The Cadence of Part-time poets

Jenny said, when she was just about five years old, "You know, my parents are gonna be the death of us all, Two TV sets and two Cadillac cars, Well, you know, ain’t gonna help me at all"; Then one fine morning, she turns on a New York station, She doesn’t believe what she hears at all; Ooh, she started dancin’ to that fine, fine music, You know, her life was saved by rock’n roll; Yeah, rock’n roll... — “Rock & Roll” The Velvet Underground, 1970 Четверг, 15 июня 1978 — Заключительный день Турнира. Как и было обещано, футбольная команда Хокингса одержала победу над своим вторым соперником в упорной борьбе со счетом 2:1. Команде из Абердиншира по-прежнему было гарантировано место на вершине пьедестала, но пока никто победу не праздновал. Чтобы победить, первая в истории команда Хокингса, состоящая из парней и девушек, должна была обыграть Брентфорд в финальной игре. В прошлом году команде мальчиков это удалось без особых усилий, но до сих пор Брентфорд доминировал на поле, одержав ошеломляющую победу над своими предыдущими соперниками со счетом 6:1. Теперь, когда и девушки с головой окунулись в борьбу, игра за чемпионство превратилась из гордости за школу в собственную гордость, которая в их нынешнем состоянии в любом случае стоила гораздо больше, чем любой трофей. К сожалению, гордость часто превращала всех в неадекватных монстров. — Это же нелепо. Издевательство над спортом! — Они даже призовое место занять не могут! Кто вообще откажется от шанса на первое место только ради того, чтобы заполучить в команду кучку жалких девчонок... — Брентфорд сотрет этих подкаблучных ублюдков в порошок. — Кучка долбанных придурков... Они, должно быть, думают, что это привлечет к ним внимание, но ни один скаут лиги не захочет видеть в своей команде игрока, который будет нарушать правила просто так, ради забавы. Бессмыслица... — Да, к тому же они все выглядят как парни! — Ха! Может, этим парням нравятся парни. — Тогда им стоит сменить название: вместо "Хокингс" стать "Арсмангерс". Римус не был до конца уверен, но ему почти показалось, что он почувствовал, как закипает его кровь. Клевета распространялась с тех пор, как накануне команда их школы вышла на поле, но теперь, когда стало известно, что Хокингс будет играть в финальной игре, каждый участник турнира – проигравший или нет – пришел посмотреть, и трибуны набились почти до отказа. Пока Джеймс и Марлин проводили разминку со своей командой, Римус стоял в стороне от скамейки запасных вместе с Питером, помогая ему наполнять бутылки водой. Чуть поодаль от них группа парней из другой школы образовала круг на краю поля, в основном для того, чтобы поливать грязью другие команды. И Римус, возможно, смог бы пропустить это мимо ушей, если бы они не говорили настолько громко, чтобы их мог услышать любой в радиусе пяти метров. — Если бы тебе пришлось выбирать, кто бы это был? — Мм, думаю, та, что в конце, с каштановыми волосами. — Да ладно, она? У нее плечи шире, чем у моего отца. И сисек совсем нет. — Ладно, тогда та, что рядом с ней. Хотя сначала придется надеть ей на голову мешок—ха! Если бы Римус сегодня надел кофту с длинными рукавами, то уже закатал бы их до локтей. Питер, должно быть, заметил это, потому что обошел скамейку и встал между Римусом и теми парнями. — Не слушай их, Люпин. Они уже проиграли и тупо бесятся. — Да? А как ты думаешь, легко ли будет заткнуть им рот? — Их пятеро, а ты один, к тому же ты знаешь, что Джеймс тебя прикончит, если устроишь драку прямо перед финальным матчем. — Я вполне доволен своими шансами. — Римус стиснул зубы. — Да и Поттер уже на середине поля... То, о чем он не узнает, его не убьет. — Да ладно, Лунатик... Пока Питер вздыхал, одна из девочек Марлин, одиннадцатикурсница Саммер, подбежала к скамейке, чтобы глотнуть воды. Закончив, она отставила бутылку в сторону и вернулась на поле, но по пути встретила насмешки и свист со стороны команды соперников. — Да, давай, девочка, активнее! Мы не можем разглядеть твои трусики под этими шортами! — Если ты не собираешься устраивать нам шоу, то могла хотя бы повернуться, чтобы мы смогли как следует разглядеть фасад! Бедная Саммер смутилась, стыдливо прикрывая грудь руками. Остаток пути до своей команды она пробежала под аккомпанемент смеха парней, но последней каплей для Римуса стало то, что один из парней обернулся и ухмыльнулся. — Ха... Фригидная сучка. Они продолжали насмехаться над ней, прижимая руки к груди и выставляя пальцы наподобие сосков. Саммер было шестнадцать. Она просто хотела играть в футбол. — Ладно, вот теперь я точно пошел. — Уронив охапку бутылок с водой, Римус отступил в сторону от Питера, который попытался оттащить его назад. — Эй! — Шшш! Люпин, не надо—! — ЭЙ! Это привлекло их внимание. Пока Питер топтался на месте, нервно оглядываясь в поисках учителя, Римус направился прямо к ним. — Чего тебе? — Спросил первый из них, глядя на него снизу вверх с безразличным выражением на лице. — Хочу узнать, что, по-твоему, ты делаешь, — выплюнул Римус. — Ничего. — Ничего? Ты домогаешься девушек и называешь это "ничем"? — Да брось ты, это просто дружеская беседа, — сказал другой. — Если вы, фанаты Хокингса, не имеете чувства юмора, то вам и не стоит участвовать в турнире. Парни дружно ухмыльнулись, как будто ждали, что Римус признает свое поражение вместо того, чтобы похвалить их за сообразительность. Жаль, что Римус так и не научился вовремя останавливаться. — Могу я одолжить его? — Спросил он, указывая на футбольный мяч, который один из них держал подмышкой. Парень с сомнением посмотрел на своих друзей, прежде чем в конце концов отдать его. Они наблюдали, как Римус взял футбольный мяч и несколько раз покрутил его в руках. — Ты хоть понимаешь, что с ним нужно делать? — Нет, не совсем. Честно говоря, я плоховато справляюсь со своими ногами. — Римус остановил мяч и посмотрел вверх. — Но руки работают просто прекрасно... Даже знаю одну интересную игру. Хотите узнать, какую? Группа переглянулась, а затем все подпрыгнули, когда Римус рванул вперед и схватил первого парня за спортивную рубашку. — Она называется "отвали, или я запихну этот футбольный мяч так глубоко тебе в задницу, что через час ты его выплюнешь". — Это просто изумительная игра! Я всегда говорил, что нам не хватало чего-то подобного, чтобы найти общий язык. Голос раздался у них за спиной, и секунду спустя Римус почувствовал, как чьи-то руки скользнули по его спине и плечам. — Привет, ребята, — промурлыкал Сириус. — Хорошо проводим время, не так ли? Никто ничего не сказал, и наконец Сириус ухмыльнулся и указал на парня, которого Римус держал за воротник. — Люпин, можешь его отпустить. Он не хотел этого делать, но то, как Сириус слегка сжал его плечи, подсказало ему, что, вероятно, стоит послушаться. К чести того парня следует отметить, что он был достаточно храбр, чтобы попытаться забрать свой мяч обратно, но отшатнулся, когда Римус резко дернулся в его сторону. — Вот так-то лучше, не правда ли? — Ухмыльнулся Сириус. — Я узнаю ваши футболки. Вы из "Коровьего дерьма", не так ли? — Колдью, — простонал один из них. — Верно, верно. Школа из Карлайла! Вы те, кто проиграли в первом туре... О, простите, я, кажется, забыл, кому именно... — Сириус на мгновение погладил подбородок, прежде чем щелкнуть пальцами. — Ой! Ну точно, нам! Вы проиграли нам! Блин, обидно, наверное. Римус тихо хихикнул, и каждый из парней-соперников бросил на него неодобрительный взгляд. — Послушайте, — вздохнул Сириус, — я случайно услышал, как один из вас правильно употребил слово "противоположный", так что, полагаю, не у всех вас мозги вываливаются из задницы, но я бы на вашем месте все равно был поосторожнее. Вы ведь уже с треском проиграли "кучке жалких девчонок", как долго вы сможете продержаться против Люпина? — Достаточно долго! Сириус покачал головой. — Я так не думаю. Видишь этот шрам у него на носу? Он получил его не в драке с бандой подростков из Далстона и Камбрии. Видишь ли, Люпин – это большой реабилитационный проект нашей директрисы. Вы берете ребенка с улицы и даете ему жилье, одеваете его, кормите, пока он не окрепнет, а затем отпускаете обратно и надеетесь, что он научился хотя бы тому, что убивать людей – плохо. Но срабатывает не всегда... Иногда они просто необучаемы. Иногда в них просто слишком много жажды крови. — Ты полон дерьма! — Кто