The Cadence of Part-time poets

You're a rich girl, and you've gone too far, 'Cause you know it don't matter anyway; You can rely on the old man's money, You can rely on the old man's money; It's a bitch girl but it's gone too far, 'Cause you know it don't matter anyway; Say money, but it won't get you too far, Get you too far... — “Rich Girl” Hall & Oates, 1977 Вскоре после поездки в Крейгтайр Римус рассказал Марлин все. О Лили и Джеймсе, о том, как они восприняли новость, и о том, как замечательно они приняли их, не задавая лишних вопросов. Какая-то его часть почти боялась рассказывать ей: он закончил свою историю заверениями, что ей не нужно делать то же самое, и что ни он, ни Сириус ничего не рассказывали им о них с Николь. После этого Марлин долго молчала. Римус тоже сидел тихо, ожидая, пока она все осмыслит, и в конце концов почувствовал легкое прикосновение мизинца Марлин к своему собственному. — Расскажи еще раз? — Спросила она, ее голос был едва слышен. — Расскажи еще раз, что они сказали? И он рассказал.

★★★

Пятница, 10 февраля 1978 Иногда Римусу было легко поверить, что когда-нибудь они смогут стать настоящей группой. — Она мягкая, как масло, а меня называешь "мудила"? — Сириус недоверчиво оторвался от блокнота. — Серьезно, приятель? Джеймс с энтузиазмом кивнул. — Это метафора. А иногда... не так легко. Близился конец урока музыки, последнего занятия в этот день, и среди шума двадцати других учеников, которые усердно репетировали, четверо Мародеров уединились на своем обычном месте в задней части класса, окружив ударную установку Питера. Сириус взял тетрадь Джеймса и листал ее в поисках потенциального материала, хотя пока мало что удалось найти. Развеселившись, Питер протянул руку и взял тетрадь, пробегая глазами по странице и смеясь. — В следующем куплете ты называешь ее "сладкой, как сахар". Ты что, пирог собираешься печь? — Я сказал, что это метафора! — Огрызнулся Джеймс. — Для чего? — Ее голоса! — А масло? — Сириус спросил. — Что оно означает? — Ее... тело! Знаешь, кожа как сливочное масло! У Лили великолепная кожа. — Да, настолько великолепная, что она, скорее всего, сдерет с тебя шкуру живьем, как только ты ей это прочтешь. Джеймс выхватил у Питера блокнот и потянулся, чтобы стукнуть Сириуса им по голове. — Я, черт возьми, стараюсь изо всех сил. На следующей неделе День Святого Валентина, а Лунатик совсем не помогает. — Я отказываюсь быть Питом Тауншендом для Marauders, — решительно заявил Римус, сидя в нескольких стульях от него и лениво играя на бас-гитаре. — Кто-нибудь понял, о чем он говорит? — Съязвил Джеймс. — Я никогда не понимал, о чем он говорит. — Он имеет в виду, что не собирается писать все наши песни, но это не так. Зацени вот это. — Сириус бросил бумажный шарик Римусу в голову, который тот поймал в воздухе и развернул, одарив Сириуса озорной улыбкой, прежде чем опустить взгляд на страницу. Pretty darling, spiteful darling, You’re cutting my cords, pulling my strings; Pretty honey, spiteful honey, You’re twisting my words, stealing my rings; Why won’t you love me? Why can’t you be true? Spiteful darling, I swore I’d come through. Дорогая моя, дорогая моя злодейка, Обрываешь мои связи, дергаешь за ниточки; Милая моя, милая моя злодейка, Переворачиваешь мои слова, крадешь мои звонки; Почему ты не любишь меня? Почему не можешь быть честной? Злюдейка, дорогая, я поклялся, что справлюсь. — Ну как, что-нибудь стоящее есть? — Спросил Сириус. — Может быть. Добавь несколько аккордов, и тогда посмотрим. — Самодовольный придурок. — Ухмыляясь, Сириус отвернулся, уже держа в руке карандаш. Римус не мог не смотреть ему вслед, на мгновение завороженный едва заметным синяком, который, как он заметил, образовался у него за ухом, но тут Питер снова принялся крутить барабанные палочки, и резкий звон тарелки вернул его с небес на землю. — Ладно, ребята, хватит дерьмовых песен. Сделайте одолжение и послушайте вот что. — Без дальнейших подсказок Питер быстро заиграл на ударных, заставив их всех покачивать головами в такт ритму. А он был хорош – быстрый и резкий, способный без особых усилий привлечь внимание любого. К тому времени, как он закончил, половина класса обернулась, чтобы послушать, некоторые из них даже несколько раз одобрительно загудели. — Черт, офигенно звучит, Пит! — Воскликнул Джеймс. — Ты правда написал все это сам? Питер покрутил барабанными палочками, выглядя почти обиженным. — Очевидно. Я, знаете ли, умею играть на своем инструменте. А ты уже закончил перевод песни для урока? Его давно надо было сдать. — Нет, но вряд ли это моя вина. — Тогда чья же? Джеймс нахмурился и скрестил руки поверх своей гитары. — Я прекрасно слышу эти ебучие ноты, окей? А вот эта часть "запиши их" просто отвратительна. — Что ж, я напишу их за тебя, если ты отдашь мне эту песню, — предложил Питер. — Мне нужно подарить Мойре на День Святого Валентина что-то, что не будет очередной картиной, а я все еще не умею писать тексты для этого дерьма. Джеймс посмотрел на свою метафорическую песню о торте и кивнул. — Блять, по рукам, приятель. — Господи, напомните мне никогда не встречаться ни с кем из вас, — сказал Сириус, как раз в тот момент, когда Шейла заняла свое место в передней части класса и оперлась дирижерской палочкой о кафедру, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Ладно, давайте начнем, — пропела она. — У вас было более чем достаточно времени для репетиций, и я бы хотела как следует исполнить "Sweet Caroline", прежде чем мы разойдемся! Раздался хор стонов. — О, да ладно вам! Это же классика! — Ненавижу эту песню, — проворчал Сириус себе под нос. — Нил Даймонд может отсосать у меня. Снова раздался стук дирижерской палочки. — Итак, открываем сборник песен! "Sweet Caroline" с самого начала! Начинаем с кларнетов. И раз, и два... — Внезапно раздался стук в дверь класса, и Шейла опустила руки. — Так, ладно... Все разучивают гамму до мажор, пока я разбираюсь с нашим пришельцем! Когда их учительница направилась к двери, а класс снова погрузился в свой унылый шум, Римус начал рассеянно перебирать струны, в то время как Сириус придвинул свой стул поближе. — Эй, Лунатик, а Шейла в неплохой форме для своего возраста, а? Думаешь, у нее есть какие-то планы на день Святого Валентина? — Откуда мне знать? — У тебя же есть глаза. — Я имею в виду, откуда мне знать, есть ли у нее планы, идиот. — Оттуда, что ты ее любимчик. Ни за что, – подумал Римус. Он не мог ей нравится больше всех уж точно, тем более не после того, как они расстались в январе. Часто он возвращался мыслями к тому, что сказал ей, и к тому, заслуживала она этого или нет: иногда его слова казались ему слишком резкими. Она явно хотела сказать ему что-то важное, но если это было что-то вроде "Тэд тоже был сообразительным", то Римус и слышать ничего о нем не хотел. — Я не ее любимчик. — Конечно, любимчик, — пропел Сириус, не подозревая о внутреннем смятении Римуса. — Она была лучшей подругой твоей мамы, она знала твоего отца, а теперь она твоя учительница! Это явно больше, чем просто совпадение—у вас словно какая-то сумасшедшая космическая связь или что-то в этом роде. Готов поспорить, что если бы ты пригласил ее провести вместе День Святого Валентина, то она бы точно согласилась. — Она наша учительница. И она замужем. — О, ну, конечно, она таким образом просто проявила бы вежливость. Римус бросил взгляд на своего парня. — Значит, я должен оставить тебя одного на День Святого Валентина? — Пфф, думаешь, я остался бы один на самом романтичном празднике в году? Ну-ну. — И кто из нас теперь самодовольный придурок? Ты просто хочешь, чтобы я приревновал и сам пригласил тебя на свидание. — Очень может быть. — Сириус с довольным видом пожал плечами. — Значит ли это, что мы что-то делаем на День Святого Валентина? — Нет. — Почему? — Потому что это корпоративный праздник, созданный капиталистами. И я его ненавижу. — Ты ненавидишь все. — Именно. — Даже меня. — Зависит от дня, на самом деле. — Эй. — Обиженный, Сириус потянулся и начал возиться с Fender'ом, который Римус только что закончил настраивать. В ужасе он ударил Сириуса по руке, а тот с болезненной улыбкой придержал его за плечо. — Есть новости от Томни? Вопрос застал Римуса врасплох. Он изо всех сил старался не думать о Томни: с тех пор, как он сказал, что собирается на работу в Иммингем, не было никаких новостей, и беспокойство по этому поводу никому бы не помогло. — Нет, — ответил он, — но работа у него долгая. Он сказал, что будет занят. — Грустно, что ты будешь скучать по нему на Пасху. Хотя конечно, я бы не позволил тебе снова сбежать без меня. — В тысячный раз повторяю: тебе не нужно ревновать меня к Томни. — Ты что, издеваешься? Он похож на ребенка местного наркоторговца и Роберта Редфорда. И он всегда смотрит на тебя такими глазами. — Какими глазами? — "Выеби меня" глазами. — Почему бы тебе не съебать? — Пробормотал Римус, внезапно отчаявшись сменить тему. — А что насчет тебя? Ты что-нибудь слышал от Регулуса? — Не совсем, — отмахнулся Сириус. — Парень с кухни, с которым я разговаривал, Джинджер, сказал, что к ним приходило и уходило много людей, вероятно, частных репетиторов. Насколько я могу судить, это их способ держать его подальше от других—от меня. Они, наверное, заставят его закончить школу дома. — Дерьмово. Сириус кивнул. — Я буду продолжать звонить до тех пор, пока этот нахальный говнюк не пришлет открытку с моим именем на обороте. Римус улыбнулся. Приятно было слышать, что Сириус готов помочь Регулусу, даже если это было вызвано чувством вины. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде, чем он успел это сделать, Шейла вернулась в класс, а рядом с ней стояли две девочки. Римус знал их обеих: они были старостами шестого курса, девочек звали Мари и Евгения. — Итак, у нас объявление, — сообщила Шейла. — Продолжай, Мари. Мари повернулась лицом к классу, ее белокурый хвостик подпрыгивал у нее за спиной. — Как вы все знаете, — начала она, — на следующей неделе День святого Валентина, и мы, как соруководители танцевального клуба, рады сообщить, что Хокингс устраивает школьные танцы! — И мы ожидаем, что там будут все! — С энтузиазмом добавила Евгения. По аудитории немедленно пронесся удивленный ропот. Профессор Макгонагалл, как глава школы, была известна своей неприязнью ко всему легкомысленному и связанному с дискотекой. Она открыто придерживалась мнения, что подобные мероприятия были лишь слабо завуалированным оправданием плохого поведения, и поэтому годами не позволяла их проводить. — Танцы Сэди Хокинс, — продолжила Мари. — Очевидно, они очень популярны в Америке, и мы просто подумали, что Хокинс–Хокингс... Будет мило. — Это шикарно! — Снова добавила Евгения. Девушки развернули большой плакат, чтобы все могли его увидеть. Сэди приехала в Хокингс! Выбор за дамами! Выбирайте своих кавалеров и встретимся в Большом зале во вторник, 14 февраля. Начало в 18:00. — Кто такая Сэди Хокинс? — Спросил один из тромбонистов. — Да никто, это просто значит, что девушки приглашают парней, — объяснила Мари. — Но это отличный шанс расслабиться. Школьный дух и все такое! Будет музыка—еда, естественно. Дресс-код – black tie. Костюмы и галстуки для мальчиков и вечерние платья для девочек. — И помните, что вам нужна пара, чтобы попасть туда! — Евгения–снова. — Без пары не пройдете. — Но ты же только что сказала, что девушки должны приглашать парней! — Захныкал другой, на этот раз трубач. — Ну да, конечно. Девушка должна сначала спросить тебя. Раздалось хихиканье – в основном, со стороны девушек из секции струнных, – и Римус, оглянувшись, увидел, что несколько его одноклассников мужского пола выглядят крайне обескураженными. Затем Сириус поднял руку, что было для него редкостью. Мари немедленно ухватилась за это, довольно яростно заставив остальную часть класса