The Cadence of Part-time poets

Everyday, it's a-gettin' closer, Goin' faster than a roller coaster; Love like yours will surely come my way, A-hey, a-hey, hey; Love like yours will surely come my way... — “Everyday” Buddy Holly, 1957 Римус уже и забыл, каково это – иметь мать. Он кое-чему, конечно, был свидетелем, благодаря Эффи, миссис Петтигрю и даже нескольким более властным дамам, работавшим на кухне в поместье, но Шейла была совсем другим человеком. Не то чтобы она внезапно врывалась к нему в комнату каждое воскресное утро, требуя постирать белье или докучая ему тем, что чашка кофе сама по себе не является полноценным приемом пищи (для этого у него был Джеймс); скорее, она рассказывала ему разные вещи. Высказывала ему свое мнение, давала советы, делилась воспоминаниями о том времени, когда она была девочкой. Воспоминаниями о нем и его семье. Раньше его раздражало, что посторонний человек может помнить о его прошлом больше, чем он сам, но Шейла не была незнакомкой. Она была кем-то другим. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет простить ее за то, что она ушла от него, но, возможно, ему и не придется. Возможно, достаточно просто впустить ее в свою жизнь. — Я вот думаю, ты должен радоваться, что тебя зовут Римус, — сказала она ему однажды. — Почти как Родни. — А потом, на твой первый Хэллоуин, Хоуп нарядила тебя как маленького далматинца, — сказала она в другой раз. — Может, не совсем один в один, но фотографии тебя в окружении собах, которые она прислала, были такими милыми. — Когда ты впервые встретил свою бабушку, то плюнул ей прямо в лицо. Мы с Хоуп смеялись часами. Она правда была отвратительной женщиной, эта Элис Хауэлл. Тебе повезло, что Хоуп совсем на нее не похожа. Римус отчаянно впитывал каждое воспоминание. Казалось, он всю свою жизнь прожил на необитаемом острове и только сейчас впервые попробовал воду на вкус. — Ты помнишь первую песню, которую услышал, Римус? — Спросила Шейла. Он покачал головой. — Я помню. Я была рядом. Но, конечно, ты этого не помнишь... Это ведь была наша с тобой первая встреча. Хоуп только что привезла тебя домой из больницы. Такого крошечного—Лайалл едва успел донести тебя до двери, когда примчалась я. Но я так волновалась. Взяла с твоей мамы обещание, что смогу выбрать твою первую песню. — Ты? — Повторил Римус. — Ты сыграла мне мою первую песню? — Не я, — рассмеялась она. — Сомневаюсь, что смогла бы спеть хотя бы один куплет самостоятельно, независимо от инструмента. Видишь ли, я уже все испортила. Когда я приехала к вам домой, то собиралась поставить пластинку Бобби Дэрина, но так нервничала, что вместо этого схватила пластинку Бобби Дэя. Не то чтобы это имело большое значение, тебе она понравилась. Я помню, как просияло твое пухлое личико! Я клялась, что ты станешь меломаном, и ты сразу же доказал, что я права. Только эта пластинка могла заставить тебя уснуть. Я почти уверена, что Лайалл и Хоуп проклинали меня за спиной—должно быть, "Rockin' Robin" засела у них в голове на долгие месяцы. Это было потрясающе. Как золотой билет или идеальное стряхивание пепла с кончика сигареты. Пока у нее были силы продолжать, Римус был готов слушать. — Знаешь, мы с Хоуп могли петь для тебя часами, — с гордостью сказала Шейла в тот же вечер, после того как у него закончились занятия и он в четвертый раз за неделю ускользнул в ее кабинет. Ни для кого не было секретом, к чему это приведет, но Сириус и Джеймс не настолько глупы, чтобы попытаться последовать за ними. Римус нуждался в этом, даже если от некоторых ее историй у него неприятно скручивались внутренности; он хотел знать. — У твоей матери был неплохой музыкальный вкус, — продолжала Шейла, — хотя, конечно, все это благодаря мне. — Вот как? Она кивнула, улыбаясь. — Но не все идеальны. Ты знал, что, когда мы росли, она слушала только американскую поп-музыку? Да, она была убеждена, что когда ей исполнится восемнадцать, то она переедет в Калифорнию и выйдет замуж за Гая Митчелла, поэтому повесила в своей комнате плакат, которому обещала целовать его на ночь и все такое. Лично меня он не привлекал. Он был таким сентиментальным. — Я никогда даже не слышал о нем, — улыбнулся Римус, желая узнать больше. — Он родился намного раньше тебя. Хотя где-то здесь у меня должен быть один из его альбомов... — Вскочив со своего рабочего места, Шейла начала рыться в многочисленных ящиках, расставленных вдоль стен офиса, в то время как Римус сидел, потягивая чай, и время от времени жевал печенье, которое она приготовила для них. — Ах! Нашла! Практически перебросив обложку от пластинки через плечо, она поставила виниловый диск на проигрыватель, который занимал большую часть места в крошечном уголке кабинета. Сначала он слушал внимательно, но не стал спорить с тем, что Шейла права: это очень сентиментально. My heart cries for you, Sighs for you, dies for you; And my arms long for you, Please come back to me... — Она никогда не рассказывала мне, что все настолько плохо, — сказал Римус. — Она всегда говорила, что выросла на роке и скиффле. Типа Чака Берри и The Beatles. — Ха! Если бы... Нет, Хоуп была хорошей девочкой. Наши родители оторвали бы нам уши, если бы узнали, что мы слушаем эту дрянь. Кроме того, к тому времени, когда мы закончили школу, Джон Леннон и Пол Маккартни все еще играли на банджо в Ливерпуле под названием The Quarrymen. — Прервавшись, чтобы сделать глоток чая, Шейла быстро оторвала Гая Митчелла от проигрывателя и лениво перебросила пластинку через плечо, чтобы та присоединилась к обложке. — Вот это, — сказала она, ставя чашку на стол, — было моим американским стандартом. Вытащив простенькую 45-дюймовую пластинку, Шейла протянула ему обложку и поставила пластинку на воспроизведение. Римус повертел конвертик в руках. — Литтл Ричард? — О да, — усмехнулась она, — не зря его называют "архитектором рок-н-ролла". Gonna tell Aunt Mary ‘bout Uncle John! He claims he has the misery, But he havin’ a lot of fun! Oh, baby, yeah, baby! Whoooo! Baby, havin’ me some fun tonight, yeah! Пока песня продолжала звучать, Шейла вернулась к своему креслу. — Литтл Ричард вдохновил The Beatles, верно? Они даже написали кавер на эту песню десять лет спустя. Можешь себе представить—вдохновить The Beatles? Мне не нравится отдавать должное этим янки, но у них были и хорошие парни. — Значит, тебе не нравится Элвис? — Пфф. Элвиса переоценивают. — Она подмигнула ему, затем указала на обложку пластинки. — Можешь оставить ее, если хочешь, и того парня, Митчелла. То есть, если ты сможешь найти... — Безнадежно подняв руки, она оглядела захламленный офис, который, несмотря на свой хаос, по-прежнему выглядел идеально ухоженным. Не то чтобы Римус возражал. Он допил свой чай, просматривая вторую сторону пластинки, и, когда песня Литтл Ричарда закончилась, Шейла перевернула пластинку и пошла налить ему вторую чашку, напевая мелодию себе под нос. Наблюдая за ней, Римус начал нервничать. — Ты, наверное, уже слышала о группе... о нашей группе... — О, ты имеешь в виду The Marauders? Да, мистер Блэк раз или два вводил меня в курс дела. Будь ты проклят, Сириус. — Вообще-то, просто Marauders... — Римус прочистил горло. — Мы... э-э... Мы все собираемся вернуться в Лондон после окончания школы. Пожить в квартире и посмотреть, сможем ли мы что-нибудь сделать с этим—с группой, то есть... — В самом деле? — Глаза Шейлы, казалось, заблестели. — Это замечательно! Надеюсь, когда-нибудь приду на ваш концерт. Может быть, на Уэмбли, а? — Уэмбли? Ты шутишь? — Да ладно тебе, Римус. Это Уэмбли, а не Луна. Это ужасно смутило Римуса. Стадион Уэмбли с таким же успехом мог находиться на Луне. Стремиться сыграть там – все равно что взять карточку для игры в бинго и надеяться выиграть в лотерею. Шанс один на миллион. Даже если бы им всем четверым повезло одновременно, это просто статистически невозможно. Тем не менее, приятно слышать, как Шейла говорит об этом. — На самом деле мы собираемся записать кое-какие из наших собственных песен, — скромно похвастался он. — Сириус немного пишет, и я... ну, мы хотели бы записать демоверсию. Просто у нас пока нет подходящего оборудования. — Ну, я уверена, что смогу здесь что-нибудь раскопать, если хочешь. Или в радиорубке! Там должно быть что-то интересное. Римус поковырял ноготь большого пальца, прежде чем глубоко вздохнуть. — И ты не скажешь мне, что это абсолютно бредовая затея? — Что ты имеешь в виду? — Нас. И мысль о том, что из всех, у кого есть точно такая же мечта, именно мы сможем ее осуществить. Задумчиво напевая, Шейла поднесла печенье к губам и откусила кусочек. Затем она скрестила руки на груди и очень просто пожала плечами. — А почему бы и не вы? Это на мгновение поставило Римуса в тупик, но потом он вспомнил, кто он такой. Почему не он. — Посмотри на меня, — сказал он, — я точно не Джон Леннон. — Конечно нет. Ты гораздо красивее. — Нет! И я имею в виду, что я не могу делать то, что делает он. Я не могу вдохновлять людей... Я – это всего лишь я. А ты? Разве ты не должна сказать, что мне надо выбрать что-то более полезное? Карьеру, которая сможет обеспечить мне хотя бы прожиточный минимум? — И зачем мне это говорить? — Не знаю... Потому что ты взрослая? Разумная? Она искоса взглянула на него, и Римус почувствовал, как у него екнуло сердце. Он быстро справился с этим чувством, пока она расправлялась с печеньем и вытирала руки, все это время глядя ему прямо в глаза. — Римус, я прожила свою жизнь слишком разумно, и знаешь, что мне это дало? — Крышу над головой и стабильную карьеру? — Скуку. Она снова подмигнула. — Будь мечтателем, Римус. Так намного веселее. Это было тяжело, почти напоминало разговор, который состоялся у них с Лайаллом много лет назад, но все же по-другому. Настолько, что он немного смутился, уставившись на свои ботинки. Не то чтобы Шейлу когда-либо пугала застенчивость. Все еще улыбаясь, она потянулась через стол с тарелкой печенья и предложила ему еще одно в знак поддержки. Римус согласился простым кивком, и, хотя ее уверенность в нем не стала каким-то впечатляющим моментом просветления, его поразило, как сильно он будет по ней скучать.

