The Cadence of Part-time poets

But oh, how it feels so real, Lying here, with no one near; Only you and you can hear me, When I say softly, slowly; Hold me closer, tiny dancer, Count the headlights on the highway; Lay me down in sheets of linen, You had a busy day today… — “Tiny Dancer” Elton John, 1971 Позже, в поезде... Римусу всегда нравились списки. Списки помогали поддерживать порядок, а порядок не давал разным вещам пропасть бесследно. А еще они помогали избежать путаницы в жизни: кто что знал, кто куда ходил, кто кому нравился—такова неразбериха, ничего не поделаешь. Аккуратная ложь не позволяла неизбежному беспорядку стать еще более запутанным. А также помогала сохранять душевное спокойствие. Марлин, Томни, Регулус, Симеон, Лотти – сегодняшний список. Все, кому он рассказал (случайно или нет) о своих тайных отношениях с Сириусом. Однако он задумался и понял, что у всех людей есть свои собственные списки. Марлин знает, при том что она сама лесбиянка, следовательно, ее девушка, Николь, тоже в курсе. И Томни знал, потому что Томни знал все, а это, должно быть, означало, что Тоня тоже знала, даже если и догадалась сама. Регулус клялся и божился, что никому не рассказывал о Сириусе, но этого было недостаточно. Его родители все равно поняли все в тот день, когда Вальбурга Блэк нашла те журналы под половицами в спальне Сириуса. И как бы сильно он ни волновался, Римус никогда не узнает точно, сколько именно людей знают. Сколько? Сколько других членов семьи, злых врачей или отвратительных психологов знали о секрете Сириуса? Ну, Блэки хотя бы далеко от них. Вряд ли их имена можно было добавить в список. Но как насчет проблем, возникающих намного ближе? А как насчет Лотти, самопровозглашенной королевы сплетен—можно ли ей действительно доверять? Сохранит ли она такую пикантную новость в тайне? Внезапно Римусу стало казаться, что его аккуратный список пошел по пизде. Большую часть нескончаемой поездки на поезде до школы он провел, уткнувшись носом в книгу, не отрывая глаз от страниц, но едва ли вникая в смысл написанного. Он почувствовал, как к нему возвращается ощущение банки газировки, готовой взлететь прямо в купе. Его более безрассудная сторона твердила ему, что он должен просто сделать это: поднять голову и объявить об этом сразу всем. Я ГЕЙ! Ну, ладно... Не совсем гей. Скорее, пятьдесят на пятьдесят. Мне все еще нравятся девочки. Девочки замечательные—Женщины! Я имел в виду женщин, Мэри. Что? Нет, мы всегда хотели вам рассказать! Д-да, Сириус тоже. И мы типа... Нет, Лили, все не так! Мы хотели подождать, пока не будем окончательно уверены, что можем доверять—э-э, нет, извините, я неправильно подобрал слова. А...? НЕТ! Мы доверяем вам, но всегда есть... И мы не ссорились! Или, вроде как, совсем чуть-чуть, но сейчас стало лучше, и—нет, Лотти, я никогда не представлял Мика Джаггера голым, но вот Сириус... И нет, Питер, ТЕБЯ я тоже никогда голым не представлял. И Томни не—АНАЛЬНЫЙ СЕКС?!... огосподибоже. С другой стороны, у него не было ни единого шанса. Возможно, в другой жизни он позволил бы безрассудству по-настоящему взять верх, а не просто слегка помутить рассудок, но только не этот Римус Люпин. Не тогда, когда у него не было никаких гарантий на исход. Он предпочел бы, чтобы это происходило медленно, по порядку. Как при написании песни. Сначала мелодия, потом переход... Сначала Джеймс, потом Лили... Питер, Мэри... Неплохой список. О, а может... — Лунатик, берегись! Футбольный мяч врезался в книгу Римуса, едва не зарядив корешком ему в нос. Он раздраженно поднял глаза и увидел, что остальные его друзья смотрят на него со счастливыми улыбками. Лили сидела рядом с Джеймсом, ее рыжие волосы были растрепаны уличным ветром. Мэри сидела по другую сторону от нее и красила носок ботинка Марлин фиолетовым лаком для ногтей, а Марлин наблюдала за ней с легкой улыбкой, положив руку на спинку сиденья. Лотти и Питер спорили о вкусе одного из пирожных — малиновый или тутовый. Пока он отвлекся, Сириус схватил книгу Римуса, чтобы начать игру в "попробуй отними", которую он тут же проиграл, когда Лили потянулась, чтобы выхватить ее. Все было совершенно нормально. — Не хочешь сыграть в рамми, чтобы скоротать время, Люпин? — Спросил Джеймс, размахивая колодой карт. — Предупреждаю тебя: мы тренировались все каникулы. Римус искоса взглянул на Сириуса, который одарил его нахальной ухмылкой и подмигнул. — Конечно, Сохатый. Но тузы высокие. — Кто играет в рамми с высокими тузами? Чудаки, вот кто. Добравшись до вокзала, они пересели в автобусы, которые уже ожидали их. Предстояла поездка вглубь шотландских долин, где располагалась их школа. Снег там, в отличие от легкого рождественского снегопада в Лондоне, был обильным и ощутимым. Тот снег исчез к утру, а этот продержится до дня рождения Римуса, как минимум. К счастью, тротуар был расчищен, хотя Римус напомнил себе, что это, вероятно, станет одной из его обязанностей старосты. Им пришлось ждать, пока Филч закончит выгружать оставшиеся сумки из автобуса. Девочки уже ушли, жалуясь на холод, но многие другие дети все еще ждали, здоровались друг с другом и охотно рассказывали своим друзьям обо всем, что произошло в их жизни за время зимних каникул. Римус даже поздоровался с Джиллиан, которая помахала ему рукой и предложила коробку рождественских сладостей. — Не понапридумывай себе там ничего, — сказала она ему. — У нас дома их целая куча, вот и все. Он поблагодарил ее и отошел обратно к своим друзьям, все еще ожидающим, когда же появится чемодан Питера. — Устроим войну снежками? — Предложил Сириус, жадно оглядывая лужайку. — Лучше не стоит, — предупредил Джеймс. — Макгонагалл идет. Директриса, одетая в теплое зимнее пальто, подходила к ним, здороваясь с каждым учеником, мимо которого проходила, а ее каблуки цокали по расчищенному тротуару. Когда она подошла к ним, то улыбнулась, что в ее случае больше походило на то, что кожа вокруг ее рта натянулась чуть более насмешливо, чем обычно. Римус с некоторым удовлетворением отметил, что она уже не казалась ему такой пугающей. Возможно, роль сыграл его последний скачок в его росте или тот факт, что на ней была пушистая меховая шапка, которая на первый взгляд напоминала шкурку енота. — Джентльмены, — сказала она, осматривая каждого из них. — Как прошли ваши каникулы? — Просто великолепно, Минни! — Воскликнул Сириус. — А твои? Надеюсь, Санта не включил тебя в свой список непослушных детишек. Уголки рта Макгонагалл сжались, но на приманку она не клюнула. Она взяла себя в руки, и на мгновение Римусу показалось, что она собирается их отругать. — Мистер Блэк, я как раз надеялась, что мы сможем немного поболтать наедине. Сириус, казалось, был не в восторге, но кивнул и последовал за директрисой в сторону, оставив остальных гадать, что же она от него хочет. — Думаете, она назначает ему отработку? — Спросил Питер. — Нет, это слишком даже для него, — сказал Джеймс. — Что-то случилось. Римус не знал, что именно, но ему не понравился бледный вид Сириуса, когда тот наконец вернулся к ним. — Что она сказала? Что случилось? — Редж, — прохрипел Сириус. — Он не вернется. — Не вернется? — Встревоженно повторил Джеймс. — Что, совсем? — Совсем. Похоже, родители забрали его из школы. — Почему?! Сириус покачал головой. — Она не сказала. Только спросила, в порядке ли я. — Ну, конечно, ты в порядке, — резко ответил Джеймс. — И Редж тоже был бы в порядке, если бы свалил из этого чертова дома. — Я уверен, что с ним все нормально, — добродушно сказал Питер. — Они бы ничего ему не сделали. Он ведь теперь наследник, верно? — Да, да. — Сириус нервно обхватил себя за локти. — И все же... Мне, наверное, стоит позвонить ему? — Для начала дойдем до общежития, — предложил Римус. — А там ты решишь, звонить ли ему. Сириус кивнул. — Ваши ставки на то, что матушка четвертует меня за одну лишь попытку позвонить? — Ну, она примерно в тысяче километров отсюда, так что я бы сказал, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Сириус и Джеймс фыркнули, а Питер только покачал головой. — Твоя семейка конченая, приятель. — Петтигрю! — Мерзкий вопль Филча перекрыл весь шум в округе. — Забери свой чемодан! Пока Питер со страхом на лице побежал за своим чемоданом, остальные собирали свои вещи, стремясь поскорее вернуться в тепло Годрик-Хауса. Они только начали идти по тротуару, когда кто-то окликнул их, на этот раз Римуса. Он обернулся, и у него внутри все сжалось, когда он понял, кто это. Только один человек мог носить пальто цвета павлиньих перьев. — Пардон, — нежно проворковала Шейла, — у тебя найдется минутка? — Что, у тебя тоже пропал брат, Лунатик? — Спросил Питер. Джеймс повернулся и свирепо посмотрел на него. — ... Извините. Ужасная шутка. — Вы идите вперед, — сказал Римус. — Я догоню. Сириус, казалось, хотел было возразить, но у него и так было много забот. В конце концов, он пошел с остальными, а Римус выбрался из толпы студентов и направился к концу ряда автобусов. Шейла последовала за ним, теребя свои пальцы в перчатках, а Римус изо всех сил старался не чувствовать жалости. Из-за Сириуса и Томни у него было мало поводов для беспокойства по поводу учительницы музыки, и он не очень-то жалел об этом. Он не знал, как объяснить, что для него не имело абсолютно никакого значения, что она знала Тэда, что Тэд не знал его. И не хотел, чтобы это менялось. Делало ли это его плохим сыном? Плохим человеком? Я не хочу тебя. Я не хочу, чтобы ты не хотел меня. Но Шейла, конечно, оставалась Шейлой. — Не хочешь прогуляться, Римус? — Она спросила. — Холмы за школьным садом в это время года выглядят так чудесно. Внезапно испугавшись, что они останутся с ней наедине, Римус указал на свой тяжелый чемодан. — Это будет довольно проблематично... — Ой. Ладно, не бери в голову. — Она улыбнулась, озабоченно облизывая губы. — Прости, что отрываю тебя от друзей сразу, после того как вы вернулись, но я хотела поговорить с тобой о том, что ты сказал перед Рождеством. Началось, – подумал Римус. Теперь настал момент, когда она начала заново переживать дни своей славы благодаря ему. Пожалуйста, не надо, – молча умолял он. – Я не хочу знать, что ты не сказала. — Теперь тебе не о чем жалеть, — продолжала Шейла, — но я не могла перестать думать об этом. Да, выражалась я не самым должным образом, но хочу, чтобы ты знал, что мне жаль. Я никогда намеренно не скрывала от тебя Тэда. Это не входило в мои намерения. — Я понимаю, — сказал Римус, неловко потирая шею. — Все в порядке, правда. Просто навалился стресс из-за экзаменов, а в итоге я сорвался на Вас. Так что беспокоиться Вам не о чем, я в порядке. И я бы не стал винить Вас, если бы мне назначили отработку за это. Она усмехнулась, затем посмотрела на него так, как это делала Эффи – как будто не верила ему, – и Римусу захотелось оказаться где угодно, только не там. — Он тоже был суховат, — сказала она. — И сообразительный, как черт. Когда мы были детьми, мы воображали, что... — Простите, миссис Бьюкенен, но мне все равно. — Это было жестоко, но он ничего не мог с собой поделать. Слова сыпались одно за другим, как чертовы костяшки домино. — Круто, что Вы когда-то знали этого парня, но я – нет. Так что мне не очень интересно ворошить прошлое моей покойной мамы. Есть некоторые подозрения, что ей нравился этот парень настолько, что она захотела завести от него ребенка, и это был ее выбор, не так ли? Лично я не знаю никого по имени Таддеус Дин. Так что, если Вы не против, я бы предпочел оставить все как есть. — О. — Простите. — Не стоит, — быстро сказала она. — Не надо, правда. Я должна была предвидеть, что ты можешь почувствовать себя не лучшим образом. Я никогда не имела в виду... Так, теперь я уже просто повторяюсь. — Она прочистила горло, нацепив на лицо широкую улыбку. — Я так горжусь тем, что ты умеешь постоять за себя. Это не так-то просто, особенно когда в деле замешано столько эмоций. — Ага... Ну, если мне когда-нибудь станет интересно, я обещаю, что спрошу. Но сейчас я бы предпочел, чтобы Вы просто остались моей учительницей музыки. Она кивнула, еще быстрее, чем раньше, и Римус приказал себе не обращать внимания на ее страдальческий вид. Мне это не нужно. Это не моя проблема. — Что ж, тогда мне остается надеяться, что ты выполнил все домашние задания на каникулы. Римус поморщился. — О, да... Все до единого.