замолчать, указав на него своим пальцем. — Да, Сириус? — Какая будет музыка? — Танцевальная, конечно же, — хихикнула она. — Дорсет-Хаус вызвался составить список. Но ты можешь сообщить нам, если у тебя будут какие-то предложения! — О да, у меня есть несколько предложений. Как насчет Black Sabbath? Лицо Мари вытянулось. — Хм, это танцы в честь Дня святого Валентина. Музыка, наверное, должна быть более романтичной... — Оззи очень романтичный, — поддержал Джеймс, посмеиваясь вместе со своим лучшим другом. — Да, — согласился Сириус, — знаешь, как можно зажигать под "Sabbath Bloody Sabbath"? Чтобы проиллюстрировать это, Джеймс и Сириус начали ерзать на своих сиденьях, напевая вместе: — Sabbath bloody Sabbath—nothing more to do! Living just for dying—DYING JUST FOR YOU! Ни на одну из девушек это не произвело особого впечатления, но остальные парни выразили свою поддержку, аплодируя так громко, что Шейле пришлось снова постучать палочкой по столу. — Ладно, достаточно! Спасибо, мистер Блэк. Улыбаясь, Сириус откинул волосы с глаз. — Видишь, Мари? Это очень романтично! От улыбки Мари молоко могло бы скиснуть, но Римус был более чем доволен. Это означало на одну девушку меньше среди всех желающих пригласить его парня на танцы. В другом конце зала еще одна девушка подняла руку и терпеливо ждала, когда ее спросят. — Танцы будут с сопровождением? — Спросила она, как только Мари жестом пригласила ее задать вопрос. — Да. Снова раздались стоны, и Шейле пришлось ударить в один из гонгов, чтобы на этот раз заставить их замолчать. — Я уверена, что профессор Макгонагалл не одобрила бы эти танцы, если бы за ними не следили должным образом, так что, какую бы ерунду вы там ни планировали в своих маленьких мозгах, можете забыть об этом. Римус не был стопроцентно уверен, но что-то подсказывало ему, что последними словами она обращалась непосредственно к Мародерам. — Несколько учителей уже согласились сопровождать, — сказала Мари. — И мы, старосты, тоже будем там. — Похоже, у тебя все-таки нарисовались планы на день Святого Валентина, Луни, — ехидно заметил Сириус, в то время как Римус со стоном откинул голову назад. — Ну, как-то так. Звучит весело. Это все? Спасибо вам, девочки. — Шейла захлопала в ладоши как раз в тот момент, когда прозвенел звонок, и все зааплодировали: никакой "Sweet Caroline". — Ладно, сегодня вы легко отделались! Но я хочу, чтобы все несданные работы были в моем рабочем ящике к вечеру воскресенья! Приятных выходных! Джеймс так же энергично вскочил со своего места. — Похоже, тебе пора делать домашнее задание, Пит. Помни о нашем уговоре! — Он захихикал, когда Питер запустил в него барабанной палочкой. В то время как остальная часть класса занималась своей обычной возней, составляя стулья и возвращая инструменты, Римус наклонился, чтобы засунуть Fender обратно в футляр. В этот момент кто-то сильно шлепнул его по заду, отчего он практически выронил инструмент и резко выпрямился. — Давай, Лунатик, шевелись, я умираю с голоду, а на ужин сегодня баранина, — пожаловался Сириус, ожидавший его с футляром для гитары в одной руке и скучающим выражением лица. Он заметил выражение лица Римуса и приподнял бровь. — Что с лицом? — А ты как думаешь? Как насчет того, чтобы не шлепать меня по заднице? — О, не паникуй ты так, парни на поле постоянно так делают. Римус практически закричал: — Сириус, если ты не заметил, мы в музыкальном классе. — Ладно-ладно, больше не буду, придурок. Все равно никто не смотрел. — Почти никто, — вмешался Джеймс, появляясь рядом с ними со своей гитарой. Сириус ухмыльнулся ему. — Вуайерист. Они вместе вернулись в столовую и собрались за своим обычным столом с ужином в руках. На дальней стене уже висел огромный баннер с рекламой танцев, а пара девушек из Дорсета установили столик в углу, чтобы раздавать листовки и собирать заявки на песни для своего плейлиста. Было очевидно, что они усердно трудились над организацией: на их столе лежало несколько листовок с сердечками, на каждой из которых было написано трогательное стихотворение о любви. — А им пришлось приложить немало усилий, — сказал Сириус, перечитывая одно из них. — Может, тебе стоило им помочь, Луни? Ты бы в этом преуспел. — Отвали. Ты уже читал одно, раз уж тебя так распирает. Сириус согласился, потому что, конечно же, он читал, и тут же откашлялся. — Тук-тук. — Кто там? — Ответил Джеймс с набитым ртом. — Жалость. — Да? — Станешь ли ты, п–жалость-а, моим Валентином? Джеймс сглотнул, затем поморщился. — Блять, это было ужасно. — Черт. — Сириус начал сворачивать листовку в бумажный самолетик, который, когда его запустили, пролетел через всю комнату и приземлился в одну из мисок с картофельным салатом, расставленных на столе раздачи. — Я вот не думаю, что все будет так уж плохо, — сказала Лотти, возвращая разговор к танцам. — Слышала, что будут подавать алкоголь. — Это подогретый сидр, — отмахнулась Марлин. — Его подают в "Трех метлах". Тебе повезет, если выпьешь дюжину чашек и почувствуешь себя хотя бы слегка навеселе. — О, мы могли бы это устроить, — предложил Сириус. — Тогда это будет настоящая вечеринка, а не какой-то там бал Сэди Поркинс или что-то такое. — Сэди Хокинс, — поправила Лили. — Похоже на Бал одиночек, хотя, по-моему, это название более доброе. Я как-то читала о них в одном из старых бабушкиных журналов Picture Post. В некоторых американских колледжах этому даже посвящен целый день. — Я все равно не понимаю, — вздохнул Питер. — Нам вообще нельзя приглашать вас, девочки? Почему? — Потому что. Меняются гендерные роли и женщинам выпадает шанс сделать первый шаг, не будучи "социальным табу". — Но что такого запретного в том, что девушка приглашает парня на танцы? — Спросил Джеймс. Лили взглянула на Марлин, и они обе закатили глаза. Римус мог видеть это в их взгляде—мужчины. Пока Джеймс, озабоченно сдвинув брови, смотрел на Питера, Сириус наклонился и с намеком толкнул его локтем. — В чем дело, парни? Боитесь, что ваши собственные подружки не пригласят вас на танцы? — Отвали, — проворчал Джеймс, прежде чем кивнуть в сторону Лили, которая улыбнулась и ткнула его в нос кончиком вилки. — Ну, я тоже думаю, что это глупая идея, — объявила Мэри. — Я согласна! — Воскликнула Марлин. — Вы же знаете, что все это началось с шутки над женщинами, верно? Девушки преследовали мужчин, и если она поймает его и протащит через финишную черту, то ему придется жениться на ней. — Не то чтобы, — фыркнула Мэри. — Я просто думаю, что глупо пытаться починить то, что и так не сломано. Что плохого в том, что ты хочешь, чтобы парень опустился на одно колено и умолял уделить ему хоть каплю твоего внимания хотя бы на один день? Марлин тут же прижала ладонь ко лбу. — Господи, помилуй. — Бесишься, потому что при таком раскладе к твоей двери будет приходить меньше поклонников, Макдональд? — Сириус ухмыльнулся. — Они не приходят, они прибегают к моей двери, Сириус Блэк. — Мэри протянула руку и накрутила темный локон на палец. — И я даже не знаю, кого мне пригласить!.. Обычно я подвожу итоги постфактум, и даже так в прошлом году у меня была двойная бронь. — Ты могла бы пригласить кого-нибудь из нас, — предложил Сириус. — Хм... Хорошо. Римус, ты свободен четырнадцатого числа? Римус резко отхлебнул свой чай, закашлявшись так сильно, что Лили пришлось хлопать его по спине, пока приступ не закончится. — Я? — А почему бы и нет? Ты здесь единственный холостой парень, с которым я еще не целовалась. — Э-э... Извини, Мэри... не могу. Мэри недовольно прищелкнула языком, но замолчала, заметив, что Марлин начала тихо смеяться. — Над чем ты смеешься? — Ни над чем. Не над тобой—просто думаю о том, как забавно будет, когда другие начнут его приглашать. Она указала ложкой на Римуса, и все обернулись к нему. Джеймс и Лили сразу поняли шутку и были вынуждены спрятать свои улыбки, но Римусу еще предстояло продумать все до мелочей. Как староста он уже обязан был прийти, но если бы появилась девушка, находящаяся под влиянием самой Сэди Хокинс, и попросила его пойти, то ему пришлось бы придумывать другой предлог. Блять. Должно быть, ужас отразился на его лице, потому что в следующий момент все его друзья, кроме Питера, уже смеялись во весь голос. — Я не понимаю, что такого в том, что кто-то пригласит Лунатика? — Спросил Питер. — Это танцы, Хвост, — сказал Сириус. — И в случае, если его пригласит какая-нибудь бедняжка, то всем придется лицезреть танцующего Лунатика. Не могу представить ничего более ужасающего. Римус даже не обиделся. Это ведь чистейшая правда. — А как насчет тебя, Блэк? Тебе-то, конечно, не терпится покрасоваться, — усмехнулась Мэри. — Или ты тоже не умеешь танцевать? — Конечно, я умею танцевать! Я танцевал вальс еще до того, как научился ходить. Но это не значит, что я собираюсь идти. В мои представления о хорошем времяпрепровождении не входит сюжет, когда Макгонагалл дышит мне в затылок, пока я потягиваю апероль шприц. Нет, оставлю неловкие покачивания и скромное держание за руки для всех остальных. — Поддерживаю, — сказала Марлин. Теперь настала очередь Мэри застонать. — Да ладно тебе, Марлс, не позволяй плохому отношению Блэка распространиться и на тебя. Я знаю, ты всегда была настроена против Дня Святого Валентина, но ты ведь можешь пригласить на свидание кого угодно! Хотя, на твоем месте, я бы начала отбор с самых высоких парней и постепенно продвигалась все ниже и ниже. Было бы глупо отказывать им. — Что ж, и на том спасибо, — внезапно выпалила Марлин. — Рада знать, что я не совсем безнадежна, но я все равно не собираюсь никуда идти. — Ладно-ладно, успокойся. Это всего лишь шутка, — твердо сказала Мэри. — А как насчет того, чтобы я помогла тебе выбрать? Я слышала, что Харви Крафт в активном поиске. Он высокий, пару раз даже был в библиотеке. Уверена, он станет прекрасным кавалером. Или всегда есть Уорнер Колдуэлл. Он немного простоват, но это лишь означает, что он не испугается, когда ты начнешь вести во время медленного танца. Марлин со стуком поставила чашку на стол. — Иногда ты такая тупая! Я сказала, что не пойду, и, черт возьми, именно это и имела в виду! Оставь меня в покое! За столом воцарилась мертвая тишина, и Римус почувствовал кислый привкус во рту. Он точно знал, что происходит, но Мэри-то была в полном неведении, будь то по воле Марлин или по ее собственной. