The Cadence of Part-time poets

You learn to sing! You learn to play! Why don’t the businessmen, Ever learn to pay?! That’s show business— Show business! Show business— That’s the way it goes! — “Show Business” AC/DC, 1975 Суббота, 21 апреля 1979 Шейла все так же прожигала дыру в их телефонном счете и все так же пыталась выяснить, когда же ее драгоценные ученики соизволят вернуться в школу, но никто не собирался обменивать веселье на оправдания и объяснения. Регулус и остальные все равно уезжали обратно в Шотландию через несколько дней, чем и должен был закончиться весь этот праздник жизни, ну а до тех пор, раз уж Сибилла сдержала свое обещание, придется им дать еще один концерт. Народу пришло много, даже больше, чем они ожидали. Какой бы странной и эксцентричной ни казалась Сибилла при первой встрече, руководить студентами она умела отлично. Она провела все мероприятие без сучка и без задоринки, постоянно раздавая указания волонтерам, как лучше разрулить толпу у входа, и точно знала, где находятся все розетки, когда пришло время подключать аппаратуру. — У вас есть система мониторинга? — Спросила она, когда они подъехали к заднему входу в зал со своими усилителями. — Нет, — ответил Сириус, — но готов поспорить, что если бы мы звучали отстойно, то кто-нибудь уже сказал бы. Она задумчиво хмыкнула. — Ну, тогда можете одолжить нашу. Система оказалась серьезной: куда более профессиональной, чем все, с чем им до сих пор приходилось иметь дело. Когда Римус впервые услышал о концертах, которые устраивал комитет Сибиллы, то подумал, что их максимум – это маленький пустой зал, в который дай бог заглянет парочка студентов в перерыве между лекциями по астробиологии и гуманитарным наукам. Но, как оказалось, все было гораздо масштабнее. Перед каждым концертом разные студенческие клубы устраивали паб-кроулы почти на весь день, и даже самый занудный отличник мог забить на вечер учебы, чтобы несколько часов пьяно носиться по подвалу университетского зала. — А это еще кто такие? — Спросил Джеймс, когда они затащили аппаратуру внутрь и увидели другую группу парней с инструментами у сцены. — Студенческая группа, — ответила Сибилла. — Они у вас на разогреве. Это оказалось неожиданно. Пожалуй, даже неожиданнее, чем толпа студентов, уже ждущих за дверями. — На разогреве? — Повторил Питер. — Угу. Называются The Disciples of Wonder. Они неплохи, чуть более прогрессивные, чем вы четверо, но все же лучше, чем какая-нибудь группа с бонго. Они откроют концерт, немного разогреют публику, а потом уже выйдете вы. Будьте готовы без четверти девять. Она моргнула своими огромными глазами за стеклами очков, и четверо мародеров обменялись настороженными взглядами. — Что такое? — Спросила она. — Просто... Мы никогда раньше даже на разогреве ни у кого не играли, — объяснил Джеймс. — Безумие, что теперь у нас самих есть разогрев. — То есть теперь вы жалуетесь, что не открываете концерт? — Сказала она. — А я-то думала, что уже все видела. Она ушла прочь, мягко прошуршав своей широкой юбкой, и мародерам ничего не оставалось, кроме как чувствовать безмерную благодарность. Что, честно говоря, было несложно. В углу продавали напитки — в основном теплые банки лагера, — а Сибилла даже распечатала один из постеров Питера, сделав из него большой баннер, который можно было повесить на окна позади сцены. Напротив баннера стены были заклеены объявлениями о разных кружках и курсах. Среди них висели афиши прошлых концертов. Римус узнал пару названий: группы одного хита, которые умудрились попасть на радио: Moby Grape, The Knack и прочие. Но большинство из них были ему неизвестны. Такие же оборванцы и панки, как и все остальные. Джеймс внезапно указал пальцем на одну афишу. Dick Very and the Headways. — Срань господня! А вот и отголосок прошлого... Какой это был курс? Десятый? — Одиннадцатый, — поправил Римус. — Я в десятом с вами еще не учился. — Точно. Черт, я про них сто лет ничего не слышал. Интересно, что стало с этим Диком Вэри. — Слышал, он себе в лицо выстрелил, — крикнул кто-то из ребят из группы-разогрева. — В каком-то пансионе в Дублине. — Да ладно, ты врешь. — Нет, правда, — добавил другой. — Его девушка ушла к тур-менеджеру Джорджа Харрисона или вроде того. Джеймс посмотрел на Римуса с ужасом. — Вот это, блять, депрессуха. — Минута молчания для Дика Вэри, — сказал Сириус, появляясь между ними с кругом пива. Он поднял банку в воздух. — За Дика! — За Дика! — Поддержал Джеймс. Позже, когда группа-разогрев уже собиралась выходить на сцену, Сибилла загнала их в маленький класс рядом с залом. Она извинилась за отсутствие настоящей гримерки — эти комнаты обычно использовали только во время экзаменов для подготовки в тишине, — но им было все равно. Для них это уже казалось роскошью. Римусу понадобилось бы пять лишних рук, чтобы пересчитать все случаи, когда они толпились у бара в Шнурке, пока Сириус проверял свое отражение в кружке Хайнекена. — Что скажешь, Лунатик? — Спросил Сириус, подняв два карандаша для глаз. — Красный или синий? — Ты опять стащил их у Мэри? — Это называется одолжил, спасибо тебе большое. К слову, делать это стало гораздо сложнее по сравнению со школьными временами. — Но ты все равно справляешься, — усмехнулся Римус и указал на левый карандаш. — Синий. — Отлично. Значит красный. Это спровоцировало небольшую потасовку, в ходе которой Сириус так сильно наклонился к Римусу с красной подводкой для глаз, что Римус чуть не свалился со стула. Джеймс не обращал на них внимания, нервно перебирая струны своей отключенной гитары, в то время как Питер сидел в углу, барабаня палочками по пустому столу и пытаясь настроиться на выступление. (Еще он закинулся валиумом из маминой аптечки, но вообще-то все они приняли по таблетке и делали вид, что это не считается.) — Ну давай, Лунатик! Совсем чуть-чуть под глаза! — Отвали! Дверь распахнулась, и в класс ввалилась Триш с сияющими глазами, пошатываясь с банкой пива в каждой руке. — Господи, там просто улет! Разогрев так себе, но толпа кайфует. Вам бы увидеть это: вас там ждет человек сто, не меньше. — Сто?! — Ахнул Джеймс, а Римус оттолкнул Сириуса и выпрямился на стуле. — Плюс-минус. Джеймс побледнел, и Сириус резко повернулся к нему. — Только не вздумай блевать прямо здесь! Тут слишком тесно, все провоняет! Иди проветрись, если нужно! Триш кивнула, снова приложившись к банке. — Реджинальд и Крысиная Морда уже на заднем дворе, если хочешь сходить к ним. Только через главный вход лучше не иди. Видела там пару девиц – выглядят так, будто совсем с катушек слетели. Джеймс отложил гитару и, медленно покачиваясь, прошел мимо нее. Римус пошел следом. — Ты видел здешние цены на пиво, Ремингтон? Тридцать пенсов за банку! — Если скажешь, что ты с нами, то дадут бесплатно, — ответил Римус. — Нам все равно за выступление не заплатят, так что Сибилла пообещала хотя бы пиво. — Знаю, — рассмеялась Триш. — Но Крауч заплатил. Просто ради шутки. С банками в руках она вышла следом за ними, а Римус крикнул Сириусу, который все еще мучился с подводкой, глядя в крошечное зеркальце Лили. — Пойду покурю перед концертом! — Подожди, — крикнул Сириус. — Не поможешь сначала? — Попроси Пита, у него рука тверже. — Да, но, если Пит поправит мне макияж, я же не смогу потом подарить ему заслуженный поцелуй. — Роман между барабанщиком и вокалистом все равно редко работает, — язвительно подтвердил Питер. Римус застонал и вернулся к Сириусу, на что последний победно ухмыльнулся, сунул ему карандаш и уселся на парту. — Осторожно, Лунатик. Помни: глаза – отражение души. — Заткнись и не дергайся. Сириус улыбнулся и запрокинул голову, глядя в потолок, пока Римус проводил синюю линию под его ресницами. Удержать карандаш было трудно: Сириус болтал без остановки. — Не забудь слегка растушевать мизинцем! Мэри говорит, так сексуальнее. — Правда? — Ага. Это образ "после секса". Когда потом еще так забавно ходишь. — Я сказал заткнуться, — проворчал Римус, но сделал как просили. И все же, глядя на Сириуса с этими длинными ресницами и размазанной синей подводкой, он почти был готов согласиться с Мэри. — Ты проверял автоответчик перед уходом? — Спросил он, чтобы отвлечься. — Угу, — пробормотал Сириус. — Кажется, Шейла начинает злиться. Если в ближайшее время не перезвонишь, она отречется от тебя. Римус ущипнул его. — Ай! — Я имел в виду кого-то кроме нее. Закончив с макияжем, Сириус вздохнул и снова опустил глаза. — Больше никого. Да и черт с ним. Нам не нужен Спектр. Этот придурок не распознает "феномен", даже если тот его по заднице шлепнет. Римус старался не расстраиваться. После почти двухнедельного ничего стало проще. После свадьбы Лотти часть его все еще надеялась, что кто-нибудь из Spectre Records заметит их кассету и рискнет послушать. Потом он начал думать, что, возможно, ее послушали. И, возможно, решили, что Marauders не стоят их времени. Недостаточно хороши. — Не смотри так грустно, Лунатик, — сказал Сириус и чмокнул его в кончик носа. — Сегодня мы играем в Лондонском колледже. Завтра – кто знает? Может, Мэдисон-сквер-Гарден. — А что стало с четырьмя годами? — Ну... Я округлил. Римус закатил глаза, но улыбка все равно уже успела появиться на его лице. Когда Сириус снова начал дразнить его, угрожая красной подводкой для глаз, Римус наклонился для поцелуя. Сириус схватил его за воротник, и две пары нетерпеливых рук потянулись вниз в