знает. Может, позволим Люпину вскрыть тебя и посмотреть, из чего состоишь ты? Никто из них, казалось, не горел желанием, и то ли потому, что они поверили ему, то ли потому, что болтовня Сириуса наскучила им настолько, что они потеряли интерес и в конце концов отвернулись. Последний, тот, у которого забрали мяч, подождал еще секунду, пока Сириус не выхватил мяч у Римуса и не протянул его ему. — Хочешь его? Отлично. Тогда лови! С самодовольной ухмылкой Сириус подбросил мяч в воздух и запустил к краю трибун. Парень из Кэлдью некоторое время гонялся за мячом, пока не понял, куда именно он приземлится. Все утро Филч ковылял по полю, собирая мусор и бормоча себе под нос о "ленивых, неблагодарных негодяях", за которыми он вынужден убирать каждый день. Когда футбольный мяч пролетел у него над головой, то попал прямо в цель, едва не сбив мерзкого старого сторожа с его собственных узловатых колен. Когда Филч пришел в себя, то заметил мальчишку с виноватым видом и издал вполне оправданный вопль. — Ты! Подошел сюда сейчас же! — Потрясающая речь, — сказал Римус, после того как они развернулись и направились к центру стадиона. Несколько ребят, которые наблюдали за происходящим со своих мест, зааплодировали, когда они проходили мимо, и Сириус вскинул руки, приветствуя их. — Вам понравилось?! — Крикнул он, продолжая возбужденно махать, когда они начали подниматься по металлической лестнице. Толпа была уже огромной, к ней присоединились ученики разных классов из начальной школы и все команды, которые выбыли из турнира перед финалом. Лили и девочки заняли свои места в самом центре зала—даже Сэм был там, пытаясь сигнализировать Римусу о их местонахождении, как реактивному самолету на взлетно-посадочной полосе. Теперь поле тоже заполнилось, и, когда они поднялись на трибуны, Римус увидел, что брентфордская команда уже вышла на поле для разминки во главе со своим раздражающе красивым капитаном. — Я ведь сказал Джеймсу надрать задницу Брентфорду сегодня, верно? — Крикнул он, перекрывая шум. — Да! Раза три за завтраком. — Хорошо. Я их ненавижу. Сириус рассмеялся и похлопал его по плечу. — Как скажешь, Луни. Они дошли до середины открытых трибун, и Римус помахал Лили, которая присоединилась к Сэму, пытаясь привлечь их внимание. — Римус, сюда! — Крикнула она, указывая на два свободных места рядом с собой. Он двинулся следом, уже пробормотав "извините" зрителям в конце ряда, как вдруг Сириус схватил его за руку и потянул обратно в проход. — Погоди, Лунатик, из-за твоей почти-драки я чуть не забыл. У меня возникла гениальная идея. — Идея чего? — Розыгрыша, конечно. Римус, уже заинтригованный, подошел поближе и стал наблюдать, как Сириус достает из кармана маленькую кассету и протягивает ему. — Вчера, когда мы собирали наши вещи, я нашел ее у себя под кроватью, — сказал Сириус. — Это кассета Мэри, и я думал, что потерял ее давным-давно. Осторожно обходя нескольких ребят, которые пробирались дальше к трибунам, Римус перевернул кассету. — The Runaways? Сириус оживленно кивнул. — Значит, ты их слушал? — Да, раз или два. Но почему ты показываешь мне ее сейчас? — Переверни, тупица, — прикрикнул он. — Прочти первый трек. Римус сделал, как было велено, и секунду спустя почувствовал, как по его лицу расплывается удивленная улыбка. — Реально? Немного прямолинейно, тебе не кажется? — Это идеально! И в группе сплошь девчонки. Американские. Думаешь, Маккиннон это понравится? — Может быть. Или она разобьет тебе голову. — Шансы неплохи. — Радостно напевая, Сириус выхватил кассету из его рук. — Я подумал, что мы могли бы включить ее, когда команда выйдет на поле. По-настоящему взбудоражить публику—например, как во время Кубка Англии. — Идея хорошая, но наша стереосистема слишком тихая для такой толпы. — Кто сказал, что мы будем использовать нашу стереосистему? — Ухмыляясь, Сириус кивнул направо, и Римус, подняв глаза, заметил место диктора, расположенное на самом верху трибун. — О, нет. Они никогда не позволят тебе этого сделать. — Не узнаем, пока не попробуем, верно? — Толкнув его локтем, Сириус повернулся и быстро начал подниматься по ступенькам. Оглянувшись на Лили, которая вопросительно подняла руки, Римус пожал плечами и последовал за Сириусом, догнав его на самом верху. На верхних этажах трибун было холоднее, и они находились так высоко, что у Римуса слегка закружилась голова, когда он заглянул за их заднюю стенку. Внизу они увидели, как судьи начали расчищать поле. — Если мы хотим, чтобы все получилось, лучше поторопиться, — крикнул Сириус. — Но как ты вообще собираешься убедить их? — Неужели ты совсем в меня не веришь? — Сириус усмехнулся, а затем подмигнул ему. — Смотри и учись, любимый. Достав кассету из пластикового футляра, Сириус открыл дверь в пресс-центр и шагнул внутрь. Внутри крошечного помещения было множество проводов и панелей управления, каждый из которых переплетался с другим в бесконечном клубке. Над головой Римуса было всего около полуметра свободного пространства, и все это в целом выглядело довольно пожароопасно, но, к счастью для них, внутри был только один человек. Его звали Джордж Келли. Когда они вошли, он сидел на месте диктора и что-то быстро писал на полях своих заметок. Они втроем почти два года вместе учились в школе, и Джордж всегда казался им достаточно милым, хотя и был немного подлизой. — Привет, Джорджи, — крикнул Сириус, когда за ними захлопнулась тяжелая дверь. Вместо ответа Джордж развернулся на стуле, его наушники лениво болтались у него на шее. — Что вы двое здесь забыли? — У нас для тебя запись от Макгонагалл, — просто сказал Сириус. — О чем ты? Какая запись? — Не знаю, но предполагаю, что это для вступления к игре. Она просто отдала ее мне и попросила передать тебе—типа, ты знаешь, что с этим делать. Думаю, она просто не хотела подниматься по лестнице, возраст никого не щадит. Сириус энергично похлопал себя по коленям, а Джордж уставился на них, прищурившись, как будто не совсем верил в их легенду. Когда Римус любезно кивнул, он, казалось, совсем утратил уверенность и снова заглянул в свои записи, быстро перелистывая каждый листок. — Но... Я только сегодня утром разговаривал с профессором Макгонагалл, и она ничего не говорила о музыке. Сириус состроил гримасу. — Тогда почему она заставила нас проделать весь этот путь, чтобы отдать ее тебе? Разве ты не знаешь, что обычно хозяева поля представляют команду своей песней? — Конечно, но я— — Как долго ты занимаешься этим делом, Джорджи? — Первый год, — возмущенно ответил Джордж. — Это все объясняет. — Сириус повернулся к Римусу. — Он понятия не имеет, что делать. Ах, ну и жизнь! Давай, Люпин, мы просто объясним Макгонагалл, что Джорджи не знает, как обращаться со стереосистемой стадиона. — Я знаю, как обращаться со стереосистемой! Боже, просто отдай уже кассету. Римусу пришлось сдержать улыбку, когда Сириус бросил на него восхищенный взгляд и быстро передал кассету другому мальчику. — Только первый трек, — быстро сказал Сириус, заработав раздраженный взгляд Джорджа, который подкатил свой скрипучий стул к потрепанной аудиосистеме и вставил кассету в гнездо. — Игра начнется с минуты на минуту, так что вам двоим лучше занять свои места. Не люблю, когда люди ходят туда-сюда во время вступлений, это слишком отвлекает, — сказал Джордж, захлопывая магнитофон и нажимая несколько кнопок на большой панели управления звуком слева от себя. — Ты не возражаешь, если мы останемся и посмотрим? — Спросил Сириус, выглядывая из-за плеча Джорджа. — Только на вступление. Это же так здорово—что ты все это делаешь. Ты реально знаешь, для чего нужна каждая из этих кнопок? Услышав похвалу, Джордж загордился. — Конечно, знаю. Я состою в AV-клубе уже шесть лет. — Точно! Пит упоминал, что в этом году тебя даже назначили президентом. Это круто... А для чего вот это? — Сириус указал на набор циферблатов. — Это каналы. Они разделяют звук и направляет его по стадиону. — О, как дека в студии звукозаписи! — Вроде того... только мы здесь ничего не записываем. Все идет только на выход. — Понятно, понятно. А вот эта ручка? — Это регулировка усиления микрофона. Отвечает за громкость. — Ого, а ты правда хорош. Значит, она отделена от стереосистемы? — Да, регулировка усиления стереосистемы здесь. Но не трогайте ее. Все тщательно сбалансировано. Даже малейший толчок может вывести все из строя. — Конечно, конечно. Руки