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Марлин подхватила свою школьную сумку и поднос с ланчем и удалилась. У Мэри отвисла челюсть, и после того, как она посмотрела, как Марлин бросила свой пустой поднос и скрылась через заднюю дверь, она повернулась к остальным. — Боже. Ребята, вы можете в это поверить? Да, на самом деле, – подумал Римус. Они закончили трапезу в относительной тишине, никто не проронил ни слова, пока Мэри не разразилась различными ругательствами, описывающими так называемое "странное поведение" Марлин. Времени на приватный разговор не было, но Римус почувствовал, как Сириус толкнул его ногой под столом, и положил руку ему на колено, чтобы они могли переплести пальцы в печальном, понимающем жесте солидарности. Общее настроение не улучшилось и тогда, когда все они собрали свои подносы и направились обратно в общежития. Проводив девочек обратно к Ровене, они повернули к Годрику и обнаружили, что Марлин ждет их, прижавшись к каменным ступеням, несмотря на холод. — Римус, — Все, что она сказала. Сириус еще раз сжал его руку, прежде чем последовать за Джеймсом и Питером внутрь, а Римус проводил его взглядом, почти умоляя, чтобы тот остался. Он никогда не считал себя таким же мастером слова, как Сириус, но Марлин хотела поговорить именно с ним, так что он готов был потерпеть. — Может, зайдем внутрь? — Предложил он. — В гостиной теплее, чем снаружи. Марлин обхватила себя руками, выглядя так, будто вот-вот расплачется, и покачала головой. — Тогда пойдем на наше место, — сказал Римус и протянул руку. По сравнению с прошлым годом на том подоконнике мало что изменилось. Ему пришлось вскрыть замок на входной двери дома Фламеля, но это принесло свои плоды. Краска на оконных рамах все еще облуплялась, а сады, на которые они выходили, все еще были покрыты инеем. Их ноги стали немного длиннее, но не настолько, чтобы они не могли поместиться там вдвоем. Римус был рад, что они пришли, а Марлин уже начала успокаиваться. Она сняла пальто и накрыла им колени, как одеялом, используя его плечо в качестве подушки. — Мы с Николь расстались. Римус вздохнул, касаясь щекой ее макушки. — Мне жаль, Марлс. — Да... Сейчас я чувствую себя иначе, чем когда мы с тобой расстались, хотя, думаю, это логично. Просто... Как ты справлялся, когда вы с Сириусом расстались на Рождество? — Очевидно, плохо. Она слегка улыбнулась, прежде чем всхлипнуть. Они оставили свет выключенным под предлогом того, что не хотели, чтобы Филч что-то вынюхивал, но также и на случай, если ей просто нужно будет выплакаться. — Это так отстойно. — Да, знаю. — И, Мэри—Боже. Она просто не понимает. — Так ты рассказала ей? — Нет. — Марлин вытерла слезы под глазами. — Подумала, что она уже должна была сама догадаться. Он знал, что ей больно. Ему тоже было больно. Тем более, когда он был в самом своем иррациональном состоянии; до того, как они с Сириусом выяснили, как правильно общаться. Черт... возможно, они все еще не знали, как общаться. Но Марлин нужна была ясность, а не обреченность и уныние. — Мэри не умеет читать мысли, Черри. Она как Сириус. — О, ты у нас все об этом знаешь, не так ли? Тогда продолжай. Он простил колкость. — Она дерзкая и никогда не думает, прежде чем что-то сказать. Несносная болтушка, в большинстве случаев. Но они замечательные. В них есть та серьезность, которой тебе не избежать, как бы ты ни старался. Такое ощущение, что тебя просто затягивает, и когда ты уже в этом по уши, то все равно испытываешь благодарность. Благодарность, что из огромного количества других людей они выбрали именно тебя... Я просто знаю, каково это – любить это чувство, вот и все. Я тоже становлюсь жадным. — Да, конечно. Ты жадина... Но Сириус, по крайней мере, любит тебя в ответ. Это было похоже на щелчок его отмычки. Дверь распахнулась. — Марлин, ты... — Раньше любила, — быстро ответила она. — Я не настолько глупа, чтобы думать, что это может случиться сейчас. Мэри для меня слишком сложная и в то же время слишком простая. Я отказалась от нее давным-давно, еще до того, как узнала о себе. И я люблю Николь, или... Но мы расстались... Я не брошу своих друзей, какими бы невыносимыми они ни были. — Николь просила тебя бросить Мэри? — Нет, но мы всегда ссорились с ней из-за этого. Она сказала, что единственный способ все исправить – это признаться, а я... я не могу... По крайней мере, не сейчас. Не ей... Поэтому она порвала со мной. Не то чтобы я виню ее, и я знаю, что солгала тебе. Извини... — Не извиняйся. Я понимаю. Она вытерла лицо. — Спасибо... Впрочем, как раз вовремя. Прямо перед этим дерьмовым праздником... — Что ж, если ты так отчаянно хочешь пойти на эти ужасно сексистские танцы, то меня можно и уговорить. Но не обещаю, что твои ноги останутся в целости и сохранности: на танцполе в меня вселяются бесы. Марлин грустно усмехнулась. — О, Римус, если бы только у тебя была вагина. На следующее утро отношения между девочками все еще остались натянутыми. Мэри сидела на одном конце стола, а Марлин – на другом, не оставляя другим выбора, кроме как пытаться не обращать внимания на их плохое настроение. Новость о танцах распространилась со скоростью лесного пожара, а поскольку День Святого Валентина был уже не за горами, казалось, что все вышли на охоту. Римус обнаружил, что снова прячется от Одрианы и ее вездесущих подружек, и он был далеко не единственным. За то время, пока они садились за стол для завтрака и заканчивали трапезу, к Сириусу подошли несколько девушек и попросили уделить им минутку внимания. Он уходил с каждой из них и каждый раз возвращался с легкой ухмылкой на лице, предназначавшейся только Римусу. — Сколько их уже? — Спросил Питер, когда двенадцатиклассница вернулась к своему столику с особенно торжественным видом. — Девять, с сегодняшнего утра. Джеймс подтолкнул Римуса локтем. — А у тебя? — Одиннадцать. — Ну что, Бродяга. Похоже, ты официально проиграл в борьбе за звание самого горячего парня Годрика. Пока Джеймс и Питер хихикали, Сириус подцепил зубами кусочек тоста. — Посмотрим. В перерыве между уроками к Римусу пристали еще дважды. Один раз, когда он вышел по поручению профессора Биннса, и второй раз, когда он направлялся в туалет. Он почувствовал себя еще хуже из-за второй девушки, которую он по ошибке назвал Шерил, когда отклонял предложение (ее звали Барбара). После этого появилась та самая Мари, и Римус понял, что он по-настоящему влип. — Извини, что ты вынужденно подписался на это и все такое, но раз уж идем мы оба, то я подумала, что было бы неплохо пойти вместе? Он сказал "нет", но на этот раз хотя бы правильно произнес ее имя. После встречи с Мари Римус решил, что, возможно, будет безопаснее провести остаток дня, прячась в библиотеке. Если Одриана и ее компания появятся там, то он сможет спрятаться под столом мисс Пинс. Он не задумываясь согласился бы остаться после уроков, если бы это означало, что ему не придется объяснять свой отказ еще одной полной надежды девушке. Он прошел почти весь квартал, прежде чем его прервали снова, но, к счастью, на этот раз это был не тот, кому он тут же бы отказал. — Привет, Сэм. Тоже прячешься от поклонниц? Десятикурсник протиснулся вперед и с готовностью занял место напротив Римуса. — Так и думал, что ты будешь здесь, Римус, — сказал он. — Не то чтобы я тебя преследую, просто вспомнил, что у тебя может быть перерыв... сейчас... Вообще-то, я тоже пришел учиться! Над чем работаешь? Римус указал на свои книги. — Эссе по истории. А ты? Сэм нетерпеливо показал свою книгу. "Илиада". — Я читаю ее во второй раз! Вся эта война с троянцами такая крутая, да? — Да, крутая. — В первый раз читать было трудновато, но, думаю, теперь я понимаю все куда лучше. Я просто обожаю Ахиллеса. Должно быть, он действительно заботился о Патрокле. Хотел бы я, чтобы у меня был друг, который сражался бы за меня с целым богом. Римус оперся подбородком на руку, слегка улыбаясь. — Ага... — Эй, ты слышал о танцах, которые планируются? Ах, о чем это я... Конечно, ты слышал, ты же староста! Ты... хм, ты идешь? — Придется, видимо, — сказал Римус. — Предполагается, что все старосты будут там, но я хочу узнать, можно ли отказаться. Это такая заноза в заднице, честное слово. Я не очень хороший танцор. Сэм быстро закрыл рот и кивнул. — И не говори. Сплошная боль. Кто вообще захочет танцевать с девушкой? — Он рассмеялся, а потом, похоже, осознал, что сказал. — Или пойти на танцы! Я имел в виду, пойти на танцы... хех... — Спорим, у тебя получится лучше, чем у меня. Я, скорее всего, запутаюсь в своих же ногах. — Я бы, наверное, подвернул лодыжку, — сказал Сэм. — Зачем останавливаться на достигнутом? Придай новое значение выражению "сломать ногу"! Споткнись о кабель, опрокинь пару столиков с напитками, пока будешь ее ломать. Сэм рассмеялся, а затем нервно прикусил губу. — Эй, Римус, у тебя случайно не найдется сигареты, а? — Зачем тебе? — О. Просто подумал, что стоит попробовать. Римус пошарил в кармане и обнаружил свой рюкзак именно там, где ему и полагалось быть. Было бы легко дать ему закурить: многие дети, которые еще не были достаточно взрослыми, чтобы самим пойти в деревню, просили у него, и не то чтобы Сэм не входил в эту категорию, но почему-то он не показался Римусу подходящим типом. — Э-э-э... Извини, приятель. С собой нет. Сэм понимающе кивнул и снова уткнулся в свою книгу. Он начал листать, и Римус внезапно почувствовал себя виноватым. — Знаешь, по-моему, "Илиада" обрывается на самом интересном месте. Ты читал "Одиссею"? Сэм поднял глаза. — Нет. — Боже! Ты должен прочитать "Одиссею". "Одиссея", пожалуй, самое крутое произведение классической литературы. Какие у тебя любимые части? Этого было достаточно. Сэм нетерпеливо открыл свою книгу и начал просматривать каждую страницу, пока не нашел что-нибудь подходящее, о чем можно было рассказать. Римус не возражал: он позволил мальчику болтать без умолку, приводить его любимые отрывки, когда это было нужно. Они находились в достаточно уединенном месте среди стеллажей, чтобы никому не мешать, но это не означало, что другие не могли их побеспокоить. Пока Сэм рассказывал о битве между Ахиллом и морским богом Нептуном, из-за угла позади него вышла девушка и остановилась как вкопанная, увидев, что они вместе. Римус, при всей своей скромности, предположил, что она здесь из-за него, и съежился, когда понял, как молодо она выглядит, но когда девушка выглянула из-за книжной полки, чтобы посмотреть на них, он, наконец, понял. — Сэмми, я думаю, кое-кто хочет тебя пригласить. Лицо Сэма стало свекольно-красным, и он посмотрел на него с открытым ртом. — О, нет! Ты не должен... Римус указал на него: — Не оборачивайся... Еще более сбитый с толку, Сэм повернулся в своем библиотечном кресле, и Римус увидел, как опустились его плечи. — Ой. Привет, Фиона... — Привет, Сэм. — Девушка застенчиво помахала ему рукой, а затем тихо спросила: — Можно тебя на минутку? Он подошел, хотя Римус видел, что ему этого не хотелось. Молча он подбадривал его. Такое случается с лучшими из нас, приятель. Внезапно прозвенел звонок, и Римус, выругавшись, взглянул на часы. — Извините, я опоздал! — Воскликнул он, врываясь в их комнату в общежитии на одном дыхании. — Да, я тоже, — ответил Сириус, деловито расхаживая по их спальне. Он был без рубашки и, вытирая полотенцем влажные волосы, укладывал ноты и бумагу для заметок в футляр для гитары. Джеймса и Питера нигде не было видно – они уже ушли в музыкальную комнату, где у них была запланирована репетиция группы, поэтому Римус присел на кровать Джеймса и стал ждать. — Это потому, что ты такой общительный и добрый, — сказал Сириус, вскакивая и натягивая джинсы. Римус слушал вполуха и, когда он заговорил, оторвался от своего сборника песен. — Хм? — Девочки! — Крикнул Сириус, продолжая: — Они думают, что ты легко прогнешься, и именно поэтому так заинтересованы. Мэри говорит, что парни не получают дополнительные баллы за то, что они хорошие, но лично я думаю, что это чушь собачья. Они начисляют тебе очки только за то, что ты просто с ними поздоровался. — О, ты все еще зациклен на этом? — Это вопрос гордости! Поттер никогда от меня не отстанет, если ты выиграешь. — Да, да, мы можем уже начать? Филч появится и выгонит нас из музыкальной комнаты еще до того, как мы закончим разминку. — Все, что я хочу сказать, это то, что ты не единственный, кто еле отбивается от предложений. — О, правда? — Протянул Римус, изо всех сил стараясь не замечать вопиющей наготы своего парня. У него получалось с трудом, особенно когда Сириус ухмыльнулся и откинул назад все еще влажные волосы одной рукой, оставив молнию на джинсах расстегнутой. — Ага. — Ну и кто же на этот раз, ловелас? Сириус вздернул подбородок. — Эллисон и Эйвери. Эллисон после завтрака, Эйвери после обеда. Затем еще раз. — Эллисон и Эйвери? — Повторил Римус. — Разве они не сестры? — Близняшки. Но тебе не о чем беспокоиться. Я, конечно, оба раза отказал. — О, конечно. Сириус перекинул полотенце через плечо, выглядя еще более самодовольным. — Только представь, Лунатик: близняшки. Я был так близок к осуществлению мечты стольких парней! — Парней-геев? — Ты же меня знаешь: надо успеть попробовать все хоть раз. Два раза, если это близняшки. — Ты такой мерзкий. Римус не упустил очевидного блеска в глазах Сириуса. В руках он все еще держал рубашку, но не надевал