Под северным небом

6 лет назад Когда Виктор подавал заявку на исследовательский грант от Института радиоастрономии имени Макса Планка (или MPIfR, для тех, кто предпочитает аббревиатуры, выглядящие так, словно по клавиатуре прошелся кот), он не ожидал ровным счётом ничего. Вообще. Совсем. Для него это было всё равно что запустить в окно бумажный самолетик забавы ради. В заявке он предложил новый метод обработки данных в исследованиях пульсаров, который должен был повысить точность измерений. Пульсары всегда его завораживали. Мысль о том, что нечто столь далёкое испускает вспышки излучения с поразительной регулярностью, словно космический метроном, не давала покоя. На топливе из кофеина и тревожных мыслей он описал свой подход, который казался ему гениальным – как всё кажется гениальным в три часа ночи. Потом нажал «отправить» и моментально выкинул всё это из головы. Так что, когда несколько недель спустя он получил письмо с темой «Поздравляем!», Виктор решил, что это спам. Но нет – это было по-настоящему. MPIfR, ведущий институт в мире по изучению пульсаров, не просто принял его заявку, а пригласил его перевестись в их программу. В Германию. Сказал ли он об этом Джейсу? Конечно же нет. Почему? Потому что он был собой. И эмоциональная рефлексия всегда давалась ему с трудом. Он, разумеется, нашёл себе оправдание. Нужно было собрать кучу документов, заполнить бесконечные формы, прыгнуть через все возможные бюрократические обручи – специально, казалось, созданные для того, чтобы отбить охоту у любого, кто решится лезть в международную науку. Он был уверен, что визу ему всё равно не дадут, так зачем вообще что-то говорить? Визу одобрили. Но и тогда он ничего не сказал Джейсу. Он не мог объяснить это даже себе. Время шло. В университете все уже были в курсе. Профессора знали. Наверняка даже уборщик знал. Все, кроме Джейса. Джейс, с его безупречной, невыносимо теплой улыбкой. Джейс, с которым они провели столько вечеров на крыше, глядя на звёзды и болтая ни о чём. Джейс на кухне, в нелепом розовом фартуке, погруженный в кулинарные эксперименты, плоды которых Виктор был обречен дегустировать. Джейс, с которым они каждую пятницу смотрели научную фантастику, потешаясь над сюжетными дырами. Джейс, под конец фильма неизменно засыпавший на диване, закутавшись одеяло. Как Виктор вообще мог представить себе день без него? Неделю? Целую жизнь? Но день отъезда неумолимо приближался, и Виктор больше не мог игнорировать, что этот грант – шанс, который выпадает раз в жизни. Он должен был ехать. Это означало уйти из университета. Покинуть страну. Покинуть Джейса. Тупая боль, которую вызывала у него эта мысль, медленно разъедала его изнутри. Он невольно представлял, как кто-то другой живёт в их квартире, обживается в том самом пространстве, где когда-то был он. Кто-то другой наслаждается обществом Джейса, смеётся над его сумасбродными идеями, делит с ним молчание – в то время как Виктор остаётся где-то далеко. Кто-то, кто легко впишется в их повседневную жизнь. Кто-то, кто займёт его место. Кто-то, кто подойдет Джейсу лучше. Кто-то веселый, открытый, уверенный в себе. Кто-то нормальный. Может быть, Джейс даже почувствует облегчение. И всё же с каждой подписанной бумагой, с каждым шагом, приближающим его к отъезду, Виктор всё глубже погружался в болото вины и неуверенности. Казалось, каждая хорошая новость была одновременно и грузом – напоминанием о том, что рано или поздно ему придётся рассказать Джейсу. Что просто исчезнуть не получится. Когда всё уже было готово – билет куплен, вещи собраны – Виктор так и не нашёл слов. Он твердил себе, что не хочет разрушать их дружбу, но настоящая причина была проще и эгоистичнее. Он боялся. Боялся увидеть боль в глазах Джейса. Боялся, что Джейсу будет все равно. Боялся, что прощание будет ощущаться как потеря чего-то, без чего он, возможно, не сможет жить. И потому Виктор ждал. И ждал. И ждал. _____ Вечером перед отъездом Виктор сидел в своей комнате и смотрел на собранный чемодан. Все готово. Завтра утром он должен быть в аэропорту. Сегодня – прощание. Чемодан стоял как его безмолвный сообщник, напоминающий, что всё это по-настоящему, и уже ничто никогда не будет как