Под северным небом

Виктор рассеянно помешивал кофе, наблюдая, как сливки закручиваются спиралями, придавая ему теплый карамельный оттенок. Джейс сидел напротив, даже не притрагиваясь к своей чашке, и сверлил его взглядом. Виктор не поднимал глаз от своего кофе. – Что ты здесь делаешь? – спросил он наконец. Голос прозвучал слишком резко. Джейс наклонил голову с легкой усмешкой. – Ты правда хочешь начать с этого? Как насчет «привет, давно не виделись, как жизнь»? – Я серьезно, – сказал Виктор, сжимая кружку. – Инженер вроде тебя, которому место в лучших лабораториях мира, внезапно появляется в этой ледяной глуши, чтобы чинить мою аппаратуру? И ты ненавидишь снег, Джейс. Так что объясни мне, зачем ты здесь? Джейс беспечно пожал плечами. – Может, это судьба? Виктор с резким стуком опустил чашку на стол. Его терпение подходило к концу. – Судьба? Только давай без этого. Ты здесь не просто так, и не говори мне, что ты тут действительно ради телескопа. Скажи честно, Джейс, зачем ты приехал? Вместо ответа Джейс скрестил руки на груди, продолжая смотреть на него в упор. – Как ты? – наконец спросил он, неожиданно мягко. – Давно ты здесь? Смена тона застала Виктора врасплох. Злость утихла, уступая место чему-то другому – может, вине, или тоске, или какой-то гремучей смеси того и другого. – Около года, – ответил он нарочито небрежно. – Около года? – недоверчиво переспросил Джейс. – Здесь? В одиночестве? Виктор, это… – Необходимо, – резко перебил его Виктор. Он поднял голову и впервые за весь разговор посмотрел Джейсу в глаза. – Это необходимо. Ради моего проекта. Джейс теперь смотрел на него с потрясённым, почти болезненным выражением. – Необходимо?! Вик, сидеть в одиночестве посреди ледяной пустыни – это не необходимо. Это нездорово! Виктор прищурился и резко втянул воздух. – Нездорово? После стольких лет ты внезапно объявляешься тут и говоришь что то, вокруг чего я построил всю свою жизнь, нездорово. Что ты вообще об этом знаешь? Мы слишком разные, Джейс. Тебе нужны люди рядом. Мне нет. Ты не представляешь, какого это, когда тебе необходима тишина – настоящая тишина – чтобы хоть как-то услышать себя. Джейс нахмурился и чуть отклонился назад: – И ты правда считаешь, что отрезать себя от всех – это выход? Это не решение, Виктор. Это бегство. Виктор стиснул зубы и на секунду опустил глаза на свою чашку, прежде чем снова встретиться взглядом с Джейсом: – Я ни от чего не бегу. – Тогда почему ты ушёл тогда, шесть лет назад, не сказав ни слова? Слова ударили, как молот, не оставляя ничего целого, разбивая всё, что Виктор прятал внутри, на острые, режущие обломки. – Я думал, мы друзья. Я думал, мы… – Джейс осёкся, покачал головой, и в его лице смешались злость и боль. Виктор застыл. Он вцепился в край стола, будто тот был единственным, что не давало ему развалиться. – Я не могу, – пробормотал он скорее себе, чем Джейсу. – Не можешь что? – Джейс раздражённо вскинул руки. – Поговорить со мной? Ты год сидишь тут, в абсолютной глуши, и вот я – я приехал, пытаюсь понять, дотянуться до тебя, а ты всё равно молчишь? У Виктора сжалось в груди, чувство вины обвилось вокруг рёбер, как колючая проволока. Он с трудом вдохнул, поморщился и снова встретился взглядом с Джейсом. – Какое это теперь имеет значение, Джейс? Прошло уже слишком много времени. Я уже не тот человек, которого ты знал, да и ты, я думаю, тоже. Фактически, мы друг для друга теперь незнакомцы. – Незнакомцы? – переспросил Джейс, и голос у него дрогнул. – Да, – выпалил Виктор громче чем собирался. – И незнакомцы не копаются в прошлом друг друга. Что это изменит? Уже ничего не исправить. Глаза Джейса округлились, но он не успел и слова сказать, прежде чем Виктор отодвинул стул с резким скрежетом, прокатившимся по комнате. – Ты ведь приехал работать, – сказал он холодно и отстраненно, хотя внутри все кипело. – Ну так займись этим. Он не стал ждать ответа. Просто ушел, и каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Зайдя в пультовую, он захлопнул за собой дверь с металлическим грохотом, прозвучавшим как точка в конце спора. Маленькое помещение казалось ещё теснее, пока он опирался на пульт, невидящим взглядом уставившись на мигающие лампочки. Руки слегка дрожали, и он сжал их в кулаки. Господи. Что же он наделал? Он