ее, а это означало, что он точно знал, что делает. Римус ничего не мог с собой поделать: его взгляд наткнулся на шрамы от ожогов на плече, затем опустился к едва заметной дорожке темных волос, которая вела ниже от пупка. В этот момент он почувствовал, что его выдержка лопнула, как натянутые струны гитары. Просто щелк, щелк, щелк! Он посмотрел на часы – они опаздывали. Вернее, они уже опоздали. Не может быть позже, чем поздно. Время в любом случае понятие относительное. — С тобой все в порядке, Лунатик? — Протянул Сириус, проводя рукой по собственной ключице. — Выглядишь немного... потерянным. Будь ты проклят. Римус резко поднялся с постели, мгновенно преодолев разделявшее их пространство. Когда они встретились, то встретились яростно, оставив после себя лишь глухой стук – спина Сириуса врезалась в угол кровати, а губы Римуса накрыли его. Это было как в первый раз, но лучше. Теперь Римус знал каждую его частичку – все точки, прикосновение к которым могло свести с ума, и все поцелуи, способные исцелить. Руки Сириуса, нежные, как бархат, скользнули в волосы на затылке Римуса, его рот приоткрылся сам собой, подстраиваясь под поцелуй, словно ключ к замку. Полотенце упало с его плеча, обнажая бледную кожу, когда Римус провел пальцами по каждому нежному изгибу и впадинке. Он остановился только тогда, когда они коснулись его шеи, обхватив пальцами подбородок так, как, как он знал, нравилось Сириусу. В ответ последовал хриплый стон, напоминающий мурлыканье. — Je te veux. Embrasse-moi fort. — Ты же в курсе, что я не знаю французский, — пробормотал Римус в ответ, уже касаясь зубами мочки уха Сириуса. — О, я думаю, ты все прекрасно понимаешь, — Сириус запустил пальцы в волосы Римуса и одним резким рывком дернул его голову назад – достаточно сильно, чтобы тот зашипел сквозь зубы. — Давай произнесем вместе, — ухмыльнулся он. — Embrasse-moi... Ну же, я хочу услышать тебя. Поскольку Сириус вытворял с ним что-то, и он, несомненно, хотел продлить это еще на несколько ужасных мгновений, Римус покачал головой в упрямом отказе. — Нахал! — Сириус рассмеялся, снова запрокинув голову, отчего Римус хмыкнул. — Ну же, дай мне услышать, как ты это скажешь, Лунатик. Embrasse-moi! — Нгх... 'brasse... moi... — Ага... Fort. — Fort. — Хороший мальчик. Знал, что ты справишься. А теперь целиком: Je te veux. Embrasse-moi fort. — Так и быть, я поцелую тебя, Бродяга, — ехидно ответил Римус. — Не нужно так сильно умолять. У Сириуса отвисла челюсть, но он тут же снова закрыл рот, когда Римус крепче сжал его шею. — Так ты знаешь? — Он почти прохрипел. — Возможно, прочитал пару-тройку слов в библиотеке. Не моя вина, что ты такой болтливый в постели. Глаза Сириуса вспыхнули еще более дьявольски, чем раньше. — Ах ты умник. Римус нетерпеливо наклонился вперед, и Сириус, наконец, отпустил его волосы. Они крепко поцеловались, жадно вцепившись друг в друга. Шаг за шагом Римус отводил его назад, пока икры Сириуса не коснулись края кровати. Он как раз собирался опрокинуть его на нее, когда внезапно раздался знакомый щелчок замка, и дверь в их спальню распахнулась. У Римуса было всего полсекунды, чтобы отскочить назад, прежде чем Питер вошел внутрь, выглядя более чем раздраженным. — Так и знал, что найду вас здесь! — Он набросился на них. — Вы опоздали. И что это вы делали? Они оба промямлили несколько "э" и "ну", прежде чем Сириус, наконец, собрался с духом и смог ответить. — Мне ресница в глаз попала, — пробормотал он, быстро поднимая с пола полотенце. — Лунатик помогал мне ее достать. Питер подозрительно посмотрел на них, прежде чем покачал головой и направился в комнату. — Неважно. Я вернулся, потому что забыл одну из своих палочек. Ты уже искупался? Сириус кивнул, выглядя более чем смущенным. Не помогало и то, что ему пришлось прижать полотенце к джинсам, чтобы спрятать стояк. Если бы Питер появился хотя бы на десять секунд позже, он, несомненно, увидел бы лучшее зрелище в своей жизни. — Тогда пошевеливайтесь, — продолжил Питер, уже занятый поисками в своем углу комнаты потерянной барабанной палочки. — Мы не собираемся ждать всю ночь, пока ты прихорашиваешься, Блэк. Джеймс уже даже в столовую сходил, чтобы поискать вас, двух идиотов. — Извини, Пит, — вмешался Римус, — заболтались. — О чем-то очень важном, видимо, раз вы пропустили репетицию ради... А-ХА! Нашел тебя, сученька. — Питер победоносно вылез из-под кровати с палочкой в руке и остановился ровно настолько, чтобы отбить короткий ритм по полу. — Итак, вы двое решили, с кем пойдете на танцы? — Не пойдем, — ответил Римус. — Что, оба? — Иначе было бы нечестно, — задумчиво произнес Сириус. — Скажи "да" одной девушке и увидишь, как разобьется еще миллион сердец. Питер закатил глаза. — Пф, как типично. Вам двоим стоит просто пойти друг с другом. Лицо Сириуса просветлело, в то время как Римус поморщился. — Какая прекрасная идея, Хвостик! — Он встал и, взяв Римуса за руки, неуклюже закружил их в танце, пока Питер наблюдал из-за угла. — Что скажешь, Лунс? Ты, я, дискотека и столько выпивки, что можно утопить команду по плаванию! — Хватит, Блэк, — вмешался Питер, — даже у тебя есть пределы. Перестань издеваться над Лунатиком и надень чертову рубашку, чтобы мы уже пошли наконец. Сириус развернулся. — А если я не издеваюсь? Это просто танец. У тебя какие-то проблемы с двумя танцующими парнями, Хвост? Питер прищурился, глядя на них, и Римус как наяву видел крутящиеся шестеренки в его голове. Это было неправильно—все шло совсем не так, как с Марлин, Лили или Джеймсом. Он видел в конце реки водопад, который с каждой секундой становился все ближе. Они не могли так поступить, Сириусу придется простить его. — Он шутит, Пит, — сказал Римус, вставая между ними. — Пар ударил в голову. Я прослежу, чтобы он оделся, так что, может, встретимся в музыкальной комнате? Скажи Джеймсу, что мы уже идем. Испытующий взгляд не исчез, но Римус мог сказать, что Питер не собирался предпринимать ничего более. Наконец, он вытер нос, из которого все еще текло из-за вечернего холода, и повернулся к двери. — Ты такой странный, — пробормотал он, выскальзывая. Римус уставился на закрытую дверь, уже страшась того, что последует дальше. Он чувствовал это. — Странный... — пробормотал Сириус. — Он назвал меня странным. — Он не это имел в виду, — вздохнул Римус, оборачиваясь. — Но ты должен признать, что вел себя странно. А что он должен был подумать? Губы Сириуса сжались в тонкую линию. — Что бы он там ни подумал, давай просто уйдем уже, пока Поттер не пришел и не застал нас со спущенными штанами. Римус хотел пошутить, но передумал, увидев, как Сириус поднял с пола свою рубашку. К тому времени, как он оделся и они вдвоем направились через кампус, солнце уже давно скрылось за горизонтом, и на улице осталась всего пара человек. — Но теперь-то он должен что-то заподозрить! Как думаешь? — Спросил Сириус, когда они сошли с автобуса у здания Беллчант. По дороге он был в основном молчалив, стало быть, стычка с Питером все еще не давала ему покоя. — Думаю ли я, что то, что Пит называет нас странными, автоматически означает, что он знает, что мы встречаемся? Нет. — Может, и не встречаемся, но он должен понять хоть что-то. Даже Хвостик не настолько тупой. — Питер вообще не тупой, — рассуждал Римус. — Он просто немного... наивен. — Ты думаешь, что это звучит приятнее, но это не так. Римус кротко улыбнулся, прикусив губу. — Итак... просто для ясности: ты не хочешь идти на танцы? Сириус поднял на него глаза. — Конечно нет. А ты? — Нет, очевидно, нет. Но я просто подумал, что тебе понравится. Если ты пойдешь с девушкой, то у тебя хотя бы будет возможность покрасоваться вечером. Сириус недоверчиво фыркнул. — Вау. Ты совсем в меня не веришь, да? — Нет, это не то, что я... — Слушай сюда, Лунатик! — Рявкнул Сириус. — Я не встречаюсь больше, чем с одним человеком за раз. И я не изменяю. — Я же не предлагаю тебе начать встречаться с кем-то еще, придурок. Я просто имел в виду, что ты мог бы пойти на танцы с кем-нибудь—пригласи Мэри, если, черт возьми, хочешь. И о чем мне точно не стоит беспокоиться, так об изменах. Знаешь, учитывая то, что ты не можешь держать свои руки при себе рядом со мной больше пяти минут. — Стоп. — Сириус пересек тротуар, встал перед Римусом и заставил его резко остановиться. — Ты считаешь, что я не могу держать руки при себе? — Это вопрос с подвохом? — Просто ответь! — Зачем? Это же не соревнование какое-нибудь. Сириус рассмеялся. — Самодовольный ублюдок. Ты думаешь, что нравишься мне больше, чем я тебе? Да—подожди, нет. Это невозможно. Но тебе об этом знать не обязательно. — Как я уже сказал, это не соревнование. — Оно самое! — Сириус выпрямился, едва не уронив футляр с гитарой. — Молодец, что назвал меня шлюхой. Думаешь, я не могу продержаться и пяти минут, не набросившись на тебя, не так ли?! Римус прошел мимо, толкнув Сириуса в плечо. — Это ты сказал, а не я. — Вот! Доказательство! — Воскликнул Сириус, отталкивая его руку. — Ты тоже не можешь перестать прикасаться ко мне. Ты так же отчаянно нуждаешься в моей нежной-пресладкой ласке, как и я в твоей. — Если тебе от этого легче, тогда ладно. Мне нравится прикасаться к своему парню. Кто-нибудь, позовите журналистов: у нас тут сенсация! Они уже подошли к входной двери здания, как над их головами зажегся желтый свет. Римус как раз потянулся к дверной ручке, когда Сириус резко выбросил руку, захлопнув ее и не дав ему войти внутрь. — Спорим, я смогу дольше не прикасаться к тебе? — А?! Сириус улыбнулся ему во все зубы. — Да-да, ты не сможешь продержаться так долго, как я. Никаких поцелуев, никаких рукопожатий, даже дружеского похлопывания. — Ты ведешь себя глупо, уйди с прохода. — Уйду, как только ты признаешь, что нуждаешься в этом так же сильно, как и я. — О, я нуждаюсь? — Римус закатил глаза. — Подвинься, Бродяга. — Ты просто боишься признать, что я прав, — подстрекал Сириус. — Да ты даже до конца выходных не продержишься. Готов поспорить, что ты сдашься при первых же проблемах! Полнейший упадок сил, сопровождающийся нытьем. Вероятно, это прозвучит примерно так: "О, Сириус, пожалуйста, обними меня, я чувствую себя таким слабым!" — Ты идиот. И я так не разговариваю. — Разговариваешь. И я прав. — Нет. Я прав. — Докажи! Прими пари. Это было так глупо, но Сириус всегда пробуждал в нем чувство соперничества. Это было вопросом гордости. Римус не смог удержаться. — Так мы засчитываем только "сексуальные прикосновения" или обычное похлопывание по плечу тоже? — Зачем утруждать себя разъяснениями? — Насмехался Сириус. — Боишься проиграть? — Нет, — надменно ответил Римус. — Я думаю, что выиграю—я знаю, что выиграю. Ты все-таки шлюха, Бродяга. — Лучше, чем совсем ничего, Лунатик. А теперь заключи чертово пари. — Хорошо, но что получит победитель? — Целый день поцелуев в задницу. — В буквальном смысле? Сириус пожал плечами. — Если мне так захочется. Приберегу подробности своей победы в качестве сюрприза. — О, вот как? — Римус провел языком по внутренней стороне щеки, прежде чем кивнуть с доброжелательной улыбкой. — Тогда ладно. Ну что, забились? Он протянул руку, и Сириус инстинктивно потянулся вперед, чтобы пожать ее, но, осознав, что делает, отдернул руку. — О-о-о, неплохая попытка. Ты хорош, но не настолько. — Посмотрим. — Римус улыбнулся, прежде чем ему в голову пришла мысль: — Мы же не ссоримся, верно? — О, вовсе нет. Просто дружеское пари. — Хорошо. — Он открыл входную дверь. — Только после Вас, Бродяга. — Спасибо. Такой джентльмен. — Сириус прошел мимо и в этот момент ударил Римуса по заднице концом футляра от гитары. — О–! — Не считается. Римус уставился Сириусу в спину. Он почти решил бросить всю эту затею прямо здесь и сейчас, но тут Сириус повернулся и ухмыльнулся ему в ответ. — Продолжай в том же духе, Лунатик. Симпатичный придурок. Ты так сильно влип...