поисках молнии. Питер прервал их, швырнув одну из своих палочек. — Эй! Никакого секса в гримерке! А то все провоняет. Менее чем через пять минут Римус все-таки выбрался покурить. Протиснувшись сквозь толпу потных студентов, он прошел через зал, покачивая головой в такт музыке и кивая тем, кто на него смотрел. Он прихватил банку теплого лагера и заметил в стороне Лили — она сидела в кругу ящиков-табуреток вместе с Сибиллой и несколькими девушками. Марлин сегодня не было — у нее была ночная смена в приюте для женщин — но Мэри пришла и сразу заметила Римуса. Она подскочила к нему с черным чехлом для одежды на плече. — Рииимус! — Пропела она, перекрикивая музыку. — Где твой мальчик-игрушка? Я принесла те штаны, из-за которых он так долго ныл. — Первая дверь по коридору. И не называй его моим "мальчиком-игрушкой". Мэри послала ему воздушный поцелуй, бесцеремонно ущипнула за зад и умчалась прочь. Никто, похоже, этого не заметил, и поэтому Римус взял свое пиво и поплелся к выходу. Люди равнодушно расступались вокруг него, в основном интересуясь только музыкой. Толпа для этого района была довольно разношерстной: хиппи с дипломами по медиа-арту, панки-философы, мечтающие о новой революции, будущие бизнесмены, уже строящие планы о Уолл-стрит, и иностранные студенты, просто впитывающие атмосферу и желающие приобщиться к общему веселью. The Disciples of Wonder неплохо держались со своей электронной версией "Paint It Black", но даже так Римус чувствовал, что толпа жаждет большего. Жаждет ли она Marauders? Понравятся ли они им вообще? Оставалось только надеяться. Воздух на улице был самым теплым за весь апрель, и в кои-то веки не шел дождь. Достав сигарету из пачки, Римус встал спиной к внешней стене зала и принялся наблюдать за людьми. У большинства других студентов был перерыв в занятиях из-за пасхальных каникул, но это не означало, что они не хотели собираться на университетских двориках, чтобы разделить порцию вкусняшек и других всяких нелегальных развлечений. На другой стороне тротуара он заметил девушку в бархатном блейзере, воротник которого был украшен маленькими хрустальными черепами. Броский наряд было трудно не заметить, и он поплатился за это, когда она поймала его пристальный взгляд и ответила ему тем же. Но Римус не был ни заинтересован, ни в достаточной степени настроен на беседу. Рядом с ней в кругу, состоящем из Регулуса, Триш и Барти, стоял Джеймс. Он пытался повторить один из фирменных трюков Римуса с зажигалкой. В конце концов у него получилось, правда, ценой почти сгоревших бровей. — Подождите, сейчас покажу кое-что получше, — сказал Джеймс и вытащил монету в пятьдесят пенсов. — Научился в отряде скаутов, когда мне было одиннадцать. — А это было до или после того, как вас научили, как до смерти наскучить людям? — Съязвил Барти и тут же получил щипок в бок от Триш. Регулус просто наблюдал, держа в одной руке пиво и рассеянно кусая ноготь на другой. Римус невольно задумался, был бы Джеймс таким же дружелюбным, если бы знал об очевидной влюбленности Регулуса в Лили. — Так, смотрите на монету! Да кого он обманывает: конечно, Джеймс все равно остался бы таким же. С легким взмахом руки монета исчезла и через пару секунд появилась у Триш за ухом. Та захихикала — скорее всего, потому что уже прилично напилась, — и Джеймс повторил трюк с Барти. Тот дернулся и на всякий случай хлопнул себя по уху. Потом Джеймс повернулся к Регулусу, но не успел ничего сделать, как тот перехватил его за запястье и вытащил вторую монету из манжеты. Джеймс недовольно скривился, недовольный тем, что его так легко поймали: — Эй, фокусника трогать нельзя... — Фокусника или придворного шута? — Усмехнулся Регулус и щелкнул монетой об его лоб. Римус тихо хмыкнул. Он уже собирался подойти к ним, перестать подслушивать и самому вспомнить пару старых трюков, как рядом у стены возникла та самая темноволосая девушка. — Сигареткой не угостишь? — Спросила она сладким, как тростниковый сироп, голосом. Он протянул ей сигарету – щедрость, присущая курильщикам. Она наклонилась к его зажигалке, заправляя длинные волосы за ухо. — Я Кристин. — Эм–Римус. — Раньше тебя тут не видела. Первый концерт? — Не совсем. — Фанат, значит? — Ну, можно сказать, что я их довольно хорошо знаю. — А я, если честно, вообще о них не слышала, — улыбнулась она и махнула в сторону компании, от которой отошла. — Но моя подруга, Нелл? Она видела их в каком-то пабе в Южном Лондоне. Сказала – огонь. Почти силком притащила меня сюда. — Значит, не совсем твоя тема? — Да нет, мне нравится. В такие вечера легко найти компанию, — она затянулась и бросила на него косой взгляд. — Хотя Нелл у меня чокнутая. Влюбилась в вокалиста с первого взгляда. Сказано было так, будто они знакомы сто лет. Понимая бедственное положение дорогой Нелл, Римус ухмыльнулся. — Да, что ж... Он и правда хорош. — Она надеялась номерок у него выцепить, но его нигде не видно. — Скорее всего разогревается, — Римус поднял сигарету. — Но учти: он, похоже, занят. — В смысле, у него есть девушка? — Типа того. — У рок-звезд вообще бывают девушки? Римус прикусил язык. Кристин внимательно посмотрела на него поверх сигареты. — Ну и ладно. Бедная Нелл, — она выдохнула дым. — Кстати, ты где, говоришь, учишься? — Ничего я не говорю, — хмыкнул он. — И я вообще не учусь. И с недавнего времени, кстати, не работаю. Она на секунду замолчала, будто прикидывала, стоит ли с ним вообще связываться. Но тут от Джеймса раздался свист. Он и остальные стояли у двери и ждали его. — Лунатик, разогрев закончился! Наша очередь! Ты идешь, или нам стоит заменить тебя Краучем? Барти, судя по всему, был не в восторге от идеи и тут же пнул Джеймса в щиколотку. Римус обернулся к Кристин – та уже смотрела на него с осознанием. — Извини, мне пора. Надеюсь, концерт понравится. Он затушил сигарету и с легкой ухмылкой направился к двери. Джеймс и Триш уже ушли вперед, и у входа его ждали только Барти и Регулус. — Чего такой довольный? — Прищурился Барти. — Договорился с той сумасшедшей встретиться после? — Не твое дело, Крауч. — Слушай, для парня, который одевается как фригидная библиотекарша, ты тот еще бабник, Люпин. Мне стоит рассказать об этом Блэку? Римус поднял бровь: — Дерзай. Мне же веселее будет. Он показал ему язык, на что Барти поморщился, а Регулус отвернулся, пытаясь спрятать улыбку. Внутри зала атмосфера уже изменилась. То ли The Disciples of Wonder сдулись, то ли публика просто ждала продолжения. Проталкиваясь сквозь толпу людей, Римус направился к сцене. Там Сириус стоял у огромной колонки с двумя шотами в руках. Пробираясь сквозь притихшую толпу, Римус направился прямиком в переднюю часть зала. Там он обнаружил Сириуса, который ждал его у одной из колонок размером с холодильник с парой рюмок в руках. Настоящего подъема на сцену не было, но в рамках подготовки к шоу был расстелен грязный ковер, который теперь лежал, придавленный разбросанным оборудованием. — Ты это видел? — Сказал он, указывая рюмкой на черные блоки системы, из которых состояла система мониторинга Сибиллы. — Черт, я теперь даже собственное сердце слышать буду. — Выглядим почти как профи, — ответил Римус, опрокидывая шот. Сириус ухмыльнулся ему, а затем сделал то же самое, давая Римусу возможность оценить его наряд. На нем был белый жилет с глубоким вырезом на груди и логотипом анархии, который он сам нарисовал. Также на нем снова были брюки Мэри. Они были с леопардовым принтом и расширялись к низу, открывая черные ботинки. Должно быть, это были самые обтягивающие брюки, которые Сириус когда-либо надевал. — Не понимаю, как в них вообще можно двигаться. Сириус поставил свою рюмку на выступающий на сцене динамик и подмигнул. — Легко. Просто не надеваешь ничего под них. Он повернулся к микрофону с дерзким "Не рассказывай Мэри", и с этого, по мнению Римуса, начался концерт. К тому времени, как он перекинул ремень гитары через плечо, все, о чем он мог думать, — это о Сириусе, который в конце вечера снимал с себя облегающие леопардовые брюки. Это было их первое настоящее выступление за пределами ограниченного круга, и внезапно Римусу захотелось, чтобы оно поскорее закончилось. Жаль, что они пообещали Сибилле два сета. Было очень весело находиться там, наверху. Даже десять лет спустя, когда Marauders достигнут своего пика, Римус так и не сможет привыкнуть ко всем ощущениям, которые приходят со славой, но быть на сцене с Питером, бьющим по барабанам, и Джеймсом, подпевающим Сириусу и одновременно посылающим воздушные поцелуи Лили... Да, это то, что всегда имело смысл. — Мы хотели бы посвятить следующую песню всем вам, бездельникам, стоящим в зале, — воззвал Сириус. — И моим родителям—пошли вы нахуй! Раздалось несколько одобрительных возгласов, и вскоре за ними последовало вступление к "It’s Hard to Be a Teen". Когда Сириус начал петь, Римус заметил двух девушек, Кристину и, должно быть, ее подругу Нелл, которые пробивались вперед толпы. Они взволнованно замахали ему, уже переходя на крик, и только тогда ранее скептически настроенная публика воспряла духом. Руки были прижаты ко рту, легкие начали издавать звуки, воздух прорезали свистки, и грубые, приглушенные аккорды Джеймса. Это был настоящий концерт, в самом деле... Do you ever feel like you’re hanging by a wire— Don’t move too fast, or else your luck just might snap! Isn’t there anyone left for you to admire? Someone