★★★

В последующие дни Римус изо всех сил старался не думать о матерях, отцах или других всевозможных членах семьи. Он чувствовал себя виноватым за то, что расстроил Шейлу, а потом сглупил, приняв вину на себя. Почему в обществе считается чуть ли не смертным грехом нежелание знать того, кто никогда не удосуживался узнать его? Как сказал Томми: нахер отцов! Эти парни бесполезны, будь они богаты или бедны. И какое Римусу дело до того, что какой-то случайный мужик, возможно, живет в Америке с семьей, которая не имеет никакого отношения ни к нему, ни к Хоуп? Римуса там нет — он здесь! И вскоре он вернется в Лондон со всеми своими приятелями, будет играть музыку и употреблять наркотики на вечеринках, как и любая другая рок-звезда его возраста. Ни у кого из этих звезд не было отцов, по крайней мере, таких, какими они могли бы гордиться. Он просто устранил очередное препятствие на пути – перепрыгнул через ступеньку карьерной лестницы. Нахер отцов. Кому они вообще нужны. У него был Сириус, чтобы отвлечься, хотя если Римус в чем-то и был виноват, то облегчение от того, что проблемы семьи его парня достаточно запутанны, чтобы отвлечь его от собственных, казалось, было неплохим началом. Пока слухи об исчезновении Регулуса распространялись, Сириус начал беспрестанно названивать в дом Блэков. Сначала он казался полным надежды, и хотя персонал и уверял, что с "Мастером Блэком" все в порядке, Римус видел, как стресс начинает постепенно сказываться на Сириусе. — Мрази! — Прорычал Сириус, швыряя трубку на пятый день. — Они даже трубку больше не берут! Как будто знают, что это я! О, конечно, это матушка постаралась: она ни за что не позволила бы ему разговаривать с предателем. С таким же успехом я мог бы начать отправлять письма—будет чем огонь в камине разводить! — Продолжай пытаться, — настаивал Римус. — Даже если он не сможет с тобой поговорить, то хотя бы услышит, что ты звонишь, и поймет, что он тебе небезразличен. Сириус злобно уставился в пол, но, в конце концов, кивнул и поднял трубку. — Надо попробовать еще раз... просто на всякий случай. Помимо желания успокоить Сириуса, у Римуса была совершенно эгоистичная причина желать возвращения Регулуса в школу. С тех пор, как Макгонагалл сообщила им, что новый наследник Блэков не вернется, Римус был приставлен к другому мальчику для выполнения всех обязанностей старосты. Его звали Антон, и, хоть он и не был совершенно невыносимым, выпускник Салазара, учившийся на двенадцатом курсе, казалось, страдал от постоянного насморка. Когда он не болтал без умолку, он чихал – так громко, что, когда им поручали расставлять книги по полкам, все в библиотеке вздрагивали. — Регулус живет через коридор от меня. Вернее, жил. Никто ничего о нем не слышал, но большинство думает, что там что-то с его семьей. Ты же слышал, что в прошлом семестре от его брата Сириуса отреклись, да? Должно быть, он совершил что-то очень плохое, раз лишился всего этого. Я слышал, что Блэки практически—АПЧХИ!—практически члены королевской семьи! У них есть дома в каждой стране поблизости. Интересно, что он натворил?.. Белби говорит, что он педик, но я думаю, что он нормальный. И все же с таким братом ему нелегко приходится. Возможно, Регулусу просто было слишком стыдно возвращаться. — Антон. — Да, Люпин? — Заткнись. Антон так и сделал, пробормотав что-то о том, что ему нужно снова наполнить свою тележку и, наконец, оставил Римуса в покое. Обычно он не возражал против дежурства в библиотеке, но тогда были только он и Регулус. Он хотя бы был тихим – выполнял свою работу и никогда не жаловался на это. Еще Регулус хорошо ладил с детьми, хотя никогда в жизни бы в этом не признался. Римус все еще жалел, что не попал на их отчетный концерт в конце первого семестра... чертовы экзамены. На следующей неделе он должен был вернуться к шестиклассникам, и неужели ему придется сделать это одному? Лучше одному, чем с Антоном... — Привет, Люпин! О нет. Почему ты просто не свалишь?! Сжав кулаки, Римус обернулся и обнаружил, что это вовсе не Антон. Это был Сэм, маленький десятиклассник, который заказал ему стихотворение перед Рождеством, когда он активно продвигал свой бизнес. Римус заметил, что с начала семестра он стал немного длиннее, но Сэм впервые подошел к нему и сказал что-то. — Привет, Сэм. Как ты? При этом приветствии Сэм слегка порозовел, как будто не ожидал, что Римус знает его имя. — Хорошо, — ответил он, скорее пискляво, чем как-либо еще. — Многовато книг. Римус взглянул на тележку и кивнул. — О, да. Помогаю расставлять их по местам. — Черт возьми, я и не знал, что ты староста. — Потому что старосты такие отстойные? Глаза Сэма за оправой очков расширились, и он яростно замотал головой. — Н-нет! Ты просто не похож на человека, который... э-э... — Просто прикалываюсь, — сказал Римус. — У тебя тоже книга немаленькая. Дашь взглянуть? Сэм, словно забыв о книге в своих руках, рассеянно опустил на нее взгляд. Его первым побуждением было спрятать ее за спину, но, когда Римус шагнул вперед, он смущенно вытащил ее обратно. — Это греческий словарь, — объяснил он. — Я бы хотел изучать литературу в университете. Подумал, что это будет хорошим началом... — Возможно, — сказал Римус, когда Сэм убрал словарь обратно в сумку. — Знаешь, я не изучаю греческий, но хожу на литературу к Бильшину. Хочешь, я тебе что-нибудь порекомендую? На лице Сэма расцвела улыбка. — Да! Помахав ему рукой, Римус провел мальчика из прохода через несколько рядов. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы найти то, что он искал. — Вот, попробуй пьесы Эсхила. Это трагедии, но я всегда предпочитал их политике. Возможно, придется немного подучить язык, но я могу отдать тебе свои старые записи, если хочешь. — Было бы здорово! — Сэм просиял. — А что еще порекомендуешь? И они продолжили искать вместе, пока не собрали внушительную коллекцию. Римус только добрался до Овидия, когда из-за стеллажей с книгами донесся резкий свист, прервавший их беседу. Сначала он предположил, что это мисс Пинс, готовая живьем содрать с него шкуру за то, что он расслабился и прекратил работать, но строгая библиотекарша никогда бы не стала так грубо шуметь в своем храме тишины. — Приветик, Чудила! — Позвала Триш. — Есть минутка? Он помахал ей, а затем похлопал Сэма по плечу. — Оставлю тебя наедине с классикой, приятель. Рад был повидаться. — Я-я тоже! Они пошли обратно тем же путем, каким пришла Триш, и она с довольным видом оглянулась через плечо. — Я погляжу, ты нашел себе еще одного поклонника, Чудила? — Только если ты о себе. — Он нежно похлопал ее по руке. — Что случилось, Триш? — Просто интересно, куда ты запропастился. Джилл сказала, что вы с Антоном дежурите в библиотеке. — Да, и я уже готов убить его. — Ах. Не буду тебя винить. Я сама вынуждена читать семилеткам по всему кампусу. Господи, я ведь становилась старостой лишь ради дополнительного учебного корпуса. Если бы я знала, как часто мне придется утихомиривать этих маленьких ублюдков, то убежала, не оглядываясь. — А ты ничего не слышала о Регулусе? — Спросил Римус. Это было неожиданно, и лицо Триш мгновенно вытянулось. — А ты типа нет? Ходят слухи, что Реджинальд не вернется в этом семестре. — Нет, об этом я слышал, — вздохнул он. — Просто надеялся, что кто-нибудь знает что-то еще. Ты вообще разговаривала с Краучем? — Как будто Крякнутый Крауч стал бы со мной разговаривать. Да он несчастен почти все время, и с тех пор, как Регулус свалил, стало только хуже. Этим утром он поссорился с Тейтом Бромли. Бром приставал к нему из-за Блэка, и в итоге они разругались в пух и прах. — В самом деле? Он сказал что-нибудь еще? Триш нахмурилась. — Он винил Сириуса. Это была не та новость, которую он хотел услышать, но почему-то шокирован не был. — Блять... — Ага. Ситуация не из приятных. Регулус казался мне счастливее перед Рождеством. Больше разговаривал, поднимал руку на уроке и тому подобное. Он всегда был тихоней: я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я видела его улыбку, но видеть его рядом с тобой было... Что ж, я уверена, что с ним все в порядке. В том смысле, что Сириус ведь знает? — Сириус больше не живет дома. Вот почему мы думаем, что родители запретили Регулусу возвращаться в школу. — Оу. Звучит сложно. — Самую малость. — Дашь мне знать, если получишь от него весточку? — С надеждой спросила Триш. — Не в жутком, навязчивом смысле или что-то в этом роде, просто... Он заслуживает знать, что есть люди, которым на него не плевать. Она слегка покраснела, но Римус не смог бы дразнить ее, даже если бы захотел. — Конечно, Триш. Я дам тебе знать. Она оставила его доделывать свои дела, и теперь, когда Римус остался совсем один, тишина библиотеки стала ощущаться как стальное одеяло. Столько всего происходило – столько эмоций, которыми нужно было постоянно манипулировать. Он почти заскучал по старым временам, когда все, о чем им приходилось беспокоиться, – это выполнение домашних заданий и розыгрыши. С другой стороны, те дни были не менее запутанными. За ужином Римус с нескрываемым беспокойством наблюдал за соседями Регулуса по комнате. Барти, Яксли и Трэверс сидели в стороне от остальных своих сокурсников, склонив головы над едой с мрачными лицами. У Барти была разбита губа, скорее всего, после драки с Бромли, и Римус никогда не видел его таким расстроенным. Было трудно вспомнить, что, несмотря на его постоянные выходки, Барти тоже был другом Регулуса. Не подозревая ни о чем, Марлин села напротив Римуса и начала свою злобную речь. — Я просто поверить не могу! — Взвыла она. — Мы живем во второй половине двадцатого века, а от девушек ожидают, что они все еще должны уступать парням в школьных видах спорта! — Твоя кампания по уничтожению патриархата пошла не по плану? — Спросила Мэри. Это привлекло внимание Римуса, и, повернувшись, он увидел совершенно разочарованных Джеймса и Марлин. — Мы с Поттером пошли к Макгонагалл, — начала Марлин, — и она, представляете, дала нам отворот-поворот! Сказала, что это "не в ее компетенции", что турниры проводят не школы, а какой-то совет, базирующийся в Абердине. Я даже не стала утруждать себя расспросами, все ли в этом совете мужчины. — Что за фигня, — обиженно сказал Джеймс. — Я не понимаю, почему вам не разрешают играть. Ради всего святого, у нас есть целая женская лига Англии! — В том-то и дело, — заметила Лили, — что это женская лига. Ни за что на свете им не позволят играть с мужчинами. — Не могу поверить, что Минни отказалась помочь, — удивленно произнес Сириус. Джеймс с громким стуком поставил свою чашку на стол. — Я подумываю о том, чтобы объявить забастовку всей командой. — А ты сможешь? — Спросил Питер. — Попробовать-то всегда можно! В этом году мы хозяева поля, это определенно о чем-то да говорит! — Нет, все, чего вы добьетесь, – это дисквалификации с турнира, — вздохнула Марлин. — И тогда парни взбунтуются по-настоящему. Мы останемся без шансов на победу. — Но я думала, что они все подписали петицию? — Лили нахмурилась. — Только потому, что Поттер пригрозил выгнать их из команды. — У меня в команде не будет предрассудков, — резко сказал Джеймс. — Если Макгонагалл не поможет нам, тогда придумаем что-нибудь другое. — Всегда можно выразить протест другим способом, — предложила Лотти. — О! Можно перекрасить все футболки вашей команды в розовый цвет! — И что нам это даст? — Привлечет внимание. — Нет, — сказал Сириус, не отрываясь от своей тарелки. — Если хотите привлечь их внимание, девчонки, то лучше выбежать на поле в чем мать родила. Вот это точно будет эффектно. Лили шлепнула его по голове. — Эй, Эванс! Больно же! Не обращая на них внимания, Джеймс продолжал сосредоточенно смотреть на стол в кафетерии. Когда Римус убедился, что его темные брови не могут сдвинуться еще больше, он, наконец, откинулся на спинку стула и повернулся к Марлин. — Когда вы начинаете тренировки? — Двадцать второго. — Отлично! Мы – двадцать первого. Вы можете просто начать тренироваться с нами. — Типа, одновременно на одном поле? — Почему бы и нет? Не то чтобы мы не делали так раньше. Просто придадим этому более официальный характер. Ты проводишь одну тренировку, я – следующую. А потом, в конце семестра, мы сможем просто объединиться. Глаза Марлин расширились. — Ты имеешь в виду, объединиться-объединиться? В смысле, в одну команду? — А что такого? Твои девочки офигенно справляются, и мы и так постоянно играем друг с другом. Что такое один турнир? — Но на турнире будут и другие команды, Поттер, — вмешалась Мэри. — Там полно упрямых мальчишек, которые, вероятно, предпочтут вообще не играть, чем играть на одном поле с девчонками. — Тогда проиграют они, а не мы. Невозможно победить, не приложив усилий. — А если кто-нибудь пострадает? — Неужели никто из вас не видел, как играет Маккиннон? Честно, я больше боюсь за другую