прежде. Джейс был на какой-то студенческой вечеринке, среди громкой музыкой и пьяного веселья. Виктор знал, что должен ему обо всем рассказать. Но как? С каждой секундой это становилось все труднее. Время растягивалось, воздух сгущался, стены комнаты словно сжимались. Дело было не только в отъезде, но и в том, что так и не было озвучено. В словах, застрявших в горле. Он провел последние несколько часов, сражаясь с собственными мыслями, пытаясь понять, что именно сказать, как сказать. Ни один вариант не казался правильным. Каждый следующий был хуже предыдущего. Может, просто остаться? Но это же невозможно, правда? Он уже зашёл слишком далеко – и бюрократически, и мысленно. Комната казалась клеткой. Но дело было не в стенах, а в голове – он застрял между жизнью, которую оставлял, и будущим, с которым не знал, справится ли. Будущим, в котором Джейс больше не будет с ним рядом. Где они больше не будут болтать обо всём и ни о чём или смотреть на звёзды с крыши. От этой мысли сжималось в груди. И тут телефон завибрировал. Сообщение от Джейса. «Я все еще здесь. На самом деле тут не так уж ужасно! Я знаю, ты ненавидишь вечеринки, но может всё-таки придёшь? Хотя бы ненадолго. Пожалуйста?» Это был последний шанс сказать все то, что осталось невысказанным. Он ответил: «Скоро буду.» Не давая себе возможность передумать, он накинул куртку, вышел из квартиры и шагнул в ночь. _____ Виктор зашел в здание, где проходила вечеринка, с опаской, словно в зону боевых действий. Вокруг все грохотало, вспыхивало и дергалось. Воздух дрожал от басов, таких мощных, что, казалось, сами кости начинают вибрировать. Танцующие люди выглядели как размытые призраки в коллективном припадке. Всё происходящее напоминало лихорадочный сон. Он возненавидел это место с первых секунд. Шум, запах пота и дешёвого одеколона, ощущение, будто его затянуло в гигантский человеческий блендер. Он достал телефон, готовясь написать Джейсу: Где ты? Но тут Джейс появился сам, как из воздуха. Словно какое-то волшебное, чуть подвыпившее видение. – Эй! – радостно воскликнул он, хватая Виктора за локоть. Тот пытался понять, что происходит, а Джейс уже тянул его куда-то через толпу. – Я нашёл потрясающее место! Тебе понравится! Виктор ничего не успел сказать – Джейс продолжал тащить его, проталкиваясь сквозь массу танцующих тел. Казалось, они движутся в плотном киселе, медленно, с трудом, на каждом шагу в кого-то врезаясь. Но Джейс только крепче сжимал его локоть, светясь радостным возбуждением. Наконец они добрались до узкого коридора. Джейс отпустил его локоть и взял за руку. Он продолжал торопливо тянуть Виктора вперед, словно они от чего-то убегали. Может, так и было. Виктор не был уверен, что это имеет значение. Они поднялись по лестнице и оказались в другом коридоре, с облупившимися стенами, залепленными выцветшими афишами, и остановились перед дверью. – Тебе точно понравится, – повторил Джейс. Он открыл дверь, и за ней оказался лес, или, по крайней мере, что-то очень похожее. Комната была полна растений. Папоротники и пышные кусты стояли в кадках и горшках, расставленных по полу и подоконникам, а стены были сплошь оплетены вьющимися лианами, словно зелёный ковёр. Воздух был влажным, тяжёлым, как в оранжерее, и пах землёй. Мягкий неоновый свет от ультрафиолетовых ламп создавал иллюзию другого мира, фантастического и нереального. На потолке мерцали светящиеся наклейки-звёздочки, добавляя детской наивности этой почти тропической сцене. Джейс повернулся к Виктору с гордой улыбкой: – Что я тебе говорил? Он пошёл вперёд, не отпуская его руку. Его ладонь казалась горячей. Виктор, слегка ошеломлённый хаотичным смешением зелени и неона, осторожно шагнул внутрь. Ступни утонули в мягком ковре. Джейс отпустил его, плюхнулся в одно из огромных кресел-мешков и захихикал, пытаясь устроиться поудобнее. – Иди сюда, – позвал он, похлопав по другому мешку рядом. – Это как сидеть на облаке. Виктор немного помедлил, затем опустился на мешок, осторожно, чтобы не потревожить ногу. Кресло просело под ним, и он едва не завалился набок. Ему удалось удержаться, и он неловко улыбнулся Джейсу, который уже вовсю тряс коктейльный шейкер. Рядом стоял небольшой кофейный столик, заставленный