держим при себе... А что делает вон та кнопка? Пока Джордж продолжал, довольный возможностью продемонстрировать свои обширные познания старшекласснику, Сириус бросил на Римуса многозначительный взгляд и кивнул в сторону пульта управления. Римусу не нужно было быть телепатом, чтобы понять, чего он хочет. — Эй, Джорджи, — перебил его Сириус, — ты уверен, что правильно вставил кассету? Вроде нет. — Что? — Джордж подкатил кресло обратно к стереосистеме. Как только он это сделал, Римус потянулся вперед и увеличил громкость стереосистемы до максимальной, прежде чем снова быстро спрятал руки за спину. — О, извини, — сказал Сириус, когда оказалось, что запись в полном порядке, — Виноват. Ты явно знаешь, что делаешь, так что больше не буду к тебе приставать. Джордж отмахнулся от него и посмотрел на часы, прежде чем выругаться: — Игра вот-вот начнется. Помните, никаких разговоров. Сириус кивнул, поджал губы и бросил невидимый ключ через плечо. Довольный, Джордж вернулся на свое место и надел наушники, потянув микрофон к себе. Это действительно было потрясающее зрелище. Скоро игроки должны были выйти на поле, и Римус просто надеялся, что то, что они собирались сделать, покажется им таким же забавным, как и сейчас. Через несколько мгновений раздался громкий сигнал таймера, и Джордж отключил его, прежде чем откашляться, положив одну руку на бумаги, а другую на микрофон. Приготовившись, он глубоко вздохнул и нажал кнопку на основании микрофона. — ООООООЧЕНЬ ДОБРОЕ УТРО, РЕБЯТА! И добро пожаловать на финальную игру Турнира 1978 года! Сегодняшний матч, возможно, и не решит, кто заберет домой трофей, но точно определит, кто будет иметь право хвастаться следующие сто девяносто два учебных дня! А теперь, пожалуйста, поднимите руки вместе, чтобы помочь мне поприветствовать наших гостей—БРЕНТФОРРРД! Команда начала выходить на поле, и Джордж перечислял их имена и номера, пока зрители восторженно аплодировали. — Отличное шоу! Отличное шоу! И, в довершение всего, у брентфордской команды есть преданный капитан. Четвертый номер и опорный полузащитник, капитан Ка— — АПЧХИ! Джордж развернулся на стуле, и Римус вытер нос, довольно убедительно шмыгнув носом. — Извини, аллергия. Брызгая слюной в ладонь, Сириус согнулся, чтобы скрыть смех, Римус стер самодовольное выражение со своего лица, а Джордж раздраженно отвернулся. — Кхм—итак, капитан Каллум Макалистер... И вот они выходят на поле. Отличное шоу, ребята! А теперь, давайте окажем теплый хокингский прием Брентфорду! Под одобрительные возгласы толпы Сириус толкнул Джорджа локтем в спину. — Кассета, Джорджи, кассета! — Господи Иисусе, я знаю! — Прикрыв микрофон одной рукой, Джордж потянулся к стереосистеме и провел пальцем по кнопке воспроизведения. — А теперь, леди и джентльмены, давайте приготовимся поприветствовать сегодняшних хозяев поля—поприветствуем ХОКИНГС! Кнопка была нажата. Из стереосистемы раздалось громкое кряхтенье, затем раздался щелчок, после чего весь стадион огласился звуками электрогитары. Трибуны завибрировали от такой громкости, все вздрогнули, а руки взлетели, чтобы прикрыть чувствительные уши. Те, кто был ближе всего к трибуне диктора, обернулись на своих местах как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сириус с трудом поднимает перепуганного Джорджи со стула, а Римус в абсолютном восторге стоит позади них. Вся толпа оцепенела от шока, а их друзья на поле превратились в статуи, уставившись на выступающих. Это было чудесно. Can’t stay at home, can’t stay at school— Old folks say, ‘You poor little fool’; Down the streets I’m the girl next door, I’M THE FOX YOU’VE BEEN WAITING FOR! — Слишком громко! — Из динамиков донесся вопль Джорджа, его наушники съехали набок, когда Сириус попытался удержать его. — Идиоты, вы соврали! — ДЖОРДЖИ—ДЖОРДЖИ! Просто подожди минутку, чувак! Оглянись вокруг: ты станешь легендой! — МЕНЯ ИСКЛЮЧАТ! — Макгонагалл не исключает за что-то подобное! — Пообещал Римус. — Если бы она это делала, то мы бы уже давно уехали в закат! HELLO DADDY, HELLO MOM— I’M YOUR CH-CH-CH-CH-CH—CHERRY BOMB! HELLO WORLD, I’M YOUR WILD GIRL— I’M YOUR CH-CH-CH-CH-CH—CHERRY BOMB! Римус надеялся, что кто-нибудь заснимет это на камеру. Все еще лежащий на полу Джордж издал громкий стон, когда, наконец, перестал сопротивляться, и Сириус смог выпрямиться, откинув волосы с лица и уставившись на стадион. Большинство людей все еще выглядели озадаченными, но другие начали смеяться, а некоторые студенты даже произносили слова одними губами или размахивали кулаками. Внизу аплодировала команда Хокингса, и Римус узнал Марлин по ее светлым волосам—она прикрыла рот руками, изображая, как он надеялся, радостный шок. — Давай, Луни! — Крикнул Сириус, когда зазвучал второй куплет. — С таким же успехом можно записать это в свои заслуги. — Вы ужасны! — Завопил Джордж, хватаясь за наушники. Они рассмеялись, и Сириус наклонился, чтобы в последний раз ободряюще похлопать мальчика по плечу. — Не прикасайся к кнопке звука, Джорджи-бой, и я обещаю, что до конца твоих дней тебя будут считать легендой. Схватив Римуса за руку, Сириус распахнул дверь, и они вылетели из ложи для прессы на летнее солнце. За пределами комнаты музыка зазвучала еще громче, и в тот момент, когда они были замечены, раздались новые аплодисменты, как будто все делали ставки на то, кто же виновник. Услышав шум, Сириус захлопал в ладоши и вскинул кулак в воздух, прежде чем броситься вниз по лестнице и забарабанить ладонями по металлическим перилам в такт ударам барабанов. Римус последовал за ним, сияя, когда его взгляд встретился с взглядом Лили, и она недоверчиво покачала головой. HELLO DADDY, HELLO MOM— I’M YOUR CH-CH-CH-CH-CH—CHERRY BOMB! HELLO WORLD, I’M YOUR WILD GIRL— I’M YOUR CH-CH-CH-CH-CH—CHERRY BOMB! Они спустились по лестнице к игровому полю, проскальзывая мимо учителей и принимая "пять" от других учеников, когда забили барабаны и из динамиков начали доноситься стоны. Черт возьми, подумал Римус, американские женщины действительно что-то с чем-то. Hey, street boy, want some style? Your dead end dreams don’t make you smile; I'll give you something to live for— HAVE YOU AND GRAB YOU UNTIL YOU’RE SORE! HELLO DADDY, HELLO MOM— Ноги Сириуса коснулись травы, и он вскинул руки. — I’M YOUR CH-CH-CH-CH-CH— CHERRY BOMB! Команда взорвалась, бросившись вперед и окружив их радостными криками и воплями. Девочки были в восторге—даже Марлин изо всех сил лупила Римуса по спине. Когда двухминутная запись медленно подошла к концу, они продолжали скандировать: "CHERRY BOMB! CHERRY BOMB!", пока мисс Хук и другие судьи не дали свистки и не вмешались, чтобы разнять их. — Ладно, хватит, очень смешно—возвращайтесь все на свои скамейки! — Безрезультатно кричала Хук. — Сириус Блэк, о чем ты только думал?! А если всю команду накажут за это? — Да ладно, Хук, хуже они уже точно не сделают! — Прокричал Сириус. — Они уже проиграли турнир! Она фыркнула на него, но когда повернулась и направилась к выходу из толпы, то Римус не мог отделаться от мысли, что она втайне улыбается. — Это было потрясающе! — Сказала Николь, проталкиваясь вперед и прижимаясь к руке Сириуса. — Мы можем так выходить на поле на каждой игре?! — Посмотри на лица игроков другой команды! — Воскликнул другой мальчик. — Вы специально выбрали эту песню? — Спросила Римуса Марлин. — Конечно, — ответил он, как раз в тот момент, когда Джеймс подбежал к ним. — Я не могу поверить—вы сумасшедшие! — Я знаю! И лучше бы вам победить! — Приказал Сириус, тыча пальцем в грудь своего лучшего друга. В ответ Джеймс схватил его за лицо и запечатлел на щеке влажный поцелуй, достаточно смелый, чтобы заставить покраснеть даже Сириуса. После этого команда снова разразилась аплодисментами и смехом, и Римус смог обнять Марлин. Они как раз начали скандировать: "CHERRY BOMB! CHERRY BOMB!", когда все это было прервано другим громким голосом: — СИРИУС БЛЭК, РИМУС ЛЮПИН! НЕМЕДЛЕННО ИДИТЕ СЮДА! — Вот дерьмо, — пискнул кто-то. — Это директриса! Она быстро приближалась к ним, словно акула, плывущая на запах крови. Конечно, Сириус не нервничал: их выходка перед сотнями людей вознесла его на вершину мира, и он ни за что не собирался опускать руки. — Два дня, — прошипела профессор Макгонагалл, — осталось два дня до окончания занятий, а у меня тут староста и еще один выпускник устраивают розыгрыш на