to put your hopes in—to give a crap?! Это была песня, которая сплотила всех: ни монотонного синтезаторного шума, ни завывающего панка, ни безвкусной фолк-дребедени. Только чистый, полноценный рок. My teachers say I’ve got no clue! My parents don’t approve of you! I’m a rebel with a cause, I think I’m fucked because— It’s hard to be a law-abiding teen! Банка из-под пива пролетела через весь зал и с грохотом упала у подножия сцены, но это было не осуждение, а поздравление. Это комплимент за то, что они оторвали их, этих послушных студентов, от их бессмысленной, механической рутины. Yeah, it’s hard to be a teen, hooked on cheap nicotine, Your body’s growing up while your brain’s bringing you down! Your shoes are too tight and your hair is never right, You’d rather stay in bed, got no urge to get ahead! В дальнем конце зала Барти посадил Триш себе на плечи — или, скорее, Триш заставила его подхватить ее после того, как спрыгнула с одной из стопок пустых ящиков из-под пива. Сначала Римус не мог разглядеть Регулуса, пока Лили не взяла его за руки и не подняла их вверх своими собственными. My teachers say I’ve got no clue! My parents don’t approve of you! I’m a rebel with a cause, I think I’m fucked because— It’s hard to be a law-abiding teen! Было удивительно слышать, как голос Сириус возвращается к ним через систему мониторинга. Он пел хорошо—более чем хорошо! Он пел так, словно наслаждался лучшим моментом своей жизни... Хотя Римусу хватило бы всего лишь одного взгляда, чтобы понять это. Сириус, как обычно, прыгал по сцене, играя для каждого, кто осмеливался взглянуть на него, как будто он был единственным человеком в зале. I ain’t got no clue... Good thing I’ve got you! Толпу разрывало от восторга. Члены комитета пытались всех утихомирить, и единственной, кто осмелился перечить им, была Мэри, которая подошла к Сириусу в середине песни и повязала ему на шею фиолетовый шелковый шарф. За это он поцеловал ее в щеку, и Римус увидел, как Нелл в первом ряду упала в обморок. Понимаемо. Римусу тоже захотелось упасть в обморок. My teachers say I’ve got no clue, My parents don’t approve of you, I’m a rebel with a cause, And I think I’m fucked be-CAUSE— IT’S HARD TO BE A LAW-ABIDING TEEN! Песня закончилась финальным аккордом, а также несколькими ударами Джеймса по гитаре. Римус запыхался и вспотел. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что рев в его ушах исходит не от системы мониторинга или ударов Питера по барабанам; это были люди. Они скандировали. Скандировали название их группы. — MA—RAH—DERS! MA—RAH—DERS! Это было безумие. Никогда в жизни Римус не мог себе представить подобного ощущения. Столько людей сходят с ума от восторга по поводу того, что они создали. Того, что они сделали! Римус повернулся налево и увидел, что Сириус уже смотрит на него, с трудом поднимая и опуская грудь. Он улыбался—все его лицо сияло. Они любят тебя, одними губами произнес Римус. Нет, ответил Сириус, они любят нас! И, должно быть, это было правдой, потому что, когда Сириус снова схватил свой микрофон и спросил, не хотят ли они еще, весь зал затрясся от радостных возгласов. Они отыграли еще несколько песен перед тем, как закончить, включая ускоренную кавер-версию "Jailhouse Rock", во время которой Сириус размотал весь свой тридцатифутовый микрофонный провод, сиганув прямо в толпу и отплясывая свинг с каждой девушкой, решившей к нему подойти. Глядя, как их руки скользят по его груди и плечам, Римус вдруг почувствовал себя куда более жадным. Когда песня закончилась и Сибилла снова включила свет, он схватил Сириуса за руку и потащил прямиком в сторону гримерки. У входа в коридор одна из девчонок, поставленных следить, чтобы никто не уединялся в пустых классах для всяких сомнительных дел, бросила на них подозрительный взгляд. — Извиняюсь, — сказал Римус. — Неполадки с костюмом. Она пропустила их, одновременно отгоняя слишком любопытных фанатов, которые могли бы увязаться следом. Римусу никогда в жизни так не везло. Замка на двери не было, так что он подпер ее стулом, чтобы никто не смог их прервать. Пока он этим занимался, Сириус лениво подошел к одному из столов и облокотился на него. В этих дурацких леопардовых штанах его ноги казались бесконечными, а то, как он небрежно скрестил их в щиколотках, только усугубляло ситуацию. — Ну что, — протянул он самодовольно, — ты утащил меня со сцены. И где же у тебя тут "неполадки с костюмом"? — Вот здесь. — И Римус резко развернулся, схватил его за жилет и разорвал его пополам. На мгновение оба замерли — Сириус от внезапной полуобнаженности, Римус от собственной наглой, почти голодной дерзости. Он и сам не ожидал, что все выйдет так легко: тонкая ткань просто расползлась у него в руках. — Ах ты... — Выдохнул Сириус, одновременно ошарашенный и довольный. — Это был мой единственный жилет! — Найдем другой, — прорычал Римус. И уже в следующую секунду прижал Сириуса к столу, который обвил этими длинными ногами его талию. Обычно после концертов он умел держать себя в руках (сценический флирт Сириуса оставался на сцене), но всему есть предел. Снаружи кто-то включил музыку, и здание задрожало от басов. — Ты весь мокрый, черт, — простонал Сириус. — Снимай уже рубашку. Римус послушался и, сжав его под бедрами, прижался еще ближе, будто мог слиться с ним в одно целое. Сириус вцепился пальцами в его волосы, царапая затылок, язык скользил по губам и зубам, оставляя за собой горячие следы. Дыхание сбилось, когда руки Римуса заскользили вверх по его спине. Пальцы были грубыми от струн баса, и, возможно, все рисковало превратиться в щекотку, если бы не жадная сила каждого прикосновения. В какой-то момент Сириус снял с шеи шелковый шарф, который дала ему Мэри, и вместо того, чтобы отбросить его, обвязал им шею Римуса, сжав концы в ладонях. — Кажется, ты сейчас прямо здесь, в этой гримерке, предлагаешь мне заняться сексом, — протянул он, когда им удалось оторваться на секунду. Римус проигнорировал его и потянулся за поцелуем, но Сириус отвернулся и дернул за шарф в качестве предупреждения. — Вообще-то, это скорее класс, — упрямо пробормотал Римус, охрипшим от напряжения голосом. — Разве это не слишком скандально для бывшего старосты? — Сними штаны – и я покажу, что такое скандально. — Непослушный мальчик. — Сириус облизнул губы, но прежде, чем Римус успел поймать этот жест, тот сунул большой палец ему в рот, проводя им по небу и заставляя вздрагивать. Терпение у Римуса кончилось быстро: он уже тянулся к поясу этих чертовых тесных штанов, когда Сириус перехватил его запястья. — Если я их сейчас сниму, Люпин, то потом ни за что не натяну обратно. — Отлично. Давно пора устроить мне приватное шоу. Сириус сверкнул глазами. — Очень непослушный, — но руки отпустил и снова притянул его за шею. Это только подстегнуло Римуса. Когда ручка двери за ними задергалась, он даже не сразу остановился. — Занято! — Крикнул Сириус. Сердце Римуса ушло в пятки. Они замерли, уставившись на дверь. Снаружи стихло. Кто бы ни были снаружи, они, должно быть, услышали крик Сириуса, потому что грохот быстро прекратился. Не имея возможности понять, действительно ли нежданные гости ушли или просто ждали более удачного момента, Римус неохотно высвободился из-под длинных ног Сириуса и подкрался к двери. Стеклянное окно, из которого он обычно выглядывал, было задернуто занавеской. — Никого... Похоже, свалили. — Или ждут, — заметил Сириус. Римус пожал плечами, снова задергивая занавеску. — Если что, просто выпрыгнем в окно... Когда он обернулся, то обнаружил Сириуса обнаженным по пояс, с расстегнутой молнией на леопардовых брюках, обнажающей две острые тазовые косточки, а также прядь темных волос и— — Что ты там говорил про окно, Лунатик? Римус уже забыл об этом. Пнув ногой стул, чтобы убедиться в надежности его защиты, он с важным видом вернулся к Сириусу и развернул его так, что тот оказался зажатым между ним и краем стола. Оттуда Римус смог провести руками по плоскому животу Сириуса, мимо острых, как кинжалы, тазовых костей и ниже под плотную ткань, скрывающую все остальное. Это заставило Сириуса с тихим шипением выдохнуть, что стало музыкой для его ушей. — Ты сегодня такой нетерпеливый... Римус уткнулся лицом Сириусу в затылок, чувствуя, как тот покрылся испариной. Пальцами он стянул брюки еще ниже, пока не смог взять Сириуса в руки. — Они тебя трогали. — Нгх—кто? — Те девушки. Сириус усмехнулся. — Симпатичные, правда? И такие мягкие. Римус прикусил мягкую плоть на плече Сириуса — не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы вызвать тихий стон. Он чувствовал его руки на себе — Сириус протягивал их вверх и назад, в то время как его ногти царапали затылок и шею Римуса в поисках опоры. В конце концов, он вытянул их вперед, и, поскольку его бедра оказались прижатыми к краю стола, Сириусу ничего не оставалось, как опереться на него еще сильнее — только руки удерживали его в вертикальном положении, в то время как Римус продолжал попытки довести его до оргазма. В голове все смешалось от возбуждения. Он вспомнил концерт, то, как он наблюдал, как Сириус повторяет движения тех рок-звезд, которыми они восхищались всю свою жизнь, и в то же время делает это лучше. Он не знал, было ли это из-за того, что Сириус был воплощением Мика Джаггера, или Римус просто был бесконечно предвзят, но у него возникло ощущение, что эти два понятия