сириус и Томни успели закончить разглядывать друг друга, снова раздался свисток поезда, и платформа вокруг них начала стремительно пустеть. — Похоже, нам придется приберечь ее до следующего раза, — сказал Томни, еще раз пожимая Джеймсу руку. — Ну, тогда до следующего раза. Но я рад познакомиться с друзьями Лу. — А мы с тобой, — сказал Джеймс. — Продолжай, Лунатик. Дадим вам секунду, ребята. — Да, Лу, — хихикнула Лили, а Джеймс, подавив улыбку, шагнул вперед и взял чемодан Римуса. — Не опаздывай, Лу. — Ха-ха, Эванс. — Приятно познакомиться, Том! — Позвал Питер. — Ага! — Лили помахала рукой. — И не стесняйся! — Добавила Лотти. — Любой друг Римуса – наш друг. — Прекрати с ним флиртовать! — Простонал Питер, провожая взглядом девушек. Джеймс толкнул Сириуса в плечо. — Пошли, приятель. Сириус с чемоданом в руке пошел следом, а Томни приподнял кепку в знак прощания. — Отличные друзья, — ухмыльнулся он, поворачиваясь к Римусу. — Понимаю, почему они важны для тебя. — Ты тоже важен. — Это само собой. — Самодовольный ублюдок. Прикусив кончик зубочистки, чтобы скрыть игривое выражение лица, Томни схватил его за плечо и крепко сжал. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но был тут же прерван, когда кто-то прочистил горло. Обернувшись, они с Римусом обнаружили Сириуса, ожидающего в одиночестве на том же месте, что и раньше. — Привет, приятель, — сказал Томни. — Привет. — Сириус облизал губы, и Римус понял, что он изо всех сил старается вести себя прилично. У него сильно напряглась шея, как и тогда, когда он слишком наболтал лишнего учителю. — Просто хотел поблагодарить тебя за то, что позаботился о нем. Я знаю, что с ним нелегко. — Сириус ткнул пальцем в сторону Римуса. — Рад стараться. Посмотрев на Римуса, Сириус протянул руку Томни, и тот, взглянув на нее, улыбнулся и медленно протянул свою для рукопожатия. — Значит, ты будешь заботиться о нем в школе? — Конечно, — возразил Сириус. — Мы заботимся друг о друге. Да, это то, чем мы занимаемся. — Рад это слышать, — сказал Томни. Он продолжал пожимать руку, и как раз в тот момент, когда Сириус вопросительно взглянул в сторону Римуса, Томни дернул его вперед и схватил за шею. — Том! — Тсс! — Томни ухмыльнулся. — Дай взрослым мальчикам немного поговорить, ладно, Лу? Римус не мог видеть его лица, но готов был поспорить на что угодно, что Сириус нахмурился. Когда Томни показал ему пальцами, чтобы он шел дальше, он уступил и отошел на несколько шагов, чтобы забрать свою сумку. Оттуда он мог видеть, как Томни улыбнулся и что-то прошептал Сириусу на ухо. Томни не сводил с него глаз, и Римус мог сказать, что Сириусу было не по себе. Его тело оставалось напряженным, но гордость не позволяла просто оттолкнуть Томни. Разговор продолжался несколько долгих секунд, и, наконец, когда Римус уже собирался подойти и разнять их, Томни ухмыльнулся и запечатлел смачный поцелуй прямо на щеке Сириуса. — Рад, что мы понимаем друг друга, — объявил Томни, похлопав Сириуса по плечу, когда отпускал его. — Он весь твой, Лу! Римус отчаянно хотел спросить, что он сказал, но Сириус уже отошел в сторону, упрямо вытирая щеку и стоя так близко, что их плечи соприкасались. Томни, стоявший напротив них, достал из кармана пальто пачку сигарет, вытащил одну и зажал ее между зубами. — Эй, Лу, ты помнишь наше обещание друг другу? — Да, — прохрипел Римус, прежде чем прочистить горло. — Да. Я помню. — Хорошо. — Он улыбнулся, затем подошел и вытащил сигарету изо рта только для того, чтобы засунуть ее Римусу за ухо. — Тогда увидимся, когда вернешься. — Договорились. Томни бросил косой взгляд в сторону Сириуса. — Приятно было познакомиться, Сириус Блэк. Сириус кивнул, затем потянулся, чтобы