межшкольном кубке! Что, вы думаете, мне с этим делать? — Мы просто хотели немного развеселить публику, Минни. — Да, я бы сказала, что у вас отлично получилось. — Дело в песне? Ты больше любишь блюз-рок? Римус толкнул его локтем: заткнись, придурок. Макгонагалл сжала губы в тонкую линию. — Полагаю, вы заставили мистера Келли помочь вам? — Нет, мы его обманули, — признал Сириус. — Не вините бедного Джорджи в наших проступках. — Значит, это были только вы? И никто больше? Они кивнули. Вполне возможно. Она окинула их долгим, пристальным взглядом, прежде чем прищелкнуть языком и посмотреть на часы. — Мисс Хук? Где мисс Хук? Учительница физкультуры тут же бросилась вперед, и профессор Макгонагалл со вздохом обратилась к ней: — Мисс Хук, пожалуйста, извинитесь перед судьями за вмешательство. Скажите им, что мы готовы начать, когда они захотят, и что я нашла зачинщиков беспорядка. — Больше похоже на то, что мы сами пришли, — заметил Сириус, заработав еще один удар локтем. — Мистер Поттер? — Д-Да, профессор? — Надеюсь, вы проводите своих друзей на их места? Джеймс просиял, его глаза почти сверкали за стеклами спортивных очков. — Да, мэм! — Воскликнул он, хватая Римуса и Сириуса за руки. — И я надеюсь, что вы останетесь там до конца матча! — Резко сказала Макгонагалл. — Так у меня будет время решить, что же с вами делать. — Будь с нами нежной, Минни... — Начал было Сириус, но его тут же схватили за руку и повели прочь. Пока Макгонагалл разгоняла толпу у края поля, а из динамиков стадиона доносился взволнованный голос Джорджа, который заканчивал представлять команду, Джеймс повел их к скамейке запасных, где их ждал Питер с целым морем бутылок с водой и немалым количеством похвал. — Всем понравилось. Вы бы видели лица игроков Брентфорда, когда девочки начали кричать. — Наверное, они выглядели так же, когда продули, — сказал Сириус, протягивая Джеймсу ладонь. — А теперь иди туда, Поттер, и надери уже им задницы. Остановившись на мгновение, чтобы посмотреть на своих друзей, Джеймс улыбнулся Сириусу и без колебаний хлопнул его по руке. — Просто постарайтесь не отрывать глаз от мяча, ребята.

★★★

В итоге Хокингс одержал еще одну уверенную победу со счетом 2:1. Обе команды отчаянно старались выйти из ничьей с начала второго тайма, но именно Марлин, их лучшая нападающая, вырвала победу на последних двадцати секундах игры. Поддерживаемая Джеймсом и несколькими другими игроками, она бросилась в атаку на команду противника и совершила последний героический прыжок к воротам, от которого футбольный мяч отлетел в верхний угол. Прозвенел звонок, возвещая о голе, и все они поняли, что выиграли. Толпа буквально обезумела, крича так громко, что объявление Джорджа было едва слышно. — МАРЛИН МАККИННОН ЗАБИВАЕТ ГОЛ В САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ, В РЕШАЮЩИЙ МОМЕНТ! ХОКИНГС ПОБЕЖДАЕТ! ХОКИНГС ВЫИГРЫВАЕТ ТУРНИР! Римуса никогда не обнимало так много людей. И на этот раз он даже не возражал. — Ты не думал о том, чтобы стать футбольным болельщиком, Лунатик? — Спросил Питер. Римус обнял его одной рукой, а другой в знак торжества ударил по воздуху. — И не надейся, Пит. Джеймс принимал поздравления от всех, кто оказывался в радиусе пяти метров от него, помогая Сириусу поднять Марлин в воздух. Вместе с командой они пронесли ее полный круг по стадиону. Несколько игроков Брентфорда даже присоединились к ним, и, когда они вышли на поле, он увидел, как Кэл пожал руку Джеймсу и они похлопали друг друга по плечу. — Вау! А он в хорошей форме, не так ли? — Сказал Сириус, появляясь рядом с Римусом, слегка запыхавшись от бега. — Теперь ты делаешь это только для того, чтобы побесить меня, — рассмеялся Римус, слишком счастливый, чтобы по-настоящему беспокоиться. — О, не волнуйся, малыш, я все равно предпочитаю тощих и костлявых. — А мне, по-видимому, нравятся коротышки с ужасным чувством юмора. — Удар ниже пояса, Луни. Удар ниже пояса... Кэл отвернулся от Джеймса и, поймав их взгляд, дружески отсалютовал каждому, прежде чем присоединиться к своей команде. Они забрали с собой турнирный трофей, но ни один из игроков Хокингса не почувствовал себя от этого хуже. Особенно когда один из спортивных скаутов отделился от остальных и подошел прямо к Джеймсу. — Вы только посмотрите на это, — сказала Мэри, спускаясь с трибун, чтобы присоединиться к ним. — Похоже, у Поттера все-таки есть кое-какие перспективы. Нервничая, Римус взглянул на Сириуса, но во взгляде, которым тот его наградил, не было огорчения. — Я не волнуюсь, — сказал Сириус. — Он заслуживает признания. Позже, когда команда проводила праздничную уборку территории, а девочки отправились готовить свои дополнения к капсуле времени, Римусу и Сириусу было приказано отбыть наказание, очистив трибуны стадиона от всего оставшегося мусора. Большинство старост пришли убираться добровольно, так что жаловаться, казалось, не было особого смысла, но на самом деле Римус не то чтобы радовался. Июньское солнце палило нещадно, и от того, что он наклонялся над скамейками, чтобы собрать мусор, у него болела спина и портилось настроение. Не помогало и то, что Филч отдавал приказы с нижних трибун, но они хотя бы не скучали. — Как думаешь, они на самом деле встречаются? — Спросил Сириус, пока Римус засовывал пустую упаковку из-под чипсов в пакет для мусора. — Кто? Сириус махнул рукой в сторону трибун. Регулус и Триш стояли бок о бок, собирая пластиковые стаканчики и другой мусор в черные пакеты. Они не выглядели подозрительно, хотя время от времени Триш говорила что-нибудь, что заставляло Регулуса улыбаться, а он прятал улыбку, отворачиваясь, чтобы никто не дай бог не подумал, что ему на самом деле весело. — Что ж, — ухмыльнулся Римус, — случались и более странные вещи. — Я всегда думал, что если Редж и собирается размножаться, то только не половым путем. Ну, знаешь, как морская звезда. Отломи один кусочек, и на ее месте вырастет такой же раздражающий пиздюк. — Я очень надеюсь, что ты размножаешься не так. С двумя Сириусами я бы не справился. Сириус выдавил из себя слабую улыбку. — Но все же это хорошо... что он смог найти кого-то близкого. — Мне передать Регулусу, что ты рад за него? — Предложил Римус. — Завтра у нас вечеринка для старост. Они оба будут там. — Нет, тогда он просто разозлится. Лучше оставить его в покое. Римус бросил пустую банку в пакет, затем отвернулся, чтобы взять другую. — Ого, ты точно Сириус Блэк? Это наказание, должно быть, реально работает. — Ты не единственный, кто знаком с таким понятием, как тактичность, окей? — Подняв ногу, Сириус легонько хлопнул его по заднице. Когда Римус повернулся, чтобы сделать то же самое, то увидел, что Сириус задумчиво смотрит на своего брата. — На прошлой неделе у него был день рождения, да? — Спросил Римус. — Да. Исполнилось семнадцать. Это немного возмутительно. В смысле, он становится таким старым. А что, если он вырастет выше меня? Он бы вырос просто назло мне. Римус улыбнулся про себя. — Ты купил ему что-нибудь? — Ну, ты знаешь... то и это. Несколько пластинок. — С виноватой ухмылкой Сириус принялся водить носком своего ботинка по металлической скамье. — Те, которые мы не слушали, или... или которые нам не нравились. Мама, наверное, отнимет их, когда он вернется домой, но я подумал, что у него должно остаться что-то на память обо мне, раз уж я уезжаю и все такое. — Надеюсь, он навестит нас, — сказал Римус. — Думаю, Регулусу понравился бы Лондон. Но тебе придется заставить его приехать. — Мгм, да, я знаю. — Внезапно Сириус повернулся, чтобы снова шлепнуть Римуса по заднице, только на этот раз Римус поймал его за ногу и толкнул обратно на скамейку. Сириус смирился с поражением и вместо этого застенчиво сел, закинув ногу на ногу. — Кстати, когда ты собираешься рассказать мне, какую песню записал на кассету? — Я не собираюсь. — Не жадничай, Луни. Спорим, ты сможешь угадать мою. Давай, мы можем сделать это по принципу "я покажу тебе свое, если ты покажешь свое". — О да, ты бы определенно "показал мне свое", Бродяга. — Ты что, считаешь меня развратником? — Сириус фыркнул и плюхнулся на одну из скамеек, зажав сумку между коленями. — Ладно, как скажешь. Рано или поздно я вытащу из тебя эту песню. — И как же ты это сделаешь? — Спросил Римус, поднимая половинку разорванного плаката "Вперед, Хокингс, вперед!" и запихивая его в пакет. — Есть много способов. Я могу лажать