абсолютно не исключают друг друга. — Лунатик... — Пробормотал Сириус. — Лунатик—хочу коснуться тебя... Почувствовать тебя. — Уверен? — Выдохнул Римус, прикусывая его ухо. — Тебе и с теми девчонками было неплохо. Сириус раздраженно фыркнул. — Придурок. Римусу этого было достаточно, и он перевернул их, чтобы они оказались лицом к лицу. После этого Сириус начал возиться с ремнем Римуса и молнией, что, по общему признанию, потребовало меньше усилий, учитывая, что на Римусе были все те же простые джинсы, которые он носил каждый день. По крайней мере, теперь они снова могли целоваться, чем Сириус в полной мере воспользовался, засунув одну руку Римусу в штаны. Другой рукой он потянулся за этим дьявольским фиолетовым шарфом и начал медленно наматывать его на ладонь. — Представь... — Прошептал Сириус, на мгновение сжав оба конца шарфа, отчего Римус вздрогнул. — Ты, я... За кулисами настоящего концерта—нас ждут сто тысяч человек. Он попытался. Но все, о чем он мог думать — Сириус. Сириус. — Ты псих. — Может быть. Но я тебя не отпущу. — Сириус потянул за шарф, заставляя Римуса опуститься лицом вниз, пока их губы не оказались в миллиметре друг от друга. — Нет, Лунатик... Я собираюсь трахнуть тебя. Если бы Сириус не поцеловал его в этот момент, Римус уверен, он прокусил бы себе язык. Они уже не были новичками в этом деле: они знали, как по-настоящему завести друг друга, и, что еще лучше, они знали, что нужно для того, чтобы закончить так, как им обоим нравится. Вначале все было не так гладко, в основном нервное перешептывание и дрожащие руки — так нормально? ты в порядке? скажи, если будет больно. скажи, что чувствуешь себя хорошо, — но в конце концов они прошли через это. Теперь Римус знал тело Сириуса, как маршруты на карте. Он расстелил для него куртку и убедился, что даже в их нетерпеливом угаре ни один из них не обгоняет другого. Это скорее похоже на танец — вот только это звучит слишком слащаво, поэтому он никогда не произносит подобного вслух. Вместо этого он просто последовал примеру Сириуса, ожидая своей очереди обнять его тело, как драгоценную вещь, и найти в нем место для себя. Вечно, подумал он, чувствуя, как Сириус обнимает его. Он хотел, чтобы это продолжалось вечно. — Никогда не привыкну к этому, — выдохнул он. — К их рукам на тебе—желающим тебя... — Да, но я твой. И это было правдой. Сириус был повсюду. И как бы глубоко Римус ни проникал в него, дыра, которую Сириус проделал в его собственном теле, была такой же глубокой. Теперь он больше не мог быть пустым. — Люблю тебя, — простонал Сириус. Он всегда говорил это так: хех, люблю тебя, как будто ждал какого-то резкого ответа, который часто получал, потому что Римус почти всегда чувствовал себя невероятно крутым, когда говорил это. Сегодняшний день не стал исключением. Он провел рукой по шее Сириуса, прижимая большой палец к его нижней губе. — Будь начеку, Бродяга. — Придурок. — Сириус облизал его палец. — Обними меня крепче. Он обнял. Позже они вышли — вдвое более потные и куда более довольные. К счастью, окно не понадобилось: Питер пришел за ними как раз в тот момент, когда Сириус пытался снова натянуть на себя узкие брюки. ("Не рассказывай Мэри"). — Если уж вы собираетесь сваливать и трахаться, могли бы делать это без десятка свидетелей, — вздохнул Питер. — Там снаружи очередь из девчонок. — Ты всегда можешь сказать им правду, Хвост, — беззаботно ответил Сириус. — У Сибиллы появится реальная тема для этих ее зинов. Питер швырнул банку из-под пива, которая с грохотом покатилась к их ногам. — Давайте быстрее! Второй сет через десять минут! Дверь закрылась, и Римус снова повернулся к Сириусу — без рубашки и с шелковым шарфом, по-прежнему надежно обмотанным вокруг шеи. Сириус на мгновение задержал взгляд на нем, выглядящим выебанным и совершенно сногсшибательным. — У нас еще десять минут, — пробормотал Римус. — Мы и с меньшим запасом справлялись. — Второй раунд? — Сириус недовольно фыркнул. — Я только штаны обратно натянул. Но если ты хочешь добиться еще одного визита Хвоста... Римус застонал, обхватывая руками обнаженный торс Сириуса в знак протеста. — Нам не следовало создавать группу. Это пустая трата времени. — Ты прав. Возможно, нам стоит уволиться и устроиться на работу в один из секс-шопов в Сохо. Гораздо больше подходит для перепихона. — Он развязно натянул шарф, и Римус покачал головой, чувствуя, как его щеки заливает самый настоящий румянец. — Мм, да, звучит заманчиво. — Отступив на шаг, Римус наблюдал, как Сириус снова надевает ботинки. Его жилетка все еще валялась порванная, и когда Римус начал оглядываться в поисках замены, Сириус толкнул его локтем и сказал, чтобы он не беспокоился. — Думаю, мне идет, что скажешь? Новая волна ревности захлестнула Римуса, когда он увидел, как Сириус проходит мимо девушек, ожидающих в коридоре у гримерной. Он снова надел белую жилетку, только теперь она была расстегнута, отчего было видно еще больше кожи. Протиснувшись сквозь толпу, они встретились со своими друзьями у наспех организованного бара, где Джеймс уже ждал их с пивом и понимающим видом. — Вы вообще не можете сдержаться, да? — Задумчиво произнес он, теребя разорванный жилет Сириуса. — Господи, Лунатик. Ты просто зверь. — Чертовски верно подмечено, — ухмыльнулся Сириус. — Заткнись, — сказал Римус Джеймсу, присаживаясь на один из шатких табуретов перед стойкой. Вокруг них образовался своего рода кружок, состоящий из других студентов, желающих поглазеть на них, но недостаточно наглых, чтобы предположить, что они действительно могут присоединиться. Римус, который привык к тому, что его уважали только за шалости, которые они устраивали в школе, встревоженно огляделся. Казалось, он ждал подвоха; как будто очень скоро материализуется единственный здравомыслящий человек в зале, чтобы отчитать их за то, что сыграли просто ужасно во время последнего сета. У стойки бара Лили удобно устроилась на коленях Джеймса, в то время как Питер и Мэри, казалось, были поглощены своим разговором. — А где Мойра? — Спросила Мэри. От этого вопроса Питер слегка заерзал. — Увижусь с ней завтра. Рок-концерты – это не совсем ее... — А где мой братец? — Задумчиво протянул Сириус. — Барабаны пустуют, а я хотел подбить его сыграть что-нибудь. Думаю, "Moby Dick" он бы осилил. Несмотря на его шуточки, ответа ни у кого не было; Регулус и остальные куда-то пропали. Скорее всего, снова стреляют сигареты на улице или заперлись в туалете, пока кого-то из них выворачивает наизнанку. Римус надеялся на первый вариант, но Сириус особо не переживал. — Да ладно. Вряд ли они успеют вляпаться в что-то похуже, чем мы, — ухмыльнулся он, многозначительно толкнув Римуса локтем. — И во что же это вы вляпались? Голос донесся с другого конца стойки. Там сидел незнакомец, которого Римус сначала принял бы за какого-нибудь самодовольного студента-бизнесмена. Он пил пиво и выглядел слишком уж прилично: кремовый пиджак, дорогие часы, темно-рыжие волосы и легкая щетина на красивой челюсти. Точно не студент. Может, преподаватель? — Хорошее шоу устроили, парни, — сказал он и кивнул на свободный табурет рядом с Римусом. — Можно? — Делай как хочешь, — пожал плечами Римус. Незнакомец пересел к ним, оставив свое пиво. Уселся, постучал двумя пальцами по стойке – и бармен молча поставил перед ним новый напиток. — Гидеон, — представился он, протягивая руку. — Я за вами наблюдал. — В хорошем смысле или в странном? — Фыркнул Сириус. — В нашей индустрии разница невелика, — усмехнулся Гидеон. Он кивнул Питеру: — Мне понравилось твое соло в последней песне. Можешь дать фору самому Митчу Митчеллу. А ты... — Он указал на Джеймса, — если будешь играть еще жестче, струны не выдержат. Джеймс замялся: — Ну я... — Я видел, как Джонни Рамон порвал три струны за пять минут, а он не делал и половины того, что сделал ты. Джеймс и Питер переглянулись: похвала явно выбила их из колеи. Но у Римуса внутри что-то неприятно зашевелилось. Он уже слышал такие разговоры, и ничем хорошим это не кончалось. К счастью, насторожился не он один. — Мы можем чем-то помочь? — Спросил Сириус. — Пока не решил, — улыбнулся Гидеон. Потом повернулся к бармену: — Четыре пива. И два игристых мескаля для дам. — Я буду пиво, — сказала Лили, прищурившись. — Я – коктейль, — заявила Мэри, уже открывая банку. — Слушай, Гид—Можно тебя так называть? — Только друзья меня так зовут, — ответил он. Мэри улыбнулась своей фирменной "поймала тебя на крючок" улыбкой. — Отлично. Так вот, Гид, не обижайся, но ты не похож на обычного студента. В гости заглянул? — Люблю сообразительных женщин, — кивнул он. — Вы меня раскусили, мисс... — Мэри. — ... мисс Мэри. Видите ли, я редко бываю на таких школьных концертах, но птичка нашептала, что сегодня может быть интересно. И... — Он поднял пиво, — похоже, птичка не соврала. — Откуда ты? — Спросил Римус. — Из Плимута. — Я не об этом. Почему ты здесь? Гидеон сделал глоток, улыбаясь поверх бутылки. — Пожалуй, стоит представиться как следует. — Он полез во внутренний карман пиджака. — Меня зовут Гидеон Пруэтт. И я представляю, возможно, лучшее деловое решение, которое вы когда-либо примете. — Ну да, конечно, — фыркнул Джеймс. — И ты, естественно, из EMI? — Ха, не совсем. Гидеон достал визитку с золотым тиснением. Римус взял ее, Сириус заглянул через его плечо.

Гидеон А. Пруэтт

Менеджер по связям с общественностью, Spectre Records Ltd.