★★★

Пятница, 5 мая 1978 Апрель официально наступил и прошел, и Мародерам оставалось беспокоиться только об экзаменах в конце семестра. Ну, так все и должно было быть. Римус все еще счищал крошки муки со своего джемпера, но это было ничто по сравнению с молчаливой войной, которая бушевала в их спальне уже больше недели. Питер все еще злился, а любая попытка заговорить с ним до сих пор заканчивалась холодными ответами или грубой перебранкой. Джеймсу приходилось не сладко, хотя и не настолько, чтобы принимать чью-то сторону. — Вы трое должны разобраться с этим сами, — сказал он. — Я вам не мамочка. Казалось немного ироничным, что именно сейчас он решил обуздать свои материнские наклонности, но Римус держал эту мысль при себе, опасаясь потерять еще одного друга. Без барабанщика все репетиции Marauders были немедленно прекращены, и всякий раз, когда Сириус предлагал им троим поиграть, Джеймс находил предлог, что ему нужно встретиться с Лили и девочками для занятий. Это приводило к долгим часам в библиотеке и общему недовольству Сириуса, не то чтобы он сам не занимался. Самопровозглашенный "Король самостоятельной работы" рисковал тем, что Лили будет лупить его одним из своих учебников каждый раз, когда он увязывался за ней, и в конце концов ему пришлось взять с собой подушку, чтобы хоть немного поспать. Так продолжалось около двух дней. — Что за херня, — пожаловался Сириус, зевая. — Сегодня пятница, а мы торчим здесь уже несколько часов! Вряд ли вы сможете впихнуть еще какие-нибудь знания в свои головы. — Почему бы тебе не поспать еще, придурок? — Предложила Марлин, у которой под глазами уже появились темно-фиолетовые мешки. Сириус, возможно, и поспал бы, если бы мисс Пинс тем же утром не конфисковала его подушку. Он уже привык использовать коллекцию учебников Джеймса в качестве ее замены, что раздражало Джеймса, который был вынужден отдавать ему книги каждый раз, когда менял предмет. — Экзамены – это важно. Даже для такого, как ты, — сказала Лили, даже не отрываясь от своих записей. Не было никаких сомнений, что подразумевалось под этим "ты", но Сириус только снова зевнул. — А с чего бы? Не то чтобы у меня есть какие-то планы по поступлению в университет. Честно говоря, я, наверное, мог бы вообще их не сдавать. Я бы все равно отказался. Лили угрожающе ткнула в него карандашом. — Отказ от экзаменов просто потому, что тебе "не до них", возможно, является самым худшим проявлением лени, которое ты когда-либо демонстрировал, Сириус Блэк. Сириус приподнял голову так, что подбородок его лежал на учебниках. — Ах, видишь ли, это само по себе уже достижение. Лили бросила карандаш. — Просто подожди до завтра, — сказал Джеймс Сириусу. — Кубок Англии. Не могу заниматься, когда матч на носу! — О да, — встрепенулась Марлин. — Разве твоя команда не в финале в этом году, Поттер? Джеймс торжествующе поднял кулак. — В этом году Арсенал выиграет чемпионат, я это чувствую! — Экзамены начинаются пятнадцатого, ты же знаешь, — предупредила Лили. — Да ладно, Лили, — беззаботно возразила Марлин, — это всего лишь один день. — И мы будем заниматься в воскресенье! — Добавил Джеймс. — Целый день, если понадобится! — Пожалуйста, госпожа надзирательница! — Взмолился Сириус, сложив руки вместе. — Пожалуйста, отпустите этих бедняг хотя бы на один день, чтобы они смогли посмотреть, как любимая команда Джеймса потерпит сокрушительное поражение от Ипсвич Таун. Джеймс нахмурился, но Лили лишь закатила глаза. — Я всего лишь забочусь о ваших оценках. Не вините меня, если провалите. — Я думала, мы не должны произносить слово на букву "п" в твоем присутствии, — сказала Мэри, появляясь позади них с книгами, за которыми она отходила. — Вижу, Питер снова сидит с Мойрой... Остальные все как один повернулись посмотреть и заметили Питера, сидящего с другой группой студентов, среди которых была и Мойра. — Жалкий придурок... Наверняка думает, что это его предали, — проворчал Сириус, явно раздраженный. — Спит в нашей комнате, пользуется нашим туалетом, но все свободное время проводит с этой девкой. Кто знает, что он ей наплел. — Она его девушка, — вмешалась Лотти, просматривая кипу испанских заметок. — А мы его друзья—и были ими задолго до того, как появилась Турнберг. Что там насчет верности? — Конечно, тебе легко говорить: вы трое встречаетесь со своими лучшими друзьями. Сириус и Римус молча переглянулись, как и Джеймс с Лили. — Он... сказал тебе что-нибудь, Лотти? — Спросил Джеймс. — Нет, а даже если бы и сказал, то я бы вам не рассказала. Предполагается, что вы сами с ним поговорите. — Мы пытались! — Вмешался Сириус. — Этот урод просто задирает нос и уходит. Не дает ни мне, ни Лунатику ни единого шанса. — Это из-за того, что вы геи? — Тихо спросила Мэри. — Он настроен предвзято? Римус покачал головой. — Ну, он ничего внятного не сказал... и предвзятого тоже. На самом деле он вообще ничего не сказал. — Неправда, — сказал Сириус, — вчера он велел мне забрать мои "чертовы носки". В его устах это звучало почти как развитие персонажа. Казалось, никто не нашел шутку смешной, и над группой повисла напряженная тишина, из-за которой невозможно было смотреть в глаза кому бы то ни было. Наконец Марлин нарушила ее, захлопнув книгу и посмотрев прямо на Римуса. — Не беспокойся о Питере, он просто разозлился, что вы ему не сказали. — Нет, он разозлился, потому что узнал об этом последним, — вмешалась Лотти, вставая на защиту брата с еще большей решимостью, чем раньше. — Мне все равно, даже если вы настолько несчастны, что нет надежды на лучшее будущее, но только представьте, каково это – быть последним другом, который узнает о чем-то подобном. Марлин наклонилась к нему и резко прошептала, чтобы ее не услышали за другими столиками: — Новость, Лот: Питер не должен злиться из-за "чего-то подобного", никто из вас не должен. Люди не обязаны просто так выкладывать вам объяснения, особенно в таких щекотливых вопросах. У тебя нет неотъемлемого права на чью-либо любовь, и неважно, как долго вы дружите. Лотти нахмурилась, ее ноздри раздувались, как будто она теряла самообладание. — Громкие слова от человека, который узнал все первым. С каких это пор ты у нас стала таким экспертом? — Всегда такой была. — В самом деле? Потому что, насколько я слышала, внизу у тебя отнюдь не собачка, а кошечка. — Вряд ли тебе нужна собачка, если тебя интересуют только другие кошки, Лотти! Глаза Римуса расширились от удивления. И не у него единственного. Как только секрет раскрылся, Лотти пискнула, а Марлин поднесла руку ко рту—осознание того, что она только что сказала, отразилось на их лицах. — О черт... — Ты скорее имела в виду—О, ЧЕРТ! — Сказал Сириус, за что на него резко шикнули с соседнего столика. — Ой, ну укуси меня, — прошипел он, прежде чем понизить голос. — Но если серьезно, Маккиннон, я впечатлен. Никогда не думал, что в тебе столько смелости. — Марлс, — выдохнула Лили с другого конца стола, — ты хочешь сказать, что на самом деле— — Я ТАК И ЗНАЛ! — Воскликнул Джеймс, вскакивая со стула с громким возгласом. Реакция была такой, что привлекла внимание всех соседних столиков, и лицо бедной Марлин превратилось в помидор. Джеймс сел обратно, прежде чем мисс Пинс успела вернуться и отлупить его подушкой Сириуса, но это не уменьшило его энтузиазма. — Я так и знал! Я так и знал! — Горячо шептал он, в то время как Лили изумленно уставилась на него. — Что?! Что значит, ты знал? — Ладно, я не знал-знал, но догадывался! — Он повернулся к Марлин. — Ты так строга с парнями, когда мы тренируемся. Большую часть времени ты смотришь на них так, будто они отвратительны. — Потому что они отвратительны! — Именно так и сказала бы лесбиянка, — хихикнула Мэри. Марлин была просто в ужасе. — Поттер, как ты мог... В смысле—ты?! О, пиздец—сколько еще людей знают?! Джеймс покачал головой. — Нисколько, насколько я понимаю. Я просто знаю, как это выглядит, ребята. — Как выглядит что, Джеймс Поттер?! — О, ты знаешь... — он застенчиво взглянул на Лили, — любовь. — Фу—боже, отвернитесь, — сказал Сириус, обнимая Марлин. — Мне так неловко, — простонала она, пряча лицо в ладонях. — О, Марлин, не стоит! — Настаивала Лили. — Да, тут нечего стесняться, — добродушно сказал Джеймс. — Хотя я не могу поверить, что догадался об этом раньше тебя, Дейзи. Вы все-таки живете вместе. — А, да? Хочешь, я напомню тебе о двух пылающих сердцах, живущих в одной твоей комнате? Римус усмехнулся. — Пылающих? Сильно