с настройкой перед каждой репетицией. Или намеренно забывать положить новый рулон туалетной бумаги каждый раз, когда она заканчивается. Или есть крекеры в постели—я знаю, ты ненавидишь крошки. И если мне будет особенно скучно, то я могу даже вырвать последнюю страницу из каждой твоей книги. В некотором смысле ты будешь бесконечно желать большего. — Таков твой план? Ты просто будешь раздражать меня, пока я не скажу, какую песню выбрал? — Может быть. Или я мог бы сделать что-нибудь еще... Что-нибудь приятное... Что-нибудь вроде поцелуев, сначала на твоей груди и животе, а затем на бедрах и вокруг них... — Сириус умолк, что, вероятно, было к лучшему, потому что, пока они разговаривали, к ним по лестнице взбежала группа мальчишек. Остановившись, они слегка запыхались от быстрого подъема, хотя это и не смогло стереть подозрительные ухмылки с их лиц. Впереди стоял Бобби Джонсон, парень, сделавший им хлопушки, из-за которых у них были неприятности с Филчем в первый год обучения Римуса. С тех пор Сириус называл его злым гением, хотя Римус редко вращался в одних кругах с ним. — Сириус! Я-я имею в виду, мистер Блэк, сэр! — Начал Бобби, выглядя слишком взволнованным. — Привет, Боб, — ухмыльнулся Сириус, в то время как Римус толкнул его ногой. — Ты заставил их называть тебя "сэр"? — Тихо, — приказал Сириус, прежде чем повернуться к мальчикам. — Что мы можем для вас сделать, ребята? — Просто хотел поздравить вас с отличным розыгрышем! — Сказал Бобби, в то время как его друзья с энтузиазмом закивали в подтверждение его слов. — О, спасибо. Это очень мило с вашей стороны. — А еще мы хотели узнать, можно ли нам поучаствовать в следующем, — спросил другой. Римус и Сириус переглянулись. — Следующем...? — Ну да! — Сказал Бобби. — Что бы вы ни запланировали на конец года, мы хотим принять участие. Держу пари, это будет блестяще, и мы сделаем все, что угодно! Просто хотим помочь осуществить задуманное, правда. Видя их энтузиазм, Сириус начал выглядеть в равной степени напуганным и взбудораженным. Он ни за что бы не признал, что у него не было никаких грандиозных планов, особенно когда им тут поют такие дифирамбы, но им еще предстояло придумать что-то "блестящее" или достойное уважения. Большинство людей интересовались только вечеринкой выпускников, и, в отличие от прошлого года, никто не распространял слухов о самоубийстве матери, так что о мести не могло быть и речи. Возможно, Мародеры наконец-то выдохлись. — Хотите помочь спланировать другие розыгрыши, да?... — Эхом отозвался Сириус, но в ответ услышал "да!" и "конечно!". Снова взглянув на Римуса, который не знал, что ответить, Сириус беспокойно провел рукой по своим темным волосам и, наконец, поднял глаза. — Я польщен, Бобби, правда польщен. — Значит ли это, что вы что-то планируете? — Э-э-э, конечно! У нас с Люпином всегда есть парочка идей наготове. Просто сейчас все они находятся на стадии разработки, но, когда у нас будет готово что-то конкретное, мы обязательно дадим вам знать. — Круто! — Воскликнул Бобби. — Но у нас самих есть несколько идей, если вы хотите их услышать. Ничего грандиозного, но... — Нет, нет, — уговаривал Сириус, ухватившись за эту возможность, — давайте послушаем, мы всегда рады свежим взглядам на розыгрыши. Без колебаний мальчики начали выдвигать различные идеи, практически перебивая друг друга, чтобы успеть описать суть как можно подробнее. — Мы все могли бы скатиться на наших матрасах по ступеням Касл-холла! — И я всегда могу приготовить еще больше фейерверков! Несколько недель назад я усовершенствовал новый рецепт—дым получается красным и желтым! А другие трещат так, что уши закладывает! С их помощью можно взорвать несколько туалетов! — А у профессора Кеттлберна в кабинете есть несколько мадагаскарских шипящих тараканов! — Правда?! — Воскликнул Сириус. — Черт возьми, жаль, что я этого не знал. — Мы можем выпустить их в общежитии для девочек! — Парни захихикали. — Представьте себе хаос... — И мы можем привлечь к этому других! Конечно, только тех, кому мы доверяем. — О-хо-хо, вы, парни, настоящие злодеи! — Сириус захихикал. — Я так горжусь вами. Лунатик, разве ты не гордишься нашими преемниками? — Кажется, сегодня я не засну, — зевнул Римус. Вскочив на ноги, Сириус отбросил свой наполовину заполненный мусорный пакет в сторону и запрыгнул на скамейку, откуда мог любоваться огромным зеленым полем. Упер одну руку в бедро, а другую задумчиво прижал к подбородку—Римус практически видел, как шестеренки движутся у него в голове. Он знал: Сириус Блэк что-то замышлял. — Буду честен, — в конце концов произнес Сириус, — до этого момента Мародеры работали на холостом ходу. Все остальные наши планы казались довольно банальными, они совсем не соответствовали нашим обычным стандартам, но ваши захватывающие предложения побудили меня попробовать еще раз. Я думаю, что если нам удастся собрать достаточное количество людей, то, возможно, вечеринка выпускников получится незабываемая. — Так у тебя есть идея? — Спросил Римус. — И не одна! Ты даже подал мне одну из них, Луни. Чувствуешь это одурманивающее вдохновение, витающее в воздухе? Прежде чем Римус успел спросить, какую именно идею он ему подал и каким образом, на лестнице над ними необъяснимым образом появилась профессор Макгонагалл. — Я надеюсь, что Вы так одурманены уборкой, а не дурными идеями, мистер Блэк, — сказала она, напугав Сириуса так сильно, что он чуть не покатился вперед. — Боже мой, Минни! Нельзя же так подкрадываться к людям, так и до сердечного приступа недалеко! Не обращая внимания на дерзость Сириуса, директриса спустилась на несколько ступенек и остановилась, чтобы окинуть Бобби и его друзей строгим взглядом. — Джентльмены, не пора ли вам спуститься к ужину? — Да, профессор Макгонагалл, — защебетали они все вместе, прежде чем поспешить обратно на трибуны. Секунду спустя их сменила сама директриса, которая стояла в проходе и с удовлетворением смотрела на их почти полные мусорные пакеты. — Я вижу, что с уборкой все в порядке. — Да, мы всего лишь скромные слуги, — протянул Сириус, поднимая свой собственный и покачивая им. — Извините за музыку, профессор. Мы просто предположили, что всем понравится так же, как и нам, честно. Глаза профессора Макгонагалл за стеклами очков сузились. — Это ваше представление едва не вызвало бунт. Бедного профессора Флитвика пришлось выносить на носилках после того, как его практически затоптали, когда он пытался спуститься по лестнице. Вы будете рады узнать, что он не получил серьезных травм. — Я рад! — Сириус кивнул. — И, может быть, в следующий раз ему стоит сесть с группой, которая будет соответствовать его росту. Например, с четверокурсниками! Римус швырнул пустую банку из-под газировки, которая отскочила от затылка Сириуса и покатилась вниз по лестнице. Когда Сириус повернулся, то хмурился и потирал свежую шишку, но как только он увидел, что это Римус, то выражение его лица изменилось, превратившись в восторженное. — О, Минни! — Воскликнул он, оборачиваясь. — Я только сейчас осознал, что мы не увидимся в следующем году, так что я должен кое-что спросить у тебя, прежде чем мы разойдемся, как в море корабли. — И что же? Хлопнув в ладоши, как умоляющий нищий, Сириус опустился на одно колено и прочистил горло. — Ты выйдешь за меня? — О, Господи Иисусе, — пробормотал Римус. Он ожидал дальнейшего обращения или, по крайней мере, хорошего выговора, но, несмотря на всю ярость и разочарование, которые он заставлял ее испытывать на протяжении многих лет, Минерва Макгонагалл, должно быть, по-прежнему высоко ценила Сириуса. Одарив его одной из своих редких улыбок, она вздохнула и покачала головой. — Сириус, то, что ты навсегда покидаешь школу, не означает, что ты должен превращать наши последние мирные дни в спектакль. — О, Минни, — повторил он, — Дорогая, милая Минни... Ты ведь на самом деле в это не веришь, не так ли? Еще один вздох, и она повернулась к лестнице. — Однажды вы, мальчики, совершите великие дела, — крикнула она. — Я лишь надеюсь, что ради вашего же блага ваши дети пойдут в своих матерей, а не в отцов. Сириус бросил удивленный взгляд на Римуса, который только съежился от смущения, а затем прикрыл рот ладонями. — О, не думаю, что тебе стоит так об этом беспокоиться, Минни! — До свидания, мои мальчики из 4А, — помахала им профессор Макгонагалл. — Нам будет очень вас не хватать.