закрыл глаза, сделал медленный вдох, пытаясь взять вихрь эмоций под контроль. Столько лет он убеждал себя, что не скучает по Джейсу, что уйти было единственным правильным решением. Но теперь, когда он снова сидел напротив него, слышал его голос, видел эти глаза… Все его линии обороны рассыпались, словно они были сделаны из песка. Ты просто жалок. Он заслуживает большего. Ты ведь мог поговорить с ним. Как нормальный человек. Но нет. Конечно же, ты на него сорвался. Снова оттолкнул его. Браво. Просто прекрасно. Он опустился в кресло у пульта и закрыл лицо руками. Вина грызла его изнутри – острая, неумолимая. Он так отчаянно цеплялся за ту дистанцию, которую выстроил за эти годы. А теперь, больше всего на свете, ему хотелось разорвать ее в клочья. Интересно, чего Джейс ожидал? Трогательного воссоединения? Эта мысль заставила Виктора безрадостно усмехнуться. Джейс преодолел все эти бесконечные километры, провел часы среди белой пустоты, только чтобы столкнуться с лучшей пантомимой ледника, на которую Виктор был способен. Холодный, колкий и абсолютно неприступный. Виктор не задал ему ни одного нормального вопроса. Никакого «Как ты?», или, например, «Как добрался?». Ничего о том, голоден ли Джейс, и не отморозил ли он случаем себе что-нибудь по дороге. Нет. Вместо этого Виктор без конца огрызался, наехал на Джейса из-за вещей, о которых тот не имел представления, и в итоге фактически выгнал его к чертовому телескопу. Будто техника была важнее человека, его бывшего лучшего друга. Лучшего друга. Металл консоли холодил лоб, и Виктор оставался так, не двигаясь, мысленно лавируя между паникой и чувством вины. Джейс, вероятно, сейчас стоял, ссутулившись, над приборной панелью телескопа, злой и замерзший. Наверное, задаётся вопросом, начерта он сюда приехал. Явно не для того, чтобы столкнуться с эмоциональным эквивалентом двери, захлопнувшейся у него перед носом. Наверное, он думал, что Виктор его ненавидит. Возможно, Виктор на самом деле хотел, чтобы Джейс так думал. Это было куда проще, чем объяснять, почему он ушел, почему не выходил на связь, почему сейчас один только взгляд Джейса ощущался, как удар кирпичом, завернутым в теплые воспоминания. – Чёрт, – прошипел Виктор, зарываясь пальцами в волосы. – Почему ты просто… не мог с ним поговорить? Как нормальный человек? Потому что нормальные люди не превращают одиночество в образ жизни. Не бегут на край света, чтобы спрятаться от самих себя. Не топят свою вину в работе, рутине и тишине. У Виктора скрутило живот. Джейс, наверное, голоден. Он сжигал калории как печь. А что сделал Виктор? Прикинулся ледяной стеной и отправил его на холод чинить оборудование. Он не знал, как долго сидел так, пряча лицо в ладонях. Время теряет форму, когда тонешь в ненависти к себе. Консоль болезненно упиралась в локти, и в какой-то момент начала ныть шея. Он вздохнул и откинулся назад, уставившись в потолок, будто оттуда на него могло свалиться решение. Не свалилось. – Вставай, – пробормотал он себе под нос. Когда это не сработало, добавил: – Ты жалок. – Вот это подействовало. Медленно, с усилием, он поднялся. Колени протестующе хрустнули. Виктор не был приспособлен к этой эмоциональной эквилибристике. Его миром были схемы, формулы, точно отлаженные механизмы. Ничто из этого не могло помочь ему склеить дружбу, которую он сам развалил годы назад. Ужин. Мысль вспыхнула, как тусклая лампочка в дальнем углу сознания. Им нужно поесть вместе. Простой, универсальный жест. Люди решали свои разногласия за едой с древнейших времён, правда? Наверное, это не может закончиться хуже, чем предыдущая попытка разговора. Или может. Но об этом он решил не думать. Он открыл дверь и шагнул в главный отсек – даже здесь, внутри, было холодно, несмотря на теплоизоляцию станции. Сумка Джейса все ещё лежала рядом с диваном. Зимняя одежда исчезла. Он был где-то там, снаружи, наверняка мерз, но продолжал пытаться реанимировать телескоп. Виктор в этом не сомневался. Джейс отличался практически патологическим упрямством. Виктор поморщился. Он сорвался на Джейса и выгнал его работать, оставив его один на один с холодом и, вероятно, голодом. Ну просто образец гостеприимства. Он прошел на кухню. На самом деле, кухней это было назвать сложно – небольшая настольная электрическая