покраснев, Лотти прочистила горло. — Ну, я... извини... типа? Или я просто оказала тебе услугу? Хм... На самом деле, я не так уж и удивлена—о, не делай такое лицо, Марлс. Лили, может, и слеповата в этом деле, но я тоже знаю, как выглядит любовь. Рада за тебя, правда. На девушек намного приятнее смотреть. Я все время ловлю себя на том, что пялюсь на них. — У нее перехватило дыхание. — Это делает меня лесбиянкой? — Абсолютно-точно-блять-нет! — Прошипела Марлин. Лотти пожала плечами в своей обычной невозмутимой манере и повернулась к Джеймсу. — Скажи что-нибудь моему брату, — сказала она, внезапно посерьезнев. — Я знаю, что он немного придурок, но он мой придурок, так что не бросай его, Поттер. Как бы тебе этого ни хотелось. — Конечно нет, — твердо сказал Джеймс. — Мы Мародеры. Все за одного и один за всех с самого начала и до самого конца. Подождите немного, и скоро мы все будем жить в собственном доме. Ни учителей, ни родителей—только копы смогут нас остановить. — И я, не забывай, — сказала Лили, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать своего парня. Римус снова посмотрел на Сириуса, беря его за руку под столом. Ему не хотелось извиняться, но ситуация была такой запутанной, и Джеймс ни за что не согласился бы оставить все так, как есть. Одно это могло означать конец их маленькой мечты, едва начавшей сбываться. Вдвоем они бы не справились: Сириус был бы раздавлен без своего лучшего друга. Он просто надеялся, что Джеймс прав. На следующий день половина Годрика собралась вокруг единственного маленького телевизора в общей комнате, чтобы посмотреть трансляцию матча. Римус и Лили устроились поудобнее в дальнем конце комнаты и свернулись калачиком под одним одеялом. Им больше нравилось наблюдать за волнением на лицах своих друзей, чем за самой игрой. Джеймс и Сириус сидели впереди, тесно прижавшись к Марлин, и были полностью поглощены каждым движением крошечных игроков на экране. Мэри тоже втиснулась между ними, но она уже перестала наблюдать и принялась заплетать и расплетать пряди волос Марлин, время от времени останавливаясь, чтобы полистать журнал, который она, должно быть, прочитала от корки до корки не меньше дюжины раз. — Я буду так сильно скучать по этому, — сказала Лили после того, как Ипсвич Таун забил свой первый гол, и зал взорвался аплодисментами и свистом. — По школе? — Римус протянул руку и поправил одеяло, которое соскользнуло с ее плеча. — Да... она как дом. В другом конце комнаты несколько мальчишек разочарованно вскрикнули, а возглас Джеймса был самым громким из них. — Чертов О'Лири—да что ж такое! Давай, уже! — Это шанс, Поттер! О'Лири бегает просто ужасно! — Вот как? Значит, у вас есть что-то общее? — Понимаю, о чем ты, — сказал Римус под общий смех. — Я почти боюсь потерять все это. — Правда же? Я даже не помню, каково это – иметь свою собственную комнату. Как я смогу заснуть без "мурлыканья" Мэри? — У тебя будет Джеймс. Хотя в его случае это скорее рев бензопилы. Лили хихикнула, прижавшись щекой к его руке. — Думаешь, мы когда-нибудь вернемся сюда? — Может быть. Жизнь такая странная штука. Когда я только приехал сюда, все, чего я хотел, это уехать. — А теперь? — А теперь— — ААХ! Ты это видел? Видел?! Брэди почти забил! — "Почти" не равно победе в чемпионате! А теперь сядь! — АРГХ! Римус улыбнулся. — А теперь я не хочу уезжать. — Может, тебе и не придется, — сказала Лили, игриво сморщив носик. — Может, Макгонагалл предложит тебе стать преподавателя музыки в начальной школе. Мы бы стали называть тебя "мистер Люпин" или, еще лучше, "профессор Люпин"! — Какая же ты глупышка, Лили. Она просияла. — Папа часто говорил мне это. Было бы здорово повидаться с ним до того, как мы все уедем в Лондон. А потом... Черт возьми, мы будем в Лондоне! Немного волнующе, да, Римус? — ФОЛ! Фол на Нельсоне! — Это был не фол! Что за хуйня, судья?! Глаза из задницы вытащи! Римус крепко обнял ее. — Да. Очень волнующе. В итоге Арсенал проиграл со счетом 0:1. Несмотря на очевидное разочарование, Джеймс сумел сохранить мужественное выражение лица. Когда по телевизору начали показывать рекламу зубной пасты и сигарет Benson & Hedges, все товарищи по команде окружили его большим кольцом, сильно хлопая по спине в качестве утешения и подшучивая над ним из-за поражения его команды. — Не волнуйся, приятель, — поддразнил его один из парней. — Однажды, когда ты будешь играть за Арсенал, у них будет шанс забить хотя бы один гол! Джеймс отшутился, но когда он поправил своего друга по поводу его карьерного роста, то его слова были заглушены шумом в зале. — Давай, Поттер, выпьем по стаканчику! — Воскликнул Сириус. — Нет ничего лучше, чем утопить горе в старом добром алкоголе! Раздались одобрительные возгласы, и Лили стукнула кулаком по дивану. — Мерзавец, мы же договорились, что встанем пораньше, чтобы позаниматься!... Он спланировал это! — Определенно, — сказал Римус, уже вспоминая, где он спрятал бутылку виски. Не потребовалось много времени, чтобы слухи об импровизированной вечеринке в Годрике распространились, и в конце концов алкоголь и другие запрещенные вещества начали поступать массово. Ни одна вечеринка Мародеров не обходилась без этого, Римус и Сириус притащили стереосистему из своей комнаты вместе с целым ящиком пластинок, и к вечеру общая комната была заполнена совершенно беззаботными скачками и подпрыгиваниями. Из-за тщательно подобранного списка пластинок, который он предоставил, Римус ожидал, что проведет ночь в оглушительном реве, но кто-то нашел единственную пластинку Элтона Джона и поставил ее. Oh, your sister can’t twist but she can rock and roll! Out bucks the broncos in the rodeo-do! She’s only sixteen but it’s plain to see— She can pull the wool over little old me! Сириус хмуро поглядывал на стереосистему с другого конца комнаты. Он каким-то образом забрался на одно из окон гостиной и опасно балансировал на краю. — Эй, Лунатик! Твоя сестра умеет танцевать твист? — Протянул он, уже изрядно навеселе. — У меня нет сестры, тупоголовый идиот! — Прокричал Римус, чтобы его было слышно сквозь шум. — Слезай оттуда! — А вдруг есть! — Крикнул в ответ Сириус, отмахиваясь от рук Римуса, протянутых к нему. — Кто знает, чем занимался папаша Тэд! Может, ты просто никогда с ней не встречался! — Тогда откуда мне знать, умеет ли она танцевать твист? Сириус хихикнул. — Отличная мысль! — Затем с радостным воплем он спрыгнул с подоконника, заставив Римуса неуклюже подхватить его и растянуться на полу гостиной. Послышались одобрительные возгласы от ребят, стоявших поблизости, но когда Римус пришел в себя, то Сириус уже сидел на нем верхом. — А ты умеешь танцевать твист, Лунатик? — Лукаво прошептал он. — Нет, — проворчал Римус. — Может, попробуем? Песня резко оборвалась, и несколько мгновений спустя Мэри наклонила голову, чтобы прервать их. — Если ты закончил нашептывать Римусу что-то на ухо, мы бы хотели потанцевать. Римус поднял голову. Марлин и Лотти стояли у него за спиной, скрестив руки на груди и лукаво глядя друг на друга. Очевидно, они помирились после вчерашней ссоры в библиотеке. Как раз вовремя, чтобы помучить его—о боже!—диско. Whether you’re a brother or whether you’re a mother— You’re stayin’ alive, stayin’ alive; Feel the city breakin’ and everybody shakin’— And we’re stayin’ alive, stayin’ alive— — Его забирайте! — Сказал Римус, бросая Сириуса на растерзание волчицам и вставая с пола. К несчастью для него, он тоже был пьян, и в тот момент, когда он поднялся на ноги, Марлин и Лотти оказались рядом, схватили его за руки и развернули на середину общей комнаты, где бесцеремонно образовался кружок буги-вуги. — Пощады, молю, пощады, — умолял Римус, пока девочки дергали и подталкивали друг друга, швыряя туда-сюда, словно реквизит, а не партнерш по танцу. Несмотря на свою вечную преданность рок-н-роллу, Сириус без проблем присоединился к ним. Он перенес вес тела на колени и закружил Мэри со всем своим пылом, смеясь над Римусом и подпевая. — Давай, Луни, все дело в бедрах! Ah, ha, ha, ha, stayin’ alive, stayin’ alive—Ah, ha, ha, ha, stayin’ alive—! — Это пытка, — сказал Римус Марлин, когда она подошла ближе и провела рукой по центру его груди. Марлин улыбнулась ему. — Сириус смотрит? — Конечно, он смотрит. — А Мэри? Римус заглянул ей через плечо. Мэри, может, и танцевала с Сириусом, но смотрела только на Марлин. — Мне все равно, натуралка она или