— Spectre Records? — Переспросила Мэри. — Это что вообще? Никто не ответил. Сириус выхватил визитку и тут же прихватил пиво — бесплатное есть бесплатное. — С чего нам верить, что это не подделка? — Спросил он, поднимая карточку. — Возможно, ты просто лжец. — Часто вам подсовывают поддельные визитки? И снова никто не ответил — слишком стыдно признать правду — и Гидеон внимательно склонил голову набок, прежде чем в конце концов отрицательно покачать ею. — Ладно. Раньше я работал в EMI. Мы с братом работали там офисными ассистентами в семьдесят первом. Мы оба хотели стать менеджерами, но в EMI все слишком сложно. Слишком много бюрократии, слишком много судебных исков, которые нужно пройти, чтобы что-то сделать. Поэтому они и проспали эпоху панка. А Spectre рискнули и мы их еще ни разу не подвели. Так что, может, поможете мне продолжить серию удач? Они не понимали, к чему он клонит, пока он не вытащил кассету. MARAUDERS, APRIL 1979 Гидеон ухмыльнулся: — Слышал, вы фанаты. И тут до них дошло, что это было по-настоящему. Этот парень был заинтересован не только в том, чтобы делать им комплименты, и он не просто давал обещания. Он предлагал им сделку. — Твою ж мать... — Выдохнул Джеймс. — Это значит, Газ Спектр реально слушал нашу демку? — Слушал – громко сказано, — усмехнулся Гидеон. — Скажем так, он услышал кое-что, и этого кое-чего оказалось достаточно, чтобы послать кого-нибудь на разведку. Меня. Что, я бы добавил, довольно важно. Обычно мы просто посылаем стажера, но, так как на записи многие группы могут звучать более-менее прилично, а меня интересует только малая доля тех, кто может звучать хорошо и в живую, я вызвался приехать сам. — И ты думаешь, мы можем? — Выдавил Питер. — Кого волнует, что думаю я? — Отмахнулся Гидеон. — Главное – публика. А судя по тому, что я видел, вы на правильном пути. Они явно ожидали другого ответа. — Ты даже не собираешься нас ни о чем спрашивать? — Пролепетал Джеймс. — Не спросишь, кто из нас пишет песни? Какой у нас имидж? — Вы что, кроссдрессеры или что-то такое? Они покачали головами. Мэри деловито подняла палец: — Ну, Сириус мог бы сойти за— Сириус быстро зажал ей рот. — Сколько денег ты хочешь вперед? Гидеон усмехнулся. — Нисколько. Нисколько?! — Думаете, если бы Queen пришлось заплатить лейблу, мы бы когда-нибудь получили что-то столь же замечательное, как "Bo-Rap"? Ответ Гидеона отличался от всего, что Флетчер пытался им навязать, и не только потому, что он не просил денег. Половину работы Флетчера сделала за него их наивность, но на самом деле их подвел его подвешенный язык. Флетчер никогда не давал им вставить ни слова, и теперь Римус знал, что у них просто не было времени осознать, что ни одно из его слов не имело смысла. Он продал им мечту со скрытой ценой, а затем забрал ее, как только получил деньги. Теперь, когда они немного лучше разобрались в этой игре, стало очевидно, что Гидеон не собирался все усложнять. — Так что, — спросил Сириус, — ты хочешь подписать с нами контракт...? Вот так просто? — Нет, это работает не так. — Гидеон придвинул свой табурет поближе, ритмично двигая руками, пока говорил: — Посмотри на это с другой стороны: допустим, мы подпишем контракт до того, как вы успеете доказать свою состоятельность, и окажется, что я не услышу голоса обладателя "Грэмми". Тогда компания получает контракт на четыре альбома, которые не будут продаваться, а я остаюсь без работы. Будьте уверены, Spectre возьмет на себя первоначальное бремя, организует несколько концертов, возможно, даже в больших городах. У нас нет огромных стадионов или бездонных рекламных бюджетов, но если вы докажете нам, что можете удерживать внимание публики в течение нескольких часов каждый вечер, то, возможно, у вас появится шанс получить этот контракт. — То есть тур? — Джеймс выпрямился. — Вы хотите отправить нас в тур по стране—реально? Гидеон улыбнулся: — Как насчет Раундхауса? Да это же все равно что спросить, хотели бы они выиграть в лотерею. — О, я знаю это место! — Воскликнула Мэри. — Раньше я занималась балетом в маленькой студии неподалеку. Гидеон подмигнул ей, затем нежно подтолкнул Римуса локтем, как бы говоря: Видишь? Но что-то в предложении менеджера его насторожило; потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что именно. — Погодите. Раундхаус же закрыт. Subway Sect только что отменили шоу. Говорят, крыша обваливается. Гидеон понимающе кивнул. — Ты прав. Никто не пользовался этим зданием с прошлого лета, с тех пор, как Siouxsie and the Banshees чуть не снесли крышу. Буквально. Все там нуждается в хорошем ремонте, но, к счастью для нас, я знаю парня, который раньше этим занимался. Его зовут Джефф Гилби, он хороший парень. Купил здание, когда оно закрылось, и все лето сам ремонтировал крышу, только теперь еще и пол прогнил, и его, по сути, списали. Он хочет продать его, чтобы компенсировать убытки, но у меня есть пара других групп, которые сначала хотели бы там поиграть. Если вы готовы провести со мной вечер на сцене, то есть небольшой шанс, что я смогу пригласить вас, но только если вы заинтересуетесь. — А это безопасно? — Спросила Лили. Менеджер улыбнулся. — Кто сказал, что рок-н-ролл безопасен? Прежде чем кто-либо успел ответить, Сириус вскочил со стула: — Собрание группы! Несмотря на внезапный интерес нескольких студентов к происходящему, четырем парням удалось уединиться в углу, где они склонили головы друг к другу, чтобы переговорить. — Я не знаю, — начал Джеймс. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, не так ли? — Всегда будет звучать слишком хорошо, — возразил Сириус. — Такой шанс выпадает раз в жизни. — Но он ведь такой обаятельный и красивый. У тебя что, нет ни малейших подозрений? — Ты что, на его лицо пялился? — Протянул Питер. Джеймс закатил глаза, но остальные уже начали хихикать. — Твою девушку он уже достаточно очаровал, — с жаром добавил Римус. На другом конце зала они увидели, как Лили и Мэри хихикают над чем-то, что говорил Гидеон. Теперь у каждой было по новой порции выпивки, и они потягивали ее, когда модный менеджер оперся локтем о стойку. — Не могу ее за это винить, — пробормотал Джеймс. Во взгляде, который Сириус бросил на своего лучшего друга, читалось недоумение, но прежде, чем он успел задать вопрос, Питер уже вмешался в разговор: — Я думаю, мы должны согласиться. — Правда? — Спросил Римус. — Да, он не может лгать. — С чего ты взял? — Это ведь очевидно, не так ли? Рыжие не умеют лгать. — "Рыжие не умеют лгать"? Чего?! Где ты, черт возьми, это услышал? — Уставился на него Сириус. — Сим. Он как-то сказал мне, что это что-то вроде правила. — Правило, которое касается только рыжих? Тебе сколько—четыре? — Заткнись! Джеймс фыркнул в ладонь. — Пит, дружище, — рассмеялся он, — по-моему, твой брат тебе наврал. Питер недовольно буркнул, щеки у него покраснели, и Сириус хлопнул его по спине. — Забей на этих рыжих, — сказал он. — Лунатик, ты что думаешь? Римус обхватил себя за шею сзади обеими руками. — Это, конечно, неплохой шанс... Думаю, мы потом сами себя не простим, если упустим его только потому, что этот тип какой-то уж слишком "учтивый". — О, так ты тоже считаешь его горячим, да? — Я не это имел в виду, и ты прекрасно— — Ага-ага, я понял, — Сириус цокнул языком. — Ладно. Знаю, репутация у меня так себе, но я все равно считаю, что идея хорошая. Типа, это же наша демка, и если этим вонючим ублюдкам из Spectre Records она зашла, то, может, вот оно! Может, это именно то, чего мы ждали! — Конечно, но не так уж много групп добиваются успеха в девятнадцать, — мрачно пробормотал Римус. Сириус схватил его за руку. — Мы не просто какая-то группа. И ведь правда. Так и должно было быть. — Ну? — Подхватил Джеймс. — Каков вердикт? Без лишних слов четверо мародеров переглянулись и по очереди кивнули, полностью соглашаясь друг с другом. — Мы принимаем твое предложение, — объявил Сириус, когда они вернулись к бару. — Только скажи, в какой день мы встречаемся со Спектром. Гидеон поставил банку хард-зельцера, уже готовый расхохотаться: — О нет, со Спектром вы не встречаетесь. У Газа нет времени на каждую студенческую группу, которой посчастливилось закинуть демку в его почтовый ящик. Не-а. Вы, ребятки, сыграете концерт в Раундхаусе – это уже более чем щедрое предложение – а потом, если я решу, что вы того стоите, сведу вас со Спектром. Идет? Отказываться они явно не собирались. Если уж на то пошло, Гидеон был прав: выступление в Раундхаусе — это шанс из разряда "один на миллион". Встав со стула, Гидеон пожал каждому руку, а Лили с Мэри радостно захлопали. — Это так круто, — сказала Мэри. — Наша группа неудачников скоро станет еще большей группой неудачников! — Иди сюда, — протянул Сириус, — подари этому неудачнику поцелуйчик. Она пискнула, сначала отталкивая его, но потом все-таки схватила его лицо обеими руками и оставила ярко-вишневый отпечаток губ прямо на середине щеки. В этот момент вернулась Сибилла, тут же поздравила их с хорошей новостью, а затем начала отчитывать за опоздание ко второму сету. — Ну вы даете, уже нарасхват, — самодовольно сказал Гидеон. После еще одного воодушевленного рукопожатия Джеймс и Питер поспешили обратно к установке у сцены. Сириус пошел следом чуть позже, пробормотав что-то про необходимость отлить, но все же задержался, чтобы досмотреть, как Гидеон допивает свое пиво. — Вы не пожалеете об этом, — сказал он менеджеру. — Marauders станут самой классной группой в мире, понял? — Да? И кто это сказал? — Я. Только что. — Ну, тогда... Постарайся не сглазить. И Гидеон чокнулся своей банкой с Сириусом. После этого, когда Сириус ушел в туалет, провожать менеджера остался только Римус. Он проводил его до двери, где Гидеон дружески хлопнул его по плечу. — Жаль, не смогу остаться на ваш второй сет. Allman Brothers сегодня прилетают в Хитроу, надо их встретить. У них первый тур по Британии после перерыва, и Газ хочет, чтобы их приняли как следует. — Понятно, но насчет Раундхауса— — Расслабься, пацан! Нужно немного времени, чтобы все устроить, но все получится. Просто проявите немного терпения... И у вас есть моя визитка. А у меня – ваша. — Уже отступая к выходу, Гидеон вытащил из кармана их демо-кассету и помахал ей в воздухе. — Удачи, ребята. Надеюсь, однажды такие группы, как Allman Brothers, будут у вас на разогреве. Римус не был большим фанатом Allman Brothers, но не мог отрицать легкий трепет, когда смотрел, как Гидеон уходит. — Ты, между прочим, помогла всему этому случиться, — сказал он Лили, вернувшись к бару. — Правда? — Да. Ты выбила нам концерт у Сибиллы. Из-за тебя Гидеон вообще пришел. — Думаешь, он не пришел бы