бутылками, рядом с ним ведерко со льдом. Джейс зачерпнул льда и добавил в шейкер. Его руки двигались с отработанной уверенностью. Он ловко наливал жидкости из разных бутылок, вытащив кончик языка от сосредоточенности. Снизу доносилась приглушенная музыка, теперь это было что-то вроде психоделического техно, вибрировавшего прямо сквозь пол, наполняя воздух пульсацией. Наконец Джейс протянул Виктору коктейль – запотевший бокал с напитком, ярко-синим, почти светящимся изнутри. – Попробуй. Виктор принял бокал и с осторожностью осмотрел его. От напитка поднимался цитрусовый аромат, смешанный с лёгкими травяными нотками. Он поднял бровь и сделал глоток. Коктейль оказался сладким, но одновременно кислым и таким крепким, что у него заслезились глаза. Однако ему понравилось. – Что это? – спросил он. – Я назвал этот коктейль «Фирменный Джейс». Сам его изобрел! – Кто бы сомневался, – пробурчал Виктор. Он посмотрел на Джейса – тот уже колдовал над собственным напитком. Неоновое освещение играло на его лице, создавая странные, почти сюрреалистические тени. Сидеть в кресле-мешке было очень непривычно, казалось, оно затягивало Виктора в какое-то другое измерение. Он не знал, в кресле ли дело, в светящихся под светом ультрафиолетовых ламп растениях, или в чересчур крепком коктейле, но все вокруг слегка плыло. Джейс, раскинувшийся на мешке, словно в шезлонге на частном пляже, был явно в своей стихии. Щеки у него порозовели, а волосы были слегка растрепаны, но это выглядело так, словно он специально их уложил, этакий небрежный стильный беспорядок. И как только у него получалось всегда выглядеть как с обложки? – Чем ты занимался до моего прихода? – спросил Виктор, делая ещё один глоток. – Да так, просто осматривался. Исследовал местность. Познакомился с парой колоритных личностей, выпил что-то зелёное – до сих пор не уверен, что это вообще предназначалось для приема внутрь. – Джейс откинулся назад, заложив руки за голову. – Ну и ждал тебя, конечно. Не мог позволить тебе пропустить этот шедевр интерьерного дизайна. – Неплохо, – признал Виктор. – Тут прямо настоящие джунгли. Улыбка Джейса стала шире. – Вот! Я не сомневался, что ты оценишь. – Джунгли с креслами-мешками и экспериментальными коктейлями. Джейс иронично отсалютовал бокалом. – Гораздо лучше этого потного танцпола внизу, не правда ли? Прежде чем Виктор успел ответить, дверь со скрипом открылась, и на фоне света из коридора появились два женских силуэта. Взгляды девушек скользнули по комнате и остановились на Джейсе, словно он был главным десертом на шведском столе. – Привет, – игриво сказала одна из них. – Уютно вы тут устроились! Не против, если мы присоединимся? Виктор застыл. Он плохо справлялся с подобными ситуациями, когда требовались обаяние и быстрая реакция. Он открыл рот, пытаясь сформулировать вежливый отказ, но Джейс опередил его. – Спасибо, но, если честно, у нас тут и так всё отлично, – ответил он с доброжелательной улыбкой. – Все равно приятно, что вы заглянули! Девушки переглянулись, захихикали и, помахав на прощание, ушли. Напряжение в плечах Виктора немного ослабло. – Это было… эффективно, – заметил он, взглянув на Джейса. Джейс пожал плечами: – Что тут скажешь? Мы и так в хорошей компании. Виктор попытался не придавать этому значения, но мозг отказался сотрудничать. Он сделал ещё глоток коктейля – холодного, кисло-сладкого и подозрительно крепкого. Возможно, именно этого ему и не хватало, чтобы наконец задать вопрос, давно сидящий в голове: – Почему я ни разу не видел тебя с девушкой? Джейс, до этого крутивший в пальцах коктейльный зонтик, замер. Впервые за весь вечер он выглядел неуверенно. – А-а, – протянул он, будто пытаясь выиграть время. Глубоко вздохнул. – Всё… не так просто. Виктор молча ждал продолжения. Джейс почесал затылок: – Когда я был подростком, я был не как все. Ну, не совсем как другие парни. Все вокруг только и говорили, с кем переспали или с кем хотят переспать. А я просто… не понимал, что в этом такого. Почему это всех так волнует. Он коротко, безрадостно усмехнулся: – Конечно, остальные это замечали. Делали выводы. Называли меня… как только не называли. Импотентом, фриком... Я начал думать, что со мной