★★★

Воскресенье, 12 февраля 1978 Прошел день, и Римус Люпин был абсолютно уверен, что выиграет это пари. Ни он, ни Сириус, казалось, не были заинтересованы в том, чтобы поступить разумно, то есть полностью игнорировать друг друга, а вместо этого оба избрали стратегию поддразнивания. Римус прикинул, что, если ему удастся обманом заставить Сириуса подойти достаточно близко, чтобы тот поддался искушению, или, по крайней мере, вся кровь прилила к его низу, то он испытает временную потерю памяти и проиграет. В конце концов, ему было весело, хотя он и скучал по их молчаливым касаниям под столом. Сегодня они даже не сидели рядом, так как это было бы слишком рискованно. — Хм. Передай соль, Лунатик? Римус так и сделал, протянув руку через Питера, которому пришлось пригнуться, чтобы не получить солонкой по лбу. Когда Сириус потянулся за ней, он раскрыл ладонь и позволил Римусу аккуратно положить солонку на нее, прежде чем они оба отдернули руки, словно от огня. — Не передашь мне перец, Бродяга? — Конечно, Лунатик. И снова их пальцы не соприкоснулись. И когда Сириус попросил салфетку, а Римус – сахарницу, они быстро убрали все, оставив Питера с раздраженным видом поглощать свой завтрак. — Лунатик, передай мне... — Хватит! — Рявкнул Джеймс. — Вы двое странно себя ведете со вчерашнего дня. Что, блять, происходит? Римус и Сириус одновременно подняли головы, изображая замешательство. — О чем ты, Сохатый? — Вы оба вертитесь друг вокруг друга, как будто у вас вши, — фыркнул он, прищурив глаза. — Почему? — А. Ты имеешь в виду... это? — Сириус махнул рукой над плечом Римуса, заставив его резко отпрянуть. — Это просто небольшой спор, который мы с Лунатиком затеяли, — хихикнул он. — Не волнуйся из-за этого, Сохатый. — Что за спор? — Возмущенно потребовал ответа Питер. — Мы никому не скажем, — сказал Римус. — Не можем допустить вмешательства извне. Это строго между мной и Сириусом. Передашь молоко, Бродяга? Сириус так и сделал, и они продолжили свой осторожный обмен, пока их друзья скептично наблюдали за ними. — Что ж, это пиздец как странно. — Хорошо, — сказал Сириус. — Так уж вышло, что мне нравятся странности. Если Питер и уловил намек, то никак не отреагировал на него. Он просто встал со своим подносом с завтраком и сел по другую сторону от Джеймса, оставив между Римусом и Сириусом большое расстояние. К счастью для них, через мгновение оно заполнилось, когда прибыли Марлин и Лили, выглядевшие сильно подавленными. — Не расстраивайся, Лили, — говорила Марлин. — Это вполне естественно, ведь нам так и не удалось сходить на собеседование. — В чем дело? — Спросил Джеймс, мгновенно заинтересовавшись. — Мне сегодня позвонили из Оксфорда, — вздохнула Лили. — И? — И я получила предложение на определенных условиях. — Это же ЗДОРОВО! — Воскликнул Джеймс. — Я знал, что ты справишься! — Да, но ведь условия – это далеко не все, не так ли? — Лили нахмурилась. — Пока мы не сдадим все экзамены, ни в чем нельзя быть уверенной окончательно. — Как будто тебе есть о чем беспокоиться, — сказал Питер, вгрызаясь в сосиску. — Ты была лучшей в нашем классе с тех пор, как поступила в Хокингс. Ты получаешь отличные оценки за каждый тест. Сириус прикрыл рот рукой, чтобы не зевнуть. — Да, не волнуйся, Эванс. Даже если тебя не примут, в Оксфорде одни зануды. Спроси Сима. Неудивительно, что Лили нисколько не полегчало. Она пожала плечами, когда Джеймс наклонился, чтобы еще раз утешить ее, но к тому времени Мэри и Лотти уже подошли к столу с широкими улыбками на лицах и энтузиазмом, сочащимся из каждой клеточки их тела. — Доброе утро, мои милые друзья! — Прощебетала Мэри. — У нас для вас новости. С сегодняшнего дня День святого Валентина официально узурпирован! — Узурпирован? — Повторил Сириус. — Что, вместо скромных танцев мы будем приносить жертвы сатане? — Лучше! Мы собираемся устроить—барабанная дробь, Лот! Лотти принялась хлопать Питера по макушке. — ЭЙ–! — ВЕЧЕРИНКУ! Остальные переглянулись. — Вечеринку? — Именно! И никто не обязан ждать приглашения девушки! Это идеальный способ выразить протест против сексистской выходки Сэди Хокинс, вам не кажется? Пробормотав что-то насчет чая, Марлин встала из-за стола и зашагала прочь. Никто не остановил ее: Лили сказала им вчера, что они по-прежнему не разговаривают, и Мэри проводила большую часть времени с Лотти, в то время как Марлин отказывалась приближаться к их спальне ближе, чем на три метра. Мэри, слегка вздохнув, проводила ее взглядом, но когда Джеймс попросил разъяснить, что это за "вечеринка протеста", то она ответила ему со всей своей экспрессией. — Я безумно рада, что ты спросил, Поттер. У нас с Лотти появилась замечательная идея. Вчера мы провели весь день, подводя итоги, и, как выяснилось, большая часть учащихся старших классов средней школы Хокингса не заинтересована в праздновании Дня святого Валентина или посещении танцев. — Мы провели опрос, — подтвердила Лотти, держа в руках листок бумаги и планшет. — Так это... Вечеринка против дня святого Валентина?.. — Точно! — Сказала Мэри. — Не будет ни танцев, ни поцелуев – ничего, чего мы сами не захотим! — Но это одни из моих любимых занятий, — заныл Сириус. — Да, — усмехнулся Джеймс, — не хочу портить весь настрой, Мэри, но, возможно, это единственная вечеринка, которую профессор Макгонагалл одобрила бы с удовольствием. — Но это наша вечеринка, так что, конечно, будет кое-что особенное! — Что именно? — Спросил Римус. Мэри остановилась, чтобы немного поерзать на стуле. — Просто послушайте, я уже все продумала! Я поговорила с десятиклассником, которому на прошлой неделе пришлось убирать кабинет Филча после уроков, и ты ни за что не догадаешься, что он нашел! Целая коллекция водяных пистолетов, которые только и ждут, чтобы их украли! А теперь представьте, что мы скажем всем нашим одеться в белое, а затем наполним пистолеты водой с красным пищевым красителем, или клюквенным соком, или... или чем угодно! И станем обстреливать любого, кого поймаем за чем-то, кроме посещения нашей вечеринки. Просто–бац! — Она ткнула пальцем в центр груди Римуса: — И готово. — Это не похоже на вечеринку, — сказал Питер, — это похоже на плохо продуманную уловку, чтобы заставить Марлин перестать тебя ненавидеть. Мэри скрестила руки на груди. — Это альтернатива скучно проведенному вечеру. По крайней мере, так всем вам, фригидным Фридам, будет чем заняться. — Ну, я в деле! — Объявил Джеймс. — Я тоже, — сказал Римус. Если он уже получает ничего, то мог хотя бы повеселиться. — А выпивка там будет? — Спросила Лили. — День святого Валентина во вторник. — Если ты надеялась, что на этих дурацких танцах не будет выпивки, то ты не такая умная, как я думал, Эванс, — сказал ей Сириус. — Будет трудно убедить Мойру, — Питер поморщился, — но да, я тоже согласен. — Красота! — Воскликнула Мэри. — Я сообщу всем остальным—вам, ребята, нужно достать водяные пистолеты. — Легкотня, — заявил Сириус, а Лили изумленно уставилась на него. — Это офис Филча! Он убьет вас, если поймает. — Ага. Сделали один раз – сделаем еще тысячу. Она повернулась к Джеймсу, но тот только пожал плечами. — Это долгая история. — Что ж, налей себе еще чашечку чая, потому что ты с места не сдвинешься, пока я не узнаю всю историю, Джеймс Поттер. Когда Джеймс неловко заерзал на стуле, Римус почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. — Римус, — прошептала Мэри, наклоняясь ближе, — Сделай мне одолжение: мне нужно, чтобы ты попросил Марлс прийти на вечеринку. — Почему бы тебе самой не пригласить ее? — Потому что она точно не придет, если ее попрошу я. — А может, придет? Мэри хлопнула в ладоши, умоляя. — Пожалуйста, Римус! — ... Хорошо. На следующий день он дождался окончания занятий. Мэри постаралась скрыться, чтобы они с Марлин могли занять комнату, но в итоге они все равно оказались в его комнате, развалившись на его кровати и уплетая пачку чипсов. Проигрыватель был выключен, но это был альбом Марлин, на котором играла ее новая зависимость – Blondie. 'She loves you right now, so don't close your eyes, She'll be talking and laughing with six other guys; Flirtatious and cute, she'll take you the route, Telling little girl lies... — Будет весело, — осторожно начал Римус. — Ты знаешь, на вечеринке. — Хмпф. — Звучит так, будто она собирается сделать большое шоу... Позвала половину курса. Думаю, она собирается с тобой помириться. — Звучит глупо, — усмехнулась Марлин. — Я не понимаю, почему все так всполошились. Это всего лишь вечеринка. — Да, это всего лишь вечеринка, но так все равно веселее, чем организованные школой танцы, верно? Она снова безразлично хмыкнула. — Значит, Вы перестали руководить танцами, мистер Староста? — Да. Сказал одной из организаторш, что сегодня годовщина смерти моей мамы, и мне так грустно, что праздновать совсем не хочется. — Римус! Ты не можешь так делать! — Конечно могу. Я называю это "привилегией мертвой мамы". — Ты ужасен. — Абсолютно. Ты ведь все равно придешь на вечеринку, правда? Она будет в нашей гостиной, так что тебе не обязательно общаться с Мэри, если не хочешь. — Я подумаю. — Я так понимаю, ты все еще злишься на нее. — Она просто такая упертая! Что плохого в том, что я хочу поигнорировать ее еще немного? — Ничего плохого. Я понимаю. Марлин глубоко вздохнула и приняла сидячее положение. — Хватит о Мэри. Что там за пари между тобой и Блэком? — А, это. — усмехнулся Римус. — Сириус поспорил, что сможет дольше воздерживаться от прикосновений ко мне. — А нафига? — Не знаю. Это глупо. Но он все равно проиграет. — Уверен? Ты, кажется, немного нервничаешь, Рем. — Злодейка! — Он запустил в нее подушкой. — Я не нервничаю, и перестань играть в свои интеллектуальные игры. Я уже начинаю думать, что Сириус подкупил тебя. — Если ты так уверен, — поддразнила она, поднимая руки в знак капитуляции. — Я уверен. Вообще нет. Прошло всего пару дней, а казалось, целая вечность. Сколько раз он уже ловил себя на том, что инстинктивно тянется к Сириусу? Буквально вчера утром, когда он придержал дверь и пропустил Сириуса вперед, то почти подошел к нему сзади и положил руку на плечо. А сегодня на уроке, когда поскользнулся у двери и чуть не ухватился за Сириуса, чтобы не упасть. И прядь волос Сириуса, которая была уложена не в ту сторону, или пятно от чая, попавшее ему на воротник за обедом, или порез от бумаги, когда он играл в карты в общей комнате. Кто вообще может порезаться, играя в карты?! Предлогов прикоснуться к Сириусу было великое множество, но, безусловно, самым худшим из них было желание взять его за руку. Желание было более чем безграничным, оно было бесконечным—настолько, что почти поражало. Римус не был ни навязчивым, ни даже особенно прилипчивым человеком, но ему нравилось прикасаться к Сириусу. Теперь, когда он не мог этого сделать в любой момент, то был очень расстроен, что, как он полагал, и было целью пари. Дверь в их спальню распахнулась, и Джеймс влетел внутрь, сияя и волоча за собой