нет, Римус, — крикнула она, — главное, чтобы смотрела на меня. — Какая хитрая, — ухмыльнулся он. Марлин только подмигнула ему, и Римус, слегка рассмеявшись, взял ее за руку и закружил. Возможно, диско все-таки на что-то годится. Well, you can tell by the way I use my walk, I’m a woman’s man, no time to talk; Music loud and women warm, I’ve been kicked around since I was born; And now it’s all right, it’s okay, And you may look the other way; We can try to understand, The New York Times’ effect on man…! Римус любил музыку. Сириуса он тоже любил, но музыка была его путем к Сириусу. Например, Элтон Джон заставил Сириуса прыгнуть на него на глазах у толпы людей, а Bee Gees – уединиться в чулане для метел. Это было похоже на Хэллоуин, только на этот раз музыка звучала достаточно громко, чтобы даже Римус не беспокоился о том, что их могут подслушать. Они сцепились в темноте, снимая друг с друга рубашки и борясь с неподатливыми пряжками ремней. — Лунатик, — в отчаянии простонал Сириус. — Нгх–ага. Их руки оказались в брюках друг друга, и они отчаянно терлись друг о друга, так отчаянно, что Римус почти забыл, как дышать. Он чувствовал бедро Сириуса на внутренней стороне своего бедра и тепло его губ на своей шее, когда тот прижал его к стене. Загремела швабра, когда они опрокинули ее, затем послышалось короткое бульканье, когда с полки справа от них свалилась бутылка лака для пола. Лимонный аромат проник в ноздри Римуса, растекаясь по полу, но ни один из них не удосужился остановиться и что-либо с этим сделать. — Лунатик, я сейчас— — Ага. Они страстно поцеловались, и Римус застонал прямо в рот Сириусу, когда все, что между ними строилось, рухнуло в одночасье. Несколько секунд спустя Сириус последовал за ним, издав звук, который Римусу хотелось поймать и хранить в бутылке вечно. Когда их хватка ослабла и они прислонились друг к другу, Римус занялся тем, что облизал небольшой синяк на ключице своего парня, останавливаясь только для того, чтобы снова вздохнуть. Удовлетворенно промурлыкав что-то себе под нос, Сириус начал с того, что еще несколько раз поцеловал его в щеку. — Мне нравится, каким красноречивым ты становишься, когда мы трахаемся, — поддразнил он. — Да что ты? Все, что ты сказал, это мое имя, — Римус выдохнул ему в плечо. — Конечно. Это мое любимое слово. "Лунатик". Так глупо сексуально—или сексуально глупо. Римус пьяно отстранился. — Ты сексуально глупый. — Спасибо. Хочешь еще один раунд? Он поцеловал его, просто чтобы тот заткнулся, и когда Римусу захотелось повторить поцелуй, Сириус, казалось, совсем не возражал. Пошарив в темноте в поисках их рубашек, Римус выглянул в коридор и решил, что там достаточно пусто, чтобы выйти сразу вместе. Громкая музыка означала, что вечеринка в гостиной все еще в самом разгаре, а уже это означало, что вечер только начинается. Времени хватит, чтобы выпить еще два-три бокала. — Слушай, а местечко-то ничего. Так много полотенец, — сказал Сириус, с самодовольным видом перебрасывая одно через плечо. Он закрыл за собой дверцу кладовки, и Римус мысленно помолился за следующего мальчика, который отправится на поиски запасной наволочки. Прижимая холодные костяшки пальцев к теплым щекам, Римус последовал за Сириусом по коридору в фойе общей комнаты, где студенты потоком входили и выходили из парадной двери, а за ними тянулось облако дыма. Необъяснимым образом Римус заметил среди них Триш, а сразу за ней, держась за ее руку, тащился не кто иной, как Регулус Блэк. — Эээй! — Позвал Сириус, заметив своего брата. — Какие люди! — Нашла его прячущимся в своей гостиной, — сказала Триш, подтягивая Регулуса к себе. — Я не прятался, а занимался! — Это одно и то же, — сказал Сириус, прежде чем обнять Регулуса за плечи. — Я так горжусь тобой, Эдж. Хочешь травки? Регулус слегка побледнел. — У вас есть травка? — У Люпина всегда есть травка. — Он прав, всегда есть, — кивнул Римус. Регулус отстранился. — Нет, спасибо. — Так что, сегодня концерта не будет? — Спросила Триш. Сириус покачал головой: — Нет, не сегодня. Мы были немного заняты, — он бросил лукавый взгляд на Римуса, — К тому же, мы не можем вечно играть бесплатно. Но если тебе реально не терпится увидеть шоу... — Ты настолько пьян, что собираешься сыграть на музыкальном инструменте? — Съязвил Регулус. — Нет, но я бы справился! Тебе самому стоит как-нибудь попробовать. Развивает воображение. Регулус уже открыл рот, без сомнения, для какой-нибудь колкой реплики, но Триш опередила его, нежно хлопнув по плечу. — Да все нормааально, ему не нужно сегодня ничего играть. Он просто выпьет пива и поиграет со мной в "тихоню". Танцев тоже не будет—мы договорились—но ему нельзя уходить до самого комендантского часа. Он пообещал. Сириус приподнял брови. — Так Эдж уже дает тебе обещания? — Нет, она просто напилась. — Я не пьяная, а под кайфом от счастья. Клянусь, он как будто решил состариться, так и не побыв молодым. Быть придурком – это единственный способ, которым он может проявить свою привязанность, но я пытаюсь спасти его. — Я думаю, что она просто сумасшедшая, — поправил Регулус, уворачиваясь от группы детей, когда они протискивались мимо них к входной двери. — Триш, ты сумасшедшая? — Спросил Римус. — Может, совсем капельку, — промурлыкала она, — но какая разница—мы молоды! Сейчас не время стареть и скучать. Жизнь красочна, и я хочу ощутить ее во всей красе. Регулус скорчил гримасу. — Это бессмысленно! — Нет, я понимаю, — согласился Сириус. — Видишь? Он все понимает, — сказала Триш, выглядя такой же довольной, как павлин, распушивший перья. — Конечно, ты с ней согласен. — Ммм, да, в этом есть смысл. А теперь позволь мне оказать тебе честь и угостить первым настоящим напитком. — Оставив их ненадолго, Сириус проскользнул на кухню и вскоре появился с четырьмя бутылками пива в руках. Он передал их Римусу, который открыл каждую своим ключом от общежития и передал по кругу. — Выпьем, — сказал Сириус, чокаясь своим пивом с пивом брата, — за то, чтобы мы никогда не старели и пробовали все, что только может предложить жизнь. — Выпьем! — Воскликнула Триш, сделав большой глоток. К удивлению Римуса, Регулус немедленно последовал его примеру, после чего поморщился. — Вы пьете это ради удовольствия? Оно теплое! — Нужно отведать теплого пива, чтобы суметь оценить по достоинству вкус холодного, — сказал Римус. — И кто тебе это сказал? — Не знаю, Ганди? В гостиной зазвучала еще одна песня, и Триш просияла. — О, я знаю эту песню! Давай, Реджинальд, пошли! Регулус издал протестующий звук, который походил на "ты же сказала, что никаких танцев!", но их уже поглотила толпа. Сириус покосился им вслед. — Ты же не думаешь, что они... — О да, — фыркнул Римус. Секундой позже чья-то рука опустилась ему на плечо, едва не напугав до смерти. — Вот вы где! — Воскликнул Джеймс, прежде чем слегка понизить голос. — Я думал, вы решили уединиться. Ха! — По правде говоря... — Сириус многозначительно провел рукой по шее Римуса. Джеймс заметил этот жест и фыркнул. — О да, и где же? Мэри только что ходила в туалет в нашей комнате, и сказала, что там пусто. Облизнув губы, Сириус повернул голову обратно в коридор, Джеймс последовал за ним, а его глаза стали еще больше. — Нет... Нет! Вы реально...? Боже милостивый—чертовы маньяки! — Не завидуй, Сохатый, — ухмыльнулся Римус. — Шкафов здесь более чем достаточно. — Я не завидую, идиоты—мне это все убирать! Я, блять, смотритель в общежитии! — Тогда стоит позвать Эванс, — сказал Сириус. — Как говорится, постарайся извлечь максимум пользы из щекотливой ситуации. Римус оттолкнул руку Сириуса. — Завались. Джеймс с усмешкой покинул их, не подтвердив и не опровергнув, что собирается поступить именно так, как предложил Сириус. Выпив еще по паре бутылок пива, они с Римусом вернулись к стереосистеме и принялись рыться в беспорядочной куче пластинок, пока крутили очередную диско песню. — Лунатик, я не могу найти "Ziggy Stardust", — заныл Сириус, перебрасывая альбом Рода Стюарта через плечо. — Он, наверное, у тебя под кроватью вместе с остальными, — сказал Римус, выключая стерео. — И он вообще подходит для вечеринки? — Это же основа основ! — Хорошо, хорошо. Не заводись, я схожу за ним. Но если я застану Джеймса и Лили, то вернусь за компенсацией. — О, как же я тебя люблю. — Прибереги это для спальни, детка. Сириус, возможно, немного растаял, но Римус уже ускользнул. Теперь, когда настроение вечеринки сменилось с веселого