команду, чем за нашу. Она гениальная в этом плане. Страшная, но гениальная. Тогда все посмотрели на Марлин, которая вся покраснела от похвалы Джеймса. — Но что, если другие игроки из твоей команды не захотят объединяться? — Пробормотала она. — Тогда я не выпущу их на поле, — пожал плечами Джеймс. — Я капитан, и то, что я говорю, должно быть выполнено. Кроме того, у меня такое чувство, что Хук будет на моей стороне. — А Поттер прав, — с готовностью подхватила Лили. — Я уже прочитала руководство, и там сказано лишь то, что команды девочек не могут участвовать в турнире, но там ничего не говорится о том, что девочки не могут играть в команде мальчиков. Марлин бы не допустили, если бы они с девочками попытались зарегистрироваться отдельно, но команда Поттера уже зарегистрирована – они будут вынуждены разрешить вам играть! — А если не разрешат, то вы всегда можете попробовать мой план, — добавил Сириус. Марлин прикусила губу. — Что-то подсказывает мне, что это будет не так-то просто. — Посмотри на это с другой стороны, — предложила Мэри. — Ты сможешь добавить "активистка за права женщин" в свои вступительные эссе для университетов. Марлин закатила глаза, а Лотти постучала вилкой по краю своей чашки. — Итак, на следующей неделе у нас первая в этом семестре поездка в деревню! Какие у кого планы? Не устроить ли нам старую-добрую гуляночку? — У Дейзи скоро день рождения, — сказал Джеймс. — Пригласил ее на прогулку, так что если кто-нибудь захочет присоединиться... — Не могу. У меня планы, — сказала Марлин, откусывая кусочек. — Извини, Лилс. Лили равнодушно отмахнулась, но Мэри пристально посмотрела на Марлин. — Какие такие планы? С кем? — Ни с кем. — Пфф. Опять с Николь, да? — Может быть. Вообще-то это не твое дело. — Какая ты сегодня злая. — Мэри ощетинилась. — Но говорю тебе, Марлин, начнешь проводить с ней еще больше времени – люди начнут думать, что ты в нее влюблена. Это немного потрясло Марлин. Она подняла голову и пристально посмотрела в глаза Римусу. — Мы просто подруги. И не тебе решать, с кем мне общаться, Мэри. — Конечно, не мне! Общайся с кем хочешь... Но помни, кто был рядом в девятом классе, когда у тебя слетела лямка спортивного топа. Трое из них фыркнули, а Марлин с кислым видом отложила вилку. — Знаешь, Снэтчи, не уверена, что зеленый – твой цвет. Еще на твоем месте я бы избегала белого. Не хотелось бы снова пережить тот ужасный инцидент на Хэллоуин десятого года. Кто бы мог подумать, что у ангелов бывают месячные? Фырканье перешло в смех, когда Марлин взяла вилку и самодовольно подцепила зубами кусочек пирога. Мэри, сидевшая напротив, скрестила руки на груди и надулась. — Злобная сучка.

★★★

Ближе к концу второй недели семестра их терпение было, наконец, вознаграждено новостями – если "вознаграждено" было правильным словом. Оно пришло в виде небольшой открытки, доставленной не Сириусу, а некоему Р. Дж. Люпину. На лицевой стороне была фотография исторического моста Палтни в Бате, а на обороте – всего одна запись.

Скажи моему брату, чтобы он перестал звонить.

— Р.А.Б.

— Мог бы написать больше семи слов. Но у вас двоих всегда была склонность к чрезмерному драматизму, — сказал Римус, вручая Сириусу открытку. — Мы хотя бы знаем, что он жив, — сказал Сириус, заталкивая открытку в свой учебник по классической литературе. — Нахальный ублюдок. После этого все стало проще. Сириус пришел в себя, что означало множество поцелуев для Римуса и более чем достаточно розыгрышей для всех остальных. Каждое утро в течение целой недели в кабинете нового учителя таинственным образом появлялась коза. Сириус до сих пор превозносил козочку Пенни как самую настоящую героиню за то, как лихо она справилась с целой стопкой тестов профессора Бильшина, но это была только верхушка айсберга. Казалось, никто не знал, как козлиные изверги проникали ночью в запертые кабинеты, и ходили слухи, что Филч даже начал патрулировать с лопатой после того, как в его собственном кабинете появилось не меньше трех коров. Вопиющее безобразие. Те, кто был близок к ним, как, например, девочки, справедливо полагали, что уж коровы стали pièce de résistance, но прошло так много времени с тех пор, как Мародеры совершали поистине хорошие розыгрыши. В качестве грандиозного финала на крыльце Салазар-хауса была оставлена скульптура из папье-маше, которая застыла от холода и практически превратилась в цемент к тому времени, когда наступило утро и студенты обнаружили ее. Скульптура, возможно, и несла в себе нежные чувства, как это часто бывает с персонализированным искусством, если бы не имела форму массивного двухметрового пениса. Вопиющее веселье. В целом, Римус был доволен. Парочка репетиций и Marauders вернулись, став лучше, чем когда-либо, и, знали об этом их друзья или нет, они с Сириусом снова были вместе. Проблема с Регулусом оставалась нерешенной, и, хотя Сириус умело играл на публику, но продолжал ежедневно звонить на кухню. — Я всегда был дерьмовым старшим братом, — признался он однажды поздно ночью. Когда они были уверены, что Джеймс и Питер крепко заснули, Сириус прокрался на кровать Римуса, и они вдвоем лежали в обнимку на одной единственной подушке. — Просто он так сильно отличается от меня. Раньше я думал, что даже если бы мы не были родственниками, то все равно не стали бы друзьями, так зачем пытаться? Но это было после... Раньше этот маленький засранец не мог самостоятельно выбраться из бумажного пакета. Он плакал, если я не ходил с ним в туалет. — Регулус умный, — прошептал Римус в ответ. — С ним все будет в порядке. — Однажды я предложил ему сбежать со мной. Ему было лет шесть или семь. Я сказал, что мы могли бы поехать в Лондон, к Джеймсу, но он просто уставился на меня этими своими большими глазами. Не могу перестать думать о том, что, возможно, все сложилось бы по-другому, если бы я тогда все же заставил его. — Он бы просто обиделся на тебя. — Больше, чем сейчас? — Но ему не все равно. Люди по-разному справляются с болью. — А как ты справляешься со своей? — Плохо, в основном. Это заставило его улыбнуться. Римус протянул руку и провел большим пальцем по его скуле, и Сириус повернул голову, запечатлев поцелуй на внутренней стороне его запястья. — Мы так запутались. — Да. Но люди обожают душещипательные истории. Только представь, сколько мы заработаем на будущей книге о нашем трудном детстве, когда завоюем внимание всего мира. Сириус усмехнулся. — Определенно много. Я бы дорого заплатил за все твои секреты. — В этом нет необходимости, — пробормотал Римус, наклоняясь, чтобы поцеловать его как следует, — ты уже знаешь все. Да, ночи часто бывали меланхоличными, но вот дни – хорошими. Они были друг у друга, не говоря уже о друзьях, и постепенно все стало налаживаться. За первые несколько недель Римус дважды получал весточку от Томни: в первый раз он весело поздоровался с ним после Нового года, а во второй раз сообщил, что уезжает. — Я не понимаю, куда? — По работе, — ответил Томни, его обычный протяжный говор был несколько сбивчив из-за треска в трубке. — В Иммингем, неподалеку от огромного порта. Один мой знакомый нашел мне работу по разгрузке всех этих больших судов—контракт на шесть месяцев. Не могу обещать, что смогу позвонить и поболтать, но платят хорошо, так что я надеюсь, что после смогу отдохнуть как следует. — Так вы перевозите грузы? Уверен, что больше ничего? — Умничка. Забрать бы у тебя все книги, а то слишком сообразительный стал. Но ты только подумай об этом, а? Я буду ближе к тебе километров на триста! Римус вздохнул. — Все еще слишком далеко. Ты сказал "шесть месяцев", значит, к лету вернешься? — Ага, прям как ты. Идеально же? — У тебя хотя бы будет перерыв на Пасху? — Ничего такого, что стоило бы твоего посещения. Римус крепко сжал телефон. — Отстой. — Не переживай ты так. Мы оба вернемся раньше, чем ты успеешь оглянуться, и вот тогда ты сможешь рассказать мне обо всем, что я пропустил. Обещаю. Ну, как там мой нахал? — Я в порядке. — Я имел в виду Сириуса. — Придурок. Разорвать разговор оказалось непросто, и Томни, словно чувствуя его нежелание, давал возможность говорить, пока тот едва не исчерпал время, отведенное на перерыв от занятий. Осознание того, что теперь он не сможет просто так взять и набрать номер друга в любой момент, далось еще сложнее, но такова реальность. Будь то брат или друг... Поэтому, отбросив беспокойство, он решил сосредоточиться на том, что имеет значение в данный момент. А именно, на учебе, книгах и Сириусе—что, если быть честным, было не таким уж плохим времяпрепровождением. Повесив трубку, Римус поспешил обратно в класс, где обнаружил, что все остальные устроились на своих обычных местах в задней части музыкальной комнаты. Шейла поздоровалась с ним, как обычно, и, поскольку он старался не чувствовать себя неловко в ее присутствии, он поздоровался в ответ и продолжил подниматься по лестнице. — Как раз вовремя, — спросил Сириус, когда он сел. — Насыщенное утро? — Не совсем. Прилег ненадолго. — И это кодовое обозначение для... — Добавил Джеймс, прежде чем изобразить, как он дрочит. — Ой, Поттер, отъебись, — сказал Римус, в то время как остальные его друзья рассмеялись. Пока Шейла готовила всех к разминке, Сириус наклонился и толкнул его в бок гитарой. — Надо было сказать мне, что хочешь прилечь. Я бы присоединился к тебе, превратил это в тренировку. — Ты тоже отъебись, — сказал ему Римус, втайне довольный. После того, как они разобрали все записи, которые Шейла задала на этой неделе, класс перешел к самостоятельным занятиям на оставшуюся часть часа. Джеймсу и Питеру повезло, и их отправили выполнять поручение Шейлы, в то время как Сириусу было поручено помочь другому мальчику разобраться с его фортепианным бриджем. Он стоял, прислонившись к роялю, и ковырял ногти, как будто ему было скучно, но время от времени Сириус присаживался на скамейку, чтобы поправить игру мальчика, не в силах сдержать свой порыв покрасоваться лишний раз. По большей части Римус прекрасно справлялся сам, но за десять минут до конца урока он достиг предела своего терпения, после того как был вынужден слушать, как группа девушек почти все занятие болтала о заднице его парня. — Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы я просто подошла и ущипнула его? — Наверное, попросил бы ущипнуть еще раз. Они все дружно захихикали, в то время как Римус резко заиграл на своей бас-гитаре. Он гей! Захотелось ему закричать. Боже, да с чего бы? Это ведь пустые разговоры. Сириус нравился многим девушкам, и он думал, что уже привык к этому. На самом деле было немного неловко, поскольку единственным, кто по-настоящему ущипнул Сириуса за задницу, был он сам. — Я просто не понимаю, как она может быть такой идеальной, — вздохнула одна из девочек, проникая в мысли Римуса, как горячий нож в масло. — Как персик! Снова хихиканье. — На днях я увидела на нем джинсы, и вот что я вам скажу: они определенно женские. — Уверена, что ему такое идет. У него андрогинный вид. Ну, знаешь, как у Мика Джаггера. Римус закатил глаза. Если Сириус услышит это, то ему никогда не узнать, чем все кончится. — А он уже давненько ни с кем не встречался, да? Но я слышала, что на днях Хизер Моррис пригласила его на свидание. И он так жестко ей отказал. Бедняжка. — Да, она проплакала несколько часов. Я искренне сочувствую следующей девушке, которая решит попытать удачу. — Ну, я вот не боюсь. — А ты уверена, Кэсси? Говорят, однажды он станет рок-звездой... — Кто говорит? — Потребовала ответа Кэсси. — Это глупо, я не фанатка всяких звезд. К тому же сейчас он просто парень. — Красивый парень... Одна из девочек мечтательно засунула кончик пальца в рот, в то время как другая повернулась к Кэсси, выжидательно подталкивая ее локтем. — Давай, Кэсс, докажи это. Пригласи Сириуса в деревню на эти выходные. — Окей, я так и сделаю. После урока. Пальцы Римуса поджались в ботинках. Внезапно занервничав, он взглянул на часы, которые показывали, что до звонка осталось всего пять минут. Подхватив свои и Сириуса вещи, он постарался незаметно спуститься по ступенькам мимо девочек и пересечь комнату. Ему пришлось подождать, пока он не поймал взгляд Сириуса, сидевшего у рояля, но, когда он это сделал, тот настойчиво поманил его к себе. — Эй, Луни. Что случилось? — Давай уйдем на пару минут пораньше, хорошо? — Ты хочешь уйти с урока пораньше? — Всего на несколько минут, Шейла ничего не заметит. Сконфуженное выражение лица Сириуса быстро сменилось восторженным, когда он взял свое пальто и перекинул его через обе руки. Они сбежали, не теряя ни секунды, и Сириусу пришлось практически ловить свою сумку в воздухе, когда Римус швырнул ей в него. — Не то чтобы я не любил безрассудного Лунатика, но что на тебя нашло? — Спросил Сириус, когда они вышли на тротуар со звонком, звучащим за спиной. — Там так душно. Захотелось