полностью заполненный пакет для мусора. Следующим появился Сириус с такой же улыбкой и пакетом, и оба бросили их посреди комнаты с глухими шлепками. — Миссия "Браво" прошла успешно! — Объявил Сириус. — Мы забрали товар. — Он развязал мусорный пакет и вытащил большой водяной пистолет, прицелившись в них двоих. — Руки вверх, грязные животные! Римус резко сел в постели. — Вы стащили их? Без меня? Вы реально вломились в кабинет Филча? Без меня?! — Да! — Джеймс ухмыльнулся. — Хвостик забросал его окна яйцами, что здорово так разозлило старика! Филчи выбежал, даже не заперев двери, и мы тут же прошмыгнули внутрь. Это было так круто! — А где сейчас Хвост? — Наверное, все еще убегает от Филча, — фыркнул Сириус. — Эй, я сказал, руки вверх! Не заставляйте меня стрелять в вас! — Так весь этот арсенал на завтра? — Спросила Марлин, внезапно заинтересовавшись. — Ладно, ты напросилась–БАМ! — Сириус поднял пистолет, чтобы подуть на наконечник. — Но да, это на завтра. Будет круто опрыскивать из них людей. — Опрыскивать людей можно только в том случае, если они ведут себя как влюбленные голубки, — поправил Джеймс. — Да знаю я! Кстати, у вас с Эванс не будет ни единого шанса. Я буду следовать за вами, как тень. Как только вы попытаетесь улизнуть вдвоем—Бам! Бам! Джеймс тоже взял пистолет. — То же самое касается вас с Лунатиком, приятель! — Он начал издавать какие-то звуки, прежде чем полностью застыть, как олень в свете фар. Они почти забыли, что в комнате была Марлин. — То есть...! Не вас с Лунатиком вместе, Сириус! Вы и—эм—девчонки! Все те девчонки, которые будут на вас вешаться! Просто охуительно огромная куча девчонок! ХА-ХА! Римус расхохотался так сильно, что на его глазах выступили слезы. На другом конце кровати Марлин тоже засмеялась, и даже Сириус согнулся пополам, держась за живот, и завыл. — Что?.. — Простонал Джеймс. — Чего ржете? — Все нормально, Сохатый, — сказал Римус, когда ему удалось прийти в себя, — она знает. Он посмотрел на Марлин, которая вытирала уголки глаз. — ТЫ ЗНАЕШЬ? — Ага! — Хихикнула она. — Но, боже мой, это было бесценно! — Ох... ОХ! Слава богу! Я уже подумал, что все испортил! Выпрямившись, Сириус проглотил остатки смеха и положил руку на плечо Джеймса. — Ты хороший друг, Сохатый. После того, как Марлин ушла, а Джеймс спустился вниз, чтобы помочь девочкам украшать комнату для вечеринки, Римус резко постучал в дверь ванной. Он получил два дерзких удара в ответ, и на секунду они сделали его таким счастливым, что он почти забыл о своем разочаровании. Но он не для того страдал предыдущие дни, чтобы вот так отпустить ситуацию. — Я не спрашиваю, в порядке ли ты, я хочу, чтобы ты открыл эту ебанную дверь, — рявкнул он. Раздалось приглушенное "О", и Сириус открыл ему дверь. — Я вообще-то мыться собираюсь, так что поторопись. Римус демонстративно схватил дверь и шагнул внутрь, закрывая ее за собой. Глаза Сириуса расширились, когда он прижался спиной к раковине, чтобы они не соприкоснулись в тесном пространстве. — Эй! Я не проиграю только потому, что тебе не терпится отлить или еще что! Сходи в туалет внизу! — Ты не можешь тупо избегать меня, чтобы выиграть пари, — сказал Римус. — Что? Я не избегаю тебя! — Ты пошел и стащил те водяные пистолеты. — О чем ты? Я был не один, там были Сохатый и Хвост. — И вы, надо же, забыли обо мне. — Только потому, что мы знали, что ты был с Маккиннон. Решили, что вы захотите посекретничать, учитывая, через что она сейчас проходит. Римус старался не сердиться, но он не говорил Сириусу о разрыве Марлин, так что он не мог использовать это в качестве оправдания. — О, Лунатик, — голос Сириуса стал томным, — ты ведь не ревнуешь, правда? — Он слегка улыбнулся и перестал опираться на раковину. Затем он сделал шаг вперед, так что их грудь разделяли всего несколько сантиметров. Его рубашка была расстегнута до середины, и Римус мог разглядеть изящные изгибы ключиц, а еще ниже – грудь, а еще ниже... Внезапно у Римуса пересохло во рту. — Нет, я не ревную. — Значит, беспокоишься? — Сириус приблизился еще немного, приподнимая подбородок, как будто хотел поцеловать его. — Тебе не о чем беспокоиться. Ты мой Лунатик, не так ли? Mon chou. Римус отказывался первым отвести взгляд. Это было его единственное оружие. — Ты делаешь это нарочно. Сириус еще чуть-чуть приподнялся, приоткрыв рот, чтобы был виден его язык. — Делаю что? — Я не собираюсь уступать. — Естественно. Но представь, как было бы здорово наклониться и засунуть свой прелестный язычок мне в рот. Тогда тебе не пришлось бы слушать, что я говорю. Ты мог бы просто заткнуть меня. Что-то внутри Римуса вспыхнуло. Во всем виновата эта игривость Сириуса, так что у него в голове осталась только одна мысль: в эту игру могут играть двое. — Но почему я должен хотеть заткнуть тебе рот? — Спросил он, четко выговаривая каждый слог, как будто слова сами по себе были натянуты, как струны. — Если я и собираюсь засунуть свой язык куда-нибудь, Блэк, то только в такое место, где, как я знаю, я все еще смогу слышать твой голос. Сириус еще мгновение смотрел на него, издав низкий горловой звук. Затем его кадык дернулся, когда он сглотнул, и Римус понял, что он попался. Уже чувствуя себя победителем, он наклонился так низко, что его губы едва не коснулись уха Сириуса, и прошептал: — Твой ход, Бродяга. Затем он оставил его стоять там. И тут же бросился вниз по лестнице на первый этаж общежития. К тому времени наступила ясность после восторга от маленькой, но победы, и чувство удовлетворения исчезло. Но он зашел так далеко и сдаваться точно не собирался. Сириус Блэк прикоснется к нему первым, даже если это будет последнее, что он сделает.

★★★

День Святого Валентина, 1978 Было почти забавно заниматься своими обычными делами вторника, предвкушая предстоящее торжество. Римус понятия не имел, скольких людей пригласила Мэри, но ожидал, что вечер будет довольно увлекательным. Джеймс и Лили, вероятно, попытаются сдержаться, но Римус знал, что у них не выйдет: их рубашки будут испачканы раньше, чем они успеют это осознать. Что касается его самого, то он был полон решимости оставаться сухим, как руки старой карги зимой, – ну, до тех пор, пока Сириус неизбежно не сдастся и не смирится со своим поражением. Но было легче сказать, чем сделать, учитывая, что Сириус не был тем, кто проснулся разбитым, и рвался в бой с самого утра. Римусу пришлось выслушивать насмешки над его утренним стояком на протяжении всего урока музыки и истории, и даже Джеймс, которому удалось выяснить детали пари благодаря потрясающим способностям Лили к дедукции, присоединился к ним к обеду. — Знаешь, я мог бы тебе помочь, — ехидно предложил Сириус, — стоило только попросить. — Отъебись. — Давай, Люпин, сегодня же День Святого Валентина! Идеальный день, чтобы Сириус протянул руку помощи. Поскольку Римус мог дотронуться до него, Джеймс получил за это сильную затрещину. Ужин проходил в атмосфере хаоса. Дети носились вокруг, оживленно обсуждая последние детали подготовки: то ли к танцам, то ли к загадочной вечеринке в Годрике. Джеймса официально признали самым крутым главой общежития, хотя он явно нервничал из-за нескончаемого потока вопросов от ребят. Римусу же за время, потраченное на ожидание в очереди за ужином, дважды предложили пойти на танцы. Первой была Эллисон, одна из близняшек, что явно завело Сириуса. — Что в наши дни случилось с преданностью фанаток? — Фыркнул он, снимая фольгу с розово-красного кекса. Марлин протянула руку и тут же раздавила его в кулаке. — Она не твоя фанатка, она девушка, ты, тщеславный ублюдок. — Ты такая скучная, Маккиннон! — Простонал Сириус, прежде чем нахально схватить ее за запястье и попытаться слизать глазурь с ее пальцев. Вместо этого Марлин просто вытерла руку об его щеку, оставив на ней розовое пятно, а у Римуса был готов сорваться от одного вида Сириуса, слизывающего его. Они потратили, как им показалось, целую вечность, наполняя водяные пистолеты и переставляя мебель, чтобы освободить место для своей вечеринки. На стенах и книжных полках висели растяжки, а все поверхности были покрыты брезентом, чтобы защитить их от воды. Казалось, что школа разделилась на два лагеря: те, кто больше хотел покачаться под музыку Тины Чарльз и The Bay City Rollers, направились в Большой зал, а те, кому, возможно, повезло меньше, отправились в их гостиную. Для участия было всего два условия: во-первых, надеть белую рубашку, а во-вторых, не демонстрировать свое страстное обожание другим человеком – если, конечно, вы не хотите промокнуть насквозь. Оказалось, что большинство были более чем за, создав достаточно сдержанную атмосферу, за исключением случайных вскриков каждый раз, когда кого-то ловили на том, что он прижимался слишком близко. Мэри, к всеобщему удивлению, возглавила борьбу с любыми обжиманиями, прям как безжалостный армейский сержант-майор, а Лотти была ее преданным лейтенантом. — Мы просто танцевали! — Девушка по имени Кэти Джонсон запротестовала после того, как Мэри промочила их с парнем насквозь. — Это вечеринка против дня святого Валентина. Собираетесь танцевать – в Большом зале вас примут с распростертыми объятиями. Выглядя весьма довольной собой, Мэри покрутила в руке один из пистолетов, словно она была Джоном Уэйном, и они с Лотти начали пробираться сквозь толпу к тому месту, где Римус стоял рядом со стереосистемой, уже держа в руке бокал. — Я и представить себе не могла, как здорово получится, — просияла она. — Просто вечеринка! Никаких бесячих "ты увела моего парня" или неловких "может, нам стоит поцеловаться?". — Да, так гораздо лучше, чем праздновать День Святого Валентина без Роджера, — самодовольно согласилась Лотти. — Я уже говорила тебе, — предупредила Мэри, — то, что его здесь нет, не значит, что я не замочу тебя за упоминания о нем. Лотти закатила глаза и ткнула Римуса в руку. — Римус, ваша спальня открыта? Мне нужно в туалет, но я не хочу рисковать своим психологическим здоровьем и идти в общественный туалет внизу. — Да, иди, дверь открыта. Она благодарно улыбнулась и сунула свой водяной пистолет под мышку, прежде чем уйти. — Не знал, что она все еще встречается с Роджером, — сказал Римус Мэри, потягивая свой напиток. — Уф. Они почти каждый вечер трещат по телефону. Она даже хочет выйти за него замуж. — Выйти замуж? Ей семнадцать. — И не говори. Пришлось устроить ей лекцию о том, что если он в тысяче километров от нее, то это не значит, что она может вести себя как невыносимо влюбленная дурочка. Назвала это "эмоциональной встряской". — И на этой прекрасной ноте, — он неловко прочистил горло, — у нас закончились патроны. Она пожала плечами. — Тогда пусть зальют сидр. Кстати, как он на вкус? — Как теплый клюквенный сок с водкой. Мэри взяла чашку из его рук, чтобы попробовать, и дружелюбно кивнула. — О да, так все точно набухаются. Ты не видел Марлин? Римус указал на другой конец комнаты, где Марлин стояла и разговаривала с Николь. Ее появление