★★★

Позже тем же вечером... Это был их предпоследний вечер в школе, и Римус чувствовал растущие нервы и мандраж своих друзей, словно вонь в раздевалке для мальчиков. После ужина они все договорились закончить сборы, а затем встретиться в Годрике сразу после наступления комендантского часа, чтобы вместе закопать свою капсулу времени. Они уже подыскали идеальное место – чуть подальше от деревьев, в том самом месте, где им удалось провернуть самый великолепный розыгрыш на Хэллоуин, известный человечеству. (Или самый худший, если вы спросите девочек). Почва, которую они выбрали для погребения капсулы, была мягкой, и выкопать ее из влажной мульчи было достаточно легко. Первоначально их главной заботой было то, как защитить капсулу от любых стихий, с которыми она могла столкнуться, находясь под землей, но когда Питеру пришла в голову блестящая идея "позаимствовать" школьную капсулу с выставки в Касл-холле, то они все дружно взялись за дело, чтобы украсть ее. Потребовалось меньше часа, чтобы тайно пронести ее обратно в их общежитие, и теперь все, что оставалось, – это похоронить воспоминания и забыть о них на следующие двадцать лет. Джеймс только что вернулся с вечернего собрания, потратив на него добрую половину вечера, когда стук в дверь заставил всех поднять головы. — Держу пари, это Минни! — Воскликнул Сириус, бросаясь к украденной капсуле времени, как будто только его тело могло спрятать ее. — Я знал, что она не сможет долго сопротивляться своим чувствам. Должно быть, она вернулась, чтобы принять мое предложение. — Или исключить тебя в твой последний вечер! — Сказал Джеймс, делая то же самое. — Она узнала, что мы сделали, и пришла, чтобы остановить! — Вы, ребята, такие отстойные, — сказал Римус, вставая, чтобы самому открыть дверь. Сначала он приоткрыл ее, но вместо сердитой директрисы, его встретил мальчик, который, зевая, протягивал письмо. — Почта для тебя, Люпин. Римус взял конверт и закрыл дверь. Он с удивлением заметил, что обратного адреса на конверте не было, но его имя было аккуратно напечатано на лицевой стороне, и все марки были проставлены правильно. — От кого письмо, Лунатик? — Спросил Джеймс, спихивая Сириуса с капсулы времени и подтаскивая ее к краю своей кровати. — Не знаю... Наверное, от Джайлза. — Этот твой водитель печется о тебе больше, чем оба моих родителя, вместе взятые, — сказал Питер, закрывая крышку капсулы и накрывая ее простыней для маскировки. — Можешь позвонить ему утром, — сказал Сириус, кряхтя, когда они с Джеймсом поднимали тяжелую капсулу вдвоем. — А пока, наши дамы ждут. Римус повертел письмо в руках. Еще минуту назад он был готов броситься в ночь со своими друзьями, но теперь обнаружил, что колеблется. Отсутствие обратного адреса вызвало у него подозрения. Неужели это действительно так? Могло ли это быть письмо от Тони? Он быстро спрятал письмо за спину. — Вы трое идите, я догоню. Мне нужно в туалет. — И вы, ребята, еще говорите, что у меня мочевой пузырь крошечный, — сказал Питер, открывая входную дверь. — Не задерживайся, Лунатик, — пригрозил Джеймс, когда они втаскивали капсулу в дверь. — Не пропусти похороны! Римус подождал, пока звук шагов его друзей не затих в коридоре, прежде чем броситься к своей кровати. Разорвав конверт, он обнаружил два аккуратно сложенных листка бумаги, каждый из которых был написан на плотной бумаге. На долю секунды он позволил себе понадеяться, но, развернув верхнюю половину первой страницы, не обнаружил письма от потерянной любви. Вместо этого на него смотрели слова "Гуманитарный факультет Манчестерского университета", написанные черными чернилами. У Римуса перехватило дыхание. Он медленно развернул письмо до конца. Дорогой Римус, Мы получили Ваше заявление на поступление на факультет английского языка и литературы Манчестерского университета и рады предложить Вам место на предстоящий учебный семестр 1978-1979 годов. Конкурс на поступление в сентябре был очень жестким, но мы поражены Вашими достижениями и четкими планами на будущее. Ниже Вы найдете краткое описание того, что необходимо выполнить, чтобы получить место в этом семестре. Мы с нетерпением ждем вашего приезда. Римус опустил письмо. Насколько ему было известно, он не подавал никаких заявлений и, конечно, не строил никаких планов на будущее в Манчестерском университете. В ярости он раскрыл второе письмо. Римус, Я долго колебался, стоит ли писать тебе это письмо. Но, поговорив с главой приемной комиссии Манчестерского университета, я решил, что оно того стоит. Знаю, отношения между нами никогда не были простыми, но я хочу для тебя только лучшего, и если это в моих силах, то я сделаю все необходимое. Я никогда не представлял твою будущую карьеру в сфере чтения книг и споров об этике. Но если выбирать между этим и жизнью, лишенной смысла, я предпочел бы, чтобы ты учился в университете. Я умоляю тебя, отбрось в сторону любые чувства ко мне и прислушайся к здравому смыслу. Помни: я делаю это для тебя, и клянусь, что не попрошу тебя ни о чем другом, если ты согласишься. Ты нужен миру, Римус. Не подведи его. Лайалл Люпин. Он даже подпись внизу поставил, как если бы писал письмо другому чиновнику. Две огромные буквы "Л", завершающие цепочку формулировок с "Я", от которых у него все внутренности переворачивались. "Я колебался", "Я решил", "Я умоляю"... Несмотря на горечь, это письмо, возможно, было самым добрым поступком, который Лайалл когда-либо делал для него. И Римус возненавидел его. Не только потому, что он был зол, но и потому, что оно заставило его засомневаться. В то время как его одноклассники посещали уроки и информационные сессии о том, как правильно поступить в университет и ориентироваться в университетской жизни, он находил любой предлог, чтобы прогуливать эти занятия. Он не хотел иметь к этому никакого отношения. Все, чего он хотел, – это быть Римусом Люпином из Marauders. Не Римусом Люпином из Манчестерского университета. Но он мог бы стать им сейчас, не так ли? Билет был прямо у него в руках. Всего один звонок, и все его будущее кардинально изменится. Это не означает, что он должен простить своего отца или даже поговорить с ним. В конце концов, он был бы в Манчестере. Триста с лишним километров отделяют его от всего, что могло бы спровоцировать хоть малейшие воспоминания. Ты мог бы оставить все это позади, твердил предательский голос, стать совершенно другим человеком. Реально добиться чего-то в этой жизни ради себя. Почему я должен этого хотеть? Мое место здесь. Как и люди, которых я люблю. Конечно, сейчас они любят тебя, но что будет, если вся эта чушь о группе не оправдает себя? Что будет, когда они поймут, что это абсолютно дурацкая затея и все разрушится у тебя на глазах? Что будет, если они разозлятся? А когда вы начнете ссориться—разойдетесь в разные стороны, как поступают все взрослые? Что у тебя останется? У Джеймса и Питера есть запасной план, а у Сириуса — наследство. Но что же есть у Римуса Люпина? Почти крестная мать? Отец? Двое? Лайалл с тем же успехом может вычеркнуть тебя из своего завещания, оставив ни с чем. И он это сделает, если ты все испортишь. У нас получится. Мы справимся! Я хочу играть в группе. Это пока… Римус сжал руки в кулаки, сминая оба письма. Он знал, что должен сжечь