на более спокойное, пробираться сквозь толпу было значительно легче. Он предположил, что травка наконец-то начала действовать: вся комната пропахла дымом, а студенты разбрелись кто куда, развалившись на ковре или спинках диванов, как кошки. Римус заметил Марлин и Мэри, которые сидели в отдалении, втиснувшись друг в друга в большом кресле. Несмотря на то, что Мэри лежала, откинувшись назад, закинув ноги на подлокотник кресла и положив голову на колени Марлин, они обе, казалось, были поглощены каким-то глубоким разговором. Лотти на горизонте не оказалось, как и Лили с Джеймсом – Римус старался не быть слишком самодовольным, – но еще больше выделялись Триш и Регулус. Пара устроилась поудобнее, прислонившись к книжным полкам в общей комнате. Регулус читал книгу, как будто ему было скучно, а Триш уже заснула у него на плече. Было ясно, что ему не очень-то хотелось там находиться: он морщился всякий раз, когда очередной спотыкающийся ученик подходил слишком близко, но когда Римус остановился, чтобы немного понаблюдать, то Регулус в конце концов опустил книгу. Затем он поднял руку, убрал прядь волос с лица Триш и вернулся к чтению. Может, надежда все-таки есть. Покинув гостиную, Римус поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он умудрялся спотыкаться на каждой пятой ступеньке или около того, но к тому времени, как он добрался до своего этажа, у него страшно кружилась голова. Все встало на свои места. Скоро экзамены закончатся, и не о чем будет беспокоиться, кроме как об их дальнейшей жизни. И о покупке квартиры. Они могли бы жить где угодно! В Лаймхаусе, Ламбете, Сохо, Чайнатауне, да где угодно—! — О, Пит. Это ты. Питер поднял взгляд от ящика рядом со своей кроватью, где он в данный момент раскладывал свежее белье. — Да, Люпин, это моя комната. Римус вдруг почувствовал себя гораздо более неуютно, чем если бы он столкнулся с Джеймсом и Лили без рубашек. — Конечно... — пробормотал он. — Ты только пришел? — Да. Отличная вечеринка, — сказал Питер. Это не прозвучало как вопрос, но Римус ответил, потому что не мог придумать, что еще сказать. — Да. Хорошая. Эм... Спонтанно как-то вышло—Сириус предложил после матча. Ну, знаешь, чтобы подбодрить Джеймса после поражения Арсенала. Питер кивнул и принялся за носки. Что было немного шокирующе—Питер никогда не складывал носки. Расслабив руки, Римус, наконец, закрыл дверь и подошел к кровати Сириуса. Он присел на корточки и откинул покрывало, доставая из-под него оставшиеся пластинки. — Ты смотрел матч? — Спросил он, обращаясь к Питеру. — Да. В Дорсете. С Мойрой посмотрел. — Круто. Не повезло Арсеналу. — Девочки болели за Ипсвич. — А, — Римус зажмурился. Это было самое большее, что Питер сказал ему за последние недели. Ему хотелось быть более трезвым. Просто сделай это. Сделай это ради Джеймса. Он обернулся. — Послушай, Пит... — ЛУНАТИК! — Сириус ворвался в комнату. — МЭРИ СНОВА ВКЛЮЧИЛА ABBA, СКАЖИ ЕЙ, ЧТОБЫ—О черт! Э... Привет, Пит. Питер оглядел Сириуса с ног до головы. — Привет, Блэк. — Хозяйка уже отпустила, да? Я думал, она держит тебя под замком. В ужасе Римус поднял руку и провел ею по своему горлу: прекрати! Пожав плечами, Сириус засунул руки в карманы, шагнул вперед и небрежно плюхнулся обратно на кровать. — Как... Как поживает Мойра? — Спросил Римус, изо всех сил стараясь изобразить миротворца. — С ней все в порядке, — сказал Питер, глядя на Сириуса. — Я снова переночую у нее. Просто зашел за одеждой. — А не хочешь привести ее сюда? Вечеринка еще продолжается, мы могли бы немного посидеть внизу, — предложил Римус. — Привести ее сюда? Не думаю, что Мойре это по силам. Сириус резко сел. — Вечеринка или мы? — Все вместе, — очень быстро ответил Питер, его голос повысился на октаву, как это всегда бывало, когда они с Сириусом смотрели друг другу в лицо. — Ты сам всегда так говоришь, верно? Прежде чем Сириус смог еще больше разрушить их шансы на примирение, Римус сделал еще один шаг вперед. — Пит, мы просто хотим поговорить. — Я никому о вас не рассказывал, — вмешался Питер, — даже Мойре. Так что, если это то, о чем вы беспокоитесь, то можете расслабиться. — О, ну каков молодец! Рад, что ты не обманул нашего доверия. — Пошел ты, Блэк! Кстати, о доверии... Вы двое думаете, что такие возвышенные и могущественные, но на самом деле вы просто... Сириус вскочил на ноги. — Мы—что? Давай, говори, что хотел сказать! Римус встал между ними. — Сириус, хватит! Предполагалось, что речь пойдет о нашей группе! — Ха! Нашей группе, — пискнул Питер. — Ты о том предлоге, чтобы водить нас с Джеймсом за нос, в то время как вы двое продолжаете писать свои песни и трахаться за нашими спинами?! Мы не коллеги по группе, мы просто сосуды для твоего чертова самолюбования! — Мы хоть что-то делаем! — Крикнул Сириус, тесня Римуса в попытке приблизиться к Питеру. — Мне не нужно ждать тридцать второго числа каждого второго месяца и когда Лунатик будет в хорошем настроении! — Ага, пока вы, блять, не расстанетесь, прямо как на Рождество! Вот именно—мне удалось сложить два и два! — То есть Джеймс тебе рассказал! — Отъебись, — прорычал Питер. — Вы двое расстались и оставили каждого из нас разбираться с этим—мы даже не знали, что, черт возьми, происходит, а вам было до этого хоть какое-то дело? Нет! Мы будем заниматься всем этим дерьмом с группой до тех пор, пока вы двое не разосретесь окончательно, а потом мы с Джеймсом останемся ни с чем! Вы мудаки, вы оба! — А ты гомофобный ублюдок! — Я могу ненавидеть тебя, не будучи гомофобом, Блэк! — ХВАТИТ! — Взревел Римус, резким толчком отталкивая Сириуса и Питера друг от друга. — Это не то, чего хотел Джеймс—мы должны были помириться! Ради всего святого, вы же друзья, вы оба знаете друг друга с тех пор, как писались в эту чертову постель! Возможно, момент не самый подходящий, но, черт возьми, возьмите себя в руки! Сириус глубоко вздохнул, выглядя почти виноватым, наблюдая за Питером из-за плеча Римуса. — Я не буду извиняться за наши отношения. — Я никогда не просил тебя об этом, — кипел Питер. — Я никогда ни о чем тебя не просил, а особенно об этой идиотской группе! И тут Сириус снова встрепенулся. Он поднырнул под руку Римуса и посмотрел прямо в лицо Питеру, не сводя с него грозного взгляда. — Ну, тогда ладно! Если ты не хочешь быть в группе, то и не будь! Иди и женись на своей чопорной подружке, найди себе какой-нибудь уродливый домик с террасой и дерьмовым садом и работай на своего брата до конца своей проклятой, несчастной жизни! — Снейп, блять, прав! — Завопил в ответ Питер. — Однажды ты окажешься в тюрьме, никчемный, самовлюбленный придурок! — Я хотя бы чего-то добьюсь сам! С громким криком Питер изо всех сил толкнул Сириуса, отчего тот отлетел назад и врезался в Римуса, которому пришлось ловить его второй раз за вечер. Питер не стал дожидаться, пока Сириус придет в себя, а вместо этого схватил свои вещи и выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь. Придя в себя от небольшого падения, Сириус оттолкнулся от Римуса и сделал несколько шагов к двери, практически ударяя кулаком по воздуху. — СРАНЫЙ ТРУС! — Сириус! — Простонал Римус. — О чем ты только думал? Ты реально настолько пьян?! Сириус резко обернулся. — Это он виноват! Он всегда был мелкой сошкой, убегал, как только что-то шло не по плану! Он занимался группой только потому, что Джеймс его об этом попросил! — А Джеймс делает это из-за нас! Теперь ты хочешь, чтобы он ушел от тебя к лучшему другу? Сириус отшатнулся, как будто его ударили, и сердито посмотрел на него. — Джеймс не бросил бы меня ради Питера. Питер – никто, у этого мерзавца нет преданности, только трусость! — Питер – твой друг. Где же твоя преданность, а? — Я сторонник равных возможностей и взаимных отношений, — тихо сказал Сириус. — Петтигрю получает ровно столько, сколько отдает. Было ясно, что победы не будет... не сегодня. И Сириус, и Питер были опьянены гордостью, а не нежностью друг к другу. — Нам просто нужно сделать шаг назад, — вздохнул Римус. — Вот как? В самом деле? Отлично. Я как раз подумал, что самое время мне хоть раз принять душ в одиночестве. — Нет. Сириус, нет—я не это имел в виду. — Не ходи за мной, — злобно сказал Сириус, проходя мимо него в ванную. Он хлопнул дверью так сильно, что задрожала вся комната, и когда к отдаленным звукам вечеринки и веселья присоединился шум льющейся воды, плакат Арсенала Джеймса бесцеремонно отлепился от стены и упал на пол.