вытащить сигарету из-за уха Римуса. Затем зажал ее зубами и прикурил от зажигалки, которая лежала у него в кармане. — Я тоже рад был познакомиться с тобой, Тонас Армстронг. — Он выдохнул дым, превратив его в одно плавное облачко. — Спасибо за сигарету. Томни ухмыльнулся, и когда он снова посмотрел на него, Римус чуть не умер. — О, он мне нравится. — И тут Томни начал медленно пятиться назад, подмигнув Римусу напоследок. — Пока, Лу. — Пока, — тупо повторил Римус. С этими словами Томни исчез. Исчез под тяжелыми сводами вокзала, засунув руки в карманы. Даже после того, как он ушел, Римус остался стоять как вкопанный. Потребовался еще один пронзительный гудок поезда, чтобы вывести его из задумчивости, и к тому времени Сириус уже растирал недокуренную сигарету о подошву своего ботинка. Ботинка Док Мартинс. Сорок первого размера. — Эй, Сириус...? — Мм...? — Что тебе сказал Томни? — Все-то тебе расскажи, Лу. Римус поморщился, но ухмылка, которой одарил его Сириус, была искренней. У него внутри все сжалось, но ему это нравилось. — Нет, серьезно, что он сказал? Сириус равнодушно пожал плечами: — Ты никогда не говорил мне, что он горячий. — Какое это имеет отношение к делу? — Так ты признаешь, что он горячий? Римус внезапно рассмеялся и прикрыл рот рукой, когда проходящий мимо мужчина бросил на них недоуменный взгляд. — Нет, это просто Том. Он всегда был таким. Так что он сказал? — Он сказал, чтобы я заботился о тебе. И еще кое-что. — Оу. Ну, он не это имел в виду. — Что? Типа, я испугался? — Нет... Но, может быть, совсем немного... ревнуешь? — Ах-ах-ах, — выдохнул Сириус. — Ты забываешь, что он целовал тебя лишь в губы, но я целовал тебя везде. — Это должно было прозвучать романтично? — Сам решай. Римус поднял свою сумку. — Я решу. Когда мы вернемся в школу. Наедине. — Мм, вот что я хотел от тебя услышать. — Сириус заложил руки за голову. — Поцелуй меня в зад, Армстронг. Римус ухмыльнулся. — Иди уже, идиот. Они оба собрали свои вещи и быстро повернулись, чтобы направиться к двери поезда. Еще не дойдя до него, они заметили Джеймса, Лили и Питера, выглядывавших из окна ближайшего вагона и явно обрадованных их появлением. — Тебе удалось пожать руку боссу мафии, Сириус? — Поддразнил его Джеймс, открывая верхнее окно. — Он поцеловал тебя на удачу? — Да отвали ты! — Огрызнулся Сириус. — Любопытные ублюдки! — Конечно, мы любопытные! Почему один ты можешь секретничать с гангстером? — Проворчал Питер. — Он не гангстер! — Ага, конечно. Ты хоть видел, во что он был одет? По сравнению с ним ты выглядишь как милый мальчик-зайчик. — Пит, когда я войду в ваше купе, тебе лучше спрятаться получше, иначе познаешь чувство пинка ботинками под зад! Они все смеялись над ним через окно, и когда служитель платформы подошел сзади, чтобы резко затолкать их в поезд, Римус взял Сириуса за руку и втащил его в вагон. Он пропустил Сириуса вперед, и они вместе побрели по проходу поезда со своими чемоданами, приветствуя всех, кого узнавали. В конце концов поезд с грохотом ожил, и, когда он начал отъезжать от станции, Сириус повернулся, чтобы подразнить своего парня, идя задом наперед. — Итак, по десятибалльной шкале: насколько хорош был поцелуй с Томни? — Придурок. — Римус ударил его сумкой по голени. — И у меня нет никакой шкалы. — Ха! Настолько плохо? — Все-то тебе расскажи. — Поэтому и спрашиваю. — Это был едва ли поцелуй. Не считается, так что перестань. — Я же просто рассуждаю! Если бы ты сразу сказал мне, что он выглядит так, возможно, я бы вошел положение. — Так мне позвать его? Посмотрим, сможешь ли ты сам поцеловать его как следует? — Это в переводе с ханжеского означает "Я хотел бы на это посмотреть"? — Ты безнадежен, — сказал