стало полной неожиданностью, но они с Марлин, казалось, разговаривали вполне нормально, так что это, несомненно, был плюс. — О, Николь пришла! — Воскликнула Мэри. — Я думала, она-то меня точно отошьет, но я пытаюсь погасить пламя между нами, показать Марлс, что я не просто ее ревнивая лучшая подруга. Я ее лучшая-преданнейшая подруга. Это было почти восхитительно, если бы только Мэри знала, что то, что происходит между ними, касается не только их с Марлин дружбы. — Давай, подойди со мной поздороваться. — Но мне нужно сменить кассету! — Заскулил Римус, безуспешно указывая на стереосистему. — Как насчет того, чтобы дать поиграться с музыкой кому-нибудь другому, любимый? — Она схватила его за руку и потащила сквозь толпу, остановившись совсем рядом с локтем Марлин. — Николь! Я так рада, что ты пришла! Николь кивнула Мэри, пытаясь изобразить вежливую улыбку. — Спасибо за приглашение, Мэри. — Подожди, ты ее пригласила? — Спросила Марлин. — Конечно! Она твоя подруга. Николь приподняла бровь и отпила из своего бокала, но Мэри, казалось, этого не заметила. Она переводила взгляд с одной на другую, как будто пыталась придумать, что сказать, и, наконец, отпустила руку Римуса. — Николь, не поможешь мне раздобыть напитки? Марлс – отстой в приготовлении. Всегда слишком много сока, но мало содержимого, если вы понимаете, о чем я. — Я не отстой. — Да, отстой, — сказала Николь, прежде чем кивнуть Мэри. Мэри нетерпеливо подпрыгнула на месте, прежде чем наклонить голову в неестественно активном согласии. — Ах–хорошо! Давай, выпивка там. Они оторвались от них, и Николь бросила на Марлин последний взгляд, прежде чем Мэри в знак солидарности взяла ее за руку и потащила сквозь толпу. — Как долго, по-твоему, это продлится? — Спросил Римус. — Пф. Десять минут – и они разозлятся друг на друга настолько, что захотят пожаловаться на это мне, — сказала Марлин с легкой улыбкой на лице. — Я удивлена, что Мэри пригласила ее. Еще больше удивлена, что Николь пришла. — Приятно или неприятно удивлена? — Приятно. Возможно, есть шанс все исправить. — И ты этого хочешь? — Я бы не отказалась. — Что ж, — Римус поднял бокал, — выпьем за это. — Лунатик! — Крик Сириуса разнесся по комнате. — Иди сюда! — Иди, — автоматически сказала Марлин, — твой малыш ждет. — Никогда больше так не говори. — ЛУНАААТИИИК! — Он взывает к тебе! — Марлин ухмыльнулась, выхватывая у него напиток и подмигивая ему поверх чашки. Нежно подтолкнув ее, Римус позволил себя обокрасть и, повернувшись, проскользнул к тому месту, где Сириус размахивал руками. Джеймс и Лили стояли рядом с ним перед одной из книжных полок, которую Мэри предусмотрительно накрыла брезентом на случай, если кого-нибудь из них все-таки обольют водой. — Наконец-то. Встань сюда, — приказал Сириус, направляя его в сторону Лили. — Нафига? — Спросил Римус, послушно занимая свое место. — Бродяга хочет сфотографироваться, — сказал Джеймс, обнимая Лили за плечи. — Подойди поближе, Римус, — поманила Лили, в то время как Сириус загадочно улыбался из-за камеры. — Да, подойди поближе, Лунатик, — ухмыльнулся он, прежде чем внезапно отпустить камеру, так что она повисла у него на шее, и выхватить водяной пистолет. — ЭВАНС, БЫСТРЕЕ! У тебя десять секунд, чтобы сделать свой выбор, или оба этих придурка промокнут насквозь. — Ч-Что? — Спросила Лили, разражаясь смехом. — Это против правил! — Возразил Джеймс. — Ты подставил нас!? — Да, и если вы попытаетесь бежать, то я пристрелю вас в спины, как собак. А теперь, Эванс, выбирай. — Я не понимаю! — Он хочет, чтобы ты выбрала одного из нас: меня или Джеймса, — сказал Римус, наслаждаясь игрой, несмотря на свое шаткое положение. — В точку! Знал, что ты умный, Лунатик. Проигравший не получит поцелуя, но останется сухим! А это уже своего рода победа, ХА! — Я не собираюсь выбирать, — фыркнула Лили. — Я просто не смогу! — Тогда умрут оба! — Сириус выпустил короткую струю в плечо Джеймса, отчего его белая школьная рубашка мгновенно стала розовой. — Ублюдок! — Джеймс закричал, держась за плечо. — Лунатик, я ранен! — Нет, Джеймс! — Воскликнул Римус, поднимая руки в знак капитуляции. — Лили, ты должна сделать выбор! — Дааа, ты уже проиграла, Эванс, но ты все еще можешь спасти того, кого любишь, отказав ему в прощальном поцелуе или испустив последний вздох в страстных объятиях друг друга! У тебя нет времени—ты должна выбрать! — Я не могу, я... О, черт, это так глупо, — фыркнула Лили, прежде чем обхватить Римуса и Джеймса за плечи обеими руками и, притянув их к себе, крепко расцеловать в обе щеки. — ДА! — Воскликнул Джеймс — ОДИН ЗА ВСЕХ И ВСЕ ЗА ОДНОГО! Сириус тут же облил их всех красной водой. Он разрядил пистолет, и когда закончил, то они все вымокли с головы до ног. Римус откинул волосы с глаз, Лили хихикнула и снова поцеловала его в щеку, а Джеймс отряхнул руки и подошел к Сириусу, поднимая камеру над головой. — Хочешь запечатлеть момент, когда твоя девушка не могла выбрать между тобой и Лунатиком, Сохатый? — Поддразнил Сириус. — Нет, просто хотел убрать ее подальше, — сказал Джеймс, бросая камеру на стол позади себя, прежде чем с криком броситься к Сириусу и запечатлеть на его щеке несколько жирных, влажных поцелуев. Сириус взвизгнул и отскочил назад, но Джеймс был неумолим, и в конце концов все, кто заметил это, тоже начали поливать их из водяных пистолетов. Они мгновенно промокли до нитки, а Лили только покачала головой. — Надо было постелить побольше брезента. — Это точно. После этого все расслабились. Никто больше не заботился о том, чтобы остаться сухим. Некоторые просто распускали руки, чтобы их друзья могли их поймать, и, увлеченные шумной атмосферой, набрасывались друг на друга в любом свободном уголке. Чаша с пуншем уже давно опустела, но выпивка лилась рекой, и Римус полночи уклонялся от ухаживаний Сириуса. — Давай, потанцуй со мной! — Невнятно пробормотал он, проводя пальцем по воздуху перед грудью Римуса. — Ты почти дотронулся до меня! — Сказал Римус. — Что? Хочешь проиграть, Бродяга? Так отчаянно пытаешься удержать меня?! — Кто-нибудь, дайте мне водяной пистолет! — Потребовал Сириус. Римус был уверен, что все они опустели, но не прошло и тридцати секунд, как Сириус уже гонялся за ним по гостиной с водяным пистолетом в руках, и они оба уворачивались от других ребят, пока их подбадривали, как парочку сумасшедших. Римус нашел утешение только в присутствии Марлин, которая каким-то образом сохранила безупречно белую рубашку во всем ночном хаосе. — Черри, спаси меня! — С дороги, Маккиннон! Он мой! — Забирай его, только меня не трогай, — крикнула Марлин, пытаясь вытолкать Римуса из-за спины, когда он застонал, как обиженный ребенок. Появившись из ниоткуда, Мэри погрозила им обоим пальцем. — Эй! Что это тут у нас, обжимания на вечеринке? — Нет! — Резко ответила Марлин: — Римус просто ведет себя как ребенок! Отстань от меня! — Но он не сможет застрелить меня, если я буду рядом с тобой! — О, просто пристрели их уже, Сириус, — захихикала Мэри. Сириус поднял пистолет, но Марлин вскинула руку. — Я ничего не сделала! Отъебись, Блэк! — Ты ведь не давала обет безбрачия, когда пришла сюда сегодня вечером, не так ли? — Мэри поддразнила: — Это просто вода, Марлс! — Я больше не играю. Римус—СВАЛИ! Может, он и был пьян, но знал, когда игра была закончена. Он отпустил руку Марлин и попятился, а Сириус тут же бросился в погоню. — Попался. Мэри разочарованно наблюдала за ними. Когда она заговорила, ее голос звучал плаксиво, и она явно была пьяна. — Да ладно, Марлс! Ты хотя бы пыталась прочувствовать атмосферу? Это игра. — Ну, я больше не хочу играть! — Тогда почему ты все еще здесь? Марлин стиснула зубы и в ответ попыталась обойти Мэри и направиться к двери. Мэри в последнюю секунду схватила ее за руку и, всхлипывая, потянула назад. — Нееет! Я не это имела в виду! Я просто хочу, чтобы ты хорошо провела время! — Ради всего святого, Мэри, я прекрасно провожу время! Кто сказал, что это не так? — Просто... Я знаю, что ты ненавидишь День Святого Валентина! И это потому, что ты неуверенна в себе и думаешь, что не нравишься людям, но это не так! — Ты отвратительна, когда пьяна, — огрызнулась Марлин. — А теперь отпусти меня! Мэри не сдавалась. — Ты мне нравишься! Ты моя лучшая подруга! Я не могу позволить своей лучшей подруге уйти отсюда в белой рубашке! — Можешь! — Ааа, поняла! Ты расстроена, так что я могу сделать? Пожалуйста, скажи мне, что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше! — Ты можешь отпустить меня! Но Мэри не отпускала. Вместо этого она схватила Марлин обеими руками и поцеловала ее прямо в губы. У Римуса отвисла челюсть, а у Сириуса, стоявшего рядом с ним, глаза чуть не вылезли из орбит. Когда Мэри отстранилась, она сияла, сверкая той ослепительной улыбкой, от которой таяли все парни, и, вероятно, Марлин тоже. Но не в этот раз. — Вот! — Воскликнула она. — Вот!.. Теперь мы с тобой одинаковые! О, Мэри... Римус колебался, не зная, что было бы вероятнее: Марлин разразится слезами прямо сейчас или просто исчезнет в небытие. Впрочем, времени ни на то, ни на другое у нее не оказалось. Ребята, видевшие поцелуй, разом обернулись, и в тот же миг их окатило со всех сторон волнами воды. Мэри радостно вскрикнула, захлопав в ладоши, но Марлин, казалось, вся съежилась от ужаса, напоминая Кэрри Уайт в ее кошмарный выпускной вечер. Когда водяной шквал стих, Мэри откинула мокрые пряди с лица, ворча что-то о своей прическе, а Марлин застыла на месте. С ее лица, волос и даже ресниц стекала розовая жидкость. И когда она подняла взгляд на Мэри… Почувствовав приближающуюся резню, Римус рванулся вперед, но было уже слишком поздно. Николь подоспела первой. Она похлопала Марлин по плечу, и та обернулась, чувствуя, как гримаса стыда искажает ее лицо. — Николь... Николь с непроницаемым лицом подняла руку и опрокинула свой напиток прямо на голову Марлин. Никто не произнес ни слова, и даже улыбка Мэри исказилась от удивления, когда Николь отшвырнула пустую чашку и молча ушла. Голос Мэри был едва слышен в общем шуме. — Марлс?.. Марлин оглянулась на нее, и Римус был уверен, что никогда еще не видел ее такой обиженной. — Никогда больше не разговаривай со мной, — тихо сказала она, прежде чем выйти из комнаты. Мэри с выражением замешательства и сожаления на лице попыталась последовать за ней, но Римус оказался там первым. — Мэри, нет. Просто—просто не надо. — Что я сделала? — Потребовала Мэри. — Сириус, что я сделала? Даже Сириус не нашелся, что ответить. Он с сожалением посмотрел на нее, а Римус повернулся и ушел. К счастью, Марлин нашла убежище наверху, а не выбежала на улицу насквозь промокшей. Ему пришлось повозиться с ключами, чтобы открыть дверь, и когда он это сделал, Римус обнаружил лужи воды рядом со своей кроватью и задернутые занавески. — Черри? Черри, это всего лишь я. — Уходи, Римус! — Не могу, — солгал он, закрывая за собой дверь. — Они начали танцевать кадриль, а я полный отстой в геометрии. Попытка пошутить вышла крайне неудачная, и Марлин все равно не рассмеялась. Чувствуя себя виноватым, Римус присел рядом с кроватью, прислонившись к занавескам. Он был пьян и едва ли мог утешать своих друзей даже в лучшие дни, но он не мог придумать, чем еще заняться. Это была Марлин. — Мне жаль, Черри. Она не ответила. — Мэри реально облажалась. Это был полный пиздец... — Она такая сука. — Это прозвучало как злобный всхлип. — Чертов День Святого Валентина—почему она не может просто оставить всех в покое? Ей всегда нужно делать что-то! Римус опустил взгляд на свои колени, перебирая пальцами. — Да... — Знаешь, что ранит больше всего, Римус? Она поцеловала меня, не задумываясь. Она поцеловала меня, потому что я просто оказалась рядом. Потому что для нее я ничем не отличаюсь от всех остальных! — Это неправда. Мэри любит тебя больше всех на свете. — Не считая себя любимую! Не зная, что сказать, Римус потянулся назад, просунул руку под полог кровати и оставил его открытым. Послышалось хлюпанье, а затем Марлин взяла его за руку, сжав так сильно, что у него заболели костяшки пальцев. Римусу было все равно. — Черри, ты же знаешь, что ты моя девочка, правда? — Марлин рассмеялась сквозь сопение. — Идиот. — Я серь—или, ну, хах... Я Римус, но... — Отлично, и ты туда же. Алкаш. — Хочешь кое-что узнать, Черри? Не думаю, что кто-нибудь раньше называл меня алкашом. Хочешь узнать кое-что еще? — ...