их—попытаться стереть все это—но времени не было. Прежде чем он смог решить, что делать, Сириус открыл дверь и выжидающе шагнул внутрь. — Закончил с туалетом? — Спросил он, все еще держась одной рукой за дверную ручку. Римус быстро сунул письма в задний карман, но было уже поздно: Сириус все заметил, хотя и пытался скрыть это, глядя в другую сторону и небрежно потирая глаз. — Итак... кто пишет? Плечи Римуса поникли. — Никто—всего лишь отец. — Ах. Хорошее или плохое? — Ни то, ни другое... Неважно. Сириус приподнял уголок рта и протянул руку. — Тогда давай займемся чем-нибудь стоящим. Он не был уверен, как это возможно, но Римус мгновенно почувствовал себя лучше. Да пошел ты, подумал он, беря его за руку. Вот мое будущее. Если я так сильно нужен миру, то я сам решу, что именно он получит. Они обнаружили своих друзей, ожидающих их возле общежития, в последний раз надев школьные рубашки и галстуки. Марлин улыбнулась Римусу, когда они выходили, и взяла его за другую руку. — А еще говорят, что девушки собираются целую вечность. — Прости. Кстати, хороший гол. — Спасибо. Мы не выиграли чемпионат, но я все равно чувствую себя прекрасно. — Ты всегда будешь чемпионкой в моих глазах, Черри. Джеймс и Сириус разделили ношу поровну, и все они двинулись по темной улице, уворачиваясь от уличных фонарей и стараясь спрятаться от ночных автобусов или больших групп прохожих. — Как думаете, мы все действительно останемся друзьями через двадцать лет? — Спросил Питер, когда они направились к опушке леса. — По статистике, большинство друзей детства с трудом доживают до поздней юности. Если мы придерживаемся этого стандарта, то наш срок уже истек. — Истек срок? Вот уж отличный способ испортить настроение, Хвост, — фыркнул Сириус, с трудом сгибаясь под тяжестью капсулы. Римус заметил это и подошел, чтобы помочь, но от него отмахнулись, сказав: — Я держу, держу. — Конечно, мы останемся друзьями, — сказал Джеймс позже. — Мы прожили вместе двенадцать лет, чего стоят еще двадцать? — Я здесь всего три года, — заметил Римус. — Но ты такой упрямый, Лунатик. Мы не смогли бы избавиться от тебя, даже если бы очень захотели. — И мы не хотим, — с жаром добавила Лили. — Кстати, о том, чтобы избавиться, — начала Мэри. — Поттер, что тебе сказал тот скаут на поле? Ты так и не рассказал. Сразу же несколько голов повернулись в его сторону, и Джеймс резко остановился на опушке леса. — Ну, что ж... Если вам всем так интересно... Он предложил мне контракт. У Питера отвисла челюсть. — Быть не может. — Какой контракт? — Спросил Римус. — Он имеет в виду, что команда хочет подписать с ним контракт, — сказала Марлин, не менее ошеломленная. — Просто тренировочный, — поправил Джеймс. Обескураженный этим фактом, Сириус тут же опустил свой конец капсулы, отчего Джеймс споткнулся, а Сириус потянулся, чтобы встряхнуть его за плечи. — Какая команда, ты, псих—какая команда?! — Ливерпуль! Глаза Сириуса расширились в два раза. — Что?! Я думал, что Ливерпуль никогда не набирает людей из школ? И ты! Тебе всего восемнадцать! — Я знаю, — сказал Джеймс, — но Макгонагалл написала команде, и они послали скаута. Это... Это просто безумие. — Это больше, чем безумие—это потрясающе! — Марлин запричитала. — Что ты им ответил?! — Естественно, я отказался. Это заставило всех замолчать. — Ты отказался? — Повторила Лотти. — Ага. Поблагодарил его, конечно, но у меня уже есть свои планы. — Значит, ты рассказал своим родителям? — Спросила Лили. — Позвонил папе за ужином. — И, конечно же, он вбил в тебя хоть каплю здравого смысла? — Потребовал ответа Питер. Джеймс только покачал головой. — Возможно, он немного разочаровался, но сказал мне поступать так, как я считаю правильным. И что он поддержит нас, что бы мы ни выбрали. — Вау... — Сказала Мэри. — Ему случайно дочь не нужна? Джеймс рассмеялся, но тут вперед выступил Сириус. — Ты ведь знаешь, что Ливерпуль входит в тройку лучших команд дивизиона последние шесть лет подряд, верно? — Конечно, я знаю, но сдалась мне тройка лучших английских футбольных команд, когда я собираюсь играть в самой лучшей группе в мире. Сириус помолчал, а затем поднес палец ко рту, чтобы скрыть улыбку. — О, ладно, иди сюда, шлюшка! — Обхватив его руками, Сириус крепко прижался к лучшему другу, и они оба рассмеялись, и все, что потребовалось, – это поманить рукой, чтобы все восемь человек устроили дружные объятия. Обнимая своих друзей, Римус выбросил из головы все мысли о Манчестере и университете. Ему это было не нужно, и он этого не хотел. Все, чего он хотел, было прямо здесь. Когда они наконец оторвались друг от друга, Лили поцеловала Джеймса в щеку (то же самое сделал Сириус, хотя его поцелуй был гораздо более страстным), и они взяли капсулу, накрытую простыней, чтобы отправиться дальше в лес. Ведомые светом фонариков девушек, они шли до тех пор, пока тропинка снова не стала казаться знакомой, и вскоре темнота сменилась небольшой поляной с большой ямой, вырытой в центре. — Давайте заключим соглашение, — предложил Джеймс, когда они с Сириусом опускали капсулу на край ямы. — Даже если мы перестанем дружить, то все равно вернемся и откроем капсулу вместе. — А что, если к тому времени я тебя возненавижу? — Поддразнил Сириус, вытирая пот со лба. — Ты все равно должен пойти: это часть договора. — Мы всегда можем притащить его сюда за волосы, —предложила Мэри, ставя свою сумку на пол. — Это уж точно заставит его пошевеливаться. — Меня тащить не придется, — сказал Питер, расстегивая молнию на своем школьном рюкзаке и доставая большую пачку комиксов. Среди них Орел, Человек-паук и Капитан Британия. — Мне будет так не хватать этих выпусков. — Я все еще не уверена, что они будут стоить хоть каких-то денег, — сказала Лотти. — Время покажет. Однажды по ним начнут снимать фильмы, и тогда тебе придется отказаться от своих слов. — Узнаем лет через двадцать, — вставил Сириус, вставая между ссорящимися братом и сестрой, чтобы сорвать простыню и показать старую металлическую капсулу. — Боже мой, — Марлин тут же ахнула, — это...? — Ах да, девочки, вы же не в курсе. Возможно, мы прокрались тайком и ограбили твою любимую выставку в Касл-холле, Маккиннон. Но капсулу оставили себе по более личным причинам. — Что вы сделали с остальным? — Не волнуйтесь, все под надежной защитой. Офис Филча – отличное место для хранения. — Понадобятся годы, чтобы найти все, что пропало, — ухмыльнулся Джеймс. У Лили от удивления отвисла челюсть. — Хотите сказать, что в самом деле украли что-то из школы?! — Как будто в первый раз, — фыркнул Питер. — Этой капсуле времени полвека! Она – часть истории! — Сексистской истории! — Ответил Сириус. — Или тебя не было рядом, когда Маккиннон читала эту вдохновляющую лекцию? — Я была там, — вмешалась Лотти, заставив остальных рассмеяться. — Но сначала мы все-таки порылись в хламе, — сказал Джеймс, роясь в кармане. — И даже умудрились найти это. Вытянув руку, Джеймс протянул Марлин выцветший отрывок из старой школьной статьи, датированный ноябрем 1927 года. Пока другие девочки толпились вокруг, Мэри поскользнулась на небольшом пятачке грязи и чуть не уронила фонарик. — Сраный лес... Нихрена не видно! — Просто зачитай вслух, Марлс, — попросила Лили. Потратив секунду на то, чтобы прочистить горло, Марлин подняла