поглазеть на вас в Шнурок? Римус пожал плечами. — Господи, Лилс, я просто хотел поблагодарить тебя— — Пожалуйста, Римус, — мягко перебила она. — Все, что угодно ради объекта моей глубочайшей привязанности. Но я буду ждать посвящение в конце твоей первой автобиографии. Он обнял ее, утонув в тепле, а когда они отстранились, Лили ткнула его пальцем в нос и продолжила потягивать свой дешевый коктейль. Где-то между дерзким заявлением Сириуса и уходом Гидеона с передней части зала вдруг зазвучала быстрая барабанная дробь. Решив, что это Питер, Римус не обратил внимания, пока по другую сторону от Лили не появилась Мэри с ошарашенным выражением лица. — Вы, блин, ни за что не поверите. И, возможно, они бы и не поверили, если бы не видели истерику Рэта Скэбиса на том концерте. Честно говоря, Римус все равно удивился. После того, как Регулус тогда наорал на Сириуса и Джеймса за их непрекращающуюся болтовню по дороге домой, он бы скорее ожидал, что тот вообще больше ни ноты при них не сыграет, но вот он, за барабанной установкой Питера, лупит по ней что есть мочи. Триш и Барти стояли позади него с восторженными, хоть и явно пьяными лицами. Сам Регулус даже не поднимал головы, словно длинные волосы были шорами, отсекающими весь мир. — Черт возьми! Почему никто из вас не сказал мне, что Регулус умеет играть на барабанах?! — Возмутилась Мэри. — Мы сами только недавно узнали! — Почти прокричала Лили, перекрывая грохот. — Он никому не говорил, даже Сириусу! — А он хорош! Да что там, очень хорош... Она указала на толпу студентов у сцены. Большинство просто качали головами в такт, но по мере продолжения соло людей становилось все больше, а некоторые даже кричали и поднимали бокалы. — Офигеть, — сказала Мэри, когда Регулус начал долбить по хай-хэту и крэшам. — Может, вам стоит взять его в группу. Раздумывать над ее шуткой времени не было. Римус уже заметил Питера, который мчался к ним, а за ним – обеспокоенный Джеймс. — Лунатик, иди скажи брату Сириуса, что пора остановиться. Если Гидеон услышит этот бардак, все может накрыться! — Гидеон уже давно ушел, — ляпнул Римус. — Почему ты сам не попросишь его остановиться? — Я пытался! Этот наглый идиот меня послал! — Не знаю, по-моему, Регулус просто балуется, — рассудил Джеймс. — Посмотри на него: он явно в хлам или типа того. — В хлам и при этом играет так?! — Взвыл Питер, указывая на Регулуса. — Да он как Кит Мун, если бы тот был под аддераллом. От другого барабанщика это могло бы звучать как комплимент, но Римус знал, что это не он. Больше всего Питер ценил точность. Он равнялся на таких, как Нил Пирт и Бадди Рич, на тех, кто славился безупречной техникой. Показные соло и бешеная скорость его не интересовали, и Marauders обычно не жаловались. Задача барабанщика — держать ритм, а это непросто, если полагаться только на инстинкт. Питер провел сотни часов, оттачивая их композиции, часто подстраиваясь под любые прихоти Сириуса или Римуса. Он был хорошим командным игроком — когда хотел — и, возможно, заслуживал большего понимания. Но Римус все еще был на подъеме после предложения Гидеона. Возвращаться на землю не хотелось, поэтому он просто сказал: — Это всего лишь барабаны, Пит. — Неправда! — Выплюнул Питер. — Господи, ты вообще ничего не понимаешь, да? Он резко развернулся и ушел, оставив остальных в замешательстве. — Куда он? — Заскулил Джеймс. — Сибилла нас убьет, если он свалит—у нас же еще целый сет впереди! — Мы пойдем за Питером, — сказала Лили, беря Мэри под руку. — А вы, два идиота, пока подумайте, как утихомирить Регулуса. Это прозвучало как выговор в начальной школе. Джеймс неловко переминался с ноги на ногу, а Римус искал взглядом Сириуса—безрезультатно. К тому времени, как они пробрались через толпу к Триш и Барти, Регулус все еще играл. Несколько девушек подошли ближе и пытались с ним заговорить, но он не отвечал и даже не смотрел на них. К счастью, Барти болтал за двоих. — Видел, как Пит устроил сцену, — усмехнулся он. — Бедняга. Тяжело, наверное, чувствовать себя второсортным в собственной группе. — Закрой пасть, Крауч, — прорычал Джеймс. — Я знаю, это ты подбил Регулуса на это. И это барабаны Питера. Барти поднял руки в притворной капитуляции и жестом показал Регулусу продолжать. Джеймс осторожно шагнул вперед. — Регулус? — Крикнул он, наклоняясь, но тут же отдернул голову, когда тот замахнулся на крэш. — Регулус! Эдж, это я, Джеймс! Можешь... Ну, остановиться на секунду? Толпа уже начала недовольно гудеть, но Регулус все-таки остановился. Медленно, будто выходил из транса. — Ты как? — Спросил Джеймс. — War Pigs... — Чего? — Я сказал, песня называется "War Pigs"! Да отъебись ты! Он говорил с Джеймсом так же, как с надоедливыми девчонками, понял Римус. Джеймс, кажется, не сразу это осознал и выглядел почти задетым. — Регулус, дружище? — Позвал Римус, подходя ближе. — Ты в порядке? Регулус проигнорировал его, снова ударив по малому барабану и отбивая ногой ритм на бас-бочке: бум-бум-бум-бум! Римус повернулся к остальным: — Сколько он выпил? — Да так, банок двенадцать, — зевнула Триш. — И щепотку травки. — Это не перебор? — Буркнул Джеймс. Она пожала плечами. — Да этот неженка почти никогда не курит. Сам попросил после первого сета. Не видела причин отказывать. — Да? А я могу назвать штук двенадцать причин, — усмехнулся Римус. К этому моменту Джеймс уже держал Регулуса за плечи и медленно вытаскивал его из-за установки. — Вот так, чемпион, — улыбнулся он, обнимая его за плечи. — Пойдем воды попьем. Сначала Регулус вроде бы не сопротивлялся, но тут одна из девушек подошла и взяла его под руку. Она едва успела сказать пару слов, как он резко вырвался с таким выражением лица, будто сунул пальцы в розетку. — Извини, — сказал Джеймс. — Он сейчас не в себе. Девушка отступила разочарованно, а Регулус наконец понял, кто его ведет. — Поттер... — Это я. — Уб–убери руки. — Не выпендривайся, Эджи. Сейчас воды попьем и все будет— — Я сказал отвалить! Крик был злой, вязкий, и Джеймс тут же отпустил его от греха подальше, пока тот не решил зарядить ему палочкой по голове или что похуже. — Мне не нужна твоя помощь, — заплетающимся голосом сказал Регулус. — Не... Не трогай меня. — Так, — выдохнул Джеймс, — можешь сказать, какое сегодня число? Или хотя бы как тебя зовут? А то выглядишь так, будто настолько под кайфом, что можешь улететь в космос, приятель. — Отъебись. Иди лучше к своей идеальной подружке-старосте и оставь меня в покое хоть раз, тупой придурок! Кто-то из стоящих рядом прыснул со смеху, и Римуса накрыло отчетливым дежавю. — Мы что, обратно в школу вернулись? — Пробурчал он, шагнув вперед. Он вытащил барабанные палочки из рук Регулуса – тот даже не сопротивлялся – и толкнул его в плечо. — Давай, топай, засранец, а то на руках понесу. От взгляда, которым его наградил Регулус, могло бы прокиснуть молоко, но Римусу было плевать. Он снова слегка подтолкнул его и обернулся к Джеймсу: — Прости, Сохатый. Давай ты лучше поищешь Питера и девчонок? А я разберусь с ним и вернусь. Джеймс кивнул, еще раз взглянув на Регулуса — тот не ответил. — А вы двое, — Римус ткнул пальцем в Барти и Триш. — Еще один подобный фокус – и будете ночевать на улице. Триш послала ему воздушный поцелуй. Барти тоже, только у него это вышло куда более пошло. У бара Римус усадил Регулуса на один из пустых табуретов и пододвинул к нему стакан воды. — Джеймс просто пытался тебе помочь. Не обязательно было на него набрасываться. — Да? Ну так Поттер может пойти нахер. Римус закатил глаза, раздраженно постукивая палочками по стойке. — Знаешь, то, что у тебя там маленький пунктик на Лили, не дает тебе права вести себя как мудак с Джеймсом каждый раз. Регулус опрокинул стакан, и вода почти залила весь перед его штанов. — Какого черта— — Еще раз скажешь такое – и я тебе глаза вырву, Люпин! — Господи... Ты где это услышал, в фильме с Аль Пачино? — Римус выудил из мусорки стопку старых газет и начал вытирать воду. — Ты через пару дней возвращаешься в школу, — пробормотал он, — уверен, что хочешь уехать на такой ноте? — Отвали. — Тебе бы поработать над своим характером. Уже как заезженная пластинка звучишь. — Не психоанализируй меня. Я за это людям плачу. Римус покачал головой. Выбросив мокрые газеты, он жестом попросил еще воды. — Ты хотя бы рад, что приехал? — Нет, ваш первый сет был дерьмовый. — Наглый придурок... Я про Лондон. Ты тут всего четыре... пять недель. Регулус замолчал, глядя на воду. — Сириус переживает, — сказал он спустя время. — Я вижу это каждый раз, когда он на меня смотрит. — Еще бы он не переживал. Ты его брат. — Нет. Он боится, что я вернусь в школу и стану делать все, чего хочет наша мать. Боится, что я стану таким же, как остальные в нашей семье – отвратительным. Римус отвернулся, скрывая невольную гримасу за почесыванием затылка. Он не ожидал таких откровений. — А ты... Станешь? Он сам почувствовал, насколько глупо это прозвучало, но не придумал, как выразить мысль иначе. — Я не хочу, — сказал Регулус. — И... Я не хочу идти в университет. Эти слова, мягко говоря, удивили, особенно из уст такого умного и талантливого парня. Хотя, с другой стороны, Сириус был таким же. — И какие тогда планы? — Никаких. — Вообще никаких? Регулус что-то пробормотал. — Что? — Я сказал—что мне... возможно... нравится быть в Лондоне... — О!? — Римус постарался не звучать самодовольно. — Серьезно? — Да. Но это не план. — Кто сказал? Думаешь, мы сюда приехали с готовой работой и идеальной квартирой? Да нифига. Разбирались по ходу, как и все. Нам, конечно, помогли: наследство Сириуса, родители Джеймса и Питера... Кхм... Лили. Но мы справились. И ты тоже во всем разберешься, если захочешь. Регулус закатил глаза. — Ненавижу твои мотивационные речи. — Да, я знаю. К этому моменту бармен снова подошел, предлагая Римусу пиво. Он впервые за долгое время отказался и попросил воду. Получив стакан, он поднял его в сторону Регулуса. — За то, чтобы разобраться. — Ты серьезно хочешь, чтобы я с тобой чокнулся? — Давай, не выделывайся. А то скажу Джеймсу, что тебе нравится его девушка. Регулус мрачно посмотрел на него, но все же нехотя поднял стакан и стукнул им о стакан Римуса. Тот, довольный собой, сделал глоток — и как раз в этот момент увидел, как Сириус несется к ним от задних дверей. — Вот вы где! — Крикнул он, обхватывая Регулуса сзади. — Эдж! Ты слышал новости? Твой старший брат будет хедлайнером в Раундхаусе! — Поздравляю, — прошипел Регулус, уже отталкивая его. — Жаль, что тебя там не будет. — Он еще попадет на другие концерты, — сказал Римус. — Правда, Эдж? Регулус закатил глаза, поднимая свой стакан. — Заткнись, Люпин...