плита, тумба и пара шкафов со скрипучими дверцами в углу комнаты. Ассортимент, как всегда, нагонял тоску: полупустой пакет риса, банка консервированной фасоли, несколько пакетиков растворимого супа, обещающие вкус курицы, но на деле этот суп был невнятным солёным разочарованием. На одной из полок сиротливо стояла банка тунца с ободранной этикеткой. Виктор уставился на неё, пытаясь понять, можно ли из этого сомнительного набора вообще приготовить что-то путное. Джейс заслуживал лучшего. Честно говоря, кто угодно заслуживал лучшего. Виктор вытащил из шкафов все более-менее съедобное. Руки двигались машинально, собирая ингредиенты в нечто, что с натяжкой могло сойти за ужин. Рис, консервированные овощи, щепотка какой-то безымянной приправы, которая вроде как пахла подходяще. Негусто, но сойдет. Пока варился рис, Виктор прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. Мысли снова вернулись к Джейсу. Он починит телескоп – в этом Виктор даже не сомневался. Джейс был чертовски умён и пугающе изобретателен. Он справится с поломкой, что бы ни было причиной. А потом он уедет. Эта мысль ударила сильнее, чем Виктор хотел бы признать. Джейс соберёт вещи, застегнёт куртку и вернётся в свой мир – к людям, которые его обожают. А Виктор останется здесь, среди снега и тишины. Как он и хотел. Но если он позволит Джейсу уйти вот так, снова оставив сломанным всё между ними, он себе этого никогда не простит. Прошлого уже не изменить – шесть лет молчания и расстояния сделали своё дело. Но, может быть, хотя бы этот момент ещё можно исправить. Может быть. Рис зашипел на плите, вырывая Виктора из мыслей. Он рассеянно помешал его, обдумывая, с чего начать разговор, когда Джейс вернется. – Блестящий план, – пробормотал он. – Накормить его и надеяться на лучшее. Гениально. И всё же это было лучше, чем ничего. Наконец, рис был готов. Из кастрюли лениво поднимался пар. Виктор выключил плиту и разложил все по тарелкам: рядом с рисом он выложил рыбу и овощи. Не шедевр, конечно, но по сравнению с лапшой быстрого приготовления и тостами – его обычным рационом – это был практически гурманский ужин. – Только посмотри на себя, – сказал он, вытирая руки кухонным полотенцем. – Шеф-повар и дипломат в одном флаконе. Он проверил время. Полтора часа. Примерно столько, по его подсчётам, прошло с тех пор, как Джейс вышел наружу. Виктор нахмурился. Сколько он планирует торчать там на морозе? Джейс, конечно, упрям, но не до безрассудства же? Хотя, ладно, безрассудство как раз вполне входило в его репертуар, но всё-таки… Он тряхнул головой, прогоняя эти мысли, поставил тарелки в микроволновку – на потом – и сел за компьютер. Работа всегда помогала отвлечься. Цифры безопасны, надёжны и, в отличие от бывших друзей, не заставляют ныть сердце. Это сработало на какое-то время. Он полностью погрузился в обработку данных, пальцы скользили по клавишам, регистрируя показания и подгоняя расчёты. Ритмичный стук клавиатуры успокаивал, и Виктору начало казаться, что он просто раздул из мухи слона, что все поправимо. Когда он наконец вынырнул из работы, уже стемнело. Виктор снова проверил время. Прошел ещё час. И тут, словно повернулся невидимый переключатель, он услышал глухой, низкий вой ветра за стенами, и выглянул в окно. Снежный шторм. Снаружи всё было затянуто белым, снег закручивался хаотичными спиралями. Его окатило леденящим ужасом. – Чёрт. – Его стул с грохотом отъехал назад, когда он вскочил. – Чёрт, чёрт, чёрт. Сколько времени Джейс был снаружи? Как он вообще мог что-то видеть в такой вьюге? Что, если… Нет. Нет, Виктор не собирался заканчивать эту мысль. Он схватил зимнюю одежду, торопливо натянул тяжёлую куртку и ботинки. Он не был приспособлен для спасательных операций, но сейчас особого выбора не было. Если с Джейсом что-то случилось – если он заблудился или, хуже того… Виктор сглотнул и взял лыжные палки для устойчивости. Как только он вышел наружу, метель обрушилась на него, заставив пошатнуться. Ледяной ветер швырнул в лицо снежную крошку. Видимость была практически на нуле. Казалось, он шагнул в стену белого шума. Он глубоко вдохнул и заставил ноги двигаться вперёд. – Джейс! – закричал он, но голос его тут же утонул в ветре. – Джейс, где ты?! Ответа не было. Только оглушающее завывание вьюги.