★★★

На следующее утро Джеймсу даже не потребовалось спрашивать. По тому, как Римус и Сириус сидели порознь за завтраком, стало ясно, что что-то случилось. Когда они оба отказались разговаривать, он оставил их, чтобы попытаться найти ответы у Питера, но вернулся ни с чем несколько часов спустя. Именно тогда Римус, наконец, признался в ссоре, посвятив Джеймса во все ужасные подробности. — Ну? Что ты можешь сказать в свое оправдание? — Он посмотрел на Сириуса, который не хотел встречаться с ним взглядом, а затем: — Пиздец... Сборище долбанных королев драмы. Римус был просто рад, что они с Сириусом не поссорились по-настоящему. Сириус извинился к утру понедельника за то, что пытался доказать свою правоту Питеру. Не за то, что он сказал их другу, а за то, как он отреагировал, когда Римус попытался выступить посредником. — Прости, — повторил он. Они вдвоем пропустили второй урок подготовки к экзаменам и отправились в астрономический корпус, чтобы побыть наедине. Там шел урок, на который они чуть было не попали, но пожарная лестница была достаточно уединенной, и поэтому они свесили ноги с края и облокотились на перила, закуривая одну сигарету на двоих. — И ты меня, — ответил Римус, выпуская дым и передавая сигарету дальше. — Я все равно не умею играть роль миротворца... Всегда получается черте что. — Это сейчас ты так говоришь, — начал Сириус, уголки его рта приподнялись, — но в тот момент, когда кто-то другой придет к тебе со своими проблемами, ты бросишь все, чтобы помочь ему почувствовать себя лучше. Это просто ты. — Говоришь так, будто я какая-то наседка. Как Джеймс. — Нет, ты просто Лунатик. Лунатик-сердцеед. Король утешения для всех тех паршивых душ, которые, должно быть, переживают расставание. — Наверное, я просто... Я знаю, каково это. Сириус нахмурился и протянул руку, чтобы погладить его по щеке. — Никогда больше не узнаешь. Римус затянулся сигаретой и, остановившись, чтобы убедиться, что они одни, наклонился и поцеловал его. После этого они занялись своими обычными делами понедельника: подготовкой к экзаменам и музыкой. Они встретились с Джеймсом, который был разочарован еще больше, когда стало очевидно, что Питер не придет. Пока его ударная установка стояла и пустовала, миссис Бьюкенен отметила его отсутствие и объявила, что сегодня репетиционный день, предоставив всех в свободное распоряжение. Несколько ребят начали организовывать конкурс на точность, в котором они меняли свои инструменты на что-то новое, но трое Мародеров просто сидели сложа руки, не желая участвовать в веселье. Непривычно спокойный, Джеймс прижал гитару к груди и начал наигрывать грустную мелодию. Сидя напротив него, Римус наблюдал, как его пальцы перебирают разные лады, на мгновение задумавшись, какие цвета видит Джеймс, когда играет мрачную мелодию. Определенно что-то угнетающее. Например, бежевый. — Лунатик. — Сириус похлопал Римуса по руке и вернул его на землю. — Шейла зовет тебя. Обернувшись, Римус увидел Шейлу, стоящую рядом со своим кабинетом. Она оживилась, когда они встретились взглядами, и помахала ему рукой. Надеясь, что это не сильно изменит его жизнь—он правда сейчас не смог бы пережить новость о том, что у него есть давно потерянный близнец—Римус отошел от двери и пересек класс, позволяя проводить себя в кабинет. — Я не хотела доставать это при всех, потому что это может показаться нечестным, но посмотри, что я нашла! — Она раскинула руки над своим столом, на котором стояло устройство размером примерно в половину стереосистемы Сириуса, к которому сбоку был подключен единственный микрофон. — Это магнитофон! — Она просияла. — Для вашей группы, чтобы вы могли записывать свои песни! — О. Должно быть, она поняла по выражению его лица, что он не впечатлен, и поспешила пояснить: — Я знаю, что в нем нет ничего необычного, но это уже что-то, верно? И еще я нашла целую коробку чистых кассет. Магнитофон принадлежит школе, поэтому я не могу просто так отдать его вам, но не думаю, что случится что-то страшное, если вы заберете его к себе в общежитие до конца учебы. При условии, что вы позволите ему поработать как следует, а? У него не хватило духу сказать ей, что группа, возможно, уже осталась без своего барабанщика, поэтому вместо этого он просто кивнул и улыбнулся. — Спасибо. Сириус пришел в восторг от перспективы наконец-то записать свои собственные песни, но было очевидно, что он сдерживал свое волнение, чтобы успокоить Джеймса. После урока другой мальчик посмотрел на магнитофон с едва заметным неодобрением и, наконец, повернулся и, схватив их обоих за руки, потащил из класса. — Что? — Сириус замялся. — А как же кассеты? И-и наши инструменты? — Просто заткнись и иди, — прорычал Джеймс. Он провел их через весь кампус к зданию Агриппан и прямо на второй этаж, где завел в первую попавшуюся пустую аудиторию и приказал сесть. — Ни у кого из нас нет занятий в этом здании, — возразил Сириус. — И скоро ужин. Джеймс яростно повернулся к нему. — Не. Двигайтесь. Не говоря ни слова, он вышел из класса, оставив их обоих наедине. — Похоже, он не хочет, чтобы мы двигались, Бродяга, — сказал Римус, а Сириус вздохнул и сел за одну из парт в первом ряду. — Он лезет не в свое дело, что еще хуже, чем твое вмешательство, потому что это означает, что он еще и будет придираться ко мне. — Немного придирок тебе не помешает, — сказал Римус, садясь напротив него. Ухмыляясь, Сириус вскочил и склонился над креслом Римуса, эффективно блокируя все пути к отступлению. — Это намек, мистер Люпин? — Нет. — О. Но может им быть? — ... Может. Сириус ухмыльнулся и наклонился, пока их лица не оказались на расстоянии вытянутой руки, но в этот момент дверь открылась. Они были застигнуты врасплох Питером, который неловко стоял в дверном проеме, явно удивленный их присутствием. Он повернулся, чтобы уйти, но также быстро Джеймс оказался рядом и втолкнул его в класс без всяких объяснений. — Иди, — приказал он. — И сядь на место. Не имея возможности возразить, Питер сдался и занял место за одной из парт, через несколько рядов от остальных. Джеймс не спеша закрыл за собой дверь, а затем спокойно подошел к столу профессора и приподнялся, пока не оказался на самом верху. Сириус уже открыл рот, чтобы выразить недовольство, но Джеймс просто поднял руку и мгновенно заставил его замолчать. — Все мы знаем, зачем я собрал вас здесь. Дать понять, насколько я разочарован—во всех вас. Питер и Сириус заговорили одновременно: — Ни за что, я...! — Вместе с: — Но он...! — МОЛЧАТЬ! Мальчики откинулись на свои стулья, а Джеймс спрыгнул с профессорского стола, весь напряженный, как струна. — Особенно в вас двоих! — Закричал он. — Ради всего святого, вы же лучшие друзья! Как вы могли сказать такое друг другу? Прежде чем кто-либо из них успел ответить, Джеймс снова раскинул руки. — Нет! Не отвечайте! Сейчас буду говорить я, а вы будете слушать. Несмотря на годы дружбы, мы договорились сделать это вместе! Мы стали Мародерами вместе, и, насколько я понимаю, это не изменится! Если кто-то хочет уйти, это его решение, но мы НЕ отворачиваемся от наших друзей. Мы намеренно не причиняем им вреда, насколько бы мы ни злились! Я не верю, что что-либо из того, что вы сказали или сделали, заслуживает той ненависти, которую вы извергаете друг на друга, и я хочу, чтобы это закончилось здесь. Сегодня—прямо сейчас. Так что давайте разберемся. Скажите, чего вы хотите, решите все и оставьте за этой дверью. Потому что мы прежде всего друзья. На мгновение воцарилось молчание, затем на еще одно. Джеймс посмотрел на Сириуса, который