★★★

"My teachers say I’ve got no clue! My parents don’t approve of you!" Впервые я услышала эти строки в одном пабе на Саут-Бэнк. Когда через несколько недель они снова зазвучали у меня в голове, я поняла — надо возвращаться. Еще неделя, и я уже писала их название на каждом клочке чека, который попадался под руку. Я заплатила какому-то пацану четыре с половиной фунта, чтобы он нацарапал текст на стенах станции метро, а потом сфоткал это. То фото до сих пор у меня в бумажнике — скоро оно окажется на обложке этого журнала. MARAUDERS. Это, должно быть, любовь. На дворе 1979-й — панк мертв. "God Save the Queen" — королева спасена. Британской поп-музыки больше нет, а Боуи свалил за океан, чтобы закидываться кислотой с Игги в Нью-Йорке. Все, что осталось — это нью-вейв, бешеная скорость и дерганые аккорды ми-бемоль. Только вот, похоже, никто не сообщил об этом MARAUDERS. С мелодичными песнями и почти безупречными манерами эта четверка не претендует на титул новых королей панка — да им и не надо. Они — что-то совсем иное. Что-то старое, что-то новое, что-то заимствованное — полноценный дебют. Слышите их? Римус опустил номер фанзина Slasher Chick, который Сибилла ему вручила. Он уже сбился со счета, сколько раз перечитал его с вчерашнего утра — и все равно было мало. По словам Сибиллы, после их выступления, которое прошло всего четыре дня назад, уже разошлась почти сотня экземпляров. Они были не единственной темой: там еще было интервью с бывшим роуди Ramones и скандальная колонка на девятой странице под заголовком "Моя вагина не менее "дырявая", чем твоя", где разбирали взгляды католической церкви на аборты, но спорить было бессмысленно: на обложке были именно Marauders. Разобраться, кто что говорил, было непросто — Сибилла записала все в своей манере, — но Римус-то там был. И теперь, перечитывая, он видел все как наяву: Сибилла: Сколько вам лет? Сириус: Двадцать один! Питер: Врет он, нам девятнадцать. Джеймс: В его случае восемнадцать. Девятнадцать ему только в сентябре. Питер: Придурок. Сибилла: Чем вы занимались в Лондоне в последнее время? Сириус: Трахали как можно больше горячих девчонок, естественно. Джеймс: Нет, это не записывай. Римус: Поттер боится, что его мама это прочитает. Сибилла: Говорите, что хотите. Мы не на широкую публику работаем. Сириус: Да это шутка была, но мы говорим, что хотим... Сибилла: Теперь, когда Pistols распались, а Ramones вернулись в Нью-Йорк, всем интересно, что станет с лондонской сценой... Вы думаете, что вы – следующие? Питер: Я бы не сказал, что мы являемся репрезентацией всей сцены... Сибилла: А репрезентацией кого вы тогда являетесь? Сириус: Сексуальных людей. Римус: Ты сейчас как идиот звучишь. Сириус: *передразнивая Р.* Ты сейчас как идиот звучишь. Сибилла: Что думаете о нью-вейве? Сириус: Без комментариев. Сибилла: Значит, вы олдскул? Питер: Не-а, мы ньюскул. Сибилла: Мечтаете однажды выйти на американский рынок? Джеймс: Конечно! Римус: Но сначала бы в Британии закрепиться. Сибилла: Есть ли в Лондоне группы, которые вам нравятся? Сириус: Только The Damned хоть что-то понимают. Поэтому их и оставили позади. Сибилла: А американские? Питер: Разве мы не только что про Ramones говорили? Римус: Игги хорош, но его группа – так себе. И ему бы перестать тусить с Боуи – продавать саморазрушение как искусство Боуи не идет, да и Игги лучше сам по себе. Сибилла: Слышали про Патти Смит? Сириус: Да, и она слишком много болтает. Сибилла: Слишком серьезная. Сириус: Конечно! Она же артистка. Сибилла: Вы продолжаете традиции рок-н-ролла или идете против? Джеймс: А что там за традиции? Римус: Умереть в двадцать семь. Джеймс: А... Питер: Против. Однозначно. Сибилла: Какой будет ваша музыка через пару лет? Сириус: Интервью возьмешь – узнаешь. Сибилла: Вы что, комики? (Ответа нет.) Сибилла: Моды или панк-рокеры? Питер: Мокеры. Сириус: Это ты у Ринго спер. Питер: Отвали. Сибилла: Это худшее интервью в вашей жизни? Питер: Это первое интервью в нашей жизни. Сибилла: Через пару недель вы сыграете в Раундхаусе. Как ощущения? Джеймс: Не спрашивай, если у тебя нет ведра. Сибилла: Вы все из обеспеченных семей. Это мешает или помогает? Сириус: Ты говорила, что наши мамы это не прочитают? Сибилла: Маловероятно. Сириус: Херня. Римус: Ладно, мы понимаем, как выглядим. Четверо зажравшихся мажоров, которые ни дня в жизни не работали. И, может, так и есть – нам многое досталось просто так. Но мы не собираемся учить других, как им жить и во что верить. Питер: У многих есть талант, просто нет денег его развивать. Джеймс: Именно. Не каждый может позволить себе то, что сделали мы. Иногда вся жизнь – это просто проснуться и думать, как накормить себя. Сириус: Мы не утверждаем, что все осознаем. Нам дали фору – мы это видим. В основном мы работаем ради искусства. Сибилла: А что вы ответите тем, кто скажет, что вы недостаточно страдали ради искусства? Сириус: Вы не знакомы с моей матерью. Питер: И искусство – это не только страдание. Сибилла: А что тогда? Питер: Все. Это часть нашей жизни. Сибилла: Значит, вы не просто позеры? Римус: Все позеры. Думаешь, Иисус не позерствовал на кресте? Мы пишем не только о том, что знаем, мы пишем о том, что чувствуем. Будут нас ненавидеть – ну и ладно, такова жизнь. Все тебя ненавидят. Сириус: Это кто тут как идиот звучит? (Р. толкает С.) Сибилла: Люпин, это ведь ты тексты пишешь? Джеймс: Это так заметно? Наш маленький Шекспир. (Р. толкает Дж.) Сибилла: Последний вопрос: если бы вы могли сказать что-нибудь лондонской молодежи, чтобы разбудить ее, что бы это было? Сириус: Что когда тебе отсасывают не во сне, а наяву – это куда приятнее. После этого они еще несколько часов подкалывали друг друга: все тебя ненавидят, такова жизнь, не так ли, Люпин? Но в итоге Джеймс попросил у Сибиллы еще один экземпляр, чтобы отправить родителям. Теперь был конец апреля, и Регулус с друзьями должны были вернуться в школу — сдавать экзамены и жить дальше. Римус не знал, что будет потом, но у Регулуса все еще было приглашение поспать у них на диване и — если он захочет — поддержка старшего брата в выборе и оплате любого университета. Впереди уже маячило их первое большое выступление в Раундхаусе. Все становилось слишком реальным и слишком быстрым. Но сейчас пришло время попрощаться. — Уверен, что это все? — Спросил Римус, ставя последний пакет у двери. — Должно быть, — ответил Регулус, проверяя защелки на чемодане. Когда он приехал, чемодан был почти пустой. Теперь он стал тяжелым, набитым одеждой, музыкальными журналами и пластинками, которые Сириус чуть ли не силой заставил его забрать в школу. Культура, как он это назвал. — Рад возвращению? Регулус пожал плечами. — Где Сириус? — Наверху, наверное. Сейчас спустится. Регулус кивнул и посмотрел в открытую дверь. Триш и Барти уже стояли на тротуаре с сумками, ожидая такси, которое вызвала Лили. Они о чем-то спорили — Триш кривилась, Барти закатывал глаза. Она только что буркнула ему что-то на шотландском, когда он потянулся к ее лицу и тут же получил резкий шлепок по руке. — Да ты ненормальная! У тебя грязь на воротнике была – я всего лишь хотел стряхнуть! — Свою грязь стряхивай, придурок! — Господи, как же ты меня нервируешь. — Ого, какие слова. Ты вообще написать-то это сможешь? Римус провел большим пальцем по губе. — Они что, реально..? — Боже, надеюсь, нет, — скривился Регулус. — Иначе с ними жить невозможно будет. Он усмехнулся, потом сунул пальцы в рот и свистнул: — Эй, Макдафф! У меня кое-что для тебя! Триш обернулась, и Римус бросил ей маленький предмет. Барти тут же сунулся посмотреть, но она вскрикнула: — Мой ведьмин камень! — Gloine nan druidh, — поправил Римус, почти наверняка изуродовав произношение. — Ты была права. Похоже, он и правда приносит удачу. — Не удачу, — фыркнула она и прикрыла глаза ладонью. — Ты не хочешь его оставить? — Сделай одолжение и подержи его у себя до нашей следующей встречи. Она улыбнулась и крепче сжала камень. Когда Барти потянулся его потрогать, она тут же шлепнула его по руке. Что могло бы выглядеть мило, если бы это не был Барти Крауч. — Господи, — усмехнулся Римус, оборачиваясь к Регулусу. — Что ты вообще сделал с Краучем? Не верится, что я это говорю, но он вроде как стал чуть меньше мудаком. — Если думаешь, что я сейчас себе все заслуги припишу, то ты дурак. Римус тихо рассмеялся и похлопал Регулуса по плечу. В ту же секунду тот начал отстраняться, и Римус поспешно убрал руку, растирая ладони, чтобы скрыть неловкость. — Что ж... Значит, увидимся летом? — Только если Сириус не одумается раньше. — Он серьезно хочет, чтобы ты остался, — сказал Римус. — И тебе понравится Лондон. Это, конечно, не город мечты или что-то такое... Но возможностей хватает, если знаешь, где искать. Передавай Шейле привет от меня, хорошо? — Я не знал, что она твоя крестная, — сказал Регулус. — Теперь понятно, почему она о тебе столько говорит. Римус сжал губы, сдерживая улыбку. — Пойду приведу Сириуса, — сказал он, еще раз хлопнув его по руке, но на этот раз быстро, чтобы тот не успел увернуться. — Не уходи никуда, Эдж. Регулус тут же показал ему средний палец, и Римус, ухмыльнувшись, попятился к лестнице. На площадке он столкнулся с Джеймсом, который выходил из комнаты с небольшой жестяной коробкой под