подышать свежим воздухом. — Он потянул Сириуса за запястье, наклоняясь к нему. — Эй, в общежитии должно быть пусто... — Но у тебя урок английского. А у меня латынь. — В точку. И мы должны их прогулять. Сириус неверующе отстранился. — Так, уйдем пораньше и прогуляем? Кто ты такой и что сделал с моим Лунатиком? — Просто я сегодня не в настроении, — настаивал Римус. — Я лучше вернусь с тобой в общежитие и... — Сириус! Это была Кэсси. Она и ее подружки вылетели из парадных дверей холла, практически бегом догоняя их. Разумнее всего было бы дать девушке насладиться моментом, дать Сириус разочаровать ее, но Римус едва ли был благоразумен, когда дело касалось отношений. Сначала он видел все как в замедленной съемке: Кэсси бросается вперед, Сириус поворачивается, чтобы поприветствовать ее, и его красивые губы уже готовы дать свой ответ. Жаль, что такой возможности ему никто не дал. Прежде чем кто-либо успел что-либо сделать или сказать, Римус выбросил руки вперед. Он сильно толкнул Сириуса и увидел, как тот отлетел назад с тротуара и приземлился задницей в ледяную лужу. Все ахнули, даже Римус, в то время как Сириус посмотрел на него снизу вверх, совершенно ошеломленный. — Лунатик, что за хуйня?! — Прости! — Пробормотал Римус, зажимая рот рукой, чтобы сдержать смех. Девочки позади них остановились как вкопанные, потрясенно глядя, как Сириус издал вопль разочарования и с трудом поднялся на ноги. — Придурок, нахера ты меня толкнул? — Сириус начал безуспешно вытирать промокшие брюки, но вместо этого сдался и ударил Римуса в плечо. — Дебил! — Случайно вышло—рефлекс! Давай вернемся в общежитие, чтобы ты смог переодеться. — Стараясь не выглядеть слишком довольным, он взял Сириуса за плечи и повернул его в сторону Хаус-лейн. Рефлекторная ошибка, возможно, и вывела Сириуса из себя, но сработала: девочки за ним не последовали. — Ты в курсе, что совсем больной? — Выругался Сириус, сразу же сбрасывая с себя мокрую одежду, как только вошел в их комнату. Римус, стоявший позади него, тоже снял пальто и ботинки, хотя и гораздо более сухие. — Прости, это действительно был рефлекс. — Вот это и напрягает! Какой, черт возьми, рефлекс заставляет тебя толкать кого-то в ледяную лужу? — Тебе станет легче, если я извинюсь еще раз? — Конечно нет! — Ты такой милый, когда злишься. — Не надо... — рявкнул Сириус, и гнев его на мгновение улетучился. — Я... — Он подавил улыбку. — Я зол на тебя. Зачем ты меня толкнул? — Те девчонки, — сказал Римус. — Они собирались пригласить тебя в деревню прямо у меня на глазах. Сириус удивленно моргнул, глядя на него. — Стоп-стоп, ты что, ревновал? — Ну, если ты хочешь назвать это именно так. — А как еще-то? — Господи—ДА, ладно! Я ревновал! У меня к этому нет иммунитета, знаешь ли! — ХА! Лунатик ревновал! — Сириус стянул с себя мокрую рубашку, и она растеклась лужицей по полу спальни. — Эй, я скучал по этому ощущению. Римус шагнул вперед и схватил его за руку. — Ладно, я признал это, теперь подойди и сделай так, чтобы мне стало лучше. — О, нет, я все еще пострадавшая сторона, помнишь? — Сириус указал на свои испорченные брюки. — Сейчас я пойду в душ, и если ты посмеешь бросить меня, чтобы вернуться на занятия, то весь следующий месяц я буду подсыпать тебе соль в чай. Осознав, что угроза, несомненно, очень реальна, Сириус исчез за дверью ванной, на ходу стягивая штаны. Последнее, что увидел Римус, – это его бледную задницу, а затем разочарованно рухнул на кровать. Может, ему все-таки не стоило давить на него, по крайней мере, тогда они были бы вместе в... — Лунатик. Из-за двери ванной высунулась рука, подзывая его. — Ты хочешь, чтобы я отморозил яйца, пока жду тебя? Римус вскочил. Ну нихрена себе. Он в мгновение ока оказался у двери, позволив Сириусу затащить себя в крошечную ванную и снять с себя одежду. — Ты задумывал это с самого начала, не так ли, Лунатик? Испачкал меня, чтобы мы могли пропустить урок и принять душ... Ты пытаешься превратить меня в такого же извращенца, как и ты? — Почему бы тебе самому не проверить. Рука Сириуса скользнула ниже, а затем его губы скандально приоткрылись. — Ах ты, грязный парнишка. Это может представлять угрозу безопасности. Что, если я снова упаду? У меня и так ужасно болит задница. — На этот раз я тебя поймаю... И поцелую, чтобы не болела. Он не был уверен, но Римусу показалось, что легкая насмешка Сириуса была тем, что окончательно погубило их обоих. Они целовались, ожидая, пока нагреется вода — в старых общежитиях на это уходила целая вечность, — отчаянно цепляясь друг за друга, как в тот первый раз, на этом же самом месте. Затем, когда наконец поднялся пар, они захлопнули дверь, заперли замок на засов и вместе забрались в ванну. Кожа Сириуса под водой стала шелковистой, и Римус провел по ней пальцами, затем языком, пробуя его на вкус и больше всего наслаждаясь его ключицей, которую он легонько прикусил, потому что знал, как Сириусу это нравится. — Гигант чертов, — сказал Сириус, притягивая Римуса к себе, чтобы они оба могли встать под струи душа. Его ногти случайно царапнули Римуса по шее, отчего тот зашипел и чуть не упал на скользкий фарфор. — Это еще один способ заставить парня упасть. — Тебе нравится, не ври. И я знаю, что ты убил бы за возможность делать все, когда захочешь, но это требует некоторой подготовки. — Нам не обязательно делать все. Ровно столько, сколько ты захочешь. Я просто хочу тебя. — Мы сделаем достаточно, — согласился Сириус, прежде чем обхватить лицо Римуса одной рукой. — А теперь, embrasse- moi. Прежде чем он успел спросить, что означают эти слова, Сириус снова прильнул к нему губами. Римус ощутил его вкус: шепот "спокойной ночи", утренняя сигарета и чистый, сплошной Сириус. — Ладно, — пробормотал он в эти мягкие губы, — я спускаюсь. Сириус отпустил его, прикусив губу, когда Римус опустился перед ним на колени в душе. Изголодавшийся, он прильнул щекой к бедру Сириуса и прижался к нему губами, покрывая нежными поцелуями каждый точеный изгиб и грань. Он чувствовал, как трепещет живот Сириуса, поднимаясь и опускаясь с каждым вдохом. Когда-то Римус, возможно, и нервничал: так долго это были просто едва заметные прикосновения в темноте – такие, которые заставляли их переходить грань дозволенного, но только на мгновение. Они должны были понять, что нравится друг другу, и теперь каждое движение запечатлевалось в подсознании Римуса. Он знал, как свести Сириуса с ума, и наслаждался каждой секундой этого процесса. — О, j’aime ça... Еще, Лунатик, n'arrête pas. Крепкие пальцы скользнули по влажным кудрям Римуса и дразняще потянули. Он зашипел, чувствуя, как сладкая боль пронзает кожу головы, но Римус точно знал, что произойдет дальше. Этот идеальный рот приоткроется в такт с его ртом, и Сириус запоет ту ноту, которую он пел только для него и больше ни для кого. — Ох, ебать, Лунатик! — Сириус застонал, откинув голову на стенку душа. Его пальцы снова сжались, определяя темп. Римус не волновался, скоро все будет зависеть от него. Вода была для них новым ощущением. Струи, падающие на них обоих, трепали каждый нерв, делая их возбужденными и чувствительными. Пальцы Римуса скользили по острым тазовым костям, а колени придвинулись ближе, как бы Сириус его ни подталкивал. У него во рту был вкус соленой кожи, и он впитывал всю близость Сириуса, мурлыча от удовольствия, когда был вознагражден распутными стонами Сириуса. В большинстве случаев Римус терял сознание, просто наблюдая, как Сириус поворачивает его запястье, но на этот раз... Он мог бы умереть счастливым, отсасывая у него. Бедра Сириуса начали дрожать по мере того, как он приближался все ближе и ближе к своему пику, и Римус достаточно сильно сжал бледную кожу, чтобы сознательно понять, что после этого останутся синяки. Любая девушка, которой посчастливилось бы хотя бы мельком взглянуть на "персик" Сириуса, увидела бы следы его рук, его губ, его зубов. — Этот—ебанный—рот! — Сириус застонал, прежде чем отпустить волосы Римуса. — Иди сюда. Dépêche-toi, пока я не сошел с ума окончательно. Не собираясь спорить, Римус встал и прижал Сириуса к душевой кабине, не давая ему упасть, обхватив руками по обе стороны от его головы. Ему пришлось согнуться, чтобы они были на одном уровне, но в конце концов он почувствовал, как Сириус обнял его, прижимая их, чтобы они могли чувствовать друг друга как можно сильнее. Он слышал дыхание Сириуса у самого уха, задыхающегося от усилий, которые он прикладывал, чтобы не кончить первым. Римусу было бы все равно, он бы просто подождал, пока Сириус снова сможет ходить. Воодушевленный этой идеей, он прикусил его ухо, и Сириус откинулся на стену, а его иссиня-черные локоны упали на лицо. — Черт, я уже близко. — Продолжай. Но сначала поцелуй меня. Сириусу дважды повторять не нужно. Он поднял глаза, и Римус обнял его за шею, наслаждаясь изяществом их соприкосновения. Это было похоже на прикосновение к бархату. Чистейшее тепло и шум и, о, как это прекрасно. Они были Римусом и Сириусом, когда играли свою музыку, но когда они были друг с другом вот так, то становились совсем иным. В конце концов Римус убрал руки, и Сириус нерешительно подчинился, задыхаясь в губы Римуса, когда снова почувствовал его руки на себе. Через несколько минут они оба оказались на краю ванны, сначала Сириус, затем Римус, после долгих поцелуев и, возможно, самой замечательной близости, которую Сириус когда-либо ему дарил. К тому времени вода остыла, и они умудрились опрокинуть все шампуни с края ванны. — Полагаю, дальше будет сложнее. Не знаю, как мы с этим справимся, — сказал Сириус позже, когда они лежали, вытянувшись, на его кровати, все еще голые, и курили. Была середина дня, солнце не спряталось и светило вовсю, но с таким же успехом они могли быть единственными людьми во всем мире. — В следующий раз мы могли бы заняться этим на кухне. Повысить ставки. — На кухне? Где нас в любой момент сможет застукать чей-нибудь кузен? Я был прав: ты точно не настоящий Лунатик. — Всегда есть Пасха. Мы могли бы остаться... Тогда никого не будет рядом. — А это мысль. И что, ты даже не будешь скучать по своему драгоценному Тому? — Нет, Томни уехал по работе в Иммингем. — Он уехал из Лондона? — Только до июня. — О, хорошо. А Сохатый? Его семья всегда устраивает что-нибудь грандиозное на праздники. — Он бы понял. Если мы скажем ему... Сириус приподнял бровь. — В смысле, о нас? Ты действительно готов? — Я думал об этом, — сказал Римус, туша сигарету в пепельнице. — Что, если мы расскажем ему в эти выходные, в деревне? Лили будет там, так что убьем двух зайцев одним выстрелом. Я до сих пор не уверен, что смогу рассказать всем сразу, но Лотти уже знает, и она была не против, так что... — Вау. — А ты что думаешь? — Я... Да, здорово—потрясающе! Я думаю, это потрясающе, Луни. — Я просто надеюсь, что это снимет тяжесть с наших плеч. — Да. Я тоже. Улыбаясь, Сириус подложил одну руку под голову и выхватил сигарету из пальцев Римуса. Римус позволил ему, перевернувшись на живот, чтобы можно было уткнуться лицом в ладони и с еще большей легкостью смотреть на Сириуса. Он никогда не уставал от этого: он мог часами считать эти полуночные ресницы. Он почти потянулся вперед, чтобы провести пальцами по едва заметной щетине на подбородке, но тут Сириус повернулся на бок и выпустил густой клуб дыма. — Кровать слишком маленькая. Рано или поздно ты просто задавишь меня. — Мы можем купить кровать побольше. В Лондоне. — Не менее трех метров в длину, чтобы вместить все твои конечности. — И двух в ширину, чтобы вместить твое эго. Не знал, что ты решил начать говорить по-французски в постели. — Решил попробовать. Не нравится? — Нет, — улыбнулся Римус, потянувшись вперед, чтобы уткнуться лицом в изгиб шеи Сириуса, — очень нравится. — Осторожнее, Луни, ты так шепчешь мне на ухо, что может понадобится второй раунд. — И ты его получишь. Поверь. Посмеиваясь, Римус наклонился, чтобы поцеловать его. Он выхватил сигарету из рук Сириуса и почувствовал, как тот усмехнулся, прижавшись губами к его губам. Затем, когда Римус снова отстранился, влажный локон упал Сириусу на глаза. Прекрасен, – подумал он. — Ты прекрасен, — сказал он. — Я люблю тебя, — пробормотал Сириус. — Tu es une grâce pour moi. Tu m’as sauvé—ты спасаешь меня каждый день... Даже когда все, чего я хочу, – это выколоть эти красивые карие глазки из твоего черепа. Ты – мое небо, Лунатик. Прости, что однажды сказал, что это не так. — Ты тоже мое небо. Другие люди смотрят вверх и видят целую вселенную. Я вижу только тебя. — Говорил же, что ты поэт, — ухмыльнулся Сириус. Он снова поцеловал его, и Римус вдохнул дым, окутавший их, словно объятие. Это было похоже на любовь, а для двух детей, рожденных и живущих без любви, это было лучшее чувство в мире. — Сириус? — Мм? — Сделай одолжение, накинь на мои ноги одеяло—холодно.