Что? — I’ve got... sunshine... — О нет. — On a cloudy day... When it's... Блять... О! When it’s cold outsiiiiide, I’ve got the month of May... Марлин смущенно всхлипнула, но не отпустила его руку. Римус воспринял это как разрешение продолжать. В конце концов, он был пьян. — I guess you’d saaay—what can make me feel this waaay? My girl! Talkin’ ‘bout my girl... Марлин отдернула занавески и бросилась вперед. Она обняла его сзади, все еще мокрого, и Римус с облегчением прильнул к ее рукам. — Извини за простыни, — пробормотала она. — Даже не беспокойся об этом. Оккупирую кровать Сириуса. — Мне нравится. Нравится, что ты можешь так говорить о нем. Как будто это нормально. Римус почувствовал, как в груди разливается тепло. — Знаешь, Черри, в последнее время я не придаю большого значения слову "нормально". Она слегка усмехнулась, защекотав ему затылок, но прежде, чем она успела сказать что-нибудь еще, раздался негромкий стук в дверь. Мэри. — Марлс...? Марлс, прости меня. Пожалуйста, поговори со мной. Римус услышал, как Марлин судорожно вздохнула, и нежно погладил ее по руке. — Как ты себя чувствуешь? — Ужасно. — Ты хочешь, чтобы я послал ее? — Да. Он попытался отстраниться, но она вцепилась в него. — Нет. — Понял, — прошептал Римус. — Она важна для тебя. — Да... но она никогда не пела для меня. — Она бы спела, если бы ты попросила. — Марлс? Марлин, пожалуйста, впусти меня. Мне так жаль. Я хочу объяснить... Марлин глубоко вздохнула и медленно разжала руки, обвивавшие его шею. — Будет отстойно. Римус встал и повернулся к ней лицом. — Ты не обязана ей ничего говорить. Ты не обязана ей ничего объяснять. — Знаю, — ответила Марлин, глядя на него своими настоящими голубыми глазами. — Но я в долгу перед собой. — Окей. Когда Римус открыл дверь, он увидел довольно жалкого вида Мэри, стоящую в полностью мокрой одежде. У нее не было одной сережки, тушь стекала по лицу, а помада размазалась по подбородку. Ее обычно идеально уложенные волосы были влажными, но она все еще втягивала воздух через шмыгающий нос, пытаясь выглядеть храброй. — О, Римус. Я— — Ничего не говори, Мэри. Просто выслушай. Она энергично кивнула и прошла мимо него в комнату. Она не бросилась к кровати, просто тихо подошла и села рядом со своей подругой. Довольный, Римус закрыл дверь и спустился вниз. Сначала он столкнулся с Питером и Мойрой, которые снимали ботинки у порога и все еще были одеты в парадные костюмы. Мойра все-таки заставила его пойти на бал в честь Дня святого Валентина, но, судя по улыбкам на их лицах, время они провели хорошо. — Привет, Хвост. Как прошли танцы? — Отлично! — Но мы готовы к вечеринке, — быстро добавила Мойра. — Выпивка есть, Люпин? Почти впечатленный, Римус кивнул в сторону кухни. — Я спрятал бутылку водки за горохом в морозилке. Возьмите ее. Они зашаркали прочь, а Римус пошел на звук музыки обратно в гостиную. Джеймс, Лили и Сириус тут же набросились на него, и Римусу потребовалось несколько минут, чтобы успокоить их и заставить замолчать. — С Марлин же все в порядке? — Спросила Лили. — Они разговаривают. Но да, я думаю, все будет хорошо. — Это так дико, — вздохнул Джеймс, обнимая Лили за плечи. В ту же секунду позади них появился Дэйви Гаджен и плеснул Джеймсу в спину водой, после чего Джеймс бросился в погоню. — Блять, Гаджен, это была не романтика! Когда Дэйви, улюлюкая, убежал, а Лили, выглядевшая обеспокоенной, погналась за ними, Сириус подошел к Римусу. — Думаешь, Маккиннон признается? Расскажет ей все о Николь и прочем? Римус пожал плечами. — Если она это сделает, то Мэри точно придется с этим смириться. — Она справится, — твердо сказал Сириус. — Это Мэри. Где-то в другом конце комнаты стереосистема замолчала, когда меняли кассету, и внезапно из динамиков зазвучал панк-поп. Hey ho, let’s go! Hey ho, let’s go! Hey ho, let’s go! Hey ho, let’s go! — О, БЛЯТЬ, ДА! У кого-то есть вкус! — Воскликнул Сириус, мгновенно нацеливаясь на Джеймса через всю комнату. Он держал Дэйви за голову и в данный момент колотил его костяшками пальцев по макушке – совершенно добродушно, конечно, – но в тот момент, когда он узнал песню, то тоже посмотрел в сторону Сириуса. Они воссоединились в центре общей комнаты, так яростно ударяясь друг о друга головами, что Римусу стало физически больно. Еще до того, как был спет первый куплет, к ним присоединилась все остальные, начав бегать по кругу и кричать хором слова песни. THEY'RE FORMING IN A STRAIGHT LINE! THEY’RE GOING THROUGH A TIGHT WIND! THE KIDS ARE LOSING THEIR MINDS— THE BLITZKRIEG BOP! Уже изрядно повеселев, Римус отправился на поиски другого напитка, который ему подали после появления Питера и Мойры. — Блэк и Поттер стоят на столе?! — Мойра взвыла. Так и было. Римус отвернулся на пару секунд, и им каким-то образом удалось вытащить стол в центр зала. Теперь они стояли на нем, опасно раскачиваясь взад-вперед, и беззаботно пели. Другие дети, конечно, подбадривали их, а Сириус, который был занят игрой на невидимой гитаре, поднял голову и прокричал Римусу из толпы. — ЛУНАТИК! ЭЙ, ЛУНАТИК! Я ЗДЕСЬ! — Я ВИЖУ! — Крикнул Римус в ответ, как раз в тот момент, когда диванная подушка взмыла в воздух и ударила Сириуса по голове. Он чуть не свалился с дальнего конца стола, но удержался в последнюю секунду, и сердце Римуса едва не перестало биться. — Ладно, хватит! — Предостерегающе крикнул он, передавая стакан Питеру и делая шаг вперед. Ему пришлось проталкиваться сквозь толпу других студентов. — Сириус! HEY HO, LET'S GO! SHOOT 'EM IN THE BACK NOW! — Сириус, Сириус, слезь стола! WHAT THEY WANT, I DON'T KNOW— THEY'RE ALL REVVED UP AND READY TO GO! — Не прыгай! — ДА, ПРЫГАЙ! — Крикнул кто-то. Тут же раздался хор голосов, и рот Сириуса открылся от маниакального восторга, пока одноклассники подбадривали его: ПРЫГАЙ! ПРЫГАЙ! ПРЫГАЙ! — НЕТ! — Крикнул Римус, и от воспоминаний о Джеймсе под кислотой у него свело живот. Но это не имело значения: его тут же заглушил припев песни, когда она уже подходила к концу, и Сириуса, казалось, было не остановить. — ЭЙ, ЛУНАТИК! HEY HO, LET'S GO! HEY HO, LET'S GO! — СМОТРИ! HEY HO, LET'S GO! На последнем такте Сириус прыгнул прямо с края стола, и перед глазами Римуса промелькнула вся его жизнь. Ученики завизжали и бросились врассыпную, чтобы не оказаться раздавленными, что позволило ему внезапно рвануть вперед – как раз вовремя, чтобы подхватить Сириуса в воздухе и болезненно рухнуть на спину. Раздались удивленные возгласы "о-о-о!", а Джеймс, все еще сидя на столе, уставился на них сверху вниз. Римус застонал. Все его тело болело, возможно, он вывихнул себе все кости, но когда сел, чтобы проверить Сириуса, то с удивлением обнаружил, что тот в полном порядке и, несмотря на все это, улыбается. — Лунатик, ты спас меня, — хихикнул он. Римус зарычал, принимая сидячее положение. — Ты—без сомнений—абсолютный придурок! — Которого ты спас! — Неважно, просто слезь уже с меня! Но Сириус не слез с него, а напротив, повернулся так, что оказался сидящим на нем верхом, заставив Римуса снова застонать. — Но неужели ты не понимаешь, что это значит, Луни? — Он ухмыльнулся. Потребовалось некоторое время, чтобы до него дошло. Сириус сидел на нем сверху, они касались друг друга. — Я победил! — Прогремел Сириус. — ХА! Римус сначала почувствовал, как его захлестывает чувство полного опустошения, а затем чистейшего облегчения. Победа?! Кому не насрать на победу... — Значит, спор окончен? Я могу снова прикоснуться к тебе?! — О, да! — Воскликнул Сириус. — Можешь! Потому что я знаю, как сильно ты этого хочешь, неудачник! — Хорошо. И тут Римус бросился вперед, повалив Сириуса на пол. Раздались радостные возгласы—драка! — ААААА! — Завопил Сириус. — Снимите с меня этого бешеного! Кто-нибудь, помогите! — Сюда иди—я выбью из тебя всю твою победу, ты, придурок больной! Одноклассники дружно расхохотались, отступая с их дороги и перепрыгивая через них, когда они падали. В конце концов Сириусу удалось высвободиться, и он выбежал в коридор вместе с Римусом, сопровождаемый бурными аплодисментами. — Эй, не злись! Я честно выиграл, Лунатик! — А чего тогда убегаешь, а, Бродяга?! — Закричал Римус, поскальзываясь на влажном ковре, а Сириус взвизгнул и бросился вверх по лестнице. Добравшись до третьего этажа, Сириус остановился ровно настолько, чтобы успеть снять ботинок. Он бросил его, продемонстрировав потрясающую меткость, а Римус поймал ботинок прямо в воздухе и швырнул обратно. Он отскочил от стены, когда Сириус пригнулся, но его шока от непредвиденной ответочки оказалось достаточно, чтобы получить преимущество. Римус с громким криком схватил его за талию, и они оба повалились на ковер. — Агрх—Дерьмо! — Сириус застонал. — Ты такой жестокий! Оставь мне хотя бы одну почку, чтобы выжить, помилуй... Римус не дал ему договорить. Словно изголодавшееся животное, он бросился на Сириуса и прижался губами к его губам, удовлетворяя все желания, которые подавлял с тех пор, как они договорились о том дурацком пари. Сириус ответил на поцелуй, не менее дико, и зарылся пальцами в волосы Римуса, дразня его, пока они не застонали друг другу в губы. В тот момент это не имело бы значения, даже если бы их увидел весь мир, что было хорошо, учитывая, что Мэри и Марлин только что спустились. — О, БОЖЕ МОЙ! — Взвизгнула Мэри, когда Марлин от смеха чуть не упала на перила. — И ВЫ ТУДА ЖЕ?! Они оторвались друг от друга, и Римус едва успел разинуть рот, прежде чем Сириус притянул его к себе, схватив за волосы. — Ты не возражаешь, Макдональд? Мы тут немного заняты.