лишь безучастно разглядывал свои ногти. Питер скрестил руки на груди и тоже отказался разговаривать. Наконец Джеймс обернулся к Римусу. — Лунатик...? Римус больше не мог этого выносить. — Я попросил Сириуса никому не рассказывать о нас, — признался он. — Я попросил его сохранить это в секрете. От всех. И он сделал это ради меня. Сириус протянул руку. — Лунатик, ты не обязан объяснять... — Я хочу! — Сказал Римус. — Когда прошлым летом между мной и Сириусом все началось, я не был готов признаться в этом. У меня даже не нашлось подходящего слова. Я думал, что в первую очередь мы должны быть друзьями, и что бы я там ни чувствовал, это было ненастоящим. Но оно было... было настоящим. И это напугало меня. Я не хотел, чтобы ты смотрел на нас по-другому, чтобы что-то изменилось... Услышав его слова, Сириус уткнулся лицом ему в плечо. Тем не менее, Римус продолжал: — Мы поссорились, потому что я испугался и вел себя эгоистично. Я хотел всего и сразу, но не хотел рисковать тем, что уже имел... Вот что произошло на Рождество. И мне жаль, что всем вам пришлось невольно стать участниками всего этого, хотя вы понятия не имели, что происходит. Тогда я не знал, чего хотел, но теперь знаю, и все, чего я хочу, – это чтобы мы закончили школу и по-прежнему были вместе. Даже если не в группе... и не в Лондоне... Недавно я узнал, что у меня есть чертова крестная, но даже если бы у меня ее не было, я бы все равно был счастлив, потому что у меня есть вы, ребята. Вы – моя семья... Все вы. Джеймс взглянул на Питера, который не ответил на его взгляд, но расслабил напряженные плечи. — Пит? Питер продолжал смотреть в пол, а затем, наконец, опустил руки. — Ладно! Да, я понимаю. Но я не виноват, что вы решили понравиться друг другу... — Дело не в этом, Пит, — сказал Джеймс, затем, более осторожно, — не так ли?.. — Так. — Питер поднял глаза на Римуса. — Говоришь, что вы никому не рассказывали, но это не так! Вы не сказали только мне. Даже Лотти знала, но не я! Но так всегда происходит, не так ли? Мне все равно, с кем вы трахаетесь, но, боже—я думал, что все изменится, когда Майлз уедет! Потом появился ты, и все началось по второму кругу... Вы хоть знаете, почему мне нравится Мойра? Потому что с ней я чувствую себя личностью! А из-за вас, ребята, я чувствую себя дерьмом. — Это не какой-то полигамный культ, Петтигрю, — сказал Сириус. — То, что я не посвящал тебя в наши с Лунатиком отношения, не так уж и странно! Сначала мы должны были убедиться, что можем доверять тебе! — Доверять мне?! — Воскликнул Питер. — А что там насчет того, что мы семья?! — Ты не умеешь хранить секреты! — А моя сестра умеет? Сириус выпрямился. — Сумела, как видишь! В течение нескольких месяцев она никому об этом не говорила! А ты роняешь ложку за обедом и об этом сразу же узнает весь мир! — Заткнись! — Прекратите! — Приказал Джеймс. — Мы не будем тупо кричать друг на друга. Мы здесь для того, чтобы разобраться в проблеме, потому что, как я понимаю, никто из нас не собирается продвигаться в ее решении. А теперь, Лунатик, почему ты решил не рассказывать Питу о вас с Сириусом? Римус был в растерянности. — Просто... как-то в голову не приходило. Питер усмехнулся. — Конечно... — Даже когда вы рассказывали нам с Лили? — Все не так просто, — вмешался Сириус. — Если ты рассказываешь об этом одному человеку, это не значит, что у тебя вдруг появляется уверенность кричать об этом на весь мир. Мы понятия не имели, как отреагируете вы с Эванс—мы же вам не о погоде рассказывали. Как и сказал Лунатик, все дело в том, как бы вы стали на нас смотреть. Что бы вы подумали позже и впоследствии. Потому что это важно. — А я, полагаю, нет, — парировал Питер. — Ты прав, Пит, — настаивал Римус, — но все гораздо сложнее. Я подумал о том, как мы хотели бы создать группу... Стать рок-звездами. Одно слово, сказанное не тому человеку, может все испортить. Питер хлопнул ладонями по столу. — Черт возьми, вы всегда говорите только о своей ебанной группе! — Не ори на него! — Огрызнулся Сириус. — Он хочет сказать, что мы должны были знать, что ты настроен серьезно. — Серьезно? — Эхом отозвался Питер. — СЕРЬЕЗНО?! Попробуй серьезно нахуй сходить! — Да, эту часть мы уже прояснили. — О, ты думаешь, что такой умный! — Прошипел Питер. — Но будешь ли ты умничать, если забыть об этой мифической группе! — Что ты сказал? — Вот именно! Вы так отчаянно цепляетесь за идею стать рок-звездами, потому что больше у вас ничего нет! У нас с Джеймсом все в порядке—он в одно мгновение сможет возглавить фирму своего отца или стать звездой спорта! А у меня есть вариант с моим братом—каким бы жалким вам это ни казалось, у меня есть люди, которым я нужен! Мы с Джеймсом могли бы чего-то добиться, а у вас двоих нет ничего, кроме сраной группы! — Я так и знал! — Взревел Сириус, вскакивая на ноги. — Дело было не во мне или Лунатике, а в том, чтобы бегать хвостиком за Джеймсом! В том, чтобы мы расстались и стали такими же жалкими, как ты! Пфф, художник—просто скажи, что ты трус, и проваливай! На этот раз Римусу не пришлось вставать перед Сириусом: Джеймс сделал это за него, выпрямившись во весь рост, чтобы отвести Сириуса обратно к его столу. — Сириус, сядь. Римус не мог видеть, так как Джеймс стоял к нему спиной, но что-то в выражении его лица, должно быть, заставило Сириуса задуматься. Он медленно опустился обратно на парту, для пущей убедительности отодвинув ближайший к нему стул. — Все должно было быть не так, — сказал Джеймс. — Мы должны были помириться! — Вот что происходит, когда пытаешься заставить людей дружить, — сердито заметил Питер. Сириус ответил ему таким же взглядом, и Джеймс сжал кулаки. На мгновение показалось, что он реально может что-то ударить, но затем он закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова расслабился. — Хорошо, — сказал он, откидываясь на спинку профессорского стола. — Раз так, то я хочу провести опрос. Не стыдитесь, не давите, просто отвечайте честно—все вы. Но, независимо от того, согласны вы или нет, я хочу, чтобы мы пообещали прямо сейчас, что после этого останемся друзьями. Он окинул их всех пристальным взглядом, и один за другим неохотно кивнул. — Ладно. Итак, кто хочет быть в группе? Не "было бы круто заниматься этим полгода, а потом свалить", а на самом деле. Кто? Сириус без колебаний поднял руку, и Римус тоже, несколько мгновений спустя. Джеймс не стал голосовать сразу, вместо этого он посмотрел на Питера, который ковырял ногтем в своем столе. — Пит, самое время быть честным. Никакого осуждения, только честность. Питер медленно поднял голову и уставился Джеймсу в глаза. И тогда он поднял руку. В тот момент Римус не был уверен, должен ли он испытывать огорчение или облегчение. — Хорошо. — Джеймс тоже поднял руку. — Значит, мы все четверо хотим этого. И мы хотим этого вместе. Но мы должны знать, что можем доверять друг другу. — Да, — сказал Питер. — Откуда нам знать, что все не полетит к чертям собачьим, если они внезапно расстанутся? Сириус резко повернулся, словно собираясь снова встать, но остановился, когда Римус схватил его за руку. — Он прав, — сказал Римус. — Мы не расстанемся, — твердо сказал Сириус. — Может, для всех вас это новость, но я люблю Лунатика с тех пор, как... — он замолчал и почесал нос, чтобы скрыть это, — с... какого-то времени. Мы разобрались со своим дерьмом. Мы счастливы. — Это ты сейчас так говоришь, — сказал Питер, — но твой послужной список говорит об обратном. На этот раз настала очередь Римуса развернуться. — Пит, не будь мудаком. — Я? — Да. Мы хотим заниматься