★★★

Суббота, 28 января 1978 — Ты тоже идешь, Сириус? — Спросила Лили, когда они встретились утром у автобусов. — Вместо того, чтобы остаться одному? — Сириус скрестил руки на груди. — Ты просто хочешь, чтобы Поттер и Люпин принадлежали только тебе. Она задумчиво вздохнула. — Что ж, четвертое колесо с машины не скрутишь. — Женщины. Тихо рассмеявшись, Лили повернулась, чтобы взять Джеймса за руку и пойти впереди них. Она приоделась по случаю своего дня рождения: на ней было новое пальто из красивой красно-синей шотландки, а в волосах – лента в тон. Джеймс тоже постарался: расчесал волосы тем утром и даже позаимствовал у Мэри немного геля, чтобы уложить их. Римус и Сириус были одеты как обычно: в темно-коричневое пальто, ботинки и кожаную куртку, слишком тонкую для такой погоды. По счастливому совпадению, их первая поездка в деревню в новом году пришлась как раз на восемнадцатый день рождения Лили. Римус надеялся, что смена обстановки заставит его почувствовать себя достаточно неуютно, чтобы рассказать правду. В целом, это был тщательно разработанный план. После дня, посвященного активностям по выбору Лили, они должны были завершить его прогулкой вокруг местного озера. Если все пойдет хорошо, у них будет возможность уединиться в "Трех метлах" и выпить по кружке пива, но если все пойдет совсем плохо – а Сириус уверял, что этого не произойдет – они могли бы сбежать на другой конец деревни и даже утопиться в озере, если потребуется. Готовясь к этому, Римус провел последние несколько дней, репетируя перед зеркалом в ванной свою речь для Джеймса и Лили. Он считал, что речь получилась вполне достойной, за исключением того, что он постоянно сбивался в середине и забывал все остальное. Вместо этого он попытался записать основные моменты на ладони, но те лишь вспотели от волнения, и из этого тоже не вышло ничего путного. И вот теперь, стоя плечом к плечу с Сириусом в очереди на автобус, он отчаянно пытался собрать мысли воедино. Послушайте, Лили—Джеймс, я просто собираюсь покончить с этим... Мы геи! Или нет, "мы" в смысле Сириус и я! И-и я на самом деле не гей—только Сириус. Но я гей для Сириуса, то есть бисексуал, вообще-то. Это значит и то, и другое. Типа, мне могли бы нравиться Сириус и ты, Лили, хотя это не так! Я имею в виду, ты нравишься—абсолютно—мне как лучшая подруга, и-и Джеймс! Ты как Джеймс! И он с Сириусом—или, я имею в виду, он не с Сириусом—он с тобой, а я... Дерьмо. Да, над выступлением нужно немного поработать. Хорошо, что у него был Сириус, который был более уравновешенным во всех отношениях и, безусловно, ждал момента, когда он откроется, гораздо дольше, чем он сам. Было гораздо приятнее делать это вместе. Так, если что-то пойдет не так, у них будет куда больше шансов выжить в лесу вдвоем. Возможно, они могли бы просто переехать в Визжащую хижину. Белки ведь не будут так плохо относиться к новым соседям. О черт—Джеймс и Лили даже не обратили внимания. Может, им стоит просто сделать перерыв прямо сейчас? — Ты в порядке, Лунатик? Тебя немного потряхивает. — Хм? О, да! Все в полном порядке! Беспокоиться не о чем... Сириус вздохнул, а затем взял его за руку, отводя от Джеймса и Лили в конец очереди, где у них было меньше шансов оказаться подслушанными. — Тебе нужно успокоиться, — прошептал Сириус. — Нервничать – это нормально, но я не думаю, что мисс Эванс будет в восторге, если тебя стошнит на ее новые туфли. — Я знаю, — простонал Римус. — Но я в порядке, правда! Я хочу рассказать, просто это немного странно. — Да. — Со мной все будет в порядке, это всего лишь Джеймс и Лили. И, эй, если сегодня все пойдет не так, как надо, то есть много мужских дуэтов. Мы могли бы быть как— — Только не говори "Саймон и Гарфанкел". — Вообще-то, я собирался сказать "Сонни и Шер". Уголки губ Сириуса приподнялись. — Ну... тогда я Шер. Очередь снова начала двигаться, и Римус наблюдал, как Джеймс и Лили поднимаются по ступенькам автобуса. Они выглядели такими счастливыми, что, конечно же, пара педиков не испортила бы им день. Правда же? — Ты думал о том, что хочешь сказать? — Сириус спросил. — Э-э-э... не совсем. А ты? Сириус нервно облизал губы. — Я столько раз представлял, как рассказываю Джеймсу, но теперь, когда мы реально это делаем, ничего не идет на ум. — Что ж... Может, нам вообще не придется ничего говорить! Они могут просто догадаться об этом сами. Нам лишь нужно просто намекнуть, сделать это очевидным для них. — Как намекнуть? Я не собираюсь разукрашивать себя радугой и танцевать голышом посреди площади. — Все-то у тебя из крайности в крайность. — Весь мир – театр... — Тебе понравится твой подарок, — сказал Римус Лили, когда они, наконец, вышли из школьного автобуса в центре городка. — Мы с Сириусом вместе выбирали. — В самом деле? — Угу. — На самом деле, он упаковал его сегодня утром. Они выбрали красивый кожаный портфель с золотыми застежками. Как и у Римуса, на нем спереди были выгравированы инициалы Лили. — Ты все равно не получишь его до своего настоящего дня рождения, — сказал Сириус. — Мэри заставила всех пообещать подождать. — И мы купили его вместе! — Римус прервал его, воспользовавшись случаем. — Это от нас обоих. Мы оба много думали об этом. — Это прекрасно. Не терпится увидеть, что же там такое. Когда Лили повернулась и пошла с Джеймсом по булыжной мостовой, Сириус схватил Римуса за руку и задержался. — "Это от нас обоих"? Реально? Чувак, ты действительно похож на гея. — Я что-то упускаю? Я думал, мы договорились, что будем— — Да, да, я знаю. А теперь пошли, пока мы их не потеряли. — Итак! — Воскликнула Лили, когда они выехали на главную улицу деревни. — Нас здесь только четверо, так чем же займемся? — Зависит от тебя, — ответил Римус. — Все, что захочешь. Сегодня твой день рождения. — Я заказал столик в "Мадам Паддифут", — сказал Джеймс. Сириус скорчил гримасу. — В этой безвкусной чайной? — Ага. Вообще-то, это идея Лунатика. — Твоя идея? — Я слышал, что она подходит для парочек, — многозначительно сказал Римус. — Но там же просто ужасно. Все такое вычурное и воняет ароматической смесью. От одной мысли об этом месте у меня мурашки бегут по коже. — Хочешь сказать, что был там? — Поддразнила Лили. — Честити заставила, — нахмурился Сириус. — У меня было такое чувство, что все там устроили чертово соревнование по поцелуям, если не целую оргию. — К чему ты, конечно, отнесся крайне негативно, — фыркнул Джеймс. — Это не имеет значения, теперь-то ты идешь с нами, — радостно сказала Лили. — Целоваться не обязательно. Если, конечно, сам не захочешь. От ее замечания у Римуса закружилась голова, и они с Сириусом переглянулись. — Ты имеешь в виду... — О да, я слышала, что мадам Паддифут очень щедра, когда дело касается ее одиноких и озлобленных клиентов. Уверена, она тебя чмокнет, если ты настолько отчаялся, Сириус. Правда, за язык придется доплатить. — Ты такая мерзкая, — сказал Сириус. — Я почти горжусь тобой. Наши маленькие женщины растут. — Лили показала ему язык и повернулась к ряду магазинов впереди. — Не волнуйся, — прошептал Римус. — Я отказываюсь целоваться с тобой в том же месте, где ты целовал Честити Белл. — В таком случае, мы не целовались в книжном магазине. И в музыкальном. И в туалете "Трех метел". И на кладбище, если захочешь пошалить. На самом деле, осталась еще куча мест, где мы можем поцеловаться. — Буду иметь в виду. Сначала они зашли в "Dervish and Bangers", в основном, чтобы удовлетворить желание Сириуса, и проскользнули внутрь среди обычной толпы нетерпеливых детей, желающих потратить свои праздничные деньги. Римус помахал владельцу, Грэму, который кивнул в ответ, помогая группе местных девушек разбирать стопку кассет возле кассы. Они вчетвером разделились, чтобы разобраться с многочисленными рядами музыки, и в конце концов Сириус вернулся к Римусу, разочарованно прищелкивая языком. — Не могу найти на полках ни одного альбома Sex Pistols. Пойду спрошу менеджера, нет ли у него их где-нибудь еще. — Окей, — кивнул Римус, прежде чем проводить его взглядом в дальний угол магазина. Группа девочек, которым на вид было не больше четырнадцати, были заняты подсчетом монет у прилавка, но при приближении Сириуса замерли. Они оглядели его с ног до головы, с кожаной куртки до тяжелых ботинок, и Сириус, который всегда был рад пофлиртовать, самодовольно кивнул им. — Он никогда не изменится, верно? — Джеймс усмехнулся, появившись рядом с Римусом, чтобы понаблюдать за происходящим. — Ага. И он за это ответит. Позже. — О чем это ты? Прежде чем Римус успел уточнить, Лили протиснулась между ними. — Подвиньтесь, вы двое. Я пытаюсь добраться до "Л". Когда Римус отошел, освобождая место, Лили склонилась над стопками альбомов и начала проворно их листать. — Что ты ищешь? — Спросил Джеймс. — Помнишь ту песню, которая играла в том маленьком кафе, куда ты водил меня в Ислингтоне? Оказалось, что у Лотти есть этот альбом. Она узнала текст и нашла его для меня, но я хочу иметь свой собственный. Решила, что в этом магазине он точно будет—а-ха! Победив, она вернулась с ярко-желтым альбомом, обложка которого была украшена психоделическими цветами и черно-белой фотографией молодой пары. Внизу крупными фиолетовыми буквами было написано название группы: The Longbottoms. — Вот он! — Лили улыбнулась, переворачивая альбом. — А вот и..."The Magic Word", та песня! Римус выхватил обложку у нее из рук и перевернул ее. — Как тошнотворно романтично. Под эту песню вы будете танцевать на своей свадьбе, не так ли? — Только если ты споешь ее нам, — сказал Джеймс, тыча его в ребра. Римус отшатнулся, но тут же рассмеялся, когда Сириус появился снова, сжимая в одной руке "Never Mind the Bollocks, Here's the Sex Pistols", и с чрезвычайно торжествующим выражением лица. — Достал его, детка! Оказывается, наш самый дружелюбный приятель, сэр Грэм, прятал копию в своей личной коллекции. Он готов расстаться с ним, хотя ты должен ему еще пять ящиков, Луни. — Тск—снова продаешь меня? Засранец. Сириус зажал альбом в руке и перегнулся через ряды, чтобы забрать The Longbottoms из рук Римуса. — О, нет, теперь мы слушаем фолк? — Там песня Джеймса и Лили. Сириус приподнял бровь. — Их песня? — О да, они впервые услышали ее в каком-то маленьком ресторанчике в Ислингтоне и в итоге танцевали под нее на улице. Все это было очень романтично. — Фу. Кажется, меня сейчас вырвет. — Ты просто завидуешь, — сказала Лили, разрумянившись и забирая пластинку обратно. — У нас с Сириусом тоже есть песня, — неожиданно выпалил Римус. Сириус вопросительно повернулся к нему, и Лили с Джеймсом удивленно подняли брови. — Правда? — Конечно, правда! Это... хм... О боже, теперь они смотрят прямо на него! Как так-то... Он знал тысячи песен—почему сейчас не мог вспомнить ни одной? Как это возможно, что каждая романтическая песня умудрилась вылететь у него из головы именно в этот момент?! — Сириус, расскажи им! — О, это, э-э... Queen! — Правильно, Queen! — Какая именно? — Спросил Джеймс. — Ты