что-то не так. Виктор продолжал молчать, но внутри у него всё сжалось. – Лишь позже, – продолжил Джейс, – когда я влюбился, я понял, что все со мной в порядке в этом плане. Просто я не чувствую физического влечения, пока не возникает сильная эмоциональная связь. Пол для меня тоже значения не имеет, главное чувства. Он искоса взглянул на Виктора, словно опасался его реакции. – Так что… вот. Теперь ты понимаешь, что я не из тех, кто легко вступает в романтические или… интимные отношения. Это случается очень редко. Виктор молчал, пытаясь переварить то, что только что услышал. Это было не то, чего он ожидал – хотя сам толком не знал, чего ждал. – Что насчет тебя? – спросил Джейс. Виктор замер, крепче сжимая бокал. Он не был готов к этому вопросу и обычно вообще избегал подобных разговоров. Но он сам это начал, и Джейс смотрел на него открыто, с почти болезненной уязвимостью во взгляде. Как Виктор мог оставить его без ответа? Он уставился на жидкость в бокале. Его отражение искажалось в тусклом неоновом свете. Пульс стучал в ушах. Виктор раздумывал, что сказать. Спрятаться за привычной, удобной полуправдой? Но разве это не то, как он поступал всегда? Может, пора перестать бояться. Джейс заслуживал честности. – Я обычно не касаюсь этой темы. В основном потому, что мне и самому не хочется в этом копаться, а уж тем более кому-то объяснять. Он замолчал, медленно водя пальцем по краю бокала, уставившись куда-то в пространство невидящим взглядом. Джейс не торопил его, он терпеливо ждал, чуть подавшись вперед. Его лицо выражало полное внимание. – Правда в том, – тихо продолжил Виктор, – что я никогда не был в отношениях. В настоящих, я имею в виду. Только случайные, одноразовые связи с людьми, которые ничего для меня не значили, и я ничего не значил для них. Просто секс. – Он вздохнул. – Я пару раз влюблялся, но безответно, и я как-то привык не надеяться на взаимность. Ну и, конечно, тот факт, что меня привлекают только мужчины, не то чтобы увеличивает мои шансы. Кроме того… есть ещё эта стена. Джейс непонимающе наклонил голову. – Стена? Виктор кивнул. – Да, между мной и всеми остальными. Ты не видишь ее, но она есть. Она всегда была со мной. – Он замолчал, поднес бокал к губам и сделал ещё один глоток. – Это трудно объяснить, – продолжил он. – Всё, что я говорю, всё, что делаю, сначала проходит через эту стену. А когда доходит до других, оно уже искажено. Я хочу сказать одно, а они слышат другое. Чувствую одно, а видят совсем не то. Будто я по одну сторону, а остальной мир по другую. И как бы сильно я ни хотел дотянуться до него, у меня не получается. Джейс смотрел на него с сочувствием и болью. Казалось, он пытается подобрать нужные слова. – Это… должно быть ужасно одиноко, – наконец сказал он. Виктор не ответил. Слова повисли в воздухе, давя на грудь тяжестью, от которой трудно было дышать. Одиночество – это не то, о чем он был готов говорить. Думать, впрочем, тоже. Джейс помолчал, прежде чем заговорить снова, совсем тихо: – Эта стена… Я надеюсь, когда-нибудь ты сможешь её разрушить. Виктор покачал головой: – Не думаю. Это часть меня. – Я сомневаюсь в этом. Не успел он ответить, как Джейс нерешительно потянулся к его руке. Их пальцы соприкоснулись, и затем Джейс осторожно взял его ладонь в свою. Его большой палец медленно скользнул по костяшкам, так нежно, что у Виктора перехватило дыхание. Это прикосновение, это тепло, эта нежность – всё это было слишком. Слишком много для человека, не понимающего, как это принять. Мысли Виктора рассыпались, как листы бумаги, подхваченные ветром. Он не мог думать, не мог дышать. Своими прикосновениями Джейс медленно, аккуратно, методично разрушал его до основания. И прежде чем Виктор успел остановиться – прежде чем вообще подумал об этом – он наклонился ближе. Воздух между ними словно сгустился. Все внешние звуки вокруг исчезли, и мир сузился до точки, или, может быть, до медленно приближающейся границы. В голове осталась только странная пустота. Может, Виктор сказал слишком много. Может, наоборот, слишком мало. Он ощущал, как становится жарче, как расстояние между ним и Джейсом тает, словно какая-то невидимая сила притягивает их друг к другу. В этом не было ничего