мышкой. — Они еще здесь? Римус кивнул вниз в подтверждение. — Это от твоей мамы? — Ага. Я сказал, что Регулусу понравился кхир, который она готовила, и она решила приготовить ему немного в дорогу, ну, как раньше готовила нам. Сириус внизу? — Не-а, похоже, прячется. Пойду его вытащу. — Ха, чертов трус. — Не дави на него, — улыбнулся Римус. — Он просто переживает, что брат уезжает. Джеймс начал спускаться по лестнице. — Клянусь, Лунатик, если бы ты сказал мне это год назад, я бы не поверил. — Я бы и сам себе не поверил, Сохатый. Оставив Джеймса, Римус поднялся по узкой лестнице в их с Сириусом комнату. Он ожидал увидеть того нервно расхаживающим по комнате и уже приготовился выдать свою обычную "мотивационную речь", но, зайдя внутрь, подумал, что в шкафу будто взорвалась бомба. Одежда валялась повсюду: на кровати и на полу, с особенно большим количеством кожи и спандекса. — Сириус, ты что творишь? — А на что похоже? — Буркнул тот. Он стоял на коленях у шкафа и рылся внизу, будто искал что-то на свалке. — Черт. Я же специально убрал сюда, чтобы не потерять, и теперь не могу найти! Перешагнув через сапог, Римус сел на край кровати, чувствуя, как матрас проседает. — Не хочешь сказать, что именно ищешь? — Мою старую кожанку. Хвост ее немного переделал. Хотел подарить Реджу на прощание. — Прекрасно. Только она вот тут лежит. Сириус так резко выпрямился, что ударился головой о ручку шкафа. Пару минут он держался за затылок и стонал, потом все-таки подполз к кровати, где Римус вытащил куртку из-под отвратительных клетчатых штанов, купленных на рынке Спиталфилдс. — Гений ты мой, — сказал Сириус, быстро чмокнув его и поднимая куртку. — Думаешь, ему понравится? Ответить Римус не успел: Сириус развернул куртку, показывая надпись ЭДЖ, размашисто выведенную белой краской на спине. Ниже — маленькое made in London, раскрашенное в цвета британского флага. — Ну как? — Ухмыльнулся он. — Еще и в темноте светится. — Ты хочешь честный ответ? — Ладно, это больше шутка, — признал Сириус, перекинув куртку через руку. — Просто хотел, чтобы у него осталось что-то на память. — Думаю, он и так не забудет. На секунду повисла тишина, потом Сириус снова наклонился и поцеловал его. Медленно, вдумчиво, с какой-то ностальгией. Когда они отстранились, он закрыл глаза и прижался лбом к Римусу. — Знаешь... Когда я узнал, что Альфард оставил мне деньги, я думал, что это для нас двоих. Наверное, он просто хотел, чтобы родители до них не добрались. Но потом, когда мы с Реджем поссорились... Я решил, что моя помощь ему не нужна. Римус провел пальцами по его волосам. За год они стали еще длиннее и теперь свисали ниже ключиц. Он вспомнил, как на Рождество Сириуса приняли за девушку в каком-то дорогом бутике. Тот тогда смутился, но быстро расправил плечи, когда Римус сказал, что на него просто засмотрелись, потому что он красивый. — Ты слишком много переживаешь, — тихо сказал Римус, снова целуя его. — Ставлю пять фунтов, что он будет ехать домой в ней всю дорогу. Сириус широко улыбнулся. — Принимаю ставку. Легким толчком он опрокинул Римуса на кровать и навалился сверху, куртка зажалась между ними. Он устроился у него на бедрах, целуя, пока ремень неприятно впивался в спину, но это, тем не менее, уже не имело значения. Они так и лежали, пока с улицы не донесся гудок машины, и Сириус резко сел. — Черт. Уже? — Такси приехало, — кивнул Римус, вытирая губы. — Иди попрощайся. Может, уговоришь его приехать на лето. — Да... Да, точно! Ты иди задержи его. — Зачем? — Я где-то оставил барабанные палочки и теперь не могу их найти. — Ну конечно. Поцеловав его в щеку, Римус пробрался через весть этот хаос и спустился вниз. Уже на первом этаже он услышал голоса у двери. — Прости, что сорвался на тебя вчера, — говорил Регулус. — Не волнуйся об этом, — ответил Джеймс. — Ты был пьян. — Да, но я не это имел в виду. Я о том, что сказал тогда. — Все нормально. Я сказал Лили, и она тоже тебя простила. — А, хорошо... Римус замер на ступеньке. Они стояли друг напротив друга в прихожей: у Регулуса в руках была коробка с выпечкой от Эффи, и он смотрел на нее с сомнением. Это что, тот самый момент? Джеймс наконец понял, что у Регулуса чувства к Лили? — Сириус правда рад, что ты приехал, — сказал Джеймс. — Жаль, что мы пропустим твой день рождения. — Ничего. — Но ты реально всех нас поразил на концерте The Damned! И вчера тоже, до того, как остановился. Я никогда такого не видел. Регулус поднял взгляд, и, Римус мог поклясться, в его глазах мелькнула надежда. — Да? — Конечно! Я до сих пор думаю, что ты можешь собрать свою группу. Если захочешь. Сириус, может, и устроит истерику – это ведь его мечта – но обязательно смирится. Регулус резко покачал головой. — Это просто хобби. Мне не нужны мечты. — Жаль, — сказал Джеймс. — Ты сильный. Ты смог бы сделать все, что захочешь. Все, что для этого нужно, – это немного храбрости. Сириус как-то сказал мне об этом. — Храбрости? Правда...? — А почему нет? Вспомни концерт: это один из самых смелых поступков, что я видел. Ты вышел, когда никто не решался – это же безумие! Значит, иногда нужно еще немного безумия и бум! Все, чего ты хочешь, сбудется. — Так теперь это еще и безумие, — усмехнулся Регулус. — Они связаны, — улыбнулся Джеймс. — Когда чего-то хочешь, нельзя просто ждать. Надо сделать что-то безумное, чтобы это случилось. И именно этот момент Римус потом еще долго будет вспоминать с сожалением. Настолько он был далек от истины, что когда Регулус поднялся на носки и поцеловал Джеймса в губы, то он еще и удивиться умудрился. Стоит отдать должное Джеймсу: шокировано в сторону он не отскочил. Глаза у него расширились, он схватил Регулуса за плечи. Регулус тут же пришел в себя и отпрянул, весь красный. — Прости, мне... Мне просто нужно было это сделать. О-один раз. А потом Регулус исчез, подхватив свой чемодан и выскочив за дверь, крепко прижимая к груди коробку. Джеймс стоял ошарашенный. Когда Римус, наконец, спустился по лестнице на ватных ногах, тот повернулся к нему с открытым ртом. — Лунатик, ты видел...? Римус кивнул. — Но я–я не... — Знаю, Сохатый. Джеймс осунулся, его руки безвольно повисли по бокам. Снаружи, на тротуаре, Барти помогал Регулусу запихивать чемодан в багажник такси. Он что-то говорил ему, в основном жалуясь на Триш, но Регулус, казалось, не обращал на это никакого внимания. Затолкав вещи внутрь, Регулус захлопнул крышку багажника и оглянулся внутрь квартиры. Должно быть, он заметил, что они смотрят на него, потому что быстро отвернулся и поспешил на заднее сиденье такси. — Наверное, мне стоит сказать Лили, — глухо сказал Джеймс. — Так ведь обычно делают? Нужно–нужно сказать... — Могло быть хуже, — сглотнул Римус. — Это же он тебя поцеловал. — Да, точно. Поцеловал. — Пауза. — Но, может... Не стоит говорить Сириусу. Римус удивленно взглянул на него, но прежде, чем Джеймс успел начать оправдываться, Сириус с грохотом сбежал по лестнице. — Бесполезные ублюдки! Что вы вытворяете, позволяя им вот так уехать?! Он протиснулся мимо них и выбежал на улицу как раз в тот момент, когда Барти и Триш садились в такси. Регулус опустил стекло, а Сириус сунул куртку и барабанные палочки внутрь, прежде чем воспользоваться моментом и опереться обеими руками о край окна такси. Римус не мог видеть лица Регулуса, но готов был поспорить на что угодно, только не на пять фунтов, что тот не смотрел Сириусу в глаза. — Думаешь, он бы разозлился, если бы узнал? — Спросил Джеймс. — Э-э... — Это же было всего один раз. — Продолжал он нервно бормотать. — И больше не повторится, так что... Черт, Лунатик, пожалуйста, не говори ничего. Римус растерялся. Скрывать такое казалось неправильным, особенно теперь, когда все наконец стало понятно. Конечно, у Регулуса были чувства к Джеймсу—конечно! Честно говоря, он такой идиот, раз не понял раньше. — Нам не нужна лишняя драма в группе, — продолжал Джеймс, будто убеждая самого себя. — И Регулус уезжает. Так что чего Сириус не знает, не убьет его. Правда...? Отлично, подумал Римус, теперь он еще взял и сглазил. — Конечно, Сохатый... Джеймс посмотрел на него. — Дерьмо. Пожалуйста, Лунатик? Римус потер лоб, стараясь не смотреть на спину Сириуса, склонившегося над такси. Может, Джеймс прав. Это всего лишь поцелуй. — Хорошо, Джеймс. Как скажешь. Джеймс заметно расслабился и хлопнул его по плечу. — Спасибо. Ты настоящий друг. Увидимся потом на репетиции внизу, да? — Крикну, когда Питер вернется. Кивнув, словно собираясь с духом, Джеймс выдохнул, а затем выскользнул за входную дверь, направляясь к наружной лестнице, которая вела вниз, в подвал квартиры. Он не осмелился взглянуть на такси, когда прошел мимо, но пожелал остальным счастливого возвращения в Шотландию и приветливо помахал рукой. Даже наблюдая за происходящим, Римус не мог сказать, помахал ли Регулус в ответ. Через несколько минут, за которые они, несомненно, набрали приличную сумму на счетчике такси, Сириус потрепал брата по волосам и отошел от окна, чтобы проводить их. Он стоял там, засунув руки в задние карманы, пока машина не завернула за угол в конце улицы. — Ты в порядке, Лунатик? — Спросил он, заходя обратно. — Выглядишь так, будто призрака увидел. Слушай, ты случайно не видел журнал Сибиллы? Хочу повесить его в рамочку...