музыкой с тобой, но только в том случае, если ты не будешь вести себя как придурок. — Что ж, может, я и мудак, но, по крайней мере, сам с мудаком не трахаюсь. — Пит! — Огрызнулся Джеймс. — О чем мы говорили сегодня утром? Нахмурившись, Питер откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, но больше ничего не сказал. Римус несколько мгновений мрачно смотрел на него, а затем снова повернулся на стуле. Сириус рядом с ним прикрыл лицо рукой, а когда убрал ее, то Римус ожидал хмурого взгляда, но увидел улыбку. Он перевел взгляд с Питера обратно на Римуса, а затем, по необъяснимой причине, Сириус начал смеяться. — Ха... хах... "не трахаюсь с мудаком"... — пробормотал он. — почти хорошая шутка... — Сириус, ты правда смеешься? — Спросил Джеймс. Сириус покачал головой, даже снова прикрыл рот рукой. Он продержался добрых несколько секунд, прежде чем выплюнуть что-то сквозь ладонь и окончательно сломаться. — А он подловил тебя, Лунатик, — захихикал он. — Ты действительно трахаешься с мудаком! ХА! — И, очевидно, идиотом, — почти простонал Римус, прикрывая глаза. Он услышал, как Джеймс в другом конце комнаты фыркнул. — Крошечным мудаком, Бродяга? — Нет, массивным. Верно, Хвост? — Да, ну, он тот еще придурок... — ХА! Снова послышались смешки, и Римус, наконец, расслабился, обнаружив, что все трое присоединились к нему, даже Питер. Было просто смешно, насколько легкой стала атмосфера. Пораженный внезапным подъемом настроения, Римус тоже начал смеяться, позволяя всему напряжению и тревоге уйти прочь. Сириус смеялся до тех пор, пока не начал практически плакать, и, пока он вытирал слезы с глаз, Питер прочистил горло. — Послушайте, мне плевать, что вы геи— — Лунатик бисексуал, — хором произнесли Джеймс и Сириус. — Что... Типа, и то, и другое? Римус покачал головой. — Неважно. Так что ты там говорил, Пит? — Я никому не собираюсь рассказывать, — сказал Питер. — Я тоже хочу играть в группе, и, как бы мне ни было неприятно это говорить, ты прав... Не думаю, что мир готов к появлению рок-звезды-гея, даже если он такой потрясающий, как Сириус. Сириус ухмыльнулся, а затем дружелюбно пожал плечами. — В любом случае, я бы не хотел привлекать к себе еще больше внимания. Похоже, это утомительно. Они снова рассмеялись, и, наконец, Джеймс хлопнул в ладоши. — Рад, что все закончилось. Ненавижу ссоры, так что, если вы хотите сказать что-то еще, то сейчас самое время. Римус и Сириус одновременно покачали головами, но три из четырех—это еще не все, и в конце концов они все обернулись к Питеру. — Пит? — Встревоженно спросил Джеймс. — Давай, приятель. — Я хочу играть, — кивнул Питер. — Но мне нужно знать, что произойдет, если вы двое расстанетесь. Сириус нахмурился, и Римус понял, что он пытается сдержать свой гнев. — Мы не расстанемся. — Этого недостаточно. Раздражение снова поднялось, но, к счастью, Джеймс был рядом, чтобы успокоить его еще раз. — Эй. Я понимаю, к чему клонит Пит, и это не оскорбление, Бродяга. — Тебе легко говорить. Что, если бы он спросил, каков срок годности у ваших с Эванс отношений? — Это было бы отстойно, но наши отношения не имеют никакого отношения к группе. И без того хмурое выражение сменилось еще более хмурым, и Римус потянулся, чтобы взять его за руку. — Тогда говори уже, что хотел, — сказал он. — Мы тебя выслушаем. — Вы должны поклясться, что это не только для вас, — сказал Питер. — Что вся эта затея с группой, отказом от поступления и непредсказуемой жизнью – это не просто часть какой-то безумной романтической идеи. Что это не только для вас. — Я вижу здесь четырех человек, — эхом отозвался Сириус. — Только потому, что это была наша идея, не значит, что наши интересы не равны. — Но ты можешь как создать, так и разрушить, Сириус, — закончил Джеймс. — Пит прав. Я знаю, что ты, возможно, не хочешь этого, но все воспринимается так, как говорит Пит. Вы... Вы, я не знаю, может быть, вам просто нужно поклясться, что все это – годичный отпуск, работа в группе – это нечто большее, чем мы видим. Что это не только для вас, ребята. Мы все должны работать вместе, как ты и сказал, вчетвером. Я люблю вас обоих, правда, но вы должны отнестись к этому серьезно, потому что это реальная жизнь, не так ли? И если из этого что-то получится, то вы поставите на первое место именно группу или, по крайней мере, сделаете так, чтобы все оставалось по-прежнему. Не зная, что на это ответить, Римус потер лицо. Сириус, сидевший напротив него, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Поставить на первое место, да? Или хотя бы на то же самое, – с горечью подумал Римус. — Я лишь хочу сказать, что мы должны оставаться друзьями в первую очередь, не так ли? — Джеймс поморщился. — В любом случае, именно так все и началось. Типа, если бы мы не были друзьями до того, как стали коллегами по группе и все такое прочее, тогда... Пит прав, как бы она тогда вообще образовалась? — Я согласен, — сказал Римус, хотя и не хотел этого делать. — Мы начали как друзья, и закончить должны... как друзья. Джеймс с явным облегчением кивнул. — Хорошо. А ты что скажешь, Бродяга? Сириус вздохнул и отвел взгляд от потолка. — Согласен. Мародеры все равно не должны ходить в одиночку. — Один за всех и все за одного, верно? — Верно. — Встав, Сириус взял Джеймса за руку и дружески хлопнул его по плечу. — Пит, — позвал он после, — я не имел в виду то, что сказал раньше, я просто разозлился. Виноват, больше такого не повторится. Римус бы не засчитал это за извинение, но Питеру, похоже, вкатило. Он тоже встал и кивнул в ответ. — Я ненавижу ссориться. Гораздо проще просто позволить Джеймсу командовать нами. Джеймс скривился. — Эй, я не люблю командовать. Сириус, я люблю командовать? — Не больше, чем Лунатик. — Я не люблю командовать, — усмехнулся Римус, — ты просто нуждаешься в круглосуточной няньке. — Пф, парень—нянька... Одно и то же. Саркастичные засранцы с симпатичными мордашками. Римус схватил Сириуса за подбородок, растянув губы в улыбке. — Сказал ты. — Так вот как они выглядят, когда флиртуют? — Спросил Питер у Джеймса. — По сути, да. — А, тогда это не так уж сильно отличается от их обычного поведения. Римус улыбнулся, а Сириус повернулся к ним. — Нам нужно сделать что-то, — воодушевленно сказал он. — Что-то для поднятия боевого духа. Мы скоро закончим школу, и, естественно, раскиснем из-за этого! Забейте на экзамены, давайте забабахаем что-нибудь грандиозное и отпразднуем как следует! Что-нибудь классное, чтобы, уезжая, мы не жалели ни о чем. — Что-то вроде розыгрыша? — Спросил Питер. — Да... или, в любом случае, и это тоже. Используем максимум способов, чтобы заставить всех нас запомнить. Джеймс склонил голову набок, явно заинтригованный. — К чему ты клонишь, Бродяга? — Я тут подумал, что мы могли бы сделать капсулу времени. — Вроде той, которую Филч откопал в прошлом семестре? — Да! Питер почесал затылок. — И что мы туда положим? — Что угодно. Все, что захотим! Да даже футбольные бутсы Джеймса. — Но мы не то чтобы важные персоны. Кто захочет откопать капсулу времени, полную нашего дерьма? — Пока, Хвостик, — сказал Сириус, — мы пока не важные персоны. — А это отличная идея, — сказал Джеймс. — Мы и девчонок позовем. Пусть Маккиннон создаст свою собственную капсулу времени. — Ты такой милый, — поддразнил его Сириус, легонько хлопнув его по плечу. — Но, да, конечно, мы позовем девочек. Что скажешь, Луни? Они все посмотрели на него, и Римус улыбнулся. — По-моему, это самая глупая из твоих идей. — Вот как? Реально? — Да... И я уже знаю, что мы точно должны туда положить.