знаешь... о любви. — О любви? — Он просто прикалывается! — Сириус взорвался. — Лунатик, ты придурок... Это "You’re My Best Friend", так ведь? А?! Джеймс покачал головой. — Очень смешно. Твой юмористический ход поистине безупречен. Сириус выдавил из себя смешок. — Хех. Я знаю, правда? — Это был сарказм. — Заткнись, Сохатый. Сопровождаемый Сириусом, который отказывался встречаться взглядом с Римусом, Джеймс пошел вперед, чтобы оплатить пластинку Лили, в то время как Римус отстал, чувствуя себя автомобильным мотором, который завелся и заглох посреди скоростной трассы. — Ты в порядке, Римус? — Спросила Лили, прочитав выражение его лица. — Да, в полном, — пропищал он. — Ты уверен?.. Просто скажи это! Эта мысль поразила его, как удар грома. Так долго ему казалось, что это всего лишь сон, но если он хотел милое маленькое сновидение, в котором он засыпал бы, ощущая тепло Сириуса рядом с собой, и просыпался от прикосновения его губ к своей шее, то что-то должно было измениться. — Лили, я должен тебе кое-что сказать. — Что же? Он с трудом сглотнул. Может ли возникнуть аллергическая реакция на правду? — Я... Или ты... — Он вздохнул, признавая поражение. — Тебе правда понравится этот альбом... Идиот. — О. Так ты слушал его? — Нет... У меня просто хорошее предчувствие. Она бросила на него странный взгляд, затем улыбнулась и взяла его за руку. Когда они закончили, Римус пропустил Лили и Джеймса вперед, а Сириуса потянул за воротник куртки и подтащил к колонкам в магазине, где музыка звучала громче всего. Внезапно ему захотелось закричать. — "You’re My Best Friend"? Серьезно?! Сириус виновато прикрыл половину лица рукой. — Я... я занервничал... — Занервничал?! — Да, а что, мы просто собирались открыться посреди магазина? Где нас могут подслушать? — Мы могли бы покончить с этим! — Хорошо, тогда почему ты сам ничего не сказал?! Римус осекся. В его словах был смысл. — ... Блять! — Займемся этим позже, — заверил его Сириус. — В "Паддифут" или где-нибудь еще... Там будет более уединенно. — Уединение – это действительно то, чего ты хочешь? Потому что если ты не хочешь, мы всегда можем... — Нет, — твердо сказал Сириус, — я хочу, правда. Просто... Я занервничал. Но теперь я с этим покончил. В следующий раз обязательно получится. Римуса это не совсем убедило. Предполагалось, что нервничать должен он, а не Сириус, но, с другой стороны, это было нечестно. Ему казалось, что единственный выход – дождаться, пока кто-то из них не выскажется прямо. Возможно, более уединенная и спокойная обстановка помогла бы им собраться с духом. Эта надежда жила в нем до самой чайной, где Римус осознал всю степень своего напряжения. Мэри однажды назвала эту чайную "самым романтичным местом для свиданий в округе ста миль", но ему она представлялась самым неловким местом для встречи, которое только можно вообразить! Все вокруг было выкрашено в отвратительный розовый цвет жевательной резинки, кружева и рюши свисали отовсюду – настоящий розовый, игривый, абсурдный кошмар. И повсюду были девушки, потягивающие чай и поглощающие печенье под аккомпанемент Лифа Гарретта и Рода Стюарта. Это было не уединение, а подстава! — Я не могу туда войти, — сказал Сириус, захлопывая дверь. — Почему? Боишься подцепить что-нибудь, Блэк? — Спросила Лили. — Да ладно, сегодня же не День Святого Валентина. Мы просто выпьем кофе и немного посидим. Сириус взглянул на Римуса, который старался не выглядеть слишком виноватым за то, что вообще предложил им пойти, и в конце концов согласился. Войдя внутрь, они заняли столик у одного из окон, выходящих на улицу, что привело Сириуса в еще больший ужас, когда он понял, что их может увидеть снаружи любой прохожий. К счастью, те, кто находился внутри, не проявляли особого интереса: они протиснулись между несколькими столиками, занятыми обнимающимися или целующимися парочками, прежде чем, наконец, добрались до своих мест, и все, кого они узнавали, не утруждали себя приветствием. — У них же есть еда, верно? Я умираю с голоду, — сказал Джеймс, открывая меню. — Мы потом пойдем в "Три метлы", так что не объедайся тортом, — предупредила Лили. — В любом случае, сейчас я готовлюсь к сезону. Еда есть еда. Сириус внезапно отвернулся, чтобы его не было видно из окна. — Кажется, я только что увидел Джейкоба Макгилливрея с латыни. — Мне поздороваться? — Протянул Римус, и Сириус, прижавшись щекой к оборчатой скатерти, бросил на него сердитый взгляд. Мгновение спустя к их столику протиснулась круглолицая женщина с блестящим черным пучком волос. — Что вам принести, дорогие мои? — Что это за "особенное послеобеденное блюдо"? — Спросил Джеймс. — Послеобеденный чай с сэндвичами и маленькими пирожными в форме сердечек. Кроме того, сегодня у нас специальное предложение для влюбленных. За полцены для любой пары. — Она с улыбкой посмотрела на Джеймса и Лили, а Римус, чувствуя себя очень уверенно, начал: — О, ну, в таком случае, мы– — Выпьем четыре чашки кофе, — вмешался Сириус, забирая меню обратно и не глядя ни на кого из них. — Мы могли бы прямо сейчас решить этот вопрос, — сказал Римус, когда женщина закончила принимать их заказ и ускользнула. — Можем и повременить. — А что случилось с тем, что ты собирался покончить с этим? — С чем? — Спросила Лили. — Я в туалет, — внезапно объявил Сириус, вставая из-за стола и оставляя их втроем. Римус смотрел ему вслед, и в конце концов мадам Паддифут вернулась с их кофе. Римус сделал один глоток, стараясь не морщиться от горечи во рту, и встал. — Я тоже, — сказал он, прежде чем направиться в крошечный коридорчик, в котором скрылся Сириус. К своему удивлению, он обнаружил, что Сириус не ждет освобождения туалета, а стоит, прислонившись спиной к оклеенной розовыми обоями стене, и курит сигарету. — Я уверен, что курить здесь нельзя, — сказал Римус. — Одна случайная искра, и мы вспыхнем, как спичка. — Я только-только закурил, — проворчал Сириус. Римус вздохнул. — Ладно, ладно, я пытался. В чем дело на этот раз? — Это просто не работает, — сказал Сириус, прежде чем, наконец, затушить кончик сигареты о подошву ботинка. — Может, нам стоит прервать миссию. Сократить потери, пока не случилось что-то плохое. — Например, что? Что Лили и Джеймс наконец-то узнают о нас? — Именно! — Я думал, ты этого хочешь? — Я тоже думал, что хочу! — Так ты хочешь, чтобы я прекратил попытки? — Да! — Затем: — Нет! — Сириус понизил голос, прежде чем успел начать кричать. — Просто... Сначала вытащи меня отсюда. У меня такое чувство, будто меня домогаются даже ебучие салфетки. С этим Римус мог согласиться. Они вместе вернулись к своему столику и обнаружили, что Джеймс и Лили целуются, как и все остальные пары. Заметив их возвращение, они оторвались друг от друга, и Джеймс смущенно вытер губы. — Извините, ребята. — Вот уж действительно атмосфера создает настроение, — проворчал Сириус. Они еще немного поболтали о том, о сем, пока Джеймс перекусывал сэндвичами, и, наконец, оплатили счет, после чего направились обратно к перекрестку. После полудня воздух немного остыл, и они все теснее прижались друг к другу, пробираясь по заснеженному тротуару. В конце концов Римус протянул руку и взял Сириуса за замерзшую ладонь. Сначала он неуверенно посмотрел на их пальцы, но когда их взгляды снова встретились, то Сириус решительно кивнул. Римус улыбнулся, и они вместе, нервничая, продолжили путь, ожидая, пока кто-нибудь из друзей заметит это. Потребовалось немного выразительных жестов – они довольно оживленно размахивали сцепленными руками взад-вперед на протяжении нескольких улиц, – и в конце концов Джеймс заметил. — Вы двое держитесь за руки? — Да! — Сириус чуть не задохнулся от изумления: — Блять–Сохатый! — Да что я сделал-то? — Ничего! Просто мы должны вам кое-что сказать! — О... Что ж, в таком случае, я хочу сначала кое-что сделать. — Джеймс с нахальным видом взял Сириуса за другую руку. Лили захихикала, глядя на них, а затем схватила Римуса за свободную руку, и внезапно они превратились из пары в четверку, а Римус и Сириус остались стоять немного в шоке. — Так что ты хотел нам сказать? — Джеймс спросил. — Ничего, — простонал Сириус. — У тебя шнурок развязался. Джеймс посмотрел вниз: — Ха, — и заставил их всех эффектно остановиться, когда наклонился, чтобы завязать его, отказываясь при этом отпускать руку Сириуса. — Может, нам стоит просто сказать это, — тихо пробормотал Римус позже, когда они вместе прогуливались между рядами книжного магазина. — Нет! — Прошипел Сириус. — Теперь это вопрос гордости. — Для тебя это всегда вопрос гордости. — Не волнуйся, рано или поздно они поймут, если мы продолжим делать намеки. — У меня уже заканчиваются идеи! На этом этапе нам, возможно, придется разрисовать себя радугой и станцевать голыми на площади. — Ты не смешной, — нахмурился Сириус. — Ладно, тогда смотри. Лили разберется. — Отойдя от Сириуса, Римус поднял выцветший экземпляр "Портрета Дориана Грея" – единственной умеренно квирной книги, которую он смог найти во всем магазине, – и начал пробираться между рядами в поисках друзей. Лили они нашли в отделе философии, уже зарывшейся носом в книгу размером с ее голову. — Лили, хочу посоветовать тебе одну книгу— — Пожалуйста, мисс, — начал продавец, появляясь с другой стороны от Лили со стопкой книг. Прежде чем кто-либо из них успел обратиться к рекомендации Римуса, Сириус схватил "Дориана Грея" и отбросил его себе за спину, полностью порушив порядок на соседней полке. — Спасибо, — поблагодарила Лили продавца, прежде чем снова повернуться к ним. — Какая книга, Римус? — О, забудь... Теперь у Римуса начала болеть голова. — Ты делаешь все намного сложнее, чем должно быть! — Проворчал он, когда они вышли из книжного магазина и остановились, чтобы пополнить запасы сигарет в местном магазинчике на углу. — Я знаю! — Простонал Сириус, опускаясь на скамейку снаружи, ожидая, пока Джеймс заплатит. В любом случае, была его очередь оплачивать счет за табак. — Это был рефлекс! Ты у нас все о них знаешь... Римус вздохнул, опускаясь на ближайшую скамейку. — Может, нам стоит просто забыть обо всем этом? — Не хочу. — Я начинаю чувствовать себя плохим парнем. — И каково тебе? — Рявкнул Сириус. Секунду спустя он смягчился и опустил голову. — Прости, я не это имел в виду. — Я знаю. — Честно, я никогда по-настоящему не думал, что мы доберемся аж досюда. Думал, ты отступишь до того, как мы сблизимся... Вроде как, ну... Последнюю фразу он произнес очень тихо, и Римус почувствовал, как у него сжалось сердце. — Я не Майлз, Сириус. — Знаю! — Он заскулил, откидываясь на спинку скамьи. — Вы совсем непохожи, правда, и я никогда не думаю о нем, если только у меня нет депрессивного настроения. Нам с Майлзом было по четырнадцать, и он был отличным другом, но ты, Лунатик!.. То же самое сказал мне Джеймс, знаешь ли. Помнишь первый год? Я ненавидел тебя... Думал, что ты занимаешь его место или что-то в этом роде, но ты был такой дерзкий и весь в веснушках – тебя