Римус, опуская подбородок на грудь, чтобы скрыть улыбку. Затем: — Погоди, твои ботинки... Сириус остановился посреди прохода. Он посмотрел на новенькие мартинсы на своих ногах. — Ага, рождественский подарок. Нравится? — Он хитро улыбнулся. — Да шучу я. Знаю, что они от тебя. Еще и идеальный размер подобрал, сталкер. Римус закатил глаза. — Я имел в виду, что у тебя шнурок развязался. Не двигайся. — Он наклонился, взял оба шнурка и быстро завязал в бантик. Закончив, он встал и был вознагражден фирменной ухмылкой Сириуса Блэка, а его глаза сказали все, чего он не мог сказать вслух. — Мой герой. — Я часто это слышу. Прошло мгновение, и Римус на мгновение задумался о том, есть ли у них шансы найти пустое купе и позволить своим друзьям думать, что они опоздали на поезд, пока одна из них не подошла к ним сзади. — Кхм-кхм? Они оба развернулись, и Сириус быстро отскочил в сторону. — Извини, Лот. Не хотел вставать у тебя на пути. — Да не стоит, я просто из туалета шла, — ответила Лотти, подозрительно глядя на них. — Что вы двое тут делали? — Я завязывал ему шнурки, — невинно ответил Римус. — А? Сириус что, вдруг забыл, как завязывать шнурки? — Совершенно верно, — кивнул Сириус. — Такое случается время от времени. Трудно объяснить. Она покосилась на них, скрестив руки на груди, как будто не могла решить, виновны они в чем бы то ни было или нет. Ожидая ее ответа, Римус мысленно упрекал себя за беспокойство. В большинстве случаев Лотти могла быть такой же проницательной, как и все остальные, но он всего лишь зашнуровал ботинок Сириуса. Не может такого быть, чтобы она— — И как давно вы мутите? Потребовалось некоторое время, чтобы осознать значение сказанного, но когда Римус наконец понял, то у него отвисла челюсть. — Что?! Мы не... Мы не мутим, Лотти! — В самом деле? Так ты хочешь сказать, что между вами ничего нет? — Нет! Еще один метафорический удар, и лицо Лотти расплылось в улыбке. — Врунишка. — Он не врет! — Настаивал Сириус. — Определенно врет. — Не-а. Приподняв бровь, Лотти скрестила руки на груди и занялась изучением своих ногтей. — Мм, точно. Что ж, может, это оправдание сработает на ком-нибудь другом? В следующий раз обязательно получится. Но я-то слышала, как вы болтали о поцелуе с тем другом. — Не болтали мы! — Сириус проболтался. — Лунатик просто прикалывался. Ты все вырвала из контекста, верно, Лунатик? — Да-да! Я просто прикалывался! И—И Сириус тоже! Правда, Сириус? — Правда! Видишь, это просто прикол! Закатив глаза, Лотти вздохнула и опустила руки. — Вам не о чем беспокоиться, я ничего не скажу. Какое мне дело, с кем ты там кувыркаешься, Сириус? Хотя дам небольшой совет: если ты пытаешься сохранить это в секрете, может, не стоит пускать слюни на парня в общественных местах. — Я не пускал слюни! — Сириус зашипел. — Я был жестким и пугающим! Лотти, ничуть не смутившись, протиснулась мимо них и просто пошла дальше по проходу. — О, и я не виню тебя, Римус, — бросила она через спину. — Томни в отличной форме. Я бы тоже с ним поцеловалась. Она помахала им через плечо, прежде чем исчезнуть в одном из купе, оставив их обоих ошеломленными. — Ну, — начал Римус, — это было... не так уж и ужасно. Сириус почесал затылок. — Как думаешь, какова вероятность того, что она кому-нибудь расскажет? — По шкале от одного до десяти? Десять. — А десять – это хорошо или плохо? — Не уверен. — Хм. Что ж, тогда, полагаю, с двумя покончено. Слегка улыбнувшись, Сириус подхватил свой чемодан и потащил его за собой, уже направляясь к купе их друзей. Римус наблюдал за ним, гадая, что он должен был чувствовать. С двумя покончено... С двумя покончено... Звучит не так уж и плохо. — Ты идешь, Луни? — Да. — С двумя покончено. — Иду.