фонарик: — "В этом году высшая студенческая награда в академической области присуждается Марджери "Мидж" Уильямс, которая побила более пяти академических рекордов, ранее установленных ее сверстниками. Профессора описывают мисс Уильямс как "блестящую личность с безграничным потенциалом", и в сентябре этого года она собирается поступить в Оксфордский университет, где будет изучать медицину в надежде стать одной из первых выпускниц, которые будут заниматься хирургией. Ниже изображена мисс Уильямс, которая держит в руках свой аттестат и пожимает руку директору Диппету. Отличная работа, Мидж". Когда Марлин опустила объявление, она увидела, что Сириус и другие мальчики улыбаются ей. — Мы подумали, что тебе будет интересно лично познакомиться с историей женщин Хокингса, — сказал он. — Тебе нравится? Марлин кивнула, а затем шмыгнула носом и вытерла глаза. — Боже, я, кажется, сейчас расплачусь. — О-о, Марлин! — Мэри обняла ее, а Марлин взяла ее за руку, бросив на Римуса робкий взгляд. — Посмотришь на меня, когда я плачу – и я тебе врежу. Римус пожал плечами и тоже обнял ее. — Ладно, я бы сказал, что самое время приступить к делу, — сказал Джеймс позже, когда Марлин пришла в себя настолько, что смогла нанести несколько ударов. — Пора заряжать, дамы. Одна за другой девочки вышли вперед и начали доставать из сумок какие-то мелочи. Когда подошла ее очередь, Лили достала целый фотоальбом, остановившись, чтобы показать его Римусу, указав на небольшую серию фотографий, на которых были изображены четыре мальчика с цветами в волосах. — Я позаботилась о том, чтобы сделать копии, — сказала она ему, — но, думаю, будет приятно открыть этот альбом и снова увидеть себя молодыми, когда мы станем старше. — "Увидеть себя молодыми"? Ты меня поражаешь, Лили. Мэри сама добавила несколько предметов, например, нашивку Ровены со своей старой школьной куртки и коллаж с изображением своих любимых знаменитостей, который она сделала из блесток и вырезок из журналов. Марлин положила список игроков турнира, а также статью о Мидж и дневник, который она вела в течение всего года, а Лотти – письмо, которое она написала своей будущей "я", список всех парней, с которыми она когда-либо целовалась, и их рейтинг по десятибалльной шкале, крошечную глиняную скульптурку богини Афродиты, которую она сделала на уроке искусства, когда ей было четырнадцать. — Ну и нафига ты ее туда кладешь? — Спросил Питер. — Чтобы напомнить себе о красоте женских форм. — Это больше похоже на искривленный ствол дерева с лицом. — Именно это я тебе и скажу, когда мы снова достанем ее через двадцать лет, и отпраздную это тем, что разобью фигурку о твою голову. И так продолжалось—письма, фотографии, одна плохая демка—до тех пор, пока капсула не заполнилась почти полностью. В какой-то момент Джеймс вспомнил, что забыл кое-что в другом кармане, и вытащил голубую детскую шапочку, а также оторванный кусочек этикетки с надписью "Выбор лучших пекарей". — Бедный Сохатый-младший, — простонал он, целуя бумажную этикетку. — Ушел из этого мира, но никогда не будет забыт. Он бросил туда этикетку и чепчик, в то время как Сириус закатил глаза. — А теперь о чем-то действительно стоящем... — Без дальнейших подсказок он достал единственную восьмидорожечную кассету, которую они записали, и показал ее всем присутствующим. — За музыку! — Воскликнул он. — И за все наши любимые песни! — Так мы правда не будем ее слушать? — Разочарованно спросила Лили. Сириус кивнул в ее сторону и улыбнулся. — Терпение, Эванс. Я уверен, когда ты это послушаешь, то тебе покажется, что двадцати лет вообще не прошло. И затем он с коротким стуком бросил кассету в капсулу. Для Римуса капсула была чем-то вроде накопленных богатств: результатом коллективных усилий тех, кем они были, во многом похожих на то, какими, несомненно, будут все лучшие песни и альбомы, которые они будут выпускать в дальнейшем, хотя тогда они этого не знали. Равные доли от всех, равные доли в спектакле, равные доли в конце. Наполнив капсулу, Джеймс подошел, чтобы закрыть ее, и Римус вспомнил, что прятал в заднем кармане. — Подожди, Сохатый. У меня есть еще кое-что. Вытащив письма из кармана, он разгладил их и почувствовал, что его пальцы начинают дрожать. — Римус, что это? — Спросила Лили, успокаивающе положив ладонь ему на плечо. Шанс? Задумался он. Нет. Клетка. — Мой отец хочет, чтобы я пошел в университет, — сказал он им, передавая письмо по кругу, чтобы каждый из них мог взглянуть. — Больше всего на свете он хочет, чтобы я чего-то добился. Он предпочел бы, чтобы я сам пробил себе путь к достойной жизни, а не рисковал, идя не по классическому пути... Но он никогда не понимал меня, и не думаю, что он когда-либо по-настоящему хотел понять. И я не испытываю к нему ненависти за то, кто он для меня – он ничего не может с этим поделать, как и я. Но... Я хочу другого, и я собираюсь сделать это по-своему, а не как кто-то другой. — Это замечательно, — тихо сказала Лотти, возвращая ему письма. Римус некоторое время смотрел на них, сомневаясь, пока не вспомнил о руке Лили на своей руке, и мысль о лицах всех своих друзей не прогнала это воспоминание. Римус сделал вдох, а на выдохе бросил письма в капсулу и наблюдал, как Джеймс плотно закрывает крышку. Они немного повозились, опуская ее в яму, и им потребовалось некоторое время, чтобы как следует закопать ее, но когда Сириус положил кинул лопату земли на место, Римус понял, что сделал правильный выбор. Пока все отряхивали грязь со своей одежды, Мэри и Марлин начали передавать друг другу крошечные стаканчики из столовой, которые они щедро наполняли виски из бутылки Сириуса. — За нас! — Провозгласил Сириус, поднимая тост. — За друзей! — Добавил Джеймс. — За любовь, заботу и все остальное! — И за то, чтобы оставаться вместе, — закончил Римус, одарив Сириуса очень нежным взглядом. — ЗА ТО, ЧТОБЫ ОСТАВАТЬСЯ ВМЕСТЕ! Они чокнулись своими крошечными стаканчиками над свежезакопанной капсулой, провозглашая тосты друг за друга, и допили выпивку. — У-у-у... Как хорошо жжет, — закашлялся Сириус, прежде чем раздавить свой стаканчик в руке. — А теперь, я полагаю, самое время рассказать вам о моем плане финального розыгрыша. — Розыгрыша? — Повторили как минимум трое из них. — О-о, только не начинайте аплодировать все сразу. — Что ты подразумеваешь под "розыгрышем", Сириус? — Воскликнула Лили. — Я думала, тот эпизод на турнире был финальным розыгрышем! — Что? Нет, ты с ума сошла? В финальном розыгрыше должны быть задействованы все мы, иначе это вообще не розыгрыш Мародеров. Лили закрыла лицо руками, но Джеймс и Питер наблюдали за ним, выглядя слишком нетерпеливыми. — Что ты задумал, Бродяга? Сириус задумчиво погладил подбородок. — Завтра Макгонагалл устраивает в Большом зале торжественные проводы по случаю окончания школы, верно? Они все кивнули. — Отлично. А теперь, как вы думаете, сколько цыплят потребуется, чтобы заставить ее пересмотреть выбор места их проведения? Когда улыбка Сириуса стала совсем озорной, Лили выглянула из-за пальцев, прикрывавших лицо: — О нет. — Ты имеешь в виду О, ДА! — Сириус пошевелил бровями, прежде чем обнять Джеймса с Питером и притянуть их к себе. — Дамы, господа, лучше напейтесь как следует, потому что сегодня спать мы не будем...