было трудно не полюбить! И Джеймс, он... Он сказал: "Сириус, если ты хочешь, чтобы он был нашим другом, ты не можешь их сравнивать". Видишь ли, Поттер сначала захотел стать твоим другом, а не я. Он был тем, кто помог мне открыть глаза, и я благодарен ему за это каждый день. — Почему же мы не можем сказать им? Любому из них... — Страх, я полагаю. — Перемен, — кивнул Римус. — Я тоже никогда не думал, что мы сюда доберемся. Подумал, что у нас с тобой... что у нас... все хорошо. Что мы действительно можем любить друг друга. Думал, что сначала все просто развалится, и нам придется снова стать друзьями. — Мы всегда будем друзьями, Луни, — сказал Сириус. — Это никогда не изменится. Любить тебя – это просто приятный бонус. О боже, – подумал он, – я так сильно тебя люблю. — Сириус, неужели ты действительно думаешь, что Джеймс Поттер – твой самый лучший друг в мире и самый приятный парень, которого мы знаем, – и Лили Эванс – моя лучшая подруга и защитница аутсайдеров всего мира – смогут отнять это у нас?! — Нет. Нет, я так не думаю. — Вот видишь! Я тоже так не думаю! Больше не думаю... Но мне нужно, чтобы мы общались – это самое важное, и я не собираюсь винить тебя, если ты решишь, что не готов. Мне все равно, что было раньше. Я просто хочу тебя. В любом виде. И это правда. — Но что произойдет, если мы им не скажем? Что будет, когда закончатся занятия в школе? Что будет с группой и Лондоном? — Нахуй Лондон. Разберемся с этим по ходу дела. Сириус поднял на него свои грозово-серые глаза. — Я так сильно хочу поцеловать тебя прямо сейчас. — Ну... — игриво пробормотал Римус. — Что тебя останавливает? Сириус прикусил нижнюю губу, оглядывая улицу, прежде чем вскочить со скамейки. Он схватил Римуса за руку и потащил его за угол магазина, в крошечный переулок, через который они прошли ранее. Римус начал нетерпеливо искать губы Сириуса своими, но, прежде чем он смог завладеть ими, он оказался прижатым к кирпичной стене. — Я же сказал, что я поцелую тебя, не так ли? Ой. Римус не возражал: поцелуй Сириуса согрел его, обжигая губы отчаянным пылом и всей подростковой похотью, на которую они были способны. Не то чтобы у него было много времени для фантазий. Их очень скоро прервали. — Вау. А вы двое сильно заняты. — ДЖЕЙМС! — Вскрикнул Сириус, в то же время Римус в ужасе ахнул: — ЛИЛИ! — Благодарите своих ангелов-хранителей, что это не они, — фыркнула Николь. Марлин стояла рядом с ней, и обе девушки прятали ехидный смех за ладонями в перчатках. — Извините, что прерываю ваше веселье, но вы не совсем одни. — Мне ли не знать, — скорбно выдохнул Сириус, согнувшись пополам, когда хихиканье Марлин и Николь перешло в настоящий хохот. — Блять, здесь только вы двое. Черт, чем же еще может заняться пара парней за несколько минут наедине? — Не целоваться друг с другом в центре городка, например. — Вообще-то, я получила большое удовольствие от шоу, — сказала Николь, шагнув вперед и не слишком нежно хлопнув Сириуса по спине. — Откуда взялась эта похоть посреди дня? — Лучше не спрашивай, — простонал Римус. Марлин улыбнулась и, подойдя к Римусу, игриво ткнула его локтем в бок. — Ваши ангелы-хранители, должно быть, работают сверхурочно. Вам повезло, что именно мы вас застали. Я думала, что вы сегодня гуляете с Джеймсом и Лили? — Они за углом, покупают сигареты. — О, не возражаешь, если я стрельну у тебя сигаретку? — Спросила Николь. — Моя соседка по комнате обычно покупает у своей старшей сестры, но в последнее время она жадничает. — Да, конечно. — Где Макдональд, Маккиннон? — Спросил Сириус. — Она вроде поклялась не спускать с тебя глаз сегодня? — Потеряла ее в автобусе, — сказала Марлин, с болью потирая руку. Николь, сидевшая рядом с ней, окаменела, и у Римуса возникло ощущение, что в тот день эта тема уже обсуждалась, причем при далеко не идеальных обстоятельствах. — У Мэри собственное свидание, — выпалила Николь. — Я не видела ее весь день. — Хочешь сказать, что она не попыталась прервать ваше, как и обещала? — Уточнил Сириус. Это явно была шутка, но Сириус никогда не отличался особым умением читать мысли. — О, она пыталась. Марлин подтолкнула ее локтем. — Николь... — Что? Я не виновата, что она не знает меры. Похоже, что половины школы в ее распоряжении ей уже недостаточно. Ей нужно, чтобы Марлин тоже прислуживала ей. — Неправда, — тихо настаивала Марлин. — Подожди, — начал Римус, — Мэри знает о вас двоих? — Нет, — резко ответила Николь. — Не знает. Марлин устало вздохнула. — Я же говорила тебе, что она просто ревнует. Она не привыкла делиться мной. — Кому, черт возьми, нужно "делиться" своей лучшей подругой? Она мелочная и просто обижается, когда не добивается своего. Это раздражает. — Ты не можешь называть моих подруг раздражающими! — Ладно, давай послушаем мнение стороннего наблюдателя. — Николь повернулась к Сириусу. — Блэк, если бы лучший друг Римуса постоянно приходил и мешал вам проводить время вместе, а потом дулся, когда ты пытаешься установить границы, разве ты бы не разозлился? Сириус развел руками. — Да, черт возьми! Боже, ты даже не представляешь, насколько. Николь повернулась к Марлин. — Видишь?! — Сириус! — Но, стоит сказать, что если бы я установил границы, то мы бы вообще не ходили на двойное свидание с Эванс и Поттером, — закончил Сириус совершенно невозмутимо. — Мэри не знает, что мы вместе, — рассуждала Марлин, — она просто думает, что я бросаю ее, чтобы проводить время с кем-то другим. — Что ж, Мэри – большая девочка и должна научиться делиться, — наконец сказала Николь, прежде чем, пыхтя, пройти мимо них. — Пойду поищу туалет. Увидимся позже, Римус—Блэк. Они смотрели ей вслед, а Марлин неловко раскачивалась взад-вперед в своих зимних сапогах. — Извините, ребята, — вздохнула она, — это стало чем-то вроде нашего постоянного общения. — Я и не подозревал, что Мэри так сильно переживает, — сказал Римус. — Когда все это началось? — Когда Николь приехала ко мне на Рождество? — Она вздрогнула. — Думаю, Мэри приняла это близко к сердцу. Я никогда не приглашала ее к себе, так что... Но потом она сказала кое-что в присутствии Николь, и они просто набросились друг на друга. Я люблю Мэри, правда, но все, что касается денег, выходит у нее из-под контроля. Она даже не думает, что занятия вообще существуют. Николь, я думаю, понимает это немного лучше. Она здесь только потому, что ее дядя предложил оплатить ее обучение. Ее отец – простой служащий. — Марлин внезапно всплеснула руками и покачала головой. — Наверное, мне стоит пойти за ней. Повеселитесь с Лили и Поттером, ребята. — Мы собираемся в "Три метлы" позже, если хотите присоединиться, — крикнул Сириус, когда Марлин скрылась за углом переулка вслед за своей девушкой. — Боже, женщины. Не могу жить с ними, не могу жить без них. — То же самое можно сказать о любом из нас, — ухмыльнулся Римус. Они снова встретились с Джеймсом и Лили на углу улицы, оба были обеспокоены тем, куда они так внезапно пропали. Отбросив их переживания, Римус протянул руку за пачкой сигарет, и Лили протянула ему вместо них довольно толстую плитку шоколада. — В мой день рождения не курить. — Твой день рождения еще не наступил! Лили просто пожала плечами и пошла вперед, взяв Сириуса за руку. В этот момент Джеймс возник рядом с Римусом и осторожно сунул пачку сигарет в карман его пальто. — Мы никогда не разговаривали, — он глупо ухмыльнулся. Взявшись за руки, они вчетвером направились через весь город к маленькому пабу, солнце наконец скрылось за горизонтом, и только редкие фонарные столбы освещали им путь. Было уже слишком поздно для прогулки вокруг пруда, что сильно разочаровало его. Но они и не надеялись, что удача покинула их окончательно. — Если бы ты мог стать любым овощем, то каким? — Лили спросила Джеймса. Римус не был уверен, с чего все началось (обычно Мэри предлагала подобные вещи), но в какой-то момент они решили поиграть в вопросы. — Определенно кабачком, — ответил Джеймс. — Быстро ты ответил. Почему именно кабачком? — А почему нет? Они такие универсальные. Ты бы по-прежнему любила меня в виде кабачка? — Возможно. Хотя если ты начнешь обрастать плесенью, то все пропало. — Бродяга, ты слышал? Ее любовь ко мне не безусловна! — Любая любовь не безусловна, — ехидно ответил Сириус. — Тебе повезло, что в твоем случае у нее появятся сомнения только после того, как ты станешь чертовым кабачком. Лили гордо улыбнулась Джеймсу, а Джеймс только фыркнул. — Ладно, Бродяга, твоя очередь. Если бы ты стал девушкой на один день, что бы сделал в первую очередь? — Переспал бы с Лунатиком, — машинально ответил Сириус. — Знаешь, просто чтобы узнать, каково это. Джеймс возмущенно разинул рот. — Так ты не переспал бы со мной? — С тобой?! Мерзость—ты же мой лучший друг! — Лунатик тоже! Затем они оба посмотрели друг на друга – Сириус и Римус – и, не произнося ни слова, поняли, что их момент наконец настал. Они замедлили шаг под единственным мигающим уличным фонарем, и Джеймс с Лили остановились, выжидательно глядя на них. "Три метлы" были уже совсем недалеко от них, и они почти могли различить ночной шум и посетителей, но там у них не было бы возможности откровенно признаться в своих чувствах. Если они хотели, чтобы их друзья наконец узнали о них, нужно было действовать здесь и сейчас. — Все нормально? — Спросила Лили. — Да, порядок, Эванс, — сказал Сириус непривычно мрачным тоном. — Тогда почему у вас обоих такой вид, будто вы только что гвозди проглотили? Сириус взглянул на него, и Римус кивнул. Больше никакого страха. Просто решительный шаг. — Сохатый, задай Лунатику тот же вопрос, что и мне. — О чем ты? — Тот же вопрос! — Типа, если бы он был девушкой? — Я бы переспал с Сириусом! — Проговорился Римус. — Ты бы что? Ладно, я не совсем понимаю. — Джеймс посмотрел на Лили, затем почесал затылок. — Вы, ребята, весь день странно себя вели, так что происходит? Вы планируете вечеринку-сюрприз? — Он выдохнул. — Срань господня! Вы запланировали вечеринку-сюрприз для Дейзи, не так ли? Лили отвесила ему затрещину. — Поттер, заткнись и дай им наконец сказать! Когда Джеймс потер руки, Римус глубоко вздохнул. — Джеймс, Лили, вечеринки-сюрприза не будет, но мы должны вам кое-что сказать. Это... — Давай, Римус. — Это о нас. Понимаете, о нас обоих... То есть обо мне и Сириусе... Мы—эм... — Да? — Мы... Сириус... Э-э, ну—Сириусбылсомнойвселето! Сириус прикрыл лицо рукой. — О, Господи. — Что ты имеешь в виду? — Машинально спросил Джеймс, а затем его глаза округлились от осознания. — Погоди-ка—все лето? — Не все, только большую часть августа. — Но ты сказал, что он провел у тебя всего несколько дней. Что он только-только вернулся из Бельгии! — Да, мы знаем, но— Джеймс резко повернулся к Сириусу. — Лжец! Что ты делал у Лунатика все это время? — Ты что, не слушал? Я с ним— — Сириус! Неужели у тебя совсем нет такта? — Прошипел Римус. — Что?! Я думал, ты хочешь поговорить об этом?! Лили сморщила личико и замахала руками, словно пытаясь разрядить