романтического, чистая физика. Гравитация. Он чувствовал себя кометой, летящей прямо к солнцу, без каких-либо шансов изменить траекторию. Он поцеловал Джейса с четким осознанием того, что не может остановиться. И… ничего не произошло. Джейс не отстранился. Но и не ответил на поцелуй. Просто застыл, это было всё равно что целовать статую. Это полное отсутствие движения ощущалось больнее любого отказа, и тишина между ними кричала так, что у Виктора зазвенело в ушах. Сердце бешено колотилось, словно пыталось убежать от осознания произошедшего, которое, как лавина, обрушилось на Виктора. Что, черт возьми, я делаю? Этот поцелуй не должен был произойти, ему не было места в этом мире. Опасный, безрассудный импульс, которому он поддался прежде, чем успел подумать. Он резко отстранился, ощущая, как тепло губ Джейса всё ещё горит на его губах. – Я… я не должен был… – сбивчиво пробормотал он, но слова больше ничего не значили. Джейс не выглядел ни рассерженным, ни шокированным, ни даже удивленным. Его лицо было пустым, застывшим. У Виктора сжалось горло. Его словно подбросило, он торопливо выбрался из мешка. Сделал шаг назад. Ещё один. Затем, странным голосом, будто чужим, едва слышно пробормотал: – Спокойной ночи. Это прозвучало как признание, и прощание, и извинение. Он быстро отвернулся, прячась от взгляда Джейса – взгляда, который не отрывался от него ни на секунду – вышел из комнаты. Лестница казалась бесконечной. Коридор тянулся перед ним, как туннель, дорога в никуда. Ритмичная музыка, приглушенная стенами, вибрировала в груди, каждый глухой удар эхом отзывался в сердце, каждый всплеск света над головой как укол. Он не был уверен, моргают ли лампы на самом деле или разум уже начинает его подводить. На первом этаже всё ещё было полно людей. Двигающиеся тела, размытые лица. Музыка обрушилась на него в полную силу, как волна, чуть не сбивая с ног. Он пытался пробраться сквозь толпу, пройти этот человеческий шторм, но всё ощущалось как кошмар, из которого невозможно вырваться. Что я наделал? Этот вопрос раздирал его изнутри. Сердце продолжало лихорадочно биться, теперь уже от ужаса осознания произошедшего. В этом холодном, равнодушном “после”, Виктор понимал в полной мере, что он натворил. Он всё испортил. Не только этот момент, не только вечер. Всё. Он поцеловал Джейса. Джейса, дружба с которым значила для него всё. Виктор поцеловал его, как полный идиот. Как он посмел разрушить все то, что между ними было? Что на него нашло? Может, дело в слишком крепком коктейле? Дурацкий напиток развязал ему язык и затуманил голову? Нет. Дело не в коктейле. Дело в нем. Во всем всегда виноват он сам. Я не должен был этого делать. Эта мысль пульсировала в голове тупой болью, как зарождающаяся мигрень. Виктор прорывался через толпу, даже не понимая, куда его несут ноги. Он просто хотел оказаться как можно дальше от Джейса. Подальше от всей этой катастрофы, от места преступления. И ему нужен был кислород. Когда он наконец добрался до выхода и оказался на улице, ледяной ветер ударил в лицо. Пощёчина от самого города, будто он пытался привести его в чувство. Лёгкие свело, когда внутрь ворвался холодный воздух, резкий и беспощадный. Его мысли, этот клубок из ужаса, стыда и сожаления, немного прояснились, словно ветер развеял туман в голове. Мгновение ясности. Он понял, что должен сделать. Тут не о чем было даже думать, решение показалось совершенно очевидным. Он должен уйти. И уйти прямо сейчас. Здесь больше ничего нет. Ничего, ради чего стоило бы остаться. Он чувствовал это всем телом. Его жизнь здесь – его жизнь с Джейсом – закончилась. Он все разрушил одним поцелуем. Глупая, импульсивная ошибка. – Господи, какой же я идиот, – выдохнул он, сжимая трясущиеся руки в кулаки. Он уже прокручивал в голове план действий. Вернуться домой, забрать чемодан, вызвать такси до аэропорта. Пусть даже придётся провести ночь там – неважно. Главное, уехать сейчас. Медлить было нельзя. Если он останется, если придётся снова взглянуть Джейсу в глаза после этого… Виктор не представлял, что может произойти. Он не выдержит. Он просто не вынесет снова этого взгляда, не вынесет вопросов, которые неизбежно последуют. Он должен уйти. Сейчас же.