обстановку. — Стоп, стоп, просто остановитесь. Какое отношение лето имеет к тому, что ты пытаешься нам сказать? — Да! — Воскликнул Сириус. — Какое же? — Я просто подумал, что нам следует признаться сразу во всем, — рассудил Римус. — Ты же не моешь одну грязную тарелку, когда в раковине лежит еще гора, верно? Ты моешь сразу все. — Все? ВСЕ? Что, мы им расскажем о концерте Sex Pistols? — Вы ходили на концерт Sex Pistols? — Джеймс почти кричал. — Без НАС?! — Это сейчас вообще неважно! — Воскликнул Римус. — До этого мы почти ничего не делали. Просто—послушай, Сохатый—мы только хотели сказать, что происходит много такого, о чем ты не знаешь. — ЯСНОЕ ДЕЛО! Что, теперь ты скажешь, что пожал руку самой королеве? — Конечно, своего рода королеве, — пробормотал Сириус себе под нос. — И только если под "рукопожатием" ты подразумеваешь... Римус многозначительно откашлялся. — Пока Сириус был у меня дома, кое-что произошло. Или, на самом деле, это началось раньше—здесь, в школе. Но ничего ужасного! Просто... В тот раз в туалете. — Прости—в туалете? — Всего один раз, — сказал Сириус. — Во всяком случае, за тот год. Лили прижала руки ко рту. — Я уже какое-то время знал, что Сириус такой, — рассуждал Римус, — но никогда не думал, что сам могу быть таким... Я имею в виду, что я ведь был с Марлин так долго, но потом начались игры на пианино, и мы просто... Я не знаю, но это имело смысл, когда случилось! — Какое пианино? — Потребовал ответа Джеймс. — Какое "это"?! — Лунатик... Но Римус полетел мимо него и уже не смог остановиться. Он катился вниз, как с американских горок. — Я не понимал, что происходит: все было так запутано! То есть я все еще не совсем такой, но я определенно такой—и был с Сириусом—но потом я все испортил после того дерьма с Томни. Типа, ПОЛНОСТЬЮ! — Лунатик! — А потом была вся эта хрень с Джиллиан—агрх! А потом ты, Джеймс, а потом, поскольку этого было недостаточно, появился Регулус, потом чертово Рождество, и мы оба так сильно облажались, что я просто сбежал, черт возьми. Кто ЗНАЕТ, о чем я только думал. А потом Сириус разозлился, и там был Томни, и я просто— — Римус! — На этот раз это была Лили, она подняла руки вверх, как будто он был каким-то обезумевшим животным, которое она пыталась успокоить. — Просто сделай медленный вдох! Что ты хочешь этим сказать? — Я пытаюсь сказать, что у вас с Джеймсом сегодня свидание, но и у нас с Сириусом тоже! У Джеймса отвисла челюсть. — Ты имеешь в виду, как... как у друзей? Сириус развел руками: — О, ДА РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО—! Затем он схватил Римуса за воротник, притянул к себе и поцеловал прямо в губы. Вышло довольно неловко – их зубы стукнулись так сильно, что Римус зашипел, – но он целовал Сириуса, и каким-то образом все в мире стало казаться нормальным. Когда они отстранились друг от друга, Сириус отпустил пальто Римуса и развернулся лицом к друзьям. — Вот так! ДОВОЛЬНЫ?! Джеймс просто уставился на них, широко раскрыв глаза, как золотая рыбка. — Ха? Чт–? Вы сейчас— — О боже, — тихо произнесла Лили, снова прикрыв рот рукой. Если Римус не ошибался, то она выглядела почти впечатленной. — И мы так не первый раз уже, — твердо сказал Сириус. — Наш обычно проницательный Лунатик пытался сказать, что... Что ж, мы вместе. Уже давно, и мы... мы хотели рассказать вам об этом, потому что вы... Черт, вы же наши лучшие друзья. Челюсть Джеймса отвисла еще ниже, но Лили просто опустила руку. — Черт возьми, я знала! Первые мгновения молчания были ощутимыми, затем все трое разом воскликнули: — ТЫ ЗНАЛА?! — Конечно! — Она повернулась к Джеймсу. — Как ты мог не знать, ты же живешь с ними! Джеймс что-то забормотал, переводя взгляд с одного друга на другого, как будто это могло спасти его от собственного невежества. — Что? Ты меня обвиняешь? А как же они?! Они же не повесили на стену неоновую вывеску! — Пфф, еще бы, — фыркнул Сириус. — Кто-нибудь еще знает? — Спросила Лили. Сириус открыл рот, чтобы ответить, но Римус опередил его. — Нет, — сказал он, пристально глядя на своего парня. Они не могли сказать им, что Марлин знала, без того, чтобы они не спросили, почему, а ориентация Марлин – это ее личное дело. Потребовалась секунда, но в конце концов Сириус понимающе кивнул. — Только Лотти. — Вы сказали Лотти?! — Нет, она, вроде как, сама сложила два и два. Лили топнула ногой. — Так я тоже! Просто некоторые из нас более сдержанны и тактичны. — Как давно ты знаешь? — Взвыл Римус. — С Хэллоуина. — С Хэллоуина? — Джеймс сорвался на истерический крик. — С ХЭЛЛОУИНА?! То есть вы двое спите аж с самого ХЭЛЛОУИНА?! — Нет, мы же сказали, что с лета, — ответил Сириус, выглядя таким же довольным, как и Лили. — Не отставай, Поттер. Джеймс побледнел, и Римус представил, как от него, словно крошащийся камень, откалываются маленькие кусочки, когда он понял, что по крайней мере половина его самых близких друзей лгали ему. — Прости, Сохатый. Просто все как-то... запуталось. — Черт, и ты мне это рассказываешь! — Джеймс прижал руку к сердцу и глубоко вздохнул. — Так вы двое что, встречаетесь? — Да. — С лета? Сириус напрягся. — Если у тебя проблемы с тем, что я люблю Лунатика, то ты— — Любишь?! — Э-э-э... — Вы правда любите друг друга? — С надеждой спросила Лили. Они переглянулись, оба покраснели и кивнули друг другу. К этому моменту Джеймс выглядел совершенно измученным. — А все эти рождественские приколы... — прохрипел он. — Это... это была семейная ссора? — Да, — Сириус поморщился. — Признаю, это был не самый лучший момент в наших отношениях. Жаль, что всем вам пришлось терпеть нас. Но мы терпели вашу с Эванс ссору в два раза дольше. Лунатик приложил немало усилий, играя роль свахи, ты же знаешь. — Одна из моих лучших работ, — добавил Римус, сокращая расстояние между собой и Сириусом и протягивая руку, чтобы обнять его за талию. Они обменялись счастливыми взглядами, прежде чем Римус оглянулся на Джеймса, который все еще стоял ошеломленный, и вспомнил, что, возможно, они еще не совсем выбрались из положения. — Ты в порядке, Сохатый?.. — Спросил Сириус срывающимся голосом. Джеймс сначала ничего не сказал, просто молча уставился на мокрую булыжную мостовую, пока Лили, наконец, не подняла на него глаза и не шлепнула по руке во второй раз. — А!? — Твои друзья волнуются! — А. — Потирая руку, Джеймс выпрямился и прочистил горло. Он пристально посмотрел на каждого из них. — Вы это серьезно? Вы двое—вместе? — Да, мы вместе, — сказал Сириус. — И вы счастливы? На этот раз настала очередь Римуса отвечать: — Невероятно. Джеймс скрестил руки на груди. — Если честно, я немного зол. — Так и думал, что ты разозлишься, — пробормотал Сириус. — Почему вы не рассказали мне? — Это было не так-то просто. — Джеймс, — Лили взяла его за руку. — Они ведь рассказывают сейчас. Он посмотрел на нее, затем снова на них двоих, и, наконец, все напряжение, казалось, покинуло его мышцы. — Вы двое правда ходили на Sex Pistols без нас? — Простите, — хихикнул Сириус. — Но было так охуенно. — АГРХ! — Джеймс бросился вперед и обнял их обоих. — Придурки, вы оба. Никогда больше такого себе не позволяйте, слышите меня? Римус услышал, как Сириус радостно—облегченно рассмеялся, а потом они все трое обнялись. Вот оно, – наконец-то удовлетворенно произнес тоненький голосок. – Вот что такое семья. Ну, почти. Крепко прижатый Джеймсом и Сириусом, Римус протянул другую руку к Лили, которая стояла в стороне, тихонько вытирая слезы. Она заметила этот жест и чуть не застонала, прежде чем броситься вперед и прижаться к нему. — Я так рада за вас! — Она плакала, и голос ее звучал приглушенно, потому что она уткнулась лицом в бок Джеймса. — Сейчас не лучшее время говорить, что все это – шутка? — Поддразнил Сириус. Римус почувствовал, как кто-то сильно ущипнул его за руку, и вскрикнул, отпрянув назад и разорвав объятия. — Упс! Прости, Римус, я пытался дотянуться до Сириуса. Они все вместе дошли до "Трех метел", держась за руки, но на этот раз для них это означало нечто иное. И все же никакой разницы Римус не почувствовал. Не было никаких изменений, только ощущение счастья – чувство, которое, как начал осознавать Римус, сопровождалось гораздо меньшим чувством вины, чем он когда-либо мог себе представить. — Так как же все-таки ты догадалась, Эванс? — Спросил Сириус, когда желтые огни паба показались в поле зрения. — На Хэллоуин, да? — Да. Я просто прикинула, что если Джон Леннон специально не заглянул на нашу школьную вечеринку только для того, чтобы поцеловать Римуса в губы, то у моего варианта неплохие шансы. — То есть? — О, реально, Блэк? Не каждый призрак носит атласные лимонно-зеленые брюки и высокие кроссовки. — Только ты смотрела на ботинки, когда он целовал Лунатика на глазах у половины школы, — сказал Джеймс. — Многие люди хотят поцеловать Римуса. Нужно было как-то сузить круг. Щеки Римуса вспыхнули, но Сириус выглядел еще более самодовольным. Джеймс, стоявший рядом с ним, заложил руки за голову, сам выглядя очень довольным. — Что ж, Блэк, я, по крайней мере, надеюсь, что теперь ты целуешься гораздо лучше, чем в тот раз, когда мы с тобой поцеловались. Ради Лунатика. На мгновение Римус подумал, что, возможно, ослышался. Лили, казалось, тоже засомневалась в своем слухе, когда они все остановились как вкопанные. Сириус выглядел испуганным. — Простите, — изумилась Лили. — Но вы двое...? — У нас ничего не вышло! — Взвыл Сириус. — Это было всего один раз, и то несчастный случай! — Готов поспорить, что тебе понравилось, Бродяга! — Нисколечки! Римус посмотрел на Сириуса в полном недоумении. — Ты поцеловал Джеймса? — Это вышло случайно! — Он настаивал. — Когда? — Твой день рождения, Лунс, одиннадцатый курс. — Джеймс ухмыльнулся. — Наверное, тогда он был слишком холоден, чтобы попробовать на тебе. — Заткнись! — Тебе понравилось? — Спросила его Лили. — Было довольно неплохо. Но не помешало бы немного больше энтузиазма. Сириус ударил Джеймса по руке так сильно, что все вздрогнули. — Я сказал, заткнись! Это был едва заметный поцелуй—ничтожный! Было темно, и мы оба нахерачились в стельку. К тому же я чуть не выбил зуб о твою жирную физиономию! — Эй, для меня это было приятное воспоминание, большое тебе спасибо, — надулся Джеймс. — Я правда думал, что наша дружба достигла новых высот в том туалете. — В ТУАЛЕТЕ? — Римус рассмеялся, когда Сириус отбросил все рассуждения и быстро повалил Джеймса на снег. — Видишь, вот как это случилось в прошлый раз! Осторожно, Лунатик. Кажется, твой—угх!—парень пытается перекрыть негативный опыт! — Он лжет! Я споткнулся! — Да, и упал прямо на мои губы! ХА! — Заткнись! Заткнись! ЗАТКНИСЬ! Сириус схватил Римуса за руку и попытался потащить его в паб. Похоже, это не смутило ни Лили, ни Джеймса, которые просто сложили ладони рупором, чтобы прокричать им вслед. — Так вы двое, типа, занимались всякими непотребствами в общежитии? Потому что это совершенно нормально, если занимались! Но насколько МНОГО непотребств...?